Стэн. Гвардеец Его Величества

Глава 1. Пролог

Чаю воскресения мертвых, и жизни будущаго века.

Глава 2. Российская Федерация. Кировская область

Высвеченные ярким светом фар белые полосы разметки пунктиром обозначали путь приземистого кроссовера по ночной, безжизненной дороге среди бескрайних полей. Внедорожник темной махиной мчался по прямой как стрела трассе, оставляя за собой лишь завихрения сухого, колкого снега по краям обочины.

Магнитола, разгоняющая спокойной мелодией тишину ночной поездки, вдруг захрипела помехами. На мгновенье отвлекшись от дороги, водитель вдруг почувствовал неправильность происходящего — у него появилось ощущения потери контакта машины с поверхностью, подобное которому бывает при аквапланировании. Сморгнув и сфокусировав взгляд на дороге, мужчина слегка отвернул в сторону, и моментально почувствовал необычайную мягкость руля — тот, и так легкий благодаря гидроусилителю, сейчас был практически невесомым.

— Что за… — только успел воскликнуть водитель, когда ровная стрела дороги вдруг ушла куда–то вниз, а весь обзор заслонил сверкающий огоньками звезд небосвод. В теле появилась необычайная легкость, а животе неприятно ухнул комок страха. Бросив взгляд в боковое стекло, водитель увидел далеко внизу темную поверхность земли. Постепенно удалявшуюся — судя по изменяющейся линии горизонта. Вот только крыло самолета в привычной картине взлета отсутствовало.

Поняв, что ему просто все вокруг мерещится, водитель — хватаясь за крохи оставшегося с ним сознания, утопил в пол педаль тормоза — двигатель по–прежнему работал, а колеса машины крутились в воздухе. При этом он машинально сбросил рычаг коробки передач на нейтральную скорость и нажал кнопку аварийной сигнализации.

Вдруг яркие фары внедорожника выхватили появившийся сверху в поле зрения срез грузового отсека, в который — влекомая неведомой силой, — поднималась машина вместе с ошарашенным человеком внутри. Лишь яркое, оранжевое мигание аварийной сигнализации, призрачно осветившее серо–стальные стены вокруг, уверило водителя в некоторой реальности происходящего. По крайней мере, если он сейчас бредит, то почему замечает столько связанных мелочей? Додумать водитель не успел — на мгновенье почувствовав сильный удар, он потерял сознание.

Лейтенант Край, командир десантной группы Его Величества фрегата «Курсорис» из отряда «Искатель» — подразделения дальней разведки департамента исследования новых территорий, опустил парализатор. Медленно обходя удерживаемое гравизахватами транспортное средство, он рассматривал диковинную машину с неподдельным интересом. Заглянув в салон, лейтенант убедился, что абориген находится без сознания. Прежде чем вытащить человека из машины, Край, не удержавшись, слегка пнул одно из колес.

Лейтенант уже долгое время служил в планетарном десанте отряда «Искатель», повидал много изолированных миров и далеко не в первый раз сталкивался с колесными средствами передвижения. Но подобное наблюдал впервые — по очертаниям машина походила на самый настоящий гражданский боллерт, какие можно было увидеть на территории Империи. Но вот колеса… да и множество других отличий — те же световые сигналы, расцвечивающих сейчас этот необычный аппарат. Край даже отошел на несколько шагов, глядя на кроссовер с легким небрежением и недоумением. Похожие чувства мог бы испытывать обычный землянин, если бы увидел современный спорткар, приводимый в движение с помощью паровой тяги или даже конной упряжки.

Десантный челнок тем временем покинул плотные слои атмосферы и на маневровых двигателях устремился к спутнику недавно обнаруженной обитаемой планеты — еще даже не имеющей первичного идентификатора. Несмотря на то, что для разведывательного фрегата «Курсорис» вероятность быть обнаруженным даже самыми современными сенсорами близилась к нулю, его капитан рисковать не собирался. Он не стал приближаться к планете, на орбите которой вращалось достаточно большое количество рукотворных объектов.

Лейтенант Край, после того как извлек аборигена из машины и поместил в медицинскую капсулу, снова вернулся в десантный отсек к диковинной машине. Он был собой доволен — выполнил задачу блестяще, еще и со значительным запасом по времени — так что можно и потешить свое любопытство, а составление отчета оставить на потом. Через некоторое время у странного транспортного средства собрался почти весь экипаж челнока — шесть специалистов десантной группы, два техника и пилот. Даже находившиеся в отсеке аборигены не привлекали такого внимания экипажа, хотя трое из них были с удивительно черной кожей, а еще двое с непривычным, узким разрезом глаз. Кто–то из экипажа уже сталкивался с похожими homoв многочисленных колониях Империи — а вот подобных машин, поражающих своим современным видом вкупе с анахронизмом конструкции двигателя, пока не видел никто.

Через стандартные сутки полученная полным сканированием мозга аборигенов информация была сформирована и структурирована. Первичный отчет отправился импульсом на ближайший ретранслятор для передачи в департамент исследования новых территорий, а фрегат дальней разведки, учитывая важность полученных данных, остался в системе, ожидая ответа.

Доставленные с планеты двумя десантными группами тела семнадцати аборигенов утилизировали в биодеструкторе: после полного экспресс-сканирования мозга они уже не были разумными существами, а использование их биоматериала в капсулах не дозволялось при отсутствии должного заключения департамента здравоохранения — которого в ближайшее время точно не предвиделось. Забавную машину, так похожую на гравимобиль, отправили в пространство использовав как мишень для тренировки оружейных расчетов фрегата.

Через семь стандартных суток ожиданию экипажа пришел конец — полученный приказ обязывал капитана провести углубленное исследование обнаруженной изолированной цивилизации и подготовить к переговорам местных обитателей из кругов населения, облеченных властью.

Команда фрегата принялась за работу по сбору информации — судя по полученному капитану приказу, времени до прибытия предварительной дипломатической миссии оставалось немного. Среди офицеров экипажа, ознакомленных с текстом приказа, ходили самые разные догадки — очень уж обнаруженная планета располагалась далеко от системы Нави, ближайшей границы Империи. Гораздо ближе она была к секторам галактики, контролируемой Джеламаном — влиятельной республикой из состава Торгового Альянса. Большинство членов экипажа сходилось во мнении, что чиновники Септиколии — Императорского двора, не будут тратить огромные средства на укрепление безопасности столь далекой системы и рисковать, располагая здесь гарнизон. Но в тоже время офицеры принимали в расчет, что эту глухую, но столь богатую ресурсами планету для джелов так просто никто не оставит.

Мнений и предположений в офицерской кают–компании фрегата высказывалось много, но сходились все в одном — ничего хорошего в ближайшем будущем для населения обнаруженной планеты точно не предвидится.

Глава 3. Конфедерация свободных Миров. Система Кавиа

— Диспетчерская Кави–Прайм, здесь транспортное судно Вояжер, бортовой номер Y1809, нахожусь в обычном пространстве, прошу разрешение на стыковку с внешним космопортом.

— Вояжер ноль девять, здесь Кэйвиа, — раздался в рубке транспорта голос с промелькнувшими недовольными нотками, — ваши координаты получены. Подтвердите запрос на видеосвязь.

— Кэйвиа, здесь Вояжер ноль девять, запрос подтверждаю, — старательно скопировал произношение диспетчера капитан космического грузовика. Кавианцы славились резковатыми нравами и обидчивостью — если диспетчер расстроится, оттого как коверкают название ее родины к привычному ей произношению, может и продержать на орбите ожидания. А здесь не Империя — авторитет Промышленной Компании Сатари не настолько силен, чтобы предъявлять претензии из-за долгого простоя.

— Не двигайтесь, идет процесс идентификации, — произнесла голограмма. В рубке чуть мигнуло и перед навигационным экраном возникло объемное изображение диспетчера за пультом, с размытым позади фоном.

Второй пилот замер в своем кресле — едва дыша, пока программа сканирования идентифицировала находящихся в кабине грузовика. Капитан транспорта в это время рассматривал диспетчера — миниатюрная молодая женщина, как все кавианки с черными, блестящими смоляными волосами и белой, почти пергаментной кожей с хорошо заметными ярко-красными прожилками.

Разглядывая диспетчера, капитан размышлял о том, что когда он посещал Кави в прошлый раз — больше десяти лет назад, восстание умников еще не произошло и идентификацию пилотов кораблей Империи не проводили в том числе и визуальным способом.

Несколько секунд прошло в томительном молчании. За это время программа идентификации просканировала рисунок сетчатки глаз обоих пилотов и по мгновенному запросу получила ответ от глобальной системы галактической навигации.

— Вояжер ноль девять, идентификация завершена, отправляю координаты для ожидания на коммерческой орбите Z–3, прошу подтвердить.

— Кэйвиа, координаты получили, ложусь на заданный курс, — как только командир активировал подтверждение в интерактивной панели запроса, видеоканал закрылся.

— Ну что, Коул, ждем, — когда автопилот вывел транспорт на заданную точку коммерческой орбиты, посмотрел капитан на своего единственного подчиненного. Тот — вчерашний выпускник училища коммерческих пилотов, осматривался по сторонам, метаясь взглядом по экранам рубки. Возбуждение пилота было понятно — для него это был первый официальный рейс после училища, и сразу за границы Империи — в систему Кави, часть Конфедерации Свободных Миров.

— Лэр капитан, долго ждать? — наконец осмелился спросить пилота-наставника Коул, когда в полной тишине прошло несколько минут.

— Можешь звать меня Горс, сынок, — пробормотал капитан, изучая показания приборов.

— Хорошо, лэр…. Горс, — замялся Коул на мгновенье. Молчаливый и угрюмый наставник за весь полет, длившийся около стандартного месяца, внушил ему чувство благоговейного уважения и легкой опаски. Еще и внешность у него отталкивающая — неясно из-за чего, но капитан почему–то не прибегал к реконструктивной хирургии тела: лицо пилота-наставника Горса пересекал длинный и довольно уродливый шрам, заставляя один глаз быть немного выше другого. Зрелище для Коула было настолько пугающее, что в лицо своему командиру он старался по возможности не смотреть.

— Ждать долго, — возвращаясь взглядом к навигационным экранам, произнес Горс. — Можешь уйти в гипносон или в вирт нырнуть — все равно кавианцы сами состыкуют нас с грузовым доком.

Коул кивнул, но из пилотского кресла подниматься не думал — какой может быть гипносон, когда он сейчас находится в чужой системе, так далеко от границ Империи и ждет своей первой рабочей стыковки? А лимит вирта он решил пока не использовать — подкопить, и когда вернется из рейса зависнуть сразу на несколько суток.

— Лэр Горс, простите, а долго будет происходить выгрузка?

— Выгрузка? — даже поднял разрезанную шрамом на две половинки бровь командир транспорта, — нет, выгрузят-то быстро. Но ждать будем долго, от одних до трех стандартных суток, потому что…

Вдруг, прерывая капитана, на одном из экранов запульсировал значок вызова и тут же в кабине раздался голос диспетчера:

— Вояжер ноль девять, здесь Кэйвеа. Вам согласована стыковка с тринадцатым грузовым модулем внешнего космопорта — прошу разрешить доступ к управлению посадочной программой.

Горс удивленно взметнул брови и поджал губы в гримасе — он совсем не рассчитывал на столь быструю стыковку.

— Кэйвиа, здесь Вояжер ноль девять, доступ разрешаю, — чуть наклонился капитан в пилотском кресле, подтверждая личным кодом активацию стыковочных систем под сторонним управлением.

Установка антиграва на кораблях типа «Вояжер» по нормам Компании работала на самом минимуме, в режиме экономии — поэтому пилоты почувствовали ощутимый толчок, когда транспорт пришел в движении. Корабль промышленной компании Вояжер тип Y номер 1809 был очень стар даже по меркам коммерческого космофлота — Горсу иногда даже чудилось, что он слышит поскрипывание переборок — хотя подобного не могло в принципе.

Экраны в рубке между тем ожили — на них появилось проецируемое изображение увеличивающейся в размерах планеты, над которой висело сразу два пояса орбитальных станций и уродливый нарост внешнего космопорта, будто крупным паразитом облепивший один из спутников планеты.

— Лэр капитан, простите, почему… — сбился на официальное обращение Коул, намереваясь спросить, почему управление транспортом полностью передано в руки диспетчерской службы.

— Потому что после третьей волны мобилизации коммерческих пилотов в космофлот за штурвалами транспортов все больше парни вроде тебя, — усмехнулся Горс, и добавил чуть погодя: — Видимо здесь кто–то уже слегка не вписался в ворота дока.

— Лэр, но вы же опытный пилот, у вас ведь допуск систем–навигатора.

Горс, у которого на самом деле был допуск эскадрон–коммандера — что не значилось в открытой карточке пилота, отвечать не торопился, задумчиво наблюдая на экранах за приближением грузового модуля космопорта. Второй пилот в этот момент неожиданно для себя задумался — почему такой опытный пилот как Горс, во время продолжающегося уже восемь лет восстания умников всего лишь пилотирует старый грузовик на спокойной от войны окраине Империи.

— У нас с тобой стандартные сутки, — проговорил вдруг Горс, — после этого подтверждение оплаты может прийти в любой момент и в течение стандартного часа нас попросят очистить док. Штраф за простой триста кредитов в час, поэтому постарайся не задерживаться.

— Да я… да я только по космопорту пройдусь немного, и назад…

— К шлюхам не пойдешь, что ли?

— К шлюхам? — расширились глаза второго пилота, — в вирт–салон?

— К живым шлюхам, сынок! Здесь тебе не Империя, — Горс вдруг рассмеялся дробным и хриплым смехом.

Коул посмотрел на своего капитана и едва заметно покачал головой, в которой не укладывались мысли о том, как можно заняться сексом с незнакомым существом в реальном времени. Это же грязно, грубо… неестественно, в конце концов!

— Ладно, расслабься, у тебя еще все впереди, — махнул рукой Горс, возвращаясь к экранам. — В космопорте есть пассажирский экспресс планетарного лифта до столицы и обратно, раз в три часа — если соберешься. Гуляя по городу не выходи за пределы туристической зоны — если тебя убьют или покалечат вне ее, Компания страховку платить не будет.

Ошарашенный Коул по–прежнему во все глаза смотрел на старшего напарника, а тот вернулся взглядом к экранам, уже полностью заполненным изображением широких ворот дока, к которым оператор подводил транспорт. Вояжер еще раз едва ощутимо дернулся — в тот момент, когда прекратили работу посадочные автоматы, и пришла в действие система гравизахватов грузового дока.

Транспорт быстро оказался внутри — в этом рейсе к Вояжеру не было прицеплено ни единого контейнера — весь груз умещался в трюмах. Что за груз Горс не знал, да и не интересовался — это было внутреннее перемещение между дочерними подразделениями Компании, поэтому ни о каких пошлинах или дополнительном оформлении беспокоиться было не надо.

Капитана волновало то, что следующий пункт назначения — система Нави в седьмом секторе Пограничных Миров, где он должен забрать сцепку с контейнерами и доставить их в один из центральных миров Империи. Предстоящий маршрут, впрочем, пугал обоих пилотов Вояжера — Горс прекрасно видел, что у вчерашнего выпускника летной академии, выходца со спокойных внутренних миров, едва поджилки не тряслись при мысли о том, что транспорту предстоит перемещение по системам сектора, в которых еще тлел огонь войны. Септиколийский императорский флот хоть и одержал победу, зачистив Доминион Нави в ходе недавнего рейда не до конца добитых умников Пограничных Миров, но очаги сопротивления в седьмом секторе еще оставались.

Самого же Горса буквально передергивало от отвращения, когда он думал о предстоящем общении с таможенной службой Внутренних миров, могущей вынуть всю душу — транспорты из пограничных систем всегда проверяют с особой тщательностью. Невольно выругавшись себе под нос, капитан отогнал от себя неприятные мысли и, к удивлению второго пилота, издав губами дребезжащий неприличный звук, потянулся к бортовому компьютеру, выводя перед собой интерактивный экран.

Транспорт между тем, едва качнувшись, замер в системе гравизахватов дока и послышалось шипение, которое сопровождало соединение шлюзовой камеры с посадочным рукавом.

— Что необходимо сделать первым делом, прибывая в порт назначения? — продолжая отдавать команды системам корабля, перемещая окна интерактивной системы, поинтересовался Горс у своего второго пилота.

— Зарегистрироваться в портовой службе?

— Первым делом необходимо обновить данные навигационной системы, — даже не обратив внимания на реплику помощника, произнес Горс. — Ты же не хочешь вывалиться из пространства в чужой системе, закрытом секторе или зоне внезапно для тебя начавшихся военных действий? — с монотонной занудностью перечислял он, подтверждая оплату положенного сбора за обновление данных.

Несколько секунд — пока заполнялась темным шкала загрузки, пилоты сидели молча. Вскоре голо–экран навигационного терминала мигнул несколько раз, заканчивая процесс обновления и изображение загрузки после легкого звукового сигнала исчезло.

— Так, ну–ка посмотрим, — нажал одну из интерактивных кнопок Горс, увеличивая карту звездных секторов Галактики, где синей подсветкой была выделена территория Империи. Быстрый взгляд пилота скользнул по названиям систем, не заметив никаких глобальных изменений даже в поясе Диких Миров — границе Септиколии с системами Скаргейла, где укрепилась большая часть избежавших уничтожения умников. Капитан удовлетворенно хмыкнул — никаких перемен видно не было. Ну или просто имперская цензура пока не пускает информацию в общий доступ.

— Лэр, а это что? — слегка подкрутив массив голо–карты, показал едва видный в таком масштабе подсвеченный светло–зеленым участок на границе одиннадцатого сектора Пограничного пояса, который по галактическим меркам находился совсем рядом с системой Нави — куда вскоре предстояло отправиться Вояжеру.

— Судя по подсветке, обнаружена цивилизация гуманоидов, — пожал плечами Горс. Увеличив изображение — выведя на экран доступное описание, он кивнул сам себе: — Ну да, дикари какие–то.

На экране рядом с планетой высветился длинный набор символов — который многое мог сказать разбирающемуся в обозначениях специалисту.

— Средний уровень Дельта–2, лэр! — удивленно глянул на пилота–наставника Коул. — Это не гуманоиды, это люди, лэр! А вот, вот, смотрите, высший по планете уровень Альфа–3 — судя по всему, они уже смогли выйти в ближний космос!

Действительно, уровень высшей точки технического развития для цивилизации изолированного развития был довольно высокий — три. Уровень кавианцев, к примеру, составлял пять, Империи — семь. К тому же префикс «Альфа» указывал на то, что некоторых обитателей обнаруженной планеты можно отнести к людям, физиологически неотличимым от септиколийцев — представителей становой нации Империи.

Горс на слова второго пилота между тем лишь скептически усмехнулся и покачал головой — больше десятка лет на самой заре карьеры он прослужил в отряде дальней разведки «Искатель», числящегося тогда еще в подчинении оперативного командования Космофлота, поэтому длинный цифровой код обнаруженной обитаемой планеты ему говорил гораздо больше, чем обычному пилоту.

— Вот это видишь? — указал на следующие несколько символов в цепочке Горс, — социальное развитие общества таково, что на этой планете решение бытовых и личностных проблем с помощью насилия в порядке вещей. Готов сотню кредитов поставить, что они, даже достигнув третьего уровня, в глубокий космос до сих пор еще даже не пытались выйти.

— Каким образом? — непонимающе воззрился Коул на капитана.

— Как каким? Наверняка у них там с десяток государств, которые перманентно воют друг с другом за ресурсы и влияние, вместо того чтобы…

— Лэр, прошу прощения, — невольно перебил пилота–наставника Коул, — я хотел спросить, что значит применение насилия в решении личных конфликтов?

— Личных конфликтов? — Горс посмотрел на второго пилота и вдруг громко засмеялся. Через несколько секунд, дав волю чувствам, он, все еще улыбаясь, произнес: — Вот, к примеру, тебе с твоим другом нравится… допустим, девушка. И чтобы решить, кто больше ее достоин, вы решаете проблему поединком.

— И она выбирает того, кто победил?

— Нет, она все равно выбирает того, кто ей больше привлекателен. Если проигравший остался жив, конечно.

— Зачем же тогда поединок? — Коул широко раскрытыми глазами смотрел на пилота-наставника. Второй пилот не понимал — всерьез капитан сейчас говорит, или шутит.

Глава 4. Российская Федерация. Санкт-Петербург, Колпино

«Тебе конец» — смысл сообщения был прост и понятен. Лаконичность, краткость и непечатная форма подачи, текстом светившаяся на экране моего телефона, лишь сильнее подчеркивали эмоциональный окрас.

— Что, Стенин, ссышь? — неожиданно раздавшийся из-за спины звонкий голос заставил дернуться, словно от удара. Резко развернувшись, столкнулся взглядом со Смирновой, насмешливо взирающий на меня своими огромными зелеными глазами.

Чувствуя, как лицо заливает предательской краской, открыл было рот ответить, но не нашелся сразу что сказать. Тут же раздался дружный девичий смех и Смирнова вместе с подругой, насмешливо поглядывая, направились по аллее в сторону нашего терема. Политехнического колледжа, если по-русски.

— Правильно ссышь, Федотов сказал тебя убьет, как увидит, — обернулась на прощанье Смирнова, махнув косами.

Наивная. Если бы Федотов — расстроенный поведением своей подруги, случайно подарившей мне симпатию, был единственной проблемой, я бы сейчас бегом в альма-матер бежал, на ходу прыгая от счастья. Ну постучали бы мы с ним друг другу по лицу — в крайнем случае.

Вздохнув, еще раз глянул на сообщение в мобильном. Номер незнакомый, но скорее всего от Олега — вряд ли он, узнав, что вся его организация по продаже психоактивных веществ накрылась из-за меня, стал бы отправлять сообщения со своего номера. И если сообщение от Олега, это финиш — мелькнула мысль, поведя по спине колким холодом ужаса…

Последние два дня я жил в постоянном страхе — после того, как необдуманно проявил гражданский долг и стал свидетелем у полиции в разработке действующей лавки запрещенных веществ. Магазин с билетами в другие миры прикрыли, но видимо что-то пошло не так — и о моей конфиденциальности немного забыли.

Не знаю, вычислил ли это Олег меня — или еще нет, но место жительства надо срочно менять. Об этом еще вчера прозрачно намекнул немолодой служивый полицейский невысокого звания — в мой очередной визит в отделение. Нести ответ за свершенный акт правосудия перед официальным наркоторговцем всего микрорайона мне категорически не хотелось, а ожидать от полиции помощи в этой ситуации бесполезно — «когда убьют, тогда и приходите».

Ближайшие жизненные планы рушились как карточный домик — а новые еще не выросли стройной конструкцией. Ясно только одно — из Колпино надо валить, и желательно подальше. Впереди целое лето, можно попробовать найти где-нибудь работу, а там уже по ситуации. К сожалению, в армию мне никак — после недавнего планового медосмотра в военкомате я две недели пролежал в больнице в Питере на обследовании, а после вышел оттуда с бумажкой о том, что армия мне не светит — что-то с сердцем. На мой вопрос как же теперь жить дальше, заведующая отделением ответила просто: «Да ничего, живи как жил, просто в армию не пойдешь».

Надо сказать, что в армию я хотел — последние три года, ютясь в тесной комнате коммуналке вместе с дальними родственниками, только и думал о том, что скоро уйду отдавать долг Родине, заранее получив водительские права от военкомата. Отслужив, намеревался пойти водителем — если повезет, сразу дальнобойщиком. Потом планировал купить себе грузовик как двоюродный дядя и…

— Эй! — вывел меня из нервной задумчивости крик, заставляя вскочить и подобраться. Как раз вовремя — столкнулся взглядом с Леней Федотовым, шагнувшим ко мне; лицо его было перекошено, желваки играли — чувствовалось в нем бурлящее напряжение. Черт, этого оскорбленного кавалера тут только не хватало.

— Ты что, а? — зубы Леонида были крепко сжаты, говорил он резко — продолжив речь ругательствами, еле сдерживая кипевшую ярость предстоящей драки. Вовремя ощутив смазанное движение и машинально отшатнувшись, я почувствовал дуновение воздуха от пролетевшего мимо кулака — очень кстати среагировал.

За спиной Федотова возвышались тени его приятелей, а по сторонам собирались зрители — у многих в руках уже были мобильные телефоны. Зазвучали ободряющие крики — обидно, конечно, но подбадривали почти все Леню.

Смирнова, коза! Наверняка она меня вломила.

— Ты… Я тебя… — продолжал с надрывом плеваться ничего не значащими сейчас возгласами Федотов, прыгнув ко мне и снова попытавшись достать ударом. Кулаки его замелькали, врезаясь мне в плечи, в торс — но ни в голову, ни по лицу он мне ни разу не попал. Сильно некстати оказалась скамейка — когда я в очередной раз отступил, она предательски ударила под колено, заставляя упасть. Тут же Федотов попытался достать меня ногой, но я отмахнулся из положения сидя, упал на землю и, перекатившись, успел подняться.

— Федот, ну! Убей его!

— Резче, резче!

— Вали его! Давай!

На краткий миг я начал слышать все вокруг и даже охватил глазами почти всех, кто смотрел за дракой — блестя глазами и возбужденно покрикивая. Впрочем, большинство наблюдало за действом через экраны своих мобильных, снимая происходящее.

Сильно напрягала сумка с тетрадями, болтавшаяся на ремне через плечо, но скинуть ее времени не было — Леня опять на меня бросился, и в это раз попал — сначала губы ожгло ударом, а после во рту появился неприятный медный привкус крови.

Чувствуя некоторую вину, я почти не сопротивлялся — но пропущенный удар меня подстегнул. Выкрикнув что–то бессвязно, я бросился на противника. Федотов крепко достал меня еще раз — теперь по скуле, но боли от ударов уже не чувствовалось. По–прежнему бессвязно ругаясь, я вошел с противником в клинч, заваливая его на землю. Получилось очень удачно — Леня сильно приложился головой о твердую землю парковой дорожки, взгляд его помутнел, и я моментально сориентировавшись, двинул ему сначала локтем из немыслимого положения, а после, приподнявшись, несколько раз приложил кулаком сверху вниз. Когда после второго или третьего удара Федотов пробовал поднять голову, я как раз смачно попал ему в нос. Голова его дернулась назад и при встрече затылка с утоптанной землей раздался глухой звук — будто колотушкой по бревну попало.

Крики стали громче, ко мне кто–то подскочил, дергая за плечи, за сумку, которая по–прежнему болталась на плече — ее ремень сильно и больно впился в шею. Еще несколько человек схватило меня, поднимая. Невежливо попросив убрать руки, я рванулся, вырываясь.

— Стэн, Стэн, успокойся ты, смотри! — потряс меня кто–то за плечи. Тяжело дыша, понемногу отходя от бурлившего в крови адреналина я начинал воспринимать многоголосый гомон вокруг. Тональность шума значительно отличалась от того, что было минутой раньше. Наклонившись — стряхнув особо настойчивые руки, я вязко сплюнул кровавой слюной и все же глянул на небо.

— Ни… чего себе, — выдохнул почти беззвучно, глядя туда, куда были направлены сейчас все взгляды и объективы камер смартфонов. Поведя плечами, освобождаясь от держащих рук, я смотрел вверх, на чистое, не закрытое облаками прозрачно-голубое небо, где виднелись огромные очертания межзвездного корабля. Его агрессивных обводов огромный корпус был подсвечен белой дымкой — как бывает с луной, когда ее днем видно на небосводе. Но по сравнению с этим звездным крейсером — то, что это военный корабль, сомнений у меня почему–то не было, луна на небе показалась бы футбольным мячиком рядом с танком.

Впрочем, инопланетный крейсер сейчас просто ближе расположен, находясь на околоземной орбите — теснились у меня в голове мысли, пока я завороженно, как и все, смотрел на небо, не обращая внимания на щекотку текущей по подбородку крови.

— Что же это такое? — прошептал кто–то ошарашенно рядом со мной.

Глава 5. Седьмой сектор Пограничного пояса. Нави–Прайм

— Его Величества тяжелый крейсер «Инвиктус» в сопровождении отряда вспомогательных кораблей успешно выполнил поставленную задачу, прибыв в девятый сектор Пограничных Миров и…

— Адмирал Мэнсона, прошу объяснить совету, на каком основании вами принято решение вывести из состава оборонительной эскадры нашего сектора самый боеспособный крейсер, чтобы отправить его к одной единственной планете на окраине обитаемых миров, на которой обнаружены аборигены, едва шагнувшие из индустриального века?

Прервавший докладчика Каур Экортр, премьер–министр доминиона Нави даже привстал со своего места, одернув полу строгого костюма. Взгляд его уперся в голографическое изображение адмирала, которая участвовала в совете, находясь на мостике крейсера «Клио» — флагманского корабля Одиннадцатого Флота, базирующегося в Седьмом звездном секторе миров Пограничного пояса Септиколийской Империи.

На вопрос премьер–министра адмирал ответила не сразу, взяв небольшую паузу. Лишь только увидев едва заметный кивок обрамленной черными как смоль волосами головки председательствующей на совете принцессы Нави, Мэнсона посмотрела в глаза премьер–министру.

— Решение было принято мной на основании рекомендаций департамента стратегического планирования и имеет все необходимые согласования.

Изображение адмирала чуть дрогнуло — флагманская эскадра несла боевое дежурство на самой границе сектора, и связь была не настолько устойчивой, чтобы обеспечить полный эффект присутствия.

Камилла — принцесса Нави, урожденная герцогиня Мелани, пользуясь тем, что все в ожидании смотрели или на премьер-министра, или на сектор связи с мерцающей фигурой адмирала, позволила себе опустить голову. Она закрыла глаза, сделав вид, что поправляет локоны, хотя в этом не было нужды — окажись сейчас принцесса даже в открытой кабине движущегося атмосферного гравилета, ни один волосок не посмел бы пошевелиться дальше определенных укладкой пределов. Принцесса лишь пыталась успокоиться — легкими касаниями еще раз пройдясь по локонам, а после опустила руки, сцепив свои тонкие изящные пальцы.

Неприятный момент — если сейчас премьер-министр затребует у адмирала информацию о том, кто согласовывал решение об отправке тяжелого крейсера за пределы Седьмого сектора, промолчать или уйти от ответа уже не получится.

Украдкой принцесса бросила взгляд на Экортра — но по его бесстрастному лицу сейчас ничего нельзя было прочитать. Хотя наверняка премьер-министр сейчас занят напряженным мыслительным процессом.

Рискнет или нет? Ведь из департамента стратегического планирования пришла рекомендация, не распоряжение. А рекомендация требовала соответствующих согласований, которые могли быть ветированы Экортром — в данной ситуации, он как премьер-министр системы находящейся в состоянии оранжевого уровня опасности, обладал на это бесспорным правом. С другой стороны, Экортр наверняка должен опасаться того, что рекомендация согласована не в оперативном командовании Космофлота, а кем–то в Септиколии — и тогда информация о пренебрежительном тоне премьер-министра обязательно достигнет лордов из министерства стратегического планирования. Очень быстро достигнет — несмотря на неисчислимые расстояния, отделяющие Внутренние Миры от систем Пограничного пояса. Департамент стратегического планирования — это не командование оперативных соединений космофлота и даже не колониальные правительства. Это элита элит — лорды из высшего света аристократии Империи, Опора Трона.

Когда премьер-министр молча присел на свое кресло, Камилла едва сдержала вздох облегчения. Не спросит — а значит, Экортр автоматически соглашается с принятым Мэнсоной решением, и будет уже не вправе требовать объяснений и ставить действия адмирала под сомнение. А о том, что согласовала отправку Инвиктуса за пределы сектора принцесса Камилла, премьер-министр наверняка даже и подумать не мог.

— Да чтоб тебе «Гоблин» в жопу прилетел, шарманка траханая! — неожиданно громко раздался напряженный возглас на кавианском, разнесшись по всем уголкам немалого зала Колониального Совета Седьмого сектора. Мигом позже, все также на кави, было послано и несколько ярких эпитетов изобретателям не желающего сейчас работать квантового передатчика.

Голограмма изображения адмирала между тем пошла рябью помех, и вдруг едва сверкнув, снова засияла чистотой изображения. На неприличествующие месту и времени несколько крепких выражений, которыми помог себе в отладке оборудования офицер связи командного мостика «Клио», никто не отреагировал — присутствующие сделали вид, что не обратили внимания на этот незначительный инцидент. Хотя наверняка сегодня он станет основным предметом обсуждения в салонах Эритема — крупнейшего поселения планеты Нави–Прайм, города–столица Доминиона Нави и всего Седьмого сектора.

Адмирал Мэнсона, чуть дернув уголком рта, медленно оглядела членов совета, не задержавшись взглядом на премьер-министре, и — снова дождавшись разрешающего кивка принцессы, продолжила.

— Его Величества тяжелый крейсер «Инвиктус» в сопровождении отряда вспомогательных кораблей успешно выполнил поставленную задачу, прибыв в девятый сектор, и сейчас специалистами проводится стыковка модулей ретрансляционной станции, а также развертывание первого, базового уровня планетарной обороны, после ввода в строй которого посольская миссия будет готова приступить к переговорам.

— Я не вижу на повестке собрания совета вопроса о назначении уполномоченного посла, — прокаркал вдруг господин Комри, генерал–губернатор звездной системы Эльтора — промышленного региона, население которого обитало под куполами и на орбитальных станциях, поддерживая работу многочисленных добывающих и производственных комплексов.

Камилла посмотрела на генерал-губернатора, вздохнула, но вдруг у нее едва не перехватило горло от судороги. Девушка ощутила предательскую слабость — у нее начали гореть уши и прилила кровь к щекам — она почувствовала, что краснеет. Неожиданно перед глазами принцессы возникли отец с матерью в церемониальных нарядах, которые когда-то также сидели на этом самом месте, председательствуя на колониальном совете. Молодые, сильные, величественные — такие, как она их запомнила. Почувствовав вдруг необычайную легкость, Камилла мысленно улыбнулась родителям и, выпрямившись в кресле, медленно осмотрела присутствующих, мазнув взглядом по каждому, но ни ком не задерживая взгляд.

— В этом нет необходимости, господин Комри, посол уже назначен, — негромко и ровно произнесла принцесса.

— Ваше высочество, может совет узнать, кто же это, а также кто его назначил?

— Уполномоченным послом назначен лорд-протектор Деклуа, который в составе дипломатической делегации готов отправиться на обнаруженную планету, как только будет обеспечена достаточная безопасность посольской миссии. В данный момент официальным лицом, представляющим Империю, является капитан-коммодор Старк, возглавляющий оперативную эскадру. Решение принималось мною, принцессой Нави, согласно полученной рекомендации из метрополии.

В круглом зале совета наступила гробовая тишина. Больше тридцати человек смотрели на принцессу, которая вот уже в течение двух лет формально занимала должность председателя Колониального совета Седьмого сектора Пограничных миров, но ни разу не открывала рта, чтобы произнести фразу длиною более пяти слов. В обсуждении же важных вопросов Камилла и вовсе никогда не участвовала.

Кто бы мог подумать — роились мысли в голове присутствующих, что эта юная кукла, после трагической гибели своих родителей прибывшая сюда прямиком из септиколийского института благородных девиц, может думать о чем–то, что выходит за пусть широкие, но все же рамки развлечений нынешней молодежи. Удивление читалось во многих направленных на принцессу взглядах и становилось ясно — совсем не инцидент с несдержанным офицером связи флагмана «Клио» станет главной темой вечернего обсуждения в салонах высшего общества Эритема.

Но самым спокойным и безмятежным из всего совета выглядел премьер-министр Экортр. На Камиллу он даже не глянул, хотя именно для него это было самым неожиданным сюрпризом — принцессу до этого всерьез никто не воспринимал. Даже несмотря на то, что Система Нави была родовым доменом рода Мелани, одного из старейших родов Септиколии — славившего безупречной родословной и принадлежностью к правящему Дому. Но последнее столетие род Мелани не играл важной роли ни в политике Империи, ни даже в управлении Седьмым звездным сектором — недавние трагические события и вовсе едва не уничтожили этот древний род.

— Ваше высочество, раз это вы принимали столь важные решения, прошу разъяснить совету важность этой планеты, раз туда направлен Инвиктус, а посольскую миссию возглавляем сам, — выделил последнее слово наконец–то поднявший взгляд премьер-министр Экортр, — лорд–протектор Деклуа.

Еще один сюрприз для присутствующих — последние несколько лет Деклуа практически отошел в тень политической жизни звездного сектора, сосредоточившись на обязанностях лорда–регента домена Мелани. Нынешнее же именование его лордом-протектором из уст принцессы означало, что она уже приняла на себя всю ответственность полноты власти.

«Хорошо еще, что ты не уточнил состав вспомогательного отряда кораблей», — между тем мысленно обратилась к собеседнику Камилла, со всей возможной благожелательностью глядя ему в глаза. Экортр точно бы удивился и наверняка потребовал объяснений, узнав, что количество судов сопровождения в три раза больше, чем обычный походный ордер для эскадры возглавляемой кораблем такого класса.

Камилла, легко улыбнувшись и наслаждаясь моментом, сделала долгую паузу, во время которой всей кожей чувствовала нарастающее напряжение в зале. Но, легко выдерживая тяжелый взгляд премьер-министра — к своему удивлению чувствуя даже неожиданное удовольствие от этой дуэли, Камилла обворожительно улыбнулась Экортру. Лишь после этого она отвела глаза, посмотрев на сидящего одесную Деклуа, кивком разрешив тому говорить. Официально избавленный от полномочий лорда–регента при принцессе, тот остался лордом–протектором ее домена — статус защитника и советника позволял ему быть устами и дланью принцессы.

— С позволения Вашего Высочества, — поднялся лорд-протектор и легким нажатием активировал экран за своей спиной, где возникло схематическое изображение девятого звездного сектора. Изображение скачком увеличилось, и теперь на экране появилось голографическое изображение сине–зеленой планеты в ореоле дымки облаков.

— Третья планета звезды типа желтый карлик, время годового обращения — 0,92 от стандартного, суточного — 0,99. Две трети планеты составляет водный покров, более половины покрова суши находятся в зоне благожелательного климата. Возраст действующего варианта цивилизации около четырех тысяч лет, средний индекс соответствия и технического развития Дельта–2, максимальный по планете — Альфа–3, но к уровню соответствия Альфа можно отнести менее десяти процентов населения.

— Вы хотите сказать, что обнаружение курортной планеты с кучкой аборигенов, физиологически близких обитателям Империи — повод отправить туда тяжелый крейсер, убрав его из нашего сектора, который еще вчера находился на острие атаки умников?! — воспользовавшись паузой, поинтересовался генерал-губернатор Комри, обращаясь к Деклуа. Несдержанность господина Комри никого не удивила — рожденный и выросший на промышленной станции, управлявший производственной звездной системой генерал–губернатор испытывал стойкой предубеждение к жителям курортных миров, о чем всем было прекрасно известно.

— Население планеты составляет семь миллиардов человек, — не обратив внимания на вопрос господина Комри, закончил лорд Деклуа.

Кое–кто из совета не все же выдержал, ахнув. Удивляться было от чего — численность населения Эритема, самого крупного поселения Нави, составляла едва больше ста тысяч человек, а во всей системе не набралось бы и нескольких миллионов. Планеты с подобным количеством людей не было, наверное, во всем пограничном поясе — сравнивать население обнаруженной планеты можно было только с внутренними мирами, да и то с самыми густонаселенными.

Вопрос нехватки человеческих ресурсов в Империи стоял невероятно остро — после восстания умников — расы клонов с искусственным интеллектом, Септиколии катастрофически не хватало рабочих и солдат.

Глава 6. Седьмой сектор Пограничного пояса. Нави–Прайм

Следующие полчаса на совете принцесса сохраняла видимое спокойствие, слушая остальных докладчиков — как это ей полагалось по протоколу. Лишь после обязательной части, передав право голоса лорду Деклуа, она — церемониально испросив разрешения, удалилась.

Выйдя из зала, принцесса быстрым шагом миновала коридоры Дворца Колониального Совета и, вылетев в распахнутые лейб-гвардейцами Меллани высокие створки дверей, сбежала по ступеням крыльца. Легкой походкой она направилась к своей яхте, которая занимала значительную часть подковообразного двора. Это было привилегией принцессы — больше никто из участвующих в совете не имел права прибывать прямо ко входу во дворец — остальные оставляли свои боллерты, катера, яхты и систем-джеты за пределами бесполетной зоны, включающей в себя огромную территорию паркового комплекса.

«Символ», любимая яхта принцессы, несмотря на свои относительно небольшие размеры — длина корабля составляла менее семидесяти метров, — имела статус систем–джета и могла в автономном режиме при необходимости доставить владелицу даже за переделы Пограничных Миров.

Стоило Камилле подняться по широкому трапу, как створки шлюза мягко сошлись. Беззвучно, даже не создавая колебаний воздуха, яхта мягко устремилась ввысь, используя лишь антиграв. Только поднявшись на высоту около километра, пилот задействовал маневровые двигатели и, заваливая машину набок, в вираже миновал шпиль дворца, набирая скорость. На границе территории паркового комплекса к яхте снизу и сверху пристроились четыре машины звена сопровождения — три внутрисистемных перехватчика и один Фантом — машина дальнего обнаружения и электронного подавления. Яркая вспышка — и все пять машин единой стрелой устремились ввысь, практически сразу исчезнув из поля зрения — оставив за собой лишь едва заметный инверсионный след.

Камилла в это время находясь в просторном салоне, не испытывая никаких неудобств, связанных с полетом — гравикомпенсаторы работали на полную мощность. Даже когда систем–джет принцессы свечой уходил в стратосферу, пол для нее оставался низом, а потолок верхом. Но внутренне, на эмоциях от произошедшего совсем недавно на совете, Камилла разрывалась от бури нахлынувших эмоций — с трудом удерживая себя в руках. Когда через четверть часа небольшой кортеж принцессы приземлился на другой стороне планеты в родовом поместье Мелани, Камилла отмахнувшись от всех поднялась в свои покои. Переодевшись в легкий комбинезон, принцесса проследовала в спортивный зал, дав слугам указание беспокоить ее только в случае появления лорда-протектора.

Загоняв себя почти до изнеможения, Камилла наконец–то дождалась прибытия Деклуа. Окунувшись в бассейне — даже не утруждаясь переодеванием, принцесса направилась в малый зал совета резиденции Мелани.

Деклуа уже ожидал ее здесь, сидя во главе стола, за которым могло уместиться более двух десятков человек. Вихрем появившись в помещении, Камилла легким шагом — с поистине кошачьей грацией, миновала рабочий кабинет. Широким жестом отодвинув стул — из настоящего дерева, она присела, выжидательно глядя на советника. Грудь еще не до конца восстановившей дыхание после физических нагрузок девушки бурно вздымалась, что не укрылось от взгляда лорда-протектора.

— Ваше Высочество, — опустил голову Деклуа, чтобы Камилла не заметила мелькнувшего в его глазах недовольства. Лорд-протектор не мог спокойно смотреть на принцессу, затянутую в тончайший комбинезон — узорная перфорация которого делала его похожим на змеиную кожу. Прилегающую к телу настолько, что повторяла абсолютно все, даже самые мельчайшие изгибы фигуры. Но в тоже время структура ткани преломляла свет так, что если смотреть на нее прямо, изображение перед глазами словно плыло, не давая разглядеть детали. На периферии зрения этого не происходило — но боковым зрением и невозможно рассмотреть все в подробностях — именно поэтому наряд принцессы невольно притягивал взор, маня откровенно-бесстыжими формами. И одновременно не даваясь взгляду, заставляя его постоянно соскальзывать. Комбинезон из подобного материала — используемого для создания экипировки призраков из сил специальных операций, был сравним по стоимости с небольшой яхтой.

Но не ускользающая от взгляда бесстыдная фигура принцессы раздражала Деклуа. Очередной виток молодежной моды последних лет — небрежение классическим нарядам в пользу спортивного стиля лорд сильно не одобрял, но мирился. А вот отсутствие элементарного уважения принцессы к дворцовому протоколу — пусть и в родовом имении, вовсе выводило Деклуа из себя. Впрочем, при общении с принцессой лорд-протектор старался держать свое мнение при себе.

— Протектор, я получила ваше сообщения об итогах совета, — переведя дыхание, произнесла разрумянившаяся принцесса и сделала нетерпеливый жест. Почти сразу же к ней подошел незаметный до этого времени слуга, с подноса которого Камилла взяла стакан простой воды.

— Как я понимаю, ничего экстраординарного после моего отбытия на совете не случилось, — сделав несколько глотков, негромко произнесла принцесса.

— Именно так, выше высочество, — снова кивнул лорд, а Камилла в это время потянулась к личному коммуникатору, активируя системы защиты от прослушивания.

— Протектор, — подняла глаза принцесса, — вы были советником еще у моего деда, и наверняка знаете, что являетесь единственным человеком, кому я могу довериться. И сейчас, раз уж мне пришлось выходить из образа бессловесной глупой леди, объясните… Камилла сделала небольшую паузу, отхлебнув воды: — Объясните, пожалуйста, почему именно мне необходимо было отправлять это посольство.

— Ваше высочество, на этой планете проживает более семи миллиардов людей, и в условиях испытываемого Империей жесточайшего дефицита человеческого ресурса…

— Лорд-протектор, — резко, даже слишком резко вскинула руку принцесса, случайно задев стакан с водой. Тот качнулся, не удержав в себе несколько капель, но в последний момент был схвачен изящной ручкой.

Аккуратно — двумя пальцами — Камилла отставила высокий фужер в сторону и посмотрела на старого советника.

— Протектор, давайте забудем начало нашей беседы, и прежде чем начать разговор, договоримся: вы сейчас со мной откровенны, а я продолжаю по–прежнему безоговорочно доверять вашим советам. Итак, расскажите, почему именно мне надо было направлять посольство на окраину мира, настраивая против себя премьер-министра сектора вместе со всей его сворой?

Одере Деклуа, лорд–протектор домена Мелани, и до недавнего времени лорд–регент при несовершеннолетней принцессе Нави, с трудом сохранил бесстрастный вид. Несколько мгновений он молча вглядывался в невероятно красивое, безупречных черт лицо, которое обрамляла прическа черных и блестящих локонов, находящихся в деланном беспорядке. Чувственные губы принцессы были слегка приоткрыты, что вкупе с изящным разлетом бровей придавало ее лицу немного наивное, даже удивленное выражение. Но глядя в огромные глаза принцессы, Деклуа только сейчас увидел в их глубине до дрожи знакомую тень страшного взгляда Великого герцога Мелани — прадеда сидящей перед ним юной девы.

Глава 7. Нави–Прайм. Резиденция Мелани

— Итак, лорд–протектор, я жду откровенных объяснений по поводу этой планеты, — произнесла принцесса.

— Да, ваше высочество. Но боюсь, это займет некоторое время.

— Я вся внимание, — принцесса закинула ногу на ногу и чуть склонила голову в ожидании.

Деклуа кивнул и достал свой старомодный планшет личного терминала. Положив его на стол, нажал несколько кнопок, активировав голо–экран — почти сразу едва ли не всю поверхность стола заняла объемная галактическая карта. В несколько движений лорд уменьшил изображение, оставив видимым только границы Империи. Еще несколько легких штрихов, и карта окрасилась в синий цвет — обозначив огромную территорию одного из самых могущественных галактических государств, включающего в себя больше четырех сотен обитаемых звездных систем.

— Восемь лет назад произошло так называемое восстание умников, — произнес лорд–протектор, после чего выдержал небольшую паузу.

Принцесса кивнула, вспоминая. Ей в тот страшный момент было десять лет, и она только–только прибыла в Септиколию для обучения в институте благородных девиц. Камилла тогда впервые в жизни сильно испугалась — даже на планете–столице восстание не прошло бесследно. Все государственные учреждения были закрыты в течение нескольких недель, на улицах городов введен комендантский час, а клоны, неграждане и другие существа с искусственным интеллектом безжалостно уничтожались императорскими гвардейцами.

— В большинстве внутренних миров, — продолжил Деклуа, — как и в нашем пограничном поясе, к счастью, с умниками удалось справиться быстро. Но в некоторых секторах Тарна, а также в Диких мирах восстание имело явный успех, — лорд–протектор сделал неуловимое движение и часть синего окрасилась, превратившись в красные щупальца, проникающие извне на территорию Империи сразу с нескольких сторон.

Слушающая Деклуа принцесса было вскинулась сообщить о том, что историю она знает хорошо, но вовремя сдержалась, решив немного погодить. И не ошиблась — лорд–протектор начал говорить удивительные — даже немыслимые вещи:

— На момент восстания у Империи было семнадцать космических флотов. Три из них, находившихся в Диких мирах, перешли под контроль умников, еще два перестали существовать после попытки отбить системы Империи в мирах Тарна. Но и умники тогда понесли значительные потери — из захваченных шестидесяти семи боевых кораблей осталось менее половины. Но данные потери были оправданы — Дикие миры почти полностью перешли под контроль инсургентов.

Камилла, в удивлении глядя на лорда Деклуа, невольно сглотнула.

— Успех умников был связан с тем, что в Диких мирах тогда шли активные боевые действия — подавление скаргейльского восстания, а также пограничный конфликт с терапторами за систему Элиот. На момент восстания умников флот Скаргейла был уже практически уничтожен — шло подавление очагов сопротивления на обитаемых планетах. Но умники смогли достичь значительных результатов оттого, что доля людей в составе экспедиционных корпусов Империи не превышала тридцати процентов, а в дивизиях мобильной пехоты штампы, клоны и неграждане вовсе составляли более девяноста процентов личного состава.

— Но это…

— Но это не рассказывали в имперских новостях, ваше высочество, — склонил голову Деклуа. — Также в них рассказывали о том, что происходило в мирах Тарна. Дислоцированный там в момент восстания Восьмой Флот сохранил боеспособность и верность Императору, но большинство планет перешло под контроль умников. В Тарне на тот момент находилось более сорока процентов промышленных мощностей Империи — большинство систем перешло в руки умников. В этом регионе Империя понесла серьезные потери — в ходе планетных операций были полностью уничтожены четыре бригады космодесанта и три армейских дивизий. В том числе Первая гвардейская, штандарт которой утерян и не обнаружен по сию пору.

Камилла почувствовала, как в горле встал горький комок — ее дед на протяжение долгого времени был командиром Первой гвардейской дивизии. Принцесса помнила, как благожелательно встречали ее — маленькую девочку, гвардейские офицеры, когда Великий герцог Мелани приводил ее на смотр дивизии перед участием в параде в честь дня Империи.

— Через три года после начала восстания, — монотонным голосом продолжил Деклуа, — после провала двадцати двух из двадцати семи десантных операций, Императором было принято решение о нанесении удара по захваченным планетам с применением оружейных комплексов кораблей статуса «Звездный разрушитель».

— Это же нарушение галактической конвенции! — выдохнула пораженная принцесса.

— Именно так, — бесстрастно подтвердил Деклуа. — В течение следующего полугода девятнадцать миров перестали существовать, а инфраструктура более чем пятидесяти систем была полностью разрушена — лишь после этого между умниками и Империей были проведены переговоры.

— Переговоры с умниками?

— Именно, переговоры, — кивнул лорд–протектор. — Император получил ноту Совета Галактики по поводу нарушения конвенции ведения войны в обитаемых мирах. Если бы он продолжил повсеместно использовать методы, позволившие освободить миры Тарна, Империи грозили серьезные санкции — что было бы губительно для и так подорванной восстанием экономики.

Камилла уже не думала, что ее можно удивить — после услышанной информации об уничтожении обитаемых миров. Но сейчас поняла, что ошибалась.

— По итогу переговоров оставшиеся в живых умники и скаргейльцы покинули сектора Тарна, а также большинство систем Диких Миров. Они отправились в пограничные системы варгов, где сейчас образован Альянс Свободных Систем. Правительство новообразованного альянса находится на столичной планете Варгрийской республики — негласно поддерживающей восстание. И как вам уже несложно будет догадаться, оставшийся флот умников, как и они сами…

— Присоединились к повстанцам, — шепотом произнесла принцесса.

— Именно так. Сейчас Альянс включает в себя семнадцать звездных систем, и им — при поддержке варгрийцев, уже получено место наблюдателя в Совете Галактики. На очередной сессии, которая пройдет уже менее чем через два года, будет решаться вопрос предоставления Альянсу полноценного членства в Совете Галактики.

Лорд замолчал. Принцесса также молчала, в задумчивости глядя на огромное синее покрывало, раскинувшееся по территории многочисленных обитаемых миров, среди которых горела едва заметная звездочка системы Нави.

— Как? — глухо спросила принцесса, сердцем пока отказываясь верить услышанному.

— Действующий на момент восстания закон об использование искусственного интеллекта разрешал иметь не более пятидесяти процентов клонов от потребного персонала в штате организаций, и не более семидесяти процентов в армейских частях. По факту нарушения были повсеместно, а на многих промышленных планетах и вовсе — кроме как в управленческом звене, — обычных людей среди персонала не было.

В армии контроль строже и по списочному составу в строевых частях все было по закону. Но как выяснилось впоследствии, в большинстве случаев для решения возникающих задач создавались оперативные группы — так что в боях по факту принимали участия соединения только из одних умников.

— Сколько клонов по закону могло служить во флотских экипажах?

— Нисколько. В космофлоте никогда не использовались неграждане, штампованные солдаты или клонированная рабочая сила. Именно поэтому умники захватили только три флота, на которых в момент восстания были размещены десантные партии армейских подразделений.

Сейчас конфликт находится в тлеющей фазе — Императорский флот прикрывает нынешние границы, не давая умникам захватить более ни одной системы, но нет достаточного количества планетарных войск, которые могут обеспечить возврат уже аннексированных миров. Патовая ситуация — у Империи подавляющее превосходство в космосе, но не хватает обычных солдат. Сейчас ситуация исправляется, но на момент соглашения с умниками ситуация с нехваткой мобильной пехоты и космодесанта была плачевна.

— Значит, спасение Империи в семи миллиардах дикарей, населяющих эту планету?

— Ваше высочество, Империя слишком велика, чтобы ее судьба зависела от одной, пусть и густонаселенной планеты, — предельно вежливо обозначил на лице тень улыбки Деклуа.

— Но нам зачем-то нужна эта планета?

— Без сомнения.

Глава 8. Нави-Прайм. Резиденция Мелани

— Так объясните.

Лорд-протектору потребовалось некоторое усилие, чтобы не продемонстрировать легкое раздражение.

— За последние несколько лет численность планетарных войск Империи значительно возросла. Во многих системах организованы центры подготовки мобильной пехоты и космодесанта, развернуто уже более десяти новых дивизий, введены в строй корабли, позволившие восполнить потери космофлота.

Ситуация несколько глубже и сложнее — если смотреть из нашей системы. По моей информации, в ближайшее время должна состояться масштабная операция имперских войск по освобождению оставшимися за умниками систем в Диких Мирах. На полную победу надежды к сожалению, нет, но если операция пройдет успешно, в Диких мирах Империя может рассчитывать выйти к прежним своим границам.

В ближайшее время я жду, что адмирал Мэнсона получит приказ передислоцироваться в Дикие Миры — а это значит что система Нави, как и весь Седьмой сектор, останется без прикрытия Одиннадцатого Флота.

У Империи очень много врагов. И я склонен предполагать, что после ухода Одиннадцатого Флота наш сектор наводнят пиратские корабли — или рейдеры на контрактах джелов — что суть одно и то же. Оставшиеся два года до очередной сессии галактического совета — за которые Император будет пытаться вернуть Империю в свои границы не боясь серьезных санкций, будут непростыми для нашей системы. Войну Империи объявлять никто не будет, но мои аналитики предрекают стократное увеличение локальных пограничных стычек по всей границе после того, как Империя увязнет в активных боевых действиях в Диких мирах.

В сложившийся ситуации участие «Инвиктуса» в посольской миссии, которая затянется — насколько это будет необходимо, нам как нельзя на руку. К тому же на борту крейсера есть несколько эскадрилий системных перехватчиков и тактических кораблей — каждого из которых хватит, чтобы справиться с любым рейдером.

Мы находимся на самой окраине, и необходимо понимать, что наши возможные затруднения в ближайшее время в масштабах Империи могут показаться из внутренних миров слишком мелкими — так что если мы сами себе не поможем, возможно нам не поможет никто. Любые наши проблемы — кроме полноценного вторжения в сектор, будут восприниматься метрополией как несущественные.

— Только из–за Инвиктуса такие сложности? — внимательно посмотрела принцесса на лорда протектора.

— Нет, ваше высочество. Естественно, задержать крейсер в системе можно было и другим путем — по такому поводу я не стал бы ворошить свору Экортра на совете. Есть еще одно обстоятельство. Прошу вас, посмотрите, — Деклуа чуть повернулся, и карта Империи пропала, но на ее месте появилось изображение планеты.

— Тот самый изолированный мир. Терра.

— Терране, — попробовала название на язык Камилла и невольно дернула уголком губ. Резкое, агрессивное и неблагозвучное слово, созвучное с именованием терапторов — артроподной расы, враждебной гуманоидам.

Деклуа внимательно посмотрел на принцессу и, увидев отражение эмоций на ее лице, согласно кивнул.

— Мир обнаружен около двух стандартных лет назад. В связи с тем, что на Терре, ситуация — мягко скажем, отлична от среднестатистической, исследования несколько затянулись.

Итак, какими сведениями мы обладаем в данный момент, — лорд–протектор парой манипуляций открыл карту нового мира: — Планету населяет более семи миллиардов человек, которые проживают более чем в двухстах государствах. Самой сильной на планете можно назвать вот эту, которая занимает почти весь материк — у них самая развитая экономика и армия, а военные базы расположены по всей территории планеты. Кроме того, это государство является лидером крупнейшего мирового военного союза. Их гербовый цвет синий — символично, не правда ли?

Принцесса машинально кивнула — гербовый цвет Септиколии также был синим. Карта между тем, повинуясь легким жестам лорда–протектора, окрасилась во многих местах в синий цвет.

— Предложить им коронный договор, пусть наведут порядок у себя на планете, а мы будем выстраивать с ними дипломатические отношения, — высказала самый очевидный вариант принцесса.

В этот момент, повинуясь движениям руки лорда, на самом крупном континенте планеты высветились еще две страны — в этот раз агрессивными оттенками красного.

— Самый верный и простой путь, по которому переговоры и будут двигаться — согласился лорд–директор. — Но в связи с тем, что система Нави — ближайший доминион коронных родов Империи, я, как лорд–регент, еще год назад по назначению Собственной Его Величества императорской канцелярии принял на себя ответственность за выстраивание предварительных дипломатических отношений с жителями этого мира. Информация, предоставленная разведчиками, меня заинтересовала — поэтому я настоял на отправке дополнительных групп и углубленном исследовании. Как оказалось, я был прав.

Деклуа отвернулся от карты и выпрямился в кресле, глядя на принцессу.

— Итак, ваше высочество, что у меня получилось выяснить: действующий вариант цивилизации на планете составляет более четырех тысяч лет. Счет государств, которые могли в истории называться империями, идет на десятки, причем большинство из них прекратили свое существование в ходе военных конфликтов. Население планеты очень неоднородно — если использовать классификацию соответствия Империи, то его можно разделить на четыре группы — и все эти люди постоянно воюют между собой.

Конфликты за территорию, ресурсы, на почве религиозных разногласий, а самая масштабная война у них и вовсе проходила под лозунгом превосходства одной расы над другой. Война для этой планеты обычное состояние — в год у них происходит более десяти различных конфликтов среди государств по всему миру. Но кроме этого, даже без учета потери населения в войнах, на планете ежегодно насильственной смертью от применения оружия погибает более полумиллиона человек. Это планета убийц, ваше высочество.

Принцесса, расширенными глазами глядя на Деклуа покачала головой не веря в услышанное. Она бы приняла все сказанное за бред — если бы информация не озвучивалась устами лорда-протектора, которому она доверяла без оглядки.

— Это еще не все. Гравитация на планете составляет коэффициент один и восемь от стандартного, что вкупе с медициной на уровне развития доимперского периода приводит к тому, что средняя продолжительность жизни среди населения планеты — семьдесят лет.

— Сколько?! — не удержалась от изумленного возгласа принцесса. — Привыкнуть умирать в том возрасте, когда по нашим меркам заканчивается юность?

— Именно так, — подтвердил между тем лорд–протектор. — И более того: терране уже достигли базовых успехов в генной инженерии, но вместо того чтобы развивать полученные знания, направляя их на увеличение продолжительности жизни, они тратят силы и средства на то, чтобы найти еще более эффективные способы убивать друг друга. Пятьдесят лет назад они вышли в космос, но вместо того чтобы пытаться освоить систему, они запускают военные спутники. И пятьдесят лет назад они получили первые образцы античастиц. Терране могут благодарить провидение, — тут лорд–протектор позволил себе улыбнуться, — что в жизни их планеты появилась Септиколия. По прогнозам моих аналитиков, после открытия синтеза антивещества простого порядка с более чем тридцатипроцентной вероятностью этому миру наступит конец.

— Это опасная планета, — покачала головой принцесса, не в силах осмыслить услышанное. — Какую пользу она может нам принести?

— Необычайную, ваше высочество. Посмотрите, — показал на одну из окрашенных красным территорий лорд-протектор. — Одна из Империй, возраст более тысячи лет, доля от мирового населения два процента. Занимает самую крупную территорию на планете, обладая чуть меньше чем половиной мировых ресурсов.

— Как их тогда еще не завоевали?

— Пытались, ваше высочество, и неоднократно. Но каждый раз те, кто пытался захватить их территорию, терпели поражение. Эту страну невозможно победить и во всем мире ее боятся — у них третья по силе армия в мире. И вот их соседи, посмотрите. Население составляет более двадцати процентов от общемирового. Промышленный центр планеты — большинство мировой продукции производится здесь. Вторая по развитию экономика мира, вторая по силе армия, а вместе эти две страны в некотором роде являются партнерами.

— Почему же они не объединятся?

— Это сложная планета, ваше высочество. Очень сложная — эти две самые крупные страны на континенте хоть и являются партнерами, но союза между ними нет. Более того, они воевали как вместе, так и друг против друга. Причем посмотрите — здесь проблема с населением — за рождение второго ребенка в семье государство платит вознаграждение, а в этой стране проблема с перенаселением и контролируемая рождаемость — для того, чтобы завести второго ребенка необходимо заплатить налог. Возможно дело в расовых различиях, но у меня пока нет более точного ответа на этот вопрос.

— Лорд, — вздохнула принцесса — неожиданно для себя она уже устала от информации об этой дикой планете.

— Да, ваше высочество, я уже перехожу к сути, — Деклуа тактично не стал напоминать принцессе, что он предупреждал о времени, требуемом на объяснение. — Итак, после того как поступит доклад о введении в строй первого уровня планетарной обороны, я отправлюсь на Терру с дипломатической миссией, для переговоров о коронном договоре.

— С кем? С этими, синими? — показала на карту принцесса.

— Предварительно с объединенной организацией всех наций на планете, так она у них называется. Но по сути совершенно верно, с синими. Переговорный процесс быстрым не будет и займет не менее полугода — за этот срок командованием флота уже будут утверждены планы переброски войск в Дикие миры. За это время мы сможем набрать и обучить достаточное количество добровольцев и персонал для тактических модулей, чтобы укомплектовать силы планетарной обороны всей системы Нави, а также создать корпус быстрого реагирования и мобильные дивизионы, которые будут находиться только в вашем подчинении.

— Но это противоречит закону, — отстранилась принцесса, — я не имею права…

— Ваше высочество, закон не разрешает вам единолично командовать имперскими войсками. Но имперских войск у нас в системе и не будет — кроме Инвиктуса.

— Где же мы… — осеклась принцесса на полуслове, понимая, что сейчас услышит от Деклуа.

— Необходимые соглашения уже подписаны, ваше высочество, — позволил себе улыбку и легкий кивок Деклуа, — смею доложить, что я уже был с неофициальным визитом на Терре, достигнув соглашения с правителями некоторых стран. Пока мы будем обсуждать коронный договор от имени Империи здесь, — показал он на синее пятно на планете и продолжил, указующе ткнув в соседнюю красную область: — Здесь корпус вербовщиков из наших эмиссаров и специалистов Сатари начнет работать, набирая на контрактной основе как лучших воинов, так и лучших рабочих этой планеты.

В составе дипломатической миссии на Терре находится генерал–директор подразделения Промышленной Корпорации Сатари в Седьмом секторе, Карт Деклуа — мой кузен. У него на руках лицензия от департамента стратегического планирования на увеличение штата охранных предприятий нашего сектора вдвое. Вы же, ваше высочество, как принцесса Нави имеете право содержать до двух тысяч существ личной охраны. При грамотном подходе — это полноценная пехотная дивизия.

— Но это же дикари, лорд. Неужели мы сможем сделать из них солдат или специалистов?

— Ваше высочество, высший уровень по планете Альфа–3. Эти люди обучаемы, а самое главное, обладают качеством, которое — к счастью для себя, жители Империи давно потеряли.

— Они хорошо умеют убивать?

— Они хорошо умеют умирать, ваше высочество.

Глава 9. Российская Федерация. Санкт-Петербург, Колпино

Сидеть дома — особенно в такой исторический момент не хотелось, — поэтому я направился в спорт–бар неподалеку, где мы с дворовой компанией часто смотрели футбольные и хоккейный трансляции. Меня здесь знали не только как завсегдатая — периодически я подрабатывал тут грузчиком, мойщиком, а иногда даже помощником повара. Владелец бара лишь увидев меня приветственно махнул рукой и указал на стол для персонала в углу, за которым уже собралось несколько человек. До назначенного обращения было еще около четверти часа, но бар был заполнен так, что в не каждый субботний вечер здесь столько народу увидишь. Причем посетители все прибывали — в основном компаниями. Наверное, всем сейчас хотелось оказаться среди людей.

Понемногу начиналась чувствоваться духота — в помещении набилось слишком много народа, а к стойке уже давно было не протолкнуться. Пришлось подвинуться и мне — мест явно не хватало, вынесли дополнительные стулья, рядом толкались уже приличное количество человек, несколько встало за моей спиной, прислонившись к стене. Время анонсированного по всем федеральным каналам прямого включения с обращением президента к нации неумолимо приближалось, и вот уже несколько минут широкий экран на стене показывал государственный флаг России.

«23:59:55» — показали часы на трехцветном фоне.

— Тихо! — раздался в этот момент слитный выкрик сразу от нескольких человек, а кое–кто усилил эффект возгласа стуком кружек или ладоней о столы. Почти сразу же изображение едва трепещущегося государственного штандарта пришло в движение и после привычных музыкальных аккордов, предшествующих каждому обращению главы государства к народу, картинка на экране ожила. Некоторые, кому стоящие посетители бара закрывали обзор, вставали с мест, закрывая обзор другим и через несколько секунд стояли уже все. И я тоже поднялся, вытянув шею и выглядывая из–за плеча вставшего прямо передо мной мужика.

— Уважаемые граждане России. Соотечественники. И, не боясь сейчас неуместности такого обращения, сейчас могу обратиться к вам: земляне!

— Это он где? — раздался рядом чей–то недоуменный возглас, но на спросившего тут же зашикали, хотя не только одному человеку интересно было, откуда президент обращается к народу — за его плечами виднелась водная гладь, подернутая дымкой цепочка островов и силуэт уходящего вдаль величественного вантового моста.

— Мое обращение к вам направлено в связи с исключительностью ситуации сегодняшнего дня. Но прежде всего, хочу поблагодарить всех вас за поддержку, за единение и солидарность в судьбоносные моменты, когда решается очень многое для будущего нашей страны. В новейшей истории Российского государства мы вместе прошли через испытания, которые по плечу только зрелой, сплоченной нации, по–настоящему суверенному и сильному государству.

Я задумчиво смотрел на экран, где президент продолжал говорить обычные для вступления в таких обращениях вещи… хотя нет. Подобных обращений никогда раньше не было и уже не будет — догнала меня мысль. Я даже приподнялся на носках, всматриваясь в угол экрана. «Прямое включение, остров Русский, местное время 06:57». Ясно значит, во Владивостоке. Только вот почему там? Но отбросив лишние мысли, я подобрался, снова вглядываясь в экран и обратившись в слух.

— Россия нашего времени на деле доказала, что является сильной державой, способной защитить соотечественников, с честью отстаивать правду и справедливость и быть одним из важных игроков на мировой арене. Наша страна сделала это благодаря вам, граждане России. Благодаря вашему труду и тем результатам, которых мы добились. И, не сомневаюсь, еще добьемся в будущем. Вместе.

— Чего у него с рожей? — раздалось вдруг негромко по правую руку от меня, и один из набившихся в спорт–бар посетителей наклонился к своему знакомому, который был от меня по левую руку. Дохнуло легким перегаром, отчего я поморщился.

— А что у него с рожей? — эхом откликнулось с другой стороны.

— Епть, не видишь, что ли? Он что, похудел?

— Да хер знает, я его с двухтыщпятого почти не видел, так вроде почти не изменился…

— Благодаря вашему глубокому пониманию смысла и значимости общенациональных интересов, — продолжал между тем речь обращения президент, — мы осознали неразрывность, цельность тысячелетнего пути нашего Отечества. И мы верим в себя.

— Он по делу скажет что, или просто так потрындеть пришел? — наконец кто–то не выдержал.

— Тихо! — снова раздался слитный выкрик, только в этот раз прозвучало несколько крепких выражений для убедительности.

— Мы с вами сегодня стоим на пороге новой, вдумайтесь только, новой эпохи. Мы в шаге от величайших открытий, новых фундаментальных знаний в науке, которые перевернут не только представления о мире, но и сам мир. В то же время, необходимо понимать, что наука — это только знания. И наука не заменяет суждений морали. Но я, как президент Российской Федерации, уверен в вас, соотечественники. Уверен в вас, друзья. Уверен в том, что наш многонациональный народ имеет тот самый моральный стержень, который позволит нам правильно расставлять приоритеты при использовании данных нам возможностей.

— Не томи ты, епта, говори по делу! — буркнул кто–то за моей спиной.

— Сейчас, когда мы узнали о том, что не одиноки во вселенной, я обращаюсь к вам, граждане России! Пользуясь властью, данной мне народом Российской Федерации, несколько часов назад я подписал соглашение о…

— Твою мать! — раздался совсем над ухом громкий крик, стук и грохот, после чего по лакированной поверхности стола потекла пенная жидкость из опрокинувшегося бокала, который кто–то неудачно поставил. Пространство вокруг меня взбурлило, уместив в себе сразу мешанину движения и возгласов, но вспыхнувшее движение как–то быстро успокоилось — все снова обратились в слух:

— …области сотрудничества затрагивают развитие торговых, социальных, культурных связей, а также укрепление безопасности. Но прежде всего, скажу о самом главном. По условиям соглашения мы получаем доступ к таким технологиям, которые позволят совершить нам революцию в медицине. У каждого жителя нашей страны в течение года появится доступ к лечебным технологиям, построенных на био и генной инженерии. Согласно подписанному мной сегодня ночью указу Министерство здравоохранения и Российская академия наук должны сделать приоритетной работу над проработкой фундаментальных и прикладных изменений в сфере здравоохранения, основываясь на полученных технологиях, которые только по предварительным прикидкам могут увеличить средний возраст до… — президент сделал небольшую паузу, внимательно вглядываясь в слушателей по ту сторону экрана.

— Ну не тяни ты кота за яйца, епть! — вновь не выдержал кто–то.

— … идесяти лет, — произнес президент, но я ничего не расслышал из–за оленя рядом, который мгновеньем раньше до слов президента родил из себя протяжный возглас.

— Сколько?

— Что он сказал?

— Какая мразина рот открыла?!

— Еще раз повторю…

— Тихо!!!

— …уже переданные нам технологии, внедрение которых в систему здравоохранения займет по оценочным срокам не более одного года, могут увеличить средний возраст минимум до ста пятидесяти лет — и это без какой–либо потери жизненного тонуса.

— Да ну на… — раздался слитный выдох.

— Фима, вот оно че! — дохнуло на меня воздухом и чуть потяжелевшим перегаром с правой стороны, — я те грю, он изменился! Помолодел, епта! Присмотрись внимательней, ну посмотри!

— Так это он че, еще лет сто президентом будет? — негромко спросил кто–то позади, услышавший обсуждение.

— …подписанное мною сегодня соглашение о сотрудничестве предварительное, и нам предстоит еще большая работа по результатам предстоящих переговоров с нашими новыми партнерами. Пока же в обмен на технологии в сфере безопасности и здравоохранения от нас требуется только одно.

— Почем душу продаем? — произнес кто–то рядом, но на него зашикали.

— После ознакомления с технологиями наших новых партнеров приходится признать, что по самым оптимистичным оценкам мы отстали от них как минимум на полтора столетия, и это расстояние нам надо преодолеть максимум за двадцать лет, чтобы не оказаться на обочине галактического сообщества.

И здесь, к счастью, мы имеем столь необходимые точки соприкосновения — нашим новым партнерам остро требуются служащие и специалисты на контрактной основе. Поэтому я предлагаю организовать в России широкое движение добровольцев, готовых работать в системе здравоохранения, безопасности и промышленности новых, неизведанных ранее человеческих миров. При этом убежден: молодые граждане нашей страны, на деле проработавшие несколько лет внутри цивилизаций, шагнувших гораздо дальше нас по ступеням технологического развития, должны иметь преимущества при поступлении в высшие образовательные учреждения и устройстве на государственную службу после возвращения на Родину. Надеюсь, в лице деятельных молодых людей, которые изнутри взглянут на достижения цивилизации, шагнувшей по сравнению с нами далеко вперед, наша страна в самом ближайшем будущем получит когорту управленцев и специалистов, способных обеспечить столь необходимый нам промышленный и интеллектуальный рывок. По моему распоряжению уже сейчас идет заседание в государственной думе, где вносятся необходимые поправки к законам Российской Федерации, в том числе и к триста пятьдесят девятому закону уголовного кодекса Российской Федерации, к закону о наемничестве.

После услышанного мое сердце пропустило удар, а горло вдруг пересохло настолько, что я с трудом смог сглотнуть. Вот оно. Черт, вот оно!

— Федеральная иммиграционная служба уже получила соответствующие указания, и в каждом субъекте Российской Федерации в течение двух суток должны быть развернуты стационарные пункты, где будет проходить оформление и регистрация всех желающих заключить временный личный контракт на работу с нашими новыми партнерами.

Уважаемые соотечественники! Наступающая эпоха для нас обязана стать периодом истинного просветительства и научного прорыва, но в то же время мы не должны забывать об обращении к нашим культурным корням, к вопросам патриотизма, нравственности и морали.

Сегодня, здесь и сейчас, наступает рассвет новой эры! Пожелаем себе успехов. С Богом! — президент чуть кивнул и, придерживая полу пиджака, развернулся.

Камера в этот момент плавно поехала назад — на экране возникла панорамная картина побережья, на ровной площадке которого вдоль ковровой дорожки выстроились солдаты почетного караула. Изображение заиграло яркими красками показавшегося из–за горизонта яркого края солнца, изображение отъехало еще немного и стало видно, как президент на камеру здоровается за руку с кем–то в строгом костюме.

— Епта, там на звездах китайцы что ли живут? — дохнуло мне в правое ухо удивленно.

— Да это же китайцы…

— Это китайцы! — ответил ему стоящий за моей спиной.

— Твою мать, да я вижу, что это китайцы, вот и спрашиваю — это что, они китайцы?

Камера между тем отъехала еще дальше назад и стало видно еще несколько съемочных групп, расположившихся поодаль от ковровой дорожки, которая уходила прямиком в море. В этот момент в кадре на фоне восходящего солнца появился бесшумно опускающийся неизвестный корабль серо–стального окраса, отдаленно напоминающий огромную яхту в футуристических обводах, каковые последнее время вошли в моду у олигархов.

Все больше замедляясь, дипломатический транспорт завис в считанных сантиметрах от водной глади — на ней при этом к всеобщему удивлению зрителей не было заметно и следа ряби. На борту открылось овальное отверстие, из которого выдвинулся трап, который лег прямо на основании ковровой дорожки. Почти сразу на ступенях появилось несколько человек, по виду ничем не отличающихся от землян — все среднего роста, темно–русые. Прибывшие были в строгих черных мундирах с золотым шитьем, но ни на одном из гостей не было головного убора. Вышедший из дипломатического корабля первым поздоровался за руку с нашим президентом, после с его китайским коллегой, засуетились переводчики и после некоторой заминки процессия двинулась по ковровой дорожке.

Камера между тем отодвинулась еще дальше, открывая игравшую красками восходящего солнца панораму бухты, расчерченную пролетами вантового моста и дополненную очертаниями космического корабля, подобных которому раньше можно было увидеть только в фантастических фильмах. Эффектное зрелище, ничего не скажешь.

Еще некоторое время экран выхватывал завораживающую картинку, но вдруг изображение пропало и, заставив многих вздрогнуть, пошла стандартная новостная заставка с неожиданно громкой характерной музыкой. Вертящееся изображение планеты — которое я раньше хоть и замечал, — но внимания не обращал, выглядело донельзя символично.

— Здравствуйте, в эфире специальный выпуск новостей, — с донельзя серьезным лицом произнесла ведущая, плавно разворачиваясь вслед за плывущей по студии камерой, и когда та остановилась, завела дежурным голосом: — Информационная служба нашего канала в эфире с новыми сообщениями из Владивостока, где на острове Русский прямо сейчас проходят переговоры представителей внеземной цивилизации и представляющих нашу планету президентом Российской Федерации и Председателем Китайской Народной Республики. На острове Русский сейчас работает наш специальный корреспондент Алена Завьялова, и она сейчас выходит на прямую связь со студией.

«Переговоры с представителями внеземной цивилизации!» — мысленно повторил я, про себя, смакуя происходящее. Кто бы мог подумать!

На широком экране изображение между тем разделилось и, оставив часть экрана студии, вторую половину заняла панорама виденной только что бухты, на фоне которой уже стояла светловолосая девушка. Только расположилась она довольно далеко от того места, на котором мы только что видели президента. Здесь сильно дул ветер — то и дело резкие порывы бросали длинные пряди волос корреспондентке в лицо, но она их не убирала — в одной руке у нее был большой микрофон, а вторую она прижимала себе к уху, фиксируя наушник.

— Алена, здравствуйте! — приветствовала ведущая специальную корреспондентку, — расскажите нам, пожалуйста, что к этой минуте известно о ходе переговоров и о ситуации вокруг них.

Изображение на экране снова сменилось — теперь снова весь экран занимала приморская бухта и симпатичная девушка, прислушивающаяся к наушнику и качающая головой.

— Здравствуйте Екатерина, — наконец начала говорить журналистка, когда миновало несколько секунд, требуемых для того, чтобы голос ведущей из московской студии пронесся шесть с половиной тысяч километров, достигнув Владивостока: — К этой минуте, к сожалению, известно очень мало…

— Разрешите… разрешите… — поднявшись, я начал протискиваться к выходу, через собравшихся людей. Многие гомонили в обсуждении, кто–то призывал к тишине, пытаясь слушать корреспондентку, кто–то просто матерился, показывая свою степень удивления.

— …без сомнения, мы сейчас наблюдаем одно из величайших событий в истории человечества — контакт с внеземной цивилизацией, которая по уровню развития на порядок превосходит нашу. Но что самое главное — и вся полученная нами информация об этом свидетельствует, пришельцы, к счастью, не испытывают к жителям Земли враждебных намерений. Сейчас за моей спиной в корпусах Дальневосточного Федерального Университета готовы начаться переговоры между представителями внеземной цивилизации с одной стороны, и президентом Российской Федерации и Председателем Китайской Народной Республики с другой. К сожалению, все журналисты сейчас находятся в условиях практически информационного вакуума — ситуация здесь развивается довольно стремительно — к примеру появление председателя правящей партии КНР стало для всех больших сюрпризом. Да и для нас, журналистов, все происходящее в целом стало неожиданностью, — голос корреспондентки после этой фразы приобрел толику человеческих эмоций, а дежурное выражение лица несколько изменилось.

Журналистку, которая сейчас совершенно по–житейски начала жаловаться на то, как корреспондентский корпус в спешке подняли с кроватей, буквально впопыхах доставив освещать грандиозное по масштабу событие, мне уже было слышно через слово — я стоял на пороге заведения. Постояв немного и, толкнув тяжелую дверь, вышел на улицу.

Зябко поежившись — конец марта хотя и выдался неожиданно теплым, но ночью температура все равно пока опускалась до нуля, я двинулся по улице, часто задирая голову и вглядываясь в чистое, звездное небо. Испытывал сейчас бурю эмоций, но основная была удивление. Да, удивление — вроде бы сейчас происходят такие грандиозные события, но вокруг вся по–прежнему буднично, тихо, спокойно. Мир меняется, а вокруг все тот же воздух и та же вода — засмотревшись на небо, я поймал несколько луж и старые кроссовки сразу же намокли.

Чертыхнувшись, миновал разлив на тротуаре и на мгновенье замерев, вновь поднял взгляд, всматриваясь в россыпь звезд на небе. Где–то там сейчас сотни обитаемых, звездных миров, в которых живут бесчисленное количество людей — и наша планета, судя по всему, тоже в скором времени станет частью галактического сообщества. Масштабность происходящего настолько захватила меня, что я несколько минут стоял, открыв рот и вглядываясь в звездное небо, не замечая проникающего через легкую куртку зябкого холода.

Неужели у меня появилась возможность сразу вырваться из моего мирка, который ограничен техникумом и комнатушкой в коммуналке? Посмотреть на другие планеты, пусть даже гастарбайтером, и возможно даже заработать кучу денег! А если немного помечтать, можно и вовсе представить себя в бронекомбинезоне космической пехоты, с бластером на плече! Хотя да, если меня у нас в армию по здоровью не взяли, то туда мне и подавно дорога закрыта. Но помечтать то можно! — оборвал я сам себя и тут же в мечтах начал крошить толпы врагов и спасать красавицу блондинку, которая обязательно окажется космической принцессой.

Стоп-стоп-стоп, а что он говорил о медицинских технологиях? Если для нашей армии я не подхожу, то скорее всего меня подлечить для пришельцев проблемы не составит, и в звездную армию я попаду без проблем.

Вот только интересно, они с кем–нибудь воюют?

Глава 10. Септиколийская Империя. Система WBG02145

С резким хлопком выстрелили тормозные двигатели и внутренности десантной капсулы заволокло дымом, а в мутном полумраке полетели голубые искорки от плавящейся проводки. После нескольких рывков в животе у Ричи появилось ощущение, что внутренности превратились во взбитую однородную массу. К горлу подкатил ком тошноты, но тут капсулу встряхнуло резким ударом приземления.

— Встали, обезьяны! — заорал сержант Тейлор, со сноровкой освобождаясь от системы креплений. Одним прыжком оказавшись у люка, он выбил его ногой. Изогнутая дверь, повторяющая по форме очертания капсулы, от пинка дернулась и с шипением отделилась от корпуса, приземлившись на выжженную тормозными двигателями землю. Взяв на локоть штурмовую винтовку, сержант выпрыгнул из бота, следом за ним уже сыпались остальные десантники. Ричи встряхнулся и хлопнул кулаками по плечевым лямкам, освобождаясь от ремней.

— Вперед–вперед–вперед! — хриплый голос Тейлора заполнил все вокруг, метаясь внутри шлема и ввинчиваясь в мозг. — Эй, кавианский говнюк, тебе особое приглашение требуется?!

Подгоняемый криком, Ричи подобрался и двинулся вперед. Последним покинув десантный бот, на внутреннем интерфейсе забрала кавианец увидел метку назначенной ему позиции. Добежав до поваленного капсулой дерева, топорщащегося корнями в небо, Ричи присел, сжимая штурмовую винтовку. И только сейчас с изумлением понял — с неба капала вода! Крупные капли летели сверху нескончаемым потоком, разбиваясь о пластины бронекомбинезона, попадая на забрало и закрывая пеленой линию горизонта.

Все свои восемнадцать лет Ричи провел на орбитальной станции, где жил кавианский персонал рудничной планеты одной из промышленных систем Конфедерации. И сейчас ему было сложно поверить в увиденное — это же сколько денег падало прямо на землю!

В наушниках каркали перекличкой бойцы отделения — назвавшись в свою очередь, и не в силах сдержаться, Ричи коротко глянул по сторонам, нащупывая пальцем кнопку в основании шлема. Забрало быстро поднялось — в лицо тут же дохнуло незнакомым, но приятным ощущением свежести. С широко открытыми глазами боец посмотрел в небо, приоткрыв рот. Краткий миг ожидания — и сразу пара крупных капель попало на высунутый язык.

— Активировать прицелы! За мной, обезьяны! — снова заорал сержантский голос, заполняя собой все пространство в шлеме. На мгновенье пискнул зуммер — шла инициация отключенного на время десантирования индивидуального прицельного комплекса.

Ричи захлопнул забрало и посеменил вслед змейке своего отделения, устремившегося в просветы между деревьев. Бежалось легко — заряд батарей полный, и встроенный в броню экзоскелет выполнял все необходимые движения сам, подчиняясь воле десантника. Через несколько минут отделение уткнулось в широко разлившуюся реку, поверхность которой пузырилась каплями непрекращающегося дождя.

— Броня вглухую! Винтовки за спину! — рыкнул Тейлор.

Недоумевая, зачем сержанту так орать — это сколько ж лишнего воздуха расходуется, — Ричи закинул винтовку назад через плечо, где она тут же прочно села в автоматическом креплении. Откинув бронещиток на предплечье, он перевел комбинезон в глухой режим — по ушам едва мазнуло давлением и на пару мгновений стало отчетливо слышно собственное дыхание.

— Связаться! — рявкнул Тейлор и вскоре в руках Ричи оказался тонкий тросик, карабин на котором так и просил, чтобы его пристегнули к поясной пряжке.

Трос дернулся и Ричи потянулся следом за своими товарищами по отделению, уже бредущими по мутным водам широкой реки. Ричи шел последним, и ему было легче всех — он ориентировался в глубине дна, видя, как бойцы впереди оступаются, падают, проваливаются по грудь. Сержант двигался во главе отделения и вовсе уже почти скрылся под водой. Еще несколько мгновений, и на поверхности осталась только верхушка его шлема. Ричи невольно остановился, замерев — но трос чуть дернулся и кавианец снова пошел вперед, интуитивно начав загребать воду руками.

Когда Ричи подошел к тому месту, где вода уже достигала щитка его шлема, сержант уже выбирался из реки по осклизлому берегу. С трудом сдерживая страх, Ричи сделал еще пару шагов и вдруг оступившись, рухнул вниз. Вода накрыла его с головой, на краткий миг он запаниковал, дернулся, едва не закричав от страха, но серьезным усилием получилось взять себя в руки,

Учащенное дыхание в шлеме стало громче — казалось, осталось только оно и мутная коричневая муть перед глазами. Ричи одной рукой нащупал у себя на поясе тонкий тросик, который соединял его сейчас с поверхностью, а второй принялся загребать воду, помогая себе удерживать равновесие. Неожиданно в голову буквально ввинтился резкий противный звук, после чего в наушниках раздалось потрескивание. С холодным ужасом кавианец почувствовал, как по спине побежали тонкие струйки. Из наушников раздался треск помех, метки активного прицела потухли, и теперь уже Ричи не выдержал, вскрикнув от ужаса. Неожиданно — против воли его встряхнуло и едва не перекрутило, когда экзоскелет непроизвольно дернулся. Перед глазами мелькнули искры, на руки и ноги навалилось неподъемной тяжестью — доспехи вышли из строя.

Вновь закричав от ужаса, Ричи почувствовал, что внутренности бронекостюма наполняются водой.

— Сержант! Сержант! — в испуге закричал Ричи, — вытащите меня отсюда, я тону, здесь вода, сержант!

Паника захлестнула Ричи — он уже не контролировал себя, продолжая кричать и не обращая внимания на резкие возгласы командира, звучащие в ожившем переговорнике. Извернувшись подобно пауку, Ричи ухватился за трос и потянул его к себе, чувствуя под ногами потяжелевшими ногами дно. Но вдруг трос ослаб и дергающийся кавианец, вновь потеряв опору, закрутился на глубине, увлекаемый течением. Мелькнуло перед глазами снопом искр, в ухе еще раз коротко пропищало зуммером и система внутренней циркуляции окончательно вырубилась.

Бессильно хлопая ртом под маской, чувствуя все больше воды в комбинезоне, Ричи попытался встать на дне, но к своему ужасу не смог понять, где сейчас верх, а где низ. Кавианец едва не заскулил от ужаса, как вдруг за пояс сильно дернуло, и он после очередного рывка оказался в грязи на берегу. Распластавшись на земле, Ричи непослушной рукой поднял забрало и принялся изрыгать из себя воду, которой успел наглотаться.

— Брак в броне, — обращаясь к бойцам, произнес сержант Тейлор ровным голосом, пока Ричи пытался отдышаться. — И лучше бы узнавать об этом в лагере подготовки, а не на боевой операции! Всем ясно?

— Так точно! — услышал кавианец дружный ответ, пытаясь подняться.

После короткого замыкания в распределительном блоке у Ричи вышла из строя система герметизации и накрылся привод экзоскелета — все остальное, — а самое главное активный прицел, работало.

Ричи даже не дали отдышаться — двое бойцов по команде сержанта подхватили его под руки и поволокли за собой, не ожидая пока он придет в чувство. Через несколько минут — опять же по команде сержанта, бойца отпустили. Ричи уже справился с эмоциями и смог идти самостоятельно. Но теперь это было делать гораздо сложнее — доспехи без функционирующих псевдомыщц экзоскелета казалась невероятно тяжелой. В сравнении с другими солдатами отделения Ричи был худым и хилым, но упрямо терпел, с трудом переставая ноги и не отставая от отделения — благо двигались десантники сейчас с осторожностью и отнюдь небыстро.

Последние два года Ричи работал в рудничном забое, где от нормы выработки зависел паек — поэтому к физическим нагрузкам был приучен. Но после того как он совершил ошибку — из-за чего вышло из строя дорогостоящее оборудование, Ричи пришлось бежать. И, как и многие скрывающиеся от правосудия своих государств галакты, он направился в вербовочный пункт армии Септиколийской Империи.

К огромному облегчению кавианца после преодоления реки двигались совсем недолго — вскоре отделение вышло из леса на окраины затерянного среди джунглей полуразрушенного города, раскинувшегося на склоне пологой горы. То тут, то там над невысокими домами поднимались чадящие хвосты дыма, где–то в глубине раздавались звуки перестрелки. На внутреннем интерфейсе забрала зажглись многочисленные синие огоньки и Ричи понял, что они здесь не одни — судя по обозначениям, совсем рядом находились другие отделения их взвода.

Вдруг сержант Тейлор вскинул руку и, глядя в небо, и приложил руку к шлему в том месте где под броней располагалось ухо. Ричи, как и сержант, тоже глянул на небо, но там ничего видено не было.

— Внимание, «Утенок» вышел на позиции, до удара тридцать семь секунд! — вдруг произнес Тейлор.

— Тридцать шесть, тридцать пять, тридцать четыре… — непроизвольно присев, начал считать про себя Ричи.

— Броня вглухую, активировать светофильтры! — неожиданно зашелся криком сержант так, что у Ричи в голове зазвенело.

Зачем все время так орать? — в очередной раз удивился Ричи, глядя на потускневший мир сквозь сферу забрала, но тут же его пронзила испуганная мысль — у него же вышел из строя глухой режим брони! А если радиация, а если химоружие, а если…

— Двадцать один, двадцать, девятнадцать…

Все отделение уже веером заняло позиции с винтовками наизготовку и, несмотря на отсутствие целей активных целей, бойцы напряженно осматривались по сторонам.

— Сержант Тейлор! Сержант Тейлор! — поднялся на колено Ричи, держа взглядом сержанта, укрывшегося за стволом дерева неподалеку.

— Одиннадцать, десять, девять…

— Сержант Тейлор, у меня же бракованная броня…

Либо летуны ошиблись, либо просто специально дали неверные данные — центр города на счет семь вспух яркими цветами, превратившись в пылающий костер.

Несмотря на светофильтры, глаза у Ричи резануло болью яркой вспышки — сощурившись, он спрятал голову от всепоглощающего света.

— Ждем! — рыком скомандовал Тейлор.

— Эгей, мальчишки! Соскучились без нас? — вдруг зазвучал в шлеме озорной девичий голос.

Ричи голос понравился, а то, что его заочно назвали мальчишкой, нет. Неожиданно над головой пронзительно засвистело, заставив кроны деревьев склониться над воздушным потоком — над головами десантников прошло «зеленое» звено атмосферных штурмовиков. Команд сержанта пока не последовало, и Ричи вглядывался вперед — туда, где в кварталах полуразрушенного города понемногу спадало пламя.

— Поднимаем задницы, разбираем подарки! — раздался все тот же озорной голос. Одновременно с сообщением пилота штурмовика перед глазами Ричи на экране начали появляться красные галочки, которые вспыхивая поочередно, привыкали к себе внимание, указывая на местонахождение оставшихся в живых после налета тяжелого бомбардировщика солдат противника.

«Зеленое» звено штурмовиков из трех машин прощупывало датчиками городские кварталы, определяя остатки войск противника. Заложив несколько крутых виражей, летуны пронеслись над полностью разрушенным районом окраин, оставляя за собой взвихрившиеся плети бушующего огня на земле. Поодаль над городом сновали еще несколько звеньев работающих по целям штурмовиков, выжигающих под собой землю. Несмотря на то, что Ричи казалось, будто после удара тяжелого бомбардировщика там не должно оставаться ничего живого — обнаруженных целей оказалось неожиданно много.

— Смотри приоритет, обезьяны! — снова раздался глухой рык и у Ричи перед глазами в проекции начали высвечиваться значки команд, которые сейчас отдавал сержант с помощью своего командирского прицела.

Вдруг в ушах раздался испуганный девичий возглас, переросший в пронзительный крик. Подняв взгляд, Ричи увидел, как к штурмовикам, барражирующим над окраиной города, тянутся дымные нитки. Одна из машину уже горела — миг, я вместе с яркой вспышкой она врезалась в остов разрушенного здания.

Одна из машин прянула в сторону, уходя от ракет, и свечкой устремились ввысь. Второй штурмовик наоборот приник к земле и едва не цепляя брюхом верхушки деревьев, помчался прочь, отстреливая снопами тепловые ловушки.

— Мальчики, квадрат XS–5, зачистите гаденыша! — услышал Ричи дрожащий голос только что потерявшего напарника девушки-пилота. Оставшиеся две машины «зеленого» звена вновь соединились в воздушном строю, накручивая виражи и уходя за облака. В этот момент совсем неподалеку вакуумно рвануло воздух и ввысь к штурмовикам устремилось еще несколько ракет, поднявшись из зарослей совсем неподалеку.

— Отделение, за мной! — заорал Тейлор. Уже рванувшись следом за сержантом, Ричи увидел, что яркие огоньки подсветки приоритета целей на панораме разрушенного города пропали — первоочередной целью теперь было уничтожение установки ПВО. Следующие несколько минут Ричи не получалось думать больше ни о чем — он лишь держал взглядом спину бойца перед собой, с трудом выдерживая заданный темп.

Вдруг земля перед кавианцем взбрыкнула, поднимаясь — и сразу несколько фигур взлетело в воздух, нелепо размахивая руками. В наушниках моментально тишина взорвалась сонмом голосов, криками боли и рыками Тейлора. Рухнув на землю, ничего не понимая, Ричи вжался в землю — почти сразу же на него приземлилась мешанина из веток, грязи и ошметков человеческих тел. Рядом засвистели пули — гулко заработал крупнокалиберный пулемет, затрещали падающие деревья.

— Вот попали, вот попали! — громко закричал один из солдат отделения, приземляясь рядом с Ричи — настолько близко, что тот увидел его расширенные от страха подсвеченные визором глаза сквозь полупрозрачный бронещиток. Вдруг в голову бойцу ударила пуля, щиты не выдержали — и на забрало щедро брызнуло кровью изнутри. Пуля, не пробив внутреннюю часть шлема, заставила голову дернуться — замерев под немыслимым углом, а безжизненное тело бойца кулем рухнуло на землю.

— Солдат! — возникло прямо перед Ричи лицо сержанта Тейлора.

Ричи только сейчас понял, что у него самого рот раскрыт в отчаянном крике.

— Задача уничтожить зенитный комплекс! Вперед, солдат! — забрало сержанта было открыто, открывая бледное лицо, весь подбородок которого был в крови.

В грудь Ричи что–то легко ударило — опустив глаза он увидел, что Тейлор протягивает ему сдвоенный гранатомет. Машинально приняв цилиндрическую трубу, Ричи только сейчас заметил, что у сержанта не хватает обеих ног выше колена. Крови почти не было, а на огрызках бронекостюма вовсю пенилась небесно-голубая субстанция биоматериала — закрывая раны и обхватывая поврежденные участки своими желейными щупальцами.

— Вперед, солдат! — закричал Тейлор, пытаясь приподняться на локтях и указывая рукой направление. Тут у сержанта из глотки хлынула кровь и захрипев, он ткнулся лицом в землю. Ричи увидел на спине сержанта оплавленную дыру пробитого доспеха, в которой пузырился биогель вперемежку с биоматериалом.

Взвыв от ужаса и безнадежности, Ричи только сейчас сфокусировал взгляд на экране визора — и вдруг понял, что все горевшие до этого голубым цветом небольшие символы, обозначающие бойцов его отделения или уже посерели неактивно, или перемигиваются багрово–красным — что означало тяжелые ранения, не позволяющие продолжать бой.

Вцепившись мертвой хваткой в винтовку одной рукой, а второй прижимая к себе гранатомет, Ричи развернулся в ту сторону, куда несколько мгновений назад показывал сержант. Неуклюже перехватив оружие охапкой, все еще подвывая от испуга, кавианец прополз несколько метров на локтях, барахтаясь как жук. Двигаясь вперед, он видел только траву перед собой — а когда неосторожно приподнялся, чтобы осмотреться, сразу несколько тяжелых пуль ударило ему в грудь, заставив перекрутиться на месте.

Все тело пронзило вспышкой острой боли, заставив Ричи нечленораздельно взвыть, но тут медсистема бронекостюма впрыснула ему в кровь лошадиную дозу обезболивающего. Но Ричи все равно продолжал кричать — уже от ужаса. Да и любой другой бы кричал, наблюдая, как тяжелые пули рвут его тело, отрывая конечности.

— А-а-а!!! — продолжал кричать Ричи, вырвавшись в реальность.

— А-а-а… — негромко передразнил его специалист с нашивками старшего инструктора службы вербовки, снимая датчики с головы и неаккуратно выдергивая нейрошунт.

Ошарашенный Ричи непонимающе осматривался по сторонам, пытаясь отдышаться и поймать ритм заходившегося в ударах сердца, от биения которого сотрясалось все его худенькое тело.

Оценка теста пригодности: неудовлетворительно.

Рекомендация рекрута: планетарная оборона, вспомогательные службы Флота.

Впрочем, ни в планетарную оборону, ни во вспомогательные службы рекрут Кьерц Ричи не попал. Результаты его теста, не видимые инструктору мобилизационного центра привели новобранца на ближайшую базу патриотических отрядов — начальное место подготовки тех, кто желал служить в гвардейских частях — мобильной пехоте или космодесанте. Сам Кьерц Ричи, впрочем, в здравом уме даже и не помышлял никогда о службе в войсках оперативного реагирования и сдерживания. Но его никто и не спрашивал.

Глава 11. Российская Федерация. Санкт-Петербург

Двое суток после выступления президента страна находилась как будто в анабиозе.

На первый взгляд все было как обычно - работали заводы, по расписанию ходили поезда и автобусы, летали самолеты, по телевизору показывали все то же самое, что и неделю назад – несся с экранов закадровый смех, дежурным тоном вещали новостные ведущие. Но в воздухе буквально висела напряженность.

Люди ждали.

Официальной информации просачивалось крайне мало, зато слухами полнилось все независимое информационное пространство – от кухонь и скамеек перед домом до интернета – разрывавшегося от информационной метели версий, разоблачений и единственно верных прогнозов.

Я почти не вылезал из квартиры – сидел за компьютером и ждал появления хоть какой–то официальной информации, просеивая массивы текстов, которые стали выдавать признанные и непризнанные эксперты, специалисты и те многие и многие, кто просто имел мнение. На улицу старался не выходить вовсе - попасться Олегу сейчас, когда у меня появилась возможность круто изменить свою жизнь, было бы до неприличия обидно.

Наконец, я дождался – объявление о начале записи добровольцев вывесили поздно вечером на сайте правительства Санкт–Петербурга. С момента появления официального объявлении информация тут же лавиной разнеслась по сети - набор начался и в других регионах.

На следующее утро перед Колпинским МФЦ я был единственным человеком у дверей - за час до открытия. Было прохладно и я нарезал круги по скверику перед зданием - не удаляясь, впрочем, далеко от двери. Постепенно подходили еще люди. К девяти утра собралось человек семь – несколько бабушек, пара мужиков средних лет, и парень с узким лицом, отдаленно похожим на крысиное. Волосы нечесаные, сальные, а одет он был в дутую черную крутку, отсвечивающую металлом серого от затертостей и въевшейся грязи. Весь какой-то неопрятный, дерганый, масляно зыркающий по сторонам маленькими глазками - так что невольно я старался держаться от него подальше.

Когда распахнулись двери, я с деланной уверенностью прошел внутрь, пытаясь не показывать волнение. Здесь уже был раньше – когда паспорт получал, так что сразу подошел к терминалу, но тут немного замялся – какой пункт в меню выбрать? Точно не справки и не природопользование. А что тогда: «Гражданство. Регистрация», «Социальное обеспечение. Труд и занятость» или «Другие услуги»? Невольно шмыгнув носом, спиной чувствуя нетерпение стоящих за спиной следующих посетителей, я ткнул плашку про труд и занятость. Практически сразу, стоило мне только взять выползший из терминала номерок, раздался звуковой сигнал, приглашая меня к одному из многочисленных окошек. Пройдя по коридору, с трудом сдерживая волнение, я уселся на симпатичный красный стул, который был в тон всему оформлению, и уставился по другую сторону стекла.

– Здравствуйте, по какому вопросу? – поинтересовалась дама с той стороны, глядя на меня поверх старомодных очков.

– Здрасте. А я… – не выдержав, сделал паузу, пытаясь сглотнуть вставший от волнения ком в горле, – я по поводу найма. Ну, добровольцем…

Дама смотрела на меня внимательно, сохраняя бесстрастное выражение лица.

– У вас же производится запись добровольцем на работу к… к инопланетянам? – произнес я и почувствовал себя последним дураком. Ощущая, как становятся горячими щеки, опустил взгляд, ругая себя за то, что не мог подождать хотя бы немного, посмотреть, как будет происходить…

– Да, уже производится. Только это называется не «к инопланетянам», а «работа по найму на территориях вне юрисдикции стран участниц Организации Объединенных Наций». Паспорт, пожалуйста.

Не в силах поверить, что не опростоволосился и не выгляжу дураком, поднял глаза и наблюдал за тем, как дама развернула на столе перед клавиатурой мой новенький паспорт, который я после получения доставал из полочки на шкафу считанные разы. Так сейчас волновался, что даже не высказал вслух мысль о том, что сказать «на работу к инопланетянам» гораздо проще той словесной конструкции, которая передает смысл на официальном языке.

В это время дама кинула короткий взгляд под обложку, на меня, снова под обложку.

– Восемнадцать полных лет, – произнес я запоздало, поняв смысл разглядывания моего лица и паспорта, но дама уже работала, вежливо кивнув мне. Запорхали пальцы по клавиатуре, слившись в равномерный шелест, который резко закончил легкий, но звучный удар по клавише ввода.

– Какое у вас образование? – подняла взгляд дама.

– Э… среднее техническое. Незаконченное.

На краткий миг взгляд сотрудницы приобрел мягкое, человеческое выражение, она даже хотела что–то сказать, но не стала, вновь став деловой и собранной по виду, обернувшись к монитору и быстро вбив данные.

– Национальность?

– Русский, – опять краткий шелест клавиатуры.

– Почему приняли решение стать добровольцем?

– Ну… не знаю. Тяга к неизведанному, новому, хочу посмотреть на Землю из космоса, – немного сумбурно ответил я почти правду. Ну не говорить же, я в состоянии алкогольного опьянения сжег машину, принадлежащую главе молодежной группировки вне закона, и теперь боюсь последствий?

– Хорошо, запишем: интерес к неизведанному. В какой сфере деятельности хотели бы заключить контракт – работа здесь, на планете, или в других звездных системах?

Нет, ну надо же попробовать? Я оглянулся по сторонам – людей в зале уже было человек пятнадцать, кто–то ждал, но большинство сидело на стульях напротив ряда окошечек.

– А говорили, что можно в армию записаться, – развернувшись к даме, негромко спросил я и замер. Сотрудница центра посмотрела на меня внимательно, потом поправила очки и наклонила голову.

– Сынок, ну какая тебе армия? Подумай, может тебе лучше обучение закончить? Что там будет с этой службой, не ясно же ничего, подожди немного, а там и запишешься.

Насупившись, я опустил взгляд, сдерживая раздражение – ненавижу, когда меня кто–то пытается научить жить. Посидев так несколько секунд, чувствуя горящие щеки, я поднял взгляд.

– Так можно?

Дама посмотрела на меня несколько секунд, потом кивнула и вновь приняла деловой вид.

– Хорошо, я записала. Контактный телефон свой скажите, пожалуйста.

После того, как продиктовал номер, последовала долгая для меня пауза – собеседница сидела почти неподвижно, глядя в экран и лишь постукивая пальцем с длинным красным ногтем по столешнице. Неожиданно рядом с ней загудело, и из принтера вылез лист бумаги.

– Проверьте, пожалуйста и, если все верно распишитесь.

Приняв через окошко лист, я ознакомился. Ух ты, ничего себе – оказывается дама меня и проверила уже: после краткого перечня паспорта данных и сообщенной информации шел список с информацией по кредитной задолженности, службы судебных приставов, дорожной инспекции, полиции. Но я был чист как слеза – везде нет–нет–нет. Ни долгов, ни обязательств, ни штрафов, ни налогов. Нихрена нет, короче, кроме желания, как тут написано: «служить в вооруженных формированиях».

– Андрей Сергеевич, – дама взглянула на меня, и вздохнула: – Подумайте, пожалуйста, еще раз. Сейчас, если вы не изменили решения подписать контракт найма на иных территориях, мне необходимо забрать ваш паспорт, который мы отправим в территориальный отдел ФМС.

– Давайте ручку, – опустив взгляд, произнес я, принимая лист, еще горячий после принтера.

– До свидания, Андрей Сергеевич, – попрощалась со мной дама, забирая бумагу и протягивая мне вместо паспорта небольшую справку с голографической наклейкой, – с вами свяжутся.

– А когда, не знаете? – спросил я, дернувшись было встать.

– Я сейчас в такой же ситуации, как и вы, – снова появились на лице специалиста центра человеческие эмоции: – Первый раз кого–то записала, а в инструкции здесь, – кивнула она на монитор, – просто записано, что свяжутся.

Когда поднялся, глубоко вздохнул. И с облегчением, и с заново навалившимся волнением – вроде первый этап пройден, но позвонят ли? Хотя куда денутся, обязательно позвонят – вспомнил я про то, что оставил здесь свой паспорт.

– Анатолий Борисович, у вас есть непогашенные кредитные обязательства в четырех банках и три исполнительных листа в производстве Федеральной Службы Судебных Приставов, в том числе по выплате алиментов, – услышал я голос молодой девушки, напротив которой сидел тот самый крысиного вида мужик в засаленном пуховике.

Мда, дружище, тут не забалуешь, – хмыкнул я, выходя на улицу.

Телефон зазвонил еще когда до дома не дошел, причем номер был совершенно незнакомый, длинный, но легкий к восприятию. Серьезный такой номер, внушающий.

– Андрей Сергеевич?

– Да, я.

– Андрей Сергеевич, вы изъявили желание устроиться на службу по контрактной основе.

– Да.

– Для предметного обсуждения вопроса сможете подъехать сегодня? Территориально мы находимся на юго–западе Санкт–Петербурга, жилой комплекс Балтийская Жемчужина. Знаете?

– Да, конечно.

– Административное здание, совсем рядом с торговым комплексом, ошибиться невозможно. Рассказать вам, как добраться?

– Нет, спасибо. Когда можно подъехать?

– С сегодняшнего утра мы работаем круглосуточно, подъезжайте в любой момент.

Денег у меня не было, взять было негде – мать на работе, но зарплата у нее должна была быть все равно только к концу недели, да и она жаловалась вчера, что последние деньги в магазине на хлеб и молоко потратила. Поэтому в электричке пришлось перебегать по платформе во время остановки, чтобы не встречаться с контролерами, а в метро прыгать через турникет. Подумать только – мы на пороге новой космической эры, а я через турникет прыгаю! Хорошо хоть, пешком идти не пришлось – от метро до торгового центра в комплексе «Балтийская Жемчужина» ходили регулярные бесплатные автобусы.

Когда оказался у плавного, фигурного здания, часть которого занимал стеклянный секционный купол ресторана, поежился от холода и пару раз шмыгнул носом – утром подморозило, и еще пока ждал открытия МФЦ промерз до костей. Сейчас, ближе к обеду, солнышко растопило старые сугробы, и мои старые кроссовки давным-давно напустили воды через подошвы так, что ноги уже хлюпали.

Постояв с минуту перед входом, и еще раз воинственно шмыгнув, я посмотрел на здание.

– Это маленький шаг для человечества, но огромный скачок для одного меня, – буркнул сам себе, пытаясь взбодриться. Спрашивать, куда мне, не пришлось – внутри в достатке была стендов навигации, один из которых как раз устанавливали в тот момент, когда я зашел. Напустив на себя делового вида, с каменным выражением лица я прошел через вестибюль, поднялся по лестнице, и оказавшись у нужного кабинета, замер.

– Ну… – выдохнул я: – Поехали!

Когда стукнул три раза и, толкнув дверь, пересек порог, вода в треснувшей подошве кроссовка предательски хлюпнула.

Глава 12. Российская Федерация. Санкт-Петербург

Промышленная Компания Сатари была одной из крупнейших галактических корпораций и специализировалась на космостроении. Основные подразделения Компании были разделены по двум основным направлениям — гражданская продукция и техника военного назначения. Более половины своей прибыли корпорация получала по контрактам на постройку кораблей для Септиколийского императорского флота.

Помимо космостроения, Сатари занималась производством и установкой систем планетарной обороны, строительством орбитальных крепостей, а еще была монополистом коммерческих перевозок миров Пограничного пояса Империи.

Крупные отделения Промышленной Компании были в Конфедерации Свободных Миров и Торговом Альянсе, а вообще корпорация имела представительства в двадцати двух галактических государствах. Естественно, у такой серьезной корпорации были и своя охранная компания — Корпус «Страж», служить в котором считают за честь многие граждане Империи. Причем условия службы в Корпусе были намного лучшие, чем предлагала Империя солдатам своей армии — в корпусе был выше оклад, страховка, экипировка по самому последнему слову техники, а вот минимальный контракт подписывался на меньший срок — всего четыре года, по сравнению с шестилетним имперским.

После услышанного на собеседовании в голове царил сумбур и ощущался невероятный подъем оттого, что я — сам, своими руками, буквально в этот самый момент прикасаюсь к такой огромной мощи галактического масштаба. Правда тетка, когда узнала, что я сегодня подписал контракт, совершенно не прочувствовала эпичность момента — случился небольшой скандал. Правда, все довольно быстро успокоилось — после того соврал, что подписался на вахтовую работу, по типу как на крайнем Севере, только в космосе. А после и вовсе родственники слабо скрывали удовлетворение — от перспективы освобождающихся метров жилплощади.

Ночью полноценно уснуть так и не смог — ворочался, несколько раз проваливался в беспокойную дрему, а ближе к утру и вовсе поднялся, просидев до утра на кухне с книжкой за чашкой стылого чая. В пять утра, разбудив тетку и попрощавшись с ней, едва не бегом выбежал из квартиры. В электричке в это время было уже тесно — и всю дорогу я простоял в тамбуре, разглядывая хмурых и молчаливых пассажиров, внутренне обмирая от того, что они едут к себе на работу, а я в яркий мир неизведанных ранее миров.

В семь утра автобус со мной и еще с пятьюдесятью кандидатами в наемники отъехал от станции метро «Московская», направляясь к аэропорту Пулково. Народа, кстати, на месте остановки оказалось неожиданно много — подходили еще люди, залезая в следующий поданный автобус.

Пытаясь отвлечься от никак не прекращающегося мандража, я мысленно похвалил себя за предусмотрительность — приехал чуть раньше назначенного времени, и не пришлось толкаться в очереди.

Отъехав от метро, уже минут через пару минут езды по Пулковскому шоссе мы выехали на плавную развязку и съехали в сторону терминала аэропорта — вокруг потянулись поля, вдалеке виднелись взлетно–посадочные полосы. Неожиданно автобус начал сбавлять скорость и свернул с дороги. Вскинувшись — до пассажирского аэропорта мы точно не доехали, я через мутное стекло пытался что–то рассмотреть, понять, куда мы направляемся, но кто–то из сзади сидящих сказал соседу, что эта дорога ведет к грузовому терминалу.

Через минуту, пару раз вильнув по изгибам дороги, автобус подъехал к большому ангару и сопровождающий нас человек, неуловимо похожий на того товарища, с которым я вчера на собеседовании разговаривал, попросил всех на выход.

В большом ангаре нас встретило сразу несколько человек. Инопланетяне — я сразу почувствовал — они были какими–то не такими, как мы. Лица вроде обычные, людские, но что–то у них с выражением не то — какая–то надменность сквозила, что ли. Их было трое, и все они были в одинаковых бело–серых функциональных комбинезонах — плотно облегающие, с уплотнявшими вставками на плечах, коленях, поясе. Выглядели, надо сказать, эти комбинезоны довольно круто и по-настоящему космически. Наш сопровождающий подошел к инопланетянам, перекинувшись с ними парой фраз и остался стоять рядом.

Несколько минут ничего не происходило — мы просто стояли и ждали чего–то. Как оказалось, ждали мы второго автобуса, который привез следующую партию добровольцев. Когда еще около полусотни человек появилось в ангаре, наш провожатый и прибывший вместе со вторым автобусом прошлись вдоль толпы, призывая встать в ряд. Около минуты нестройные группы колыхались, организуясь, и вскоре подобие шеренги было выстроено.

После этого пришельцы словно очнулись от своего состояния безразличной задумчивости, а один из них пошел вдоль всего ряда, вглядываясь каждому в лицо. Смотрел недолго, всего по несколько мгновений и безо всякого выражения. Когда пришелец остановился рядом со мной, я замер, но к облегчению совершенно спокойно выдержал его взгляд. Когда он повернулся к следующему, я внимательно вглядывался в неземное лицо и тут заметил, что у него в ухе совсем миниатюрный наушник гарнитуры, а по щеке идет тонкая полоска, заканчивающаяся у уголка рта небольшим круглым уплотнением. Микрофон, что ли?

Наконец осмотр был окончен, и пришелец отошел от выстроившихся добровольцев, встав по центру. Двое его спутников синхронно шагнули вперед, встав справа и слева от него.

— Господа, у меня создается впечатление, что вы все попали сюда по ошибке, — после небольшой паузы произнес пришелец, снова обернувшись к нам. Когда он начал говорить я внимательно смотрел на его лицо и заметил, что губы его шевелятся совершенно не в такт произносимым словам. Это, наверное, гарнитура у него в ухе с микрофоном работает, автоматически и почти синхронно переводя речь пришельца на наш язык — подумал я, но тут до меня дошел смысл сказанного, словно окатив холодной водой.

— Возможно вы поторопились, приняв решение подписать контракт. Возможно, вы не до конца понимаете, что собираетесь сделать — в таком случае хочу сообщить, что Промышленная Компания Сатари является одной из крупнейших галактических корпораций, но ни в коем случае не собирается за свой счет пытаться обучить технологически отсталое население одного из свободных миров. И, судя по тому, что я вижу сейчас, ни один из вас не подходит для выполнения задач, которые стоят перед Корпусом Стражей.

Конечно, мне бы хотелось ошибаться, и чтобы вы все доказали мою неправоту — и мне не придется отправлять вас на самую грязную и тупую работу, после отчисления из Корпуса, когда вы поймете степень своей ошибки.

Затаив дыхание, в состояние полнейшего ошеломления я наблюдал за пришельцем, то и дело закрывая рот — нижнюю челюсть все норовила упасть на грудь. Вовсе не так я представлял себе происходящее.

— Компании требуются специалисты, — продолжал между тем пришелец, — Корпусу требуются воины. Иметь высокий боевой дух, которым славятся жители вашей планеты и уметь обращаться с технически несовершенным оружием недостаточно для того, чтобы стать частью нашей корпорации.

Вы должны будете проявить настойчивость, трудолюбие, усердность в обучении, решительность и храбрость. Корпус Стражей известен всей галактике — и многие существа считают за честь принадлежать к рядам Корпуса. Вам же только предстоит доказать свою способность. Для службы Корпусу нужны настоящие воины, а не такие технически отсталые существа как вы.

Здесь и сейчас находятся подписанные вами контракты, — пришелец коротко посмотрел на наших сопровождающих и продолжил, снова осматривая взглядом всех добровольцев: — Тот, кто сейчас осознал свою ошибку, может остаться и разорвать свой контракт. В этом случае выгоду получат все стороны — вам не придется столкнуться с осознанием своей никчемности, а Компании не придется платить вашим родственникам страховку. Тех же, кто намерен попробовать себя, предупреждаю заранее — вам предстоит столкнуться с трудностями. Воины Корпуса принадлежат Корпусу и от них требуется полная самоотдача. Мы не прощаем ошибок.

Говоривший сделал небольшую паузу, оглядывая со своего места всех и каждого.

— Транспорты Компании готовы взлету, чтобы доставить вас на тренировочную базу. Тех, кто верит в себя прошу за мной — а если появились те, кто понял степень своей ошибки, подписывая контракт, можете оставаться здесь.

Пришелец развернулся на каблуках и неторопливо последовал к выходу. Монолитная толпа добровольцев как–то неуловимо распалась на отдельные группки, пары и вовсе одинокие личности — многие из присутствующих недоуменно и взволнованно озирались. Совсем как я.

Помещение вдруг вспухло гомоном, комментариями, но вдруг стало практически тихо — несколько человек одновременно отделились от общей группы и пошагали следом за пришельцем, который миновал уже почти весь ангар, подходя к приоткрытой двери выхода на другой стороне помещения. Снова послышалось несколько комментариев, чей–то возмущенный возглас, и вот еще несколько человек двинулись следом за первой группой. И еще. И вот уже толпа будто потекла к выходу следом за пришельцем.

Оставаясь на месте и глядя вслед идущим на выход людям, я сильно волновался — внутри все разрывало смешанными чувствами — волнением, страхом, боязнью опозориться. Не пойду — решил я — если тут все так начинается, то позориться и быть вышвырнутым из учебной части этого Корпуса совершенно не хочется. Несколько минут стыда — разорвать контракт, и вернуться домой, а там… мда.

Вдруг в толпе направляющихся вслед за пришельцем людей я увидел знакомое лицо — тот самый Анатолий Борисович — посетитель МФЦ в засаленном пуховике с крысиным лицом. Интересно, как его вообще сюда пустили? Он что, нашел деньги рассчитаться со своими кредитами и судебными долгами?

— О, зема! — заметив мой взгляд, обернулся неприятный парень и призывно махнул рукой, — ты тоже тут! Ну что, идем?

— Идем, — кивнул я помимо своей воли, делая первый шаг.

— Толик, — протянул он мне руку. Представившись, я пожал ее и едва поморщился, тут же убрав ладонь за спину и вытерев о карман джинсов — очень уж у Толика были противно–влажные потные руки.

— Вот урод, да? — посмотрел на меня он и кивком указал в ту сторону ангара, где уже в проеме выхода скрылся пришелец со спутниками, — никчемными нас обозвал, мутантище зеленое.

Толик говорил что–то еще, иногда теребя меня за плечо, но я не обращал внимания — от волнения меня немного потряхивало — только сейчас я начал понимать, на какую авантюру подписываюсь. Я ведь сегодня домой не вернусь, тетку не увижу. И завтра. И послезавтра — это даже не армия с увольнительными, где нужно всего год прослужить. Четыре года. Причем четыре года не где–нибудь, а на звездах, не на Земле — от осознания предстоящего ноги у меня стали деревянными, а после и вовсе налились ватной слабостью. Но я продолжал идти.

На площадке перед ангаром стоял самый настоящий звездолет — большая, длинною метров в сто машина, отдаленно похожая на космический корабль Буран, только крылья шире, а корпус более угловатый, агрессивный. Стоял корабль на четырех механических лапах, в которых виднелись блестящие цилиндры пневмоподвески, а в центре корпуса была открыта панель люка — в широкий проем которого уже один за другим заходили добровольцы. Лапы, держащие корабль, были сильно изогнуты, обеспечивая совсем низкую посадку — внутрь можно было попасть как в автобус с низким полом.

Вдруг очнулся Толик — он очень удивился, увидев такое чудо, замолкнув ненадолго, но уже пришел в себя, прокомментировав испытываемые чувства парой крепких выражений и снова пристал ко мне с разговорами. Стараясь отвечать односложно, чтобы не провоцировать его на развитие беседы, я шагнул внутрь и вдруг испытал определенное неудобство — как будто мое тело сначала налилось тяжестью, а после воспарило необычайной легкостью — но длилось это неясное ощущение едва пару мгновений. В салоне транспорта оказалось неожиданно уютно и комфортабельно — кресла были широкие, мягкие, ноги можно было вытянуть без проблем.

Как я потом узнал — шаттл, в который мы попали, был обычным транспортным челноком, предназначенным для доставки рабочих Компании с поверхности планет до орбитальных станций и транспортных кораблей. Удобство обстановки объяснялось просто — в Компании существовали определенные стандарты комфорта — во многом превосходившие нормы имперского флота, как коммерческого, так и военного.

Более того, компания Сатари ценила своих работников — полеты транспортов, находившихся не в зоне повышенной опасности, всегда проходили с включенными гравикомпенсаторами — без каких-либо перегрузок. Поэтому, когда экраны в салоне начали показывать удаляющуюся поверхность земли, а чуть позже облака и близость синевы неба, никто поначалу и не понял, что мы взлетели — никаких ощущений полета не было и в помине. Экраны между тем демонстрировали картинку полета, которая в какой-то момент размылась от невероятной скорости перемещения, и совсем скоро транспорт опустился на выжженной земле летного поля среди безлюдной степи.

Последовала команда по интеркому и пассажиры начали покидать свои места, выстраиваясь у выхода. Створки люка едва дрогнули — после чего быстро и плавно разошлись. В лицо тут же дунуло порывами ветра — несущего острую, жалящую взвесь снега, так что у меня даже дыхание перехватило. Чувствуя забирающийся через одежду стылый холод я поежился и глянув по сторонам, сделал несколько шагов к выходу.

По сторонам от посадочной площадки простирались бескрайние серые безжизненные просторы, изрезанные сопками, над вершинами которых угадывались завихрения порывистого ветра. Среди пустынного пейзажа в небольшой долине выделялось лишь несколько рукотворных жилых модулей тренировочного лагеря, причем явно неземной конструкции — это было видно с первого взгляда. Вроде прямые линии строений, привычные окна, покатые ангары, решетчатые заборы — никакой эльфийской архитектуры на первый взгляд, но чувствуется что неродное все.

Если бы челнок привез работников Компании, пассажиров провели бы через стыковочный шлюз и на гравитранспорте довезли до корпусов лагеря — не подвергая неудобствам трехкилометровой прогулки по продуваемой стылой ветром степи. К сожалению, мы пока не являлись специалистами Компании — а были всего лишь рекрутами в статусе кандидатов, о чем нам в ближайшее время лишний раз не ленился сообщить практически каждый в учебном лагере.

Глава 13. Российская Федерация. Забайкальский край

— Лэр Меир, неужели этот сброд на что–то годен? — чуть дернув уголком губ, спросил один из операторов стоявшего рядом старшего коллегу, наблюдавшего за процессом регистрации новоприбывших рекрутов.

Меир лишь пожал плечами, ничего не ответив и не замечая вопросительного взгляда. Опираясь на перила галереи главного зала он продолжая смотреть на ручейки аборигенов, проходящих через сканирующие камеры.

— Я читал, лэр, что у этих существ уровень Альфа–3, но мне интересно, они про такую науку как генетика, знают? Посмотрите насколько неправильные лица и физиология. Да у них даже с регулировкой роста проблемы — на них стандартной брони не напасешься!

Меир, старший оператор компьютерного центра мобильной базы подготовки солдатского состава Корпуса Стражей все же посмотрел на своего коллегу, а тот, разглядывая аборигенов, никак не унимался.

— Ресурсы организма у многих исчерпаны уже наполовину, и это в возрасте до тридцати лет! Да в регенерацию биомассы этого отребья сколько средств необходимо влить! Я сходил в медицинский корпус, лэр, когда первая партия проходила медосмотр — ужасное зрелище. Они как животное — у них растут волосы в подмышечных впадинах, на груди, ногах, гениталиях! Это… это варвары, лэр! И кстати, почему–то не видно ни одной женщины — как думаете, они обходятся без них, лэр? Или здесь патриархат, как в мирах Даграна?

Старший оператор поначалу даже не отреагировал на вопрос, по–прежнему опираясь на перила и в задумчивости глядя вниз, где вереница рекрутов понемногу начинала проходить через сканеры.

— На этой планете очень много разнообразных форм социальных организаций, есть и патрилинейный патриархат в том числе, — после долгой паузы, когда младший оператор уже начал немного нервничать, что его вопрос не услышан, подтвердил Меир негромко и добавил чуть погодя: — Но в странах, которые предоставляют нам рекрутов, действует формальное равенство полов.

— Где же тогда женщины?

— По устоявшимся традициям, большинство государств этой планеты строевые подразделения армии комплектуют из мужчин — доля женщин не более одного процента. Кстати в стране, на территории которой развернута наша база, каждый мужчина обязан прослужить год в армии, а для женщин подобного закона нет.

— Немыслимо, — покачал головой младший оператор и замолк, вглядываясь в негромко гомонящие ряды снизу.

— Есть и еще причины, — добавил Меир после небольшой паузы: — Обнажаться в присутствие противоположного пола противоречит их социальной этике, а раздельные личные помещения и отделения гигиены у нас не предусмотрены.

— Надо же, выглядят варварами, а нравы как у аристо! — удивился младший оператор, широко открытыми глазами глядя вниз. — То–то в медблоке многие из них как–то зажато выглядели! — вспомнил вдруг он свои ощущения при наблюдениях за рекрутами.

В Септиколийской империи между мужчинами и женщинами было полное равенство во всех сферах жизни и не могло быть никакого стеснения собственного обнаженного тела. К тому же уровень развития медицины позволял гражданам иметь совершенные на вид тела — при наличии на это средств, разумеется.

В последнее время, правда, на окраинах Империи — в терзаемых войной Диких мирах и еще не оправившихся от войны секторах Тарна положение многих граждан не позволяло оплачивать медицинскую страховку, делая уровень жизни сравнимым со многими отсталыми галактическими государствами, но даже без поддержания тонуса жители Империи не испытывали проблем со внешностью — генетическая модификация и корректировка проводилась еще до рождения.

Было в социуме Империи лишь одно исключение — аристократия. Прилюдно обнажаться дворянам запрещали нормы поведения — но они на то и знать, чтобы трепетно следовать древним традициям и устоям. К тому же по сравнению с десятками миллиардов населения Империи процент аристократов был ничтожно мал — хотя к ним, естественно, было приковано огромное внимания общества — любое событие в жизни дворянских родов муссировалось населением систем их доменов и обсасывалось местной прессой, не говоря уже о внимании к императорской семье и влиятельным родам опоры трона. Подогревая интерес, то и дело в информационную среду просачивались пикантные фотографии или материалы — подаваемые под соусом работы папарацци или журналистских расследований. Впрочем, большинство подобного материала могло появиться лишь с согласования фигурирующих в нем дворян — охотников класть голову на плаху за оскорбление чести пэров не было. Действительно жареную информацию можно было получить только во время обострения конфликтов влиятельных родов, или на территориях недружелюбно относящейся к Септиколии галактических государств и сообществ, где не действовала имперская цензура.

— Лэр, первая группа уже подключена, — посмотрел оператор на своего формального руководителя. Меир кивнул и, по-прежнему находясь в глубокой задумчивости, двинулся по галерее, направляясь в помещение компьютерного центра. Младший оператор, двигаясь за своим неспешно шагающим руководителем, все бормотал что–то нелицеприятное в адрес варваров. Старший оператор усмехнулся с некоторым чувством превосходства — чувства своего коллеги он понимал — сам не так давно испытывал похожий скепсис.

Когда с появившегося на орбите планеты «Инвиктуса» в столицы крупнейших государств местной цивилизации вылетели дипломатические боты, здесь — по условиям предварительных тайных договоренностей, в этой унылой на вид местности уже приземлился первый учебный корабль Корпуса. Чтобы превратить модули корабля в подготовительный лагерь потребовалось совсем немного времени. Успели как раз к тому времени, когда первая группа рекрутов прибыла на совсем архаично выглядящих машинах — атмосферных летательных аппаратах винтовой тяги.

Старший оператор компьютерного комплекса был из постоянного состава учебной базы и знал, что переговоры с некоторыми правителями терран велись уже довольно давно — еще до прибытия официальной дипломатической миссии. Здесь, в этом лагере, прошла предварительная регистрация первых четырех сотен рекрутов, которых собрало правительство терранского государства, с которым уже заключила предварительные соглашения Компания. Эти рекруты планировались для формирования подразделений личной гвардии принцессы Нави и как утверждали терране, все имели опыт военной службы и боевых действий — но при этом уже не состояли в действующих армиях.

Когда в учебной базе появились эти аборигены никто из персонала, конечно, не выказывал настолько эмоционально небрежения как младший оператор — статус не тот, но сомнения в успехе миссии зародились у многих. Специалистам Компании не верилось, что из этих заросших мехом дикарей с отсталой планеты можно сделать неплохих солдат — пусть они тут уже и воюют со времени становления своей цивилизации.

Оказалось, правда, что терранам совершенно все равно, чем воевать — своим архаичным оружием или используя современные оружейные системы с индивидуальными комплексами защиты. После вводного инструктажа прибывших прогнали через испытание новобранцев — стандартный имперский тест с высадкой десанта и в конце дня, после получения результатов всех четырехсот рекрутов в руководстве учебной базы возник некоторый переполох. И было от чего — более десяти процентов рекрутов сходу прошли тест с оценкой «отлично». Еще примерно такое же количество с оценкой «очень хорошо» завалились на управление гравилета, пытаясь по сценарию теста вывезти раненых после неудачной высадки — неудивительно, ведь никто из рекрутов до этого подобной машины в глаза не видел.

Оценку «хорошо» получила большая часть рекрутов, и лишь немногие прошли тест с оценкой «удовлетворительно». Результаты тестов из памяти компьютерного центра пришлось сразу удалять — по законам любой рекрут, получивший оценку «отлично» при прохождении теста должен немедля быть направлен в ближайшую часть имперской гвардии.

В общем–то, подобные результаты теста не были из ряда вон — они вполне соответствовали общей картине статистики Корпуса, если бы не одно «но». Обычно схожие показатели демонстрировали рекруты уже после прохождения четырехмесячного курса обучения и повторный стандартный тест с высадкой являлся выпускным экзаменом, а результат служил направлением в род войск.

После получения первых результатов с учебных баз — а таких на поверхность планеты приземлилось сразу четыре, работы по отладке ретрансляционной станции пришлось экстренно приостанавливать. Все корабли имперского флота — в том числе и суда Компании, были подключены к глобальной информационной сети и при работающем ретрансляторе сведения о результатах сразу же стали бы достоянием департамента мобилизации. Которому, впрочем, сведения и так станут известны — но только после того, как рекруты и учебные базы Компании проведут необходимый набор — с имперской канцелярии станется наложить мораторий до прибытия армейский вербовщиков — толкайся потом с ними боками на этой планете.

Естественно, специалисты компании ничего утаивать не собирались — с имперской канцелярией шутки плохи, но снять сливки с планеты вполне можно, никто за это наказывать не будет. К тому же учитывая количество местного населения, имперским вербовщикам не будет недостатка в местах где можно поработать. Вернее, утаивать по–крупному никто не собирался — несмотря на правило отправлять рекрутов с оценкой «отлично» в императорскую гвардию не все этому правилу следовали, фальсифицируя часть результатов. Причем и в гвардии, и в департаменте об этом прекрасно знали, закрывая глаза. Но при таких высоких показателях фальсифицировать результаты не получится — старший оператор компьютерного центра учебной базы это прекрасно понимал.

Именно сейчас Меир уже начинал понемногу нервничать — вполне можно было предположить, что рекруты стартового потока, прибывшие по договоренности с правителями терран являются на самом деле подготовленными солдатами, а не просто людьми, когда–то прошедшими местную военную школу — и поэтому их высокие результаты будут выбиваться из среднего среза способностей жителей планеты.

Увиденное в главном зале его слегка успокоило — по сравнению с предыдущим потоком прибывшие казались не настолько однородной массой. Те, первые рекруты, хотя и выглядели сущими варварами, держались спокойней, многие из них были одеты в популярный у местных военных тип одежды — раскрашенную в размазанные темные цвета ландшафтов униформу. Эти же, толпившиеся в очередях у приемных сканеров, напоминали настоящий сброд — одеты непонятно во что, разного роста, многие не дисциплинированно гомонят, кто–то даже как настоящее животное — Меир сам увидел — украдкой плевался на пол.

Остановившись на мгновенье, глядя на считывающую панель, Меир замер и после того как система его идентифицировала, шагнул внутрь компьютерного центра, где работала команда его подчиненных. В помещении царил полумрак и по окружности четко выделялись цветные данные телеметрии с датчиков проходящей тест первой волны рекрутов. Не доходя до своего места, Меир остановился в центре зала, глядя на игру цветов датчиков в показаниях.

— Смотрите, лэр, на удивление еще ни одна особь еще закончила, — пожевав губами, с надменным удивлением произнес остановившийся рядом младший оператор. Меир бросил на него взгляд, в этот раз даже не пытаясь скрыть раздражение.

Мобильная база подготовки E00077, или попросту «База 77», была рассчитана на обучение потока рекрутов в количестве восьмисот человек, обладая для этого необходимой материальной базой. При первом опыте работы с аборигенами экипаж базы был укомплектован не до конца — не всем необходимо знать некоторые вещи, поэтому первый поток рекрутов проходил через проверенный инструкторский персонал, и надо сказать для специалистов учебного судна это несколько суток выдались чрезвычайно тяжелыми. Сейчас, когда четыреста рекрутов с семьдесят седьмой базы убыли на транспортах в систему Нави — их обучение будет проходить в подготовительных лагерях, расположенных на Эритеме, персонал был дополнен до штатного состава.

Младший оператор приходился родственником кому–то из руководства подразделения Компании, при этом являясь довольно навязчивым и неприятным в общении. Поэтому с ним старались не связываться и отдали под прямое руководство Меира — вполне подходящего для этого специалиста, как решил начальник учебной базы. И вот сейчас Меир не смог сдержать эмоции — на лице его уже ясно читалось отношение к своему подчиненному, но тот этого даже не заметил.

— Смотрите, лэр, дикари уже к реке подходят, сейчас отваливаться начнут, — проследил он за показаниями датчиков.

Любой специалист, инструктор или просто член экипажа учебных баз, будь то корабли Империи или корпораций, где использовалась такая же методика, хронометраж сценария высадки знали едва ли не посекундно — для каждого рекрута все происходило совершенно одинаково, окружение могло меняться только вследствие действий испытуемого.

Особенно интересные ролики становились общим достоянием, просматриваясь и комментируя многочисленное количество раз на закрытых порталах армейских подразделений, а роли в виртуальном тесте выполняли прототипы реальных военнослужащих. К примеру, сейчас в роли ведущего звена «Зеленых» выступала лейтенант Анжелин из эскадрильи системных перехватчиков, приписанных к флагману Третьего Флота, базирующегося на границе с мирами Тарна. После того, как по статистическим результатам года она появилась в списке ста лучших пилотов, на портале космофлота было проведено голосование, по результатам которого именно она на целый год стала пилотом в виртуальном тесте. Сержанта Тейлора тоже выбирали, и тоже голосованием — только в этом случае выбирали вовсе не по положительным критериям.

И сейчас младший оператор — прекрасно представляя, — что испытывают в данный момент аборигены, едва не потирал руки, глядя на экраны. У этому времени обычно некоторая часть испытуемых уже срывалась в панику — когда бронекомбинезон выходил из строя и наглотавшийся воды кандидат физически не мог продолжать марш–бросок. Значительная большая группа проходящих в первый раз тест рекрутов заканчивала от физического истощения, не в силах продолжать движение с вышедшей из строя системой экзоскелета, а основная часть выбывала после уничтожения отделения огнем из засады рядом с зенитным комплексом. Его уничтожение испытуемым считалось удовлетворительной сдачей теста, а участие в последующих событиях уже оценивалось выше.

Меир, замерший было, глядя на экраны, между тем встряхнулся и прошел на свое место, не отрывая взглядов от экранов. Не желая себе в этом признаваться, он сейчас нервничал все сильнее и сильнее.

По хронометражу рекруты уже должны были — наглотавшись воды — получить приказ от сержанта продолжать движение. В этот моменты как раз и появлялись первые неудачники, но сейчас ни одного светового сигнала над голо–экранами не было. Пока не было. Меир невольно стиснул зубы и продолжал неподвижно сидеть, взглядом буравя взглядом данные телеметрии.

Глава 14. Российская Федерация. Забайкальский край

На берегу меня вырвало едкой мутной грязью, которая заменяла воду в этой поганой реке. После под руки меня подхватили два бойца и некоторое время несли за собой. Автоматически шевеля потяжелевшими ногами даже не заметил, как они меня отпустили — по инерции продолжал шагать сам, уткнувшись взглядом в землю, краем держа в поле зрения спину впередиидущего, все еще не в силах отойти от шока происходящего.

События последних нескольких часов сплелись в меня нескончаемый фантастический фильм — оказавшись в подготовительном лагере, я отстоял положенную очередь, а после оказался в небольшой камере, прежде чем войти в которую мне было приказано полностью раздеться. Здесь меня отсканировало космически выглядящим аппаратом, выведя на экраны мою фигуру в протекции, полностью просвеченную и подсвеченными разными цветами внутренними органами.

После выхода из сканирующей камеры одежды не обнаружил, да это и не планировалось, как оказывается — все, кто был рядом со мной, голышом отправлялись вперед, следуя указаниям местных инструкторов. Последовал по указке и я, и эта дорога привела меня в медицинский блок — принадлежность его была сразу понятна — настолько все вокруг было белое и стерильное.

Здесь присутствовало довольно много местного персонала, большинство в белых одеждах — функциональные комбинезоны стилем похожие на те, в которых были облачены виденные мною еще в аэропорту пришельцы, но встречался персонал базы и в комбинезонах серого цвета — и мужчины, и женщины. Многие из них беззастенчиво оглядывали рекрутов, что заставляло меня жаться по углам. Ведут себя как варвары какие–то, неужели у них даже подобия этики нет? — смотрели они совершенно беззастенчиво, я даже несколько раз прикрывался от смущения.

В медблоке меня прогнали через несколько аппаратов, а на одном из них и вовсе провели операцию под местной анестезией, вживив под кожу чуть ниже шеи небольшой нейроблок. Чуть погодя на следующем аппарате я вновь увидел проекционное изображение своего тела, раскрашенное в гамму зелено–желтых цветов. Логически рассуждая — если и тут зеленый цвет соответствует нормальному уровню здоровья, — то я неплохо сохранился. По крайней мере, лучше, чем многие добровольцы — у некоторых проекция фигур играла оранжевыми красками, а кое–кто и вовсе местами светились красные пятна в разных местах.

Сейчас, после установки нейроблока под кожу, я мог наблюдать как вживленное под кожу оборудование в реальном времени интегрируется с нервной системой – ощущая при этом легкое покалывание по мере едва заметного изменения цвета паутины нервных окончаний на собственной проекции.

После медблока меня, как и еще десяток человек завели в помещение, где полукругом вдоль стен стояли ряды неприятного вида кресел — какие–то влажные на вид, бесформенные — а над изголовьем каждого мерзкими щупальцами висели крепления глухих шлемов. Меня посадили в одно из кресел и несколько минут ничего не происходило — усаживали и подключали остальных. Пока ждал чего–то, невольно морщился от неприятных ощущений. Нет, сидеть было достаточно удобно, даже кресло не холодило — его поверхность была по ощущениям температуры человеческого тела, но она была какой–то внутренне влажной — когда я шевелился, кожу поводило неприятным липким чувством. Наконец, дошла и до меня очередь — подошедший инструктор с бесстрастным лицом надел мне на руки два широких браслета, прикрепил несколько датчиков, а после опустил шлем. Сразу же в шею меня легонько укололо, и я просто перестал чувствовать свое тело. На меня вдруг навалился дикий страх — при желании пошевелить рукой ничего не происходило! Казалось, мне подчиняются только мысли, и продолжалось это состояние около минуты, а потом как–то вдруг меня затрясло, замелькали вокруг тени, в уши ввинтился рев сирены, и я понял, что нахожусь внутри падающей железной коробки. А потом в шлеме благим матом заорал сержант с последним инструктажем, и я примерно осознал, что происходит. Находясь в ошарашенном состоянии во время высадки, переправы через реку и сумасшедшего бега по джунглям в испорченной броне.

— Внимание, «Утенок» вышел на позиции, до удара тридцать семь секунд! — вернул меня в реальность из раздумий и воспоминаний недавних событий голос сержанта. — Броня вглухую, активировать светофильтры! — зашелся криком он так громко, что я невольно вжался в землю рядом со своим укрытием.

Пока передавались по цепочке команды, светились на дисплее прицельного комплекса огоньки целей, я пытался понять, как мне открыть панель управления на бронекомбинезоне — был настолько занят этим, что почти не смотрел, как над нами выжигает окраины города звено штурмовиков. В итоге так и не разобрался — лишь попытался врасти в землю, когда раздался невероятной силы взрыв, сметая с лица земли часть раскинувшегося перед нами города. Переждав ухнувшую взрывную волну, я плюнул на интерфейс управления и наконец–то пристально присмотрелся к винтовке у себя в руках — до этого она или за спиной была, или просто нес ее на весу, как инструмент. Надо же — интересная штука — угловатые очертания, массивная конструкция, магазин практически не выбивается из обводов ствольной коробки. Ствола как такового не видно — прямоугольный корпус будто обрублен, а сверху никаких прицельных приспособлений — нет даже обычной мушки с механическим прицелом. Сбоку горело несколько датчиков — один прямо над магазином похож на индикатор зарядки батареи телефона и — кстати — он же дублировался у меня перед глазами на проекции экрана нашлемного визора. В тот момент, когда я перехватил винтовку, положив палец на кнопку спуска, в ухе еле слышно прозвучал зуммер и прямо перед глазами на земле появилось небольшое желтое пятнышко, от которого крестом отходило несколько засечек. Вот оно что — удивился я — теперь понятно, почему никаких прицельных планок нет: когда палец на спуске, на внутреннем экране визора наблюдаю то место, куда попаду, если выстрелю. Совсем как в компьютерной игре — почувствовал я некоторый приступ веселой бесшабашности.

События вокруг меня между тем пустились вскачь, одновременно завораживая и пугая своей реалистичностью — горел затерянный город в джунглях, летали над головой самолеты с веселой девчонкой во главе, хрипло орал командами сержант. С одной стороны, было интересно — отстраненности эмоций придавало понимание, что физически я сейчас нахожусь в кресле со шлемом на голове. Но с другой — происходящее вокруг было совершенно неотличимо от реальности — броня на плечах висела тяжким грузом, причем у меня уже саднило в паре мест от натертостей, мышцы тянуло усталостью, а когда совсем недавно тонул в речке ощущения были донельзя реалистичные. После всего этого было опасение, что если меня тут подстрелят, то больно будет как по–настоящему.

Вдруг, услышав пронзительный девичий возглас и подняв взгляд от винтовки я увидел, как к трем штурмовикам, барражировавшим над окраиной города, тянутся дымные нитки. Одна из машин прянула в сторону, уходя от ракет, и свечкой устремились ввысь. Второй штурмовик наоборот приник к земле и едва не цепляя брюхом верхушки деревьев, помчался прочь, отстреливая снопами тепловые ловушки.

— Эй, мальчишки, квадрат XS–5, зачистите гаденыша! — раздался у меня в ушах девичий голос со сварливыми нотками, оборванный на полуслове — в этот момент рядом вакуумно рвануло воздух несколько раз и ввысь к штурмовикам устремилось несколько ракет, поднявшись из зарослей совсем неподалеку. Даже почти не пригнувшись от колыхнувших воздух громких звуков, я смотрел вслед штурмовику — теперь понял, что меня слегка коробило — и девичий голос пилота и сержантский рык были очень похожи интонациями на тот, которым разговаривал с нами пришелец в ангаре при первой встрече. Похоже, они прогнали свою тестовую программу через переводчик и синтезатор речи — иначе как объяснить, что и вечно орущий сержант, и эта задорная девушка разговаривают на русском языке?

В тот момент, когда я это осознал, стало легче — все же бродила в сознании мысль, что вдруг я на самом деле здесь, на этой дождливой, поросшей джунглями планете. Мало ли что могло произойти, после того как на меня шлем надели?

— Отделение, за мной! — между тем заорал сержант Тейлор, вскакивая и призывно махнув рукой, а я еще раз убедился в некоторой синтетичности его речи.

Когда уже бежал следом за толпой своего отделения, обернувшись несколько раз понял, что расцветившие мой экран визора яркие огоньки подсветки приоритета целей на панораме разрушенного города пропали. Несколько минут бега слились для меня в размытые очертания деревьев по сторонам и серое пятно бронекомбинезона впереди бегущего. Вдруг земля впереди взбрыкнула, поднимаясь, сразу несколько фигур сломанными куклами взлетело в воздух. В шлеме тут же все взорвался сонм голосов, а я, осознавая, что происходит что–то совершенно отличное от планов моего командования в лице сержанта, рухнул на землю и перекатившись несколько раз укрылся за разветвленными корнями толстого дерева, вжавшись в небольшую ямку. Воздух вокруг погустел от мешанины из веток, грязи, ошметков человеческих тел. Рядом засвистели пули, гулко заработал крупнокалиберный пулемет, затрещали падающие деревья. Одно из них упало совсем рядом со мной, закрывая обзор на все, что находилось впереди.

— Вот попали, вот попали! — громко орал бестолково заметавшийся неподалеку один из солдат отделения. Вдруг прямо в забрало паникеру ударила пуля, и его тело тут же изогнуло в воздухе — ботинки с рифленой подошвой взлетели даже выше головы от инерции удара.

— Солдат! — возникло прямо передо мной лицо Тейлора — откуда взялся только?

Выглядел сержант плохо. Даже очень плохо, если не сказать хуже — у него не хватало ног, многочисленные пробоины бронекомбинезона пузырились пеной, похожей на молодой макрофлекс — только голубого цвета.

— Задача уничтожить зенитный комплекс! Вперед, солдат! — забрало Тейлора было открыто, открывая искривленный, вымазанный кровью рот — одна из пуль, видимо попав вскользь, разбила прицельный комплекс, ошметки которого располосовали сержанту нижнюю часть лица.

Тейлор между тем протянул мне сдвоенную трубу гранатомета.

— Вперед, солдат! — закричал сержант, пытаясь приподняться на локтях и указывая направление, но тут у него из глотки хлынула кровь, и Тейлор ткнулся лицом в землю. Из оплавленных дыр на его спине полезла новая партия пузырящейся густой небесно-голубой пены.

Так. Прекрасно — подумал я, вжавшись в землю. Уничтожить зенитный комплекс, это конечно хорошо, вот только как он выглядит? Недолго думая, я закинул переданный мне сержантом гранатомет за спину, где он с мягким чмоком прилип. Очень замечательная система направленных магнитных креплений — это я еще перед форсированием реки понял, когда увидел, как все в моем отделении так делали.

Кстати, как там на войне дела — сфокусировал я взгляд на полоске снизу, на периферии зрения. Плохо дела — все мое отделения уже стало героями — или, судя по багровым маячкам, активно готовилось к этому. Так, ладно — по всей видимости, чтобы пройти этот тест, мне надо уничтожить зенитный комплекс. Ну, попробуем.

Надо сказать, интерфейс нашлемного прицела хоть и был загружен приличным количеством разных показателей, но надо было быть дураком, чтобы в нем не разобраться. Если смотреть прямо, можно было наблюдать местность вокруг, не заслоняемую ничем, кроме метки прицела винтовки и подсвеченных ориентиров целей, а вся информация проецируемого визором изображения на экране интерфейса шла по краям. Из многочисленных показателей я уже разобрался с индикаторами боезапаса, уровнем повреждения своей брони — на схематичном изображении бронекомбинезона красным был подсвечен контур экзоскелета, иконками сослуживцев, или как там называются мои коллеги по отделению. Еще интуитивно понятны были двигающиеся красные конусы стрелок разной степени объемности, показывающие на различные места передо мной. Наверняка это обнаруженные местоположения невидимых мне сейчас солдат противника.

Пытаясь как можно сильнее вжаться в землю, я прополз мимо поваленного дерева и чуть–чуть выглянул из–за ошметки корней. Так и есть — стоило только бросить взгляд вперед, как на просматриваемом участке местности увидел две подсвеченных тонким красным контуром фигуры. Всего несколько мгновений и перекрестье прицела совместилось на первом из противников, а я уже жал на кнопку спуска. Эффект превзошел все ожидания — во–первых, винтовка стреляла совершенно без отдачи, а во-вторых запулил я сразу очередью и фигуру, в которую я целился буквально на атомы раскидало — только кровавые ошметки по сторонам брызнули. Выпустив еще несколько коротких очередей туда, где врагов видно не было, на красные метки присутствовали, я неуклюже перекатился и пополз назад. Упав в какую–то промоину, не обращая внимания на то, что лежу в густой жидкой грязи, попробовал, не особо высовываясь, осмотреться по сторонам. Так — правее и чуть сзади меня между деревьев мелькали голубоватые метки — наверняка союзники подходят. Стрельба становилась гуще, то и дело неподалеку от меня выстрелы рвали стволы деревьев, несколько еще и упало, широко махнув кронами. Взяв небольшую паузу, я постарался понять, где свои, где чужие и вообще куда надо бежать.

Сосредоточиться мешало несколько мигающих иконок перед взором, но что они означают, я не понимал, поэтому не обращал на них внимания, осматриваясь визуально.

Там, где совсем недавно появились союзники раздавались взрывы, стрельба, воздух чертили яркие огненные стрелы. На меня, похоже, внимания никто пока не обращал, и я понемногу начал продвигаться вперед. Вдруг запищало зуммером и на экране забрала появилась багровая, немалая метка, указывающая куда–то вперед. Не торопясь и пытаясь лишний раз не суетиться, я пробрался по грязевой протоке и осторожно выглянул.

Вот, попался — увидел я красные контуры приземистой машины на расстоянии метров трехсот от меня. ЗРК наверняка — хотя я таких машин ни разу не видел, но понял, что это он — низкая приземистая броневая платформа в небольшой низине последи леса. Комплекс я видел одновременно частично и полностью — перед глазами четко стояли его очертания красной пунктирной линий, игнорируя преграды для взгляда в деревьях и складках местности. Те части машины, которые наблюдал прямым взглядом, были обведены сплошной красной линией, но таких было немного — два механических оружейных щупальца, которые поднимались над корпусом, глядя в небо.

Нырнув обратно в грязь, прополз еще несколько десятков метров, миновал заросли травы похожей на осоку и вновь выполз повыше, укрывшись за небольшим деревцем, осматриваясь. Теперь в просветах зарослей было видно подсвеченный кусок борта комплекса. Ощерившись довольной улыбкой, я сполз в ложбинку и потянул из–за спины переданный сержантом гранатомет. Обмахнув его от комков грязи, осторожно взял цилиндрическую трубу в руки, пробуя к ней приложиться по–разному.

— Ну, и как тебя… — успел только сказать я, как труба ожила, приходя в боевой режим — чуть разошлась вширь, немного меняя свою форму, а из корпуса появилось подобие тактической рукояти. Только гранатомет трансформировался, я интуитивно понял, как его держать и полез обратно наверх. Стоило вскинуть трубу на плечо и перехватить рукоятку, перед глазами сразу возникло круглое серое уплотнение, над которым в том месте, где оно касалось земли, проецировался огромный серый купол возможного разлета осколков. Не медля, я навелся на зенитный комплекс, и тут же пятно прицела приобрело оранжевый цвет, а в ушах противно запищало зуммером.

В трубе было два заряда и для верности я выпустил сразу оба, один за другим.

— Ну вообще! — не удержался я от удивленного восклицания, когда в том месте, где стоял ЗРК разверзся ад — мелькали летящие ввысь деревья, бушевало пламя, летели обломки машины.

Наверное, надо было сразу после выстрела менять позицию. Об этом я думал все время, когда меня то накрывало болью, то снова отпускало — брызгая из прорех бронекомбинезона лечебной пеной. Валялся я так несколько минут, а после ко мне подлетела команда медиков, и один из них еще колдовал надо мной. Но недолго.

Вот не могли сразу в реальность отпустить? Нет, еще помучить надо было — раздраженно думал я, вывалившись сознанием обратно, вновь чувствуя свое родное тело, закрепленное в кресле.

Освобождавший меня от держателей инструктор смотрел как–то… не знаю, как. Обычно все пришельцы смотрели безэмоционально, а этот с выражением — вот только с каким, я все понять никак не мог. Наверное, с пренебрежением — ведь я, судя многочисленным еще занятым креслам, на которых сидели погруженные в виртуальность теста новобранцы, был одним из первых. Так, раз пустое, два пустое, вон еще несколько. Черт — я вздохнул и расстроенно поморщился. Опозорился, судя по всему — как бы меня сейчас с манатками на выход не попросили.

Но повели меня вроде бы не туда, откуда пришел — а дальше, вглубь базы. Только когда мы вместе с инструктором подошли к коридору, я вспомнил, что до сих пор абсолютно голый — до этого в ушах еще звенели звуки боя и казалось закрой глаза, снова окажусь в джунглевом влажном лесу. Подведя меня к коридору, инструктор показал рукой направление, сам отправился обратно в зал — где в этот момент раздалось несколько звуковых сигналов, сопровождаемых вспышками света над креслами. Коротко глянув, как кто–то еще закончил прохождение теста, я двинулся вперед. Всего один пологий поворот, и коридор превратился в длинный зал с рядом стоек вдоль стены, похожих на пункты регистрации в аэропортах, за которыми сидели люди — мужчины и женщины, в стандартных здесь комбинезонах серой расцветки.

Я быстро шагнул к первой свободной стойке и когда попытался представиться, вместо этого пробурчав что–то невразумительное, сидящая женщина подняла глаза, оглядев меня бесстрастно.

Красивая какая. Черты лица у нее такие, какие принято называть правильными. Причем смотришь на нее — вроде ничем не отличается от обычных девушек, и в тоже время видно, что она какая–то неправильная. Вернее, слишком правильная.

Повинуясь скупому жесту, я положил ладонь на сенсорный круг на стойке. Женщина что–то произнесла, но настолько тихо, что я не расслышал — лишь увидел, как ее губы шевельнулись.

— Рекрут, назовите имя, — почти сразу же раздался рядом голос со знакомыми синтетическими нотками. Неясно откуда — но, наверное, где–то совсем рядом динамики.

Прежде чем сказать, мне пришлось сглотнуть — в горле оказывается пересохло, и первая попытка заговорить не увенчалась успехом.

— Андрей.

Женщина наклонилась и мгновенно ввела имя на своем терминале.

— Рекрут, назовите позывной.

У нее, как и у виденного мною ранее пришельца, в ухе была таблетка гарнитуры, от которой по щеке к уголку рта тянулась полоска телесного цвета. Уставившись на гарнитуру, я задумался ненадолго — позывной ведь такая штука, что….

— Рекрут, если не можете сейчас сообщить позывной, то его назначит сержант-инструктор.

— Стэн, — описанная перспектива мгновенно оживила мыслительный процесс. На самом деле Стэном меня часто называли — по фамилии Стенин, так что это свое, знакомое.

— Рекрут Андрей Стэн, — выбили в терминале едва слышную дробь тонкие пальцы специалиста.

Глава 15. Российская Федерация. Забайкальский край

Занеся данные в систему, специалист отошла к стойке, напоминавшей ряд почтовых ящиков, потянув на себя один из них. Не, не ящик — в руках у нее оказался какой–то большой прямоугольник. Вернувшись, женщина протянула его мне.

— Рекрут, одевайтесь.

После того как она сделала какое–то неуловимое движение, плотный брусок распался и передо мной оказался один из комбинезонов — подобных тем что были на местном персонале. У наряда была довольно интересная конструкция — не было общепринятых молний или иных застежек, а штаны надевались не как обычные штаны — стоило только мне сунуть ногу в ботинок, как две полоски ткани будто притягиваемые друг к другу магнитом, обхватили мою ногу, превращаясь в нормальную штанину. Пояс отрегулировался сам, а стоило просунуть руки в рукавные отверстия, как и торс оказался обхвачен тканью.

Удивительный наряд —почти невесомый, кожей практически не ощущается, на плечах, коленях и внешней стороне бедер уплотнения, выделенные цветом. Штаны застегнулись по боковому шву, верхняя часть комбинезона тоже непривычно — не в середине, а по слегка косой линии, как на кожаных байкерских куртках, только еще более смещенной в сторону. Шея оказалась стянута стоячим воротником, который не доставлял никаких неудобств. На плече была нашивка в виде треугольного пустого острого щита, похожим на курсор, острый конец которого смотрел вниз, этот же рисунок дублировался на груди рядом с полоской, на которой было написано «Стэн». Вернее, я думал, что там написано Стэн — это была надпись на незнакомом угловатом шрифте пришельцев. Ну а что там еще должно быть написано по логике вещей?

Облачившись в комбинезон, сразу почувствовав себя гораздо лучше, чем пару минут назад, когда приходилось расхаживать голышом, я проследовал по указаниям навигации в большой зал. Здесь уже находилось человек десять, но постепенно начинали прибывать остальные.

Никаких кресел или скамеек рядом не было, и я отошел в сторонку от все прибывающих рекрутов, многие из которых вполголоса, а кто–то и значительно громче обсуждали происходившее недавно. Абсолютно все были облачены в комбинезоны как у меня, точь-в-точь такой же расцветки — серые, с практически белыми вставками. Остальной персонал базы от нас несколько отличался — цветовая гамма у них была примерно такая же — на основе серого цвета, но вот комбинезоны были более темного оттенка. И нашивки другие — если у нас был просто куцый острый треугольник, то у них этот схематичный рисунок был дополнен несколькими штрихами, причем настолько продуманно, что сам рисунок походил на морду механического пса.

Минут через тридцать, когда в зале собралось человек сто, поодаль распахнулись высокие двери, из которых быстрым шагом вышло трое пришельцев — те самые, которые встречали добровольцев сегодня в аэропорту. Невольно все присутствующие вытянулись в линию, кто–то с задних рядов подтягивался ближе. Толпа рекрутов стояла скученно, ожидая, кто–то совсем негромко переговаривался.

— Господа рекруты, — бесстрастно произнес один из пришельцев, — меня зовут капитан Кинф, я начальник этой учебной базы. Был бы вам признателен, если бы выстроились сейчас в две шеренги и приготовились меня выслушать.

Толпа рекрутов зашевелилась, кто–то потянулся в одну сторону, кто–то в противоположную, раздались заинтересованные голоса.

«Они тут все такие плюшевые?» — услышал я риторический вопрос выглядящего очень довольным небритого мужика, который протискивался к предполагаемому началу шеренги.

— Мастер-сержант Варгас, насколько я понимаю, господам рекрутам требуется помощь, — слегка повернув голову, после небольшой паузы повернулся капитан Кинф к одному из своих спутников.

— Лэр, так точно, лэр, — вытянувшись в струнку, коротко кивнул сержант и сделал несколько шагов вперед.

— Слушай меня, тупое отродье! Господин капитан Кинф сказал, что хочет видеть две шеренги! Говноеды переростки налево, мерзкие карлики направо! Бегом, бегом! Ты и ты, сюда! Ты сюда! Две шеренги, а не стадо тупых баранов! Вы понимаете человеческий язык, обезьяны?!

Чтобы выстроить рекрутов в две шеренги, сержанту Варгасу потребовалось меньше минуты.

— Лэр капитан, рекруты построены! — отрапортовал он, повернувшись к капитану, вновь вытянувшись в струнку и коротко дернув подбородком — резкое движение вниз, миг неподвижности и голова возвращается в исходное положение.

— Благодарю, мастер-сержант, — негромко поблагодарил Варгаса капитан и повернулся к нам, заговорив. Речь его была насыщенной, интересной и невероятно долгой — изобилуя сложными оборотами. Но если все систематизировать, то смысл укладывался буквально в несколько предложений. Капитан Кинф сообщил, что персонал подготовительного лагеря невероятно рад видеть вас здесь. Сообщил, что методики Корпуса эффективны и действенны — даже если это нам и не будет вино с первого взгляда.

Впереди у нас, по словам капитана, четыре месяца подготовки, за которые мы все имеем хорошие шансы стать настоящими солдатами и влиться в большую и дружную семью Корпуса. Легко не будет — учеба предстоит напряженная и тех, кто не чувствует в себе сил ее продолжать, командование учебной базы поймет и всегда поможет выбрать себе другой вид деятельности в Компании. Закончил Кинф, поблагодарив всех за внимание и пожелав всем удачи.

— Вы хорошо поняли капитана, отребье? — когда за Кинфом мягко сомкнулись створки дверей, повернулся к нам мастер-сержант Варгас и вдруг ощерился: — Упор лежа принять! Быстро, быстро, я хочу видеть ваши жопы!

Строй колыхнулся и через несколько мгновений все приняли упор лежа. Я замялся было — не знал, куда смотреть — в пол или перед собой, но глядя на соседей заметил, что они смотрят четко в пол и сам голову поднимать не стал. Вроде нормально сделал — сержант вроде пока не реагировал, лишь двинулся с места и пошел вдоль шеренги.

— Итак, обезьяны, у меня для вас есть сразу две хорошие новости. Первая: если вам несказанно повезет, и вы закончите подготовку, получив нашивки военного специалиста Корпуса, то все сослуживцы будут вас реально уважать. Вторая: если вам повезет, и вы закончите подготовку, получив нашивки военного специалиста Корпуса, вы будете вспоминать меня со словами: Варгас, сукин сын, спасибо тебе, ты сделал из меня настоящего человека!

Сержант медленно шел и говорил также медленно. Речь его тянулась вязко, неторопливо. Мышцы живота в это время у меня уже начали немного подрагивать от напряжения. Стараясь делать это незаметно, я понемногу расставил ладони в стороны — так чтобы неподвижное положение доставляло меньше неудобств. Варгас между тем сделал небольшую паузу — он дошел до противоположного края шеренги и замолчал, разворачиваясь.

— Слушайте сюда, отребье. Если вы уже что–то слышали плохое о Корпусе — зарубите себе на носу — это вранье. Корпус — это лучшее, что есть в нашей Галактике. Корпус станет вашей мамой, папой или инкубационной камерой, если кто–то из вас вылез из пробирки. С этого момента есть только вы и Корпус. Моя задача сделать из вас солдат Корпуса и будьте уверены, я постараюсь хорошо справиться с ней. Я буду отдавать приказы, вы будете их выполнять.

Снова небольшая пауза — сержант вновь дошел до конца шеренги и замолчал, разворачиваясь. У меня в это время мышцы живота дрожали все сильнее, руки уже понемногу наливались усталостью. Одновременно прислушиваясь к сержанту, я попытался отстраниться от происходящего, глубоко и размеренно дыша, стараясь не замечать требований тела.

— Схема проста до безобразия — я отдаю приказы, вы их выполняете. Еще раз — я отдаю приказ, вы его выполняете, других вариантов нет и не будет. С этого момента ваша жизнь вам не принадлежит — она в руках командиров Корпуса. Вы теперь инструмент, и под моим чутким руководством вам предстоит стать лучшим инструментом для выполнения задач, которые стоят перед Корпусом.

Когда сержант разворачивался в очередной раз, я напряг левую руку, пытаясь унять в ней дрожь усталых мускулов. Едва заметно перенес вес тела чуть больше на правую сторону и держаться стало полегче. Зато мышцы пресса потянуло усталостью, отдающейся натруженной болью. Пошевелив плечами, я по наитию напрягся, будто пытаясь в струнку вытянуться, и часть нагрузки приняли на себя плечи и мышцы ног. Кто–то рядом со мной — справа через несколько человек, негромко замычал и, не выдержав, опустился на пол. Сержант взглянул на него, выдержав некоторую паузу, но больше никак не отреагировал. В это время почти синхронно раздалось еще несколько вздохов — несколько рекрутов не выдержали и тоже опустились на пол — теперь это было морально легче сделать.

— Корпус создан для того, — не обращая внимания на то и дело не выдерживающих рекрутов, продолжал сержант, — чтобы защищать имущество, специалистов и репутацию Компании. Корпус создан для того, чтобы ни одна тварь в галактике не смела даже думать о том, что у Компании можно что–то отжать своей грязной лапой. И ведь не думают! — оскалился сержант, — а знаете почему? Потому что в Корпусе служим мы, настоящие солдаты. Если кто–то осмеливается посягнуть на имущество Компании, мы ему сразу же отрубаем руку по самую шею.

Сержант вновь у края шеренги замедлил шаг, медленно развернулся и пошел опять вдоль потерявшего монолитность строя.

— Я забыл вам сказать еще одну вещь, — произнес сержант, но тут раздался чей–то сдержанный стон — еще кто–то не выдержал.

— Корпус — это сборище настоящих убийц. Но даже среди убийц выделяются те, которые дадут сто очков вперед всем убийцам, потому что их учил я. Вы наверняка захотите придумать мне прозвище, — сержант как раз дошел до меня. Я уже почти не слушал его, из последних сил борясь с тяжестью боли и бессилия в мышцах, но тут сержант наступил мне на руку. Не знаю, чего в этот момент было больше — боли или удивления.

— Вы находитесь на самой лучшей подготовительной базе Корпуса и будете служить под началом самого худшего мастер–сержанта. Прозвище можете придумывать, но во всем Корпусе меня давным–давно называют Живодером.

Мне уже было все равно, как его называют. Я понимал, что сейчас упаду на пол — руки уже дрожали крупной дрожью, живот не слушался, выгибаясь вниз. Оставалось только жмуриться и стискивать зубы. Идея поступить добровольцем в военизированные подразделения Компании теперь казалось мне преждевременной и донельзя глупой.

— Те, кто до сих пор не упал, могут встать и следовать за мной. Те, кто упал, встать не могут, но тоже следуют за мной. Поздравляю, отребье, сегодня у вас знаменательной день — уже сейчас я начну делать из вас солдат Корпуса.

Глава 16. Российская Федерация. Санкт-Петербург

— Хоть бы помогла, а? — недовольно произнес высокий статный мужчина, нагруженный сумками с продуктами сверх меры, кое–как пытаясь закрыть багажник машины.

Его жене подобная мысль в голову даже не пришла — она уже отошла на приличное расстояние, направляясь к двери парадной и разговаривая по телефону с подругой. Отстраненный взгляд женщины скользнул по перегородившей тротуар белой газели, тут же приняв раздраженное выражение — микроавтобус перегородил больше чем половину тротуара, мешая проходу.

— Наставят тут своих ведер, — недовольно произнесла в трубку женщина, старательно обходя залезшую на тротуар машину, стараясь не зацепиться колготками за ветки разросшегося шиповника и не замараться о грязный бампер микроавтобуса.

Ее муж ничего говорить не стал — кое–как захлопнув багажник, он щелкнул сигнализацией и обошел микроавтобус с другой стороны, неся тяжелые пакеты. Поминать «добрым» словом наполовину вползшего на тротуар водителя он не стал — сразу заметил схематичную крупную пиктограмму с инвалидом–колясочником на борту.

Войдя в подъезд, семейная пара замерла в ожидании лифта — маленький, судя по табло, направлялся вверх, а вот грузовой спускался. 7… 6… 5… — мелькали цифры этажей. Муж морщился под тяжестью пакетов, жена продолжала щебетать с подругой.

— Ладно, солнце, давай, сейчас домой зайдем, я тебя перенаберу — у нас в лифте телефон не ловит, — произнесла она, когда табло показывало, что лифт уже на втором этаже.

— Давай, давай, дорогая, сейчас перезвоню, — повторила женщина, у которой все никак не получалось положить трубку. — Все, уже двери открываются, — когда створки медленно поползли в стороны, шагнула она в лифт. — Ой! — тут же раздался испуганный возглас, и женщина невольно отшатнулась — из лифта появилось двое молодых людей, вывозя инвалидную коляску с коротко стриженым седым мужчиной. При виде него и вырвался у женщины невольный возглас. Было отчего: ноги у инвалида отсутствовали — там, где они должны были быть, культи укрывало клетчатое одеяло. Один из рукавов выцветшей камуфляжной куртки был пустым, убранным в карман, а лицо седого инвалида пересекал страшный шрам, проходящий сквозь пустую глазную впадину, стягивая лоб и щеку снизу уродливыми складками.

Супруги замерли, в молчании провожая взглядами двух подтянутых молодых людей, вывозивших коляску на улицу. Проводив их взглядом, мужчина понял, почему он, прожив в этом доме уже несколько лет, ни разу не видел этого инвалида колясочника: даже дюжим парням было сложно протиснуть коляску через две узкие двери предбанника, перенеся ее через высокие пороги. А еще предстояло спустить ее с пандуса, который сейчас, в конце марта, до сих пор был взбугрен торосами льда.

Мужчина, несмотря на тяжелые пакеты, дошел до двери и задержался на некоторое время — посмотрел, как молодые парни грузят колясочника в машину социального такси.

— Ой, ты видел? — обратилась к нему удерживающая кнопку отмены супруга, когда он вернулся к лифту.

Кивнув, мужчина задумался — очень уж не были похожи на работников социальных служб два молодых и подтянутых парня, вывозивших инвалидную коляску.

— Сколько лет уже живем здесь и ни разу его не видели, — продолжала рассуждать вслух супруга, пока лифт поднимался, — слушай, а как ты думаешь, куда его повезли?

Мужчина ничего отвечать не стал, лишь перехватил пакеты в правой руке, ручки которых начинали врезаться в ладонь.

— Интересно, а когда введут в эксплуатацию новые центры, о которых столько говорят, таких тоже будут лечить? — не ожидая ответа мужа, вновь спросила женщина. И его спросила, да и саму себя за одно.

— Дорого будет таких лечить, — негромко произнес мужчина и в этот момент двери лифта начали открываться.

— Ну–ка ну–ка… — засеменив за мужем по коридору, попыталась заглянуть ему в глаза женщина, — насколько дорого? И что, вот прямо руки–ноги восстановят? А глаз, ты видел, у него глаза одного нет, глаз тоже могут восстановить?

— Марин, дверь открой, — негромко произнес мужчина, коротко дернув подбородком в сторону двери квартиры. Супруга, опомнившись, полезла в сумку и после недолгих, но активных поисков, достала связку ключей.

— Вадим, ну скажи, это ты на работе узнал? Серьезно могут руки восстановить? А как дорого?

— Любая процедура, — Вадим крякнул, ставя тяжелые пакеты на пол, — связанная с заменой органов, гормональной имплантацией или наращиванием новых тканей будет обходиться очень дорого. Этому, — распрямившись, мужчина поморщился, потирая поясницу, — могут не наращивать конечности, а заменить их бионическими протезами. Это будет дешевле, чем регенеративная медицина, но ненамного.

В этот момент у супруги в сумке зазвонил телефон, но она — невиданное дело! —отключила звук даже не посмотрев, кто на линии связи.

— Бионическими это как? — женщина во все глаза смотрела на мужа.

— Механические протезы с нейрокомпьютерным интерфейсом — будут выглядеть почти как живые.

— Ой, Вадим, а сколько это стоить будет? А когда начнут делать? А ты это на работе узнал, да? А я себе смогу заменить что–нибудь, ну органы? А если…

— Процедуру омоложения организма первого уровня будут делать всем, по льготным тарифам, — перебил супругу Вадим, — это плюс тридцать-пятьдесят лет, в зависимости от генетической предрасположенности и общего износа организма. Второй уровень регенеративных процедур — еще плюс пятьдесят лет, но дорого — в принципе, сделать можно для одного из нас, но для этого придется квартиру продать. Подождем пока немного, не переломимся — через несколько лет дешевле станет. Но если ребенка будем планировать — то для него тебе еще до рождения несколько процедур увеличения срока жизни с помощью генной модификации сделают, бесплатно.

— А–ачуметь! Вадим, ты на работе узнал, да? Или вчера, когда с друзьями встречался? А в новостях пока не говорят этого, я каждый день смотрю, но…

— Скажут, в ближайшее время.

Вадим был начальником службы безопасности весьма крупного банка, и вчерашним вечером встречался с друзьями за кружкой чая по случаю вечера пятницы. Ему было что рассказать о скором введении в оборот новой валюты — галактических кредитов, а друзья и бывшие однокашники поведали о том, какие изменения в жизни планируется в других сферах жизни.

— А что еще вчера узнал? Это же ты после встречи с друзьями, да?

Собрались за одним столом вчера люди разносторонние, так что информации было много, но Вадим не собирался рассказывать супруге все. Говорил только то, что и так должно появиться в выпусках новостей — очень уж у него спутница жизни любила собирать и обсуждать всевозможные сплетни, высасывая из других любую возможную и интересную для своего круга общения информацию.

— Слушай, а может этот инвалид квартиру продал, чтобы ему ноги–руки на место пришили? — неожиданно сделала вывод супруга.

Вадим лишь пожал плечами и пошел раскладывать покупки в холодильник. О том, что в комитете по социальной политике перетряхивают сейчас все базы инвалидов, особенно бывших военных, работников правоохранительных органов и участников боевых действий, он супруге говорить не стал.

Глава 17. Российская Федерация. Забайкальский край

— Слушайте внимательно, обезьяны. Сообщаю вам о том, что Компания невероятно щедра, и прямо с сегодняшней ночи вы будете погружаться в гипносон, где в ваши пустые головы напрямую закачают необходимые знания. Для начала это будет интер — официальный язык общения в галактике. Ты, ты, и ты! — ткнулся палец Варгаса сразу в нескольких рекрутов.

— Слушаю, мастер–сержант лэр! — громыхнули сразу несколько глоток.

Внутри у меня все похолодело — за сегодняшний день, пока мы все усваивали основы основ нахождения в подготовительном лагере, пристальное внимание Варгаса не приносило абсолютно ничего хорошего. Но опасение мазнуло холодом по спине и ушло — палец мастер–сержанта ткнулся в рекрута рядом со мной.

— На ваших лицах недостаточно радости, я это запомнил.

Как ни странно, но ничего больше мастер–сержант рекрутам не сказал, но и его повышенное внимание — это уже немалая беда, как мне кажется.

— Итак, обезьяны — вы уже слышали и, наверное, даже поняли своими куриными мозгами, что наша Компания невероятно щедра. Сейчас убедитесь в этом еще раз, — сержант как обычно, когда затевал небольшую речь, прохаживался вдоль строя и в этот момент остановился рядом со мной, глядя мне в глаза. Внешне я попытался сохранить невозмутимость, но внутри все опустилось от нехорошего предчувствия.

— Рекрут Стэн, десять шагов из строя!

— Есть, мастер сержант лэр! — попытался гаркнуть я, но даже мне голос показался невнушительным и детским.

Я вышел на десять шагов вперед и оказался рядом с длинным и невысоким столом, где лежали детали экипировки и оружие.

— Смотрите сюда, отребье, — Варгас уже был рядом со мной и осматривал строй, убеждаясь в том, что его достаточно внимательно слушают. — В комплект обмундирования солдата Корпуса входит: полевой комбинезон раз, — хлопнул он меня по плечу.

— Кроме этого, в момент нахождения на своем посту каждый солдат Корпуса обязан быть облачен в средства индивидуальной защиты, которые разнятся в зависимости от выполняемой задачи. Перед вами сейчас броня «Марк–3» — самый массовый по использованию бронекомбинезон. Облачайся, рекрут, — ухмыльнулся мастер–сержант, глянув на меня.

— Бронекомбинезон Марк–3 включает в себя поножи, кирасу, наплечники и перчатки, — показывал Варгас по мере того, как я облачался в неожиданно легкую на вид броню, состоящую в основном из пластин неведомых сплавов. Составные части неожиданно для меня уменьшались в размерах, подгоняясь по фигуре. Более того, предметы брони автоматически соединялись между собой.

— Марк–3 это стандартная броня — простая, надежная, безо всяких излишеств, — продолжал рассказывать между тем мастер–наставник, — но здесь есть самые необходимые опции — встроенный медпакет со стандартным набором стимуляторов и, — мастер–сержант взял со стола небольшой плоский блок, закрепив его у меня на спине, — энергетический блок, обеспечивающий трое суток автономного существования бойца в условиях атмосферы и двенадцать часов в пустоте.

Доспех был неуловимо похож на тот, в который я был облачен совсем недавно, участвуя в десанте на планету, но в то же время и разительно отличался. Те, виртуальные, были как–то серьезней — я в них был гораздо шире, внушительней, да и там были тугие жгуты псевдомускулов экзоскелета, которых не наблюдалось здесь. Отличалось и цветовое исполнение — та броня была темная, с синеватым отливом, эта же в серых цветах, как и одежда всего местного персонала. Слева на груди здесь был тот же стилизованный острый треугольник.

— Вы все, обезьяны, наверняка сейчас в уме сравниваете эти доспехи с теми, что были на вас во время прохождения теста, — неожиданно произнес Варгас, — и возможно даже у вас получается делать какие–то выводы. Если это на самом деле так, то хочу сообщить, отребье обезьянье, — думать вам еще рано. Пока вы в подготовительном лагере, надо только слушать меня и исполнять приказы. Но все же скажу, что участвуя в тесте вы были облачены в стандартную броню космодесанта, который осуществлял высадку подавляя третий, наземный уровень планетарной обороны. Вам же, отребье, если удастся стать солдатами Корпуса, придется выполнять совершенно другие задачи.

Мастер сержант отвернулся к столу и взяв оттуда шлем, показал всем рекрутам. Красивый шлем — глухой, чуть напоминающий мотоциклетный, только не такой гладкий — более угловатый, да еще справа встроенный визор плавность линий портит.

— Шлем комплекта брони Марк-3, в комплекте с индивидуальным прицельным комплексом — также часть унифицированной экипировки солдат Корпуса. Тактический терминал, — положив шлем на место, продемонстрировал присутствующим Варгас небольшой блок — по размеру подходящей к небольшой полости на броневом щитке левой руки.

Терминал мастер–сержант тоже положил на место, замолчав. Я при этом чувствовал себя достаточно неуютно — стою тут как пугало, все смотрят. Очень не люблю быть в центре внимания.

— Самые дорогие части брони — это встроенный в шлем индивидуальный прицел, стоимостью в две тысячи кредитов и тактический терминал, который стоит тысячу семьсот, — показал мастер–сержант на отложенные обратно предметы, — поэтому вы, обезьяны, касаться их пока не будете, чтобы не испортить. Сейчас же каждый из вас облачится в стандартный комбинезон Марк–3, который снимет только после окончания первого этапа обучения.

Интересно, а сколько длится первый этап? — мелькнула у меня сразу мысль.

— Весь стандартный комплект индивидуальных средств защиты солдата Корпуса стоит более шести тысяч кредитов, — после небольшой паузы произнес сержант, — это голая сумма, которую платит вам Компания за год, без учета пустотных, боевых и премий, если такие будут — в чем я, глядя на вас, обезьяны, — сомневаюсь. Полное обмундирование, включая оружейные комплексы и расходные материалы, но без учета боеприпасов — обходится чуть меньше десяти тысяч. Напоминаю вам, отребье, что наша щедрая Компания в случае вашей гибели заплатит вашим родственникам страховку в размере пятнадцати тысяч. И надеюсь вы понимаете — если на этапе обучения вы будете показывать неудовлетворительные результаты, Компании будет проще простить мне несчастный случай с вашим участием и заплатить пятнадцать тысяч, чем в дальнейшем рисковать дорогостоящим имуществом.

Если что — утешал я себя, пока в строю рекрутов вместе со всеми шагал на склад, где остальные должны были получить бронекомбинезоны, — всегда можно попросить об отчислении, как и говорил капитан Кинф. Если пойму, что точно не тяну на солдата Корпуса, лучше отсюда сливаться.

Глава 18. Российская Федерация. Забайкальский край

— Господин капитан, у меня для вас информация чрезвычайной важности, — произнес Меир, остановившись в двух шагах от рабочего стола командира учебной базы.

Капитан Кинф, оторвавшись от голо–экрана с графиками и диаграммами, бросил короткий взгляд на старшего оператора компьютерного центра. Легким движением указав гостю на стул, он вызвал на поверхности стола экран управления и активировал систему защиты от прослушивания. Не то чтобы на базе существовала серьезная угроза информационной безопасности, особенно в кабинете начальника — и так имевшего достаточную защиту, просто подобных действий требовал установленный порядок при передаче чрезвычайно важной информации.

— Сегодня на базу прибыло триста восемьдесят четыре рекрута второго потока, — доложил Меир, — по результатам тестирования средняя оценка «удовлетворительно».

Капитан кивнул. Об этой проблеме — оказавшийся слишком высоким для варваров изолированной цивилизации уровень первоначального прохождения базового теста, он знал давно. Кинф сжал губы — он уже догадался, о чем может пойти речь и мысленно сморщился.

— Два рекрута показали максимальный уровень восприятия.

Кивнув, Кинф выдохнул, сдерживая эмоции — только потенциальных бесов ему на базе не хватало. Если высокие показания можно было спокойно подтасовать, то рекрутов с максимальным уровнем восприятия необходимо было незамедлительно отправлять на ближайшую базу имперских войск.

— Порядковые номера рекрутов пятьдесят семь и двести четырнадцать, — в ответ на тяжелый взгляд Кинфа произнес старший оператор.

Капитан снова лишь кивнул и активировал одну из голо-панелей своего рабочего стола, легким движением руки повернув изображение так, чтобы и Меир его видел.

— Рекруты Юрий Юз и Андрей Стэн, — слегка поморщившись, попробовал воспроизвести терранское произношение начальник подготовительной базы. — Результаты у обоих удовлетворительные, — самому себе произнес он, задумавшись.

По имперским меркам одному семнадцать, второму двадцать три. Дети, сущие дети — сморщился Кинф. Когда он начинал служить, граждан Империи приняли в армию с сорока пяти стандартных лет, в корпорации с тридцати пяти — возраст, считающийся совершеннолетием. После восстания умников брали всех граждан с тридцати, а по негражданам Империи возрастного ценза теперь не существовало вовсе.

— Благодарю, лэр Меир, — взгляд капитана обрел ясность, — что–нибудь еще?

— Нет, господин капитан, — отрицательно покачал головой старший оператор.

— Можете быть свободны, лэр Меир. Благодарю за оперативно полученную информацию, — легкий оттенок в интонациях капитана будто хлыстом стеганул старшего оператора.

— Мы… мы перепроверяли, лэр капитан, — невольно опустил тот взгляд.

С момента окончания подготовительного теста прошло уже несколько часов — непозволительно долгий срок для подобного доклада. Но Меир лишь недавно после повышения вступил в должность и только после этого получил доступ к информации о том, что кроме стандартного теста на пригодность службе у новобранцев проверяется еще и уровень восприятия. Причем никто из преподавателей на курсах переподготовки не мог лично похвастаться тем, что при тестировании обнаружил беса — а тут их сразу двое! Естественно, Меир три раза тщательно все проверил и перепроверил.

Кинф жестом показал Меиру, что более его не задерживает, и старший оператор базы покинул помещение. Не выключая защиту, капитан отправил несколько сообщений, и практически сразу же получив ответ, направился в кабину межсистемной связи.

Чуть более часа понадобилось для того, чтобы информация из кабинета командира подготовительной базы — обрастая метками, комментариями и резолюциями, — попала по назначению. Доклад Кинфа сперва дошел до руководителя крыла Корпуса, дислоцированного в Седьмом секторе Пограничных Миров — ближайшем освоенном имперском секторе галактики. Потом информация попала во внутренние миры, в штаб Корпуса, распложенный на орбитальной станции «Цербер» и оттуда запросом отправилась обратно в Пограничные Миры. Достигнув лорда–протектора Деклуа в системе Нави, сообщение вновь вернулось во Внутренние миры, в самый центр галактической цивилизации — столицу Септиколии планету Империум, где оказалось на столе одного из ответственных руководителей отдела департамента стратегического планирования. Еще около часа потребовалась на то, чтобы информация преобразовалась в приказы, один из которых проделал путь из столиц на станцию «Цербер» во внутренних мирах — оперативное командование крыла Корпуса — планета Терра, где оказался у капитана Кинфа; второй приказ департамента отправился напрямую в рубку тяжелого крейсера Инвиктус, который находясь на орбите Терры, был на ничтожном по галактическим меркам расстоянии от второго получателя — особенно если учитывать те тысячи световых лет, которые преодолела первичная информация, вернувшаяся бумерангами приказов.

Времени на это могло пройти еще меньше, если бы не одно но — в отделе стратегического планирования ожидали информацию по запросу с последней учебной базы на поверхности Терры. Доклады от первых двух по обнаружению в потоке бесов в департамент стратегического планирования попали раньше — в этих подготовительных лагерях было по одному человеку, а не два как у Кинфа. Но на последней базе тест был пройден рекрутами в штатном режиме — на общий, довольно высокий уровень рекрутов внимания уже почти не обращали — в департаменте стратегического планирования царило сейчас состояние, которое можно было охарактеризовать «легкое волнение».

Очень серьезное определение для подобной структуры: максимальный уровень восприятия у граждан Империи встречался крайне редко — около тысячной доли процента от проходивших тест. А тут превышение среднестатистического уровня сразу в двести раз — было от чего задуматься.

Капитан Кинф получил приказ передать двоих рекрутов в распоряжение капитан-коммодора Старка на Инвиктус, но — невиданное дело, не сразу. В отделе стратегического планирования решили, что варварам с дикой планеты стоит сначала обучиться основам военного дела, а делать это лучше в более привычном окружении — хотя бы рядом со своими соотечественниками.

— Мастер–сержанта Варгаса ко мне, — перечитав текст приказа, коснулся капитан панели интеркома.

Варгас явился быстро и, поприветствовав капитана по уставу, прошел к столу, вопросительно подняв брови в ответ на тяжелый взгляд. Капитан не стал ничего говорить и просто кивнул на экран справа, на котором по–прежнему светились личные дела двоих рекрутов.

— Что мне с ними сделать? — ухмыльнулся мастер–сержант, глядя на изображения двоих терран.

— Бесы, — одними губами произнес капитан.

— Бесы? — переспросил Варгас также беззвучно.

— Бесы, — эхом повторил капитан.

Следующие слова мастер–сержант произнес вслух и не на интере — фраза была на кави, и являлась грязным ругательством с переходом на личности — по имперским законам за такое можно было получить серьезное наказание.

— Когда их заберут? — посмотрел на капитана Варгас. Наедине он вполне мог позволить себе подобную фамильярность — вместе с Кинфом они служили очень давно, а начинали и вовсе рядовыми в одном из взводов Второй Гвардейской бригады космодесанта.

— После окончания подготовки, — произнес капитан и согласно кивнул, когда мастер–сержант выразил свое удивление.

— У этих дикарей, даже неподготовленных, слишком хорошие показатели, — покачал головой капитан. — Поэтому забирай этих, — несколько движений и пять иконок с характеристиками самых успешных при прохождении теста рекрутов на проекции интерактивного рабочего экрана капитана: — Готовь их для передачи в мобилизационный департамент космодесанта, и вместе с ними возьми этих двоих, — иконки потенциальных бесов также переместились в сектор отделения, которое будет готовиться для службы в имперской гвардии. — Попробуй сделать так, чтобы юнцы имели хоть какие–то шансы, — неожиданно попросил капитан Варгаса.

Мастер–сержант несколько мгновений вглядывался в отображении личных дел, а после кивнул. Капитан пристально посмотрел на своего старого сослуживца, потом удовлетворенно опустил веки на несколько мгновений, а когда открыл глаза, вновь взглянул на подсвеченные иконки рекрутов. В ближайшие месяцы, пока Варгас будет лепить из них солдат, эти оба рекрута пожалеют, что вообще на свет появились. Зато у них появится шанс.

Глава 19. Коммерческая станция ПК Сатари «Терминал–Нави»

— Диспетчерская Нави Терминал, здесь транспортное судно Вояжер, бортовой номер Y1809, нахожусь в обычном пространстве, прибыл на погрузку согласно заданию полетной программы.

Пиктограмма, показывающая статус связи горела устойчивым зеленым — на диспетчерском пункте сообщение Горса было получено, как и дублирующая передача голосом. Но никакой более реакции пока не наблюдалось — полная тишина. Время, будто замедлив свой бег, потянулось вязкой патокой, каждая секунда ощущалась кожей.

Пилот–стажер Коул удивился настолько, что лицо его вытянулось в удивленном выражении так, что даже уши зашевелились. Секунды между тем шли одна за другой, но ничего больше не происходило.

— Вояжер ноль девять, здесь Нави Терминал, — вдруг раздался в рубке транспорта сухой механический голос, — ваши координаты получены. Подтвердите запрос на видеосвязь.

— Нави Терминал, здесь Вояжер ноль девять, запрос подтверждаю, — произнес Горс, пожевав губами и сморщившись — он уже понял, что ничего хорошего с ним в ближайшее время не произойдет. Коротко мазнуло легкой печалью о том, что спокойный период жизни закончился — но это чувство быстро ушло, уступив место состоянию спокойной собранности.

В рубке транспорта мигнуло и перед пилотами появилось голографическое изображение рабочего места диспетчера, с декоративной панелью на заднем плане, на которой был крупно изображен логотип Компании — выполненный в несколько красных штрихов схематический рисунок силуэта корабля на белом фоне. Вот только кресло диспетчера сейчас пустовало. Лицо Коула вытянулось еще больше, хотя казалось, что дальше уже некуда. Но загудевший зуммер окончания последнего этапа процесса идентификации заставил пилота–стажера встряхнуться, и он постарался взять себя в руки.

Вдруг на голо–экране появилось движение, и в пустое кресло приземлился диспетчер — мужчина с явным излишком веса, вытирающий рот тыльной стороной ладони от остатков обжигающе-зеленого соуса.

— Вояжер ноль девять, идентификация завершена, отправляю координаты для стыковки с терминалом, прошу подтвердить.

— Терминал–Нави, координаты получили, к стыковке готов, — произнес Горс, быстро бегая пальцами по кнопкам активации посадочной программы. Вдруг он едва дернулся, но тут же легким движением сместил экраны в сторону и активировал систему закрытой связи, терминал которой неожиданно замигал. После перехода на закрытый канал никаких особых изменений не произошло, только голографическое изображение в рубке колыхнуло едва заметной рябью.

— Даю запрос на доступ к центральному компьютеру, — произнес толстый диспетчер, в промежутке между словами снова вытерев губы ладонью — в этот раз более тщательно.

— Подтвердите запрос наличия уровня доступа, — Горс активировал сразу несколько интерактивных окон.

— Да пожалуйста, — пожал плечами диспетчер, поведя плечами и с кряхтеньем наклонившись к пульту, сделал несколько махинаций.

Краткий миг ничего не происходило, а после перед Горсом зажглось несколько зеленых пиктограмм.

— Уровень доступа подтвержден, доступ к центральному компьютеру подтвержден, — кивнул Горс, активируя запрос.

— Ждите, идет загрузка, — произнес диспетчер и потер краешек рта двумя пальцами. Горс кивнул и, проделав несколько манипуляций, переключился на другой канал связи.

— Здорово, старый, — неожиданно сменив тон, приветствовал Горса диспетчер.

— Здорово, толстый, — в тон ему ответил Горс, и от этого обмена репликами лицо внимательно слушающегося Коула снова вытянулось, да так что не только уши зашевелились, но и волосяной покров на голове.

— Ты все жрешь? — через мгновение поинтересовался Горс у диспетчера, и вовсе введя Коула в состояние ступора.

Толстый диспетчер хотел было что–то ответить, передумал, потом снова порывался что–то сказать, но опять замер и только после небольшой паузы посмотрел на свое пузо, потом на Горса.

— Ну да, — лицо толстяка расплылось в улыбке.

— Рассказывай, Фич, не тяни, — попросил диспетчера Горс.

— Нечего рассказывать, — пожал плечами толстяк, — все под грифом, ты ж понимаешь.

— А то ты не знаешь, — ухмыльнулся Горс.

— А то сам не посмотришь, — вернул ему ухмылку толстяк.

— Слышно что?

Фич выпятил губы, отчего его толстое лицо сжалось в гримасу, и покачал головой, а потом просто похлопал себя двумя пальцами по плечу.

— У… — расстроенно протянул Горс, — еще и с этими.

— С этими… — недовольно пробурчал диспетчер, который, несмотря на официальную информацию в личной карточке с погонами космофлота никогда не расставался. — Память у тебя — давно ли сам «этим» был? — спросил Фич с вызовом.

— Кто бы про память мне тут песни пел, — хмыкнул Горс.

— А что, у меня в отличие от тебя, все в поря…

— Двести кредитов, которые ты мне еще в прошлом году обещал завтра отдать, где?

— Ой, старый, забыл совсем, со смены вернусь, сразу на твой счет кину, — быстро произнес Фич, хотя в голосе его особой вины не чувствовалось.

— Верю–верю, — вновь усмехнулся Горс, отчего его перекошенное шрамом лицо приняло откровенно уродливое выражение и, посмотрев на всплывшее сообщение об окончании загрузки программы в центральный компьютер, снова перешел на «официальный» закрытый канал Компании.

— Подтвердите окончание загрузки, — вновь изменившимся, деловым тоном поинтересовался Фич.

— Окончание загрузки подтверждаю, — голос Горса также вновь приобрел сухой оттенок.

— Активируйте полученную программу и действуйте согласно указаниям.

— Принял, конец связи, — кивнул Горс и, отключившись, повернулся к терминалу управления, активируя полученную программу действий.

Через несколько часов Вояжер был уже далеко от системы Нави, направляясь к самой границе Седьмого сектора Пограничных Миров — причем использовалась на Вояжере программа резервного управления — по всем документам и системам слежения и учета транспортный корабль находился сейчас в ремонтном доке станции Терминал-Нави.

В бортовом журнале которой была запись о том, что при выполнении стыковки с грузовым доком вследствие программного сбоя произошло столкновение Вояжера с обшивкой станции, в результате чего транспорт получил повреждения на устранение которых необходимо ориентировочно два месяца. И дополнение с примечанием о том, что работы пока не начались, так как на складе станции пока отсутствуют нужные компоненты и запасные части.

Через несколько дней потерявшийся для официальной глобальной навигационной системы Вояжер вывалился в пространство в конечной точке маршрута — неподалеку от необитаемой и еще не освоенной звездной системы. Несколько мгновений все было тихо — Горс просто ждал, а Коул с расширенными глазами осматривался по приборам, но вдруг прозвучал аварийный сигнал, а на экранах появилось сразу несколько сообщений, информирующих о том, что транспорт захвачен чужими системами наведения. Через некоторое время красный свет, озаривший кабину, стал приглушенным, но никуда не исчез, а сообщение о захвате Вояжера чужими оружейными системами с экрана не пропадало.

— Лэр Горс, что происходит? — от волнения голос Коула едва не дал петуха.

Горс спокойно посмотрел на пилот–стажера, а после вновь отвернулся к экранам и пожал плечами.

— Судя по сообщению бортового компьютера, наше корыто сейчас держит на прицеле парень с большой пушкой, — произнес он после некоторой паузы.

— Транспортный корабль Вояжер, здесь имперский корвет Ниллан, — произнес вдруг в рубке спокойный — даже с некоторой ленцой, — голос.

Экраны радаров Вояжера до сих пор были пусты, не показывая никаких признаков присутствия рядом других кораблей. Неудивительно — у военных судов сенсоры по умолчанию были на порядок лучше, чем установленные на гражданских. Да и корветы принадлежали к подразделениям разведки, что и вовсе делало их практически незаметными для кораблей другого класса.

После того, как «парень с большой пушкой» обозначил себя, в рубке повисла мучительная тишина. Коула била мелкая дрожь волнения, а вот Горс наоборот, принялся внимательно изучать ногти на левой руке.

— Транспортный корабль Вояжер, здесь имперский корвет Ниллан, — вновь раздался в рубке тот же голос, только уже в нем было ленивых ноток, а в интонации проскользнуло раздражение.

— Лэр, — взволнованно сглотнул Коул, — может ответить?

— Что? — оторвавшись от рассматривания своих ногтей, абсолютно спокойным тоном поинтересовался Горс.

— Э… Горс… лэр капитан лэр, — голос пилота–стажера уже ощутимо дрожал, — мы захвачены системой наведения, лэр, и нас запрашивает имперский корвет, лэр!

— Запрашивает? — удивленно взметнул брови Горс, — разве?

— Транспортный корабль Вояжер, здесь имперский корвет Ниллан, как слышите меня, ответьте.

— Вот, — бросил короткий взгляд на стажера Горс, переводя внимание с ногтей на пульт, — теперь запрашивает. Имперский корвет Ниллан, здесь транспортное судно Вояжер ноль девять, слышу вас хорошо, — произнес Горс, активировав запрос голосовой связи.

В небольшую паузу после этого вполне уместился бы вопрос: «Так почему ты молчал?». Вероятно, оператор связи корвета и задал этот вопрос, но мысленно.

— Вояжер, отправляю координаты, двигайтесь в указанную точку на первой космической скорости, после чего отключите все астронавигационное оборудование и будьте готовы к полному сканированию. Подтвердите получение координат.

— Ниллан, получение координат не подтверждаю. Прошу сообщить, на каком основании собираетесь проводить досмотр.

Пауза хоть и была короткой, но Горс усмехнулся, прекрасно представляя сейчас эмоции оператора связи на корвете.

— Вояжер, вы в закрытом секторе, находящимся под контролем Септиколийского императорского флота. Принимайте координаты и следуйте в означенный квадрат, приготовившись к досмотру. Неповиновение будет расценено как попытка сопротивления и к вашему кораблю будет выслана штурмовая группа, а в случае попытки скрыться будут применены строгие меры, вплоть до открытия огня на поражение.

— Имперский корвет Ниллан, здесь транспортное судно тип Вояжер, принадлежащее Промышленной Компании Сатари. Говорит капитан Кален Горс, прибыл в этот сектор согласно указаниям полетной программы. В навигационной карточке данный сектор не числится закрытым, и я готов принять эскорт до его границ. Сейчас веду запись разговора, которая в случае активации оружейных систем с целью нанести вред моему кораблю, будет отправлена пакетной передачей в Промышленную Компанию Сатари. Также в связи с получением угроз отправки штурмовой группы, если в течение двух минут вы не идентифицируете себя, начну передавать сигнал «22–12».

Сигнал «22–12» согласно кодировке, принятой в галактическом сообществе означал сигнал бедствия, связанного с нападением пиратов и возникшей опасностью для жизни экипажа.

Сидящий на своем кресле Коул по мере того как Горс говорил, эмоций особо не скрывал — с покрасневшим от волнения лицом он хватал воздух ртом как рыба, пытаясь что–то сказать. Капитан грузовика между тем, закончив свой емкий спич, вернулся к рассматриванию ногтей. Последовала долгая пауза — секунд десять. Коулу за это время показалось, что перед глазами вся жизнь промелькнула. Вдруг аварийное свечение в рубке мигнуло — из красного превратившись в приглушенное оранжевое и почти сразу же раздался вызов, но на связи был уже другой человек.

— Вояжер, здесь старший офицер связи корвета Ниллан, как слышите меня, ответьте.

— Ниллан, здесь командир транспортного судна Вояжер, слышу вас хорошо.

— Вояжер, согласно директиве оперативного командования Одиннадцатого Флота под номером DS–5023 данный сектор является закрытой территорией. Передаю координаты и, пользуясь властью офицера Септиколийского императорского флота, приказываю следовать в указанную точку пространства на первой космической скорости для проведения досмотра.

— Ниллан, координаты принял, ложусь на заданный курс, — произнес Горс, потянувшись к пульту управления, удовлетворенно выпятив нижнюю губу.

Старший офицер связи корвета оказался неглупым парнем — первым делом активировав имперский идентификатор — это можно было понять по тому, что красный сигнал в рубке сменился на оранжевый, а после быстро и грамотно все объяснил. Правда Горс не сомневался, что номер директивы офицер придумал сходу, но проверить этого никак нельзя — доступа к данным космофлота у простого коммерческого пилота нет. Тем более неглупым офицер оказался, потому что не стал следовать самым простым путем — аппаратура имперского корвета, если он вышел на расстояние устойчивой голосовой связи без проблем позволяла заглушить все системы связи транспорта, и вести после разговор с позиции силы. Но такое казалось бы простое решение могло принести офицеру лишнюю головную боль в виде внеплановой проверки действий после того, как Горс передал бы, как следовало по инструкции, запись о действиях офицерах имперского флота в отношении транспорта Сатари в службу безопасности Компании. Где, как известно, при необходимости очень скрупулезно относились к следованию галактических норм и правил перевозок.

— Лэр… Горс, зачем? — когда Вояжер с черепашьей скоростью следовал в указанную точку, смог наконец–таки выдавить из себя Коул.

— Чтоб неповадно было, — пожал плечами Горс, — тот щенок обозначил, что мы захвачены оружейными системами, не включив имперский идентификатор, а после еще подождал пока мы тут обосремся от страха и лебезить перед ним начнем. Наверное, он удивился, — не удержался и хохотнул Горс, представив, что сейчас выслушивает оператор связи, вынудивший вмешаться в разговор старшего офицера.

Все то время, пока достигший нужной точки Вояжер сканировался системами так и не объявившегося в поле зрения корвета, Коул молчал, пытаясь продумать свою дальнейшую линию поведения с капитаном транспорта. Больше с ним в рейсы он желания отправляться не имел — и теперь пилот-стажер думал, как бы потактичнее об этом заявить.

После проведенного сканирования Вояжер получил новые координаты и разрешение двигаться на третьей космической скорости, устремившись в следующую точку маршрута полетной программы.

Глава 20. Седьмой сектор Пограничного пояса, Система Нави

Через несколько часов полета Коул, с открытым ртом взирая на обзорные экраны, где появилась громада неизвестного корабля, уже забыл о своих недавних мыслях. Обомлев, он наблюдал как по мере приближения увеличивающаяся махина крейсера начинала уже заслонять собой все вокруг.

— Его Величества крейсер Клио, флагман Одиннадцатого Флота, — заметив расширенные глаза пилота–стажера, произнес Горс.

— Э… лэр Горс, а откуда вы знаете? — Коул бросил взгляд на пустой навигационный экран — военные корабли имперского флота, когда не желали этого, системами поиска не распознавались.

— Как можно не узнать эту старую калошу, — заставив Коула в очередной раз сморщиться, произнес Горс, рассматривая очертания знакомого силуэта.

Крейсер Клио был действительно старым — даже по меркам не военного, а торгового космофлота. Хотя триста семьдесят лет назад, после того как он покинул стапели верфи, это был один из самых технически совершенных крейсеров в обозримой галактике. Но годы шли, появлялись новые технологии, Клио постепенно модифицировался и перестраивался. Одна из масштабных и системных модификаций произошла тогда, когда с крейсера демонтировали большую часть пусковых установок ракет главного калибра, не став менять их на новые — двигатели крейсера уже не могли обеспечить ему достаточную маневренность для действия в ударных соединениях. Освободившееся место заняли ангары, где разместилось тактическое крыло из двух эскадрилий истребителей и трех звеньев межсистемных перехватчиков. Так Клио из ударного крейсера первой линии превратился в авианесущий корабль второй. После этого Клио нежелательно было действовать в одиночку — при встрече с противником схожего класса шансы на успех были невелики, а в Империи всегда пытались избежать ненужных потерь, вступая в схватку только на более выигрышных условиях. Естественно, при закреплении в постоянном составе эскадры требования к сроку автономности Клио были серьезно уменьшены, и освободившееся после очередной перестройки площади вместо складов топлива и боеприпасов заняли жилые отсеки, где могла разместиться почти дивизия мобильной пехоты или бригада космодесанта.

Годы модификаций не оставили без изменений и внешний облик Клио — меняющиеся технологии поиска и обнаружения, а также новые системы противоракетной обороны заставляли периодически менять старые системы крейсера, что влекло за собой пристройку новых модулей, портящих когда–то строгие и четкие линии обводов корпуса. Еще и расширяя возможности по палубному базированию истребителей и перехватчиков, на пустотной верфи кораблю срезали часть днища и пристроили огромный, пузато–уродливый дополнительный модуль, в котором разместили еще два тактических крыла.

Вот так постепенно, через почти четыре сотни лет Клио из хищного, современного ударного крейсера превратился в большой, неуклюжих очертаний громоздкий корабль поддержки, на котором уже базировалось три тактических крыла, батальон космодесанта, три роты мобильной пехоты сил сдерживания, модули пустотных мастерских и отдельный ремонтный эскадрон. Плюс ко всему, на Клио до сих пор наличествовали оружейные системы, с помощью которых можно было растереть в порошок любого противника — если тот, конечно, зависнет в пустоте, не предпринимая попыток сопротивления. В общем, получился идеальный штабной корабль — именно поэтому Клио и стал флагманом Одиннадцатого Флота, а именование крейсера носил до сих пор только из уважения к памяти своего славного боевого пути.

Вышедший на связь диспетчер Клио скинул Вояжеру координаты для стыковки, и транспорт направился в указанном направлении, приближаясь к одному из длинных лучей стыковочных шлюзов. Клио и так умел — находясь в состоянии покоя, чтобы не грузить очередностью вылета–посадки ворота палуб базирования тактических крыльев, во все стороны выкидывались щупальца терминалов внешней стыковки — значительно ускорявшие процесс дозаправки баков и систем вооружений, да и дезактивация ангарам не требовалась после грязно–радиоактивного выхлопа маневровых двигателей палубной авиации.

Вот только вместо ряда однотипных хищных истребителей и перехватчиков у рукава шлюза, к которому направлялся Вояжер сейчас, места были заняты вереницей разномастных транспортов, красиво переливающихся жгутами молний — сбрасывалось статистическое напряжение. Невиданное разнообразие — виднелись небольшие грузовики типа «Вояжер» или «Курьер», массивные контейнеровозы, мелькали транспортные корабли имперского космофлота, виднелось даже два пассажирских лайнера. А поодаль, у рукава другого шлюза, зависли три мастодонта, предназначенные для перевозки кораблей тактической авиации. Глядя на это столпотворение, Горс произнес несколько фраз на неизвестном языке, причем в его интонациях сквозила высшая степень удивления.

— Вот это ничего себе компания собралась, — добавил он чуть погодя на интере, в ответ на вопросительный взгляд Коула.

Действительно, транспорты помимо типовых различий, пестрели еще и разными опознавательными идентификационными знаками — виднелись эмблемы Сатари, Пятой Ресурсной и ТКН, а чуть дальше Коул заметил корабли Адели и МедТеха. Причем если первые три были имперскими государственными корпорациями, то Адели и МедТех являлись полностью частным капиталом — хотя и работали в основном по контрактам имперских тендеров — в большинстве флотских, армейских или департамента дальних миров. Адели специализировалась на установке связи — в том числе с нуля, работая больше по окраинным системам; в МедТехе преобладало медицинское направление, в том числе и бионика. Вот только сама корпорация сейчас переживала нелегкие времена — со времени начала восстания умников, когда огромная часть мощностей и технологий оказалась во враждебных руках — основные институты МедТеха располагались в мирах Тарна, наряду с Дикими мирами больше всего пострадавшими от восстания.

— Так, куда–то мы все вместе двинем, судя по всему, — негромко себе под нос произнес Горс между тем. — Вот только куда? — добавил он чуть погодя.

Глава 21. Звездная система N7014, Крейсер Клио

После того как Горс и Коул появились в шлюзовой камере, они по указанию дежурного офицера поднялись на лифте до палубы B-4. Вернее сказать, определение поднялись не совсем верно — кабина с пилотами двигалась под различными углами, иногда неожиданными углами, но они этого не заметили благодаря установленному в лифте антиграву.

Оказавшись на нужной палубе, Горс безошибочно шагнул вперед — в ту сторону, куда мгновением позже показал дежуривший у выхода из лифта матрос. Миновав коридор с рядом обезличенных дверей, напротив каждой из которой находились аварийный спуски на палубу к десантным транспортам — с неширокой галереи их неуклюжие силуэты было прекрасно видно, Горс безошибочно толкнул дверь под небольшой, но яркой вывеской, проходя внутрь.

Вошедший следом за наставником Коул понял, что они оказались в баре. Но в отличие от тех заведений, где бывал раньше недавний выпускник академии коммерческих пилотов, здесь было темно, мрачно, а еще стояла невероятная вонь — исходила она от тех посетителей, который вдыхали отвратный дым из небольших бумажных палочек. Но даже не это сильнее всего поразило Коула — в руках у некоторых сидящих за столами он увидел кружки с ядовито светящейся жидкостью. Некоторое время ему понадобилось, чтобы осознать увиденное, а после он буквально ахнул от удивления — наркопиво считалось напитком неграждан или отбросов общества.

Горс, заметивший реакцию спутника, только усмехнулся. С высоты своего опыта он мог объяснить пилоту–стажеру, что очень часто люди, выглядящие совсем не по уставу, являются гораздо лучшими специалистами в своем роде деятельности, чем идеальный на первый взгляд сотрудники, радующие глаз своей безукоризненной выправкой. Еще Горс мог бы сообщить напарнику, что в этом зале сейчас собрались лучшие коммерческие пилоты в секторе, если не всех Пограничных Миров — это еще по знакомым названиям транспортов, пристыкованных к рукаву внешнего шлюза понятно было. Мог бы, но не сказал — Горс просто двинулся вперед, пробираясь между многочисленными столами, за которыми сидели пилоты корпораций — то тут, то там мелькали знакомая серая униформа Сатари, красные, похожие форменные комбинезоны Пятой Ресурсной и МедТеха, желтые полосы формы пилотов корпорации Адель.

Пока двое новоприбывших шли через просторный зал, Коул все же заметил, что практически все пилоты были на вид опытными специалистами — он машинально подмечал, что большинство собравшихся имеют нашивки пилотов первого класса, кроме этого на форме многих были знаки отличий. То и дело Горс кивал, завидев мельком знакомые лица, но нигде не задерживался, пройдя в самый дальний конец зала, приближаясь к длинному столу.

— Ух ты! — заметив приближение нового посетителя, даже приподнялся невероятно худой, будто высохший пилот в простом рабочем комбинезоне техника без знаков различий: — Смотрите, старый нарисовался!

— Здорово, девчонки! — вдруг громко произнес Горс, озадачив своего младшего спутника — при нем капитан грузовика никогда еще настолько голос не повышал.

— Смотри-ка, с дамами сразу здороваться, а старых друзей не замечает, — недовольно пробурчал первым заметивший Горса пилот, бросив взгляд на сидящих рядом за столом коллег.

— Так я с вами и поздоровался, — широко улыбнулся Горс, так что его изуродованное шрамом лицо и вовсе перекосило, а после повернулся к двум женщинам за столом: — С дамами я персонально: леди Вьена, леди Милена, мое почтение, — галантно склонился он в полупоклоне.

Некоторое время потребовалось сидящим за столом, чтобы понять смысл сказанного, а после почти все возмущенно загудели, кроме дам — первая просто улыбнулась, а леди Вьена, коротко стриженая брюнетка в красной форме пилота МедТеха, весело засмеялась.

— Слушай, старый, ты кредиты так экономишь — рожу себе не чинишь потому что она целой недолго сохраняется? — поинтересовался один из пилотов, внимательно глядя на Горса.

У Коула, когда он понял смысл вопроса, в животе опустился липкий комок страха — но его наставник лишь беззаботно рассмеялся, быстрым движением схватил со стола чей-то высокий бокал с зеленой, ядовитого цвета жидкостью и опорожнил его в несколько глотков.

— Сынок, иди посиди пока вон там, — утерев рот тыльной стороной ладони, приходя в себя после ожога пищевода от ядреной жидкости, повернулся Горс к своему стажеру, указывая на стол неподалеку, где тихо сидело несколько молодых пилотов.

Коул кивнул и старательно аккуратно развернувшись, направился в указанную сторону, настороженно осматриваясь по сторонам. Не зря — казалось, никто из присутствующих его просто не замечает — пилоту-стажеру приходилось обходить направляющихся к стойке и обратно посетителей, один из которых, несущий сразу шесть кружек, из которых две были с наркопивом, Коула и вовсе чуть не снес.

— Ого, еще балласт прибыл! — стоило только молодому пилоту подойти к столу, как таким образом приветствовал его молодой парень в форме Пятой Ресурсной с одинокой нашивкой систем–навигатора на груди. Впрочем, одиноко она выглядела на фоне разнообразия отличительных знаков большинства пилотов в баре — а у Коула, как и остальных за этим одиноким столом, даже и звания систем–навигатора пока не было.

— Присаживайся, давай знакомится, — вежливо пригласил жестом молодой навигатор Коула за стол. На то, что его обозвали «балластом», тот совершенно не обиделся — слово давно вошло в обиход для определения молодых и неопытных пилотов.

У каждого космического летчика существовал свой личный рейтинг и в корпорациях почти никогда не составляли экипажи кораблей только из опытных пилотов, уравнивая средние показатели — отдел статистики и мобилизационный департамент имперского космофлота работали в тесном контакте — особенно сейчас, когда во флоте так не хватало специалистов. И выходившие за определенные значения рейтинги экипажей сразу привлекали внимание имперских вербовщиков, которым не всегда в корпорациях могли отказать в связи с ситуацией в Империи. Так что совершенно не обидевшийся Коул, благодарно кивнув, уселся на свободный стул, и хотел было представиться, но его прервала появившаяся официантка. Остальные присутствующие встретили ее появление без особого удивления, а вот Коул поразился — в тех барах, где он был до этого, функции официантов выполняли автоматы.

Когда официантка приняла заказ — Коул заказал себе просто стакан сока, а кто–то из пилотов осторожно попросил себе пива, она собрала пустые кружки и собралась было удалиться.

— Представляете, скоро они все придут в неадекватное состояние, и что-то тут устроят! — произнес вдруг общительный молодой навигатор, обращаясь к официантке и аккуратно указав в сторону основной части гомонившей толпы посетителей.

— За три года пока я тут, — фыркнула немного пренебрежительно официантка, — в этом баре отмечали увольнительные космодесантники, мобильные пехотинцы, а также техники обслуги тактических крыльев и младшие чины из оружейных расчетов, поэтому не думаю, что коммерческие пилоты смогут нас чем–то удивить.

Несмотря на отсутствие каких–либо нашивок и явную принадлежность к вольнонаемным работникам, в голосе официантки буквально сквозило пренебрежение члена экипажа военного корабля к каким–то там пилотам гражданского космофлота, пусть и межсистемным перевозчикам.

— У меня наставник ветеран космодесанта, — улыбнулся вдруг молодой навигатор.

— А мой на атмосфернике летал в ударной группе, — подхватил кто–то с другого конца стола.

— У меня наставник тоже!

— Я у своего три значка планетного штурма видел!

— Мне тоже рассказывал, что в космодесанте служил, — посыпались со всех сторон возгласы.

— Леди Вьена как–то упомянула, что начинала службу пилотом медэвака в Первой Гвардеской, — произнесла вдруг худенькая девушка в обтягивающем комбинезоне пилота МедТеха. При взгляде на нее Коул едва рот не раскрыл от изумления — перед ним сидела настоящая богиня. Как он ее только раньше не заметил? Наверное оттого, что она сидела тихо в сторонке, даже не поднимая глаз.

Между тем немного озадаченная официантка развернулась, направившись к стойке, а Коула уже кто–то о чем–то спрашивал — но он не обращал внимания, во все глаза глядя на приковывавшую к себе взгляд девушку — она заметила это и поймала его взгляд. Коул сразу утонул в зеленых глазах, которые горели на усыпанном яркими веснушками лице, обрамленном прядями огненно–рыжих волос. Молодому пилоту было слышно, как его окликают, но он все еще не мог прервать созерцание богини. Попытался, и не получилось — отведя взгляд от притягательных зеленых глаз, он скользнул взглядом по ее лицу, и уставился на ямочку на шее, которая открывалась в кокетливо расстегнутой стойке воротника. Богиню звали Джайна, как гласила нашивка на левой стороне туго обтянутой форменным комбинезоном груди.

В это время неподалеку, фыркнув в кружку с пивом и обдав сидящих рядом белоснежными хлопьями пены, Горс с удовольствием сделал несколько крупных глотков. Потом, не отнимая губ от края кружки, подумал немного, и допил содержимое до конца. С удовольствием крякнув, он грохнул тяжелую кружку об стол.

— Ну что, рассказывайте, — повернулся он к сидящим за столом пилотам.

— Сегодня грузимся и летим куда–то в галактические дали, — пожал плечами Банч — худой пилот, первый вступивший в разговор с Горсом.

— Координаты, оперативная обстановка, цели визита?

— Семнадцатый рукав, самая жопа девятого сектора, система желтого карлика.

— А, планета со средним индексом Дельта–2, которую недавно обнаружили, — кивнул вдруг Горс, вспомнив относительно недавнюю стыковку с космопортом Кавиа.

— Какая такая планета? — поинтересовалась вдруг леди Милена.

— Кстати–кстати, старый, ну–ка скажи, какая такая планета? И сообщи заодно, зачем ты нам тут дурака включаешь?

Разговор пилотов велся на общепринятой на окраинах Империи своеобразной смеси интера и кави — языка, в котором было достаточное количество слов с негативным оттенком, чтобы говорящий мог полностью выразить свои чувства, не скрывая эмоций за сухими определениями.

— Банч, не гони, — примирительно поднял руки с выставленными в сторону собеседника ладонями Горс, — серьезно говорю, не знаю. А про эту планету в 17–9 я мельком в навигаторе у знакомого из Искателя видел — ты же знаешь, я там десятку во имя Императора отмотал.

Про знакомого Горс слукавил — просто он до сих пор имел личный доступ члена команды «Искателя», и навигационная система обычного транспорта Вояжера при идентификации его навигационной карточки допуска выдавала данные, доступные поисковикам.

— Банч, не гони, — передразнил худой пилот Горса, — сидят тут некоторые, делают вид, что не знают ничего.

Горс, заметив, что взгляды устремились к сидящий рядом с ним Вьене, которая потупилась, слегка усмехнулся понимающе и глянул на собеседника.

— Рассказывай уже, — нетерпеливым тоном произнес он.

— Сам не видишь? — развел руками Банч, — собрали нас тут, кто–то несколько дней как прибыл, кто–то только сегодня, как ты. Кто–то с грузом, кто–то без и здесь догружают. Конвой уже сформирован — основная лента на орбите висит, вот только местные техники с кораблями все колдуют, а нас тут держат — я за эти дни все сорта пива перепробовал, вот уже до зеленой рыгаловки докатился, — хмыкнув, приподнял кружку с ядовито подсвеченной жидкостью Банч.

— А что делают?

— Астронавигационные приводы перепрошивают, идентификаторы свой–чужой перенастраивают, ретрансляторы третьего плюс уровня ставят, — подал голос мрачный пилот в зеленой форме НТК.

Но не успел Горс задать следующий вопрос, как увидел, как взгляды сидящих за столом вдруг одновременно устремились ему за спину. Обернувшись, он сам заметил подтянутого штабного офицера, который с легким выражением дежурной брезгливости приближался к столу.

— Кален Горс? — глядя капитану грузовика прямо в глаза, поинтересовался офицер.

Горс, прежде чем ответить, отвел взгляд, аккуратным жестом взял из рук соседа дымящуюся сигарету и лишь сделав с удовольствием несколько затяжек, повернулся к посыльному, утвердительно кивнув.

— Прошу вас следовать за мной, — дернув уголком рта, произнес офицер и развернувшись на каблуках, пошагал к выходу.

Горс кивнул пилотам, поднялся и выхватив из рук возмущенно вскрикнувшего Банча кружку с наркопивом, последовал за офицером, на ходу вливая в себя напиток, пользуясь теми мгновениями личной свободы — которой, как он уже чувствовал, — ему оставалось уже совсем немного.

Поставив кружку на пустой стол рядом со входом, Горс впрочем еще успел порадоваться, что флот это флот, а не космодесант или тактическая авиация. Там особо не церемонились — приказ на личный терминал — время, место, сроки. А в о флоте — посыльный, «прошу вас следовать за мной». Еще и белые перчатки, от одного вида которых у Горса всегда скулы сводило.

Впрочем, посыльный еще был нужен для того, чтобы Горс попал на второй уровень палубы «А-2» — сердце не только систем управления крейсера, но и всего Одиннадцатого Флота — здесь располагался штаб оперативного командования. Следуя за вестовым, Горс миновал несколько коридоров и оказался у рабочего кабинета командующего Флотом. Дежурный, доложив секретарю, который негромко сообщил что–то по интеркому, почти сразу вытянулся стрункой и приглашающим жестом указал на дверь.

— Здравствуй, Горс, — приветствовала пилота адмирал Мэнсона, указывая на стул рядом со своим столом.

— Лэр адмирал, — склонил голову в полупоклоне Горс и занял указанное место.

Некоторое время адмирал Мэнсона, бывшая когда–то давным-давно командиром тактического крыла, и коммерческий пилот Кален Горс, служивший в то же время под ее началом командиром эскадрильи штурмовиков, молча смотрели друг на друга. После этого обмена взглядами, адмирал отвела глаза, кивнув себе и своим мыслям, внутренне соглашаясь с нежеланием Горса перевести общение в менее официальную плоскость.

— Прошу ознакомиться, — двинула адмирал по отполированной поверхности стола небольшой — чуть больше ладони — тонкий прямоугольник.

Воспользовавшись тем, что глаза адмирала проводили взглядом движущийся по поверхности стола носитель, Горс быстро скользнул по ней взглядом — любуясь холодной красотой. Адмирал в это время, почувствовав на себя взгляд подняла глаза, но Горс уже смотрел на носитель.

Что было то прошло — решил он не ворошить прошлое. И, уже предчувствуя, что не ошибся в своих догадках, протянул руку накрывая ладонью прямоугольник. Почти сразу же коротко взблеснуло светом активации и Горс руку убрал, а после потянулся к браслету личного терминала на левом запястье, активируя несколькими нажатиями окно входящих сообщений, открывая одно из них и набирая код подтверждения.

Только после этого он взял тонкий прямоугольник, раскрыв и доставая белоснежный, сложенный вдвое лист гербовой бумаги. Настоящей бумаги, с золотыми вензелями по краям. И с текстом приказа, естественно.

В принципе, за это он всегда и любил императорский флот. Любил и ненавидел.

«Вам, эскадрон–коммандер Кален Горс, мобильное командование Одиннадцатого Флота по воле Его Величества Императора приказывает с этого момента считать себя находящимся на действительной императорской воинской службе с восстановлением звания, с сего момента будучи откомандированным на ЕИВ крейсер Клио».

Мобильное командование занималось организацией всей тактической авиации соединения — истребителей, перехватчиков и штурмовиков, базирующихся на кораблях Одиннадцатого Флота. То есть тем, чем Горс и занимался много–много лет до того, как началось восстание умников. И еще несколько лет, после которых очаги восстания были притушены, а бывший командир эскадрильи ушел в отставку. Но бывших офицеров в имперской армии не бывает — в любой момент, согласно одному из пунктов контракта, при возникновении условиях чрезвычайной для Империи важности любой может быть возвращен на службу. Что сейчас и произошло.

Сложив лист бумаги и положив его обратно в носитель, Горс коснулся пальцами небольшой голограммы и внутри едва слышно прошелестело — бумага с текстом приказа перестала существовать, а личный терминал слегка завибрировал — пришло сразу несколько личных сообщений — наверняка с номерами приказов и более подробными описаниями.

— И? — в этот раз уже нарушая все нормы субординации, но не в силах справиться с собой произнес Горс, с большим трудом сдерживая раздражение и глядя на адмирала.

— Прошу считать услышанное и увиденное здесь и сейчас секретной информацией, — произнесла Мэнсона, не обратив внимание на тон теперь уже подчиненного, легким движением руки разворачивая к Горсу экран — плоскость головизора, который не был виден до этого восстановленному в звании эскадрон–коммандеру.

Горс даже прищурился, приглядевшись — на голо–экране были двухмерные изображения. Мэнсона повела рукой, и их стало больше — картинки каскадом рассыпались в пространстве над столом.

Горс бросил взгляд на силуэты тактической авиации, в большинстве изображенной либо на посадочных площадках постоянного базирования, либо во внутриатмосферном пространстве. Практически у всех были однотипные очертания планеров, непохожие ни на V–образные обводы Империи, ни на грубые линии машин конфедератов, ни тем более на тактическую авиацию флотов Торгового Альянса — хотя какая–то неуловимая тень узнавания в этих машинах все же чувствовалась.

Подумав немного, Горс вспомнил — похожие истребители он видел давным–давно, в системах Конфедерации, максимально удаленных от границ Империи. Алый сектор фронтира — вспомнил Горс наименование пограничных систем, где он был очень недолго. Был в составе имперского экспедиционного корпуса, прибывшего на помощь Конфедерации, которая тогда — как и сейчас, впрочем, сдерживала наступление терапторов. Горс прибыл в Алый сектор в составе эскорта транспортного конвоя, но некоторое время в тех далеких системах они задержались. Недолго — на одном из эсминцев конвоя вышли из строя маневровые двигатели, и в ремонтном доке рядом Горс видел как целые, так и изувеченные в боях машины — очень похожие на те, которые были изображены сейчас на экране.

— Это тактические корабли мергасийцев? — вспомнил он название расы, населяющей дальние, приграничные системы Конфедерации.

Мэнсона несколько мгновений смотрела на собеседника, потом в ее карих глазах мелькнуло понимание — она тоже вспомнила дальние миры с населяющей их молодой расой, которую едва не уничтожили терапторы. В ходе того конфликта экспедиционный корпус Империи понес большие потери и широкой огласки эта информация не получила, но адмиралу случайно попадались на глаза отчеты о прошедшей операции. Поэтому она поняла, что имеет ввиду Горс, но лишь отрицательно покачала головой.

— Хмыкнув, эскадрон–коммандер пригляделся к экрану головизора. Вдруг он нахмурился, ближе изучая истребители и забормотав себе под нос: — Странная конструкция, и я не совсем понимаю… ну если вот это дюзы гравидрайва, то где тогда привод антиграва? Хм, интересно, если так близко к носу размещать кабину, это какие же должны быть компенсаторы щитов? Здесь даже если кинетический экран полностью погасит попадание, откатом может фарш по кабине разбросать. Впрочем, я и модулей активной защиты не вижу… — бормотал Горс под нос, разговаривая больше со своими мыслями. — Ух ты, — вдруг присмотрелся он к одной из картинок, — святое небо, это что, колеса? Ну да, колеса, — без разрешения он промотал несколько изоюражений, и вдруг увидел замершее изображение взлетающего по горизонтальной плоскости истребителя. Судя по мгновенью застывшей динамики движения, тот находился в процессе взлетного разгона. Отрываясь от поверхности на маневровых двигателях, разгоняясь при этом на колесах!

— У этих машин что, антиграва нет? — посмотрел на адмирала Горс, задав вопрос, который при взгляде на изображения вовсе не казался шуткой. Хотя самыми популярными шутками про тактическую авиацию были та тему того, что пилот забыл включить или выключить антиграв при взлете–посадке.

— На этих истребителях нет антиграва. Это атмосферные самолеты, а вот это, — адмирал сделала легкое движение пальцами, притягивая к себе одну из картинок и увеличивая масштаб изображения, — настолько древний предшественник гравидрайва, что только в Центральном музее Флота, в экспозиции Древнего Мира можно откопать похожую конструкцию.

— Так это что… — удивленно протянул Горс, глядя на отверстия в корпусе, которые сначала принял за пусковые установки «гоблинов». — Это что, — повторил он, не веря в свою догадку, — двигатель открытого цикла? Это же… воздухозаборники! — вспомнил Горс первую ступень в военной летной школе.

На первой ступени кроме упражнений на физическую выносливость курсантам преподавали еще ускоренный курс истории авиации. Не напрямую грузили через нейросети, а именно заставляли учить — и те из курсантов, у кого способностей к самостоятельному усвоению информации не показывали, покидали ряды будущих имперских пилотов.

Мэнсона не ответила, а свернула все изображения, оставив лишь одно, оказавшееся видеозаписью, пустив воспроизведение. Горс начал смотреть, поморщившись — фокусируя взгляд на плоской картинке и чувствуя дискомфорт в глазах при взгляде на двухмерное изображение. Мало того, качество записей оставляло желать лучшего — но по мере того, что Горс видел, неудобства отошли на второй план — на экране шла подборка коротких роликов, где атмосферные машины, так похожие внешне на тактическую авиацию мергасийцев взлетали и садились на специальных оборудованных для этого полосах. После пошли записи из кабины, вокруг которой вертелось небо — летчики выполняли сложные фигуры пилотажа. Во время некоторых Горс сам поводил корпусом по сторонам — когда съемка велась из кабины пилота. У него вдруг возник вопрос, и он было собрался даже отвести глаза, чтобы спросить Мэнсону, но тут начался очередной ролик — подернутая рябью серая поверхность — Горс почти сразу догадался, что это море, и серая конструкция внешней взлетной полосе на… на надводном корабле, размером с имперский легкий крейсер. Не веря в то, что сейчас увидит, эскадрон–коммандер не отрываясь смотрел, как к посадочной полосе приближается серая машина.

— Он что, будет… — прошептал Горс, оборвав фразу на полуслове — самолет действительно заходил на посадку, на этот крохотный пятачок серой стали посреди водной поверхности! Но вдруг машина рыскнула, нос повело в сторону, и истребитель неожиданно опасно встал на дыбы, по инерции двигаясь вперед. Но тут двигатели взревели и картинно лениво завалившись вперед, истребитель поймал воздушный поток и немного рыскнув, вернулся в горизонтальное положение, пролетев мимо посадочной полосы и устремляясь вверх, набирая скорость. Некоторое время ошарашенный Горс наблюдал за более успешными посадками на небольшие пятачки серой стали на водной поверхности, а после вдруг понял, что смотрит на примитивное изображение с отвисшей нижней челюстью.

Он захлопнул рот, невольно со смущением глянув на Мэнсону, но она без тени насмешки кивнула, оторвавшись на несколько мгновений от другого экрана — что там, Горсу было не видно.

— Да, я так же удивилась, — произнесла Мэнсона, и в несколько движений поменяла видео: — Это были военные пилоты, а теперь посмотри на их гражданских.

Адмирал вернулся взглядом к своему экрану, а Горс еще несколько минут наблюдал за тем, как гражданские лайнеры, по размеру значительно больше военных аппаратов, взлетают и садятся. Это зрелище впечатляло не меньше — особенно поразительна оказалась подборка видео с заходами на посадку в аварийных условиях — дождя, снегопада и настолько сильного ветра, что он едва не сдувал лайнеры за пределы полосы.

— Да они больные на всю голову, — произнес Горс, когда нарезка видео закончилась.

Причем вместо «больные» он произнес слово из запрещенного в Империи наречия, принятого за основу общения у рейдеров, которое несло значительно более сильную негативную окраску.

У следующего приказа бумажного носителя не было. Текст пришел прямиком на личный терминал: «Вам, эскадрон–коммандер Кален Горс, мобильное командование Одиннадцатого Флота приказывает принять на себя командование отдельной 1342 учебно–тактической эскадрильей Одиннадцатого Флота в Девятом секторе миров Пограничного пояса».

Согласно данным мобилизационного департамента пилот Кален Горс, уже в четвертый раз восстановленный в звании эскадрон–коммандера и во второй раз возвращенный на действительную военную службу, обладал наиболее близким психотипом к жителям мира на краю Пограничного пояса Империи, где ему теперь предстояло обучать пилотов для тактической авиации Его Величества.

Глава 22. Российская Федерация. Забайкальский край

На третье утро в лагере я сделал приятное открытие. После двух ночных сеансов гипносна, каждый из которых продолжался по несколько часов, во время которых нам напрямую закачивали в мозг знания, я уже вполне мог сносно объясниться на интере — общегалактическом языке. Сержант же разговаривал с нами на русском, и когда он говорил, к примеру, отребье — на интере он имел ввиду наиболее близкое по значению слово, которое означает не вписывающихся в определенную социальную группу людей, стоящих на самой нижней ступени иерархии. Кем мы собственно и были сейчас в Корпусе. Жаль только, что это было единственное приятное открытие. Нет, вообще информации было много, и интересной, вот только методы освоения…

Не знаю, как так получилось и почему, но основная группа кандидатов в Корпус обосновалась на Базе отдельно от нас. От нас — это от меня и еще семи человек. Не понимаю, с чем это было связано, но несколько сотен рекрутов жили в казарме как белые люди, занимались физической подготовкой, изучали матчасть и даже проводили первые стрельбы, и все это под руководство других инструкторов. Все как у людей — через три дня после того, как закончилась первая стадия обучения — тесты на физическую выносливость и стойкость к нагрузкам, остальные рекруты сняли бронекомбинезоны, и спали в казарме на кроватях, обедали в столовой.

С нами же занимался персонально Варгас. Первым делом он сообщил, что согласно инструкции воздушные фильтры нашей брони рассчитаны на тридцать шесть часов грязной атмосферы. И это надо проверить — мастер-сержант подозревал, что на сборочном производстве корпорации НТК, которая поставляет Корпусу системы индивидуальной защиты, может затесаться криворукая обезьяна типа нас. Именно поэтому мы сразу активировали режим брони «вглухую», пользуясь системами жизнеобеспечения доспехов.

Пока основной поток рекрутов уже занимался на стрельбище, мы рыли носом землю — в буквальном смысле слова. Но то, что я пока не держал в руках оружия, не означало того, что я его не видел. Оружия рядом было неприятно много, и оно реально стреляло — причем иногда почти в меня. Вот к примеру как сейчас, когда мы ползли по длинному оврагу, на дне которого протекал неглубокий, но бурный ручей. Естественно, ползти нам приходилось прямо по нему.

От очередного выстрела я дернулся — пуля ударила совсем рядом, брызнув от скоса берега комьями земли прямо передо мной.

— Современные системы слежения настолько совершенны, что заройтесь вы в дерьмо хоть по уши, сенсоры вас учуют, — наставлял нас сержант, двигаясь по щиколотку в грязи вдоль ручья. — Рано или поздно вы будете обнаружены, а раньше или позже — это зависит от уровня вашей системы маскировки.

Еще выстрел. И еще сразу несколько сдвоенных.

— Но вы, обезьяны, должны научиться не обращать внимания на то, что рядом свистят пули. Рекрут Стэн!

— Лэр! — взметнув фонтаны воды, вскочил я на ноги, но тут сильный удар — от которого мигом выбило воздух из груди, — швырнул меня на спину.

— Рекрут Стэн, продолжаем движение! Итак, обезьяны, вы должны привыкнуть к свисту пуль над своей головой. Как вы только что видели, бронекомбинезон Марк–3 даже без активных кинетических щитов спокойно держит попадание в упор обычной пули из штурмовой винтовки «Коготь».

Хотя голова моя находилась сейчас под слоем жидкой грязи, голос сержанта доносился до меня невероятно четко — и вовсе не потому, что я сейчас не дышал — звуки раздавались в переговорном устройстве шлема.

— Естественно, без активных щитов прямое попадание приносит некоторые неудобства… — Варгас вдруг сделал паузу.

У меня только сейчас получилось более–менее прийти в себя — вновь раздался хриплый звук моего прерывистого дыхания. Зарядило в грудь мне реально неплохо — и я попытался приподняться, барахтаясь на берегу ручья, словно жук на спине. Неожиданно еще один выстрел кувалдой ударил мне в бок, заставив перекатиться по жидкой грязи.

— Обезьяны! То, что вы не должны бояться свистящих рядом пуль, не означает, что вы не должны обращать на них внимания. Рекрут Стэн, мне кажется, я приказал продолжать движение, а не изображать из себя неподвижную цель!

— Всем встать, обезьяны! Бежим, бежим, я хочу видеть ваши жопы!

Дальше всех тогда убежал рекрут с позывным Юз. На метров сорок его хватило, пока сержант отстреливал других рекрутов. И это был первый раз, когда он по нам стрелял. Но далеко не последний.

Удивительным в подготовке было и то, что уже через несколько дней с начала подготовки я прекрасно знал по именам всех рекрутов отделения, узнавая их даже со спины, несмотря на одинаковые доспехи — по повадкам, манере двигаться. Север, к примеру, ходил всегда прямо, Геолог немного сутулился, Мага передвигался борцовской походкой. По голосам я тоже всех различал — но лиц, скрытых забралами, не видел ни у одного.

С самого первого дня бронекомбинезоны мы не снимали, врастая в них как в шкуру. Доспехи были невероятно прочными, но из легких материалов — бегалось и прыгалось в них как в обычной зимней одежде. На четвертый день закончились ночные сеансы гипносна с изучением интера, зато началась строевая подготовка. Вместо гипносна, по ночам — на отдых нам отводилось не более четырех часов.

Изначально единственными работающими функциями в броне были системы связи и внутренней циркуляции — так называлась процесс обеспечения безотходной жизнедеятельности. Потом, с переводом брони в глухой режим, к внутренней циркуляции добавилась работа воздушных фильтров. Которые в действительности проработали полтора суток — согласно инструкции, как и обещал Варгас. И еще двенадцать часов. А после они тоже работали, но периодически я с трудом сдерживал рвотные позывы — внутрь бронекомбинезона начал проникать запах.

Мы были полностью в дерьме. Внутри, снаружи — одно дерьмо. Когда фильтры перестали нормально очищать воздух, я поначалу страдал от спертого запаха собственного тела. Чуть погодя осознал, что это были еще цветочки — когда система автономности перестала удерживать запахи — броню мы ведь не снимали совсем. Никаких неудобств не было — настолько все было плотно подогнано и автоматизировано. Вернее, никаких неудобств не было первые дней пять.

За минувшую неделю периодически мы сидели в засаде, причем часто в одном и том же месте. По–моему, с такими современными технологиями выгребных ям рядом с кухней подготовительной базы не должно быть в принципе. Но они были — и скорее всего так полагалось по инструкции — по крайне мере, когда я первый раз вынырнул из кучи пищевых отходов и направленным пальцем имитировал выстрел по проходящему мимо работнику кухни, тот не очень–то этому и удивился.

Когда в системе жизнеобеспечения закончилась вода — питательный густой состав, заменяющий еду, закончился часов за десять до этого, — я уже всерьез подумывал о том, чтобы попробовать разорвать контракт. Удерживало лишь чувство гордости — не хотелось быть первым — никто больше из остального отделения вслух пока не жаловался.

— Бегом в третий корпус, обезьяны, сдаем доспехи на профилактику!

Казалось бы, я шагом-то с трудом уже передвигался, но после этого музыкой прозвучавшего приказа ноги сами понесли меня в сторону третьего корпуса. Гурьбой залетев в третий модуль, мы с удовольствием сбросили с себя насквозь провонявшую броню и направились в рядом расположенные душевые кабины. Доспехи наши сразу забрали специалисты из сервис бригады.

Быстро приняв душ — я уже хорошо приучился здесь делать все быстро, — забрав из выдвинувшегося ящика чистый, благоухающий свежестью комбинезон, вышел в общий зал. Здесь уже было несколько наших, чуть позже подошли и остальные. Я с удивлением — устроившись в сторонке, рассматривал незнакомые лица знакомых людей, с которыми вот уже почти неделю ползал по уши в грязи, сидел среди близких взрывов, печатал шаг на пустом плацу при полной луне, проходил полосы препятствий и занимался другими разными веселыми и невероятно интересными вещами.

— Ну что, познакомимся? — произнес вдруг самый старший, плотный мужчина с заметной проседью в висках: — Я Север, зовут Алексей, работал в службе безопасности торгового холдинга.

— Юз, зовут Юра, — произнес высокий и худой светленький парень, — хэлпдеск. Типа системного администратора, — добавил он, заметив несколько вопросительных взглядов.

— Касаев Магомед, зовут Мага, — произнес широкий парень лет двадцати пяти, на удивление не чернявый, а со светло–русыми волосами. В Питер приехал, водителем пробовал устроиться.

— В милицию что ли? — поинтересовался Север, немного хитро сощурившись.

— Ну да, — бросив на того короткий взгляд, произнес Мага, опустив глаза и кивнув. Я присмотрелся к нему — говорил он своеобразно — очень тихо, но на при этом удивление внятно.

— Краснодарский заканчивал? Краснодарский, университет МВД? — добавил Север, потому что собеседник не сразу понял, о чем речь.

— А! Да, его, — кивнул Мага.

— Какой факультет? — снова поинтересовался Север — который судя по тому, прежде чем попасть в службу безопасности «торгового холдинга» носил форму с погонами.

— Там это… уголовное что–то, — опустив взгляд, ответил Мага.

— Заочное значит, — чуть усмехнулся Север, — ясно. Чем занимался — бокс, борьба?

— Борьба.

Помолчали немного, потом начали представляться остальные. После этого Север, взявший бразды неформального лидера, путем расспросов и мыслей вслух, попытался понять, чем мы такие особенные, раз занимаемся отдельно от других.

— Значит так, — подвел он вскоре итог, — понятно, что ничего не понятно. Результаты и анамнез у нас совершенно разные, а собрали в одну группу.

Результаты первого теста, с которого началось наше обучение в подготовительном лагере, действительно были разные. Единственное, что связывало — установку зенитного комплекса уничтожили все. Вот только я и Юра Юз «погибли» сразу же, остальные продержались значительно дольше. Север с его слов так и вообще там не погиб, а убыл на челноке вместе с ранеными и спасенным пилотом подбитого штурмовика, после чего тест для него закончился. Остальные не так успешно выступили, судя по всему — их можно было причислить к разряду середнячков, но и они продержались гораздо больше нас с молодым сисадмином.

— И этот живодер не просто так на нас свое время тратит — должна быть причина, - задумчиво произнес между тем Север.

С этой стороны я на происходящее еще не смотрел — удивленно подумал я, вспоминая о том, что действительно — приближенный к капитану подготовительный базы старший мастер-наставник проводит с нами практически все свое явно недешевое для Корпуса время.

— Ладно, не скулите только при нем, а там посмотрим, - напоследок приободрил Север, поднимаясь.

— Встали, обезьяны! За мной, быстро! — почти сразу раздался крик Варгаса от мягко разошедшихся в сторону дверей.

Несмотря на то, что появление мастер–сержанта не предвещало ничего хорошего, ничего плохого не произошло. Мы просто проследовали за ним на сеанс гипносна, плавно перешедший в обычный, невероятно длинный — целых восемь часов — сон.

На следующее утро проснулся я совершенно другим человеком. Вернее, совершенно другим человеком я стал уже как пару дней, но только сейчас узнал об этом. Сегодня ночью получил знания о том, что во время первого сеанса гипносна нам всем была вживлена система «дабл» — дополнительный мозг, если в двух словах. Пока дабл выполнял функцию информационного накопителя, будучи интегрирован нейросетью с мозгом и нервной системой. Заимствованные знания — сведения, которые в нас грузили напрямую в сеансы гипносна, копились именно в памяти дабла и использовались сознанием при необходимости. Кроме этого, именно через дабл подключались разноуровневые импланты, вживляемые в организм для улучшения функциональности и боевых качеств — впрочем, нам до этого было еще очень далеко.

Все наше отделение утром выглядело немного растерянно — не один я узнал о произошедших в организме изменениях. После подъема нас направили на сеанс беседы к психологам. После того как специалисты никаких отклонения в нашей интеграции с новой реальностью не нашли, мы — пообедав в первый раз за неделю божественной на вкус живой, а не синтезированной пищей, — отправились изучать оружейные системы.

Вновь наше отделение стояли в том самом зале, где неделю назад мастер сержант демонстрировал нам доспехи, в которые мы после все и залезли. И в которые каждый из нас сейчас был уже облачен.

— Смотрите внимательно, обезьяны, — продемонстрировал нам винтовку незнакомых очертаний Варгас. Его личное оружие — то самое, которое оставило на моем теле так много синяков, сейчас находилось у сержанта за спиной. Эти две винтовки значительно различались — объединял их только цвет и общие эргономические очертания — оружие у сержанта за спиной было длиннее, массивнее. Винтовка же, которую Варгас держал в руках, по размеру была не длиннее короткого автомата Калашникова — с которым патрульные полицейские ходят.

— Винтовка «Коготь–2», стандартное оружие бойцов абордажной команды любого сраного рейдера. Давным–давно — когда ваши предки с голыми жопами прыгали по деревьям, эта винтовка стояла на вооружение космодесанта. Принцип работы напоминает оружие, которые используют армии вашей планеты, только гораздо совершеннее, конечно. Здесь два режима огня — стрельба одиночными и короткими очередями с отсечкой в три выстрела — чтобы даже такие тупые уроды как вы не смогли вывести из строя силовой каркас корпуса.

Вдруг, неожиданно для себя я понял много больше того, о чем говорил Варгас — это был первый раз, когда загруженные напрямую в мой дабл знания и логика сработали в паре, словно паззл складывая полученные сведения в цельную картину. Силовой каркас, винтовка «Коготь», типы оружия, типы брони — легкая, средняя, тяжелая, степени защиты, силовые клинки…

В некоторых определениях четкой ясности не было — но общая картина постепенно вырисовывалась — становилось понятно, что рейдеры используют относительно слабые и старые винтовки «Коготь», а бойцы Корпуса более современные, но такой же мощности «Коске» — чтобы не повредить силовой каркас легких транспортов. Абордажные команды рейдеров, как и охранные отряды кораблей корпораций, никогда не бывают облачены в тяжелую броню именно из–за того, в ближнем бою используются силовые клинки, способные преодолеть любые щиты — так что тяжелая броня в близкой схватке коридоров корабля просто не имеет смысла.

Впоследствии во время обучения моя логика и загруженные напрямую знания шли рука об руку — и я периодически сам открывал для себя много нового.

— Первый опыт совмещения штурмовой винтовки и силового клинка, — продолжал разъяснять нам Варгас, демонстрируя штурмовую винтовку. При этом я в упор не видел на ней того, что можно назвать силовым клинком. Но вдруг сержант утопил палец на кнопке и из корпуса появился своеобразный штык — длиной не более полуметра. Даже не штык — металлическая конструкция была больше похожа на резак бензопилы, но не такой широкий.

— Принцип действия прост и сложен одновременно, — продемонстрировал Варгас винтовку, а после длинный штык вдруг засветился по краям красным силовым полем.

Мастер-сержант между тем продолжал, объясняя и подкрепляя свои слова схематичным изображением действий:

— Активируем силовой кокон и втыкаем клинок в чужое мясо. Алгоритм до безобразия прост, сложность состоит в исполнении — во–первых, обезьяны, надо сделать это, не задев себя и своих товарищей, а во–вторых, сделать это надо быстрее противника. Вы, говнюки, конечно сейчас можете задаться вопросом, почему если Корпус использует более совершенное новое оружие, вы будете учиться на таком старье, — приподнял Варгас винтовку Коготь, — а происходит это потому, отребье, что подобные оружейные системы состоят на вооружение различных отсталых уродов, решивших обогатиться за счет Компании, а вы должны знать, на что способны ваши будущие противники со своим оружием.

— Но есть и еще одна причина, уроды. Из этой винтовки вы гарантированно не убьете друг друга, даже если будете стараться — надетый на вас доспех Марк-3 для это винтовки практически не пробиваем.

В этот день мы — как и остальные три с лишним сотни рекрутов до того, получили каждый свою первую личную винтовку. Но когда рекруты уже осваивали стоящие на вооружение Корпуса современные оружейные комплексы, первые три дня после получения собственного оружия мы даже ни разу из него не выстрелили — просто привыкали, как когда–то привыкали, вживаясь, к шкуре доспеха.

Когда остальные рекруты управление гравикарами, мы только–только начинали работать по мишеням на стрельбище. Закончили, впрочем, довольно быстро — принявшись работать по живым мишеням. То есть друг по другу.

В свободное от основных занятий время, вместо строевой подготовки, которой занимались остальные рекруты, мы тыкали неактивными силовыми клинками пластиковые чучела.

Все этапы обучения нашего отделения происходили по циклам автономности брони — правда, с одним приятным отличием — Варгас больше не доводил нас до состояния, когда система внутренней циркуляции полностью выходила из строя, исчерпывая ресурс. Два–три дня — а после ремонт или замена бронекомбинезона — то что мы их постоянно расстреливали, на пользу броне не шло, сеанс гипносна с загрузкой материала о том, что мы в основном изучали за это время и восемь часов отдыха. И снова по прежнему кругу.

Когда Варгас наконец–то активировал нам индивидуальные нашлемные прицельные комплексы, это было реальным шоком — несколько недель до этого, пока мы осваивали другие типы брони — уже с кинетическими щитами, — стрельбу мы вели, прицеливаясь по–старинке, с помощью элементарной мушки. И насколько все стало проще, когда заработал визор на забрале, а при положенном на спуск пальце перед глазами виднелся маркер, со стопроцентной точностью указывающий место, куда попадет пуля после выстрела.

Моментально личный процент меткости нашего отделения прыгнул вверх из самого подвала таблицы результатов — постоянно обновляющийся в главном зале подготовительной базы. И лишь после освоения нашлемного прицела мы взяли в руки более современные винтовки, а дальше начались тренировки с простыми дроидами, изучение командной панели прицела, слаженная работа в группе, диверсионно–разведывательная деятельность — именно мы были теми «плохими парнями», которых должны были ловить другие рекруты, тренировавшиеся в охране стационарных объектов. В основном — что радует, — счет был в нашу пользу.

Штыковой бой — как мы окрестили тренировки с безжизненными пока силовыми клинками, называемые «отработка тактики боя внутри межсистемных кораблей», — не прекращался. Только теперь мы отрабатывали удары в основном друг на друге, а не на пластиковых манекенах.

Глава 23. Российская Федерация. Забайкальский край

Сегодня было что–то новенькое. Транспортный бот висел в небе на высоте нескольких километров — под самыми облаками, покрывало которых хорошо было нам видно через боковой широкий десантный люк. Мимо прохаживался Варгас — его темная фигура перемещалась на фоне голубого неба. Второй открытый десантный люк — такой же широкий, — был прямо за нашими спинами, на расстоянии менее метра.

Нет, страшно не было, хотя прививку от страха мне тоже не сделали. Хотя… в коей–то мере такой прививкой может считаться удар ногой в живот на высоте пяти километров две недели назад, который я получил от Варгаса за мгновенье до того, как вылететь из бота. Тогда сразу узнал и как работает гравитрап — гравитационная ловушка, поймавшая меня, и как действуют портативные личные антигравы, которые обычно использует комодесант и мобильная пехота при десантировании.

В тот день, стоило нам повисеть в захвате гравитрапа над облаками под объяснения Варгаса, подводящего под происходящее теоретическую базу, пилот бота отключил гравитрап и мы всем отделением устремились в полет к далекой поверхности.

— Запомните, отребье! — в своей обычное манере продолжал сейчас прохаживаться вдоль строя Варгас, — вы в игре, пока вас не засекли. Стоит только противникам поставить на вас метку, ждите привета. Если спалились — будьте готовы подкинуть работы отделу статистики Корпуса — они всегда рады и страховку оформить и списки части отредактировать.

Штабной отдел, занимающийся, в том числе учетом потерь, в Корпусе назывался отделом статистики, а в имперской армии — департамент статистики. Впрочем, по той информации, которая у меня уже была — не сказать, чтобы боевых потерь пришельцы несли очень уж много. Не зря Варгас употребил выражение «в игре» — это был наиболее близко отражающий термин слова на интере, отражающего способность солдата продолжать действовать. Именно не живых солдатов, а дееспособных — одним из краеугольных камней тактики имперских войск являлось основополагающая доктрина действий, во главе угла которой стояла ценность жизни каждого солдата.

Корпус — несмотря на то, что являлся частной военной компанией одной из корпораций, — являлся по сути младшим братом имперской армии, поэтому вооружение и тактика им были в основном копированы, будучи слегка скорректированы под текущие задачи. Но ценность жизни бойца и здесь безоговорочно стояла на первом месте — согласно тактическим наставлениям, при расходе энергии щитов более двух третей, боец уже не мог полноценно участвовать в бою — после этого ему можно было отдать ограниченный круг команд — отступать, укрыться, держать позицию — а метки целей, предполагающие атакующие действия, исключались из командного интерфейса. Лишь в исключительных случаях приоритете мог быть изменен.

С недавнего времени я, кстати, заметил за собой новую особенность — у меня получалось глубоко размышлять об отстраненных вещах, при этом внимательно слушая Варгаса. Возможности усвоения мной информации реально увеличились — наверное, благодаря вживленному даблу.

— Учтите, обезьяны, если вы оказались в чистом поле против серьезного врага и вас засекли чужие сенсоры, можете молиться своим богам. Или пилотам ударной авиации, что равносильно — они отвечают запросам с поверхности лишь чуть реже. Вам может и повезти выжить некоторое время, но вряд ли долго. Мы не мобильная пехота и не космодесант — задача Корпуса не атаковать, а защищать. Но бывают задачи, которые не спрашивают нас, что мы лучше приспособлены делать — и приходится вывернуться через жопу.

Лексикон Варгаса за последнее время значительно пополнился — и хотя по грязной лексике ему даже до привокзальных синявок было далеко, но почти каждый день он вводил в речь все новые выражения и обороты речи.

— Внимание, обезьяны! Вы видите перед собой рабочий поселок на отдаленной колонии Империи, занятый неприятелем, предположительно — отрядом черных рейтар Скаргейла.

«Рекрут Стэн! Сообщите–ка нам данные о рейтарах Скаргейла, их составе, вооружение и стандартной тактике» — мог бы прозвучать вопрос мастер–сержанта. Мог бы, но не прозвучал — сведения о составе и вооружении частей Скаргейла, армии умников, экипажей типовых рейдеров, которые использовал в каперской войне Торговый Альянс, боевых особях терапторов и прочих явных и не очень врагов Империи мы получили напрямую за несколько сеансов, поэтому Варгас сейчас сделал лишь небольшую паузу.

Не знаю, как у других, но я почувствовал, ка по спине протянул холодок плохого предчувствия — черные рейтары были одними из самых серьезных противников для имперской армии. Симбиоз производственных мощностей Скаргейла — это ранее был промышленный доминион Септиколийской Империи, — и потенциал умников позволил создать многочисленные отряды дроидов с искусственным интеллектом. Серьезно вооруженные и малоуязвимые рейтары имели возможность использовать коллективный разум, так что подобного противника для себя сейчас мы себе и представить не могли; против рейтар уровнем достаточной боевой эффективности обладали только элитные части Империи — мобильная пехота, космодесант и отдельные гвардейские подразделения. Или тактические модули, а если коротко такты — мобильные био–кибернетические тактические единицы, созданные на основе гуманоидов.

— Можете пока не пускать страх по ляжкам, отребье, — усмехнулся Варгас, — роли черных рейтар Скаргейла исполняют учебные дроиды уровня А–3 и вооружением класса «Штурмовик».

Успокоил. Хотя с такими противниками мы тоже пока не сталкивались — пока потолок для нас были дроиды А–5 с вооружением «Солдат».

— Ставлю задачу, обезьяны! Перед вами рабочий поселок, атакованный отрядом Скаргейла. В командном центре под защитой подразделения Корпуса укрылись гражданские лица в ожидании эвака, которому требуется девять минут, чтобы прибыть на место. Это время должны подарить гражданским вы — десантировавшись на окраине поселка и ударив в тыл нападающим, отвлекая внимание на себя. После выхода на рубежи означенной боевой позиции действовать необходимо согласно полученным указаниям, если таковых не будет — по обстановке.

Для выполнения задания у вас есть: индивидуальная защита — средняя броня «Марк–3М», средства поражения противника — винтовка штурмовая «Коске», с подствольным гранатометом и встроенным силовым клинком, а также две оборонительные гранаты М–3.

В целях уклонения челнока от работы поражающих средств противника высадка будет производиться путем принудительного десантирования со сверхмалой высоты — при этом возможна имитация поражения. Отход после выполнения задания по текущей ситуации. Старший группы — мастер сержант Варгас. Занять свои места, обезьяны!

Никто даже не потолкался — настолько часто мы уже это проделывали, что чувствовали себя в нутре десантного бота как в полностью изученной квартире, где соседи по строю, спешащие занять свои места были постоянным атрибутом. После нескольких скользящих шагов я прыгнул спиной вперед на стену и, сразу схватившись за опустившиеся плечевые держатели, посмотрел на сержанта.

Варгас, не торопясь, подошел к своему месту, прислонился спиной и — мне было видно сквозь его забрало, что–то произнес в переговорное устройство. Несколько секунд мастер–сержант дожидался ответа, а потом произнес еще что–то.

— Погнали, обезьяны, — вдруг рыкнул он, и мы погнали.

Каскад фигур уклонения — отдельная тема обучения — мы практически все уже не по одному разу доспехи изнутри заблевали. Ладно еще, когда бот просто падает — но когда он падает, словно скачущий по развалинам кирпич, выпавший из верхней кладки, это адово удовольствие.

Принудительное десантирование тоже сказка — когда пилот решал, что пришла пора десантироваться, он просто нажимал волшебную кнопку, а мы десантировались. Без каких-либо гравитрапов — сколько метров над землей есть, все твои для свободного полета в смысле. Утешало лишь одно — если Варгас десантируется с нами, то возможно это будет не так высоко, как обычно.

За последние недели восстановление в медкапсуле для нашего отделения стало обычным делом и частенько билет туда мы получали после полученных переломов именно при принудительном десантировании. Боли, кстати, практически не было — медсистема работала оперативно, сразу отсекая пораженные участки и впрыскивая противошоковое — а когда случалось что–то посерьезнее перелома, дополнительно заливая поврежденный участок биогелем.

Вот только интересно, что такое имитация поражения? — успел я подумать за мгновение до того, как бот имитировал поражение. Оказалось все предельно просто — имитация поражения была реально имитацией поражения. То есть бот просто врезался в землю, подскочил, еще раз врезался, раскрутился с бешеной скоростью вокруг своей оси, и вдруг несколько раз хаотично дернувшись, на мгновение завис. Как раз нам хватило пролететь метры, достаточные для того, чтобы не быть испепеленными выхлопом взвывших маневровых двигателей, на которых выполнивший задачу пилот стрелой рванул за облака.

— Встали обезьяны, встали!

— Давай, давай! — услышал я голос Севера, который подхватил меня под руку, помогая подняться с земли. Не в силах собраться с мыслями, я машинально передвигал ногами, ориентируясь лишь на размытый фон брони Геолога впереди. Сбоку кто–то пристроился, помогая мне бежать — перед глазами до сих пор стояла красная пелена, расцвеченная зелеными звездочками. Лишь только когда добрались до полуразрушенных модульных строений — стандартная имперская конструкция колониальных поселений, немного пришел в себя.

К тому времени, как мы воткнулись в стену одного из строений — заходя внутрь минуя двери, я уже более–менее восстановил дыхание и даже смог доложить о готовности во время переклички. Пелена перед глазами вроде рассосалась, оставив только череду плавающих ярких жучков, но серьезных неудобств это уже не причиняло. А после стало некогда — я бежал, падал, бежал, останавливался — мы передвигались по командным меткам. Кроме того, во время движения контролировать назначенный мне сектор ответственности.

Вообще нашлемный прицельный комплекс — довольно интересная штука. Даже весьма и весьма — по выбранной командиром тактике метки и сектора обстрела назначались каждому бойцу автоматически. Причем как правило, при разведанной местности и имеющимися разведданными о противнике автоматически производился тактический анализ с подбором максимально эффективного варианта действий. Вот только когда данных не было, их необходимо было найти. Именно поэтому гвардейские части в имперской армии считались элитными войсками — как правило, они шли в бой первыми, часто действуя по ситуации. Прямо как мы сейчас.

Почти достигнув очередной метки, я сильно оттолкнулся на бегу, взвившись в прыжке, одновременно подгибая ноги и проехавшись по земле, замер за небольшим укрытием, вскинув винтовку к плечу. Сбоку мелькнуло размытым серо–белым пятном — стандартный окрас брони солдат Скаргейла, и я начал стрелять еще до того, как в ухе тренькнул зуммер обнаружения цели. Дроид от попаданий дернулся, вокруг него заискрилась сфера активного щита, и он быстро скрылся за одним из строений. Следом за ним мелькнуло росчерком — Север, в отличие от меня, всегда грамотно и вовремя использовал подствольный гранатомет. Снизу, на самой периферии зрения, произошли небольшие изменения — времени смотреть туда не было, но я и так знал, что у небольшой пиктограммы Севера появилась цифра «один». Да, у Корпуса в бою все четко — метки, тактика, учет и статистика. Уже не только у Севера личный счет вырос — с другой стороны дома раздался всплеск серьезной, плотной стрельбы и несколько взрывов.

Пошла жара.

— Командир выбыл из строя, обезьяны! — вдруг резануло резким голосом Варгаса.

Я едва не выругался — очередная подстава — Варгас просто вырубил идентификатор, исключив себя из целей дроидов и теперь находился в зоне боя наблюдателем.

— Всем внимание, здесь Север, принимаю командования на себя, — почти сразу раздался спокойный голос в переговорном устройстве. — Спокойно парни, работаем парами, медленно продвигаемся вперед, на рожон стараемся не лезть.

Визуально найдя взглядом Юза, я просто махнул ему рукой. Он, кивнув, сорвался с места и оказался рядом со мной. Неподалеку, в зоне визуальной видимости были Север с Магой, остальные двигались по другой, параллельной улице — их метки отображались на экране визора. Короткими перебежками, прикрывая пару Севера и Маги, мы с Юзом стали продвигаться вперед.

Как хорошо, когда есть кто–то, кто знает, что надо делать. Или хотя бы делает вид, сохраняя внешнюю видимость спокойствия — всего–то надо было сказать, что мы делимся на пары и продвигаемся обычным порядком, и вот я уже спокойно действую, без лишней паники.

Стрельба сначала вспыхнула у второй группы — серьезная, плотная, после и вовсе загрохотала череда взрывов, но мне стало некогда прислушиваться — на нас вышло не менее десяти дроидов. Они копировали тактику черных рейтар — неумолимо двигались вперед, непрерывно стреляя во все движущееся на своем пути. То есть в нас.

Только когда я на бегу нырнул за большую кучу мусора, понял, что в переговорнике фоном стоит нескончаемый мат и крики боли — война началась реальная. Машинально вскинув винтовку, дождался зеленого мигания прицела и выпустил в небо три гранаты из подствольника, а после перекатился и начал стрелять во фланг наступающим дроидам. Гранаты упали рядом с ними в самое время — как раз, когда на меня обратили внимания сразу несколько противников, и перед глазами замигал аварийный светом генератор щитов. Куча мусора за которой я укрывался, перестала существовать — но и дроиды уже закончились — оперативно мои спутники сработали.

— Стэн, Юра, дом слева! — скомандовал Север, перекрыв эхо войны, которое до сих пор многоголосо звучало у меня в переговорнике.

Мы с Юзом сорвались с места к указанному строению. И судя по тому, что почти сразу от сильного удара меня отбросило в сторону, где–то работал снайпер. Щиты выдержали, но направление бега я изменил — так что в дверь уже не попадал, пришлось запрыгивать в окно. И едва не оказался в объятиях дроида — только и успел зажать левой рукой кнопку активации силового клинка, вскрывшего тело робота как консервную банку. Всего дроидов было двое, но второй тоже недолго жил — две длинные очереди от бедра — Юз уже вошел внутрь вместе с дверью, мелькнула вспышка генератора перегруженных щитов дроида и полетели веером серые ошметки.

Гулко топая по ровному полу, мы пробежали через пустую комнату и оказались в полуразрушенной части здания — судя по выщербленным отметинам на стенах которой тренировки здесь уже проводились неоднократно. Как только появились под открытым небом, зуммер обнаружения целей зашелся, а у меня перед глазами появилось сразу куча маркеров — мы оказались во фланге крупной группы дроидов. Недолго думая, я выпустил две последние гранаты из подствольника и рыбкой нырнул в укрытие.

Мы оказались здесь не одни — еще кто–то из наших был неподалеку, но у меня не было времени даже посмотреть кто — высунувшись из укрытия, я зарядил длинную очередь и жал на спуск, пока дроид, захваченный в прицел, не упал. На меня сразу обратили много ненужного внимания — и пришлось падать носом в землю, пытаясь отползти как можно дальше от рвущих основание стены попаданий.

Вдруг весь эфир забило громкими криками, среди которых выделялся рев Маги — я даже удивился, он до этого практически ни разу голос не повышал. Стрелять в меня прекратили — высунувшись, я увидел, что дома рядом буквально в клочья разрывает длинными очередями, а двое из наших рубятся с дроидами врукопашную. Вот почему Мага орал — у него рвануло кукушку, и он сейчас перехватив винтовку, вручную уничтожал дроидов, не обращая внимания на попадания в себя. Поддавшись общему веселому порыву, я вскочил и тоже что–то проорав, начал садить во фланг появившейся очередной группе противников.

В это момент из укрытия выскочил Юз — но крайне неудачно — попал в перекрестье огня сразу нескольких дроидов. А дальше я воспринимал все происходящее как в замедленной съемке: раздался резкий пронзительный свист издохших щитов, и одна из пуль, рикошетировав, попала Юзу снизу под немыслимым углом в стык шлема и шейного щитка. Броня не выдержала и осколками ему серьезно повредило челюсть — Юз упал, а я, находясь совсем рядом, видел, как изнутри его забрало забрызгивает кровью и мелькающими осколками костей, но через мгновение все это залило голубой пеной биогеля.

Иконка, обозначающая Юза, на панели визора угрожающе покраснела, но не успел я даже осознать, что произошло, как с неба с ревом ухнуло потоком воздуха и прямо среди улицы, отсекая нас от дроидов, приземлится пузатый МэдЭвак. Из эвакуационного челнока очень быстро — не обращая внимания на продолжающуюся стрельбу, выскочило несколько медиков в броне белого цвета, бросившись к Юзу.

Я так и остался стоять истуканом, когда медицинский транспорт бесшумно взмыл в небо. К этому времени все уже было закончено — как мы потом подсчитали, в противниках у нас было пятьдесят девять дроидов, двадцать процентов которых списали на безвозвратные потери — видимо, мы немного перестарались.

Юз вернулся в строй уже к обеду следующего дня — двадцать два часа в капсуле, после которых он выглядел совсем как новенький. Вот только еще пару дней заикался совсем немного. Раненые у нас были и после — но не такие тяжелые, и это было еще одной серьезной проблемой — без прямо й опасности для жизни, эвакуацией мы занимались самостоятельно.

Тренировки продолжались, мелькая калейдоскопом, но в то же время слившись в один нескончаемый поток. Менялось оружие, броня, задачи и методы обучения. В один из разгрузочных дней — после небольшой беседы, мы сошлись на предположении, что нас готовят в состав групп оперативного реагирования. Эти специальные подразделения были своеобразными пожарными командами Корпуса, работая по совершенно разным задачам.

Общая дата выпуска потока неумолимо приближалась, но для нашего отделения подготовка закончилась раньше и как–то неожиданно. За три недели до конца обучения — сразу после занятий по отработке приемов боя силовыми клинками в условиях ограниченного пространства, когда мы в быстром темпе перекусывали у модуля базы имитирующего отсеки транспортного корабля, нас сорвали и вызвали к зданию штаба, дав всего пятнадцать минут привести себя в порядок.

Когда мы стройным рядком, умытые и почищенные, без брони — в одних лишь форменных комбинезонах выстроились на плацу у флага, рядом с нами упал с неба небольшой внутрисистемный десантный бот «Пилум» типа Q4. Его название само всплыло у меня из памяти, даже до того как боковая «десантная» дверь распахнулась и по команде появившегося как чертик из табакерки Варгаса мы попрыгали внутрь, предполагая, что начинаются тренировки в пустоте, которыми без отрыва уже месяц занимались остальные рекруты подготовительного лагеря. Впрочем, сама база не пустовала — казармы занял второй поток рекрутов.

Когда бот стрелой ушел в небо, мастер–сержант Варгас остался на земле. Он с нами даже не попрощался, — хотя наверняка знал, что вряд ли нас больше увидит — перед нашей маленькой группой лежал очень долгий путь, раскидавший нас по самым разным уголкам галактики.

Глава 24. Девятый сектор Пограничного пояса. Терра–Прайм

Глядя на экраны бота, транслирующие пространство за окном, я рассматривал силуэт приближающегося корабля. Несмотря на то, что в реальности подобных кораблей ни разу не видел, базовые знания с информацией по типам и классификации судов имперского флота у меня уже были. Поэтому знал, что перед нашим ботом висел в пространстве обычный войсковой транспорт имперского флота. Хотя нет — бывший транспорт имперского флота — у этого на бортах были эмблемы корпорации МедТех.

Все мои сослуживцы сидели молча, рассматривая экраны, Север так и вовсе дремал. Прошло несколько минут и наш челнок едва дернулся, попав в поле действия гравизахватов транспорта. Еще минута и в пассажирском отсеке загорелся яркий, но спокойный дневной свет, а десантная дверь мягко распахнулась.

Поднявшись, мы один за другим покинули челнок. Я шел одним из последних, недоуменно вслушиваясь в начавшийся негромкий гомон. Впрочем, стоило покинуть шлюзовую камеру, как причина стала ясна — встречала нас невероятно красивая огненно–рыжая девушка–пилот в красном обтягивающем комбинезоне. Кто–то из парней уже попытался начать с ней заигрывать, но достаточно осторожно. Не обращая внимания на робкие попытки, Джайна — как следовало из подписи на ее комбинезоне, повела нас вглубь транспорта. Вызвав негромкий, но густой гомон восхищения — вид сзади обтянутого комбинезоном тела девушки был удивительно привлекателен. Особенно для нас — у остальных рекрутов в лагере были увольнительные, а вот у нашего отделения ни одной, так что присутствие рядом подобной красавицы наводило на определенные мысли, даже несмотря на плавающее состояние постоянной усталости.

Задумавшись, я не сразу понял, что мы уже пришли, едва не воткнувшись в спину впередиидущему. А осмотревшись по сторонам, невольно поежился — вся стена коридора была заполнена рядом капсул. И в каждой из них было окошко, в большинстве которых виднелись человеческие лица с закрытыми глазами и надетыми масками.

— Леди Джайна, зачем мы зачем сюда пришли? — поинтересовался Юз немного нервно. Он даже приподнялся даже на цыпочках, из–за чужих плеч заглядывая вперед, где виднелись еще ряды слегка наклоненных, открытых и незанятых капсул.

Девушка-пилот взглянула на него кристально–чистым взглядом, а после улыбнулась так, что все вокруг в нее сразу же влюбились.

— Полет до места назначения для вас будет проходить в состоянии гибернации. Не беспокойтесь, никакого вреда для организма это не несет, — произнесла она, а после указала на свободные капсулы: — Раздевайтесь, занимайте свои места.

Первый капсулу занял Север — совершенно не комплексуя, он скинул комбинезон и, положив его в указанное отделения рядом с капсулой, улегся в белое, плавное ложе, единственной резкой деталью которого была свисающая с верхней крышки кислородная маска. После Севера потянулись раздеваться и остальные. Кто–то — как я — по–прежнему стеснялся, а вот наблюдающая за нами Джайна не выказывала даже тени удивления перед толпой раздевающихся мужчин. Она в рабочем порядке подходила к каждому из нас, активируя датчики легкими нажатиями в определенные участки внутренней поверхности капсул.

Когда прекрасное, усыпанное веснушками лицо с огромными зелеными глазами оказалось надо мной, я все же попытался улыбнуться и сказать что–нибудь умное, но не получилось. Промычал что–то невнятно, проглотив так и не родившуюся фразу, а Джайна вежливо улыбнулась и прислонила мне к лицу небольшую прозрачную маску, а после стало темно.

Пришел в себя я оттого, что не мог больше хрипеть. Так бывает, когда желудок уже пустой, а рвотные позывы еще и не думают проходить, скручивая нутро раз за разом. Выдохнув и сплюнув изо рта мерзкую на вкус жидкость напополам со слюной, открыл глаза, осматриваясь.

Надо отдать должное, выводили из состоянии гибернации нас по одному. Но четко по хронометражу — полторы минуты на каждого. И только после того как меня вырвало кислородной жидкостью, заполнявшей во время полета мои легкие, я понял показной аскетизм и минимализм отсека гибернации — отмывать легче.

Когда я, надев свой форменный комбинезон, покидал отсек, чистящие системы уже завершили работу и шипела очередная по счету капсула — из вертикального положения занимая горизонтальное.

Дальнейший час запомнил смутно — посадка на поверхности какой–то планеты с совершенно чужой, неродной на вид фауной и гомонящая толпа людей — не все прибывшие вместе со мной были землянами. После был обед и многочисленные стаканы воды, которые я заливал в себя — организм после долгого сна был обезвожен. Периодически я оглядывался по сторонам, надеясь увидеть летчицу Джайну, в которую без памяти влюбился — но ее приметного красного комбинезона видно не было.

Пришедшие в себя парни уже что–то обсуждали между собой, осматриваясь, я же пока в беседах не участвовал. Когда всех прибывших довольно вежливо попросили пройти в большой зал, неладное я почувствовал почти сразу — еще даже до того, как к нам вышел высокий космодесантник с героическим лицом и нашивками капитана.

Речь его была практически калькой той, которую я слышал почти два месяца назад от капитана Кинфа — командира подготовительного лагеря Корпуса. Единственное, что выглядел Кинф не так героически, как этот капитан, имя которого я если честно не уловил, еще не совсем придя в себя после гибернации — наше отделение, как я потом узнал, выводили из долгого сна последними.

— Я очень рад приветствовать вас всех в нашей учебной роте славной Второй Гвардейской Его Величества бригаде космодесанта, — уловил я последнюю фразу, которой закончил свою речь капитан. Потом, постояв немного, разглядывая разношерстный строй, командир учебной роты кивнул мастер–сержанту и, развернувшись, двинулся прочь. В этот момент лицо сержанта приняло выражение, не предвещавшее нам ничего хорошего.

— Упор лежа принять! Быстро, быстро, я хочу видеть ваши жопы!

Глядя в выщербленную поверхность плаца я думал о том, что даже примерно представляю, что сейчас последует. В груди появилось неприятное тянущее чувство — так бывает, когда прошел половину компьютерный игры и не закончив ее до конца по какой–нибудь причине, начинаешь заново, потеряв весь прогресс. На редкость поганое ощущение — с учетом того, что нам здесь предстоит провести восемнадцать недель, как следовало из недавней речи капитана.

Между тем передо мной медленно проследовали ботинки мастер–сержанта, чуть поскрипывая подошвами. Только пройдясь вдоль строя несколько раз, он начал вступительную речь:

— Я вижу определенное разнообразие среди вас, уроды. Планетарная оборона, Флот, Корпус, Вольные роты, даже парочка легавых есть. Причем наверняка кто–то из вас думает, что является крутым парнем — может быть даже круче своих соседей по строю. Если это так, хочу вас разочаровать — для меня вы все одинаково ничтожны.

Стойка на руках пока не доставляла мне никаких неудобств — да и тем, кто находился рядом, судя по всему тоже. Зато я сделал для себя неприятное, расстроившее открытие. Вернее, расстроило меня осознание своей наивности — ведь до этого момента я думал о том, что называя нас отребьем и обезьянами Варгас подспудно не имеет ввиду ничего плохого. Этот мастер–сержант космодесанта говорил не на интере, а на кали. И когда он называл нас уродами, он вовсе не имел ввиду что мы люди, по внешности сильно отличающиеся от других внешними недостатками, как это звучало на интере. Он именно называл нас уродами.

Ну а в остальном в его речи было все тоже самое, только вместо щедрости Компании упоминалась щедрость Септиколийской Империи, а вместо Корпуса, выступавшего в прошлой версии за родителей, здесь за маму папу и пробирку был штандарт бригады и сам Император. Ну и естественно, нам было сказано, что, если сне будем соответствовать уровню космодесанта, нас будет проще сразу пристрелить и заплатить страховку.

В принципе, порядки отдельной учебной роты Второй Гвардейской Его Величества бригады космодесанта мало отличались от царивших в подготовительном лагере Корпуса. Правда, оружие и броня были лучше, чем в Корпусе, техники больше, и она была разнообразней. И денежное довольствие выше.

Только вот ползали мы по–прежнему по макушку в дерьме. Правда, пустотных тренировок здесь было больше, чем в предыдущей нашей учебке, но заканчивались они все одинаково — десантированием на поверхность. Где, как правило, мы оказывались как обычно в…

Глава 25. Целеста–Прайм, резиденция Растор

Система Целеста располагалась на удаленных от Пограничных миров границах Империи с Конфедерацией, в одном из самых спокойных секторов, являясь одним из богатейших и самодостаточных доминионов Септиколии на периферии. Причем десять лет назад о том, что система станет настолько оживленным местом, никто и подумать не мог. Целеста, находясь на границе с Конфедерацией, лежала вдали от торных путей — основное торговое сообщение с дружественным соседом Империя вела через миры Тарна. Кроме нескольких туристических планет и совсем небольшого промышленного производства, Целесте похвастаться по сути, было нечем. Да и туристы здесь появлялись гораздо в меньшем количестве, чем хотелось бы местным жителям — несмотря на привлекательность курортных планет с девственными флорой и фауной, удаленность сектора от метрополии сказывалась. Но все изменилось, когда началось восстание умников — миры Тарна заполыхали войной, а Целеста оказалась одним из тех мест, куда эвакуировались промышленные производства. Сразу после этого увеличился и грузопоток — обходя опасные сектора, крупные галактические перевозчики изменяли маршруты. Всего за год после начала восстания на Целесте появилось несколько огромных орбитальных грузовых терминалов, сразу семь новых космопортов, на орбитах необитаемых планет развернулись масштабные стройки — Империя наращивала производственные мощности, утерянные в ходе начавшихся скаргейловских войн и восстания умников.

Безлюдная раньше — по сравнению с другими приграничными доминионами Империи — Целеста сейчас буквально полнилась людьми. Не остался в стороне и туризм — если на поверхности и орбитах необитаемых планет разворачивались производства, то на двух курортных теперь постоянно на орбите висело множество пассажирских лайнеров, маршруты которых также значительно поменялись в связи с напряженностью в мирах Тарна. И увеличившийся пассажиропоток не остался без внимания — даже на первом имперском новостном канале неоднократно мелькали репортажи о набирающей у туристов популярности системе. Через несколько лет и на Целесте уже ввели в строй новую сеть космопортов, так что только на столичной планете обеспечивался прием более пятиста межсистемных кораблей ежедневно — как грузовиков, так и пассажирских лайнеров.

Лорд Растер, владетельный герцог доминиона Целеста был немолод — он пережил уже третью процедуру полного омоложения, разменяв четвертую сотню лет. Про него ходили самые разные слухи — вплоть до того, что старый лорд уже впал в маразм, но глядя на подтянутую фигуру герцога, молодой по флотским меркам адмирал Кортез, недавно назначенный генерал–губернатором колонии Латании, как не пытался, не мог найти основы для домыслов, дошедших до него совсем недавно.

Вот уже около часа генерал–губернатор находился в личном кабинете лорда, чувствую себя немного неуютно рядом с таким видным государственным деятелем. Целеста отличалась от Серганны, — колонии, которой руководил Кортез, разительно — если первая сейчас была процветающим доминионом, то вторая — глухая система на окраине обитаемых миров Фронтира. Дальше нее простиралась лишь неизведанная пустота галактики, да и сам Фронтир был мало исследован — представляя один из спиральных рукавов, он будто обнимал часть границ Империи, Конфедерации и миров Торгового Альянса.

В золотой век — еще до восстания умников, — на септиколийской территории Фронтира было огромное количество исследовательских баз и станций, усиленно работал департамент исследования новых территорий. Но когда в Империи заполыхала тяжелая, внутренняя война, большинство работ было свернуто на неопределенное время. Конфедераты же пока даже не старались исследовать дальние обитаемые пространства — им хватало проблем с терапторами, и со стороны своих границ Фронтира конфедераты ограничились только поясом станций дальнего обнаружения, не замахиваясь на дальнейшие исследования.

Единственная ценность системы Серганны представлялась в виде ресурсов, которых было много — здесь находились две богатые редкоземельными металлами планеты. Населяли их негуманоидные существа, даже не шагнувшие на первую ступень развития.

Людей в системе было немного — три поселения, общее население которых не насчитывало и десятка тысяч человек. Это был персонал заводов и трех орбитальных станций космофлота — в системе базировалась отдельная эскадра флота, подчиненная напрямую генерал–губернатору. Несмотря на то, что никаких активных действий здесь не велось, эскадра постоянно находилась в боеготовности — в основном патрулируя системы сектора в поиске рейдеров. Причем весьма успешно, что добавляло гордости молодому генерал–губернатору. Не простаивали и расквартированные в системе части мобильной пехоты — коренные обитатели Серганны оказались довольно опасными тварями, агрессивно настроенными против имперских колонистов на территории планет, которые они считали своими.

Восстание умников также оказало большое влияние на Серганну — на тот момент деятельность производственных и добывающих комплексов обеспечивали работники клоны. После того, как система фактически перестала подчиняться Империи —промышленные предприятия прекратили работу и прервалась всякая связь, про Серганну на некоторое время забыли. Но после того, как Империя кое–как погасила пожар восстания в беспокойных Диких мирах и Тарне, у оперативного командования Пятого Флота — дислоцированного на Фронтире, дошли руки и до этой системы — сюда была послана миротворческая миссия.

Казавшаяся легкой прогулкой экспедиция закончилось плачевно — уже на подступах к системе миротворцев встретила неопознанная эскадра. Лишь после в разведывательном разделе флота установили, что это был один из отрядов имперских кораблей, перешедших под контроль умников. Но тогда, в условиях информационного вакуума и неожиданной атаки, едва не уничтоживший один из крейсеров, ведущий миротворческую эскадру адмирал принял решение отступить для перегруппировки и посещения ремонтных доков — повреждения получили еще несколько кораблей.

Эскадра ушла, а у Империи в общем и у Пятого Флота в частности тогда было слишком много проблем, так что о Серганне опять забыли. Но через некоторое время Серганна сама напомнила о себе — по данным разведки флота именно в этом секторе находилось несколько крупных баз контрабандистов и рейдеров, подрывающих стабильность Империи на границах Фронтира.

В оперативном командовании Пятого Флота было принято решение отправить на подавление враждебной деятельности экспедиционный корпус. Но принять решение одно, а исполнить совсем другое — боеспособных кораблей в Пятом Флоте после нескольких серьезных сражений с умниками, катастрофически не хватало. В результате честь возглавить экспедиционный корпус, который несмотря на громкое название по составу и техническим характеристикам кораблей значительно уступавший первой, потерпевшей неудачу эскадре, была предоставлена капитан–коммодору Кортезу, молодому командиру отряда дальнего патрулирования. Решение о назначении было с двойным, а то и тройным дном: повезет молодому коммандеру, система будет занята малой кровью; не повезет — что ж, с потерями во Флоте мирились уже гораздо проще, чем раньше, зато будет повод запросить у метрополии подкреплений, оправдывая свое бездействие в этой системе — сил Пятого Флота на Фронтире было действительно немного, а большинство серьезных боеспособных отрядов распылено по многочисленным секторам.

Молодой капитан-коммодор Кортез, поднаторевший в схватках с рейдерами и не полагающийся на слепую удачу, не поленился изучить архивы с отчетами о первой попытке освобождения Серганны, так что к выполнению задания подошел со всей ответственностью. Да и опыта ему было не занимать — рейдеры Фронтира, в отличие от пиратов других мест галактики были серьезным противником — здесь их спонсировал каждый кто мог — да и Империя в том числе, помогая рейдерам, терроризирующим пограничные области миров Торгового Альянса.

Также Кортезу помогло то, что большая часть кораблей, нанесших поражение первой эскадре из системы уже ушла — так что операция по возврату законной власти Септиколии прошла даже с некоторым шиком и практически без потерь.

Для Кортеза это возымело весьма неожиданный эффект — Империи нужны были герои, так что капитан–коммодора наградили орденом, присвоили звания контр-адмирала и назначили исполняющим обязанности генерал–губернатора системы. Ему посвятили даже целую передачу по единому государственному имперскому галаканалу.

На этом успехи Кортеза не кончились — несмотря на то, что население планет системы после нескольких лет безвластия было серьезно вооружено, опасно и агрессивно к имперским солдатам, операция по принуждению к миру также закончилась успешно. После этого Кортеза — уже адмирала, утвердили в должности генерал–губернатора и посвятили ему и его отряду в течение некоторого времени сразу три передачи на первом имперском, рассказывая об образцовых солдатах Империи. Красочные репортажи велись с поверхности заросших непроходимыми джунглями планет, где находились базы мобильной пехоты, из ремонтных доков отрядов перехватчиков, демонстрируя в пустотных доках захваченные суда рейдеров и их пленные экипажи в тюремных камерах.

Столь головокружительный успех уже давал право Кортезу вполне надеяться на предоставлении ему личного дворянского титула. И действительно — приглашение на Империум, центральную планету метрополии, не заставило себя ждать. Причем это было приглашение на императорский прием по случаю празднеств дня Септиколии, где генерал–губернатор вполне мог рассчитывать на признание своих заслуг — честь быть приглашенными на императорские балы имели очень, очень немногие.

Сейчас, сидя за широким столом из натурального дерева Кортез прислушивался к речам лорда Растора, который занимал его приятной беседой уже около часа. Молодой генерал–губернатор чувствовал, что светская беседа происходит не просто так. Еще вчера, когда роскошный пассажирский лайнер «Кастардия» прибыл на Целесту — одну из промежуточных точек своего маршрута до метрополии, Кортез почти сразу получил приглашение посетить с неофициальным визитом резиденцию владетельного герцога.

С одной стороны, новоиспеченному генерал–губернатору, еще вчерашнему командиру патрульного отряда из двух фрегатов и легкого крейсера, невероятно польстило внимание потомственного аристократа, принадлежащего не много ни мало к высшему свету. С другой стороны, была некоторая доля волнения — Кортез чувствовал, что старый лорд его прощупывает, велеречиво плавая в беседе вокруг да около серьезных тем, но не затрагивая их даже полунамеками. О настоящей причине приглашения Кортез пока не догадывался, что его несколько волновало — адмирал понимал, что лорд позвал его вовсе не для того, чтобы лично рассказать о том, как он восхищен успехами молодого офицера. А Кортез, которому едва–едва исполнилось шестьдесят, был еще юнцом по сравнению с владетельным герцогом.

Кроме того, был еще менее значительный, но не менее расстраивающий молодого адмирала повод — время стоянки «Кастардии» на Целесте составляло всего трое стандартных суток, которые Кортез рассчитывал провести со своей супругой леди Лавинией на прекрасных белоснежных пляжах планеты, картинки которых очень часто мелькали в передачах развлекательных каналов. Генерал–губернатор был выходцем из индустриального мира — родился он на одном из мегаполисов внутренних миров, и ни разу в реальной жизни не был на настоящем морском пляже — только в виртуальности. Но ради посещения знаменитого курорта игнорировать приглашение лорда Растора было бы несусветной глупостью, так что Кортезу оставалась только грустить и рассчитывать на то, что беседа скоро завершится. И ему удастся хотя бы побывать на море сегодня вечером, переночевав в соломенном бунгало, стоящем прямо в лазурной воде у берега спокойного моря: леди Лавиния уже скинула адмиралу на личный терминал кажущиеся волшебными изображения.

— Господин генерал–губернатор, — пригубив вино из высокого бокала, произнес лорд Растор, внимательно глядя на Кортеза, — у меня к вам есть одно небольшое предложение.

— Весь внимание, — произнес адмирал, также в свою очередь пригубив вино. Красная, немного вязкая жидкость была невероятно кислой и Кортезу стоило серьезных усилий не морщиться, когда он пил это невкусное вино — хотя молодой генерал-губернатор понимал, что одна бутылочка подобного напитка стоит больше, чем его месячный оклад адмирала имперского флота.

Владетельный герцог между тем поднялся и сделал несколько шагов к прозрачной стене, полукругом огибавшей его огромный личный кабинет и открывавшей взору панорамный вид на окрестности. Вдали, насколько хватало взгляда, стелилось зеленое море девственных лесов, среди которого то тут, то там возвышались небольшие административные комплексы, соединенные между собой серебристыми линиями монорельсов. На самом горизонте была едва заметна водная гладь, даже на таком расстоянии поражающая глубиной цвета, на фоне которой было хорошо видны две белоснежные стрелы далекого космопорта.

— У нас, как вы видите, мирная и благополучная система, — оборачиваясь к Кортезу, простер широким жестом руку Растор, показывая на великолепный вид. — Мирная, и благополучная, — повторил он, внимательно глядя на собеседника.

Кортез молчал, ожидая продолжения.

— К счастью, война нас не затрагивает никоим образом, — лорд по–прежнему стоял на фоне волшебного вида панорамы. — Конечно, мы должны радоваться, что судьба нам благоволит, — герцог говорил, произнося слова негромко и внятно, внимательно наблюдая за реакцией Кортеза. — Но за внешним благополучием меня беспокоит то, что расквартированные у нас войска уже долгое время не имеют реального боевого опыта.

Молодой адмирал молчал, глядя на собеседника и не в силах понять, к чему тот клонит.

— Сейчас, когда мир полнится разными слухами, мне как владетелю — которому Императором вверена эта прекрасная система, хочется быть уверенным в ее безопасности, — после небольшой паузы произнес Растор.

Кортез едва не закусил губу — он просто не понимал, какой реакции от него ждет Растор. В задумчивости он перевел взгляд с лица герцога на красивые виды, отхлебнув вино, в этот раз даже не обратив внимание на резкий привкус. Лорд-владетель уже не раз намекал на «разные слухи», но что именно он имеет ввиду, адмирал понять никак не мог, склоняясь в мыслях к тому, что Растор подразумевает возможное начало противостояния в Диких мирах — о чем действительно пульсировало множество домыслов, хотя и имеющих под собой серьезное основание.

— И надеяться на то, что в случае чего к нам придет помощь, не лучший выход, — произнес между тем герцог, возвращаясь за стол.

— Септиколийский императорский флот всегда стоит на страже интересов наших граждан, — машинально ответил Кортез.

— Особенно когда в нем служат такие достойные командиры, — слегка улыбнулся Растор, глядя на собеседника и слегка приподнимая бокал. — Господин генерал–губернатор, — продолжил он, — у нас с вами разные жизненные пути, но мы сейчас с вами находимся в одинаковом положении и делаем одно дело — в наших руках сосредоточена вверенная нам власть над звездными системами, и мы должны думать об их благополучии.

Кортез просто кивнул, стараясь не показывать эмоций — по его мнению, смешно было сравнивать богатую систему на перекрестке торговых путей и населением более миллиарда человек, с куском освоенного пространства Фронтира состоящего из нескольких планет с враждебной средой, богатую лишь рудниками и орбитальными станциями, персонал которых насчитывает не больше тридцати тысяч существ. Это если считать еще и силы планетарной обороны вместе с экипажами кораблей патрульного отряда — слегка усиленного соединения, оставшегося в подчинении новоиспеченного адмирала, и носившего теперь гордое именование отдельной эскадры. И тем более было смешно ставить на одну ступень потомственного герцога и молодого генерал-губернатора. Но как тактично выразить свои чувства, Кортез не знал. Поэтому он снова промолчал, чуть пожав плечами, не соглашаясь прямо с утверждением лорда Растера, но и не противясь ему.

— К тому же мы должны помогать друг другу по мере сил, — произнес герцог. — Господин генерал–губернатор, как вы относитесь к тому, что мы с вами заключим соглашение о взаимном сотрудничестве, по которому солдаты из войск, расквартированных в вашей колонии, будут проводить отпуска в моей системе? Условия для того, чтобы отдохнуть после тяжелой службы по охране границ Империи у нас здесь прекрасные, могу констатировать сей факт без тени сомнения.

— Ваше предложение льстит мне и, не буду скрывать, очень заманчиво, — ответил Кортез, поднося к губам стакан, чтобы возникшая пауза в его словах не показалась неуместной. — Для воинов вверенной мне Императором системы это будет большая честь, — озвучил сформулированную в уме фразу генерал–губернатор: — Если вы не возражаете, я направлю запрос в оперативное командование Пятого Флота.

Владетельный герцог некоторое время вдумчиво смотрел на собеседника, причем так пристально, что у Кортеса пробежал по спине холодок. Неужто он сказал что–то не то?

— Конечно, — после долгой паузы произнес Растор, — если вы считаете это нужным. Я надеюсь, что ваш запрос как можно быстрее преодолеет все бюрократические препоны.

Лорд снова сделал паузу, ожидая от Кортеза каких–то слов, но адмирал молчал. Он понял, что сейчас за этими вроде бы такими простыми фразами и предполагаемыми действиями стоит действительно большая игра — и влезать в нее, не понимая не то что свою роль, а даже конечную цель, считал глупым.

— Господин генерал–губернатор, — судя по мелькнувшей на его лице тени решил для себя все герцог, — я счастлив нашему знакомству, и надеюсь на его дальнейшее продолжение. Ведь мы с вами, являясь гражданами Септиколии, волею Его Величества получившие право владеть и управлять, должны с честью и ответственностью пользовать это право, преумножая богатство вверенных нам провинций. Во благо Империи.

Кортез, почувствовав, что аудиенция подходит к концу, отставил бокал в сторону, готовясь прощаться.

— Прошу простить старика, что отнял своим брюзжанием у вас столько времени, — неожиданно изменившимся тоном произнес герцог. Однако, несмотря на его извиняющиеся интонации, отсутствующий взгляд Растора был холоден.

Генерал–губернатор попробовал было рассыпаться в объяснениях, что герцог никоим образом не отнял у него времени, а наоборот оказал ему невиданную честь, соизволив принять у себя, но был прерван.

— Полноте, полноте, — улыбнулся Растор, глядя все теми же холодными глазами, — поднявшись и подхватив Кортеза под руку, провожая его до дверей своего кабинета.

— Господин генерал–губернатор, — остановившись у высоких резных створок, неожиданно негромко произнес герцог, — вы скоро будете на Империуме. Это самое сердце внутренних миров, сердце Септиколии, и жизнь и нравы там очень сильно отличаются от тех, к которым мы привыкли. Поэтому если вас что–то будет смущать, или вы, возможно, обратите внимание на какие–то кажущиеся невероятными слухи, или вам нужен будет совет, помните — я как друг в любой момент буду готов вас принять, выслушать и попробовать помочь.

Кортез удивленно посмотрел на Растора, но тот уже распахнул дверь кабинета, перепоручаю гостя мажордому и церемонно прощаясь. Молодой адмирал, покинув дворец владетельного герцога, сначала вернулся к себе в каюту «Кастардии», несколько раз прогнав в памяти весь разговор. После, отправив запрос в оперативное командование Пятого Флота, Кортез на нанятом боллерте направился в одинокое бунгало прибрежной полосы. Когда адмирал встретился с супругой, он уже практически не вспоминал о состоявшемся разговоре.

Генерал–губернатор Кортез еще не догадывался, что беззаботной по сравнению с прошлыми годами жизни ему осталось всего несколько недель — как раз столько времени, сколько требовалось «Кастардии», чтобы достигнуть Империума.

На следующий день владетельный герцог доминиона Целеста стоял в своем кабинете и наблюдал, как огромный и изящный белоснежный лайнер, опоясанный линиями иллюминаторов, бесшумно поднимается на антиграве из космопорта — «Кастардия» принадлежала к элитным, «чистым» лайнерам — кораблям такого класса, которым была разрешена посадка даже на курортные планеты типа Целеста-Прайм. Когда поднявшись за облака, активировавший маневровые двигатели лайнер исчез, оставив за собой в небе широкую свечу инверсионного следа, лорд Растор вздохнул и еще раз проверив активацию защитных систем, подошел к терминалу связи.

На вызов ответили почти мгновенно.

— Приветствую, — слегка склонил голову герцог.

Фигура собеседника практически зеркально повторила приветствие.

— Кортез, - только и произнес Растор.

— И?

Герцог ничего не ответил, лишь слегка дернул щекой и отрицательно покачал головой. Вчера, разговаривая с молодым генерал-губернатором, он даже не предложил ему военную помощь — Кортез показался ему человеком из другой галактики — он даже ни разу не реагировал на невероятно толстые намеки на упорно пульсирующие в кругу высшего света слухи. Хотя что с него взять — генерал–губернатор к этому самому свету принадлежал только формально, по сути же только и гоняясь за рейдерами в своей богами забытой системе. Но, надо признать, со своей работой он справлялся неплохо.

Рисковать же, пытаясь с наскока обсудить с Кортезом острые, назревшие в Империи проблемы, Растор не стал. Еще не время.

— Как он? — поинтересовался герцог.

— Все по–прежнему, — ответил ему собеседник. — И даже хуже.

Жестом попрощавшись, лорд Растор отключился. Вернувшись за свой стол, он уселся в кресло и долгим взглядом воззрился на еще не истаявший в небе белесый след «Кастардии», размышляя о ситуации в Септиколии.

Проблем было много и на любой вкус. В любом конце огромной державы, в любом секторе можно было навскидку назвать одну, а иногда и несколько, могущих повлиять на благополучии Империи в целом. Но была еще одна проблема, стоявшая особняком. Самая главная, сложная и практически нерешаемая, находившаяся в самом сердце Империи. Проблема, которая последнее время вела страну куда угодно, но только не к процветанию и благополучию.

Император.

Глава 26. Септиколийская Империя. Империум, Этрейский сады

Первый в году императорский бал проходил в роскошном дворцовом комплексе у Этрейского озера, на берегу которого прямо сейчас швартовалось множество открытых гравилетов и боллертов, висящих над самой поверхностью воды. Несмотря на абсолютно чистое небо — полеты над территорией были строжайше запрещены, и невероятное количество гостей — более двадцати тысяч приглашений было отправлено по разным уголкам Империи, никакой суеты и толчеи не было — огромная дугообразная пристань могла принять и большее количество приглашенных.

Многочисленные распорядители, коих можно было различить по нарядным ливреям, встречали гостей, направляя каждого в отведенную для него часть парка согласно протокола. Несмотря на то, что прием именовался императорским, лишь малой части приглашенных посчастливиться увидеть сегодня Императора не на голо–экранах, а вживую — парковый комплекс, расположившийся на огромной территории просто невозможно было пересечь пешком за время, отведенное на весь прием. Да и бдительная охрана воспрепятствовала бы проходу гостей, чьи приглашения не предполагали допуска во внутренние, близкие к императорскому дворцу места.

Большинство гостей было разделено согласно имперского табеля о рангах — колониальные чиновники средней руки располагались совместно с баронами и виконтами внутренних провинций, графы и герцоги окраинных провинций Империи рассаживались компании промышленных воротил, периодически среди придворных мундиров и строгих костюмов мелькали группы гостей из других уголков галактики — стран–союзников Империи. Кроме этого, на каждой открытой площадке парка с длинными, накрытыми белоснежными скатертями столами с угощениями, находились видные политические деятели, публичные персоны и соответствующие кругу собравшихся представители департаментов Его Величества Собственной канцелярии и различных департаментов. И, конечно же, в толпе гостей находилось большое количество представителей имперской службы безопасности.

При всем многообразии гостей на приеме во всех уголках паркового ансамбля царила естественно и разная атмосфера. Непосредственного веселья было больше в местах, максимально удаленных от дворца — молодая и не могущая похвастаться высокородностью знать не упускала возможности развлечься, хотя и здесь чувствовалось некоторое напряжение. Но беспокойство матрон — которые со всем возможным вниманием присматривали вероятные партии для своих чад, выискивая в толпе варианты подостойней, не шло ни в какой сравнение с тем градусом напряжения, полнившего на первый взгляд безобидное общение гостей на полянах, в беседках и открытых кафе тех мест, откуда уже было рукой подать до императорского дворца.

У самого берега Этрейского озера эмоции были живее и намного беззаботнее — появились уже первые лица с румянцем от выпитого вина, неслись над столами тосты во славу Септиколии и Императора, часто перемежаемый здравицами присутствующим здесь дамам, то и дело раздавался громкий и задорный смех. Какового не могло быть и в помине на открытой площадке левого крыла дворца, где собрались сейчас гости, которых по статусу ни много ни мало можно было назвать вершителями судеб Империи. Чего только стоила небольшая группа в строгих мундирах, среди которых были командующие Третьего и Седьмого флотов, генерал–кригскоммисар миров Тарна, командующий войсками космодесанта, наместник его императорского величества в Диких мирах и глава департамента промышленности Империи.

Собравшиеся офицеры перекидывались вполне невинными фразами, периодически поглядывая на зал приемов, по которому скользили прекрасные дамы в совершенно сногсшибательных нарядах. Стоило глянуть в другую сторону, как глазам открывались завораживающие панорамные виды на весь парковый ансамбль. Но столь разнообразные и привлекательные картины не могли отвлечь присутствующих от главного. Только лишь высокий и широкоплечий генерал с черепами в петлицах — эмблемой Второй Гвардейской Его Величества бригады космодесанта немного отвлекся от обсуждения и легкими движениями рук приближал изображение висящего в воздухе голо–экрана, разглядывая гостей широко раскинувшегося парка. Он приближал изображение настолько близко, что казалось, протяни руку и можно коснуться кого–нибудь из гостей. Впрочем, после негромкого покашливания бригадный генерал понял, что увлекся, рассматривая очень близко одну из дам и быстрым движением руки смахнул рассыпавшуюся невесомыми лепестками пикселей картинку.

Сглаживая произошедшее, прозвучала вынужденная шутка, на лицах появилось несколько натянутых улыбок, но неожиданно присутствующие одномоментно подобрались — при виде появившегося на террасе худощавого генерал–адмирала Горстена, министра обороны Септиколии. Приблизившись к собравшимся, генерал–адмирал осмотрел всех поочередно.

— Его Величество сейчас не обладает свободным временем для принятия решений по интересующему нас вопросу, — произнес он негромко.

Не все смогли сохранить невозмутимость — раздался слитный выдох, а кто–то даже скрипнул зубами. Во взгляде многих появилась растерянность — несмотря на все свои должности, невероятные силы в подчинении, никто из присутствующих сейчас не мог повлиять на ситуацию.

— Скаргейл если еще не обнаружил наши силы, то сделает это в ближайшее время, — едва сдерживаясь, заговорил командующий Третьим флотом.

— И мы с вами станем статистами на бойне, а не победоносной армией, пришедшей восстанавливать порядок, — хмыкнул командующий войсками космодесанта.

— Мне хотелось бы верить, что Император способен полностью осознать масштабы возможных проблем, если мы не начнем атаку сейчас. Сегодня. Да черт возьми, чтобы достигнуть полного успеха, атаковать надо было еще вчера! — не выдержал вдруг Гесс Дагран, бригадный генерал Второй Гвардейской, высказав вслух мысли, которые одолевали всех присутствующих.

Несколько сочувствующих взглядов скрестилось на Дагране — все понимали, что последней фразой он, вполне возможно, сейчас положил конец своей карьере. Но во взглядах была и благодарность — все только что сказанное, непременно достигнув Императора и сломав карьеру генералу, все же могло хоть как-то обратить внимание властителя на проблему. Но бригадный генерал не замечал сочувствующих взглядов — он был молод, горяч и особо не опасался гнева императора — Дагран верил в себя и считал, что дальше первой атакующей волны десанта в Диких мирах все равно не окажется.

— Генерал–губернатор системы Серганна Тай Кортез! — прогремел усиленный голос обер–церемониймейстера и это заставило группу высших офицеров на время перестать переглядываться, пройдя ближе к залу. Как того требовал протокол при вручении наград лично Императором — чтобы потом журналисты могли нарезать картинку для выпусков новостей, показав весь цвет Империи, наблюдающий за церемонией.

Но никто из генералов и адмиралов не проникся торжественностью момента — мысли всех были далеко отсюда — на границе Диких миров, где в ожидании приказа о начале освободительной операции сосредоточились два флота, почти весь корпус космодесанта и несколько лучших армейских дивизий. Кроме этого, в ближайших системах уже были развернуты производственные мощности, построены орбитальные базы и крепости планетарной обороны, развернуты многочисленные ремонтные доки. Все было готово к фронтовой операции, ждали только приказа.

Генерал–губернатор Кортез, шагающий сейчас по багровой дорожке, тоже терзался тревогой, но иного рода — он знал, что его изображение уже сегодня разлетится по всей галактике и надеялся, что никаких проблем с картинкой не будет. Внутренне замирая от волнения, он старался держать голову прямо и двигался между кавалергардами охранной императорской роты, которые были в полной боевой экипировке. Броня у кавалергардов была стилизована под древние доспехи, которые использовались в некоторых мирах тысячи лет назад, когда люди их населяющие сражались друг с другом холодным оружием. Боевой эффективности кавалергардам это не прибавляло, но выглядело эффектно, особенно в сочетании синего и золотого окраса брони — цветов императорского штандарта.

Дойдя до условленной линии, Кортез в волнении остановился. Адмирал воспринимал происходящее будто со стороны, сосредоточившись лишь на многократном повторении про себя полученных от гофмейстера указаний. Но все же, сохраняя внешне невозмутимый вид, Кортез с трудом сдерживал готовящуюся вырваться наружу бурю эмоций — всего за несколько лет его карьера выдала невероятный виток, когда простой коммандер–капитан отряда патрульных кораблей взлетел невообразимо высоко, и вот уже в чине адмирала стоит перед Императором, получая высшую награду — Галактический Крест.

— …пожаловать адмиралу Тай Кортезу, генерал–губернатору провинции Серганна потомственный титул барона! — донеслись как сквозь пелену до него слова обер–церемониймейстера.

Обомлевший Кортез, как ни старался, не смог сдержать своего удивления — конечно, в глубине души он надеялся, что Император признает его заслуги, но он даже не мечтал о том, что его наградят не только высшим орденом, но и даруют наследственный, а не личный титул.

Момент искреннего выражения чувств не укрылся от тысяч людей, которые находясь на императорском приеме, наблюдали за происходящим в главном зале на голографических экранах. Немного позже режиссеры постарались, чтобы и миллиарды зрителей по всей Империи увидели, что герой галактики и ныне барон Тай Кортез является обычным человеком, не чуждый выражения своих эмоций.

Император, который принял из рук адъютанта награду, заметив изменившиеся лицо Кортеза, едва дернул уголком рта в одобряющей, как показалось новоиспеченному барону улыбке и легким движением прикрепил Галактический Крест тому на левую строну мундира. Вручение символов баронской власти Кортез практически не запомнил — он во все глаза смотрел на невзрачного, невысокого человека в белом мундире, который вернулся на свой трон.

Император приковывал взгляд. Тем, что взгляду не за что было зацепиться при взгляде на властителя одной из самых крупных и сильных держав в исследованной галактике. Обычный человек, немного усталый. Очень молодой по виду.

В свою очередь сам Император пристально разглядывал генерал–губернатора, которому только что даровал баронское звание. Этот тупой мужлан из системы с поистине варварским названием, которое император забыл едва услышав, выглядел настоящим увальнем. Вот даже и дернулся не в ту сторону, когда принял баронскую корону и пустую перевязь для шпаги, на которую только предстояло нанести герб. Лицо императора скривилось — внутри колыхнулось раздражение на этого дурака барона, на обер–церемониймейстера, который объявлял очередного кандидата на монаршую благодарность, на эти сальные лица, которые белыми пятнами собрались вокруг, открывая черные дырки ртов для приветственных криков во славу империи и его величества.

Император, не меняя безразличного, немного усталого выражения на лице, глубоко вздохнул и медленно выдохнул. На этот раз титулом награждался какой–то промышленник, но правитель подниматься с трона не стал, шевельнув пальцем руки. Лично Император награждал только тех, кто находился на действительной воинской службе. Это было частью плана, предложенному ему главой департамента стратегического планирования: Империи нужны были герои, и граждане должны были видеть, что героем стать легко, выгодно и почетно. Император ничего не жалеет для своих героев из армии и флота.

Вот еще один герой. И еще один. Со всех концов страны слетелись — взгляд Императора сощурился в очередной вовремя погашенной внутри вспышке ярости. Один из невидимых гостям операторов первого гала–канала, который в этот момент взял крупным планом лицо властителя, поспешно отвернул камеру. За такие кадры недолго и с работы вылететь. В безвоздушное пространство.

Император с трудом дотерпел окончания церемонии награждения, а после поднялся и проследовал в свои покои, пока гости мерзкой гусеницей перемещались по дворцу, направляясь в Золотой зал, где были накрыты многочисленные столы. Там император появился только через несколько часов — ему требовалось время, чтобы восстановить душевнее равновесие. По пути в зал его вновь попытался остановить министр обороны, и даже успел произнести несколько фраз, напомнивших Императору об одной из проблем.

Скаргейл. Мерзкое слово, мерзкое название, мерзкие системы. В этот раз император едва сдержался — лишь отмахнувшись от министра, проследовав дальше. Но настроение было безвозвратно испорчено. К Императору вновь вернулся страх.

Он привык бояться. Всю жизнь, с самого рождения он постоянно чего–то боялся. Сначала отца, потом ответственности, терапторов, Скаргейла, умников. В те светлые моменты, когда проблемы отступали, император начинал бояться страха — он знал, что страх ушел ненадолго, а скоро вернется. Постепенно на первый план вышел страх за свое здоровье — в последнее время императора начали мучить частые головные боли, а еще периодически бывало, что болезненным спазмом стягивало грудную клетку от шеи до низа живота, будто протягивая внутри жгутом нервов. Правитель часто не мог заснуть — у него начинало сильно стучать сердце, перехватывало дыхание, он ощущал постоянную сухость во рту — пил практически непрерывно, в его спальне стояло сразу несколько графинов воды, которые менялись каждые несколько часов.

Если Император начинал сильнее бояться — подумав, к примеру, несколько раз за вечер о том, что совсем скоро начнется война с Скаргейлом, он после этого не мог заснуть. Но если никто его не занимал, проблемы, о которых не говорилось вслух, будто отступали, переставая существовать, и каждое напоминание о них рождало в Императоре вспышки невероятной раздражительности.

Каждый день император проводил по несколько часов в самой лучшей регенеративной камере, которая только существовала в галактике. Стоимость восстанавливающих процедур исчислялась миллионами кредитов, и ежедневно на экране правитель наблюдал полностью зеленую проекцию своего тела. Физически — любой практикующий доктор, если бы ему задали вопрос, ответил бы, что у Императора проблемы с психикой. Впрочем, после того как бесследно исчезли несколько специалистов, допущенных лично к Императору, никто из осматривающих правителя докторов не рисковал высказывать свои мысли вслух. Очень, очень осторожно советовали лишь прогулки на свежем воздухе, спорт и по возможности не перенапрягаться. Думать о хорошем.

У правителя одной из сильнейших держав в галактике было прогрессирующее тревожное расстройство, но ему боялись об этом сказать. А он сам боялся об этом спросить — если о проблеме не говорить, ее не существует.

Многочисленные кланы и группировки, приближенные к власти — или сама власть, как рода из Опоры Трона, после обострения у Императора заняли выжидательную позицию. Никто первым не собирался поднимать вопрос о недееспособности Императора — понимая, что это моментально может стать смертным приговорам, открывая путь к власти другим, использовавшим уязвимость того, кто будет первым. Большинство воспользовались царившем при дворе легким хаосом для укрепления своего положения и закулисной борьбы, предпочтя отойти в тень. Но все понимали, что подобное долго продолжаться не может. Вопрос замены Императора был уже решен — а кто будет кандидатом, пока решалось в подковерной борьбе.

За это время во многих имперских департаментах скопилось великое множество неподписанных указов. Вопросов, требующих незамедлительного решения было невероятно много — вал уже грозил перерасти в критическую массу. Лишь усилия многих управленцев сдерживали ее — кто–то брал ответственность на себя, где–то проблемы просто переставали существовать — как, к примеру, одна из орбитальных станций, которая просто пришла в негодность и была оставлена гарнизоном после полугодичного ожидания одобрения отправки в систему ремонтного корабля. Никто не стал брать на себя ответственность — если в пределах доменов, систем, пределов, скоплений и даже секторов местная власть могла принимать решения без высочайшего одобрения, то передислокация войск между секторами галактики без одобрения Императора могла быть приравнена к государственной измене или попытке переворота. Поэтому громадная космическая станция, на постройку которой было угрохан не один миллиард кредитов, оказалась без гарнизона на орбите оставленной имперскими колонистами планеты — в этом пограничном секторе в эскадре флота просто не было ремонтных кораблей такого класса, чтобы вернуть станцию к жизни. И подобные случаи решения проблем уже исчислялись тысячами.

Следовавший в пиршественный зал Император между тем — раздраженно отмахнувшись от генерал–адмирала, пошагал в сторону огромного помещения, скрипя зубами и думая о том, что Септиколии необходим другой министр. Второй раз за день он посмел отвлечь правителя с проблемой, напомнив о ее существовании!

Правитель, едва сдерживая раздражение, вихрем ворвался в зал и быстрым шагом, заметив, но не обращая внимания на панику обер–церемониймейстера и гофмейстеров. Суета придворных его немного позабавила — слегка вернув нарушенное равновесие и правитель, двигаясь уже не так быстро, величественно опустился на свое место.

Когда утихший на несколько полутонов гомон гостей снова поднялся над сводами Золотого зала, Император наконец взял столовые приборы. Властитель собрался было попробовать одно из угощений — чудесное на вид запеченное мяса под румяной корочкой и стоило ему только задержаться на нем взглядом, как предупредительный обер–форшнейдер почти моментально, с поистине цирковой грацией поставил, тарелку перед Императором. Правитель опустил взгляд к кушанью, однако нож, который он держал в руке, чуть скользнул, проехавшись по золотистой корке, и резко дернувший кистью Император задел одно из угощений краем рукава парадного мундира.

Это послужило последней каплей, переполнившей чашу терпения правителя — коротко выругавшись, он что было силы швырнул нож. Тот, разметав на столе несколько вазочек с воздушными закусками, громко ударился о высокий и изящный узкий графин. Звонко упав на пол, нож далеко заскользил по нему — бросок был резок и силен. Графин же от удара качнулся, на пару мгновений замер, наклонившись, будто раздумывая — падать или нет, и маятником вернулся обратно. Как раз тогда, когда затихли резкие звуки проскрежетавшего по полу с силой брошенного властителем ножа. Сам же правитель, глядя на графин, акцентировав на нем всю свою ненависть, которая трансформировалась из переполнявшего его раздражения, и запустил в сосуд вилкой, которую держал в правой руке. Столовый прибор с гулким звоном ударился в стекло, графин опять покачнулся, наклоняясь. Вилка же, отскочив от сосуда и быстро вращаясь отлетела в сторону, весьма болезненно ударив по скуле одного из герцогов, сидевшего за столом неподалеку. Несмотря на сильную боль, высокородный аристократ лишь едва моргнул в момент удара, но никоим образом не выдал своих чувств — продолжая глядеть на соседа и по–прежнему расписывая ему прелести одной из планет своего домена, которую он превратил в место для проведения охотничьих сафари. На щеке, шее и воротнике мундира герцога остались пятна мясного соуса, в котором была брошенная властителем вилка, но собеседник герцога на эти пятна даже ни глянул. Как и все присутствующие, продолжавшие беседы, совершенно не обращая внимания на происходящее.

Император между тем с ненавистью глядел на графин, который, балансируя несколько мгновение на грани падения, вновь неваляшкой вернулся в исходное положение, еще и несколько раз демонстративно прокрутившись на ободе донышка. Этого властитель стерпеть не смог — утробно зарычав, он резко поднялся, наклоняясь над столом и подняв графин, широко размахнувшись, швырнул его на пол. Полетели по сторонам осколки, некоторые из которых залетели даже на столы по соседству, брызнуло жидкостью, капельки которой попали на ближайших придворных. Впрочем, опять же никто не обратил даже толики внимания на произошедшее. Почти никто.

— Не смотрите! — тихим шепотом, но с невероятными эмоциями произнес сосед расположившегося поодаль за одним из столов барона Кортеза, который принимал участие в пиршестве вместе со своей спутницей. Как раз в тот момент, когда Император только швырнул нож, адмирал обернулся на резкий звук, не сумев скрыть удивления, но этот неистовый шепот заставил его опустить глаза.

— Правитель очень занят проблемами державы и волнуется за судьбы подданных, — произнес сосед Кортеза — седоволосый дворянин в придворном мундире, который заметил изумление новоиспеченного барона и его примечательной спутницы. Невеста адмирала, леди Лавиния, сильно выделялась среди других. Она была очень молода и обладала собственной — естественной красотой, — а не приобретенной с помощью корректирующей медицины. В чертах лица леди не было правильности, присутствовала даже некоторая асимметрия — значительно выделяясь среди других идеальных лиц. Настолько идеальных, что в своей однообразности были похожи друг на друга.

— Да опустите взгляд! — еще раз прошипел дворянин Кортезу и его невесте, когда по залу брызнуло эхом разбившегося графина.

Поздно.

Глава 27. Септиколийская Империя. Империум, Этрейский дворец

Император, выкинувший вместе с графином верхушку переполнявшей его злости, глубоко вздохнул — ему всегда становилось гораздо легче после таких срывов. Так человеку, который страдает от алкогольной зависимости, становится легче после выпитой порции спиртного. Как наркоману после очередной дозы — облегчение уходит на некоторое время, но зависимость никуда не исчезает, лишь усугубляясь. Вот и правитель сейчас, сбросив лишь немного напряжения, чувствовал внутри противную тяжесть груза никуда не уходящего вечного раздражения.

Но все же ему стало легче после резкой вспышки. Подняв прояснившийся от пелены гнева взгляд, правитель скользнул глазами по присутствующим. Гости по–прежнему разговаривали, общались, улыбались и смеялись, как будто ничего не произошло. Неожиданно Император столкнулся с изумленным взглядом огромных васильковых глаз. Правитель удивленно поднял бровь, и девушка моментально опустила взгляд. Императору даже со своего места было видно, как ее щеки почти моментально залил густой румянец.

Император, не отрываясь, смотрел на привлекшую его внимание гостью, стараясь разобраться в своих чувствах. Немного подумав, он понял: интерес. Неподдельный интерес вышел на первый план, при взгляде на эту белокурую девушку, которая не смогла скрыть изумление при виде вспышки гнева правителя. Было еще что–то в этой красавице — мимолетное, ускользающее, но в то же время притягивающее взгляд.

Император поднялся и направился к заинтересовавшей его гостье, которая уже вся залилась краской смущения и при его приближении невольно поднялась. В это время за спиной Императора невероятно быстро появилось несколько слуг, которые принялись бесшумно ликвидировать вспышки величественного гнева — исчезли с пола и стола осколки, а пострадавший герцог был моментально избавлен от заляпавших его капель соуса. Властитель в это время, по инерции сделав еще несколько шагов, замер, приблизившись настолько, чтобы можно было рассмотреть привлекшую его внимание гостью.

Высокая, даже чуть выше него. Длинные светлые волосы водопадом спускаются на плечи, витые локоны прически обрамляют ангельское личико. Леди привлекла внимание Императора еще и своим нарядом — лазурного цвета платье с высоким воротником и открытой спиной. Невесомая ткань словно парила, обтекая стройное тело, иногда как будто прилипая к коже, очерчивая в деталях все изгибы фигуры.

Рядом с девушкой поднялся на ноги кто–то в адмиральском мундире, но на него император внимания даже не обратил.

— Барон Тай Кортез и его невеста леди Лавиния, — раздался позади императора негромкий голос обер–церемониймейстера. Не настолько тихий, чтобы правитель его не услышал и не настолько громкий, чтобы вызвать раздражение.

— Я хочу видеть вас у себя сегодня, — произнес Император и резко развернувшись, направился прочь. Сначала он хотел сразу двинуться в личные покои, но передумал –изменив направление движение, вернулся на свое место. Что–либо есть ему уже перехотелось — Император практически не двигался, безотрывно наблюдая за девушкой в лазурном платье. Она просто притягивала его взор, а от ее плохо скрываемого волнения правитель чувствовал, как у него приятно тянет в груди. Неожиданно Император почувствовал не только сладкое томление, но еще и толику жгучего интереса и даже возбуждения оттого, что спутник этой красавицы также не мог скрыть свое волнение.

Император был властителем Великой Империи — огромной державы, раскинувшейся в многочисленных звездных скоплениях галактики. Он правил государством с населением в сотни миллиардов разумных существ — в основном людей, но совершенно не чувствовал масштабы своей власти. Вся огромная территория Империи заключалась для него в панорамных и голографических картах, на которые он в последнее время к тому же старался попросту не смотреть. Нет, Император за свое правление совершил большое количество поездок по различным мирам Империи и за ее пределы, но где бы он не был, он был в подготовленных для его визита местах.

Огромная, раскинувшаяся по огромному количеству миров Империя была для него лишь продолжением личных дворцовых покоев — две палубы императорского лайнера, многочисленные императорские резиденции и дворцы в других мирах — это все было специально для него. У него не было желания даже представить себе, насколько велика территория его страны — вся она ограничивалась лишь проходом из одних покоев в другие сквозь строй солдат охранной роты кавалергардов. Естественно, при таком порядке вещей окружали Императора люди, также подготовленные к общению с властителем — аристократы во многих поколениях, чиновники различных министерств и департаментов, а если и допускались к Его Величеству люди из народа, то только лишь после многочисленных проверок и инструктажей. Никаких лишних проявлений эмоций, все действия согласно дворцовому протоколу и в случае любых, даже выходящих за грани ситуаций, как недавний бросок графина — абсолютная невозмутимость. Подобострастие. Готовность к полному подчинению и выполнению любых указаний. Показное почтение и восхваление мудрости правителя. Все было привычно.

Недавняя инициатива из департамента стратегического планирования — программа «Империи нужны герои», внесла некоторые коррективы в качество присутствующих гостей. Эмоциональный фон приема сегодня неуловимо отличался от привычного властителю, и он это наверняка почувствовал бы чуть погодя, но прекрасная лазурная девушка, которая не смогла сдержать свое изумление, полностью завладела его вниманием. А еще, что было приятно, Императору доставляло удовольствие видеть, как тревожится за свою спутницу адмирал, совсем недавно произведенный в бароны. Молодой военный старался скрывать свои эмоции, но по его виду было видно, что он напряжен словно натянутая струна.

Император почувствовал, как на его губах невольно растягивается довольная усмешка. Резко поднявшись, он развернулся и пошагал к себе. По пути правитель почувствовал сильнейшее возбуждение, а когда оказался у себя в кабинете, начал мерить шагами пространство вокруг стола. Он не знал, зачем позвал незнакомку, но знал, что что–то сейчас произойдет. Что–то такое, вырывающееся из рамок привычного мира.

Гостья не заставила себя долго ждать — распахнулись высокие резные двери и по жесту церемониймейстера она вошла, даже нет — вплыла и, пройдя несколько шагов, замерла, опустив взгляд. Щеки ее по–прежнему заливал яркий румянец. Император, до того как высокие резные двери кабинета захлопнулись, успел заметить маячившего в приемной адмирала, которому сегодня повесил на грудь Галактический Крест. Возбуждение Императора от осознания того, что спутник незнакомки ждет ее совсем рядом, усилилось еще сильнее.

— Леди Лавиния, — неожиданно вспомнил император имя красавицы.

— Да, ваше величество, — негромко проговорила она, не поднимая взгляд.

Император подошел к ней почти вплотную и глубоко вздохнул. Неожиданно он захотел дотронуться до девушки и ему стоило серьезного усилия сдержаться.

— Я очень рад вас видеть у себя в гостях, леди Лавиния, — отойдя на шаг, произнес император.

— Я безмерно счастлива этому, ваше величество, — также негромко ответила девушка.

Правитель чуть склонил голову и медленно, шаг за шагом, пошел вкруговую вокруг гостьи, наслаждаясь практически нескрываемыми эмоциями, которые она сейчас испытывает. Остановившись за спиной леди, император пристальным взглядом оглядел Лавинию с головы до ног, надолго задержавшись на изгибах талии и бедер. Внимание властителя приковало своеобразное платье, которое жило своей жизнью, невесомо колыхаясь, местами то и дело с невероятной плотностью прижимаясь к владелице. Император с замиранием сердца понял, что уже не в силах сдерживаться и сделав еще шаг, легко прикоснулся к спине девушки, спуская ладонь все ниже. Когда рука императора достигла упругих ягодиц, леди даже перестала дышать.

Уже дрожа от возбуждения, правитель отпустил руку и сделал еще шаг, встав чуть сбоку от девушки. Она по–прежнему стояла, опустив взгляд, но сейчас правитель уже кожей ощущал исходящий от нее… страх? Это было настолько неожиданно, что Император замер, разбираясь в своих эмоциях. За последние несколько лет он так свыкся со своим страхом, привыкнув прекрасно маскировать его под маской невозмутимости или утомленности, что чувствовать чужой было неожиданно и.... и чувство чужого страха, притом настолько яркого, доставляло непередаваемое наслаждение.

Император медленно, как во сне, протянул руку, коснувшись шеи девушки. Неожиданно она дернулась, пытаясь отстраниться, но вовремя опомнилась, замерев. Правитель между тем медленно повел пальцами по тонкой, изящной шее, не торопясь через ткань исследовал ямочки ключиц и опустил ладонь еще ниже. Легкими, почти невесомыми движениями он коснулся притягательного полушария под платьем, а после накрыл его, сильно прижав. Чуть спустив руку вниз, он почувствовал приятную тяжесть груди и крупно задрожал. Практически не контролируя себя, купаясь в наслаждении от страха леди, он захотел положить ладонь на ее голую грудь. Так как платье было без декольте, с глухим воротником, пришлось его задирать, поднимая непослушную ткань. Сопротивление не желающего подчиняться наряда лишь распалило Императора и он, глубоко дыша, справился лишь через несколько секунд — зажмурившаяся от испуга Лавиния стояла неподвижно, а платье было комком собрано вверху, прижимая к телу высокую грудь. Император уже забыл, зачем задирал платье — все его внимание сейчас занимал небольшой лоскут ткани на бедрах. Раздался треск, и невесомая деталь туалета отлетела в сторону, а леди, повинуясь нажиму императора, развернулась и наклонилась. Недостаточно низко — следующий резкий толчок правителя заставил ее уткнуться лицом в полированную поверхность стола. От звука удара Император распалился еще больше, торопливо освобождаясь от мундира.

Через несколько секунд раздался сдавленный стон — Лавинии было больно, но Императора это только подстегнуло — он рванулся еще несколько раз и почти сразу зарычал, не выдержав — все его тело забилось в конвульсиях от накрывшего его наслаждения. Переждав несколько секунд, правитель снова начал двигаться, резко, грубо. Не выдержав, он схватил леди за длинные волосы, притягивая их на себя. Снова стон, и снова Император почувствовал подходящую волну наслаждения. Некоторое время он равномерно двигался, а потом вдруг почувствовал усталость, обыденность и даже некоторую долю отвращения к распростертой перед ним девушке, у которой вокруг шеи до сих пор было собрана комом лазурная ткань платья. Правитель замер на мгновенье, пытаясь понять, что с ним произошло. После, инстинктивно дернувшись еще несколько раз, он посмотрел на выгнутую спину леди, на которой дугой выделялись позвонки.

Отвращение и раздражение.

Снова тупая покорность, никаких эмоций — скривившись, понял причину своего разочарования в процессе правитель. Отстранившись, он вновь не удержался от гримасы отвращения к произошедшему, которое понемногу начинало его переполнять. Снова бросив взгляд перед собой, он воззрился на безвольно выгнутую спину с острыми позвонками. Всего несколько минут назад такая неотразимая леди лежала сейчас безвольной неуклюжей куклой, покорившись судьбе, загнав свои эмоции глубоко внутрь и больше не показывая их.

У Императора, естественно, были женщины — и много. Пытаясь угодить правителю в постельных утехах, фаворитки шли на немыслимые ухищрения, стараясь угадывать желания властителя. Демонстрируя свои эмоции, они кричали, визжали, но в их действиях правитель подспудно чувствовал фальшь. И вот вроде бы сейчас, когда удалось получить истинное наслаждение, Императора едва не выворачивало от омерзения — настолько ему была противна лежащая перед ним с тупой покорностью девушка. Но вдруг, повинуясь некому мимолетному импульсу, он потянулся к ней и схватил за талию, чуть выше места, где выпирала косточка, сильно сжал кожу, чувствуя, как она стягивается под его пальцами. Раздался болезненный возглас, леди попыталась выгнуться, извернуться, убежав от боли, но Император от этого еще крепче вцепился в нежную кожу. С удивлением и вновь нарастающим возбуждением ощущая даже некоторое сопротивление. Несерьезное — он справился с ним через пару мгновений, а после, вдруг отстранившись и пристроившись к леди снова, помогая себе рукой, очень резко дернул бедрами вперед и почти сразу же от стен кабинет отразился никак не сдерживаемый крик боли.

Через несколько часов Император чувствовал еще большее омерзение. Но в то же время его не покидало сладкое послевкусие удовлетворенности в груди. Правитель одновременно терзался произошедшим — то чередуя отвращение к обнаженной девушке, которая сейчас недвижимо лежала на полу, не обращая внимания на свои бесстыдно раскинутые ноги, то наслаждаясь невероятной теплотой, когда перед глазами вставали картины произошедшего. Удалившись к себе в покои, правитель в этот вечер принимал ванну гораздо дольше обычного — он чувствовал себя грязным. Но впервые за несколько лет сон его был глубок и спокоен.

В отличие от Императора, у новоиспеченного барона Кортеза не было даже желания хоть на мгновенье сомкнуть глаза. После того как перед ним захлопнулись двери императорских покоев, предельно вежливый и настойчивый церемониймейстер приказал одному из придворных сопроводить адмирала к боллерту, который доставил его в департамент геральдики, где некоторое время было потрачено на получения всех причитающихся барону регалий, оформления документов, регистрации герба и прочие формальности. Происходящее Кортез практически не запомнил — перед его глазами стояла картина того, с каким выражением смотрел Император на его невесту. Гоня от себя прочь разные мысли, адмирал, закончив с формальностями, попробовал было снова попасть во дворец. Но неудачно — высочайший прием уже закончился и боллерт развернули на самой границе зоны безопасности дворцового комплекса.

Кортез, снедаемый тревогой, сомнением и ужасаясь мыслям, которые приходили ему в голову, отправился в гостиницу. Практически до самого утра он мерил шагами гостиную огромного люкса, двигаясь уже механически и просто стараясь ни о чем не думать.

Сверкающий боллерт с эмблемой императорского гаража появился с первыми лучами рассвета, зависнув у персонального воздушного причала, которым был оборудован каждый номер-люкс в гостинице. Распахнулся боковой люк и на широком трапе появилось два кавалергарда в закрытой броне. Несколько тягостных мгновений ожидания, и в темном проеме выхода показалась Лавиния. Бледная девушка двигалась осторожно, будто была невероятно хрупкой и от каждого движения могла рассыпаться. Она шла на негнущихся ногах, немного неуклюже. Словно опасаясь делать резкие движения.

Повинуясь импульсу, Кортез рванулся невесте навстречу, пробежал несколько шагов и остановился у распахнутой прозрачной двери террасы. Лавиния, сойдя по трапу на открытую площадку, прошла несколько шагов и остановилась. Она смотрела прямо, но не в глаза жениху, а словно через его плечо. Отказываясь верить своим предчувствиям, Кортез остановился. Кавалергарды между тем исчезли в боллерте, боковой люк закрылся и изящная машина, мягко завалившись вбок со снижением, отвалила от причала гостиничного номера. Сверкнув золотыми вензелями императорского герба на брюхе и набрав скорость, через пару мгновений болерт превратился в точку на фоне белесого рассветного неба, а после и вовсе исчез из виду.

Несколько томительных минут Кортез неподвижно стоял, разглядывая свою невесту, которая по–прежнему смотрела куда–то ему за плечо, избегая требовательного взгляда. Вдруг Кортез заметил, как по щеке девушки одна за другой сбегают слезы. Рванувшись вперед, он в два шага преодолел разделяющее их расстояние. Стоило только ему обнять невесту, как адмирала словно разрядом пронзило.

Он уже не боялся своих мыслей и догадок. Он знал. Это был даже не запах, а некое животное ощущение. Адмирал просто почувствовал, что оправдались самые страшные его опасения. Лавиния же, оказавшись в объятиях жениха, не выдержала и разрыдалась, уткнувшись ему в плечо.

Они простояли на террасе долго. Очень долго — оба боялись разомкнуть объятия — ведь тогда придется посмотреть друг на друга.

— Мне нужна медкапсула и коррекция памяти, — тихим шепотом нарушила первой молчание Лавиния. — Пожалуйста, — еще тише прошептала она и вновь расплакалась.

Кортез, замерший изваянием, через некоторое время смог сглотнуть. И вдруг вспомнил разговор с лордом Растером, который состоялся и недавно, и одновременно очень давно. В той, прошлой жизни, которая сейчас разделилась на два отрезка — «до» и «после».

Мысли адмирала устремились далеко–далеко, и в то же время нахлынуло чувство тоски — Кортез понимал, что в ближайшее время путь на Целесту ему закрыт — это будет выглядеть слишком подозрительно. Придется ждать. А учитывая жжение ненависти, это будет невероятно сложно.

В этот самый момент, во дворце на другом конце планеты открыл глаза Император. Полежав немного, испытывая блаженство от осознания того, что за всю ночь он ни разу не проснулся от боли, страха или от бешеного стука сердца в груди, правитель снова закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Страх никуда не ушел, он просто спрятался. Где–то глубоко в груди чувствовалась его тяжесть, но она моментально глушилась сладкой истомой лишь при кратком воспоминании о произошедшем вчера. Полежав немного, Император поднялся с кровати. На губах его блуждала слегка рассеянная улыбка.

В этот день уже почти отчаявшийся министр обороны все–таки сумел получить целых четыре минуты внимания Императора, который мимоходом подписал сразу около десятка приказов. Одним из которых был приказ о начале освободительной операции в Диких Мирах.

Уже через несколько минут после этого миллионы человек объединенной группировки Третьего и Седьмого Флотов под рев боевых сирен, вызывающих дрожь предвкушения битвы, занимали свои места в кабинах истребителей и штурмовиков, в десантных капсулах и в рубках боевых кораблей. Разворачивались соединения, бригады и полки, размахиваясь для удара по оборонительным станциям и укрепленным планетам аннексированных систем Диких Миров всей силой имперского оружия.

Сам владыка в это время стоял на балконе своего дворца и, подставив лицо легкому ветерку, с удовольствием вспоминал вчерашний вечер. Странно, как это раньше не пришло ему в голову — чтобы приглушить собственный страх, достаточно чтобы все вокруг заполонил чужой. Именно приглушить, не избавиться — думая над этим, Император чувствовал внутри тот липкий противный ком, который никуда не ушел.

Глава 28. Военно-транспортный курьер «Гела»

На голубом небе не было видно ни облачка. Изредка поддувал легкий ветерок, заставляя трепетать знамена, среди которых высился сине–золотой штандарт императора. Яркие лучи утреннего солнца отражались солнечными зайчиками на сверкающей броне монолитного строя бойцов.

Курсанты отдельной учебной роты Второй Гвардейской Его Величества бригады космодесанта замерли, готовясь к присяге верности штандарту и Империи. Вот только строй третьего учебного взвода был несколько короче, чем еще вчера на построении. Знакомые все лица — Север уже с сержантскими знаками отличия, рядом с ним Мага занимает широкими плечами места едва не за двоих, следом стоят стройным рядом остальные.

Когда раздался торжественный наигрыш имперского гимна, я отвернулся от голо–экрана. Почти сразу же столкнулся взглядами с сослуживцами. Юз, Ричи, Джей и Фокс. Сегодня — совсем рано утром, за час до подъема, — в казарме появился флотский лейтенант и мы пятеро получили команду следовать с вещами на выход. Безо всяких объяснений, естественно.

За спиной осталось восемнадцать недель учебного лагеря. Сто двадцать шесть дней непрерывной муштры в учебной роте, инструкторы которой были почти такие же изощренные, как Варгас. Мастер–сержант Корпуса, кстати, заслуженно носил свое прозвище — Живодер, было за что — инструкторы в лагере космодесанта все же до него не дотягивали. Но их было много.

Утром и днем, вечером и ночью они сменялись калейдоскопом. Мы то закапывались в землю — или нас закатывали, то поднимались над планетой, сражаясь с дроидами и дронами в коридорах космических станций в условиях отключенного гравитационного поля, бесчисленное количество раз отрабатывая тактики абордажа и совершая пустотные прыжки, снова возвращались на десантный транспорт, чтобы под воем гравикомпенсаторов десантных капсул упасть на поверхность. Не обошлось и без потерь — из ста двадцати девяти курсантов нашей роты четверо были отчислены, а пятеро погибли — двое в перестрелках с дроидами, а трое при крушении десантного бота. Кроме них тогда погиб и пилот, а остальные выжившие рекруты провели по несколько дней в медкапсулах, после чего двое отправились прочь из учебки из-за психологических проблем.

Сегодня перед рассветом, когда мы вышли из казармы, на плацу нас встретил знакомый челнок — быстрая погрузка, мягкий отрыв от земли и догнавшая темнота в глазах. В отличие от Корпуса, где, как и во всей Промышленной Компании Сатари действовали нерушимые нормы комфорта для персонала, в космодесанте удобством для солдат и офицеров никогда не обременялись. В том числе и для высших офицеров — пару раз сам был этому свидетелем — вроде обычный космодесантник рядом с тобой в челноке, — а после, когда глухой режим брони дезактивирован, размытая аура щитов пропадает и перед тобой оказывается целый полковник. Один раз даже двухзвездного генерала рядом видел при тренировочной высадке.

Сейчас, когда транспортный бот уносил нас на орбиту, где висел небольшой курьер неизвестного мне класса, мы впятером ожидали какого–то теста, проверки или еще чего–нибудь. Но ничего подобного — матросы только показали наши каюты, и замелькали растянувшиеся в линии звезды на экранах имитаторах иллюминаторов. Никто из команды с нами не общался — на всех флотских как обычно были натянуты постылые рожи, а при взглядах на нас в их глазах плескалось стандартное презрение покорителей необозримых пространств к пехоте. Пусть и десантной, пусть и космической. «Маршрут соблюдается согласно полетной программе» — на все один ответ.

Зато кормили вкусно. И поили тоже — мы даже как–то в один из условных вечеров — на корабле время рассчитывалось стандартными сутками, налакались довольно прилично. Дошло даже до разговоров о политике.

За все время полета мы только ели, спали, зависали в тренажерном зале, поддерживая форму, изредка спарринговали и практически все остальное время проводили в сети. В Империи не было разделения — как у нас — между интернетом, телевидением и радио. Все это составляло единую информационная сеть, хотя она, несмотря на значительно большие объемы информации, была не настолько яркой, как наш, земной интернет. Имперская сеть была более узконаправленной — новостной блок из нескольких каналов, имеющих подкасты для разных миров и звездных систем, и энциклопедическая информация. Здесь, в имперской сети, отсутствовало привычное нам разнообразие сайтов по интересам — информационных, познавательных. Вероятно это было связано с тем, что любой гражданин Империи мог загрузить требуемые знания себе напрямую в дабл, через нейросеть. Ограничения было всего два — уровень допуска и цена вопроса.

С деньгами проблем пока не было — космодесантники по имперским меркам зарабатывали совсем неплохо, да и сумма за время, проведенное на учебной базе Корпуса Компании Сатари, мне была перечислена — причем по тарифам имперской армии.

Зато были проблемы с допуском —иногда довольно абсурдные. Мы все, к примеру, во время прохождения подготовки в учебной роте научились пилотировать и получили допуск к управлению всех видов планетарного гравитранспорта, стоящего на вооружение имперской армии: от легкого четырехместного посыльного боллерта, до тяжелого десантного бота, оборудованного ко всему прочему гравидрайвом, позволявшей ему выходить на планетарные орбиты. Но, так как мы не были гражданами Империи, закачать в себя информацию о гражданских гравикарах нам было нельзя — не говоря уже о получении допуска на их управление.

Впрочем, огромное количество нужной информации нам все же можно было приобрести. К примеру, я стал теперь полиглотом — кроме родного русского, и закачанного в меня во время обучения интера и тарнейского — на котором общались в Торговом Альянсе, я изучил еще широко распространенный в Конфедерации кали.

Но даже и без получения знаний напрямую было, на что посмотреть в сети — информация Септиколийской империи, ее внутренних мирах, доминионах и колониях; история войн, Флота и космодесанта, новостные выпуски голо–каналов, туристические проспекты многочисленных миров, самых разных — от райских планет, почти полностью покрытых океаном, до необычных, в некотором роде даже сказочных для меня — как к примеру, Вулкан, название которого говорило само за себя. Глядя на фотографии улыбающихся туристов на фоне панорамы истинного инферно, я очень захотел там побывать.

Была еще одна причина отсутствия в сети привычного нам разнообразия. Вирт. Виртуальная реальность — доступная гражданам и подданным Империи, — куда погружались с помощью специальных капсул. В виртуальной реальности ты мог делать все, что хочешь — в зависимости от своих желаний, ну и средств, конечно. На удивление — для меня на удивление, — в виртуальности не были распространены миры меча и магии. Как оказалось, у имперцев культ закованных в доспехи героев и полуодетых эльфиек особой популярностью не отличался. Зато были другие многочисленные миры и, естественно, возможность получить удовольствие — сняв сексуальное напряжение. В Империи это не считалось чем–то предосудительным, и большинству граждан именно вирт заменял секс, как я понял из почерпнутой в сети информации. Более того, это было одним из самых популярных направлений. Причем аудитория порталов для релакса делилась практически поровну — женщины пользовались услугами в этой сфере даже больше, чем мужчины.

Релакс–порталы были обширны и многочисленны — с разными рейтингами. Рейтинги были и на каждом портале — максимально востребованными для «общения» были персонажи, моделями которых служили известные прототипы из реальности со скопированной психоматрицей — в основном актеры, модели. Но были и обычные люди, приобретавшие популярность именно на подобных серверах. На самом посещаемом портале, к примеру, рейтинг возглавляла очень симпатичная девушка, совсем недавно обретшая популярность — стоимость двухчасового сеанса с ней значительно превышала сумму контракта, которого я заключал с Компанией на пять лет.

В общем, в вирте можно было все. Но — наверное — оттого что мы и так оказались в казавшемся еще вчера нереальном мире, долго в капсулах никто не задерживался, и у каждого накопилось уже прилично лимита в виртуальности. Да, в Империи виртуальный интернет был по талонам — два часа в день, хотя их можно было копить. Несмотря на отношение к вирту гражданами Империи — как к само-собой разумеющемуся времяпрепровождению, между собой мы происходящее по ту сторону капсул особо не обсуждали.

На шестнадцатый день полета получилось так, что мы как–то спонтанно собрались все вместе за одним столом. Перекусили, посидели немного, ведя неторопливый, неспешный разговор ни о чем. Я, сидя с бокалом сока, откинулся на спинке кресла и вглядывался в лица моих спутников. По правую руку от меня сидел Юра, Юз. Ростом он был повыше меня, в плечах немного шире, но до сих пор производил впечатление увальня. Несмотря на изнурительные занятия в учебке, лицо Юза по-прежнему было округло-упитанным, да и сам он оставался плюшевым и мягким на вид, как колобок.

Чуть дальше расположился Ричи. Кьерц «Ричи», кавианец. Надо сказать, что на подготовленного человека внешность любого кави производила пугающее впечатление — они были гуманоидами, и все имели антрацитово черные, блестящие волосы — несмотря на короткую стрижку их блеск был прекрасно виден; кожа у кавианцев буквально поражала белизной, на фоне которой ярко блестели сочно-алого цвета зрачки глаз. Ростом Ричи был чуть выше меня, но отличался невероятной худобой — у него заметно выпирали кости, а кое–где под тонкой белой кожей была видна красная сетка сосудов. Скелет, обтянутый кожей.

По имперской классификации Ричи принадлежал к уровню Омега — пятому уровню соответствия. Но если первые четыре действительно отражали уровень соответствия, то уровень Омега значил лишь, что существо является гуманоидом, но имеет уровень несоответствия жителям Империи.

Еще один присутствующий — Джей, также был классифицирован как существо уровня Омега, но на Ричи не был похож ни капли. Вообще, Джей не был Джеем — это мы его так для удобства называли. По–настоящему имя–позывной Джей звучало как Дъожярн, но в учебной роте он стал просто Джеем. А первое его имя и вовсе было непроизносимое — я попробовал один раз, а после не стал, чтобы не обижать.

Джей был из систем Фронтира, которые находились в зоне ответственности Империи. Принадлежал он к расе арджитов — гуманоидов с коричневым, древесным оттенком кожи, абсолютно безволосых — на их телах не было никакого намека на волосы. Лицо Джея казалось похожим на человеческое, за одним серьезным отличием — нос был приплюснутым и гораздо шире, чем у людей — уплотнением подкожного хряща поднимаясь и выходя на лоб.

— Стэн! Ау! — окликнув, выдернул меня из задумчивости Фокса.

Никто из нас четверых не отличался говорливостью — все больше молчали, предпочитая слушать. А вот Саша Лисицин — он же Фокс, — словно специально был отобран в нашу неведомо куда отправляющуюся компанию — он мог говорить не переставая. Крупный, широкоплечий парень лет тридцати, с несоразмерно широкими плечами и узким, слегка вытянутым лицом. Фокс не мог находиться в неподвижности — он постоянно что–то делал — ковырялся в ухе, почесывался, рассматривал ногти; если рядом была хоть одна бумажка, он принимался складывать из нее различные бессмысленные фигурки, а если было с кем поговорить, он конечно разговаривал.

— А? — все еще задумчиво спросил я.

— Стэн, а как ты вообще сюда попал? — поинтересовался Фокс.

— В смысле? — подобрался я

— Ну, как вообще контракт подписал? Ты же получается — как и мы с Юзом, из первого потока. Тебе же лет восемнадцать, правильно? Как ты, вместо армии сюда? — быстро отчеканив вереницу вопросов, Фокс чуть склонил голову, глядя на меня.

Сначала я собрался было отделаться общими фразами, вроде «так получилось» — или даже задать встречный вопрос, но неожиданно задумался. С того момента, как покинул Землю, всего прошло чуть меньше полугода, но уже те проблемы, которые выгнали меня из дома, кажутся совершенно несущественными на фоне происходящего вокруг. Даже несмотря на то, что теперешний я мало отличался от себя прежнего — может умений и знаний больше, но воспринимаю все происходящее по-прежнему с зеркальными эмоциями.

— Я в тереме… в средне-высшей школе учился, на втором курсе, — исправился я, чтобы и Ричи и Джей поняли, о чем речь, — в нашу земную армию меня по здоровью не взяли. И я по глупости дорогу одному человеку перешел. Он меня за это убить мог, а тут как раз вербовочные пункты открылись. Ну, я и пошел, по-быстрому.

— Зачем ты ему дорогу переходил, если он убить может? — поинтересовался Ричи.

— Да ган… нехороший он человек, — пожал я плечами, — но как-то случайно получилось.

— Поспешные решения. До добра. Не доводят, — покачал головой Джей, выражаясь в привычной для арджитов манере общения — говоря быстро, но короткими фразами. Арджиты вообще практически не разговаривают между собой, изъясняясь в большинстве жестами, но если находятся в интернациональной среде, могут вполне связно общаться с остальными.

— Ты сам как здесь? — посмотрел я на Фокса.

— Да проснулся как-то утром, — сделав небольшую паузу, пожал плечами он, — и не знаю, что делать. Хотелось чего–то эдакого… Вот встал, и пошел на вербовочный пункт.

Я пристально посмотрел ему в глаза, на несколько мгновений встретившись с ним взглядом. Еще несколько мгновений раздумий и Фокс, вновь пожал плечами, вдруг заговорил торопливо: — От меня жена ушла пару лет назад, вместе с ребенком — в танчики много играл. Когда ушла, я еще больше начал, целый год: работа — игры — сон, ничего больше. С деньгами проблем не было — зарплата хорошая, но когда через год очнулся — жена уже с другим живет, ребенок меня боится, не признает… Игр посносил, аккаунт удалил, сразу вроде жить начал — квартиру сдавал, сам по миру погонял — только в Антарктиде и Австралии не был, а так даже за речку съездил, стрелять по людям научился. Но… не знаю, смысл в происходящем уже тяжело найти было, жил как жил, интересного не найти ничего. Эти, — дернул он подбородком вверх, — когда прилетели, я и пошел сразу.

Лицо сейчас у Фокса было не такое, как обычно. Если всегда в его глазах виднелась какая–то хитринка, то сейчас взгляд был тяжелый, с грустью.

— У меня отец пропал, — заговорил вдруг Юз. — Он у меня строительством занимался, дела в гору пошли — мы себе дом хороший построили, жили хорошо, а потом он в Москву за машиной поехал — Инфинити хотел. Машину мы вместе купили — я в Москве жил, системным администратором работал.

Юз замолчал и вздохнув, продолжил после долгой паузы:

— Отец до дома не доехал — в Кировской области на заправке последний раз видели. Ни его, ни машины больше не нашли. Мать пыталась бизнесом рулить, но не особо — я когда из Москвы домой вернулся уже долгов куча была непонятно откуда. Партнеры отцовские мать кинули, кредиты какие–то появились. Коллекторы каждый день названивали, когда эти, — вновь кивок подбородком на потолок, — прилетели. Я контракт сразу на десять лет подписал — аванс выплатили большой, кредиты все у мамки закрыть получилось, чтобы дом не продавать.

— Я в обслуге лифта рудничной станции работал, — стоило только Юзу замолчать, проговорил Ричи: — Оборудование планетарного подъемника повредил — ошибся в управлении погрузочным роботом. Если бы сразу узнали что это я, меня бы казнили. На погрузке в это время корабль меркаторов был — за взятку на борт взяли — все что было, отдал.

— В КСМ разве казнить могут? — удивился я несказанно — первый раз слышал, что в Конфедерации Свободных Миров, где располагались миры Кавиа, такие суровые законы.

— Я не из Конфедерации, — покачал головой Ричи, — я родился и вырос на орбитальной станции в вольных секторах Фронтира.

— Я тоже. Родом из. Систем Фронтир, Империя сектор. Потомок глава–прайд. Отец–вождь погиб. Новый вождь искать. Я бежать. Стал Империя солдат.

Смысл сказанного дошел до меня не сразу — я осознавал сказанное Джеем постепенно, с помощью дабла: цивилизация арджитов была довольно своеобразна, но во внешней политике придерживалась общепринятых правил игры и уже претендовала на место в галактическом совете. Во внутренних делах же у арджитов по–прежнему существовали свои правила, основанные на древних традициях — при этом касаясь только верховных, правящих родов. Впрочем, по всей галактики так — даже у аристократов Империи до сих пор дуэли не запрещены и вполне практикуются.

Изначально в своей новейшей истории арджиты населяли несколько планет в трех звездных системах Фронтира, причем без какой–либо связи между собой — судя по всему, их общество было откинуты глобальной катастрофой на самый нижний уровень цивилизации. Арджиты жили малочисленными общинами — в патриархальном обществе, отличающимся тем, что женщин в нем порядок больше. Женщины же и выполняли основную часть работы — мужчины лишь несли на себе тяжкое бремя власти. Арджиты, обладая сыроедами — когда в их системы пришла галактическая цивилизация, они в своей жизни совмещали вполне современные технологии, оставшиеся в наследство от своего прошлого, и стиль жизни отдаленно присущий племенам древних людей на земле.

Постепенно арджиты вписались, подстраиваясь, в галактическое общество, но в высших кругах порядки остались старыми — только теперь вождь Прайда управлял не полусотней существ на площади в несколько десятков, а то и сотен километров, а сотнями тысяч подданных на планетах и целых системах. Вот только если по каким-либо причинам глава Прайда уступал свой пост конкуренту, новый вождь, как повелось исстари, стремился истребить всех потомков предшественника. Так что сейчас Джей всего в пару фраз передал достаточно серьезную по накалу историю.

— Ну это, может бахнем? — нарушил повисшую тишину голос Фокса, в который вернулись привычно задорные нотки. — И повод есть: за знакомство! — чуть погодя, широко улыбаясь, произнес он, поднимая бокал с пивом.

Загремели стаканы, но вдруг я столкнулся со взглядом Джея.

В тот вечер мы как раз и налакались. А уже на следующее личный терминал послал короткий импульс с сообщением, что мне необходимо собираться с вещами на выход. Хотя вещей у меня и не было практически — только форменный комбинезон Корпуса, оставшийся еще с первой учебки, и полевая форма космодесанта на плечах.

Судя по всему, мы прибыли на место назначения. Впрочем, пейзаж на экранах, имитирующие иллюминаторы особо не изменился — все те же огоньки звезд на черном фоне.

Глава 29. Его Величества фрегат «Моро»

С едва слышным шумом разошлись в сторону створки и в аудитории появился высокий худощавый военный. На форме вошедшего отсутствовали опознавательные знаков, но принадлежность к армии чувствовалась безошибочно; к тому же на нем был визор из комплекта личного прицельного комплекса — у гражданских таких точно быть не может.

Вошедший остановился на невысокой трибуне и осмотрел полупустой зал, в котором сидели лишь мы впятером. Я тоже пристально посмотрел на незнакомца и только сейчас заметил небольшой знак отличия на левой стороне воротника стойки кителя, но вот что там изображено, разглядеть не удавалось. Вошедший между тем, не представившись, начал говорить, причем безо всякого приветствия или вводного вступления:

— Вооруженными силами Септиколийской Империи принята концепция ведения военных действий, при которой все происходящее отображается в едином информационном пространстве с использованием объединенных информационно–управляющих сетей.

Одну из стен небольшой аудитории полностью занимал панорамный экран — он мигнул мягким светом и на нем объемно отобразилось схематическое изображение поверхности планеты.

— В соответствии с принятой концепцией, находящиеся на театре боевых действий рассредоточенные в обширном боевом пространстве разнородные силы и средства действуют в рамках полного и четкого взаимодействия, происходящего посредством тактической сети. Взаимодействие происходит полностью между: личным составом, военной техникой планетарного, орбитального и космического базирования, органами и пунктами управления, базами боевого и ремонтного обеспечения, интендантской службой и медицинскими подразделениями. Глобальная сетевая архитектура — краеугольный камень ведения военных действий армией Септиколии.

Пока неизвестный докладчик говорил, он старомодной указкой периодически показывал на панорамный голо, где один за другим на поверхности планеты и ее орбите возникали схематические изображения боевых космических кораблей, машин тактической авиации, фигурок солдат, силуэтов станций планетарной обороны, иконки обозначения объектов ПВО, систем радио–электронного подавления, медицинских служб.

— Руководство проведения войсковых операций происходит в мобильном командовании с помощью систем боевого управления войсками, где работает следующая цепочка схемы распределения задач: «корпус — бригада — тактическая группа — отделение», где мобильное командование — это основной центр, сердце и мозг имперских вооруженных сил, расположенных на театре военных действий. В мобильном командовании принимаются как стратегические решения в масштабе проводимой операции, так и осуществляется руководство общей тактикой. Но на каждом из уровней подчинения на платформе базы тактической сети находятся автоматические системы управления, программы которых предназначены для расчета возможных вариантов действий, а также руководства отдельными подразделениями на поле боя согласно меняющейся тактической обстановке. То есть, отданный в мобильном командовании прямой приказ бригаде занять определенный участок, проходит через несколько уровней АСУ, мгновенно трансформируясь на каждом уровне в сеть указаний тактическим группам оперативных соединений с распределением по подчиненным единицам вплоть до отделений, согласно требованиям обстановки.

В этот момент схематические изображения соединило множество линий, отображающих полную интеграцию различных систем и родов войск в процессе проведения операций.

— Также через автономную тактическую сеть, — продолжал говорить бесцветным голосом докладчик, — посредством которой происходит управление, в мобильное командование поступают все данные объективных систем слежения и контроля, объединяя в одно целое все участвующие в войсковой операции подразделения. Тактическая сеть систематизирует и синхронизирует в себе все данные систем связи, компьютерного обеспечения, наблюдения, подавления и разведки, являясь на каждом уровне платформой для организации взаимодействия автоматизированных систем управления. Но, несмотря на масштабность картины, в описанной мною схеме управления боевых операций личность обычного солдата, — незнакомец вдруг поднял руку и легонько коснулся своего визора, — неотъемлемое и главное звено.

Я на мгновение оторвал взгляд от трибуны и переглянулся с соседями. В принципе, слышимое сейчас было очень интересно, но как обычно упиралось все в то, что ползать по под свистящими пулями приходится обычным бойцам. Подумав об этом, я тихонько вздохнул — способ подачи информации незнакомцем намекал на то, что нам, вот именно нам, тем, кому он сейчас все это рассказывал, предстоят и канавы глубже и пули гуще. Но все же мысли об этом мелькали отстраненно — после почти полугода, проведенного в двух разных учебках мне казалось, что боятся больше нечего. Но уже через пару минут я понял, как серьезно недооценил предстоящую сферу деятельности.

— Итак, — произнес докладчик и несколько мгновений молчал, поочередно оглядывая нас: — Подведу итог: перед лицом вероятного противника вооруженные силы Септиколии обладают безусловными преимуществам, главным среди которых является использование самого современного оборудования, обеспечивающего нерушимость создания в реальном масштабе времени единой картины оперативно–тактической обстановки. Наши системы обнаружения и подавления не позволяют противнику помешать общей координации ведения боевых действий на сколь угодно большом участке, вплоть до территории звездной системы. Армия Септиколии опережает любого противника, обеспечивая себе максимально быструю передачу сведений об объектах и целях от систем обнаружения до средств огневого поражения. Также мы значительно опережаем любого противника во времени принятии и исполнении решений. Когда вражеские военачальники вынуждены планировать действия на основе неполной информации, командиры армии Септиколии принимают решения, основываясь более полных и достоверных данных. Быстрая концентрация рассредоточенных на театре военных действий различных средств поражения для нанесения ударов по важным объектам и целям противника обеспечивает необходимое превосходство на выбранном для поражения участке боестолкновения.

Далее, продолжая тему превосходства имперской армии над противниками, можно сказать о том, что концепция ведения боевых действий на поверхности планет основана на глобальном взаимодействии участвующих подразделений в едином информационно–управляющем пространстве, и исходит из широкого применения по целям высокоточного, «загоризонтного» и «надгоризонтного» оружия — в том числе боевого применения систем вооружения орбитальных группировок. Подразделения армии Септиколии, участвующие в боевой операции, производят одновременное огневое воздействие на всю глубину оперативного построения противника и его тыловые районы, а отсутствие четко выраженной линии соприкосновения войск, высокий темп осуществления боевых операций и подавление систем слежения противника обеспечивают нам подавляющее превосходство на поле боя.

В этот момент схематические картинки на голо–экране ожили и мы увидели быстро развивающуюся картину боя — орбитальные станции озарялись отсветами запусков, многочисленные штурмовики, роем появляющиеся из ангаров шип-маток на орбите устремлялись к поверхности планеты, бомбардировщики отрабатывали по целям. Картинка поверхности понемногу приближалось, прирастая реальностью и вот мы уже вместе со звеном штурмовиков наблюдаем за поверхностью, где подсвеченными маркерами обозначено расположение имперских войск и позиции противника, приоритеты целей и статистические графики, колонны ползущих цифр и шифрованных обозначений.

Изображение снова опустилось и вот уже с высоты едва выше крыши домов можно наблюдать за перемещением нескольких групп солдат, которые метр за метром преодолевают изорванный войной городской ландшафт. Здесь все было точно также, как и в изображении нашлемного визора, которое я наблюдал во время многочисленных тренировок — только вот кроме маркеров и меток целей, были видны сектора обстрела, едва подсвеченные красным возможные скопления противника, присутствовал даже некий аналог тумана войны, обозначающий пока полностью не просканированную сенсорами территорию.

— Сейчас вы просмотрели панораму боя, которую могут в реальном времени наблюдать и осуществлять управление им в оперативном командовании. Кодекс имперских вооруженных сил: «пришел, увидел, победил». Эти три коротких и емких слова как нельзя лучше отражают отлаженную систему логистики, разведки и боевой эффективности армии Септиколии.

Как говорится в новостях первого гала–канала, нет в обозримой галактике противников, способных достойно противостоять нашим доблестным вооруженным силам.

Голос незнакомца немного изменился, и мы все снова переглянулись — судя по глазам соседей, на изменение интонации, поучившей ироничный окрас, обратил внимание не только я.

— Только вот в новостях не говорят о прайм–дроидах умников, сардукарах Джеламана, рейдерах Тарна, патриархах арахнидов и стаях терапторов, последователях инквизиции, Варгрийской Гвардии, Белых отрядах Терции, опустошителях Кридиона и мутантах систем Глинкуба, чье вооружение и тактика ведения боевых действий не превосходят, но позволяет добиться паритета в столкновениях с войсками Империи.

Также в новостях вам не расскажут о многочисленных отрядах инсургентов и доменов варлордов, враждебно настроенных по отношению к метрополии, и у которых на вооружение состоят оружейные системы, идентичные используемым септиколийской армией. Ярким примером таких противников, на равных могущих сражаться с нашей армией являются силы космической пехоты Скаргейла, в особенности части черных рейтаров.

Что–то после прямоты этих слов я несколько заволновался. Немигающим взглядом глядя на незнакомца я думал о том, что просто так он нам бы таких вещей не рассказал.

— Поэтому там, где не работают системы обнаружения и подавления, где невозможно сканировать поверхность с орбиты, где на вооружении противника состоят оружейные системы, не уступающие по боевым характеристикам имперским, но где Его Величество дал приказ надрать задницу плохим парням, первыми идем в бой мы, — вдруг изменившимся тоном произнес незнакомец. Немного подождав, он спустился с трибуны, приблизился к нам и замер, заложив руки за спину.

— И, как правило, в таких местах вся замечательная система управления боем посредством Таксети и АСУ, о которых я вам сейчас так увлеченно рассказывал, используя сведения и формулировки, многие из которых проходят под грифом секретности, никоим образом не работает. Поэтому приходится действовать по обстановке. Именно так — визуальный контакт, ручное управление системами личного вооружения, разведка боем, сражение с врагом на нулевом удалении.

В этот момент я все же разглядел знак отличия на его воротнике. Знакомый, изогнутый в ощеренной усмешке клыкастый череп эмблемы Второй Гвардейской бригады, вот только с невиданным мною ранее в реальности дополнением — зубастые конусы, образовывающие фон агрессивной пятиконечной звезды под ним.

Юз рядом сглотнул, кто–то просто коротко выдохнул, уже догадавшись.

— Штурмовые отряды космодесанта, — подняв руку и коснувшись своего визора, произнес незнакомец. Узкая полоса исчезла, и мы увидели его глаза, с хорошо заметными голубыми каплями имплантов.

— Впрочем, — тень улыбки едва тронула краешек губ штурмовика, — во всей Империи нас называют короче и проще.

— Бесы, — выдохнул я одними губами.

Штурмовики космодесанта. Бессмертные, или просто бесы.

— Нас называют бесами, — подтвердил штурмовик нашу догадку. Выдержав небольшую паузу, он продолжил, снова бесцветным голосом: — Я майор Лассан, командир триста третьей отдельной штурмовой роты Второй Гвардейской Его Величества бригады космодесанта и нахожусь здесь для того, чтобы сделать из вас штурмовиков космодесанта.

Снова послышался сдавленный звук, когда кто–то из нас попытался сглотнуть слюну. Может быть, это был и я.

— Вы наверняка уже слышали от мастера–сержанта в подготовительном лагере, что если не будете демонстрировать достаточных способностей, то проще вас убить — потому как Империи будет дешевле выплатить страховку вашим родственникам. Так вот — скажу и я — если вы не сможете стать штурмовиком, знайте — для Империи действительно будет проще прекратить ваше существование.

Еще до того, как капитан продолжил, я уже понял смысл того, что он скажет. Если бы я сейчас стоял, у меня, наверное, задрожали бы ноги от этого осознания.

— Но между словами, сказанными сейчас мной и словами мастер–сержанта в подготовительном лагере, есть существенная разница: в учебной части сержанты говорят это, следуя лишь установленной мобилизационным департаментом учебной программе подготовки рекрутов.

Глава 30. Тренировочный полигон 303 отдельной штурмовой роты

Высадка на поверхность происходила удивительно спокойно и буднично. Никакой болтанки, имитаций попаданий, аварийных спусков и затяжных прыжков с компактными антигравами.

Десантный бот непривычных мне очертаний приземлился на пустынную поверхность планеты и бесшумно завис в нескольких метрах над землей. Мы споро попрыгали из распахнутого люка и челнок бесшумно ушел в небо, практически сразу исчезнув из поля зрения в низкой, заменяющей облака желто–серой густой взвеси пыли и пепла, даже сквозь которую нещадно палило красное солнце.

Здесь было очень неуютно. Атмосфера планеты для человека была малопригодна, и броня была в глухом режиме. Мы стояли на пологом холме, словно сточенным постоянными ветрами, гуляющими на планете, а поодаль просматривались изломанные и рваные скальные образования. Визуально горизонта видно не было — уже через пару сотен метров все тонуло в окутывающей поверхность мгле, лишь по проекции визора можно было составить местность об окружающем рельефе.

— Господа, сейчас вам предстоит вступительный экзамен, — сделав пару шагов вперед, вышел на передний план майор, показывая на невысокое плато неподалеку: — Попрошу занять оборону в указанном квадрате. У вас есть пять минут.

Коротко пискнул зуммер, перед глазами появился указующий маркер, и мы без лишних вопросов сорвались с места. Лассан остался стоять на месте, глядя нам вслед. Никаких обезьян, уродов и прочих гамадрилов в его речи не было. На удивление вежливое и корректное общение, но с некоторой долей отстраненности — как рыбак, выудивший не крупную рыбу и разговаривающий сам с собой решая оставить добычу на уху, или выпустить обратно.

Думалось мне хорошо. Бежалось тоже — мы были в броне космодесанта среднего класса, предназначенной для действий на поверхности планеты и вооружены неплохими винтовками. Заряд батарей полный, экзоскелет присутствует. Более того, тактическая сеть работала и на внутренний экран визора исправно транслировались мои показатели, данные спутников, а также подтверждение наличия устойчивой связи с фрегатом «Моро», который был для нас статусе «шип–матки».

Противника не наблюдалось. Как впрочем и Лассана — который, стоило нам только отбежать на сотню метров, как сквозь землю провалился. Единственным неудобством было тянущее чувство в спине, между лопаток и чуть выше — словно туда положили тяжелую водяную грелку. Избавиться от неприятного ощущения никак не удавалось — тяжесть была связана с тем, что вчера нас прогнали через необычного вида медкапсулы, где мы провели каждый около суток.

«Регенеративный процесс второй ступени, основная генетическая модификация, третий уровень стабилизации физиологических показателей, первая стадия I-преобразования» — гласил список проведенных процедур, вызывая во мне некоторой трепет. Регенеративный процесс второй ступени был довольно дорогим удовольствием и стоил поболее, чем весь мой первый контракт с Сатари. Третий уровень стабилизации физиологических показателей — это вообще космос, даже в Империи подобное себе не все могли позволить, так что я сейчас мог просто констатировать свое абсолютное здоровье. Причем гораздо выше изначального уровня моего организма — здесь поработала генетическая модификация, которая меня не пугала — в процессе изучения технологий новой цивилизации я уже избавился от боязни неведомого ГМО. Вот только с определением первой стадии преобразования ясности не было — но это, скорее всего, касалось подготовки к вмешательству в организм внедрением имплантов. И кстати, может быть уже — чуть вздрогнул я, особо ярко чувствуя неприятную тяжесть на плечах.

Впрочем, по этому поводу особо не переживал — да, вживили очередную железку, но данный факт уже не сильно заботил. К тому же по условиям подписанного контракта, после его окончания мне полагалось бесплатное медицинское обслуживание и откат организма к тем показателям которые выберу сам, а дорогостоящие импланты во мне оставлять бесплатно так и так никто не будет.

Пока раздумывал на бегу, мы уже оказались на плато. И здесь мысли уже свернули на тревожный лад — неуютное место, неприятное. То тут, тот там лежали изорванные попаданиями части брони, по земле виднелись характерные следы плетей разрывов, но самое пугающее — во многих местах проглядывали трупы. Не обломки дроидов, не муляжи, а именно погибшие, причем в немалом количестве — то тут, то там виднелись выбеленные голые кости, где–то присыпанные песком. А где–то нет.

— Это что за… — выдохнул Фокс, приближаясь к относительно сохранившимся останкам десантника, который раскинув руки лежал у подножий одного из каменных клыков. Броня на погибшем была разорвана сразу несколькими попаданиями, а сквозь разбитое забрало щерился расколотый череп.

«Блимп» — вдруг сказал мне зуммер в прицеле, и все показатели поблекли серым, став неактивными. Таксеть, как и связь с шип-маткой, пропала.

— Походу мы попали, — дрожащим голосом произнес Юз, добавив еще несколько крепких выражений чуть погодя. В голосе его заметно слышалось волнение, но в то же время и тень надежды — что может быть все образуется и сейчас из складок местности появятся привычные учебные дроиды, которых мы, в принципе, легко расстреляем.

— Четыре минуты парни! Быстро, быстро, рассредоточится! Стэн, давай в ту ложбинку! Юз, Ричи, левее распадок, Джей давай со мной… — замахал руками Фокс.

Пробежав с десяток метров, я съехал по крутому склону, подняв повисший в воздухе шлейф пыли. Пробежав по каменистой поверхности, устроился между двумя каменными зубьями, присев и осматривая местность. Без особых успехов — видимость никакая. Метров двести, на границе которых уже все тонуло в пыльном тумане мглы. Приподнявшись, я осмотрелся и увидел под слоем песка темнеющий металл. Протянул руку — черт, так и есть — кто–то до меня уже думал, что здесь замечательная позиция.

Только–только начал отодвигаться назад, как раздался пронзительный свист и небо над нами вспухло многочисленными разрывами. Хлестнуло по земле плетью шрапнели, вокруг взметнулись крупные камни — один из них неслабо засветил мне в плечо, отбросив в сторону. От удара меня выключило на пару секунд, но когда пришел в себя, пошевелился слегка, убедившись, что руки–ноги на месте. Перекатился на бок, пытаясь приподняться. Винтовка, на удивление, была со мной. Пригнувшись, я добежал до крупного валуна, укрывшись за ним и только сейчас понял, что в переговорнике стоит сплошной крик, а неподалеку от меня звучит густая, щедрая стрельба.

Никого из парней я не видел — после залпа по нашей позициям в воздухе взвесь пыли поднялась еще гуще и видимость не превышала десятка метров. Высунувшись из укрытия, увидел совсем рядом несколько быстро двигающихся в мою сторону фигур. Без раздумий вскинул винтовку и начал отсекать короткими очередями, сосредоточив огонь на одном из нападавших. Противник тут же бросился на землю, уходя из–под огня, а вот те, кто был рядом с ним, вскинули оружие. Причем как мне показалось, сделано это было даже немного картинно, с некоторой ленцой.

Я успел только испуганно вскрикнуть, отпрыгивая и бросаясь в небольшое углубление — валун, за которым я укрывался, взорвался — частью испарившись, а частично разлетевшись на маленькие кусочки. Причина стала ясна почти сразу же — стоило лишь на мгновенье замереть, как дошел смысл того, что с надрывом кричал Фокс — по нам стреляли боеприпасами с антиматерией. Очень небольшие шарики, диаметром меньше миллиметра, но в каждом находилось достаточно энергии, чтобы распылить на атомы десантника в полной боевой экипировке без оглядки на щиты. А пары выстрелов было достаточно, если этот десантник укрывался в бронетехнике.

В боевых действиях подобные боеприпасы практически не использовались — экономически нецелесообразно — стоимость одного выстрела была на уровне цены хорошего атмосферного боллерта, а стоимость магазина, насчитывающего более двух тысяч выстрелов, превышала годовые бюджеты некоторых городов Империи, или даже целых планет — к Империи не принадлежащих.

— Они что творят, твари! — вклинился в сознание крик Юза, который после перешел просто в набор отчаянных ругательств. Слабо понимая, что происходит и почему, я выскочил из укрытия — кожей чувствуя приближение противников. Не очень удачно — резкий булькающий звук вакуумного удара, и в глазах замелькало диким калейдоскопом — пролетевшая рядом пуля чиркнула вскользь, — щиты выдержали, но отдачей меня отбросило далеко в сторону, закрутив волчком. Резкая, мгновенная вспышка боли, темнота в глазах и глухой удар о скалу — от которого и пришел в себя.

Где–то внутри — сквозь пелену беспамятства — понимая, что мне нельзя оставаться на месте, попытался встать. Перед глазами все заволокло красной пеленой — это была кровь на внутренней стороне забрала. Зашипело — заработала медсистема, а боли не было давно — я еще пока летел, стимуляторы сработали. Но внутри у меня сейчас все перекрыло слабостью наступающей паники — нас здесь реально убивали! С такими противниками невозможно сражаться, неужели они действительно подготовили нам настолько невыполнимое испытание?! Да это не экзамен, а элементарное истребление!

— Стэн! Стэн, ты здесь! — раздался в переговорнике, врываясь в мое рваное сознание голос Фокса.

— Здесь, — хрипло проговорил я с трудом, больше не пытаясь подняться — насколько можно вжавшись в землю, пытаясь ползти. Вдруг сработала система очистки забрала — с некоторым опозданием. Но это она зря — при взгляде на свое левое плечо я от ужаса чуть сознание не потерял — броневые пластины содраны, сквозь ошметки доспеха и ткани комбинезона в лазурной пене проглядывали струпья почерневшей плоти.

— Стэн, только не суетись, — послышался негромкий и спокойный голос Фокса, —Не метайся только, осмотрись. Патроны есть? Гранаты? Противника видишь?

Патроны есть. Гранаты тоже. Не, противника не вижу. Да, спокоен. Да, ранен, но не критично — пришлось, правда, титаническим усилием воли заставить себя не смотреть на левое плечо и руку.

— Все, иди, воюй. Кончи хоть кого–нибудь, — тихим голосом проговорил Фокс, и замолк.

— Фокс? Саня?!

В переговорном устройстве тишина полная.

— Юз? Ричи? Джей?

Они что, все погибли? Да не может быть, как так?

В этот момент я выполз на вершину небольшого уступа и увидел, что осталось от Джея. По форме шлема узнал — для аржитов они немного не такие, как для людей.

Шлем валялся отдельно от основной части перекрученной и изорванной брони. Поодаль заметил Фокса — тот лежал ничком, не подавая признаков жизни. Без одной ноги, с боком полностью залитым пеной биогеля. В этот момент рядом с ним появились две темные, размытые фигуры — но тут же Фокс дернулся, и от его длинной очереди один из нападавших отлетел спиной вперед. Выстрел, и на том месте, где лежал мой товарищ, появилась немалая воронка.

Чувствуя, как лицо искажается в гримасе ненависти, я попробовал прицелится в вдруг почувствовал, что меня заметили — справа мелькнуло движение. Коротко всхлипнув, я отпрыгнул и скатился в сторону, падая в небольшую яму — пытаясь забиться туда, спрятаться.

Закричав — не в силах сдерживаться эмоции, я почувствовал дорожки слез на лице — умирать мне очень не хотелось. Мое поведение, видимо, не очень понравилось нападавшим — один из них подошел ближе, направив на меня оружие и что–то сказал. Что, я не понял, почувствовав лишь презрение в движениях.

За миг до выстрела я успел сделать только заградительный жест. Довольно неуклюже получилось — так рафинированная дамочка может отмахнуться от такого же, как и она сама экземпляра, сумочкой. Сумочки у меня не было, зато были две оборонительные гранаты. Мощность заряда каждой была достаточно высокой — руками в имперской армии гранаты никто не кидал — в нужное место их доставляли с помощью подствольного гранатомета по маркерам визора. Так что на том месте, где был я и трое неизвестных нападавших, образовалась маленькая Хиросима. Яркая вспышка и крик на губах так и застыл, не сорвавшись, а следом за режущим взгляд сиянием мягко накатил мрак.

Чувства в тело вернулись моментально и неожиданно, с ошеломляющей внезапностью. Оставив где–то там далеко темное и вязкое ничто, где как казалось была проведено мгновение, превратившееся в вечность, я открыл глаза.

Почти сразу у меня сорвался вздох облегчения — Лассан просто загнал нас в вирт, устроив нереально правдоподобное испытание. Получается, что в виртуальность мы погрузились, будучи в капсулах — подумал я, чуть приподнимая голову. В этот момент крышка капсулы поднялась.

Ну да, так и есть — я в громоздкой медкапсуле, крышка которой поднимается с шипением сервоприводов. Приняв сидячее положение, я осмотрелся по сторонам, чувствуя некоторый дискомфорт — четко ощущая все свои действия, словно делал все как в первый раз. Вот необычайно остро после вдоха чувствуется воздух в легких, давит тяжесть ребер на грудную клетку, в то же время необычайно четко ощущается слегка шершавая поверхность капсулы под ладонью. Обычно на тактильные и внутренние ощущения практически не обращаешь внимания, но тут они меня словно накрыли своей яркой новизной.

Парни, раньше меня появившиеся из своих капсул, уже были на ногах — слегка потерянные, негромко переговариваясь и осматриваясь по сторонам. Поднявшись, я надел свой форменный комбез, вновь ощутив дискомфорт в спине между лопаток.

Подойдя к Юзу — он был ближе всех, хотел было спросить, не замечает ли тот чего необычного, но в помещении с капсулами появился Лассан. Спрашивать стало некогда — быстро–быстро бегом по знакомому маршруту, облачение в броню, уже знакомый транспортный отсек десантного бота. Несколько минут перегрузок и наш челнок вновь оказался на знакомой, мрачной поверхности планеты.

— По второму кругу, что ли? — удивленно спросил Юз едва слышно.

Отвечать было некогда — десантный люк отошел в сторону и в ноги мне ударила выжженная земля. Челнок в этот раз приземлился гораздо ближе к плато, где мы не так давно приняли бой в вирте.

— Ух ты… — опять не удержался от шепота Юз, когда из плотной пылевой завесы появился в зоне видимости строй космодесантников в полных доспехах. Когда я увидел знаменосца с тремя штандартами, также не удержался от тихого возгласа. Первым штандартом был имаго — высокий шест, навершие которого венчало золоченое объемное изображение лика Императора. Ниже на поперечном древке слегка трепетало тяжелое сине-золотое полотнище — императорские цвета. Это была голограмма, настоящее знамя находилось на штабном корабле Второй Гвардейской, и именно это знамя подтверждало право боевого соединению именоваться с приставкой «Его Величества».

Вторым штандартом был драко бригады — шест чуть ниже имаго, увенчанный расправившим крыльями драконом — символом Империи, под которым на перекладине также неторопливо трепыхалось черное полотнище с серебряным, оскаленным в ухмылке черепом. Тоже голограмма. Ну а третьим был сигнум 303 отдельной штурмовой роты — шест был чуть ниже остальных и венчала его раскрытая ладонь. Вместо полотнища на поперечном древке был закреплен черный щит с изображением черепа Второй Гвардейской, увенчанного зубьями звезды штурмовых частей. На виске у черепа был номер роты «303», а сверху девиз штурмовых частей: «Смерти нет». Сигнум единственным из штандартов был реальным, присутствуя здесь и сейчас.

— Штурмовики не умирают, они удаляются для перегруппировки, — прозвучал в тишине голос Лассана. В первый раз меня убили вот здесь, — показал на один из скальных клыков майор. И в этот момент я нашел взглядом воронку — там, где в моих руках взорвались две гранаты.

После была церемония принесения присяги на верность штандарту и лику Императора.

Глава 31. Седьмой сектор Пограничного пояса. Нави–Прайм

Когда Камилла появилась в высокой ложе, толпа взорвалась приветственными криками. Правительницу любили — она часто и помногу общалась с подданными, была лишена какой–либо заносчивости, присущей многим из дворянского общества соседних систем. Все то время, которое от ее имени правил лорд–регент, принцесса постоянно принимала участие в различных мероприятиях, в том числе и благотворительных — ее имя было на слуху. И конечно, немаловажной причиной была божественная красота — ни в одной системе Седьмого сектора не было подобной прекрасной владетельницы, поэтому жители системы Нави своей принцессой заслуженно гордились.

Камилла и сегодня выглядело великолепно. В строгом синем платье — цвет принадлежности рода Мелани к королевскому дому, с небольшим белым цветком в прическе и ясным взглядом своих огромных глаз она появилась крупным планом на голо–экранах и толпа еще раз взорвалась приветственными криками, увидев открытую улыбку принцессы.

В огромном амфитеатре, полукругом охватывающем долину, собралось не менее трехсот тысяч человек. Подобное здесь происходило два раза в год — по случаю национального дня Империи, и сегодняшнему празднику — дню Домена Мелани.

Почти тысячу лет назад на систему Нави произошло нападение инквизиторов Тарна. Противник нанес Империи ощутимые потери — войска инквизиторов уничтожили практически все воинские части в Седьмом секторе галактики и лишь система Нави оказалась несломленной, выдержав в осаде несколько лет пока ход войны не повернулся в пользу Империи. С тех пор каждый год в системе проходили памятные мероприятия — но постепенно, за долгие века, мероприятия славы и скорби превратились в веселое и удалое празднество с гуляниями, маскарадами, театральными представлениями и, как дань воинской славе давних событий, парадом.

Последние пару десятков лет именно парад начинал недельный марафон — охрана домена Мелани в количестве чуть больше сотни человек и патрульные силы планеты шествовали по главной улице Эритема, а после начиналось веселье. Но в этом году в первый день парада не было и все обещало быть иначе — по упорно циркулируемым слухам, произошел серьезный набор в возрожденную личную гвардии принцессы. И сегодня, в последний день праздника, новые гвардейцы Мелани должна были впервые показаться на широкой публике, давая присягу на верность принцессе.

Слухи не были беспочвенными — сложно утаить появление на планете сразу нескольких новых войсковых лагерей, куда необходимо завозить провизию и оборудование. Многие из жителей обращали внимание на немногословных военных в форме без опознавательных знаков, которые то и дело начали появляться в общественных местах Эритема. Но слухи пока слухами и оставались — в сети не появлялось никакой достоверной — то есть подтвержденной информации. Все передавалось неофициально, из уст в уста. Выгрузить же в сеть свои догадки никому в голову не приходило — департамент информации и связи пристально следил за нарушением законов Империи, особенно связанными с информацией о вооруженных силах.

Сегодня же, судя по всему, слухи получат подтверждение — сходились во мнении многочисленные зрители амфитеатра. Трибуны его были возведены на возвышении и прямым взглядом было непросто разглядеть в деталях происходящее снизу. На помощь приходили панорамные голо–экраны, полукругом продолжавшие изогнутый амфитеатр —если смотреть прямо, можно было увидеть общую панораму предстоящего места действия, а по сторонам транслировались крупные планы. В нескольких уровнях высоких лож, предназначенных для многочисленных важных гостей и аристократии, были свои, персональные голо, на которых демонстрировалась общая картина.

На самой верхней ложе располагалась принцесса, а также немногочисленные представители высшего света Нави и всего Седьмого сектора, среди которых присутствовали премьер–министр Экортр, адмирал Мэнсона, министры и видные политические деятели, члены имперских департаментов, а также руководство подразделений галактических корпораций, имеющих представительства в седьмом секторе. Был в ложе и лорд–протектор Деклуа, который по-прежнему будучи полномочным послом дипломатической миссии в системе Терра, взял небольшую паузу и прибыл на Эритем для участия в заключительном дне празднества родной системы.

— Лорд, эти стервятники без вас меня едва не сожрали, — негромко произнесла Камилла, ослепительно улыбнувшись Деклуа и занимая свое место рядом с ним. Лорд не удержался и задержал на девушке взгляд чуть дольше, чем положено — уж очень герцогиня Мелани была прекрасна в своем наряде, подкупая непосредственностью — с совершенно искренним интересом принцесса вглядывалась вперед, туда где раскинулась панорама предстоящих событий.

Деклуа не мог не заметить, что с того момента, как он перестал быть регентом, принцесса значительно изменила свой стиль поведения — раньше в ней не чувствовалось этой подкупающей открытости, порывистости, — и в то же время при взгляде на эту юную деву уже не возникало впечатления, что она беззащитна. Наоборот — отмечая взгляды, которые бросали на принцессу гости ложи, — Деклуа понимал, что она не производит впечатление легкой добычи. Надо будет обдумать это на досуге — решил про себя лорд, который отсутствовал в системе больше месяца.

Вдруг совсем неожиданно для Деклуа, премьер–министр доминиона Нави — старый коршун Экортр отошел от группы распавшихся гостей, принимавших участие в общем обсуждении и подошел ближе, усаживаясь по левую руку от принцессы, обменявшись с ней несколькими негромкими фразами. Деклуа как холодной водой окатило — общение принцессы и премьер–министра было для него вовсе нежелательно — в особенности такое непринужденное.

Между тем, почти сразу после того как герцогиня Мелани появилась в своей ложе, последовал сигнал к началу представления. Деклуа, попытавшись собраться с мыслями, отстраненно глянул на экраны, где появились крупные планы укреплений, в которых находились вражеские боевые дроиды, очень похожие на солдат умников, которых показывали в фильмах на имперских каналах. Неожиданно со свистом, вызвавшим многочисленные испуганные возгласы — заставив большинство на трибунах пригнуться, в небе пронесся десяток патрульных ботов, резко снижаясь над долиной. Гулкие выстрелы тормозных двигателей, остановившие почти у самой поверхности машины — челноки, применяя маневры уклонения, не использовали антигравы, — и на землю посыпались многочисленные фигуры в темных доспехах. Сразу же местность в долине вспухла разрывами — выстроенные укрепления подверглись массированному обстрелу. В тот момент, когда терзаемая взрывами земля успокоилась, в макете городского квартала уже появились фигурки бойцов, расстреливающих многочисленных дроидов. При этом использовались имитированные боеприпасы — нападающие, как и защитники, были вооружены учебным оружием — тактические комплексы только подсчитывали процент виртуальных попаданий и когда он становился критичным для пробития щитов, приводили в действие парализатор для нападающих людей, или просто отключали обороняющегося дрона. Но импульсы импульсами, а имитация выстрелов присутствовала — яркая и громкая.

Наблюдателям за показательным сражением было видно не только общую панораму действий и общие планы, но и тактический дисплей на отдельном экране, где была заметно расстановка сил. Минут через десять все было кончено — поднимались над развалинами столбы черного дыма, кое–где крупные планы выхватывали искрящиеся остатки дроидов и занимающих оборону солдат в темной броне, на которой теперь можно было различить опознавательные знаки в виде изображения стелящегося в полете дракона — фамильного герба Мелани.

На тактических экранах было видно, что победившие дроидов солдаты — третья рота отряда личной гвардии принцессы. Многочисленные зрители загомонили, обсуждая увиденное — мало кто из присутствующих мог похвастаться тем, что вживую видел тренировки действующих вооруженных сил.

Судя по градусу обсуждения, понравилось всем — но как оказалось, представление только начиналось. В это время в атмосферу с диким ревом с орбиты ворвались десантные боты. Отстреливая сонмы тепловых ловушек и оставляя за собой дымные следы, машины устремились вниз. В тот момент, когда люки приземлившихся ботов упали, открывая десантникам путь, защитники начали стрельбу, пытаясь поразить новых участников представления. Все поле вновь под грохот выстрелов оказалось усеяно взрывами. Эта схватка происходила с гораздо большей ожесточенностью — если солдаты третьей роты, атакуя совсем недавно, планомерно уничтожали дроидов защитников, практически не неся потери, то в этот раз битва была жаркой — на голо–экране иногда появлялись близкие планы ожесточенных перестрелок в узких переулках макета городка, где кипела нешуточная битва.

Лорд Деклуа заметил, что принцесса искренне переживает — щеки ее горели, она подалась вперед и не отрываясь наблюдала за ходом разворачивающейся пусть учебной, но ожесточенной битвы. Силы были примерно равны, но обороняющиеся имели преимущества благодаря своей позиции, которое постепенно позволяло им получить перевес на поле боя. Атака где–то захлебнулась, а где–то обороняющиеся и сами пошли в наступление. Но вдруг на общей панораме почувствовались изменения — а через несколько мгновений на экранах появилась крупная картинка и стало ясно, что в тылу у обороняющихся скрытно появились несколько штурмовых групп. Доспехи их были выкрашены в непривычные цвета — коричнево–зеленый, и эта расцветка добавляла еще больше агрессивности и так пугающим фигурам бойцов. Более того, когда крупным планом перед трибунами возникло картинка забрала одного из штурмовиков, на котором было изображено очертания человеческого черепа, толпа ахнула.

С появлением штурмовых групп схватка развернулась с новой силой и ожесточением. На трибунах стоял уже стойкий гул эмоций от происходящего, и когда последним яростным и слитным броском атакующие из второй роты завершили дело, зрители разразились громкими приветственными криками.

Победивших гвардейцев второй роты осталось всего пятьдесят девять человек, из которых больше десятка было в легкой броне необычной камуфлированной раскраски. Пока зрители шумно обсуждали произошедшее — даже в высшей ложе некоторые присутствующие не удержались от эмоциональных комментариев, а в это время в небе появилось несколько медэваков и упав к месту действия, начали собирать условно убитых участников показательного выступления.

Стоило последнему мэдэваку взмыть над макетом городка, заваливаясь на бок, быстро и бесшумно ускользая в сторону, как среди зрителей начались раздаваться возгласы, звучащие все громче и громче. И вот уже практически все обратили взоры в небо, испещренное множеством увеличивающихся черных точек. Удивленные крики стали громче — в особенности когда на экранах появилось увеличенное изображение одного из десантирующихся. По толпе пронеслась волна слитного выдоха — этот был такт. Тактический биокибернетический модуль — машина для убийств, созданная на основе человека.

В боевом режиме брони, со всеми активированными щитами тактов было не отличить от элитных киборгов умников или черных рейтар Скаргейла, но сейчас они спускались с небес с поднятыми защитными полусферами и на голо–экране зрители могли в подробностях рассмотреть страшные, агрессивные фигуры, у каждой из которой была человеческая голова с многочисленными вживленными в голую кожу черепа датчиками. Еще несколько секунд зрители могли рассматривать невиданное зрелище, после чего плечевая полусфера такта, который был изображен крупным планом на экране, опустилась, закрывая непрозрачным щитком голову бойца.

Толпа снова ахнула — настолько страшное изображение было на забрале: белая овальная маска, в которой выделялись прорези для глаз и многочисленные небольшие квадратики. В изображение было что-то страшное, мрачно-отталкивающее. Особо внимательные зрители обратили внимание и сильно удивились — на броневом щитке такта изображение страшной маски было дублировано, и полукругом вокруг нее шла надпись на древнеимперском: «Leprosorium». Между тем картинка на экране почти сразу начала постепенно уменьшаться, чтобы зрители могли увидеть всех тактов, падающих сейчас вокруг спешно занимающих оборонительные позиции оставшихся в «живых» бойцов второй роты личной гвардии принцессы.

Естественно, в реальных условиях подобный способ высадки применяться бы не стал, но это было показательное выступление. Если было бы имитировано столкновение в реальных условиях, зрители просто не смогли бы уследить за происходящим и понять кто есть кто.

В это время недавние нападавшие, захватившие городок и уже превратившиеся в его защитников, открыли огонь. Небо прорезали голубые линии, обозначавшие направление стрельбы, большинство из которых пучками сходились на определенных фигурах, выбранных за общую цель. Плотным огнем защитники сумели вывести из строя нескольких противников до того, как основная масса тактических моделей приземлилась, причем сделано это было довольно эффектно — падающие с огромной скоростью такты активировали генераторы антигравитации на краткие мгновения практически у самой поверхности, останавливая падение, после чего антигравы отключались, и новые участники схватки мягко приземлялись. Почти все — три такта вспыхнули сигнальным красным огнем еще в полете, а еще не менее пяти в тот самый краткий миг торможения падения. Но большая часть — около четырех десятков, уже с нечеловеческой скоростью приближалась к укреплениям. Такты не скрывались — им не было в этом нужды — они обладали щитами достаточной мощности, чтобы выдержать попадания за то время, пока бойцы стремительно приближались к укреплениям.

Еще один слитный выдох разнесся по трибунам, когда первые три такта достигли выдвинутого вперед аванпоста — полуразрушенного ангара. Находившиеся там защитники открыли бешеный огонь, но возможности оружейных систем тактов превосходили личные комплексы пехотинцев на порядок. Остатки ангара полетели клочьями — импульсы парализаторов, хотя и не могли нанести летальный вред облаченным в броню бойцам, несли в себе достаточно энергии чтобы сделать неплохую дырку в стене модульного здания. Через несколько мгновений все такты достигли цели, и изумленные зрители наблюдали на мелькающих картинках голо отдельные моменты развязавшейся яростной схватки. Апофеозом для публики стал крупный план того, как несколько солдат в камуфляжной броне бросились на одного из тактов врукопашную. У тактических модулей силовые клинки были встроены в тело, поэтому он уклоняться от схватки не стал — два пехотинца покатились далеко в сторону, еще один от сильного удара пролетел несколько метров, врезавшись спиной в стену, но последний воспользовался моментом и с размаху воткнул силовой клинок такту в спину. Модули силового оружия был неактивны как и у тактов, так и у пехотинцев, но удар был настолько силен, что такта — эту машину смерти, кинуло вперед и он сразу же оказался обездвижен, окутавшись сигнальным красным дымом — датчики имитации боя были настроены на поражение силовыми клинками. Схватка принимала серьезный оборот — солдаты второй роты, казалось обреченные на поражение, по всем законам ведения войны уже давно должны были быть сдавшимися, бесстрашно кидались в рукопашную на превосходивших их тактов.

Неожиданно бой остановился, словно замороженный — сражающиеся солдаты и такты замерли, а после практически одновременно начали поглядывать в сторону трибун. Многие зрители здесь уже давно следили за схваткой, затаив дыхание, но сейчас, когда действо замерло, обратили внимание на некоторую суету за своими спинами, в высокой ложе. Где принцесса вышла на первую линию и встала на специальный круг, предназначенный для трансляций. Моментально она появилась на голо-экранах, один из которых выхватил ее крупным планом. Принцесса была явно взволнована — щеки ее заливал яркий румянец, грудь часто вздымалась — последнюю минуту Камилле пришлось немного понервничать, пока она пыталась прекратить представление. Принцесса подняла руку и на трибунах наступила тишина — многочисленные зрители затаив дыхание ждали ее слов.

— Я думаю, мы в достаточной мере убедились в том, что показавшие нам свои навыки и умения, а также волю к победе солдаты более чем достойны называться личной гвардией домена Мелани, — негромко произнесла принцесса.

Зрителям потребовалось несколько мгновений, чтобы определиться с решением, после чего раздались многочисленные возгласы поддержки. Действительно, происходящее совсем недавно мало кого могло оставить равнодушным — хоть и находясь практически на границе, система Нави была хорошо защищена и боевые действия здесь если и проходили, то состояли только из отдельных столкновений кораблей космического флота в пространстве. Поэтому наблюдать за действом схватки на поверхности в реальности, а не на экране голо или в картинке имперского фильма для многих было в новинку.

Искреннее изумление и восхищение продемонстрированным действом у зрителей было вызвано еще и тем, что несмотря на глобальную информационную сеть в Империи работал департамент информации и связи, не пуская на экраны картинку, которая отображала бы реальное положение событий. Да, у каждого из жителя Империи был вирт, в котором он мог моделировать практически все возможные ситуации, но лимит времени заключался всего в двух часах в день, поэтому мало кто занимался тем, что знакомился с ужасами боевых действий. На экранах новостных и познавательных каналов показывали яркую картинку, а отнюдь не лицо войны — неподготовленный репортаж с места боевых действий, откровенная картинка с погибшими и разрушениями просто не могла выйти в эфир. И даже не из–за тотальной цензуры, а из–за самого менталитета людей, работающих в новостных агентствах Империи — здесь не привыкли акцентировать внимание на плохом. Если сражение в космосе — на экране не обломки кораблей после, а торжественные и боевые виды до; если штурм планетарной станции — не усеянные трупами коридоры, а усталый офицер, возможно даже раненый, дающий интервью в захваченном командном центре; если действия на поверхности планеты — никаких картинок остовов бронетехники с видными там частями пропеченной биомассы, только вид геройских солдат Империи отдыхающих после выполнения ими своего долга.

Поэтому наблюдавшие за происходящем зрители — чье представление о боевых действиях было немного сродни тому, как представляли войну по красивым картинам улыбающихся гусар люди в эпоху Наполеоновских войн, — испытывали непередаваемую бурю эмоций, лично коснувшись самозабвенной ярости прямой схватки. И даже сейчас очень многие не могли успокоиться — тем более что все участвующие в показательном выступлении бойцы уже выстроились на изумрудной мягкой траве ровной площадки, специально подготовленной для грядущей церемонии.

По–прежнему на трибунах раздавались восхищенные, удивленные, даже испуганные возгласы, сливающиеся в общий гул, волнами идущий по рядам и усиливающийся тогда, когда крупные планы выхватывали погнутые бронепластины пехотинцев и тактов, отметины на доспехах — на многих бойцах в камуфлированной броне и вовсе были голубые следы восстанавливающего биогеля.

Открытый церемониальный боллерт принцессы, восхитительно выглядящей сейчас в глазах подданных — юная, взволнованная, прекрасная, — уже опускался перед выстроившимся строем из двухсот четырех пехотинцев и пятидесяти семи тактических модулей. Лучшие из лучших среди тех, кто прибыл на службу в систему Нави по соглашению, подписанному почти год назад с аборигенами новообнаруженной планеты.

Глава 32. Седьмой сектор Пограничного пояса. Нави–Прайм

Лорд Деклуа участия в церемонии принесения личной присяги не принимал, несмотря на то, что принцесса интересовалась такой возможностью совсем недавно. Это было во время последнего сеанса связи, еще когда лорд находился в салоне своего личного систем–джета, направляющемся к Нави со стороны Внутренних Миров — один из которых лорду необходимо было посетить по неотложным делам. Сейчас лорд немного отстранено наблюдал за происходящим, баюкая в руке фужер с молодым вином, погрузившись в мысли о текущей ситуации, анализируя полученную информацию и, что греха таить, упиваясь своей властью. Ведь юная Камилла — по сути ширма, красивое знамя. Вот уже более двадцати лет все основные решения в системе принимал сам Деклуа, как впрочем и тогда, когда родители нынешней принцессы были еще живы.

Лорда не волновало, что никто из восхищающихся сейчас принцессой — которая уже произносила торжественную речь перед строем, — никогда и не догадается, что действовал согласно желаний, решений или действий самого Деклуа. Ему не нужна была известность. Ему нужна была власть. Наслаждение от факта власти над другими. Полной, настоящей. Реальной. Миллионы людей, сотни городов, около десятка планет зависят сейчас только от него, от его прихотей, желаний и видения событий.

В этот момент толпа ахнула уж очень громко — так что лорд на секунду отвлекся от мыслей, захватив глазами картинку происходящего. Да, зрелище диковинное для жителей Нави — личная присяга приносилась воинами гвардии домена последний раз лет эдак сто десять назад — даже примерно прикинул прошедшее с того момента времени лорд. Он сейчас, одновременно глядя на церемонию присяги проводимой принцессой, окруженной внушительной свитой, по–прежнему продолжал думать о гораздо более крупных и масштабных событиях, планах, проблемах… Собравшись было отвернуться, Деклуа все же в последний миг не смог отвести глаза — что–то ему не дало это сделать, какая–та маленькая, но зудящая в подсознании деталь. Чтобы понять в чем дело, лорду пришлось даже сморгнуть состояние отрешенности, но сразу после этого ему по позвоночнику будто холодком провело. Впрочем, лицо лорда осталось бесстрастным, несмотря на взметнувшуюся внутри бурю эмоций.

В это время принцесса уже перешла к следующему солдату, который выйдя из строя на пять шагов, опустился на одно колено, произнося клятву вассальной присяги. Вассальной! — лорда даже бросило в жар, но опять же, внешне никак не показывая своего волнения, он полностью включился в происходящее, восстанавливая в памяти слышанные только что слова принцессы, которые громко транслировались надо всей немаленькой долиной. Впрочем, вспоминать слова принцессы не было нужды — она сейчас произносила все те же фразы, проводя церемонию присвоение чина эскарта солдату перед ней.

В груди у лорда колыхнулась ярость — он даже помыслить не мог о том, что эта… эта… нет, лорд конечно допускал, что за время его отсутствия принцесса может наделать определенное количество ошибок, но чтобы вот так, не посоветовавшись с ним, возвести в дворянское сословие сразу почти три сотни аборигенов?!

Принцесса между тем в который уже раз вручила стоящему перед ней на одном колене воину символ изменившегося статуса — длинный фамильный кинжал в функциональных ножнах и снова сделала шаг к следующему солдату, выходящему из строя. Многочисленная толпа замерла — зрелище было действительно завораживающее, — исторический момент для системы Нави. Здесь и сейчас, на глазах у всех, начиналась новая история аристократии системы.

Домен Мелани в системе Нави был одним из старейших в Империи — система вошла в состав Септиколии еще на заре становления великой державы, и тогда это был мир на самом краю Фронтира. Здесь основал свой домен первый Великий герцог Мелани — двоюродный брат самого великого императора Эгорма, при котором Империя стала одним из сильнейших государств в галактике. Но, несмотря на расширение Империи, Нави так и осталась системой миров Приграничного пояса — Септиколия расширялась, но согласно вызовам времени — войны велись на других границах и практически из каждого конфликта Империя выходила победительницей, прирастая новыми территориями.

Находящаяся в самом окраинном секторе Пограничного пояса, Нави тем не менее оставалась спокойным местом — именно в этой системе базировался Одиннадцатый Флот, здесь же располагался домен Мелани. Род которых, правда, переживал не лучшие времена — в ходе опустошительной войны в Каутском пределе миров Тарна погиб Великий герцог, возглавлявший один из отрядов, а после и два его сына, служивших в императорской гвардии. От когда–то могущественного рода осталась лишь жена герцога с только родившейся Камиллой. Вдова герцога не обладала талантом к управлению и, если бы не лорд Деклуа, род Мелани и вовсе мог бы занимать сейчас бедственное положение.

Система Нави была островком благополучия на карте Пограничного пояса. Тут стремились жить многие — здесь практически отсутствовала преступность, был благоприятный и благожелательный климат, давние устоявшиеся традиции и внутренняя культура. Несмотря даже на то, что у власти формально стояла принцесса, принятием большинства решений и управлением дел в системе занимался парламент. В то же время присутствие принцессы как формальной владетельницы, почтение населения и устоявшиеся традиции, гордость населения за владетелей домена придавало системе определенный шарм.

Но то, что делала сейчас эта… принцесса, выходило за всякие рамки — прямо здесь и сейчас в системе появлялось больше двух сотен дворян, пусть и нетитулованных. Пусть и самого низшего сословия — эскартов. Этот титул шел из древних времен — не просто из доимперского, даже дореспубликанского периода истории Септиколии — Эпохи Варлордов, и в Империи последние несколько столетий практически вышел из употребления. Эскарт — всего лишь носящий щит, прислуга рыцаря. Хотя Великий Герцог Мелани, брат Императора Эгорма — как и первый Император из домена Дракона, сами изначально носили этот титул.

В Империи сохранившийся ныне класс аристократии был в основном массе титульный, владетельный. Чин же эскарта предполагал верность своему господину и готовность прийти с оружием по его зову. Совершенно непопулярное звание, предоставлявшее не только право причислять себя к низшему дворянскому сословию, но и обязанность умереть при нужде в интересах своего сюзерена — поэтому на подобный чин охотников давным–давно не было. Даже рекруты из дальних миров, вступающие в армию Империи и имеющие высокое положение в своих цивилизациях позволяющее им рассчитывать на этот чин, предпочитали возможность отслужить положенные десять лет для получения имперского гражданства, дающего куда больше прав, нежели обязанностей.

Деклуа, чтобы скрыть свое раздражение, поднял бокал и отхлебнул немного вина, наблюдая за церемонией. И если бы не многочисленные присутствующие рядом, он бы непременно поперхнулся — эта взбалмошная девица только что даровала звание банеррета командиру одного из взводов!

К счастью, церемония личной присяги продолжалась достаточно долго, и лорд смог вернуть себе внутреннее самообладание. Даже то, что принцесса командира своей личной дружины титулом лэнса — с дарованием земель, на которых сейчас располагалась воинская база, — лорда из достигнутого равновесия не вывело. Так что, когда после окончания торжественного действа боллерт принцессы приблизился к ложе, Деклуа первым подошел к трапу и почтительно подал руку Камилле, внутренне успокоившись и отодвинув эмоции на второй план. Герцогиня Мелани, вежливо улыбнувшись бывшему лорду-регенту, отдавая дань вежливости едва коснулась предложенной руки и легко сбежала по широкому трапу. Не в пример более недружелюбно посмотрел на лорда своими красными глазами черно–синий дракон рода Мелани, который живой татуировкой обтекал часть оголенного платьем плеча принцессы.

Деклуа даже хватило сил выдержать паузу некоторое время — вопрос он задал лишь вечером, во время торжественного бала, который принцесса давала в честь своего далекого предка, первого Великого Герцога Мелани. На балу — проводимом в летнем дворце, расположенном в живописной долине, — собрался практически весь свет Нави и Седьмого сектора, более тысячи человек. И особым вниманием, естественно, пользовались прибывшие уже после официального начала бала новоиспеченные гвардейцы Мелани. Конечно, поначалу внимание к ним было довольно настороженным — шила в мешке не утаишь — навийцам было известно, что все солдаты личной гвардии, как и рекруты двух новых отрядов сил планетарной обороны являются представителями совсем недавно обнаруженной замкнутой цивилизации. Но подтянутые, облаченные в строгие парадные мундиры гвардейцы были предельно вежливы, корректны и немногословны, хотя некоторые все же вступали в беседы, приятно удивляя присутствующих тактом, манерами и иногда даже необычными, но тонкими шутками.

Никому из гостей не было ведомо, что перед отправкой на прием всех гвардейцев выстроил и произнес небольшую речь командир отряда, в относительно недавнем прошлом Дмитрий Сергеевич Могильный, подполковник советской армии в отставке, инвалид–колясочник. Коляска у Дмитрия Сергеевича осталось на Земле, а обе ноги заменили биокибернетические протезы, наличие которых он уже не замечал, принимая как должное, расхаживая сегодня перед строем, произнося краткую, но емкую речь. Суть которой свелась к тому, что если ему придется за кого–то краснеть по итогам торжественного приема у принцессы, то виновник этой неприятности может сразу готовить себе могилу, потому что подполковник самолично того прикончит голыми руками и с особым цинизмом.

Общую физическую форму в оставшихся в целости конечностях Дмитрий Сергеевичи поддерживал и на Земле, но здесь — после общих регенеративных процедур и вживления нескольких имплантов, — он переживал вторую молодость. Так что, несмотря на солидный возраст и полностью седые волосы, никто в возможности выполнения данного им обещания не сомневался.

Могильный не был тактом, как остальные восстановленные инвалиды — в ходе тестов, проводимых с помощью командно–штабного модуля центра подготовки он показал самые лучшие результаты как возможный командир подразделения уровня ротно–тактической группы, коей по составу и планировалась создаваемая личная гвардии молодой принцессы. После нескольких бесед с молодой владетельницей кандидатура бывшего подполковника была утверждена. Кроме него в гвардии были и еще бывшие инвалиды–ветераны, прибывшие с Земли и не преобразованные в тактические модули — оставшиеся в своих биотелах без значительных изменений, но они служили в разных подразделениях вооруженных сил Нави согласно своему боевому опыту, а большинство из них осталось инструкторами подготовительного лагеря, куда прибывали все новые рекруты.

Бал между тем продолжался уже около часа. Первая настороженность — с высоким градусом тщательного замаскированного, но весьма пристального внимания, — начала понемногу сходить на нет. Когда некоторые дамы уже с заметным интересом общались с гвардейцами Мелани, лорд–протектор и задал вопрос принцессе.

— Ваша светлость, может быть, соизволите рассказать мне о мотивах вашего решения? — нейтральным тоном поинтересовался Деклуа.

Камилла слегка наклонила голову, своим выразительно–удивленным взглядом посмотрев на лорда–протектора и неожиданно для него вдруг отвернулась немного рассеянно, почти сразу зацепившись взглядом за двух гвардейцев, негромко переговаривающихся между собой. Разговаривали они на своем языке и, подняв руку, Камилла легонько прислонила подушечку пальца к ямке за ухом, активируя имплант переводчика, прослушав рассказ о некой Наташе Ростовой и поручике Ржевском.

— Вы о чем? — встряхнувшись и возвращаясь к теме разговора после некоторой паузы, переспросила советника Камилла, взяв с подноса мимо проходящего слуги высокий бокал с янтарно–красным вином.

— Во всей нашей системе насчитывается триста семьдесят восемь лиц дворянского сословия, ваша светлость, — склонил голову Деклуа, — сегодня с вашей легкой руки их стало на двести четыре больше. Я боюсь, что многим это может не понравится.

— Лорд, с того момента как я официально приняла на себя бремя власти, только и делаю то, что кому–то не нравится, — обворожительно улыбнулась принцесса и вновь отвернулась, мазнув взглядом по залу. Деклуа эта ее новая манера ускользать взглядом уже начинала раздражать. Камилле же вдруг сильно захотелось потанцевать. Казалось, безнадежная затея. Особенно сейчас — когда разные коршуны из правительства звездного сектора вились вокруг, ища любой предлог для информационного вброса, — и принцесса понимала, что потанцевать ей сегодня точно не светит, чтобы не вызвать потока сплетен. Вместо этого ей весь вечер придется чинно шествовать по группам гостей, слушая заверения в преданности, комплименты и наборы тысячу раз слышаных дежурных фраз.

— Ваша светлость…

— Причем делаю это все согласно ваших мудрых советов, лорд-протектор, — еще одна ослепительная улыбка появилась на лице вернувшейся взглядом к собеседнику принцессы.

Лицо Деклуа при этом осталось абсолютно бесстрастным.

— Вы же сами говорили мне о возможности набора личной гвардии, вот я организовала, пока вы были заняты важной для всех нас дипломатической миссией. Договоренности о коронном договоре с Террой пока не достигнуты, я понимаю, верно? — легко пожала плечами принцесса, — а раз терране пока не могут стать гражданами Империи, пришлось придумать новый способ — создавать личную гвардию из неграждан, к тому же простолюдинов, согласитесь, по меньшей мере глупо.

— Ваше сиятельство, — к стоящему в сторонке лорду и принцессе подошел лэнс Могильный. Он был практически одного роста с Деклуа и оба они были седыми. Вот только советник был худощав, отличался благородными чертами лица и длинными, собранными в хвост седыми волосами — настоящий представитель потомственного дворянства. В пику ему образ гвардейца можно было размещать на картинках, предназначенных для запугивания врага — грубое, ассиметричное лицо с выпирающим подбородком и впалыми щеками, ясно очерчивающими скулы. Близко посаженные глаза — один живой, один имплант — пристально смотрели из глубоких впадин и были практически такого же цвета, как небольшой и странный головной убор из плотной ткани, лихо заломленный на правую сторону. Его оттенок голубого цвета был так близок к королевской лазури, что если бы Камилла не была представительницей фамилии правящего дома — дома Дракона, быть бы громкому скандалу. Подобные лазурные странные головные уборы были и на других новоиспеченных гвардейцах.

— Лэнс Могила, — прервала Камилла обратившегося к ней с каким-то вопросом командира своей гвардии, и неожиданно поинтересовалась: — А вы умеете танцевать?

По умению скрывать свои эмоции подполковнику в отставке было далеко до Деклуа. Лицо его пошло багровыми пятнами, губы сжались в тонкую нитку, но подполковник, пересилив себя, кивнул, «добрым» словом вспомнив своего заместителя, который убедил его закачать в себя всю базу знаний, необходимых титульным дворянам. Среди необходимых знаний были и бальные танцы, над пунктом которых заместитель и потешался, когда просматривал список загруженного в дабл бывшего подполковника Могильного умений.

Глава личной гвардии в последний раз мысленно послал пламенный привет своему зама, а после стало некогда — принцесса увлекла его в ритме танца. В принципе, ощущения для него были сходы теми, которые испытываешь садясь после многолетнего перерыва на велосипед. Только в данном случае тело не помнило, а знало. Хорошо, что первый танец не был быстрым — так что подполковник сумел и в ритм войти и заметить –обстоятельно запомнив, несколько брошенных вскользь на него своими гвардейцами взглядов с тщательно скрываемыми улыбками.

Деклуа, в это время уже оказавшийся в центре светской беседы — поддерживая разговор, внутренне находился в замешательстве. Лорд настолько долго работал, создавая в управлении системы Нави комфортную для себя среду, но поведение принцессы сейчас совершенно рвало привычные ему рамки. Еще и то, что она удивительно легко общалась с премьер–министром Экортром, найдя с ним общий язык во время его отсутствия, заставляло Деклуа нервничать, понимая, что он что–то упустил.

Лорд привык воспринимать подопечную юную деву как взбалмошную и красивую куклу, неспособную ни на какие действия кроме траты денег на дурацкие молодежные развлечения и лишь сейчас понял, как ошибался. Впрочем, ничего особо страшного не произошло. Если подумать — то, что сделано принцессой никак не противоречит его планам, даже в некотором роде потворствует. Просто действовать теперь необходимо быстрее — круг людей, которые тесно общаются с принцессой, неумолимо расширялся, а это было не очень хорошо. Но конечно же не критично.

Глава 33. Виртуальное пространство

В этот раз помещение напоминало гостиную привилегированного охотничьего клуба — огромный камин с живым огнем, развешанные по стенам головы охотничьих трофеев и баснословно дорогие архаичные охотничьи ружья и винтовки. В центре помещения стоял длинный, накрытый яствами стол с рядом кресел. Сидящие за столом могли бы походить на собравшихся скоротать вечерок за беседой почетных членов клуба, если бы не одно «но» — у каждого сидящего за столом вместо лица была размытая белесая маска.

Встреча проходило в виртуальности — собраться всем в реальном мире было нереальной задачей — слишком уж большое внимание привлекла бы подобная встреча. Естественно, каналы связи были защищены максимально возможно, но во избежание самых печальных последствий лиц не было. Таблички с именами, конечно же, тоже отсутствовали — но лорд Растор знал, кто перед ним находится — по расположению гостей и некоторым другим признакам. Впрочем, конфиденциальность опасений не вызывала — ведь даже самое полное сканирование, к счастью, не предоставляет возможности читать старые мысли, а только считывает зрительные образы.

Едва слышно скрипнула дверь и в кабинет зашел последний из участников. Это был лорд Гестамп — глава департамента стратегического планирования — единственный, кто мог бы себе позволить опоздать на подобную встречу. Сразу же председательствующий поднял руку и кивнул, открывая собрание.

— Как он? — без ненужных предисловий раздался первый и самый главный сейчас вопрос.

Устраивающийся на стуле Гестамп — по крайней мере, Растор предполагал, что это он, выдержал небольшую паузу, прежде чем заговорить. А когда заговорил, Растор понял, что не ошибся, несмотря на синтезированный голос — интонации и строение фраз выдавали в себе манеру общения главы департамента:

— Очень неожиданно. После того, как он поразвлекся с девочкой космического героя, словно с цепи сорвался. При дворе царит паника, но никто не смеет покинуть столицу — я пустил слух, что каждый случай незапланированного отъезда будет рассматриваться внутренней безопасностью с особым тщанием. Но страшно, страшно — он тут четыре дня назад и вовсе учудил: заявился на торжественное бракосочетание графа Магарваль, а сразу после церемонии отвел невесту в приватную комнату. Вывел только через пару часов и сообщил жениху, что та его достойна, вполне себе хороша и многое уже умеет. Двор, как и говорил, в панике, но есть уже и эффекты от подобной активности — только на меня вышло три человека, представляющих аж пять групп заговорщиков, пострадавших от действий солнцеликого.

Произнеся последнюю фразу, говоривший сделал паузу.

— И? — поинтересовался председательствующий.

— Двоих вздернули сразу за измену трону, одного в разработку взял. Ишь негодяи какие — в столь сложное для Империи время решили, что правитель не в том состоянии, чтобы управлять державой! — несмотря на синтезированный голос, сарказм чувствовался прекрасно.

Головы с белесыми пятнами вместо лиц практически синхронно закивали, соглашаясь со сказанным Гестампом. Растор также кивнул вместе со всеми, мысленно улыбаясь.

— Зато, когда он пар сбросит, с ним вполне можно обсуждать серьезные вопросы — министр обороны у покоев пасется постоянно. За последний месяц для армии и флота сделано больше, чем за предыдущие пару лет.

— Как на фронте дела? — поинтересовался один из присутствующих, воспользовавшись паузой.

— Замечательно. Даже практически не отличается от официальных сводок в новостях, — ответил Гестамп и, протерев над столом руку, активировал на экране несколько кнопок, после чего со столешницы исчезли все угощения, а поверхность превратилась в звездную карту изведанной галактики. Слегка увеличив масштаб, Гестамп подогнал изображение, снова несколько движений пальцами и большую часть перед глазами заняла территория Империи, овеянная туманом синего цвета. Оранжевым цветом выделялось скопление Скаргейла, красным — захваченные им у Империи системы. Голубым — системы, отвоеванные в ходе освободительной операции, проводимой сейчас совместными силами Третьего и Седьмого Флотов.

— Вот здесь столкнулись с проблемами, — показал Гестамп на небольшое красное пятнышко: — Система Мажериа. Пришлось даже в усилить атакующие силы бригадой космодесанта из резерва. В остальном практически все по плану, кроме систем, где столкнулись с явным противодействием аборигенов на поверхности планет, в…

Пока Гестамп продолжал рассказывать о ходе освободительной операции, Растор охватил взглядом всю карту Септиколии. Подумать только — размышлял лорд: в этом зале всего девять человек, а они сейчас являются самой влиятельной силой во всей Империи. Миллиарды людей по всей Галактике зависят от тех решений, которые будут приняты сегодня. Звездные системы, планеты, орбитальные станции и группировки войск — чья судьба может измениться в любой момент, если только те, кто сегодня здесь, примут связанное с ними решения. Растор машинально нашел взглядом Целесту — свою систему, маленькую звездочку на необъятном звездном покрывале, в тоже время продолжая отстраненно витать мыслями далеко. Но изменившаяся тональность обсуждения заставила его встряхнуться.

— Он требует от меня заговорщиков, — произнес сидящий по левую руку от Растора глава департамента внутренней безопасности.

— Недавние герои нам не подойдут? — кивнул председательствующий на Гестампа.

— У меня мелкие сошки, — пожал тот плечами, — всего лишь хотели немного ограничить его власть, просто отодвинув.

— А он требует реальный заговор, — кивнул глава безопасности. — Притом кандидаты нужны быстро, а то он может начать искать сам. И кто его знает, что натворит. Да, и это важно — заговорщики необходимы ему еще вчера. Причем такие, чтобы он успокоился на долгое время. И кроме этого, — взгляд под белесой маской скользнул по всем присутствующим, — ему нужен кто–то из Опоры трона.

В кабинете повисло долгое молчание.

Растор почувствовал некоторое беспокойство. Опора трона — тридцать семь самых влиятельных дворянских родов, многие из которых принадлежали к королевскому дому. И Императору нужен кто–то из них, в роли изменника.

— Господа, я прошу вас всех подумать и предложить варианты решения. Только прошу не предлагать начать раньше — мы еще не готовы.

Растор напрягся, задумавшись в напряжении. И было от чего — Опора трона — это не просто первые среди равных. Это действительно опора трона — в руках тридцати семи самых сильных имперских доменов находится промышленность, транспорт, крупнейшие банки, производство и многое другое… А те, кто собрались здесь, в большинстве являются частью императорской команды. То есть теми, кто напрямую причастен к управлению государственными делами — если их руками, руками здесь присутствующих будут устранены мнимые заговорщики, то даже если миссия собравшихся успешно свершится, последствия будут очень неприятные. Семеро из девяти находившихся здесь принадлежали к родам доменов Опоры Трона, и один из них был Растор. Сам он сейчас, не находя пока ответа, вглядывался в белесые овалы, мысленно прокачивая ситуацию и приходя к мысли, что беспроигрышного решения проблемы не существует.

— Я могу предложить вариант, — заговорил после долгой и тяжелой паузы Гестамп.

Лица всех присутствующих моментально обернулись к нему.

Лорд–директор между тем начал увеличивать масштаб карты и через некоторое время всю столешницу занимал седьмой сектор пограничных миров.

— Система Нави, родовой домен Мелани, — показал Гестамп на небольшую звезду и вывел подменю, где, быстро перекинув несколько иконок, заставил появиться голо над картой. Растор, чувствуя, что ему не дает покоя какая–то мысль, отстраненно наблюдал картинку местного торжества, чуть зацепился взглядом за саму владелицу Нави, машинально отметив ее красоту. В этот момент на экране репортажа новостного гала–канала, транслирующего запись праздника с показательным выступлением солдат и тактов, неожиданно появился крупным планом седой аристократ в парадном мундире. Лорд–регент системы Деклуа — вспомнил Растор и тут же понял, что именно ему не давало покоя — Гестамп, лорд–директор департамента стратегического планирования, приходился Деклуа родственником.

— Герцогиня Камилла Мелани, принцесса Нави, — произнес Гестамп, когда изображение еще раз выхватило юную деву. — За последний год — после совершеннолетия, полностью приняла на себя полномочия власти, отстранив от дел лорда–регента. Принцесса в семнадцать раз увеличила численность вооруженных сил системы и набрала личную гвардию, головные уборы которой цветом весьма близко напоминают цвета трона. Она заключила четыре соглашения о сотрудничестве с представителями Вольного Схода капитанов, наняв дополнительно к патрульно–космическим силам Нави четыре рейдера и два фрегата, инициировала строительство двух корабельных верфей, на которых проводит набор на предназначенные для граждан Империи рабочие места существ без гражданства с недавно обнаруженного мира изолированной цивилизации. Уже больше ста тысяч из них трудятся над сборкой модулей станции планетарной обороны последнего поколения и, что немаловажно — из–за действий принцессы на этой планете — с которой навербованы неграждане, дипломатическая миссия не может подписать коронный договор с официальными владетелями.

— Почему же? — не удержался от вопроса председатель.

— Потому что перед прибытием дипмиссии по инициативе принцессы с некоторыми государствами обнаруженного мира был заключены предварительные соглашения. Дипломаты Империи же вели переговоры с другим, на бумаге более сильным альянсом государств аборигенов. Как вы знаете, коронный договор заключается от лица всего мира, но сейчас те два государства, которые первыми заключили договор о сотрудничестве с доменом Мелани и подразделением Промышленной Компании Сатари, затягивают обсуждения вопроса, пытаясь выторговать себе лучшие условия и блокируя принятие решения, используя свое право вето в их общемировом совете. Кроме всего прочего, на орбите этого мира по–прежнему висит тяжелый крейсер, выведенный из состава Одиннадцатого Флота, который является гарантом безопасности дипломатов Империи, а по факту же просто оставлен неподалеку от системы Нави.

— Как же вы проглядели такое? — спросил Гестампа один из присутствующих.

— Сказать по правде, это все было сделано при моем деятельном участии, — ответил глава департамента стратегического планирования и продолжил: — Домен Мелани — одна из наиболее благополучных систем в Пограничных мирах и мы планировали усилить эту систему, чтобы у Империи был надежный тыл на этом участке. Мы рассчитывали организовать здесь, в системе Терра, удаленный форпост Империи.

— Да, и еще, — поднял руку Гестам, не давая собеседнику задать вопрос и пояснил: — Все наши исследования и выводы аналитиков говорят о том, что терране — необыкновенно воинственная раса. Война у них в крови, вся их история — череда взаимного истребления. С большой долей уверенности можно сказать что терране — потомки отверженных.

Белесые пятна лиц заколыхались — несмотря на то, что никакого выражения на них угадать было невозможно, в виртуальном пространстве повисла атмосфера изумления.

— Отверженные? — едва шепнул одними губами Растор, но его услышали.

— Да, отверженные, — качнулся в кивке белесый овал лица Гестампа, — соответствие уровня Альфа один, а это невозможно в условиях изолированной цивилизации. И этому уже есть многочисленные подтверждения — на Терре мы нашли схожие с древнеимперскими элементы архитектуры, но самое главное — на этой планете основой всех языков населения доминирующей группы является один из диалектов древнеимперского. Еще одно подтверждение — население Терры разделено на четыре ярко выраженные расы, и как раз альфа-группа — составляя менее десяти процентов от всего населения планеты, последние несколько тысячелетий только и занимается тем, что пытается уничтожить или поработить другие расы. Это думаю, самый верный признак того, что мы имеем дело именно с потомками отверженных.

— Но господа, — прерывая тягостную паузу, возникшую после его слов, Гестамп поспешил чуть подправить впечатление от сказанного: — За все время изысканий мы не нашли ни одного свидетельства, что представители альфа–группы терран могут догадываться о своем происхождении.

Растор вздохнул, отвел глаза от белесого овала аватара Гестампа, привыкая к мыслям об отверженных. Это казалось невероятным, но за несколько секунд отверженные из седой мифической истории стали вполне осязаемой реальностью.

Существование коррекции генофонда в Империи было для всех абсолютно привычным и естественным — притом каждый, кто желал иметь потомство, осуществлял это через банк грядущих поколений. Нынешний порядок возник давно, очень давно — и в официальной версии истории говорилось о том, что процесс этот был долог, труден и скрупулезен, но происходил постепенно и с осторожностью.

Очень мало кто в Империи знал, что Банк Поколений имеет несколько уровней, с разграничение по социальному статусу — если ты рабочий, то и воспитывай рабочего, пользуясь материалом и генной модификацией двенадцатого ранга, если происходишь из семьи законодателей, то можно рассчитывать на материал и коррекцию от седьмого ранга и выше — согласно должности и заслугам.

Еще меньше людей знало о том, что аристократы — а также государственные служащие и военные Империи, достигшие первого ранга, Банком Поколений не пользуются — для их детей происходит только генная модификация. И совсем ничтожная по численности группа, среди которой был и лорд Растор, знали достоверную информацию о том, как именно создавался Банк Поколений. Как после изобретения генофага и геномодификантов проводились глобальные, поголовные чистки населения — и те, кто не подходил под нужные параметры, установленные Департаментом Развития, тихо исчезали. Работающие на полную мощность биодеструкторы, уходившие в никуда космические станции, переполненные транспорты — исчезавшие вспышками сверхновых едва им стоило выйти на орбиту во внутренних мирах, и земляные рвы с расстрельными командами дроидов в колониях, испытывающих недостаток ресурса для гуманной чистки.

Более семнадцати миллиардов человек было тогда отвергнуто — Империи не нужны были люди с генами социально опасных и неадаптированных людей. Но из этих семнадцати миллиардов таких было едва больше двух третей — все остальные были их близкими родственниками. После Исхода — как стали в общем называться операции из серии «Чистилище», правящей тогда династии потребовалось столетие, чтобы начисто переписать историю. В результате тех действий появилась обновленная Империя.

Растор — как и те немногие, кто знал об истинной истории возникновения Банка Поколений, — вполне предполагал, что кто–то из отверженных мог уцелеть, но не думал, что их может быть так много. По всей видимости, была упущена достаточно большая группа — которая смогла преодолеть едва ли не треть диска галактики, найдя убежище в волчьем углу на семнадцатой спирали.

— Разработка системы Терра находится в ведении стратегического планирования? — осторожно поинтересовался Растор, очень отдаленно намекая на то, что с потомками отверженных приоритет в работе предоставлялся бы Департаменту развития Империи, а не стратегическому планированию.

— Пограничный пояс сейчас находится в зоне агрессивного интереса Джеламана. Но даже если мы оставим этом изолированный мир, джелы не смогут осуществить полноценную захватническую операцию. Учитывая человеческие ресурсы Терры и силы, которые мы приложили для выведения на новый уровень нескольких веток военного развития цивилизации терран — они с джелами могут обломать друг об друга зубы. И это к лучшему — количество потомков отверженных необходимо уменьшить, — добавил Гестамп, и чуть погодя произнес, переходя собственно по теме заданного вопроса: — А операция по созданию Форпоста Терра проходила после консультаций с Департаментом Развития.

— Но… — заговорил кто–то на противоположной от Растора стороне стола измененным голосом, — но если изолировать принцессу, не получим ли мы в лице терран еще один враждебный нам, как и Джеламан, мир? С перспективой того, что терране могут узнать о своем изначальном происхождении?

— Принцесса — всего лишь пешка, красивая картинка. Основную переговорную деятельность осуществлял бывший лорд–регент Деклуа, находящийся под моим руководством. Более того, у меня в системе действует дублирующая группа агентов, так что даже исключение ключевых фигур владетелей не остановит запущенный процесс интеграции.

Растор, глядя на собеседника за другим концом стола, внутренне поежился — представляя, как тому было тяжело принимать решение, обрекая на обвинение в измене трону своего родственника, который наверняка пойдет под высший трибунал вместе с принцессой Нави.

— Но самое главное — она единственная в роду, население ее беззаветно любит и почитает, так что с большой долей вероятности мы получим так нужного нам мученика, — добавил между тем Гестамп.

Растор усмехнулся — барон Тай Кортез, которому собрание прочило эту роль, предпочел от нее отказаться, решив все забыть. Впрочем, его особо винить не за что — зато сохранил жизнь, власть и приобретенный титул. Не сказать, чтобы других кандидатов не хватало — но они не пользовались подобной всенародной любовью, — так что раскрутить образы для народного недовольства без риска с другими фигурами было бы затруднительно. Но с этой девой, кажется, проблем не будет — решил Растор, глядя на замершее изображение тонкой и прекрасной принцессы, принимавшей личную присягу у собственной новой гвардии, набранной из потомков отверженных.

Глава 34. Дикие Миры, Система Мажериа

Импланты второй и последующей ступеней вживались исходя из срока службы штурмовика и только при наличии у него реального боевого опыта. У меня, как и у Фокса, Юза, Ричи и Джея был пока только имплант первого уровня — «зеленый умный». Кто его так назвал и почему, непонятно. Маленький и плоский, волнистых очертаний блок, и если «умный» как–то ассоциировалось с тем, что в этом блоке в случае выхода из состояния годности моей физической оболочки сохранялось загруженное сознание, то с приставкой «зеленый» ясности вовсе не было — блок был темно–серого цвета. Вернее, тот который я видел на картинке описания, был темно-серого цвета, а тот, который был вживлен мне в спину, может действительно зеленый.

Всего было девять базовых уровней имплантов — больше просто не могло поддерживать сознание обычного человека, а разгонять возможности мозга и восприятия стоило совсем недешево даже для армии. Но с девятого уровня — если штурмовик мог доказать, что его достоин, — «зеленый умный» удалялся, а для воскрешения физической оболочки применялась технология, позволяющая сознанию импульсом покинуть тело в момент смерти, после чего боец возрождался в настроенной только на его сознание капсуле корабля-матки. Нам это пока не светило — одним из условий вживления импланта выше девятого уровня была выслуга более двадцати пяти лет.

«Десант своих не бросает» — в штурмовых частях это выражение приобретало еще больший смысл — чтобы регенерировать бойца, с поля боя необходимо было доставить его блок с загруженным сознанием. Бессмертие не гарантированное — работающее лишь в случае если тебя найдут, вытащат блок и вставят в регенеративную капсулу.

Мемориальный список ушедших в роте был, относительно немалый — за сто двадцать шесть лет существования 303 роты он насчитывал пятьдесят восемь фамилий. Причем большая половина безвозвратно ушедших приходилась на последние восемь лет — Вторая Гвардейская активно использовалась командованием в скаргейльских войнах, — находясь, как правило, на самых ожесточенных участках фронта.

Надо сказать, что мысли про безвозвратно ушедших не очень приятны в момент падения на поверхность в первой волне десантных капсул. Планета, на которой споткнулась наступательная операция оказалась не просто крепким орешком, а очень крепким. Хотя две боевые орбитальные станции и их эскадрильи прикрытия были уничтожены имперским флотом почти молниеносно, на поверхности войска Скаргейла окопались всерьез — там стреляло почти все, что может стрелять. Мажериа–3 была покрыта густыми джунглями с совершенно непригодной для жизни флорой — болота кислоты, если дать примерную и краткую характеристику. Мест пригодных для жизни здесь было очень мало — семь относительно небольших плато на просторах кислотного океана с кляксами враждебных лесов. Места для жизни было мало, зато оружейных систем на поверхности было невероятно много — с противоракетными и противокорабельными установками.

Мажериа находилась на перекрестке миров, являясь крупным транспортным хабом, и ее требовалось как можно скорее очистить от врага — в недрах планеты могло прятаться сколь угодно много пусковых шахт с системными противокорабельными ракетами, так что поверхность нужно было срочно брать под контроль. И для этой цели здесь собралась полностью вся Вторая Гвардейская Его Величества бригада космодесанта — включая две отдельные штурмовые роты бесов, которые оказывались вместе последний раз несколько лет назад.

В первой волне десанта большинство капсул и модулей падали на землю пустые, работая как отвлекающие цели. В остальных были только штурмовики–бесы и боевые дроиды с дронами. По стоимости кстати один дроид выходил дешевле единичной регенерации тела для бессмертного — но септиколийские боевые роботы после восстания умников были без искусственного интеллекта, а их электронная начинка успешно глушилась противником в первые минуты боя. Поэтому действия дроидов приходилось координировать непосредственно на месте — штурмовики космодесанта являлись кроме всего прочего защитой, не дающим заглушить противнику атакующих роботов, имея в экипировке портативные комплексы радиоэлектронной борьбы.

Ни на ком из нас пятерых, впрочем, подобных комплексов не было — наша задача была проста до безобразия — выжить как можно дольше, максимально подсветив расположение противника, предоставив тем командованию информацию для дальнейшего планирования. Грубо говоря, достигнуть поверхности планеты и немного поработать мишенями.

Во время высадки орать не возбранялось, поэтому я орал. Благим матом, почти без перерыва. Все орали, и я орал, выплескивая в крике страх — переговорники на время высадки были заглушены.

Десантный модуль тряхнуло от близкого разрыва; мерзко, пробирая до дрожи, взвыли гравикомпенсаторы, а после рявкнули последний раз, заткнувшись насовсем. Капсула тут же закрутилась волчком — что–то дрогнуло, затрещало и кусок обшивки вместе с креслами Фокса и Джея исчез из поля зрения, оставив вместо себя дыру, сквозь которую были видны зеленоватые облака. Почти сразу раздался взрыв тормозных двигателей и резкий удар. Попытавшись сглотнуть — так чтобы подступивший к горлу желудок упал обратно, я выпрямился и, освободившись от креплений, поднялся на ноги, балансируя на косой поверхности пола, который уже заливала дымившаяся жидкая грязь. Паром было укутано все место посадки бота — раскаленный после прохождения через атмосферу, он вскипятил кислотное болото вокруг себя. Сейчас, глядя изнутри десантного модуля, можно было представить будто мы плюхнулись в кипящий гороховый суп.

В ушах раздался резкий щелчок — заработали переговорники, перед глазами расцветились голубые линии тактических экранов оживших визоров.

— Фокс! Саня, ты здесь? — моментально произнес я.

Несколько секунд стояла полная тишина, разбавленная только тяжелым дыханием.

— Не слышит, — робко произнес Юз после паузы.

— Погнали? — поинтересовался я по-русски и, глянув на Юза и Ричи, полез наружу, перехватив винтовку. Обычная штурмовая, без зарядов антиматерии — столь дорогое оружие новичкам не доверяли.

Стоило шагнуть наружу, появившись из рваной дыры в корпусе, как провалился едва не по грудь в жидкую грязь. Следом за мной появился Юз, упав следом, а вот Ричи чуть задержался на изорванном крае обшивки, осматриваясь. Зря — даже воздух рядом взбрыкнул, и верхняя часть доспеха кавианца разлетелась на куски, раскидав кровавые ошметки и части брони. Оставшееся целым по пояс туловище упало внутрь, а я, повинуясь внезапному наитию, просто нырнул в грязь, стараясь уйти как можно глубже. Очень вовремя — наш десантный модуль оказался в центре ненужного внимания.

— Юз, ты здесь? — отчаянно работая руками и ногами, проорал я. Нахождение на глубине болота не доставляло особых неудобств — броня у меня изначально была в глухом режиме с полной автономностью.

Тишина.

Это будет просто прекрасная смерть — под толщей смердящей кипящей грязи болота — подумалось мне, пока я продвигался ползком по дну в сторону скального выступа, замеченного поодаль. Меня периодически кидало разрывами в стороны —грязевая поверхность ходила ходуном от близких взрывов, несколько раз гудели шиты от попаданий. Но самое плохим было панические мысли о том, что после бесславной смерти здесь нас могут не воскресить, оставив в небытие. Мало ли что — штурм провалится, импланты не найдут, решат нас недостойными для штурмовиков, да мало ли еще что может слу…

Сильный и близкий разрыв прервал мои размышления на полуслове, и на гребне грязевой волны я пробкой вылетел из болота. Пролетев несколько десятков метров, перелетел торчащий скальный выступ, к которому так стремился и упал на относительно ровный участок земли. Дроид, который оказался рядом и посмотрел на меня, был не имперским, но нажал на спуск я еще до того, как понял это. Очередь на треть магазина вскрыла внутренности противника как консервную банку, но и у меня почти сразу взвыли генераторы щитов от многочисленных попаданий. Уходя из-под обстрела, я перекатился в сторону, расстреливая все, что вижу. Несколько секунд, и противники рядом исчезли — два стареньких скаргейловских дроида и с десяток местных аборигенов — прямоходящих ящеров, набедренные повязки которых диссонировали с видом современных плазмоганов и винтовок в их чешуйчатых руках. Это все я отметил задним числом — когда бежал от места устроенной бойни в поисках укрытия — петляя, помня о находящемся рядом снайпере — очень уж был характерный звук выстрела, убившего Ричи.

В этот момент небеса разверзлись адом — приземлившаяся первая волна обозначила предварительные цели и вниз с эскадры поддержки десанта понеслись тысячи ракет и тяжелых бомб. Следом за ковром бомбардировки шла вторая волна высадки — в которой были не одиночные капсулы и модули подобные тому, в котором приземлились мы, а полноценные десантные боты, со взводом штурмовиков внутри каждого. Кроме этого под облаками зарябило от многочисленных черных точек — один из тактических носителей вывалил из своего нутра имперских дроидов, которые десантировались вовсе без капсул, используя компактные антигравы.

Буро-зеленая кислотная поверхность, перемежаемая зарослями и прогалинами твердой земли, во многих местах вспухла и воздух прочертили многочисленные серые линии запусков ракет. Казалось, сейчас земля с небом поменялись местами и сверху падает сама преисподняя, извергаясь огнем и черным пеплом. Вдруг раздался гулкий грохот и совсем неподалеку от меня, километрах в трех, из земли поднялась приличных размеров ракета, устремившись в небо, оставляя за собой дымный след. К ней сразу же метнулось несколько противоракет поменьше, но чем закончилось, я не досмотрел — вокруг все гремело, взрывалось, а на горизонте и вовсе поднялся огромный столб ядерного взрыва — видимо одна из наших ракет прилетела в обозначившую себя шахту запуска. Как завороженный, я смотрел на гриб взрыва несколько мгновений, а после меня подхватило ударной волной и сбросило со скалы.

Кувырнувшись и прокатившись по земле — оказавшись на небольшом пригорке с размочаленными пеньками деревьев, не выдержавших близкого разрыва, я полежал немного, глядя в расчерченное разрывами и нитками запусков ракет небо. Чуть погодя, немного придя в себя, приподнялся и осмотрелся. Противный зеленый оттенок зарослей вокруг был подернут серым пепельным налетом, неподалеку шел бой — в просветах деревьев мелькали черные фигуры имперских дроидов, поодаль виднелись серые скаргейловские боевые роботы, и росчерки мелькающих в зарослях местных ящеров. В этот момент один из черных дроидов получил сильный удар в бок и разлетелся по сторонам — целой осталось только одна нога, да голова утыканная сенсорами покатилась в сторону. Один из оперативно–командных дроидов, судя по тому, что несколько роботов рядом с ним начали подтормаживать — заработали глушилки.

Я же, прикинув примерно направление выстрела, вжавшись в землю, высматривал снайпера. Тактическая сеть, кстати, уже почти работала — по периферийному экрану визора периодически проходили рябью помехи, иногда даже вырисовываясь в понятные символы и пиктограммы.

Снайпера я засек — к счастью, он оказался довольно близко — ведь прицельная дальность выстрела снайперских винтовок, состоящих на вооружении армий седьмого и шестого поколений, ограничена только кривизной поверхности планеты — так что он мог и на линии горизонта оказаться. Стрелок, убивший командирского дрона, а возможно и Ричи до этого, находился от меня на расстоянии менее полукилометра. Расстояние было как раз на максимуме дальности для подствольного гранатомета, поэтому для верности я выпустил сразу три гранаты. Небольшая роща скрылась в огне, но тут по земле хлестнуло плеткой разрывов — вторая волна десанта уже приземлилась, и теперь по вскрытым целям работали бомбардировщики, уже входя в верхние слои атмосферы. Мелькнуло несколько хищных силуэтов — с орбиты во враждебное небо нырнули несколько звеньев атмосферных штурмовиков, отрабатывающих крупные очаги сопротивления.

Последнее, что успел заметить — упавший кометой с неба, резко взбрыкнувший торможением десантный челнок со знакомой картинкой в хвостовой части — эмблема нашей роты, и зеленая семерка ниже. Седьмой зеленый взвод. От радости я немного потерял концентрацию, вскочив и махнув рукой, но перед глазами тут же стало темно — снайперов в этом районе оказалось несколько.

Глава 35. Система Мажериа. Его Величества фрегат «Моро»

В этот раз в себя пришел еще до того, как с шипением открылась крышка капсулы. И сразу же на глаза едва слезы счастья не навернулись. Внутри все ликовало — ведь меня вернули к жизни, значит достали, блок импланта вывезли на орбиту и…

Радость прервал зуммер личного терминала на запястье, на который уже была скинута задача — мне предписывалось прибыть на палубу Z–3, доложившись лейтенанту Огелли. Когда свернул экран терминала, крышка капсулы медленно поползла вверх и тут радость нахлынула с новой силой — неподалеку увидел Фокса, Ричи, Джея, а чуть погодя появился и Юз, тяжело мотая головой. В том, что мы появились вместе, ничего удивительного не было — наверняка наши блоки вывезли с поверхности для регенерации в одной партии.

Всего в длинном помещении расположилось пятьдесят капсул — и, судя по многочисленным перемигивающимся огонькам, — большинство было занято. Но появились здесь только мы впятером — время восстановления у всех разнилось — к примеру нам, с имплантом первого уровня, требовалось лишь чуть больше трех часов, а вот какому-нибудь бойцу пятого класса больше суток.

Быстро облачившись в броню, комплекты которой ожидали нас рядом с капсулами, мы скорым шагом направились по коридору к выходу. Активировав визор, я мысленно присвистнул — с момента высадки до открытия крышки регенеративной капсулы прошло трое суток. Долго же наши первичные импланты на орбиту поднимали.

На «Моро» царила суета — бегали техники, кое–где раздавались отголоски аварийной сигнализации, суетились дежурные офицеры. Несмотря на отсутствие видимых разрушений, по стенам горели яркие красные полосы, означающие, что корабль находится непосредственно в зоне боестолкновения, по полу стелились красные же уголки, образующие многоуровневые стрелки. По ним — если отключится гравитация, можно определять, где относительный низ. Несмотря на то, что внутренняя атмосфера была, мы перевели доспехи в режим тревожного ожидания, как того требовала инструкция при красном уровне опасности. Это значило, что только забрала у нас были подняты, и в случае срабатывания корабельных датчиков разгерметизации броня автоматически перейдет в глухой режим.

Пока шли, мимо галопом пробежало по разным сторонам несколько бригад техников с озабоченными лицами. Также в герметичных рабочих скафандрах, и также с поднятыми полусферами забрал шлемов.

— Что–то мне эта движуха не очень нравится, — поделился с нами опасениями Фокс.

Я ничего не ответил, но мысленно поежился — вспоминая поднимающуюся с поверхности огромную ракету.

Палубы Z–3 на «Моро» не было, это точно — схему фрегата, на борту которого базировалась 303–отдельная штурмовая рота, каждый из нас прекрасно помнил. Но активный маркер цели в визоре уверенно показывал нам путь по коридорам, приведя нас в одну из шлюзовых камер. Здесь мы сразу окунулись в атмосферу полевого госпиталя на передовой: пол во многих местах был забрызган кровью, бегали по проходам медики, под ногами валялись пустые пакеты из–под растворов, шприцы, кое–где лазурными пятнами выделялись лоскутная пена биогеля. Многочисленные окровавленные, с отсутствующими конечностями пострадавшие лежали в ряд прямо на полу — кто–то кричал, кто–то просто немигающим взглядом смотрел в потолок. Передернув плечами, я с усилием отвел взгляд от тела в летном комбинезоне, у которого вместо лица была пена биогеля, сквозь которую проглядывали красные жгуты мышц, а из шеи раненого торчали пластиковые трубки аппарата поддержки дыхания.

В воздухе витал мерзкий запах содержимого желудков и кишечников, сладковатый запах рвоты и крови, а над всем стоял непрекращающийся крик. Стоны, резкие команды, истошный вой и крики — медиков было немного, а раненым не всем и не сразу хватало обезболивающих. Бросив еще один взгляд по сторонам, я увидел, что из некоторых коридоров то и дело выбегают члены команды «Моро» и уносят пострадавших — видимо в лазарет.

Мы впятером, не сговариваясь, остановились — маркер цели показывал нам на шлюзовые ворота — за которыми, по идее, должна была быть пустота. Бред же, реальный — судя по аварийному освещению, мы находимся в космосе, причем существует опасность разгерметизации отсеков. Но маркер уверенно направляет нас к выходу за борт фрегата — может просто с системой не все в порядке?

В этот момент перед нами на одной из створок замигал огонек, и сектор шлюзовой створки пошел в сторону. Я было открыл рот удивиться, но безвоздушное пространство в шлюзовую камеру не ворвалось. Зато прибавилось гвалта — внутрь занесли еще несколько десятков раненых — причем один из них был пилотом истребителя, судя по эмблеме на летном шлеме. Который, кстати, был самым сохранившемся элементом из всей экипировки пилота — его занесли вместе с оплавленным креслом, частично перемешавшимся с биомассой тела летчика. Поморщившись от запаха горелой плоти, следом за остальными я двинулся в сторону шлюза. При нашем приближении створки открылись автоматически.

— Ух ты! — не удержался от возгласа Фокс, когда мы вышли на широкий пандус, подобно аэропортовскому автотрапу приставленному к стыковочному модулю фрегата.

— Вот это прикол, — тоже не смог промолчать я, оглядываясь.

Все никак не могу привыкнуть к космическим размерам звездных кораблей Империи — для меня «Моро», являющийся пусть и необычным, но фрегатом с массой всего около пяти тысяч тонн и длиной в сто семьдесят метров кажется огромным. А сейчас сам «Моро» выглядел мелкой букашкой, находясь внутри одной из шлюзовых камер транспортной палубы Z–3 корабля–носителя «Богомол», как подсказала мне система после пересечения линии поля искусственной гравитации фрегата. Продолжая осматриваться вокруг, я зацепился взглядом за медтехника, который сидел рядом с неподвижным телом и раз за разом вводил трупу стимулятор.

— Не действует, — поднял глаза медик, почувствовав мой взгляд. Белый комбинезон его был девственно чист — фактура материала такова, что на нем никакая грязь не задерживается, зато все открытые участки кожи — лицо и руки — были в крови.

— Не действует, — снова с плаксивыми интонациями повторил медик, возвращаясь взглядом к лежащему на полу телу, у которого относительно целой была только правая сторона торса.

— Кукушку рвануло, — произнес Фокс и, сделав несколько быстрых скользящих шагов, осторожно изъял транквилизаторный пистолет у ошарашенного медика. Быстро поменяв капсулу, Фокс приставил пистолет к его шее и нажал на спуск. Глаза у помешавшегося на мгновенье широко открылись, а после зрачки закатились, и он мягко осел на пол.

— Посиди тут пока, — Фокс, введя медику успокоительное, положил ему на грудь инъекционный пистолет и повернулся к нам: — Пойдем, пойдем, — вывел меня из удивленного лицезрения его оклик, и я двинулся следом за парнями.

Суета здесь ни шла ни в какое сравнение с тем, что было на «Моро» — в шлюзовом отсеке «Богомола» царила форменная вакханалия — летели снопы искр холодной сварки, мелькали в воздухе контейнеры, влекомые куда–то гравизахватами, пробегали мимо отделения, взводы, звенья пилотов тактической авиации, штурмовики которой расположились на палубе чуть дальше, мелькали в суете техники, часть из которых занималась экспресс–восстановлением поврежденных машин. Быстро пройдя метров триста, следуя по указанию маркера и обходя крупные очаги активности, мы оказались у десантного бота. Знакомая машина — на боку ухмыляющийся череп и зеленая семерка. Седьмой зеленый взвод — этот челнок я и видел за мгновенье до того, как меня выключило из игры.

— Давай–давай–давай! — неясно откуда взялся мастер–сержант со знаками отличия нашей роты и парой тычков загнал нас в челнок. Здесь уже было довольно тесно — по стенам десантного отделения в ряд стояли все бойцы взвода — около пятнадцати человек. Все в броне, забрала опущены, виднеются лишь едва заметные желтые огоньки активных визоров. Как глаза демонов.

В этот момент у меня в ухе коротко пискнул зуммер и маркер активной цели пропал — видимо, сержант в данный момент обладал подтвержденными полномочиями заместителя командира взвода лейтенанта Огелли, в чье распоряжение мы и должны были прибыть.

— Чего рты раззявили?! Броню вглухую, автономку включить! — рявкнул сержант, когда мы, оказавшись внутри, растеклись по стенам, опуская на плечи крепления. — Не видите, что происходит?

«Аргус» — прочитал я позывной сержанта на нашивке с правой стороны броневых пластин кирасы. Сам сержант место не занял, а остался стоять у открытого люка, высматривая кого–то.

— А что происходит, лэр сержант? — поинтересовался Фокс и добавил: — Мы только из ре–камеры, не в курсе.

Аргус наградил Фокса коротким, оценивающим взглядом, но после все–таки объяснил:

— Кто–то из штабных лопухнулся и вывел эту консерву на орбиту раньше времени. Два попадания противокорабельными ракетами, дыры в бортах шире чем «Моро» в поперечнике. Четыре звена истребителей в топку, больше тысячи человек экипажа испарило сразу, на третьей и четвертой палубе во внешних секторах медвежий фарш, кишки вместо проводов болтаются, силовая установка в дерьмище…

Мастер–сержант возможно и продолжал бы, но тут в десантный бот влетел лейтенант Огелли, выглядевший немного растрепанным. Заняв свое место, он отдал короткую команду и створки люка тут же сомкнулись, а челнок мягко дернулся, когда пилот повел его к шлюзовой камере выхода.

Лейтенант между тем сделал несколько движений, активируя что–то в личном терминале и прямо перед нами в воздухе возникла объемная карта участка поверхности. Мгновенье, и я узнал это место — очень уж приметный скальный клык возвышался посередине — как раз тот, на который я и ориентировался в момент первой высадки. Вот только сейчас на вершине клыка была уже установлена многоствольная турель, виднелась штанга радиолокатора, а совсем рядом был организован модульный укрепленный лагерь, рядом с которым виднелось несколько бронемашин.

— Здесь Форпост–один, здесь Форпост–три, — показал на карте лейтенант, — Внимание, ставлю задачу: отделение раз, контроль и патрулирование сектора О–4, отделение два, сектор О–5, разведка боем, возьмешь четвертый стек дроидов, — посмотрел лейтенант на командира второго отделения, и повернулся к мастер-сержанту: — Аргус, ты вместе с мясом возьми на себя патруль сектора Р–7, только сам не подставляйся, там еще жарко.

Мясо — это мы, если что.

Взвыли компенсаторы и на все тело навалилось тяжесть — челнок вылетел из пускового стакана и устремился к поверхности планеты. Не обращая внимания на навалившуюся тяжесть перегрузки, лейтенант продолжал раздавать указания. На объемном изображении перед моим взором сектор Р–7 подсветило светло–красным, реагируя на слова лейтенанта, закрепляя приказ.

Неплохо так воевать — всегда можно отмотать к предыдущему сохранению — мелькнула мысль, когда челнок задрожал, входя в нижние слои атмосферы. Главное только, чтобы папку с сейвами не удалили — сразу же догнала мысль следующая, отрезвляющая.

Глава 36. Система Мажериа, корабль–носитель «Богомол»

Имперский корабль–носитель «Богомол» из состава Пятого Флота был похож на огромную железнодорожную шпалу. Огромный темный прямоугольник в пустоте космоса, усеянный лишь многочисленными посадочными окнами, через которые то и дело влетали-вылетали машины тактической авиации и идущие едва ли не сплошным потоком многочисленные транспорты. На поверхности планеты сейчас шла ротация сил — Вторая Гвардейская покидала поверхность планеты, а ее место занимала пехотная дивизия с трехзначным номером. Две серьезные пробоины на борту корабля–носителя уже видны не были — но на бортах по-прежнему угловато торчали модули пустотных ремонтников, восстанавливающих «Богомол».

Наш челнок болтался неподалеку уже третий час — «Богомол», с выведенной из строя и до сих пор невосстановленной силовой установкой сейчас стал своеобразным перевалочным пунктом группировки войск. И на нем нам в ближайшее время необходимо было получить полные инструкции о следующей предстоящей миссии, а также направление на соответствующий корабль.

Меня постепенно все больше и больше потряхивало — и совсем не от ожидания. Мандражируя, я старался не показывать своего волнения перед подчиненными. Именно так, подчиненными — не далее, как три дня назад мне было присвоено звание энсина, и я оказался во главе целого взвода. Не отделения, а именно взвода — то есть по прибытии на «Богомол» бывшему отделению еще и пополнение полагается! Правда, в пополнении ни одного живого бойца не будет — только дроиды.

Назначение, как оказалось, стало сюрпризом только для меня — сам то я думал, что после боевого крещения командовать отделением станет Фокс, но он мне потом сказал, что несмотря значительно больший опыт, командовать у него душа вовсе не лежит. Не его это, и все. Ну а после я это и сам увидел в его характеристике. Невероятно грамотный по всему железу Юз на командира тоже не тянул, Ричи был даже младше и неопытней меня, а Джей слишком замкнут для командира.

Активировав скрытый режим командирского интерфейса — так что никто кроме меня не мог видеть висящие в воздухе интерактивные экраны, я открыл меню личного терминала. Несмотря на то, что мне только предстояло подгрузить знания необходимые взводному командиру, с экраном тактического управления взводом я был знаком — элементарные навыки командования оперативными единицами отделение–взвод каждый из нас проходил в учебке Второй Гвардейской. Так что сейчас, развернув по сторонам экраны, я вздохнул, чувствуя необычайно воодушевление — ощущать себя главным было неожиданно приятно.

Иконки с портретами Джея, Ричи, Юза и Фокса повисли в воздухе — теперь мне были видны их физические характеристики и первичные показатели психоматриц. Снизу был ряд серых, неактивных однотипных иконок — двенадцать дроидов, которые мне только предстояло получить у техника, а чуть сбоку висела объемная модель десантного бота — тоже полагается взводу. И рядом дерево иерархии новосформированного подразделения, где наверху находилась иконка с моим изображением.

Тринадцатый красный взвод. Хорошо я не суеверный. Ну, почти — да и к тому же цифра тринадцать мне всегда нравилась.

В иерархическом древе горело красным три пустых иконки — первая место заместителя командира взвода, вторая специалиста по кибер-вооружению, а третья на месте пилота десантного бота. Было еще несколько возможных вариантов для назначений, но эти три — заместителя, пилота и техника по предписанным взводу дроидам были обязательны к назначению.

Мой взгляд вернулся к находящимся чуть в стороне изображениям моих подчиненных. В принципе ничего особо неожиданного, вот только Ричи удивил — из многочисленных полос линейной диаграммы его показателей явно выделялась длинная серая шкала способности к высокоточным индивидуальным оружейным комплексам. К снайперским винтовкам, если по-русски. Ну а больше неожиданностей не было — легкое движение пальцами, и все четыре изображения боевых товарищей заняли свои места — Фокс стал заместителем командира, Джей пилотом, Юз специалистом по кибер-оружию, системам связи и радиоэлектронной борьбы, а Ричи получил должность снайпера. «Утвердить назначения?» — спросила меня система командного управления, и после подтверждения я спиной почувствовал удивленные взгляды на себе. Еще несколько движений — Фокс вдогонку получил должность командира первого отделения, состоящего из пяти дроидов, Юз второго — такого же по численности, а оставшиеся два дроида составили резерв ставки. То есть мой личный.

Согласно тексту полученного сегодня утром приказа, в ближайшие сутки мне необходимо получить все полагающиеся взводу системы вооружений и боеприпасы, принять к эксплуатации десантный бот и быть готовым к передислокации в другой галактический сектор. Причем получать все мне необходимо в службе снабжения бригады, а не на базе отдельной роты — поэтому чувствую, сражаться придется сейчас с не меньшим ожесточением, чем совсем недавно на поверхности Мажериа.

В этот момент я, поймав за хвост свою мысль, отстраненно удивился — казалось бы, прошло чуть меньше года, как покинул родную планету, а уже так изменился. Раньше деньги за подработки стеснялся просить, а сейчас гляди ж ты — со снабженцами воевать собрался. Но самое главное — я спокойно воспринимаю свое тело как носитель разума, уже не беспокоясь о смерти. В принципе, за последние три недели пришлось привыкнуть — каждый из нас в камере побывал, и не один раз. Вспомнив об этом, я передернул плечами, глянув на темно–зеленую поверхность планеты внизу.

Две недели в мясорубке — так можно было охарактеризовать для нашего, да и не только нашего отделения время нахождения на Мажериа-3 — серьезно укрепленная Скаргейлом, планета оказалась крепким орешком. Даже отсюда, из космоса, было заметно что поверхность нещадно отутюжена многочисленными бомбардировками. В первую неделю штурма там горело все, что могло гореть, а после этого спустившийся десант выжигал оставшиеся локальные очаги сопротивления.

Для меня второй визит на планету закончился благополучно — девять дней непрерывных боев, которые после первых дней ада превратились просто в рутинную работу по подавлению оставшихся отрядов Скаргейла, а перед самым возвращением на «Богомол» меня нагнало сообщением на личный терминал известие о присвоении звания энсина. Пустой щит на плече и лацкане воротника теперь перечеркнула V–образная полоса, а в визоре появились дополнительные пиктограммы возможностей командирского прицельного комплекса. Теперь меня ждала разгонная капсула — требовалось три сеанса загрузки необходимых для младшего командира знаний и навыков.

Кроме этого, на левой стороне форменного мундира у меня теперь красовался серебряный значок планетарного штурма первого ранга, означавшего участие в первой волне высадки. К нему полагались неплохие премиальные выплаты, но только после того, как мы покинем зону боевых действий — счет пополнялся автоматически по завершению операции для каждого конкретно бойца по факту наград, поощрений, времени на боевых выходах и взысканий, если таковые имелись.

Продолжая смотреть на корабль–носитель, хорошо видимый на экранах, я пропустил тот момент, когда наш челнок едва дернувшись, пришел в движение. Но почти сразу же «Богомол» будто прыгнул вперед, многократно увеличиваясь в размерах. Пилот нашего транспорта также устал ждать, поэтому заход на посадку совершил довольно резко и тормозные двигатели заработали только перед самым окном ангара. Выйдя на посадочную глиссаду, наш бот пролетел над голографической сеткой, транслируемой прямо в пространство и оказался в шлюзовой камере. Снова пол едва дернулся, когда пилот вырубил антиграв и мы перешли в зону действия искусственной гравитации «Богомола». Здесь мне пришлось схватится за поручень — пока мы миновали шлюзовую камеру, нас немного потрясло.

— Все парни, приехали, — раздался в громкоговорителе голос пилота и рядом резко дохнуло сжатым воздухом, сбрасываемым системой обеспечения. Пол тут же мягко повело — гравизахваты опустили челнок, который остался стоять на своих четырех посадочных лапах, самортизировавших под весом транспорта.

— Ждите, — послышался голос лейтенанта Огелли, стоило только челноку замереть.

С момента отрыва от поверхности — после получения приказа о присвоении звания, в тактической сети для меня поменялись приоритеты — лейтенант больше не был моим непосредственным командиром и его указание было предназначено своим бойцам. Но мне тоже пришло указания ожидать на месте, поэтому я посмотрел на своих парней, подтверждая жестом, что мы тоже ждем.

Глава 37. Система Мажериа, корабль–носитель «Богомол»

Лейтенант Огелли поднялся и направился к выходу — я обратил внимание, что над десантным люком уже мягко светилась зеленым полоса, показывая, что за бортом благоприятная среда.

— Опять ждать, — вставая со своего места вздохнул Юз, подходя ко мне.

Остальные штурмовики тоже поднимались — кто–то просто размяться, кто-то двинулся к десантному люку. Да и я на месте не остался, выбрался наружу. Оба пилота нашего транспортного бота уже удалялись к виднеющийся поодаль двери в другой отсек, следом за ними двигался Огелли. Глянув им вслед, я подошел к перилам и осмотрел шлюзовой ангар сверху. Мы находились в одной из ячеек, сотами занимавших стены ангара, в центре которого ремонтные роботы под руководством специалистов восстанавливали поврежденные корабли тактической авиации. И не только — поодаль на креплениях возвышался даже двухсотметровый фрегат, которому сейчас гравизахватами крепили на место несколько оружейных модулей. Снизу, прямо у нас под ногами, тянулись колонны солдат в легких пехотных доспехах. Та самая сменяющая нас на поверхности 401 дивизия — активировав в визоре приближение, присмотрелся я к нарукавному шеврону одного из бойцов. Симпатичная девушка, кстати — перевел я взгляд чуть выше. И еще повыше, уже на лицо.

Осматриваясь, заметил, что из многочисленных существ снизу большой процент женского пола. И только сейчас отметил странность — ладно в подготовительном лагере Корпуса девушек не было — на Земле в первые потоки набирали только мужчин, но в космодесанте я ведь тоже ни одной женщины, кроме пилотов военных транспортов не видел. Странно — в Империи вроде всеобщее равенство, интересно почему так.

— Так много девушек красивых не видел я раньше никогда… — речитативом произнес Юз, подходя ко мне и оглядывая панораму внизу. Правый глаз у него, как и у меня, был подсвечен желтоватым огоньком активного визора — тоже с приближением осматривается.

— Истину глаголешь, — подтвердил слова Юза облокотившийся на перила с другой стороны Фокс и добавил, чуть погодя: — Эх, так хочется тела женского, настоящего… Меня этот капсульный онанизм вымораживает уже, достало эльфом восьмидесятого уровня себя ощущать…

— Почему в космодесанте женщин нет, как думаете? — поинтересовался я у парней, уводя разговор от скользкой темы.

— А черт знает, — пожал плечами Юз и через меня бросил взгляд на Фокса. Тот тоже пожал плечами, но знал больше:

— Официальной информации как таковой нет, но по неофициальной официальной вариант такой, что из–за участия космодесанта на самых ожесточенных участках боев им часто приходится заменять доспехи — и, чтобы не мучатся с интегрированными автономными системами жизнеобеспечения, доспехи делают только мужские.

— Фуфло же, — пожал плечами Юз, а я согласно кивнул.

— Ясное дело, — кивнул Фокс, — а вон давай у сержанта спросим.

— Давай, — легко согласился я.

Мы практически одновременно оторвались от поручней и направились к стоящему неподалеку Аргусу, который приподняв левую руку, копался в меню своего личного терминала, активировав несколько интерактивных экранов, висевших перед ним прямо в воздухе. Когда мы подошли, сержант свернул изображения и вопросительно посмотрел на нас. Чуть–чуть свысока посмотрел, хотя было от чего — когда мы вышли из челнока, оказавшись в зоне действия тактической сети «Богомола», наша броня автоматически перешла из полевого в повседневный режим и кроме пиктограмм шевронов принадлежности к подразделениям и воинских званий стали видны значки наград и отличий. У сержанта, к которому мы подошли, вся грудь была занята многочисленными отметками, а на плече под шевроном с оскаленным черепом было четыре золотые полоски — каждая из которых обозначала пять лет службы в десанте. Мы выглядели рядом с ним настоящими салагами.

— Мастер, у нас тут вопрос возник, подскажешь? — поинтересовался я, как старший по званию.

— Попробую, — взгляд сержанта немного потеплел — неуставное, но уважительно обращение «мастер» наверняка было тому причиной. Да и поработали мы вместе за последние дни вовсе неплохо.

— Почему в космодесанте женщин нет? — сходу поинтересовался я у Аргуса.

Сержант не сдержался, хмыкнув, но все же объяснил:

— Войска космодесанта — всегда на острие, в любом месте, время, и не отступают перед лицом любого противника. И чтобы обеспечить максимально возможно быстрый уровень логистических процессов, четыреста лет назад самим Императором было принято решение о реформировании корпуса космодесанта и создании подразделений в нем с различиями по гендерным признакам, ради унификации систем личного вооружения и индивидуальной защиты.

— А на самом деле почему? — поинтересовался я, глядя в спокойно–вежливые глаза сержанта. Он посмотрел на меня еще немного, а потом перила легко скрипнули — после прикосновения его броневых щитков. Аргус облокотился на поручень, глядя вниз — где как раз пилот одного из штурмовиков — девушка с коротко стрижеными черными волосами, размахивая руками, пыталась добиться ответа от трех техников, двое из которых тоже были женщинами.

— Конфликт с тарнейской инквизицией четыреста лет назад. Только про эту операцию данных вы не найдете, — продолжил сержант после небольшой паузы, — тогда в системе Сарги высаживалась Седьмая бригада. Больше сорока процентов потерь в первые четыре дня, захвачено всего два плацдарма. Разведка тогда крупно просчиталась — на помощь Тарну пришел Джеламан, разорвав взаимный пакт о ненападении с Империей. После короткого боя основная имперская группировка отступила, оставив два полка Седьмой бригады умирать на поверхности.

Я уже примерно представлял по смыслу, что скажет дальше сержант. И в принципе, почти не ошибся.

— Командиром бригады была генерал Морсби, выходец из системы Ялгорат — колонии Империи, где в то время царил матриархат. Большинство ее высших офицеров также были женщинами. И почти весь командный состав бригады находился на поверхности в момент нападения кораблей Джеламана — когда флот уходил, генерал отказалась от эвакуации, не став бросать своих солдат, решив погибнуть с ними. Только у нее немного не получилось — штаб был захвачен элитным отрядом инквизиторов, а большинство офицеров, в том числе и генерала, взяли живыми. Мужчин оскопили, а триста тридцать семь женщин, из которых пятеро были высшими офицерами, почти непрерывно насиловали около месяца. Когда они уже переставали подавать признаки жизни, им под ягодицы подкладывали что-нибудь, чтобы тело шевелилось в процессе. Иногда прогоняли в медкапсулах. Но не часто — через месяц в живых осталось лишь несколько десятков, и только тогда их передали в лагерь военнопленных.

Цензор в то время тогда работал не так эффективно, и голо–видео с кадрами расправы стало доступно многим в секторе, — Ангус оторвался от перил, оглянулся вокруг и, посмотрев на нас, негромким голосом продолжил: — Имперские войска вернулись на Сарги через два года — рано или поздно Империя всегда возвращается. Планета тогда была практически выжжена, что вызвало недовольство галактического совета.

Высадившимися на поверхность частями командовала генерал Морсби, освобожденная из плена по обмену, и ее же сделали крайней, чтобы заткнуть возмущенных галактов — генерала обвинили в геноциде, открестившись от нее. На планете с инквизиторами, как можете догадаться не церемонились, ну и мирным не повезло под раздачу — у них там такой государственный строй, что цивильных от военных не особо отличишь. Морсби отдали под трибунал и осудили пожизненно. Ну а после генерал совершено случайно сбежала из пустотной тюрьмы, где отбывала наказание и вернулась в родной мир Ялгорат, где почти сразу трагически погибла. Правда, уже через год владыкой Ялгорат стала некая Эления, королева Эления Первая, но это уже другая история. Как и то, что очень многие женщины, после реформирования космодесанта аннулировавшие контракт с имперской армией стали подданными Ялгорат, будучи зачисленными в гвардию Короны.

— Благодарю за объяснение, — кивком поблагодарил я Аргуса и тот, усмехнувшись, развернулся и отошел на несколько шагов, вернувшись к своему личному терминалу.

— Система Ялгорат, что–то знакомое, — негромко пробормотал Юз.

— Юридически независимая система во втором секторе Пограничных миров, неофициально широкая автономия в составе Империи. Распространенное название — Мир Короны, непризнанное галактическим советом государство, — проговорил Ричи.

— Почему непризнанное?

— Пропаганда гендерного неравенства и дискриминация по половому признаку.

— Так это система амазонок! — воскликнул, поняв о чем речь Фокс и пояснил, увидев вопросительные взгляды Ричи и Джея: — Мечта, там же мужиков нет!

— Почему. Мечта? — даже спросил Джей.

— Так им же надо как–то размножаться? — удивился Фокс, — вот бы я туда в отпуск сгонял, покувыркался бы с ними…

— Зачем ты им там? — в свою очередь удивился Ричи, — если у них продолжение рода происходит в порядке очереди из банка граждан, на основе утвержденного королевством генома?

— Из пробирок? Вот же черт, — поморщился Фокс недовольно, понимая что сморозил глупость.

— Вы. Терране. Странные, — пожал плечами Джей.

Неожиданно пискнуло зуммером и перед внутренним экраном визора появилась активная задача: получить в отсеках Z-3-12, Z-2-08, и X-1-02 системы материально-технического оснащения, покинуть корабль-носитель и прибыть на палубу Z–4 для погрузки в «Курьер–S3011» — транспортный корабль корпорации МедТех.

Глава 38. Система Мажериа, корабль–носитель «Богомол»

При управлении войсками командирами имперской армии любого уровня используется тактическая сеть, в которой на стыке подразделений выделены АСУ — автоматические системы управления. Тактическая сеть также является полуавтономным звеном в Системе Глобального Управления войсками на стратегическом уровне.

Элезейд Мальоза, генерал–губернатор системы Каргаррат, находящейся в Желтом Секторе Фронтира — зоне разделенной ответственности Септиколийской Империи и Конфедерации Свободных Миров, по имеющейся необходимости направила в СГУ запрос на предоставление в ее распоряжение подразделения штурмовиков космодесанта, количеством не менее взвода. Она могла бы потратить некоторое количество времени, конкретизировав информацию, или сделать запрос личным, сформировав его непосредственно командующему ближайшему имперскому подразделению. Но генерал-губернатор предпочла не тратить время, нагружая себя лишними действиями и направила безадресный запрос. Который преодолел по каналам связи несколько уровней и, будучи утвержден и одобрен во всех необходимых инстанциях, спустился в форме приказа-просьбы из департамента колонизации в оперативное командование Пятого Флота — ближайшей в данный момент имперской воинской группировки, в составе которой находились штурмовики космодесанта. И уже из оперативного командования приказ был переправлен во Вторую Гвардейскую Его Величества бригаду космодесанта.

Все приказы, поступавшие в штаб любого имперского воинского подразделения, имеют степень приоритета и важности. Данный приказ — предусматривающий передислокацию целого взвода штурмовиков, имел высокую степень важности, поэтому был просмотрен командиром бригады лично. Если бы генерал Гесс Дагран не имел времени на просмотры текущей информации, он мог бы включить режим автоматизации управления бригадой; но, во-первых, генерал тщательно выполнял свои обязанности, а во-вторых все запросы и приказы такого уровня предпочитал не отдавать на откуп автоматизированной системе управления.

Немного подкорректировав предложенное автоматической системой управления решение, командир бригады его подтвердил, отдав предварительно несколько личных распоряжений. Одним из которых был приказ о предоставлении внеочередных званий отличившимся при высадке на Мажериа-3 бойцам — от сержантских до унтер-офицерских — для тех, кто имел подходящие для этого показатели.Еще один приказ генерала возводил самого неопытного из только что назначенных младших командиров бригады в ранг взводного командира, доукомплектование его отделения дроидами до состава взвода и командировку новоиспеченного подразделения согласно полученного генералом приказа. Приказ-запрос генерал–губернатора системы Каргарат был одобрен департаментом стратегического планирования, но никто в космодесанте не любит, когда гражданские столь невежливо требуют бойцов в свое подчинение — именно поэтому предложенное автоматической системой управления решение было генералом подкорректировано.

По результатам действий автоматической системы управления Второй Гвардейской Его Величества бригады космодесанта приказ Даграна после отправки с личного терминала трансформировался сразу в четыре. Первый из них поступил на личный терминал энсина Стэна, командира отделения #N/A приписанного к седьмому зеленому взводу 303 отдельно-штурмовой роты. Энсину Стэну предписывалось получить в свое распоряжение военно–космический десантный бот класса «Парка» с бортовым номером 53 и принять командование сформированным 13-м красным взводом 303–отдельной штурмовой роты, доукомплектовав два отделения штурмовыми дроидами.

Одновременно по приказу получили начальник материально технической части бригады и главный специалист по кибернетическому вооружению, которым предписывалось оказать содействие командиру 13–го красного взвода энсину Стэну.

Во Второй Гвардейской Его Величества бригаде штабные офицеры тщательно выполняли свои обязанности — как и генерал Дагран, каждый из них также просматривал запросы от АСУ уровня выше второго желтого лично. Поэтому и приказ о предоставлении десантного бота, и о выделении двенадцати штурмовых ботов для энсина Стэна были также подкорректированы.

— Гребаный ты случай, — совершенно не в духе настоящего космодесантника выразил свое разочарование энсин Стэн, получая в распоряжение взводный транспорт, который, судя по его виду, собрали из обломков, подобранных в зоне первой волны десанта: челнок напоминал пивную банку, которой долго играли в футбол на стройке.

Джей, как взводный пилот присутствующий рядом с энсином, также выдал что-то на своем языке — и это был явно не восхищенный возглас.

— Чего не нравится? — пожал плечами младший техник: — Вам же на нем не в орбитальных гонках участвовать! Силовая установка тянет, обшивка герметична, щиты в норме…

— Пятьдесят семь. Пятьдесят девять. Семьдесят четыре, — раздувая ноздри, что было признаком серьезного волнения, сообщил технику арджит, подразумевая под цифрами процентное выражения состояния готовности двигателей и сохранности корпуса.

— Все соответствует, по нормам возможности боевого применения достаточно и сорока семи, — пожал плечами техник.

Под молчаливое одобрение своего энсина, который уже выучил почти все арджитские нецензурные выражения, Джей произнес еще несколько фраз и определений.

Пока энсин Стэн вместе с арджитом, который сейчас произносил слов больше, чем за весь предыдущий месяц, пытались договориться о постановке челнока на ремонтную линию, за несколько тысяч метров от них — через три отсека корабля-носителя Фокс и Юз до хрипоты ругались с кибертехником, отказываясь принимать дроидов, которые выглядели настоящим хламом. Коим собственно и являлись — поднятые с поверхности после окончания боев, они прошли лишь предварительную экспресс-стадию ремонта. Двигательная часть, прицельные комплексы и оружейные системы почти всех дроидов подлежали плановому техобслуживанию, но кибертехник также ориентировался на то, что согласно текущим показателям дроиды к боевому применению готовы.

Через четыре часа, когда все живые существа взвода собрались у более–менее приведенного в порядок транспортного бота, а двенадцать дроидов с отключенными на всякий случай оружейными системами расположились неподалеку, настроение было нерадужным.

Может быть поэтому первым приближающегося пилота заметил Ричи — единственный боец, который последние часы особо не нервничал, без особых проволочек получая для себя снайперский комплекс и броню призрака, а также тройной боекомплект на каждое существо взвода.

Пилоту первого класса Джайне, мобилизованной имперским космофлотом вместе с кораблем «Курьер–S3011» для выполнения специального задания по доставке грузов за разграничительный сектор Пограничных миров, оставалось всего несколько недель службы. Леди Вьена больше не числилась в экипаже Курьера — она так и осталась в системе Терра, получив статус инструктора рекрутов-терран, а Джайна стала капитаном транспортного корабля.

В корпорации МедТех также использовали системы глобального управления по алгоритму действия схожие с теми, что применялись в имперском флоте, причем на некоторых уровнях системы синхронизировали свои решения. Поэтому последнее свое задание Джайна получила на доставку воинского подразделения в мир Каргаррат, после чего освобождалась от обязанностей перед имперским космофлотом и должна была принять к доставке во Внутренние Миры груз для своей корпорации.

Еще одна особенность — как автоматических систем управления, так и Системы Глобального Управления — в обширной памяти хранились огромные объемы информации по прошедшим операциям, и по возможности приказы составлялись, комплектуя подразделения для выполнения поставленных задач на основе уже имеющейся информации, отдавая приоритет существам, уже работавшим вместе. Поэтому Джайна, при своем ясном осознании всех необъятных галактических пространств совсем не удивилась, увидев перед собой лица людей, которых она уже встречала в дальнем секторе Пограничных Миров.

Терране из 13-го взвода 303 отдельной штурмовой роты об особенностях управляющих систем не знали. Поэтому на лицах троих солдат — в том числе и младшего офицера, — было написано несказанное удивление. Именно по этим искренним эмоциям Джайна и узнала в бойцах недавних зеленых рекрутов, которым помогала при погружении в гибернацию. Впрочем, в отличие от предыдущего случая, космодесантники быстро пришли в себя, спрятав эмоции за масками бравых солдат. И, что Джайну удивило, в этот раз они также двое терран пытались сдержанно с ней флиртовать. Офицер, кавианец и арджит вели себя привычно, а эти терране… впрочем, подобное внимание Джайне даже льстило.

Не показывая своего интереса, Джайна командовала размещением имущества штурмового взвода в своем — уже своем корабле, а на следующий день «Курьер— S3011» отстыковался от корабля носителя, направляясь в систему Каргаррат.

В пути предстояло провести восемнадцать дней, причем первые два из них энсин Стэн практически не вылезал из разгонной медкапсулы, усваивая надлежащие командиру взводу знания. На третий день, когда энсин появился в кают–компании, он выглядел разбитым. Этому, впрочем, никто не удивлялся — особенно когда Стэн между делом рассказал о загруженной себе информации. За это время Джайна уже успела пообщаться с остальными двумя терранам, по-прежнему не оставляющих попытки завладеть ее вниманием. Но пилота интересовал командир — ей было очень удивительно наблюдать его смущением в общении с ней.

К вечеру четвертого дня Джайна пригласила энсина к себе в каюту. Она несколько месяцев провела в системе Терра и близко познакомилась с жизнью терранской цивилизации, так что сейчас ее очень интересовал один вопрос.

— Лэр энсин, а вы занимались сексом в виртуальности? — в лоб, стоило только Стэну переступить порог каюты, поинтересовалась Джайна.

Невероятно, но у него, штурмовика-беса — настоящей машины для убийств — после вопроса зарделись щеки и уши. Отвечать Стэн не стал, просто кивнул.

— Лэр, я спрашиваю потому, что была на вашей родной планете и узнала некоторые особенности. Позвала вас, чтобы спросить вот что: после полученного опыта, вам какой секс больше по нраву — реальный или виртуальный?

— Реальный, — смог справиться с собой энсин — голос его даже не дрогнул.

— Почему? — удивленно хлопнула ресницами Джайна.

— Ну… — энсин снова засмущался, — я не могу объяснить. Просто по–моему подтвержденному опытом мнению, реальный лучше.

— Лэр энсин, мне хотелось бы попробовать заняться любовью в реальности. Вы не будете против?

Энсин Стэн с трудом удержал на лице признаки душевного равновесия. Но дыхание у него перехватило, и он снова лишь кивнул, густо покраснев. Практически сразу Джайна легким движением коснулась пальцем регулятора застежек комбинезона и ткань беззвучно опала на пол, явив взгляду энсина безупречное тело.

— Может свет чуть–чуть глуше сделать? — только и предложил Стэн.

За оставшиеся дни полета Джайна сделала множество неожиданных открытий, касающихся близкой связи между мужчиной и женщиной. Основным же было то, что реальный секс, оказывается, может приносить удовольствие не меньше виртуального — ощущения были хоть и схожими, но другими. А некоторые неудобства процесса, вызванные физиологией, совершенно затмевались яркостью эмоций, которых не было в виртуале.

Энсин Стэн же узнал, что способен провести без сна значительно долгое время — в промежутках между ночами с Джайной и посещением разгонной медкапсулы он практически не спал — ему было жалко времени. Так что по прибытии в систему Каргаррат молодой офицер едва не опоздал на аудиенцию к генерал–губернатору — Фокс и Ричи будили его несколько минут, используя холодную воду и возможность невозбранно отхлестать командира по щекам.

Но в последнюю ночь перед прибытием в систему энсин просто не мог спать — он надолго прощался с Джайной, которая отправлялась на своем корабле в сторону Внутренних Миров. На память о прекрасной девушке у Стэна осталась в терминале лишь фотография с прекрасным веснушчатым лицом в обрамлении ярких, огненно–рыжих волос и не менее яркие чем волосы Джайны воспоминания.

Глава 39. Желтый сектор Фронтира, Система Каргаррат

В составе 303 отдельной штурмовой роты до высадки на Мажериа-3 было двенадцать взводов, являющихся самостоятельными многоцелевыми подразделениями, способными выполнять самые различные задачи — каждый взвод имел приписанный штатным расписание десантный бот и запас вооружения. Численность бойцов во взводах разнилась — это зависело от количества и профиля отделений, насчитывающих от трех до десяти штурмовиков.

По традиции имперских вооруженных сил градация производилась не только по номерным обозначениям, но и по цвету — синий, зеленый, красный. Причем синий использовался только в гвардейских подразделениях — в остальных частях, а также соединениях колониальных войск и доминионов, были только зеленые и красные номерные обозначения. Соответственно, порядковый номер первый синий всегда принадлежал лучшему взводу, батарее, эскадрону или звену. Красный же цвет в номерном обозначении означал, что данное подразделение существует меньше стандартного года. В 303 роте было шесть синих взвода, четыре зеленых и два красных. Третьим красным стал взвод энсина Стэна, получившее наименование тринадцатый красный.

Генерал–губернатор системы Каргаррат Элезейд Мальоза в императорских вооруженных силах некогда не служила, но систему градации представляла прекрасно. Именно поэтому она едва скрыла раздражение, когда через распахнутые широкие двери, сделавшие бы честь любому дворцу во внутренних мирах, в ее кабинет вошел даже не лейтенант, а паршивый энсин!

Когда младший офицер, представившись, замер в ожидании указаний, Мальоза рассмотрела его нашивки и пришла в ярость, увидев, что у энсина всего один год выслуги, и даже нет ни одной награды — не считая одинокого значка планетарного штурма. К тому же выглядел энсин оскорбительно юно — примерно на двадцать стандартных лет. На родной планете Мальозы в таком возрасте и близко к войскам еще не подпускали.

Генерал–губернатор, внешне сохраняя невозмутимость, молча разглядывала энсина. Молод, строен, лицо правильное, но без вмешательства хирургии — это явно видно по отсутствию идеальных черт. Форменный черный мундир сидит как влитой, скалится клыкастый череп на шевроне.

Пауза продолжалась долго. Дольше минуты — и все это время генерал–губернатор жаждала увидеть на лице космодесантника тень смущения, но молодой офицер не выказывал никаких эмоций, от чего Мальоза все больше свирепела. В тот момент, когда в ее руках треснуло пишущее перо, энсин практически не выказал своего недоумения — лишь едва–едва приподнял бровь. Это оказалось последней каплей и генерал–губернатор, фыркнув, не сдержавшись, все же заговорила.

— Приветствую, лэр энсин, — язвительно выделила она интонацией низший чин офицера.

— Здравствуйте, миледи, — изобразил легкий поклон по–прежнему невозмутимый штурмовик.

«Стэн» — только сейчас прочитала его имя генерал–губернатор, посмотрев на нашивку мундира. Еще раз рассердившись на себя — если бы она подробнее ознакомилась с поступившим ответом на свой запрос, где было указано наименование и должность командира направляемого к ней подразделения, у нее было бы время опротестовать принятое решение, изменив его. Но на себя генерал–губернатор злиться не желала, и от этого — да еще и от непробиваемого вида космодесантника, — она ярилась все сильнее. И только сейчас, выведя на активный экран информацию о прибывшем подразделении, Мальоза увидела, что из семнадцати существ взвода — всего пятеро полноценные бойцы, а остальные — дроиды.

Поднявшись с кресла, генерал–губернатор чуть резче чем следовало одернула полу мундира и совершенно невежливо развернулась к энсину спиной, оставив его стоять перед столом. Сама она прошла через кабинет и легким нажатием заставила отойти в сторону прозрачную панель ограждения террасы.

Перешагнув порог, леди слегка задержала дыхание — раскаленный полуденный воздух жаром дохнул в лицо. Переждав несколько мгновений, привыкая к палящему зною, особо хорошо чувствуемому после кондиционированного помещения, генерал–губернатор посмотрела вниз, где на широкой желто–красной равнине расстилались многочисленные кособокие домишки, покрывая холмистую землю. «Дикари» — поморщилась леди, оглядывая неряшливые строения, многие из которых были меньше чем ванная комната в ее апартаментах. Высокая, частично зеркальная сверкающая башня резиденции генерал–губернатора в центре анклава колониального поселения выглядела контрастно инородно на фоне выжженного солнцем пейзажа планеты.

Цивилизация Каргаррата едва–едва достигла нулевого уровня развития — местное население в момент появления здесь первых звездных поселенцев умело лишь самостоятельно добывать огонь, да использовать палки и камни в качестве оружия. Каргарианцам сильно повезло в том, что их система по мере освоения Фронтира оказалась на стыке границ Конфедерации и Империи. Наличие редких руд на планете Каргар способствовало заселению ее колонистами, которые сразу принялись за постройку заводов. Но не повезло каргарианцам в том, что на их планете обосновалась наблюдательная миссия Парламентской Ассамблеи Галактического Совета, радеющей за права коренных аборигенов. Именно поэтому наличие сформировавшейся цивилизации предполагало освоение планеты по плану FA-3 — ресурсопользование с минимальным вмешательством в дела коренного населения.

Если бы на планете не появилась бы наблюдательная миссия Парламентской Ассамблеи Галактического Совета — или попросту галактов, то каргарианцы уже давно были бы объединены в одно государство во главе с одобренным в имперском департаментом развития вождем и жили бы по законам Империи. Но галакты не поддерживали принудительную ассимиляцию цивилизаций, не достигших хотя бы третьего технического уровня развития, поэтому имперцы аборигенов под протекторат не принимали, во избежание разборок в Галактическом Совете ограничившись лишь добычей ископаемых на планете. Постепенно Каргаррат, оказавшийся на стыке торговых путей, превратился в густонаселенную систему, а на планете Каргат возникла ситуация, когда многочисленное население, только–только вышедшее из каменного века, получило высокотехнологичных соседей, который располагались в небольших анклавах.

Формально планета до сих пор находилась под протекторатом Империи, но по факту генерал–губернатор не имела сколь–нибудь значимой власти за пределами анклавов. Любое несанкционированное вмешательство в жизнь планеты тут же вызывало возмущение миссии галактов и несло за собой головную боль. В то же время вкусившие плодов технологического развития каргарианцы сами понемногу начинали приобщаться к благам цивилизации. С одной стороны, это было хорошо для народа — строились городки, открывались школы, в некоторых государствах каргарианцев уже формировались устойчивые социальные группы, понемногу ликвидировалось неравенство полов, но с другой стороны — особенно близ крупных анклавов, среди каргарианцев начали ярче проявляться проституция, работорговля, наркоторговля, бандитизм и разбой — постоянные спутники развивающихся цивилизаций.

Каргарианцы были неразвитой цивилизацией, но особого ума, чтобы направить в нужную сторону ствол оружия и нажать на спуск умения не надо, поэтому на поверхности планеты одна за одной заполыхали горячими точками неспокойные регионы. Особым секретом ни для кого не было, что оружие у каргарианцев появилось стараниями торгового представительства Джеламана.

У генерал–губернатора были связаны руки — согласно итогам заседания прошлого Галактического Совета был утвержден размер имперского гарнизона в системе, но этого для подавления всех конфликтов было явно недостаточно. До следующей же сессии Совета аналитики генерал–губернатора с большой долей вероятности предрекали погружение общества планеты в хаос, что давало миссии галактов право вынести на повестку обсуждения Советом Галактики вопрос о введении на планету миротворческого контингента. Но в этом случае о добыче полезных ископаемых, как и об использовании системы Каргаррат как транспортно–логистического узла можно было забыть.

Некоторые банды каргарианцев между тем уже были вооружены настолько хорошо, что начали нападать на имперские транспорты и патрули. Пытаться попадать — оружие на руках у аборигенов было отстающее на несколько поколений от вооружения сил колонистов, так что подобные случаи могли классифицироваться как попытка собаки навредить танку. Но провести полноценную операцию зачистки у генерал–губернатора не было никакой возможности — перед галактами удалось продавить лишь некоторое количество превентивных мер, но с рядом жестких ограничений — и то наблюдатели возмущались, что идет процесс потворства притеснения и даже геноцид коренного населения.

Именно поэтому — в связи с возникшей патовой, неблагоприятной для Империи ситуацией, в администрации колониального управления Каргаррата было принято решение организовать провокацию с некоторым количество жертв имперских солдат. Это дало бы повод ввести военное положение поверхности планеты и быстро аннигилировать всех явных врагов одной из фракций каргарианцев, правители которой были заинтересованы в тесном сотрудничестве с Империей.

Генерал–губернатор Элезейд Мальоза, как и большинство членов ее управленческой команды обладала типично имперским типом мышления и менталитета. Кто-то другой, рожденный на окраине Империи, на ее месте мог бы подставить под удар солдат из подчиненного подразделения, но осознание ценности жизни каждого отдельно гражданина Империи у генерал–губернатора было в крови, поэтому она и затребовала взвод штурмовиков космодесанта, во избежание реальных потерь. Задача необходимого взвода было проста до безобразия — прибыть на планету и красиво умереть, находясь в зоне устойчивой зоне действия наблюдательных систем.

— Энсин, вы имеете опыт боевых действий? — неожиданно резко обернулась Мальоза к Стэну.

— Да, миледи, — снова легкий кивок.

— Соизвольте рассказать мне о нем, — сделала шаг с террасы, возвращаясь обратно в кабинет генерал–губернатор.

— Прощу прощения, миледи — все операции, в которых я участвовал, проходят под грифом секретности, и я не имею право разглашать подробности, — еще раз кивнул энсин.

Склонив голову, он спрятал мелькнувшую в глазах веселую искорку, мысленно улыбнувшись — в операции он участвовал всего в одной, просто высадок было две и именно поэтому смог без зазрения совести сказать «операции», чтобы не выглядеть уж очень неопытным солдатом перед этой леди — очень уж отстраненно холодной.

Поджав губы, генерал–губернатор склонила голову и взглянула на энсина своим коронным взглядом. Почему-то не подействовавшим. Выждав еще минуту, не дождавшись каких–либо эмоций от энсина Стэна, Мальоза приняла сразу два решения. Рассудив, что такой неопытный младший офицер самостоятельно сможет организовать себе красивое жертвоприношение, генерал–губернатор решила не сообщать энсину о предполагаемой роли его подразделения, предназначенной для новостных картинок. И второе — генерал–губернатор решила не спускать оперативному командованию с рук настолько показательное небрежение ее запросом — когда вместо полноценного взвода штурмовиков космодесанта на ее планету прибыла убогая команда, состоящая из дроидов больше чем наполовину, еще и во главе с наглым юнцом.

Именно эти два решения генерал–губернатора совершенно незначительной провинции одного из спорных секторов Фронтира очень серьезно повлияли на судьбу всей Септиколийской Империи. И на судьбу энсина Стэна, естественно — который сейчас, внутренне обмирая, с трудом сохранял бесстрастное выражение на лице, размышляя и пытаясь понять что же так вывело из себя эту властную женщину. Размышлял в те моменты, когда получалось в мыслях убежать от воспоминаний последних дней.

Глава 40. Планета Каргар. Форпост-Главный

Форпост–Главный находился на вершине каменистого плато, возвышавшегося посреди выжженной солнцем пустыни. Большинство построек находилось за высокими стенами, в которых не было ворот — способов попадания на вершину плато пешим и колесным ходом предусмотрено не было.

Я стоял в проеме открытого люка и наблюдал за панорамой лагеря, в котором текла неспешная гарнизонная жизнь, ритм которой совершенно не нарушило появление в небе нашего десантного бота. Джей по ювелирной траектории вывел челнок на посадочную площадку и пока бот плавно опускался на антиграве, я осматривался. Несколько модульных жилых зданий песочного цвета, два ангара для техники, четыре оборонительные турели, ни одна из которых не находилась в боевом режиме и неспешно шатающийся по территории народ. Возле трех мехов, рядком стоящих под лучами солнца, собралась небольшая толпа — у одной из боевых машин была снята панель над двигателем, и группа техников что-то бурно обсуждала. Осмотревшись еще раз, я подметил, что в солдатах гарнизона не чувствуется постоянной собранности и внутренней напряженности, с которой я сталкивался практически повсеместно за последний год. Тут никто не готовился совершать подвиги, здесь просто тянули лямку службы.

Но стоило только челноку посадочными лапами коснуться земли, как на крыльце одного из модульных зданий появился офицер в песочного цвета форменном комбинезоне и широко шагая, направился к нам.

— Капитан Харрис, — подняв руку, легко коснулся он кулаком левой стороны груди.

Коротко завибрировал зуммер и на внутреннем экране визора появилась информация: капитан Гай Харрис, мобильная пехота, 57 легкодрагунский полк, третий зеленый эскадрон. Еще короткая вибрация, и еще — сообщающие об обновлении оперативных задач.

В отличие от меня, кавалерист был без визора, поэтому я, по–уставному коснувшись кулаком эмблемы на груди, представился более полно:

— Энсин Андрей «Стэн», тринадцатый красный взвод 303-й отдельной штурмовой роты Второй Гвардейской Его Величества бригады космодесанта.

Насколько понимаю, неформальный этикет я не нарушил, что подтвердил легкий кивок капитана.

— Энсин, дайте команду своим бойцам на размещение во втором корпусе, — указал Харрус на одно из модульных строений, а сам встал вполоборота: — Вас прошу следовать за мной.

Махнув рукой Фоксу, я развернулся и двинулся за капитаном. Пока шагал, с интересом осматривался по сторонам. Особенно меня привлекли стоящие рядком кургузые мехи. Шаты, если по–местному — штурмовики атмосферные тактические. Больше всего они напоминали корпуса вертолетов Ми–24, только шире раза в полтора и без длинной хвостовой балки. Вместо несущего винта у шатов были два широких крыла, расположенных под углом к земле. В плоскости каждого находилось по несущему винту — отдельная модификация для данного вида шатов — гравидрайв и антиграв на этих машинах отсутствовали в принципе, имелись лишь турбовинтовые двигатели — подходящие для выполнения поставленных перед имперскими вооруженными силами задач на поверхности планеты Каргат. Это я еще в пути посмотрел, когда знакомился с районом и информацией о гарнизоне Форпоста, куда нам предстояло прибыть.

На бортах шатов, на модулях защитных экранов выхлопных отверстия двигателей, предназначенных для обмана тепловых систем наведения, чуть ниже порядковых номеров были с тщательностью нанесены названия — «Манива», «Синти Сэй», «Грег Баркл». Как узнал позже — каждой машине для простоты восприятия было присвоено имя популярной личности из топов армейского виртпортала, где можно было приобретать себе прототипов для использования в личных целях. Для виртуального секса, в основном. Мужских имен было много, даже больше половины — в мобильной пехоте в отличие от космодесанта служили женщины.

Еще у шатов этой были механические ноги — выгнутые назад. Для перемещения они практически не использовались — только для нахождения в стояночном положении, хотя случаи применения были. Шаты в Форпосте были четвертого поколения и давным–давно устарели по сравнению с техникой шестого и седьмого поколения, распространенного в армиях большинства развитых галактических государств. Но согласно положению Галактического Совета техника в колонизируемых и аннексированных мирах не должна была превышать уровня аборигенов более чем на четыре поколения, поэтому подобные шаты использовались в кавалерийских частях на поверхностях планет с нулевым уровнем технологического развития.

По положению Галактического Совета, опять же, считалось, что если использовать более высокотехнологическую технику в нулевых мирах, то представители карманной цивилизации могут остановиться в развитии, потому что техника на много выше уровнем автоматически ставит ее обладателя — для неподготовленного к этому разуму, в ранг божества. Меняя восприятие мира у аборигенов и отбивая тягу к естественному исследованию, заменяя ее слепым преклонением. Может быть зерно правды в этом и было.

Но несмотря на отсталость систем, используемых кавалеристами 57-го полка, на необразованных аборигенов и шаты четвертого поколения производили впечатление. Для пущего эффекта на носовой части каждой боевой машины была изображена зубастая распахнутая пасть. Проходя мимо одного из шатов, я рассмотрел подпись под одним из рисунков: «Улыбнись, я тоже тебя вижу».

Похожая распахнутая пасть, только принадлежащее пугающей морде, отдаленно напоминающей акулу, была изображена на эмблеме эскадрона у капитана на левой стороне формы. Глядя на эскадронную эмблему, я отстраненно подумал о том, что и нам пора инсигнию для взвода придумать. Между тем, осматриваясь по сторонам, неясно чувствовал легкий диссонанс в окружающей действительности и поведении капитана — что–то царапало меня коготками неправильности, но вот что, все никак не мог понять.

Пока шли по огороженной территории Форпоста, с каждой увиденной картинкой всплывали в памяти приобретенный в разгонной капсуле знания. Вся загруженная напрямую информация озаряла меня осознанием «вспоминания», и на нее тут же накладывались собственные мысли — к примеру, я додумался до того, что мои дроиды не могут быть использованы для патрулирования — используемые во Второй Гвардейской кибернетические автоматизированные системы являлись техникой седьмого поколения. А может поэтому генерал–губернатор Элезейд Мальоза так разозлилась — пронзила меня догадка — ведь миледи ждала полноценный взвод, а вместо него прибыло всего пять боеспособных в ограниченных условиях штурмовиков, командует которыми энсин молокосос. Да, несмотря на мой бравый внешний вид, для генерал–губернатора системы я наверняка выглядел именно так — пришлось признаться самому себе.

Между тем мы с Харрисом уже подошли к крыльцу небольшого штабного здания, на флагштоке перед которым лениво трепыхался синий имперский штандарт. Мимо порхнули две молодых девушки в достаточно откровенных платьях, а одна из них окинула меня долгим оценивающим взглядом. Я даже слегка запнулся, обернувшись на ходу — это были местные жительницы, распространенный типаж в этой части планеты — невысокие, смуглые, с черными как смоль волосами. Та, которая провожала меня взглядом, белозубо улыбнулась, но раздавшийся рядом голос отвлек меня от ее игривого взгляда.

— Кэп, ублюдки снабженцы опять нас динамят, а Салли на одном движке уже… — выскочил из штаба растрепанный техник, но замялся на полуслове, увидев меня. — Э… капитан, лэр, разрешите доложить… — начал он другим голосом, но Харрис сделал рукой своеобразный жест, в котором прямо–таки читалось: «Потом». И тут я понял — капитан немного не вписывался в окружающую реальность — слишком уж он официально себя вел. А все местные обитатели, в том числе и прошедшие мимо местные девушки нетяжелого поведения, производили впечатление «дальнего гарнизона» с весьма свободными нравами. Ну да, чего только стоит неуставная цветастая рубашка одного из пилотов, который свесившись из кабины орал сейчас что–то вниз технику, тестировавшему системы наведения под поднятым кожухом в нижней части брюха полуразобранного меха.

Пройдя следом за Харрисом в его кабинет, я мельком кинул взгляд на стену, где висело несколько ярких вымпелов и остановился у стола. Капитан, вопреки моим преставлениям, за стол садиться не стал, а прошел дальше, миновав объемную карту местности и сел на подоконник.

Некоторое время стояла тишина. Харрис оценивающе на меня глянул, а после активировал личный терминал на руке. Ознакомившись с текстом моего сопроводительного приказа, капитан снова поднял глаза.

Столкнувшись со слегка вопросительным взглядом, я врубился не сразу, но после, сняв шлем, коснулся визора, отдавая приказ взводу об отключении режима готовности и выпадая из взводной тактической сети.

— Уже лучше, — лицо капитана неуловимо изменилось, стало менее протокольным. — Рассказывай, энсин, каким ветром тебя сюда занесло.

Вот в чем причина его официоза, понял я: при включенном визоре все действия писались, автоматически попадая в память таксети. И, если бы капитан начал вести себя сейчас привычно для обстановки гарнизона, в архиве могло появиться бы много новой информации о нем. А часть коренного администраторского штабного населения, частенько вместо того чтобы лизать яйца, заполняя свободное время — как собаки иногда делают, от безделья изыскивают материал для привлечения к разбору поведения полевых офицеров. Я-то просто пока с этим практически не сталкивался — учебка и действующие части на фронте не те места, где подобные кадры работают, с бдительностью вычисляя нарушителей Кодекса Имперского Военнослужащего.

— Не могу знать, — пожал я плечами, отвечая на вопрос: — Текст приказа не видел, сюда прямиком с Мажериа.

— Дикие миры?

— Именно.

— Ясно, — кивнул Харрис и процитировал по памяти: — Распределить тринадцатый красный взвод энсина Стэна по подразделениям в целях усиления тактических групп для исполнения ими надлежащего контроля патрульных функций секторов ответственности третьего зеленого эскадрона. Был на приеме у Элезейд? — спросил он уже другим тоном.

— Постоял молча минут десять, пока она меня рассматривала со всех сторон, а потом был отправлен сюда, — ответил я коротко и добавил: — Странная дама, почти ничего и не сказала.

— На балкон выходила? — поинтересовался Харрис.

— Выходила.

— Губы поджимала? Вот так? — очень похоже показал гримасой капитан.

Не отвечая, я просто кивнул.

— Значит, чем–то ты ее конкретного разозлил, — ухмыльнулся Харрис.

— Чем? Я ей ни слова лишнего не сказал! — невольно вырвалось у меня.

— Генерал-губернатор леди такая, ей много не надо, — покачал головой капитан: — Есть предположения, зачем тебя сюда направили?

— И близко нет.

— Ты не голубых кровей?

— Даже не гражданин.

— Доминион? Колонии?

— Свободный мир, первая ступень интеграции, подготовка к подписанию коронного договора, — хотя мы были далеко от Земли, за новостями из родного мира следили очень пристально. За теми крохами, которые можно было выудить в информационном пространстве.

Брови капитана взлетели вверх — ну да, это для генерал–губернатора звание энсина лишь повод скривиться в разговоре, а для жителя свободного мира, принявшего присягу меньше года назад — получить в подчинении штурмовой взвод космодесанта за такой короткий срок серьезное достижение. Пусть и состоит мой взвод пока из четырех существ и двух отделений полуразобранных дроидов.

— Но чем–то ты ей реально не угодил, — произнес после паузы капитан, — даже внятного приказа нет, а отдавать взвод штурмовиков в подчинении мобильной пехоты, пусть и такому крутому капитану как я, это плевок в душу, сам понимаешь…

Про плевок в душу, если честно, я не понимал. Только через некоторое время, узнав подноготную отношений между мобильной пехотой и космодесантом я понял, что генерал–губернатор своим назначением явно хотела меня унизить.

— Ладно, разберемся по обстановке, — произнес Харрис, — у тебя какая тень на визоре стоит?

— Тень?

— Тень.

— Э…

Увидев мое замешательство, теперь и Харрис выглядел очень удивленным.

— Я взвод принял сразу после присяги, на боевых меньше двух недель провел. Много чего не знаю, — просто признался я.

— Ясно, — покачал головой Харрис, не скрывая удивления, — отправь своего техника в ремзону к мастер-сержанту Гвинкайну, тот ему все объяснит.

— Хорошо, — лишь немного представляя, в чем суть, произнес я.

— Тогда сегодня к вечеру чтобы стояла. Пойдешь вместе со мной в ночное патрулирование, там введу в курс дела. Больше не задерживаю, энсин.

Козырнув, я направился к выходу. Оказавшись на крыльце, посмотрел в личный терминал, где уже появилось задание прибыть к означенному часу для участия в патруле в качестве наблюдателя.

Отловив Юза, направил его на поиски сержанта Гвинкайна, а сам отправился наблюдать за тем, как Фокс исполняет обязанности заместителя командира, отлаживая быт подразделения.

Расположились мы замечательно — в сопроводиловке Харриса, оказывается, не было указано, что во вверенном взводе из семнадцати существ двенадцать дроиды, поэтому каждый из нас получил по личной комнате в выделенном помещении. А за долгое время казарменного положения мы все как–то научились ценить личное пространство. Мы втроем, конечно же — я, Фокс и Юз. Ричи с Джеем учиться не было нужды — первый вырос на орбитальной станции, где по санитарным нормам на одного человека полагалось три с половиной метра пространства, а второй вышел из среды прайд–лидеров, где понятие личных покоев заменялось охотничьей территорией на открытом воздухе и измерялись гектарами.

Глава 41. Тень

— Первое и самое главное, что вам необходимо уяснить, энсин Стэн: на этой планете мы гости, — голос Харриса вновь был сух и официален. — Вы должны были получить на свой терминал общие данные и вводные по поставленным задачам, но мой долг повторить вам это еще раз.

Несмотря на хорошую звукоизоляцию в кабине стоял монотонный гул от вращающихся винтов. Непривычно — к тому же для меня было уже немного в новинку лететь на аппарате без антиграва, где верх и низ поверхности планеты не конфликтовали с моим индивидуальным верхом и низом.

В широком отсеке кабины находились два пилота — один из которых управлял машиной, а второй был ответственен за системы вооружений. Мы с капитаном Харрисом расположились сейчас в командном модуле десантного отсека, где кроме нас никого не было.

— Необнаружимая дальность нашего шата составляет порядка пяти километров, — показал капитан на голоэкран, куда проецировалось картинка местности. На ней, рядом с небольшим, но объемным изображением нашего шата двигалось еще два, понемногу расходясь по сторонам, патрулируя территорию сектора, входящему в зону ответственности третьего зеленого эскадрона. Больше десяти миллионов квадратных километров в зоне ответственности подразделения численностью меньше чем двести человек, если брать в расчет и обслуживающий боевые машины персонал.

Огромная площадь выжженной солнцем земли, изрезанной непроходимыми горными цепями, на которой проживает более ста миллионов человек. Принадлежащих, правда, к цивилизации нулевого уровня развития — примерно как в земном Афганистане.

— Осуществляя патрульные функции, мы не имеем права выходить в зону не только прямой видимости, но и слышимости, — показал между тем Харрис на светло–красную сферу, окатывающую на командном экране наш шат. — Мы не имеем права вмешиваться в жизнь местного населения. Каргарианская цивилизация, которой принадлежит эта планета, здесь является хозяином, а мы гостями и вести себя должны соответствующе.

Мне предстояло больше трех часов слушать дежурные фразы Харриса, даже несмотря на то, что программа тени на визор уже была установлена. Удивительная вещь — параллельно с нашлемной камерой считывала видео, дежурные фразы и действия всего подразделения, соединенного подуровнем тактической сети, и когда командир считал, что какой-то момент деятельности подразделения не должен попасть в архив, он активировал Тень и в запись шла сгенерированная требованию момента усредненная картинка на основе имеющихся данных. Раньше я как–то не испытывал нужды в подобном, но понял сразу, что такая программа архиважна для любого взводного командира.

Естественно, блокировала реальное изображение Тень не намертво — так прошить управляющие системы личного прицельного комплекса являлось военным преступлением. Но в условиях рутинной службы окраинных миров тенью пользовалось большинство — инициировать расследование в отношении военнослужащих со вскрытием блока данных памяти личной брони и прицельного комплекса можно было только по очень серьезному поводу и с санкции вышестоящего командования на уровне бригадного. Так что о том, что в АСУ поступает подкорректированная информация, знали все, но особых мер не предпринимали. А младшие командиры, использующие подобные приспособления для корректировки данных, старались поводов для инициирования расследования не давать — то есть не расстреливали колонны местных жителей под камерами или не ущемляли в правах советников по безопасности галактических комитетов дружбы мира и сотрудничества.

Юз кстати, которому техник–сержант Харриса показал, что и как надо делать с броней, стал сам не свой — у него был вид первооткрывателя, достигшего берегов неведомого континента. После того как Юз интегрировал мне в броню «левый» чип, он исчез в ангаре техников, где и остался — после полуночи, когда мы с Харрисом отправлялись на дежурство, наш взводный специалист по вооружениям в казарме так и не появился. Вернее, появился один раз, ненадолго — залетел ближе к вечеру, попросил в долг. Это помимо тех денег, которые мы ему отдали после мимолетного вечернего визита — за каждый блок тени пришлось нелохо кредитов отлистать — черный рынок же.

Харрис между тем продолжа монотонно говорить.

— Энсин Стэн, вы должны четко уяснить себе, что согласно резолюции FE–005003, принятой на 3568 заседании Галактического Совета Колонизации о принятии в сферу интересов Империи Септиколия системы Каргаррат, утвержденной ассамблеей Совета Галактики, применять силу войска армии Империи Септиколия, осуществляющие патрульные функции в системе Каргаррат могут только в трех случаях. А именно: если зафиксированы применения насилия представителями пришлой цивилизации к местному населению; при агрессии представителей местного населения к местному населению с использованием высокотехнологического оружия, не соответствующего уровню развития каргарианской цивилизации; при применения представителями местного населения высокотехнологического оружия в целях исполнения акта агрессии к представителям пришлых рас.

Вот интересно, Харрис это наизусть помнит или просто текст с визора зачитывает?

Глава 42. Срок годности

Двигатели взревели на предельных оборотах и «Синти Сэй» — так звали командный шат Харриса, задрав нос свечой устремилась в небо. Стараясь выглядеть невозмутимо, не обращая внимания на перегрузки, я положил руки на рычаги управления огнем — в технике четвертого поколения интерактивные приборы управления не использовались, сплошная физика.

— Смотри не блевани, энсин, — попытался подколоть меня Харрис, внимательно наблюдая за моей реакцией. Наверное, непривычных жителей Империи подобные способы перемещения в пространстве очень волновали, но моего беспокойства Харрис не увидел — мне-то что, я на маршрутке по Колпино раньше почти каждый день ездил.

Нос ввинчивающегося в небо шата еще некоторое время глядел вертикально вверх, а после завеса бурых облаков разошлась и сквозь синеву неба с фиолетовым оттенком на нас посмотрело местное светило. Красиво — машинально отметил я, стараясь не замечать наваливающийся дискомфорт. Тут Харрис на секунду повесил Синти в неподвижности, а после красное светило исчезло из поля зрения — зависший шат начал падать, причем заваливаясь назад, медленно переворачиваясь через кабину. Усилием удержав стукнувший в горло завтрак, я сосредоточился на появившейся в проекции прицельного экрана сетке рельефа.

— Готовность пять секунд, четыре, три… работай, энсин, — произнес Харрис за мгновение до того, как я начал одну за другой запускать неуправляемые ракеты. Не думая о стремительно приближающейся земле, я механически сопоставлял маркеры прицельного крестика с подсвеченными целями.

… пять, шесть — все, стоило шестой ракете сорваться с направляющих, как Харрис задрал нос шата и, выйдя из пике на высоте менее чем полукилометра от земли, лег на прежний курс, ювелирно вернувшись в строй патрульного звена.

— Шесть из шести, молодец энсин, — произнес Харрис. — Ух ты, гляди, понеслось дерьмо по трубам, — восхищенно добавил он, на несколько секунд положив шат на крыло и визуально осматривая разверзшийся филиал ада на земле — гористая поверхность снизу вся полыхала гейзерами. Шесть ракет класса «Огонек», залетевшие в проемы шахтовых колодцев буквально напитали гору пламенем изнутри.

Я почти беззвучно выдохнул — ощущения от отвесного падения были не особо приятными; но по–другому положить под прямым углом ракеты в шахты вариантов не было — вооружение патрульных групп управляемых ракет не предусматривало.

Мы продолжали движение, а я, глядя вниз, раздумывал о местной геополитике. На планете Каргат с появлением пришлых ярко расцвели пороки цивилизаций промежуточных уровней развития — это когда дубина уже есть, а ума еще нет. Самостоятельно местные еще не дошли до достойного уровня человеколюбия и гуманизма, и до прибытия пришлых резали друг друга с пугающим постоянством. А недружественные партнеры Империи, присутствующие в этом секторе Фронтира, пользуясь опекой галактов над карманной цивилизацией, не замедлили вмешаться в ситуацию с целью дестабилизации обстановки, подкидывая аборигенам оружия для более активного уничтожения друг друга. Подковерная борьба галактических государств в окраинных секторах за влияние шла достаточно напряженная, как уже даже я понял — повода подкинуть свинью соседу здесь никто не упускал.

Так что на Каргате дубины, вежливо предоставляемые заинтересованными соседями, были теперь раскиданы на каждом шагу. Большинство джаргов — так назывались местные непримиримые, уже были вооружены оружейными системами второго, а иногда и третьего поколения. К тому же стараниями заинтересованных соседей в последние пять лет наркоторговля, работорговля и бандитизм на планете прогрессирующе процветали. Причем для имперских колонизаторов ситуация складывалась не очень хорошая — закрытые в своих добывающих анклавах они могли только наблюдать за обстановкой со стороны, а легкодрагунский полк, к тому же серьезно ограниченный в использовании силы и средств, погоды в наведении порядка не делал.

— Мы не имеем права в них стрелять, понимаешь? — как–то рассказывал мне вечером за кружкой пива Харрис, — даже если один из джаргов ножом снимает кожу с беззащитного существа, а мы вмешаемся, то это будет скандал на уровне галактической ассамблеи. А это трибунал, сам понимаешь. И никто не посмотрит, по какому поводу ты вмешался в их жизнь, будут рассматривать сам факт.

Местное население планеты в последние годы разделилось на три неравные части. Небольшая первая — приспособленцы, высказавшие желание приобщиться к космическим технологиям, часть которых основали города у стен анклавов колонистов. Причем под бдительным присмотром наблюдательной миссии галактов присутствующие в Каргаррате имперские граждане не имели права никоим образом помогать этим желающим ничем кроме как советом. Вторая группа — умеренные — составляла основную массу населения. Эти люди жили так, как и многочисленные поколения их предков до прихода обосновавшихся на планете колонистов. Ну а третья, самая малочисленная группа, но максимально влияющая на местную цивилизацию — джарги, непримиримые. Название было собирательным — джарги были и в раскаленных выжженных пустынях южного полушария, и в ледяных пустошах северного. Джарги были теми, кто принял из рук заинтересованных дарящих оружие со знаниями и вышел на тропу войны с умеренными. Повоевали бы успешно и с колонистами, но пока возможностей не было — оружие на руках джаргов было второго и третьего поколения — его нельзя было идентифицировать. Начиная же с оружейных систем четвертого поколения можно было проследить не только изготовителя, но и предыдущих владельцев — поэтому условно современного оружия у непримиримых пока не было.

— Таксеть, — вдруг предупреждающе Харрис и только тут я, оторвавшись от созерцания красноватой земли, заметил горящую иконку вызова на панели.

Мигнуло и в кабине рядом с нами возникло объемное и внушающее изображение. Я уже как–то привык, что вокруг меня нет некрасивых женщин — генетическая модификация и реконструктивная хирургия позволяли из любого тела сделать эталон красоты. Внимание привлекали необычные образы — как солнышко Джайна, к примеру. Или как эта дама, появившаяся на экране. Леди Тиада — увидел я подсказку на экране визора, — глава наблюдательной миссии Галактического Совета.

Леди была высокого роста — на голову выше двух адъютантов, стоящих за ее плечами. С первого взгляда она могла заставить замереть от своей красоты — длинные волнистые пепельные волосы, широко расставленные миндалевидные глаза — слишком крупные для обычных людей. Удивительно соразмерные формы подчеркивались обтягивающей одеждой красно–белых цветов наблюдательной миссии. Впрочем, почти сразу мысли о привлекательности леди исчезали, особенно стоило встретиться с ней глазами. Да и сами глаза были примечательные — несмотря на то, что они были больше чем глаза обычных людей, их почти заполняла чернота зрачков.

Вживую —почти вживую — видел я ее первый раз, но уже был наслышан. Леди Тиада была представительница аристократии Джеламана, и в ней чувствовалась врожденная властность. Один ее мимолетный брошенный взгляд в родном мире когда-то мог решить судьбу тысяч подданных — и решал, причем обычно не в лучшую сторону. Но аристократия Джеламана была для леди в прошлом — сейчас она делала карьеру в Галактическом Совете, отказавшись как полагается от всех своих титулов в родных системах.

— Капитан Харрис, как глава наблюдательной миссии я требую объяснений ваших действий, — голос у леди Тиады был низкий и глубокий, а его интонации заставили пробежаться холодком по спине.

— Леди Тиада, благодарю за оказанную честь личного общения, — отвлекся от приборов Харрис и передав мне управление, снял шлем: — прошу вас конкретизировать, по каким моим действиям вы желаете получить объяснения как глава наблюдательной миссии.

Глаза леди подернулись поволокой. Не веря, я всмотрелся пристальнее — действительно, из черных они постепенно стали красными, а сейчас вовсе приняли ярко–алый цвет.

— Капитан Харрис, я требую от вас объяснений по поводу состоявшегося только что применения систем вооружений за пределами оговоренных правилами секторов.

— Конечно, леди, — кивнул Харрис и, склонившись над приборной панелью, сделал несколько движений, активируя иконки интерактивной панели.

— Все готово, леди, — выпрямился он через пару секунд: — Отчет о произведенном «сбрасывании ракет» с истекшим сроком действительной годности с привязкой к геокоординатам пусков уже на почте портала вашей миссии. Данные таксети, к сожалению, предоставить не могу — как вы наверняка знаете, это мне запрещено уставом патрульной службы.

Глаза собеседницы сверкнули расплавленным огнем — мне даже показалось что она сейчас сорвется от ярости, как вдруг картинка пропала — леди прервала связь, не прощаясь.

Кавалеристами полка использовались неуправляемые ракеты со складов длительного хранения Империи. Ракеты были четвертого поколения — и так как антиграв на используемых шатах не применялся, от вибрации в полете после пяти–шести вылетов ракеты приходили в негодность и подлежали профилактике. Но для вооружений такого возраста профилактику проводить уже не было возможности, поэтому оно утилизировалось на поверхности планеты — по согласованию, естественно, с миссией галактов. Пуски производились в пустынных районах и в местах заброшенных выработок — огромных территориях, на которых ранее находились добывающие предприятия Империи, но там, где закончились богатые залежи руды. В таких местах, как правило, после колонистов оставались разветвленные сети шахт, какие–то строения — подобные брошенные выработки использовали для своих стоянок джарги. Они, в отличие от местных и умеренных, старались прятаться от патрулей. Получалось плохо — даже на машинах четвертого поколения датчики были такие, что позволяли дать картинку местности или вычислить тепло человеческого тела с расстояния более пяти километров.

— Как думаете, лэр капитан, а почему она сама на связи сейчас вышла? — глядя в пространство, которое только что занимала фигура красноглазой дамы, поинтересовался я.

— Думаю из–за совокупности факторов, — крякнул Харрис, надевая шлем. — Во–первых, энсин Стэн показал стопроцентную точность при поражении условных целей.

«Да, было дело» — кивнул я, когда капитан посмотрел на меня, перед тем как опустить непрозрачный щиток.

— Во–вторых, потому что техник–сержант Гвинкайн совершил ошибку и осуществил загрузку «Синти Сэй» по плану Дельта, — отвернулся Харрис и добавил: — Ай–ай–ай, получит выговор сегодня техник–сержант.

«Дельта–дельта–дельта» — мысленно повторил я про себя, вызывая в памяти параметры по этой загрузке, и тут же присвистнул — нифига себе, так мы тактическими ядерными зарядами пульнули! Действительно — вон до сих пор зарево почти до неба поднимается.

— Ну а в–третьих, наличествовали у меня подозрения, что что–то под этой горой нечисто, — покивал сам себе Харрис, — и видимо так оно и было. Зато теперь там абсолютная чистота.

— Лэр капитан, а если эта Тиада все же запросит данные из ТакСети?

— И что она там увидит? — пожал плечами Харрис, добавив: — К тому же, как думаешь, почему именно ты ракеты запускал? Правильно, потому что все операции с участием космодесантников штурмовых подразделений проходят под грифом секретности, и предоставить данные о них даже в оперативные командование других родов имперских войск тот еще гемморой, не говоря уже о сторонних миссиях, пусть и галактических.

— И еще нам повезло, что здесь эта леди из джеламанской аристократии, — подытожил произошедшее Харрис и объяснил в ответ на мой вопросительный взгляд: — Она прямая как дрова — привыкла у себя в системах повелевать, а тут это не канает. Лавировать надо в вопросе международных отношений, а не напролом переть. Но у леди пока нет соображения, что обычный капитан, командир эскадрона, может ей не подчинится — у нее же власть в крови течет, она к другому отношению не привыкла. Вот смотри — логи пусков с привязкой по геокоординатам я ей уже скинул, а теперь если ей дальше спрашивать, то придется рассказывать, как она о пусках узнала. В миссии этого делать не будут — наверняка у джелов какой-нибудь разведывательный фрегат или спутник на орбите висит, а они его вскрывать не станут, рассказывая, как тот мимо случайно пролетал. Но и на дальнейших запросах настаивать не будут. Да если и будут — я ведь ювелирно прошел, по самому краю.

Действительно, Харрис показал класс — поднимался свечой он по самой границе закрытого для аборигенов имперской территории, на которой располагались выработки. А колодцы заброшенных шахт находились на самом краю сектора. Зато скала, которая сейчас чадила черным густым дымом, практически вся была на нейтральной, незакрытой стороне. На это, наверное, и рассчитывали те, кто создавал базу под горой. Но они наверняка не приняли во внимание умение капитана Харриса, помноженное на «невнимательность» мастер–сержанта Гвинкайна. Ну и на меткость энсина Стэна, как рукой положившего шесть ракет с ядерными боеголовками в узкие вертикальные шахты.

* * *

— Видишь?

— Вы про эти пятнышки, кэп?

Тактический экран наполовину заполняла увеличенное изображение трансляции с внешних камер — несколько песчаных барханов на удалении километров трех от нас. Стояла ночь и изображение играло оттенками серого, только слегка были подсвечены легким розовым несколько малюсеньких клякс.

— Если я показываю тебе на источник тепла, то уж наверное имею ввиду его, энсин.

— Это какие–то формы жизни?

— Дерьмо.

— Кэп, я уже слышал от вас все о себе, о космодесанте и этой планете. Какое это имеет отношение к небольшим тепловым пятнам на поверхности… а, это…

— Дерьмо.

— Понял, дерьмо.

— Вы удивительно сообразительны, энсин.

— Вы незаменимы как учитель, капитан, лэр.

— О чем ты думаешь, энсин, когда глядишь на это дерьмо?

— О бабах, лэр капитан.

— Почему о бабах? — обернулся ко мне Харрис, наверняка вопросительно подняв бровь, хотя за непрозрачной полусферой забрала летного шлема видно этого не было.

— Я всегда о них думаю, лэр капитан.

Харрис понял не сразу, но через пару секунд хмыкнул — он уже начинал понимать терранский юмор.

— Понимаешь, энсин, мы несем им цивилизацию, — снова повернулся Харрис к тактическому экрану: — Вот смотри, до того, как мы сюда пришли, они срали там, где спали, а сейчас? Они уже научились закапывать свое дерьмо! Ну, пока не все…

Легкий шелест и две ракеты, мягко скользнувшие с направляющих, на мгновенье зависли в воздухе, а потом на их хвостах выросли ярко оранжевые огненные стрелы выхлопа и смертоносные штуковины, сорвавшись с места, понеслись к подножию холма.

— Вот только эти джарги были из тупиковой ветви, — прокомментировал Харрис, когда внизу вспух огненный ком, — уже не научатся.

В этот раз вызова от миссии галактов не последовало, но после ночной разведки, в которую сходили мы с Ричи и Фоксом, на месте этой уничтоженной замаскированной стоянки обнаружили остатки стрелковки.

Глава 43. Пешее патрулирование

«Сбрасывали ракеты» с истекшим сроком действительной годности мы с постоянной периодичностью, и в основном на маршрутах наркокартелей. Вообще, с парнями из легкодрагунского иногда даже было немного весело.

В смешанных патрулях от моего взвода участвовали все, кроме Юза — он в реальности появлялся редко, так и зависая в ангаре техников, пропадая в вирткапсулах и разбираясь со знаниями, полученными от техник–сержанта Гвинкайна. Захаживал в ангар техников иногда и я, только по другой причине — посмотреть на боевые машины. Здесь находились состоящие на вооружении эскадрона шаты седьмого поколения — техника, которую на планете нельзя было использовать согласно резолюции Галактического Совета. Эти машины кардинально отличались от тех шатов, на которых мы летали в патрулирование — в них чувствовалась смертоносная сила; легкодрагунский полк прибыл в Каргаррат два года назад по ротации, а до этого находился в Алом Секторе Фронтира, будучи частью экспедиционного корпуса Империи, который в составе армии Конфедерации Свободных Миров противостоял экспансии терапторов.

Стоящие на консервации машины были заметно потрепаны в схватках — принцип сражений армий, состоящих из гуманоидов, и ведение боевых действий с терапторами кардинально отличались. Если в первом случае каждый солдат выступал самостоятельной боевой единицей, а любая техника была замечательной мишенью и уничтожалась на раз, то с артроподами — членистоногими, это не работало. Большинство особей-солдат терапторов были предназначены для ближнего боя, поэтому для сражений с ними в большинстве использовались бронекавалерийские части, а тактика основывалась на действиях в системах укрепрайонов и использовании бронированных машин кавалерии. Космодесант в сражениях с терапторами практически не участвовал — с этим врагом Империи и всего людского рода воевала мобильная пехота.

Все же кавалеристы не так уж и зря пытались задирать нос перед космодесантом — мол, мы почти такие же крутые — решил я, бродя среди застывших в ангаре машин и буквально кожей ощущая ауру ярости минувших сражений. На обшивке техники виднелись отметины от громадных когтей, зубов, проплавленные кислотой участки. Практически на каждой штурмовой машине были прикреплены трофеи — на Харрисовском командирском штурмовике, к примеру, рядом с блоком РЭБа за турелью с носовой многоствольной автоматической пушкой висел череп гончей — опасной и большой твари, размером раза в четыре больше человека. А в гарнизонном кабаке по стенам были развешаны трофеи с других, менее опасных солдат терапторов — к примеру, над тем столом, где в основном обедали мы, был закреплен вытянутый череп с огромными фасетчатыми глазами, похожий на муравьиную голову, только без жвал. Череп принадлежал всего лишь одному из рядовых солдат малой стаи, но внушал уважение. С таким мне точно не хотелось бы встретиться один на один.

Вскоре — на седьмой день пребывания на планете, мое относительно беззаботное существование командира подразделения приданного к легкодрагунскому эскадрону, прервалось. Случилось это на ночном патрулировании — когда мы пролетали неподалеку от поселения местных, расположившегося у подножия огромной плотины. о

В этот раз мы были вдвоем с Фоксом, формально являясь усилением для отделения мобильных пехотинцев, расположившихся вместе с нами в десантном отсеке шата.

У меня в терминале пискнул зуммер вызова и, оторвавшись от созерцания панорамного экрана проплывающей снизу местности, я поднялся, направляясь в кабину. После приглашающего кивка Гельвии — командира первого крыла, в машине которой мы сейчас находились, занял пустующее кресло наводчика.

— Посмотрите, энсин, — кивнула она на один из экранов, транслирующих картинку. Лейтенант — очень привлекательная девушка, выглядела сейчас не лучшим образом — ее миловидное лицо застыло в напряженной гримасе, а сжатые губы превратились в тонкую нить, практически побелев.

Несколько секунд я не мог понять, что наблюдаю, но включился как–то разом, вдруг. На черно–белом экране, транслирующем картинку с камер, четко просматривалась панорама деревенских улиц, приземистых коробок домов и метавшихся среди них полуодетых людей. В тот момент, когда понял, что вижу, по спине прошелся холодок; на экране практически одновременно вспухли несколько цветков разгорающихся пожаров. Среди заметавшихся по селению отсветов бегали в панике люди, а между ними с хозяйственным спокойствием прохаживались нападавшие — однообразно одетые воины одного из горных кланов джаргов. И я даже знаю какого — еще вчера смотрел изменившийся расклад по их бандам после уничтожения нами крупного перевалочного центра.

— Почему мы не вмешиваемся, лейтенант? — стараясь говорить так, чтобы голос не дрогнул, поинтересовался я. В этот момент как раз на экране один из нападавших прямо на моих глазах вскрыл мечом от горла до промежности пойманную женщину. Мимо бежал другой, протащив свою пленницу по пыльной утоптанной земле, и двумя кольями пришпилив ее руки к земле, принялся срывать с жертвы одежду.

— Вон висят, ублюдки, — кивнула на тактический экран Гельвия. Оторвавшись от изображения разорения поселка местных, я заметил маркер чужого летательного аппарата на масштабной сетке.

— Наблюдают, — с ненавистью прошептала Гельвия.

— Так мы же можем вмешаться, там же… — начал было я, но переведя взгляд на экран, все понял.

— Согласно резолюции принятой ассамблеей Галактического Совета, вмешиваться мы можем только если насилие совершается с применением оружия несоответствующего уровню развития цивилизации, — глухим голосом процитировала лейтенант.

Наш шат между тем сменил курс и двигался сейчас, по окружности огибая уничтожаемое селение. Несколько минут мы с Гельвией просто наблюдали за происходящим, а после оказались совсем близко с машиной галактов. Длинная и вытянутая яхта длиной метров в тридцать, с большим логотипом миссии на борту — схематическим изображением глаза.

— Их работа, — со жгучей ненавистью глядя на транспорт галактов, едва не прошипела Гельвия.

Я не стал уточнять — и так все было ясно. Хотя галактический совет являлся межнациональной организацией, пропагандирующий единство мнений и позиций, ставящей во главу угла галактическое спокойствие, перегибы на местах присутствовали повсеместно. В системе Каргаррат большинство мест в наблюдательной миссии принадлежало гражданам Джеламана. Бывшим гражданам — при вступлении в Совет Галактики каждому его члену приходилось отказываться от предыдущего гражданства. Но сложно было представить, что даже отказавшись от гражданства члены верховной организации смогут судить или действовать непредвзято. В общей политике совета сохранялся некоторый паритет — Империя и Конфедерация имели примерно равное количество мест с государствами Торгового Альянса, в число которых входил откровенно враждебный Империи Джеламан. Поэтому никаких явно направленных против Империи решений Совет не принимал, как не принимал он подобных решений и против Джеламана с подачи Империи. К тому же заседания Совета проходили раз в пять лет, к ним готовились загодя — как к серьезному сражению, а во все остальное время разворачивались локальные небольшие схватки или подковерная борьба за сферы влияния — как к примеру здесь и сейчас, в системе Каргаррат.

— Почему так происходит, лэр лейтенант? — негромко спросил я. На ответ не надеялся, но лейтенант неожиданно прочувствовала мои ощущения.

— Престиж не может позволить Империи отступить со своих территорий. Но Император далеко, а в какой позе стоят его подданные в отдаленных секторах, правителя мало волнует, — негромко произнесла Гельвия. — И здесь мы ничего не можем сделать.

— Это мы еще посмотрим, — вырвалось у меня вдруг.

— Я тоже так говорила, — покачала головой и грустно усмехнулась лейтенант. Впрочем, в ее коротко брошенном на меня взгляде насмешки не было.

Отвернувшись и увеличив изображение с камер, я вывел картинку с одной из улиц, где меня привлекло не очень понятное шевеление. Лучше бы не увеличивал — прислонившись спиной к одному из глинобитных заборов, извивалась молоденькая девушка, даже девочка — практически без одежды. Она двигалась неестественно, странно, я и картинку увеличил из–за этого. Но по мере приближения стало ясно в чем дело — кто–то воткнул девочке в живот копье, пришпилив ее к забору.

Когда девочка затихла, я повернул картинку и наблюдал за тем, как понемногу банда налетчиков удаляется от пылающего селения, ведя за собой вереницу связанных пленников. Неожиданно от колонны отделился высокий человек с широкой бородой. Выбежав на пригорок, зажав подмышкой топор, он поднял полу своей хламиды и начал потрясать гениталиями, обращаясь к ночному небу. Этот урод нас не видел — но наверняка знал, что за ним сейчас наблюдают. Не отводить взгляд мне стоило больших усилий.

Следующие несколько дней я провел, не вылезая из комнаты кроме как на патрулирование, все остальное время буквально поглощая информацию о планете — по статусу офицера мне полагался довольно серьезный доступ к документам в таксети с момент колонизации. Сутками я изучал историю и традиции различных народов Каргаррата — пытался понять, что можно сделать, чтобы изменить мир.

Выбранная задача была на раз плюнуть — особенно такому значимому и опытному парню как мне, — но увиденная беспощадная резня потрясла настолько, что ничего не делать я не мог. Конечно и до этого я подспудно я знал, что подобные сцены происходили на планете повсеместно, но одно дело знать и совсем другое — наблюдать вживую, имея возможности помешать, но не имея возможности прекратить.

Когда голова начинала раскалываться от информации, я выходил на улицу, забирался на стену Форпоста и смотрел вдаль, отрешенно разглядывая выжженную землю и скалистые отроги на горизонте. Периодически до меня пытался достучаться Юз — глаза у взводного техника горели, он пытался мне что–то объяснить на пальцах, но я постоянно перенаправлял его на Фокса. Этот поглядывал за мной, пару раз пытался поговорить, но видя мое состояние, не давил. Зато как заместитель командира принял на себя всю рутину по отчетам, за что я был ему благодарен.

Впрочем, забот было немного — двенадцать дроидов взвода сидели консервами в ангаре, Юз пропадал в технической службе эскадрона, Джей не вылезал из ангара с челноком, а Ричи наоборот, ошивался в основном в пустошах за стенами. Получив снайперскую винтовку и экипировку призрака, после моего согласованного представления он прошел курс первичной подготовки и теперь оттачивал мастерство. Не только в стрельбе — система прицеливания была такова, что обеспечивала поражение по принципу «выстрелил-забыл». Одной из основных задач снайпера было умение выбирать позицию и укрываться на местности, чем Ричи и занимался.

Через четыре дня, прошедшие после состоявшегося на моих глазах разорения местного селения, я имел дело с гарнизонным психологом — Харрис, заметив мое состояние, отправил меня к нему. Местный доктор на удивление подготовился к беседе — понимая причину моей отстраненности, он завел разговор о моей планете, задавая много наводящих вопросов. После этого я прослушал долгую лекцию на тему того, что у нас на Земле никто ведь не поднимает панику по поводу того, что одни животные уничтожают других, стоящих ниже в пищевой цепочке. Мне предполагалось провести параллели между людьми и менее развитыми популяциями существ, а к насилию среди местного населения относиться как к обычным выражениям форм жизни эндемичной фауны.

Какой–то частью разума я с доктором согласился. И, наверное, представителя более развитой цивилизации ему было бы проще убедить — те же наблюдатели миссии галактов, к примеру, вовсе не кровожадные изверги — они именно с такой позиции относились к резне среди мирного населения. Но проблема была в том, что я всего год назад жил на Земле, где большая часть населения недалеко ушло от развития каргарианцев. И для меня они не были милыми коровками животноводческой фермы, которым можно улыбаться, когда они забавно мычат, а потом с удовольствием жевать вкусные котлеты, не держа в сознании промежуток жизни скота на бойне. Для меня каргарианцы были не составной частью эндемичной фауны, а разумными существами — и у меня не получалось отстраненно относиться к происходящему.

Решение пришло само. Причем не в мыслях пришло, а оформленное в форме приказа. Согласно личному распоряжению генерал–губернатора меня выводили из подчинения капитана Харриса, с предписанием используя наличные силы организовать пешее патрулирование означенных квадратов с целью прекращения участившихся случаев проникновения малых групп наркоторговцев джаргов в города населения умеренных.

Сначала я даже не совсем понял, в чем дело — но, когда меня вместе с Фоксом позвал к себе Харрис, в его кабинете я столкнулся с озабоченными лицами самого капитана и присутствующей здесь же Гельвии. И понемногу начало приходить осознание. Заставив себя включиться, я мысленно сосредоточился на тексте приказа, который предписывал мне начать пешее патрулирование.

— Пешее патрулирование квадрата два восемь, — увеличил масштаб на карте Харрис.

Отображенная на карте территория находилась в зоне влияния одного из самых сильных кланов континента — тесно связанного с самой влиятельной группировкой джаргов. Пешее же патрулирование означало экипировку систем индивидуальной защиты и оружейных комплексов четвертого поколения. То есть экипировка, в принципе, как у солдат современных армий нашей родной Земли. Причем формулировка «используя наличные силы» подразумевала, что нас будет всего четверо — в самой глубине территории непримиримых.

Судя по нескольким замечаниям Харриса и сдержанным комментариям Фокса, все присутствующие понимали, что моему взводу предстоит коллективное самоубийство.

— Ты точно ничем Мальозу не злил, старичок? — поинтересовался Харрис, посмотрев мне в глаза. — Ну, не предлагал ей «перьепьехнуться» между делом?

Даже не обратив внимания на подначку, я покачал головой.

— Не обозвал дамой, не ковырялся в носу во время аудиенции?

Я задумался ненадолго, вызвав в памяти недавний визит в личные покои генерал–губернатора.

— Да нет, не было ничего. Я у нее не больше десяти слов произнес: да, нет, так точно.

— За что же она хочет тебя убить? — спросила Гельвия.

Лейтенант выглядела более встревоженной, чем Харрис. В мобильной пехоте она совсем недавно — и судя по откровенно взъерошенному и озабоченному виду, в отличие от капитана еще не знала о том, кто такие бесы.

— Не только меня. Весь взвод, если быть точным, — задумчиво глядя на предполагаемый район патрулирования, произнес я.

— Эта дама, леди то есть — настолько взбалмошная и экспансивная, что готова из–за мнимой обиды отправить на смерть пять человек? — спокойно поинтересовался Фокс.

Некоторое время висело молчание, а после Харрис с Гельвией переглянулись.

— Я бы не сказал, что генерал–губернатор взбалмошная и экспансивная леди, — произнес капитан.

— Если генерал–губернатор вполне в своем уме, надо понять, кому выгоден отданный ею приказ сходить нам в качестве мальчиков для битья вот по этому коридору, — кивком показал Фокс на полоску перевала.

— Капитан, — посмотрел я на Харриса, — когда нас там завалят, каковы будут последствия?

— Вряд ли вас даже в эквипе четвертого уровня смогут завалить с помощью камней и палок, — пожал плечами Харрис. — Поэтому после того как тебя и твоих парней шлепнут из оружия поколения два-три, наверняка будет объявлен красный уровень тревоги, сектор объявят закрытым, а мы будем не оглядываясь на галактов шерстить его в поисках плохих парней.

— На какой технике? — чуть кивнул я в ту сторону, где находился ангар с боевыми машинами седьмого поколения.

— Если сектор закроют по красному уровню тревоги, генерал–губернатор может принять решение о введение чрезвычайного положения в провинции, — кивнул Харрис, — и в этом случае ей не надо будет ждать разрешения миссии для использования всего потенциала имперских вооруженных сил.

— И после нашего жертвоприношения она наведет порядок в секторе, — подытожил Фокс.

Действительно, если третий зеленый эскадрон поднимется на патрулирование местности на своих машинах, то на территории его ответственности в считанные часы исчезнут незарегистрированные стоянки и скрывавшиеся на любой глубине толщи гор джарги — сенсоры и оружейные системы современных машин не чета тем, которые используются на шатах четвертого поколения.

— Так может миледи расстроилась не из–за меня? Вернее, не из–за меня лично, — оформил я в слова сформировавшуюся догадку, — ей нужен был многоразовый и опытный взвод смертников, а прибыло всего четыре нелепых существа, пусть и с таким опытным командиром?

Харрис громко заржал под неодобрительном взглядом Гельвии, когда я покосился на свое левое плечо с сиротливой полоской одного года службы под щитом.

— Как вы можете? — вскинулась вдруг неожиданно покрасневшая Гельвия, — вам же на смерть предстоит идти, а вы так спокойно рассуждаете о…

Харрис вскинул руку, бросив взгляд на своего заместителя. Думаю, после нашего ухода капитан объяснит ей, кто такие штурмовики и почему.

Гельвия замолчала, а я повернулся к Харрису.

— Капитан Харрис, прошу включить в план сегодняшнего патрулирования точку маршрута в квадрате два–восемь для высадки патрульной группы из состава моего взвода, — произнес я, коснувшись двумя пальцами браслета личного терминала на запястье.

— Принято, энсин Стэн, — также коснувшись терминала, провел он приказ по сети. — Кто пойдет? — спросил он уже неофициально, отключая командирский канал.

— Я пойду.

— Ну, это понятно, а кого с собой возьмешь?

— Один пойду.

— Как? — вопрос прозвучал сразу в несколько голосов.

— Как, как, — пытаясь не поддаться волнению, дернул я уголком рта, — с чувством, с толком, с расстановкой.

Жестом я заставил замолчать вскинувшегося Фокса и обернулся к Харрису: — Пошли лучше мне найдем что-нибудь из вашего барахла, а то у нас броня вся поколения семь плюс.

Глава 44. Планета Каргар. Провинция Тора–Бора

Без привычного глухого бронекомбинезона, а самое главное без генератора кинетических щитов я чувствовал себя почти голым. Плечи то и дело непроизвольно потягивало, по спине передергивало холодком страха. Я с трудом удерживался оттого, чтобы не скатиться в мандраж с крупной дрожью. Кроме всего, было непривычно зябко — из доспехов с терморегулировкой не вылезал практически год и сейчас на периферии зудело чувство, что я что–то забыл. Доспехи забыл надеть — на мне была только обычныя форма десантника с шевронами штурмовика Второй Гвардейской.

Из оружия взял компактную винтовку со складным прикладом и одну гранату на всякий случай. Предложенный шлем надевать не стал — каска хоть и была удобной, но по ощущениям на голове только мешалась.

— Андрей, ты уверен? — в который уже раз спросил Фокс, стоя рядом в отрытом боковом люке и внимательно заглядывая мне в глаза.

Я дернул правым плечом — с чего мне быть уверенным-то?

— Конечно уверен.

— Но если…

— Но если меня сегодня завалят, вы придете сюда вчетвером, красиво погибните пытаясь выручить меня, потом нас регенерируют, и мы все получим по ордену.

Фокс глянул еще раз, отставив попытки переубедить. Постояв немного, он покачал головой, поднял руку и легким касанием убрав нижний лицевой щиток, звучно сплюнул в темноту.

Судя по тому, что неспешно летящий шат начал понемногу снижаться, мы вышли к назначенной точке высадки. Чтобы справиться со все более наступающим на меня волнением, я принялся тихонько напевать себе под нос запомнившуюся со времен школьной зарницы песню.

— Ты чего? — услышал мое невнятное бормотание Фокс.

— Не, ничего, — покачал я головой и в этот момент увидел под собой уложенный ветром песок поверхности. И не прощаясь, выпрыгнул из люка. Поторопился — лететь оказалось неожиданно высоко, да и песок сильно ударил в ступни — он был совсем не такой мягкий, как казался на вид. Кувырнувшись через плечо, гася инерцию, я перекатился и вскочил на ноги. После, коротко обернувшись, вскинул сжатый кулак в прощальном жесте и скользнув взглядом по темному силуэту шата, отвернулся. Позади воздух словно сгустился, став более плотным — разгоняемая винтами Синти Сэй, ведомая Харрисом, начала набирать высоту.

— От пристани верной мы в битву идем… навстречу грозящей нам смерти…

Дальше третьего куплета мое знание текста не распространялось, и я размерено шагал, напевая раз за разом, что гордый Варяг не сдается врагу. Идти пришлось довольно долго — чтобы не спугнуть джаргов, высадка происходила далеко от нужного места. Но пора бы уже, по идее. Почти сразу, словно в ответ на свои мысли, почувствовал на себе чужой взгляд. Но виду не показал — так и шагал по пустынной равнине, изрезанной грядами холмов. Неизвестные наблюдатели не показывались, и я продолжал двигаться вперед. Теперь главное, чтобы меня не убили сразу.

Когда красная полоска подсветила горизонт справа, передо мной уже выросла скальная гряда. Священное место для каргарианцев этого континента — на одном из крутых склонов горы в камне было выбито несколько огромных изваяний обожествленных животных, отдаленно похожих на смесь собаки и крокодила.

Именно мимо этого места согласно приказу генерал-губернатора моему взводу предстояло проводить пешее патрулирование, не заходя за определенные границы. И именно за эти границы, судя по всему, я уже зашел — на фоне скального обрыва заметил несколько фигур, направляющихся в мою сторону.

«Только не стреляйте, только не стреляйте» — мысленно попросил я, продолжая все так же размеренно двигаться вперед. Сердце упругим стуком заходилось где–то в районе горла, но внешне мне удавалось сохранить полную невозмутимость. И когда один из появившихся из укрытия местных духов махнул рукой, приказывая остановится, я замер.

— Зачем ты пришел, джегга? — раздался позади меня хриплый голос. Невероятно, но у меня получилось не дернуться от неожиданности. Откуда он там мог появиться?

— Я пришел говорить с вашим вождем.

Возникла некоторая пауза. Ну да, для вопрошающего это оказалось неожиданным заявлением.

— Кто ты такой, чтобы просить этого?

— Я тот, кто пришел с неба. Передай вождю, что я принес вам жизнь через смерть.

В этот раз пауза была дольше. Я же, глубоко вздохнув, вдруг успокоился. Время бояться прошло — теперь надо было действовать.

— Положи на землю оружие, — произнес тот же хриплый голос невидимого пластуна позади меня.

Сохраняя спокойствие, медленно поднял руку и заведя ее над плечом, взялся за приклад. Легкое касание и система магнитного крепления освободила винтовку, которую я все также неторопливо положил на землю — как раз в тот момент, когда подошли два закутанных по самые глаза духа.

— Следуй за ними, джегга, — произнес по-прежнему невидимый пластун. И на чужом грубом языке бросил несколько резких фраз воинам. Следом за безмолвными конвоирами я пошагал вперед, к подножию склона у вырубленной статуи.

Джегга. Непереводимое одним словом с каргарианского языка определение, означавшее того, в ком нет искры причастия к народу Каргаррата; человек вне юрисдикции понятий местного права. В то же время духи, к которым я пришел, именовали себя джаргами — причастными. Те, в которых искра причастия была больше чем у других, и те, кто наделил себя правом вершить судьбы каргарианского народа.

Шли в молчании. Подойдя к горе, обогнули одну из огромных — высотой в немалый дом, лап чудозверя и зашли в скрытый зев пещеры. Здесь было светло, но никаких факелов не наблюдалось — источником света служили пучки каких–то растений, дававшие яркое, зеленоватое сияние, окрашивающее все вокруг в призрачные тона.

Миновав несколько переходов и галерей, мы оказались в просторном зале. Здесь пучков мерцающей травы на стенах было больше, отчего все пространство пестрело причудливым тенями. Народа присутствовало немало — десятков пять, но безошибочно определив главного, я двинулся в его сторону. Собравшиеся по краям в зале стали для меня единым фоном — у местных непримиримых в моде были хламиды песчаного цвета, которые теперь сливались на периферии зрения.

Лидер одной из самых крупных группировок джаргов встретил меня в центре зала, внимательно рассматривая. Присмотрелся и я — Гасептул Аджария был невысок и коренаст, но с выразительными чертами лица, обрамленного черной густой бородой. На голове у Гасептула была тканевая повязка белого цвета.

— Ты пришел говорить со мной о смерти, джегга? — поинтересовался он.

— Да, я пришел говорить с тобой о смерти.

— Ты выбрал подходящую темы для беседы, — бесстрастное лицо Гасептула тронула тень улыбки, — потому что ты умрешь еще до того, как земля полностью отпустит священный диск!

— Я не боюсь смерти, Каргат, — позволил себе улыбнуться и я. Хотел было достать и продемонстрировать ему гранату, но не стал.

По залу между тем рокотом пробежался шепоток — я назвал Гасептула каргарианским титулом главного героя нации — его я выкопал в анналах истории цивилизации. Именно выкопал — предпосылок к появлению подобного персонажа не было уже несколько сотен лет; с появлением же на планете колонистов и скатыванием народа в дрязги многочисленных освободительных движений, и вовсе такая перспектива казалась призрачной. Были герои, но местечковые — чьи деяния ограничивались резней соседних племен. Гасептул, конечно, Каргатом не был, но термин ему услышать было несомненно приятно — и определенно заставило его задуматься.

— Если здесь умру я, то когда придут мои братья, умрешь и ты, — снова позволил я себе чуть улыбнулся.

Гасептул хрипло рассмеялся. Практически синхронно засмеялись и его спутники — многоголосым хриплым, каркающим смехом, отражающимся от вырубленных в толще горы стен.

— У вас есть много дьявольских приспособлений, — фыркнул себе в бороду Гасептул, — но это могущество затмило тебе ум, джегга! Я знаю установленные вами же глупые законы — ты не имеешь право заходить на территорию наших святынь, так что за твою смерть никто не будет требовать ответа.

— Я ведь не сам сюда пришел. Меня привели твою люди под угрозой оружия. Если я не выйду отсюда до того момента, как земля отпустит и снова примет в себя священный круг, сюда придут мои братья и спросят почему я еще не вернулся.

— Тогда умрут и они, — произнес Гасептул, и в его голосе слышалась непоколебимая уверенность.

— И ты убьешь их всех, ведь их будет не очень много, — после этих слов на лице вождя мелькнуло тень удовлетворения — видимо ему польстило мое предположение. — Но когда ты убьешь и их, придут мои братья с неба. И тогда от твоей горы останется только пламя.

Гасептул задумался. Дураком он точно не был — иначе не являлся бы вот уже больше десятка лет лидером одной из крупнейших группировок.

— Я не боюсь смерти, Каргат, — повысив голос, еще раз повторил я сказанное ранее. – Но готов умереть прямо сейчас. А боишься ли смерти ты?

Если бы Гасептулу не было искренне интересно зачем я пришел сказать ему пару слов перед смертью, то быть бы мне уже сейчас трупом за такое оскорбление — таков был примерный смысл эмоционального ответа. Не выдержал полевой командир, вспылил чуть-чуть — джарги очень трепетно относились к памяти смерти, нисколько ее не страшась.

— Не хотел тебя оскорбить, Каргат, — с церемониальной медлительностью склонил я голову и также медленно отстегнул от браслета личного терминала небольшую пластинку.

— Посмотри, — присев, я положил носитель на пол и включил воспроизведение. Масштаб голо–изображения был настроен заранее — когда пространство передо мной заполнило объемная картина камеры записи шата, показывающее начало резни в деревни неподалеку от дамбы, многие в зале отшатнулись.

— Ты не боишься смерти, я знаю. Но боится твой народ. Посмотри на это.

Пока на экране разворачивалось действо, в зале царила тишина. Все присутствующие здесь не были членами пионерского кружка — каждый из них наверняка участвовал в подобных развлечениях неоднократно, но в зале царило напряжение. Я его всей кожей чувствовал — еще бы, сейчас на экране умирали жители провинции Тора–Бора, откуда был родом сам Гасептул, а резню учиняли члены враждебной ему группировки.

Когда один из нападавших начал святотатственно махать гениталиями, периодически направляя их в сторону следящего за ни объектива камеры, по залу прокатился сдерживаемые рокот ярости. После было еще немного разнородного видео, которое я нашел в сети и смонтировал в небольшой ролик: многочисленные тела опустившихся нищих на грязных окраинах селений колонистов, подсевшая на наркотики молодежь, проститутки из местных в крупных городах планеты, кадры расправы над приспособленцами и прочие прелести.

— Я хотел бы говорить с тобой наедине, Каргат, — произнес я, когда воспроизведение закончилось.

Несколько мгновений царило молчание — чуть погодя, повинуясь легкому кивку, присутствующие торопливо потянулись из зала.

— Это не мой народ страдает и умирает. Это твой народ. Что значит моя смерть? Ничего. Что значит смерть твоего народа? — я воздел глаза к невидимому за скальным потолком небу. — Ничего.

Помолчав немного, я продолжил:

— Нити судьбы ведут нас с тобой к тому, чтобы умереть в самое ближайшее время. Только я могу умереть сколь угодно раз, возвратившись к жизни, а у тебя смерть будет всего одна. И я пришел предложить тебе возможность умереть в славе и стать первым Каргатом за долгое время. Но я принес не только славу для тебя, я принес свободу для твоего народа. Свободу по праву сильного, а не свободу собаки на длинной цепи.

Надо сказать, что угроза смерти здесь и сейчас значительно подстегивает красноречие, поэтому я был убедителен. Но после столь высокопарной тирады немного сбавил зашкаливающий градус пафоса и с Гасептулом мы проговорили больше пяти часов — постепенно находя общий язык. За это время наше уединение нарушали всего один раз, когда приносили по чашке горячего и удивительно бодрящего напитка. Поставившая передо мной чашку смуглая юная девушка была удивительно красива — столкнувшись со взглядом огромных черных глаз, я моментально в них утонул. В отличие от остальных виденных местных жительниц, в этой девушке чувствовалась порода и царская стать. Некоторое время мы безотрывно смотрели друг на друга — время будто бы остановилось; не знаю, что чувствовала девушка, я же был поражен тем, что в этом негостеприимном месте можно встретить подобную красоту. Но после того как вождь недоуменно кашлянул, в момент посеревшая от страха девушка моментально исчезла.

Когда после окончания разговора я направлялся на выход, Гасептул сопровождал меня лично. Лицо его застыло в гримасе задумчивости — причем в таком ожесточенном выражении, что все встреченные нами джарги отшатывались. Оказавшись на улице, я глубоко вздохнул, наслаждаясь чистым, не спертым воздухом — пусть он и был раскален дневным солнцем настолько, что едва ли не обжигал дыхательные пути.

— Готовься, Каргат, скоро дам тебе знать, — на прощанье произнес я, уже собираясь двинуться прочь.

— Постой, — вдруг остановил меня Гасептул. — Как мне тебя называть?

Ну да, я же до сих пор не представился.

— Меня зовут Стэн.

Развернувшись, я двинулся прочь от скалы. Взмок почти сразу же, даже ста метров не отойдя — жарко было, как в финской сауне. Сухой, неприятный жар, а мне ведь еще идти и идти — с тоской подумал я. Шагать мне предстояло до самой границы необнаружения для шатов — которые наверняка уже висят поблизости от нее.

Целый час, как минимум, ходьбы по раскаленной сковородке.

Еще минут через десять нервное напряжение последних часов начало отступать, и я вспомнил, что со вчерашнего вечера еще ничего не ел. Черт, неужели я не мог об этом попозже вспомнить? — мелькнула тоскливая мысль, когда в живот резануло от голода.

Через час, когда за спиной захлопнулся люк шата, я попросил у Фокса его сухой паек и не отвечая на вопросы, с наслаждением жевал бесцветную питательную массу. Первый раз я ел эту дрянь с наслаждением.

Глава 45. Планета Каргар. Наблюдательная миссия

Казарму заполнил нестерпимый вой тревожной сирены, пробирающий все нутро. Время было около четырех утра стандартных суток — практически весь гарнизон, кроме караульных, спал. В момент, когда зазвучала сирена, все спящие открыли глаза. И только я один закрыл. С закрытыми глазами вой сирены воспринимался громче, буквально ввинчиваясь в мозг. Я еще сильнее зажмурился — неожиданно накатило осознание того, что сейчас собираюсь сделать.

Стало страшно. Но всего на миг — широко распахнув глаза, я слетел с койки, подхватывая бронекомбинезон. Несколько экономных движений сопроводило шипение стыковывающихся частей брони, спрятавшей меня в свою скорлупу. Подхватив винтовку, я плечом открыл дверь и вылетел в коридор. Оказался здесь не один — Джей и Ричи бежали к выходу, и чуть позже меня появились Фокс с Юзом. Последний даже скользнул по полу ребрами подошв и впечатался в стену, не рассчитав с ускорением. Там на стене, кстати, уже заметная вмятина была — не первая для нас тревога по оранжевому варианту.

Только вот все предыдущие тревоги были учебными.

Никто ничего не спрашивал — информация на экране визора уже появилась. Мы понеслись к выходу, ссыпались с крыльца и побежали в сторону открытой площадки с шатами, от которых уже доносился гул разгоняемых двигателей.

Я запрыгнул в десантный люк, проигнорировав лесенку. В спину дохнуло воздухом — внутрь залетели остальные парни взвода, раздался глухой удар — кто–то не рассчитал и тормозил о противоположный, сейчас закрытый люк. Наверняка опять Юз. Оборачиваться не стал — уже был в кабине пилотов, занимая командирское кресло, слушая доклады пилотов о готовности.

— Погнали, — хлопнул я по интерактивной панели и меня моментально вжало в кресло — Гельвия рванула машину вверх, но почти сразу же завалила на крыло, разворачиваясь. Судя по тактическому экрану пилот второй машины сделал тоже самое, пристроившись чуть позади.

Глянув на тактический экран и убедившись в том, что второй шат как привязанный следует за нами, я нажал нетерпеливо мигавшую кнопку экстренного вызова. Моментально голо–экран чуть подернулся рябью и напротив меня возникло резко очерченное лицо с красными глазами.

— Леди Тиада, — кивком приветствовал я главу наблюдательной миссии.

— Капитан Харрис… одновременно со мной произнесла леди, но запнулась, встретившись с моим взглядом. Ну да, у меня сейчас идентификатор командира гарнизона форпоста.

— Энсин Стэн, временно исполняю обязанности.

Харрис отбыл в составе делегации в столицу системы, где со вчерашнего дня проходил Саммит Доброй Воли, как-то вдруг организованный департаментом колонизации. Для меня это оказалось неожиданным подспорьем — даже пришлось наскоро менять первоначальные планы.

Я был всего лишь энсином, но энсином Императорской Гвардии — мое звание соответствовало лейтенантскому в остальных вооруженных силах Септиколии. К тому же я был командиром взвода и именно я, а не лейтенант Гельвия, остался за исполняющего обязанности командира гарнизона. Харрис, кстати, явно догадывался о чем-то — очень уж с непередаваемым выражением он на меня смотрел, отбывая в столицу. Но ничего тогда на прощание не сказал.

— Энсин Стэн, на дипломатическое посольство совершено нападение. Как глава галактической миссии мира я прошу вас немедленно использовать силу, пресекая агрессию местного населения.

— Прошу вас предоставить мне картинку ваших систем наблюдения, — посмотрел я в антрацитово–черные провалы глаз.

— Подключайтесь, допуск подтверждаю, — на мгновенье скользнула леди взглядом вниз, активируя разрешение по запросу.

— Лейтенант, есть картинка? — повернулся я к Гельвии. Но не успел договорить, как рядом с тактическим экраном появилось изображение территории миссии — аккуратный, расположенный за высоким забором поселок из нескольких десятков домов, расположенный на площади размером с несколько футбольных полей. В центре поселка возвышался купол главного здания, а поодаль стремился в небо похожий на Останкинскую башню шпиль личных апартаментов леди Тиады.

Красивая база, зеленая. На территории пятна небольших озер, бассейны под стеклянными куполами, аккуратные дорожки, огороженные от газона декоративными — высотой едва по колено заборчиками. Но идиллию зрелища нарушала неуправляемая толпа, саранчой уже захлестнувшая первые дома. Нападающих было много. На глаз не меньше пары тысяч — они уже словно приливной волной заполняли территорию, ручейками расползаясь по дорожкам между домами. Кто–то уже врывался в аккуратные домики — вместе с выбитыми дверьми, кто–то лез в окно.

— Доложите подлетное время, энсин, — голосом, в котором мелькнула нотка нетерпения, произнесла леди Тиада.

— Шесть минут до границы прямой видимости, — оторвавшись от экрана, на котором уже виднелись первые огоньки пожаров, взглянул я в непрозрачные глаза. Она хотела еще что–то сказать, но не стала, лишь кивнув, а после исчезла с экрана. Впрочем, со связи она не уходила — канал так и оставался открытым.

— Внимание, при подходе к зоне прямой видимости мне необходимы данные с камер три–четыре и краткий анализ обстановки от тактического терминала. Пока не будет данных, в зону обнаружения для местного населения не входить, — отдал я указание, активировав командирский канал.

— Лэр… энсин? — даже оторвалась от приборов Гельвия.

— Мне нужны данные камер три–четыре и анализ обстановки, лейтенант, — посмотрел я на пилота.

— Я про зону обнаружения, лэр. Мне остановить машину на границе?

— Да, лейтенант.

Несколько минут полета прошло в напряженной тишине ожидания — только едва слышно вибрировал корпус шата, несущегося над землей на предельной скорости. Вдруг, повинуясь Гельвии, наша машина рыскнула и приподняв нос, начала набирать высоту. Не свечой — как когда–то Харрис меня поднимал, но тоже достаточно круто.

Резиденция миссии галактов находилась на продолговатом плато высокой столовой горы. Сама гора одиноко стояла в пустынной долине, удаленной от обитаемых мест. Никаких поселений поблизости не было — долина находилась на ширине экватора. Температура днем здесь поднималась выше шестидесяти градусов, делая практически невозможным постоянное существование. Миссия галактов же была оборудована специальным куполом, который поднимался вместе с солнцем — защищая территорию от выжигающих любую влагу и жизнь палящих лучей.

На тактическом экране загорелся индикатор и я с замиранием сердца обернулся, выводя отчет — именно сейчас решится, сработало или нет. Увидев результат, шумно и резко выдохнул. Зажмурившись на мгновенье, как и недавно в казарме снова испытал приступ легкой паники. Куда я лезу?

Скрипнув зубами, усилием воли прогнал почти все мысли и немного резче, чем следовало, хлопнул по интерактивной панели активации вызова.

— Энсин, вы остановились, — лицо леди по-прежнему оставалось бесстрастным, а голос все также сух.

— Именно так, леди, — справившись с эмоциями, произнес я, продолжив бесцветным голосом: — Сожалею, но мы не можем продолжать движение — согласно данным тактического анализа в нападении принимают участие представители местной самобытной цивилизации.

Я услышал, как ахнула рядом со мной Гельвия. Ну да, лейтенант не дура — лишь едва отошла от шока созерцания растерзываемых представителей галактов, как сразу просекла тему.

Глава миссии на секунду закрыла свои антрацитово–черные, миндалевидные глаза, а когда их открыла, я едва не отшатнулся — они реально пылали алым пламенем. Хорошо мы сейчас не лицом к лицу — представители аристократии Джеламана в совершенстве владеют навыками гипноза и телекинеза. Я, конечно же, проходил курс противодействия в учебке — но проверять его действенность с таким противником сразу не хотелось бы. Но даже несмотря на то, что изображение было голографическим, в голове у меня зашумело.

— Энсин, продолжайте движение.

Голос был холоден как пустота космоса. И в тоже время обжигал раскаленной лавой.

Я не отводил взгляда от красных глаз, и виски уже начинало ломить болью. Черт, да она меня реально пытается законтролить!

— Согласно резолюции FE–005003, принятой на 3568 заседании Галактического Совета Колонизации о принятии в сферу интересов Септиколийской Империи системы Каргаррат, каковая резолюция была утверждена…

— Энсин!

— …ассамблеей Галактического Совета, применять силу войска армии Септиколийской Империи, осуществляющие патрульные функции могут только в трех случаях…

— Энсин, я приказываю — продолжайте движение!

Казалось, что у меня сейчас от боли взорвется голова. Над бровями внутри все перекручивало спазмами, в виски по ощущениям вошли уже раскаленные спицы, а кто–то сзади будто бы высасывал мой мозг через тонкую трубочку.

— Процитируйте пожалуйста статьи и положения, обязывающие меня выполнять ваши приказы, — хрипло произнес я. Казалось, голова сейчас взорвется как спелый арбуз — уже глазами было больно шевелить.

— Тупой солдафон, здесь же гибнут люди! — внезапно ворвался в нашу беседу чей–то крик. Истерично закричавшую женщину видно не было, лишь мелькнуло шевеление за плечом у Тиады — кто–то толкался, пытаясь ворваться в захватываемый трансляцией круг, проецирующий изображение и звуки. Джеламанка при этом зло ощерилась — она понимала, что практически додавила меня. Но запаниковавшим галактам, красное от волнения лицо одного из которых сейчас появилось передо мной, было не до гипнотических сеансов леди — в звучащих многоголосых криках чувствовался животный страх смерти.

— Нас сейчас будут убивать! — оттеснил Тиаду один из галактов.

— Лэр, я постоянно наблюдаю, как гибнут люди на этой планете. Но согласно резолюции, принятой на заседании Галактического Совета, не имею права вмешиваться, так как мы на этой планете гости и должны уважать право на жизнь и самоопределение обособленной цивилизации. Данная статья права закреплена в…

Я говорил и говорил — чувствуя блаженное избавление от тисков ментального воздействия Тиады.

— Энсин, при нападении на миссии использовалось современно оружие! — истеричный краснолицый исчез из поля действия переговорного круга, и передо мной снова была красноглазая леди.

— Тактический анализатор не выявил подтверждения данного факта, — ровным голосом произнес я.

Боевики Гасептула, нейтрализуя внешние посты охраны — используя переданные мной оружейные комплексы — сработали чисто. Теперь в руках у них были только мечи, топоры, копья и кистени. А кто-то и вовсе убивал галактов голыми руками.

— Леди Тиада, я могу вмешаться лишь в случае, если на планете будет объявлено чрезвычайное положение, а для этого нужен приказ генерал–губернатора.

— Так свяжитесь с ним! — наконец–таки я дождался — леди вышла из себя и даже, по–моему, проглотила ругательство.

— Леди, чрезвычайное положение может быть объявлено генерал–губернатором только в случае поступления от вас запроса, потому что Совет Галактической Колонизации в своей мудрости…

— Энсин, свяжитесь с генерал–губернатором!

— Леди, прошу вас, ожидайте, — хлопнул я по деактивации соединения с миссией и повернулся к Гельвии: — Лейтенант, будьте добры закрытый канал связи с генерал–губернатором, код тревоги красный–четыре.

Генерал–губернатор Элезейд Мальоза на вызов ответила практически сразу — любой код красной тревоги подразумевал немедленное соединение, то есть вызов на личный терминал. На другой стороне планеты сейчас был поздний вечер, и генерал-губернатор уже готовилась ко сну, ответив на вызов не утруждая себя облачением в форму. Вообще ничем не утруждая — оценил я, но миг и откорректированный масштаб приемного терминала оставил в поле зрения только лицо генерал–губернатора.

— Леди, энсин Стэн, исполняющий обязанности командира гарнизона Форпост-Главный.

— Докладывайте, энсин, — генерал–губернатор не сразу справилась с голосом — видимо все же спала.

— В данный момент в зоне моей ответственности происходит применение массового насилия представителями коренного населения в отношении членов наблюдательной миссии галактов. Пресечь происходящее не могу, так как нападение на территорию миссии происходит членами аутентичной цивилизации ареала обитания планеты, то есть без применения оружия поколения уровня развития четыре плюс. Со слов леди Тиады, в ближайшее время она должна отправить вам запрос на приостановление действия миссии.

Лишь несколько мгновений можно было наблюдать некоторое замешательство на лице генерал–губернатора, а после она кивнула и, не уходя с линии, переключилась на другой канал. Краем глаза держа мерцающую картинку голо–экрана, из поля которого пока исчезла Мальоза, я наблюдал за продолжающимся разграблением миссии. Больше половины зданий горело, озаряя главный купол оранжевыми бликами. Слитная ранее толпа уже распалась островками вокруг вытаскиваемых из убежищ членов миссии.

На все про все генерал–губернатору потребовалось менее двух минут. Когда она появилась на экране и отдала мне четкие указания, я удивился оперативности. Хотя наверняка на подобные ситуации наличествуют утвержденные планы действий — тут же умерил свое удивление.

С одной стороны, я хотел что–то изменить, а желание даже одного человека иногда может свернуть горы. С другой — мне было всего девятнадцать лет, и я многого еще не понимал в этой жизни. На следующий вечер, когда мы с прибывшим в гарнизон Харрисом наклюкались в его кабинете почти до потери сознания, он мне кое–что рассказал. Действительно, меня и мой взвод готовили как расстрельную команду, вот только планированием операции занимались люди с холодным сердцем и ясным разумом. Не такие как я. Но некоторые мысли сходились — к примеру, Гасептул, к которому я пришел предложить умереть со славой за свое отечество, уже давно был на крючке специалистов Мальозы. И он даже знал, когда и как должен будет меня убить.

Гасептул неоднократно высказывался на конклавах полевых командиров по поводу централизованного управления планетой и переходу к монархической форме правления, с возможным принятием присяги Императору и подписанием коронного договора. Точка зрения одного из самых влиятельных непримиримых полевых командиров была сформирована, оказывается, за долгие годы — он не самостоятельно к ней пришел, ему в этом деятельно помогали внедренные имперские специалисты.

Нападение на миссию галактов также не стало для Мальозы неожиданностью — в близком окружении Гасептула было несколько сотрудников ведомства безопасности, и о нашем с ним общем плане знали еще до того, как сам Гасептул доложил об этом куда следует. Поэтому капитана Харриса так вовремя вызвали в столицу по относительно надуманному поводу. Когда генерал-губернатор произносила последние фразы, отдавая мне приказы, капитан уже был на посадочной площадке, куда падал посланный за ним десантный бот. В это же время во всех гарнизонах и военных базах легкодрагунского полка ревели сирены тревоги, экипажи боевых машин и десантные команды занимали места согласно боевому расписанию.

Планете в ближайшее время предстояла глобальная чистка. Чистилище. Но это было потом, а сейчас мне предстояло убить больше двух тысяч человек, которых я сам сюда и привел.

— Лейтенант Гельвия, начинаем движение. Внимание всем, приказываю открыть огонь на подавление активности агрессивных действий. — Взвод, готовимся к высадке, –переключившись на частоту десантного подразделения, я быстро начал обозначать на тактическом экране маркеры зон ответственности для дроидов отделений Фокса и Юза.

Глава 46. Территория наблюдательной миссии Галактического Совета

Личная яхта генерал–губернатора мягко опустилась на ровную, лишь местами тронутую подпаленными проплешинами посадочную площадку. Мягко откинулся трап — первыми появилось два бойца эскорта леди Элезейд Мальозы. Генерал–губернатор вышла из яхты и едва-едва поморщилась — на ней, в отличие от экипированных в бронекомбинезоны телохранителей был только мундир, не защищающий от палящего зноя. Системы кондиционирования плато после нападения вышли из строя и на территории ныне отсутствовала комфортная для обитания среда.

Леди Мальоза двинулась вперед, на пару шагов опережая эскорт — направляясь к полуразрушенному, порченному пожаром куполу миссии. Следом за ней мягко поплыл один из шатов сопровождения, зависнув на высоте чуть больше пяти метров над генерал–губернатором, закрывая ее своей тенью.

Укрытая от палящих лучей леди кивнула на ходу — справедливо предполагая, что пилот на экранах следящих камер увидит ее жест благодарности. Коротко глянув вверх, на серебристый корпус штурмовой машины, генерал–губернатор перевела взгляд на спешащего к ней капитана Харриса — ответственного за график ремонтных работ в посольстве миссии. Ночная попойка не оставила на капитане ни следа — несмотря на то, что офицеры упились до невменяемого состояния, система жизнеобеспечения доспехов в заданное время впрыснула снимающий действие алкогольного опьянения препарат, а также пакет стимуляторов.

Поприветствовав командира легкодрагунского эскадрона, леди посмотрела на него с ожиданием. Тот, поняв незаданный вопрос, жестом пригласил генерал–губернатора следовать за собой. Мальоза обернулась и короткой командой оставила на месте всех своих сопровождающих. Лишь один из них двинулся следом — единственный сейчас на плато представитель местной цивилизации.

Широким шагом трое — капитан, генерал–губернатор и председатель сформированного минувшей ночью временного правительства Каргаррата двинулись вперед, обходя центральный купол. Миновав несколько груд с мусором, сортируемым при очистке пострадавшего при нападении здания, небольшая делегация вышла практически на край обрыва.

Энсин Стэн стоял на коленях рядом с одним из покрытых сажей черных валунов. Шлема на командире штурмового взвода не было, солнце немилосердно пекло непокрытую голову — но энсин, не обращая внимания на неудобства, застывшим невидящим взглядом всматривался в выжженный круг, где вчера после обезвреживания были в спешном порядке утилизированы тела налетчиков.

Весь состав тринадцатого красного взвода, включая дроидов, был выстроен неподалеку от десантного бота штурмового подразделения. Многие из бойцов заметили приближение делегации, вглядываясь в новоприбывших, но энсин на гостей внимания не обратил.

Обернулся он только тогда, когда его накрыло тенью по–прежнему парящего над леди Мальозой шата. Поднявшись, Стэн машинально отряхнул коленные щитки и развернулся. На краткий миг леди Мальоза смогла увидеть на его лице отражение испытываемых чувств и, прекрасно умея читать чужие эмоции, поразилась. И в то же время мысленно согласилась с капитаном Харрисом, который утверждал, что терране совершенно чуждые мировоззрению имперских граждан. Сама леди Мальоза — уроженка внутренних миров Септиколии, применительно к существующей системе государственного порядка исповедовала, как и большинство коренных граждан, принцип «infallibilitas» — непогрешимость и неспособность заблуждаться. Любое действие облеченных властью — не противоречащее закону, или не повлекшее за собой выводов об ошибочности решения, было для нее по умолчанию верным.

Для генерал-губернатора было немыслимо пожертвовать даже одной жизнью имперского гражданина — именно поэтому было принято решение вызвать в систему взвод штурмовиков гвардии, которые защищены от окончательной смерти блоком загрузки сознания. Но в тоже время для леди были абсолютно естественны смерти тысячи местных аборигенов, погибших здесь позавчера ночью. Переживаний энсина по этому поводу энсина Мальоза не понимала — он же не за руку привел сюда всех этих людей; это был их осознанный, самостоятельный выбор — умереть во имя процветания своего народа.

Переживаний энсина леди не поняла. Но приняла и посочувствовала молодому командиру, который принял в свою душу груз ответственности за смерть более тысячи человек.

— Энсин Стэн.

— Леди Мальоза, — лицо энсина уже было бесстрастно. Застывшая на нем маска без какого–либо выражения контрастировало с изображенной на правой стороне броневой пластины панциря эмблемы взвода — желтого круга, в котором штрихами была обозначена широко улыбающаяся рожица.

— Энсин, сегодня ночью я получила приказ о том, что вы выведены из моего подчинения.

— Да, леди.

— Энсин, я сожалею, что вы не можете задержаться в нашей системе. Выражаю вам благодарность за исполненную службу и приглашаю посетить систему Каргаррат в статусе личного гостя генерал–губернатора — как только у вас появится свободное для этого время.

— Благодарю, леди, для меня это большая честь, — Стэн склонился в полупоклоне.

Энсин был удивлен, но у него довольно хорошо получалось скрывать свои чувства. Хотя не настолько, что их не могла прочитать генерал–губернатор. Кивнув в ответ Стэну, леди Мальоза обернулась к одному из своих спутников.

Председатель переходного планетарного правительства Гасептул Аджария сделал шаг вперед, также сложив руки в своеобразном жесте почтения, принятом среди каргарианцев.

— От лица правительства Каргаррата сообщаю вам, энсин Стэн, что отныне вы являетесь на нашей земле желанным гостем.

— Благодарю, господин министр, — снова кивнул энсин.

— От лица клана Аджария сообщаю, что отныне и навеки вы являетесь для нас почетным гостем, — после небольшой паузы произнес новоиспеченный министр и добавил: — Я сожалею, что по долгу службы вы не сможете сейчас почтить домен клана своим присутствием.

Стэн вновь не сумел скрыть удивления — для Мальозы. Статус почетного гостя клана значил для каргарианцев очень много — вплоть до того, что возжелай Стэн одну из жен Гасептула, тот предложил бы ему еще парочку для комплекта.

— До встречи, энсин Стэн. Надеюсь вы почтите нас визитом, — Гасептул коротко осмотрел всех, прежде чем удалиться: — Прощу прощения, меня ждут дела.

Дел у Гасептула было действительно немало — вот уже сутки в спешном порядке из группировок полевых командиров формировались зачатки регулярной армии — не без помощи имперских законспирированных инструкторов. На вооружение лояльных каргарианцев спешно принимались многочисленные оружейные системы — обнаруженные в захваченных тайных складах на поверхности планеты.

Кроме того, организованные отряды местных жителей, опять же под присмотром имперских инструкторов, занимали оставленные гражданскими колонистами поселения, знакомясь с технологиями. Так что по плану — через стандартный месяц, когда генерал–губернатор уже не сможет обоснованно держать на планете чрезвычайное положение, вернувшуюся на поверхность миссию галактов — то, что от нее осталось, должна встретить карманная цивилизация, обладающая уровнем третьего поколения технологического развития и самое главное — желающая заключить с Септиколийской Империей коронный договор. И в этих условиях наблюдательная миссия галактов становилась на планете уже ненужной.

— Еще увидимся, энсин, — прощаясь, протянул руку Харрис.

— Надеюсь, лэр капитан, — ответил на рукопожатие Стэн.

Дождавшись, пока капитан отойдет на достаточное расстояние, генерал–губернатор активировала в своем терминале программу защиты от подслушивания — ее вместе с энсином накрыла небольшая размытая сфера.

— Энсин, Тиада выжила при нападении.

— Я знаю, леди.

— Боюсь, в ее лице вы нажили себе очень опасного врага.

— Догадываюсь, леди. Спасибо за информацию.

— Предполагаю, она будет стремиться отомстить вам, энсин — даже не дожидаясь, пока закончится срок вашей службы Императору.

Стэн лишь кивнул — Мальоза вероятно не знала, что у штурмовиков присяга верности Императору была бессрочной — в отличие от контракта воинской службы.

— Я скинула на ваши коммуникатор контакты своей личной почты, энсин. Если будет нужна помощь, прошу вас помнить об этом и связаться со мной.

— Благодарю, леди Мальоза.

— До встречи, энсин.

— Надеюсь, леди.

Мальоза неожиданно по-человечески улыбнулась — вся ее холодность на миг пропала, а на передний план перед образом статного генерал–губернатора вышла просто красивая женщина.

Стэн не нашелся что сказать и вежливо кивнув, развернулся и двинулся к десантному боту своего взвода. Генерал–губернатор продолжала смотреть ему вслед, пока он не скрылся в боковом люке.

Пока генерал–губернатор беседовала с энсином, ему на терминал поступило сообщение о готовности каботажного транспорта, который должен был доставить его на орбитальную станцию в пределах системы, оттуда взвод будет направлен согласно следующему приказу.

Стэн еще не знал, что ему предстоит путь в систему Нави Седьмого приграничного пояса — где он столкнется с такими противниками, что ссора с влиятельной джеламанкой отойдет на второй план лишь досадным недоразумением.