Стеклянный ветер

Пролог

Было семь часов холодного субботнего августовского утра. И в эту чудесную раннюю пору каким-то идиотам пришла в голову совершенно дурацкая идея – нажать на маленькую черную кнопочку, сиротливо торчащую из стены у входной двери в квартиру Лилипута. И что, вы думаете, произошло? Браво! В самое яблочко! Ну конечно же, чертов звонок заорал хорошо поставленным голосом свое треклятое «ДДЗЗЗЗЗИНЬ!!!». Такой сладкий субботний сон был безнадежно загублен в самом зародыше…

Когда эта тварь, что висит в коридоре, наконец-то заткнулась, Лилипут сидел на кровати и ошалело озирался в поисках кварцевого монстра под названием будильник. По привычке спросонья он, грешным делом, подумал на этого маленького, верного и надежного помощника, эту большую, злую и горластую, особенно по утрам, сволочь. Но часикам, как всегда, повезло. С наступлением благословенной тишины ярость постепенно рассеялась, и, откинувшись на спину, Лилипут решил еще немного подремать.

И только мысли стали опутываться призрачной сетью сновидений, тишину вновь разорвало бодрое «ДДЗЗЗЗЗИНЬ!!!», но уже сопровождающееся барабанной дробью в железную дверь, что рассеяло последние сомнения. Быть может, вы думаете, что наш герой так обрадовался этим неожиданным ранним «гостям», что аж прослезился и, вспомнив подходящую к случаю русскую пословицу: «кто рано встает, тому Бог дает», запрыгал от радости и захлопал в ладоши, повизгивая от восторга. Так вот, фиг вы угадали! Он был очень, очень, очень рассержен. И зол.

Лилипут встал и, под звон и грохот, от которого, возможно, уже начинали просыпаться соседи, стал нарочито медленно натягивать на себя брюки.

Когда он отпирал засов и открывал дверь, его мышцы буквально сводило от бурлившей силы, разбуженной звериной злостью. На его лице при этом застыла «улыбочка», которой позавидовал бы профессионал-киллер с десятилетним трудовым стажем.

Дверь открылась, и Лилипут…

…остолбенел!

Не доверяя своим полусонным глазам, он тщательно протер их крепко сжатыми кулаками, которые секунду назад намеревался использовать совсем для другой цели.

Нет, сонливость тут была явно ни при чем. Перед ним стояли трое его лучших друзей, и на их лицах играла одна и та же «очень искаженная интеллектом» улыбка. От них тянуло легким перегаром, на основании чего можно было без труда догадаться, что ребятки с крепкого похмелья после серьезной пьянки.

– Да ладно тебе, Лилипут, светает уже, а ты все еще дрыхнешь, – выпалил Гимнаст заранее отрепетированную фразу. – Наливай, а то уйдем! – добавил он явно от своего имени и, мягко отстранив руку хозяина квартиры от косяка, смело вторгся в прихожую.

– Доброе утро! Ты что же, только вот сейчас и проснулся?! – поприветствовал Лилипута как всегда очень «вежливый» Студент и тут же недовольно пробурчал: – Чего так долго не открывал? – И, не дождавшись ответа, вероломно перешагнул через порог. – Семь ноль-ноль, с ума съехать… – раздавались его вопли уже из коридора; парень явно нарывался.

– Привет, Лилипут! Как говорится: петушок пропел давно! – очень вразумительно, в своей любимой манере отца-наставника, промямлил Лом и, покровительственно похлопав заспанного друга по плечу, двинулся следом за остальными.

С трудом переваривая случившееся, Лилипут захлопнул дверь. Приглушенные голоса друзей раздавались уже из большой комнаты. В наступившей относительной тишине злоба как-то сама собой незаметно улетучилась.

* * *

Вот так начинается наша история.

И сейчас, когда уважаемый читатель уже имеет определенное представление об основных действующих в ней лицах, мы поподробнее познакомимся с каждым из них.

О нет! Нет! Не будет ни имен, ни отчеств, ни фамилий. Давайте прибережем их для более официальных мероприятий. Надеюсь, уважаемый читатель, ты ничего не имешь против старых добрых кликух? Вот и ладненько.

Начнем, пожалуй, с хозяина квартиры.

Итак, Лилипут. Ему двадцать два года, рост под два метра, нехилая мускулатура. Ну, в общем, настоящий «лилипут». Отличительные особенности: вспыльчив, но отходчив, подчас излишне самонадеян, но прислушивается к мнению окружающих и умеет признавать свои ошибки, тяжел на подъем для себя, но для друзей способен горы свернуть.

Студент. Двадцать два же года, рост чуть выше среднего, ничем не приметная обычная фигура среднего телосложения. Отличительные особенности: чрезвычайно косолапая походка, чрезвычайно наглая рожа и чрезвычайная тяга к знаниям. Кстати, именно третья особенность помогла ему стать Студентом. Дело в том, что парень уже пятый год «с удовольствием» грызет гранит науки на третьем курсе одного из популярнейших институтов города.

Лом. Двадцать три года, высокого роста (чуть-чуть ниже Лилипута), худощавого телосложения. Своей фигурой и особенностями характера он сильно напоминает помощника знаменитого капитана Врунгеля. И именно благодаря мульт-хиту восьмидесятых он получил такое своеобразное прозвище. Отличительные особенности: совершенно спокоен в любой ситуации, рассудителен, уравновешен и самый стойкий среди четверых друзей к алкоголю.

Гимнаст. Двадцать два года, роста среднего (самый низкорослый из четверки), пропорциональная фигура с хорошо развитой мускулатурой; начиная с шестилетнего возраста лет восемь профессионально занимался гимнастикой. Даже сейчас, по прошествии солидного периода времени, его изумительные гибкость и прыгучесть вызывают у друзей белую зависть. Гимнастика у него в крови, и он обречен до конца дней своих быть Гимнастом. Отличительные особенности: умеет делать сальто через голову вперед и назад, умеет делать честное личико с добрыми глазками и быстро делать ноги, если на его стороне нет подавляющего преимущества.

* * *

Когда Лилипут вошел, его друзья уже оккупировали лучшие места в комнате. Гимнаст, откинувшись на спинку мягкого кожаного кресла и, закинув ноги на письменный стол, с отсутствующим видом смотрел в окно. Лом со Студентом, вольготно развалившись на небольшом плюшевом диванчике, избрали объектом своего драгоценного внимания появившегося на пороге хозяина.

– Лилипут, ты где вчера весь вечер шатался? Мы заходили часов в семь, а потом звонили весь вечер, последний раз аж в половине двенадцатого. Никто не брал трубку, – радостно выпалил Студент. – А может, у тебя телефон сломался? – И, окрыленный своим прозрением, «вечный двигатель» ринулся к телефону. – Да нет, вроде гудит. А, ты, наверное, был у…

– Не твое дело, – грубо огрызнулся Лилипут, не желая выслушивать фантазии словоохотливого друга о своих ночных похождениях. – Откуда я мог знать, что вам приспичит устроить «день граненого стакана» именно в эту пятницу. Я не колдун и не могу предвидеть столь очевидные вещи. И вообще, я не понимаю, что вы тут делаете в такую рань?

– Да ладно тебе, Лилипут, мы просто устроили небольшую холостяцкую пирушку. В последнее время мы видимся все реже и реже. И это чертовски грустно. Поэтому давай не будем ссориться по пустякам, – как всегда невозмутимо подытожил Лом, доставая сигарету из полупустой пачки «Bond» и чиркая дешевой китайской зажигалкой. – А поскольку вчера мы тебя так и не нашли, – продолжил он, сделав первую глубокую затяжку, – нам пришлось «принять на грудь» и твою долю. Ну, немного перебрали, вот и пришлось с утра идти на опохмел. Дальше совсем просто. Твой дом в двух шагах от «комков». Мы взяли пива, и вот мы здесь. Кстати, куда девать пепел? Я, конечно, могу стряхнуть на ковер, но…

Лилипут быстро достал пепельницу из нижнего ящика стола и сунул Лому, а заодно сбросил со стола ноги Гимнаста, который, придав телу максимально удобную позу, казалось, начинал засыпать.

– Так-то лучше, – позлорадствовал Лилипут. – А то ишь чего удумал. Меня разбудил, а сам спать!

От неожиданности Гимнаст чуть было не скатился с кресла, но каким-то чудом все же удержался. Однако его пятки здорово хлопнулись об пол, и проклятья в адрес «гостеприимного» хозяина не заставили себя долго ждать.

– Ну, чего ты так злишься, – Лом осуждающе покачал головой. – Мы, твои друзья, в кои-то веки пришли к тебе в гости, хотим угостить тебя пивом, а ты как с цепи сорвался.

Проследив за его взглядом, Лилипут увидел два здоровенных зеленых пакета, в которых время от времени что-то подозрительно позвякивало. Он тут же попытался возразить друзьям, мол, по утрам нормальные люди завтракают бутербродами с чаем или кофе и пьют разве что апельсиновый сок… Думаете, ему удалось кого-нибудь переубедить?

Очень внимательно выслушав лекцию об огромном вреде употребления по утрам, натощак, алкогольных напитков и дружно покивав, Лом, Гимнаст и Студент торжественно поклялись, что если через пять минут их капризный друг не принесет стаканы и открывалку, то они откроют бутылки о его новую мебель, о красоте и чистоте которой он так печется, и будут пить прямо из горлa.

Окончательно потеряв веру в здравый смысл этих остолопов, Лилипут махнул на них рукой и пошел умываться… предварительно все же показав Студенту, где тот может найти открывалку и пивные кружки.

* * *

Закончив смывать остатки сна, Лилипут застал всю компанию уже на кухне. По центру стола сиротливо стояла вазочка с солеными орешками, справа в колонну по двое выстроилась дюжина зеленовато-коричневых бутылок, слева – четыре небольшие стеклянные кружки. Подавив справедливые протесты желудка и здравого смысла, Лилипут поднял свою посудину.

И понеслось…

Как-то незаметно количество стоящих на столе бутылок уполовинилось. Лилипут был почетным разливальщиком. Седьмая бутылка ему показалась подозрительно тяжелой, но он не обратил на это внимания, списав все на начавшее проявляться легкое опьянение. Он наполнил до краев кружки Студента и Лома, а остатки выплеснул в кружку Гимнаста.

Восьмая, как и шесть первых, оказалась значительно легче седьмой, но Лилипут вновь не придал этому значения. Он быстро долил кружку Гимнаста до краев и наполнил свою. Кто-то в очередной раз выкрикнул какой-то глупый тост, и кружки, помчавшись навстречу, врезались друг в друга практически одновременно, издав громкое: «БАЦ!».

Лилипут залпом опустошил свою посудину и, с грохотом установив ее на столе, потянулся к орешкам. Но его рука застыла на полпути.

Открывшееся взору зрелище потрясло молодого человека до глубины души.

За доли секунды яркое солнечное утро за окном сменила темная ночь. По кухне вдруг подул пронизывающий до костей ледяной ветер. Под его напором стекло на окне покрылось тысячью трещинок и с хрустальным звоном лопнуло, разлетевшись на мириады мелких, как пыль, осколков. От ветра в глазах выступили слезы, и изображения всех предметов поплыли. Чтобы хоть как то защититься от свирепого урагана, все старались как можно ниже пригнуться и закрывали лица ладонями.

Все закончилось так же внезапно, как и началось.

Наступила тишина.

Лилипут открыл все еще слезящиеся глаза. Ветра не было и в помине. Стекло без единой трещинки крепко держалось в оконной раме. За окном по-прежнему светило солнце. На столе по-прежнему стояло пиво. В вазочке по-прежнему лежали соленые орешки. Вот только на кухне, да и во всей квартире, кроме Лилипута не было ни одной живой души.

Говорят, в состоянии сильного шока человек может натворить массу самых невероятных поступков-происшествий, а потом ну ничегошеньки не помнит. Видимо, что-то подобное произошло с Лилипутом. Оставшись в гордом одиночестве, он схватил «нестандартную» бутылку и, запрокинув голову, вылил себе в рот несколько тягучих капель осевшей пены.

За доли секунды яркое солнечное утро за окном сменила темная ночь…

* * *

С Лилипутом творилось что-то невообразимое.

Тысячи образов, смешавшись в сочном коктейле, ярким хороводом замелькали перед его глазами, ежесекундно сменяя друг друга. Одновременнонахлынули всевозможные цвета, запахи и звуки, большинство из которых он распознавал без труда, но были и абсолютно незнакомые, причем они совершенно не соответствовали мелькающим картинкам.

…Вот розовая щука задыхается на красной траве, по ней бегают маленькие синие муравьи, траурная музыка прерывается потоком грязной брани, и это безобразие сопровождается ароматом свежей клубники.

…В следующее мгновенье – поле голубых маков, рев реактивного двигателя и свежесть морского бриза.

…Затем – черный водопад, карканье ворон и вонь паленой резины.

…Зеленая роз…

…Свист вскипевшего чайника…

…И затхлость помойки…

…Коричневый снег…

…Львиный рык…

…И душистость осенних яблок…

Казалось, безумию не будет конца. Лилипут понятия не имел, как долго все это продолжалось: час, два, сутки, а может быть, пять-шесть минут. Скорее всего, его мозг, не в силах выдержать подобного издевательства, в какой-то момент отключился. Сознание покинуло его.

Глава 1

Часть 1 – Лепесток

Глава 1

Пробуждение Лилипута было ужасно. Все тело ныло от нестерпимой боли, которая, начинаясь где-то в ногах и многократно усиливаясь, отдавалась в голове сотнями разноцветных вспышек. Ощущение было такое, будто кривой уродливый корень, выступающий в роли подушки, пытается просверлить затылок и добраться до мозга. Попытка пошевелить ногами, онемевшими от холода, тут же отозвалась болью в левом плече и затылке.

Как ни странно, в правой руке Лилипут сжимал меч, лезвие которого было покрыто коричневой коркой запекшейся крови. Пальцы, сжимавшие рукоять, от сильного напряжения и холода свело так сильно, что рука по локоть абсолютно ничего не чувствовала. Сведенная судорогой ладонь сама не разжималась, а использовать левую руку он не мог из-за чудовищной боли в плече. И все же, опираясь правой рукой с приросшим к ней мечом о ствол старого дерева, он кое-как смог подняться с остывшей за ночь земли.

Стоя под неведомо каким чудом пробившимся сквозь густые кроны деревьев лучом еще горячего сентябрьского солнца – именно сентябрьского, он был в этом абсолютно уверен, – Лилипут с наслаждением ощущал волны благословенного тепла, окутывающие продрогшее тело. Стараясь не делать резких движений, он принялся медленно сгибать и разгибать онемевшие руки и ноги и поворачивать в разные стороны торс. Здоровое, закаленное и молодое тело быстро откликнулось на разминку, и застоявшаяся за ночь кровь, пробудившись, добросовестно побежала по всем жилам. Очень скоро все тело молодого человека приятно зудело и покалывало. На глазах оживающая рука – наконец-то! – разжалась, и булатный клинок со звоном вырвался на свободу.

Лилипут осторожно дотронулся рукой до затылка, пальцы нащупали волосы, которые из-за засохшей на них крови были как солома. Легкое прикосновение к самой ране откликнулось острой болью, которая молнией пронзила все тело. Он едва устоял на ногах и, обессиленный, откинулся на ствол дерева.

На плечи немилосердно давила тяжесть доспехов, поэтому едва живым пальцам тут же нашлась работа. Упал массивный кожаный с тяжелой железной пряжкой ремень, на котором висел широкий медвежий нож. Со спины сползли заплечные ножны. С трудом превозмогая боль в плече, Лилипут стал стаскивать с себя тяжелую кольчужную рубаху, при этом не переставая ругать на все лады броню, не раз спасавшую его грудь от вражеских стрел – чертовщина какая-то, но так оно и было; он просто это знал, и все.

Нательная сорочка Лилипута была залита кровью, и на левом плече обнаружилась глубокая ссадина. Рана эта, так же как и болячка на голове, уже начала зарубцовываться, но, растревоженная при снятии кольчуги, открылась, и из нее вновь засочилась кровь.

Ночь уступала место дню. Тени от окружающих Лилипута деревьев становились все более отчетливыми. Кругом все начинало оживать. Жизнь, замершая на ночь, начинала пробуждаться ото сна. Темный, холодный и молчаливый ночной лес стал наполняться светом, теплом и шумом пробуждающегося дня.

В нижней шерстяной рубашке дышать стало легче, и даже острая боль в затылке и плече немного притупилась. Вместе с разливающимся по всем клеточкам осенним теплом стала возвращаться память.

Странно, но в первое время после пробуждения Лилипут не испытывал никакого шока, скорее, все происходящее напоминало чересчур затянувшийся сон. Но, как он ни напрягался, проснуться не получалось.

Нахлынувшие воспоминания, мягко выражаясь, удивляли. По большинству из них Лилипут отчетливо и подробно помнил, когда, где, при каких обстоятельствах произошло то или иное событие и что послужило его причиной. Но были и совершенно новые факты – именно свершившиеся факты! – про которые было известно только одно: они имели место.

Так, например, Лилипут нисколько не удивился, что одет как средневековый вояка, потому как точно знал, что последние полгода находится на ратной службе – или до недавнего времени находился – у какого-то Загорского князя. Он знал, что в совершенстве владеет любым видом холодного оружия, умеет метать ножи, стрелять из лука и скакать верхом. Но самое главное, он догадывался (?!), откуда такая усталость в мышцах и откуда такие страшные раны.

Чтобы выяснить правильность догадок, Лилипут попытался сосредоточиться на воспоминаниях последних дней. Не прошло и минуты, как мысленному взору открылась следующая невероятная картина, в которой он был главным действующим персонажем.

* * *

Лилипут находился в пешем резерве правого крыла загорского войска. Задачей его отряда было по мере надобности заделывать резкими контрударами бреши, проделанные противником в передней линии обороны. Поэтому в первые минуты сражения сотня Лилипута в бою участия не принимала.

С небольшой горки, где в засаде расположился его отряд, Лилипут видел всю равнину, на которой разворачивался ужасный спектакль.

Люди, как бешеные звери, с дикой злобой и животной яростью кидались друг на друга. Звон стали. Крики раненых. Предсмертные хрипы умирающих. Вопли берсеркеров. Фонтаны крови. Отрубленные головы, руки, ноги. Бесформенные туши, бывшие секунду назад пышущими здоровьем могучими богатырями. Удары молний, раскаты грома и прочая магическая чушь, вызванная упивающимися своей силой колдунами…

Все смешалось в голове Лилипута в один чудовищный хоровод.

Поразить стрелой. Дотянуться копьем. Изувечить палицей. Зарезать, заколоть, зарубить – ножом, кинжалом, мечом. Задушить голыми руками. Разорвать зубами.

Все средства хороши в этом кошмарном действе под названием война, основное правило которой: убивать, убивать, убивать – и никакого сострадания к врагу…

Первый яростный натиск степняков, равно как и две следующие не менее бурные атаки, были с успехом отбиты. Первые удары были направлены в центр загорской армии, которым командовал сам князь, где были сосредоточены основные силы загорского войска. Опытные ратники, большинство из которых служило в княжеской дружине, спокойно встречали врагов лесом копий. Атаки захлебывались, и пичугам приходилось отступать под градом стрел, неся при этом чудовищные потери. Но, похоже, подобные мелочи их сегодня совершенно не волновали. Поредевшие отряды пополнялись свежими резервами, и бойня продолжалась. Здесь что-то было не так. Пичугские ханы всегда считались искусными стратегами, и такая несообразность в их действиях, мягко говоря, вызывала недоумение…

Прозвучал сигнал к атаке, и резервный полк быстрым маршем двинулся в наступление вслед за правым крылом загорской рати. Но не успел Лилипут пробежать и сотни шагов, как его отряд был внезапно со всех сторон атакован неизвестно откуда взявшимися у них в тылу пичугами. Удар степняков был настолько неожиданен, что половина полка оказалась вырезана буквально за первые две-три минуты всеобщей свалки.

Лилипуту в первые минуты нападения повезло. Вместе с несколькими чудом уцелевшими товарищами ему удалось перестроиться. Они встали спина к спине и, ощетинившись во все стороны копьями и мечами, приготовились подороже продать свои жизни. Обреченность положения разжигала в них безумную ярость берсеркеров. Враги должны дорого заплатить за смерть их товарищей. Теперь они будут драться до последнего дыхания, не обращая внимания на боль и не считая ран. Единственная их цель ¾ увести за собой в мир иной как можно больше проклятых степняков…

Когда налетел огромный, трехметровый тролль, перед Лилипутом уже корчились в предсмертных судорогах четверо пичугов. Все они были уложены одним и тем же мастерским ударом, который, полностью парализуя противника, обрекал его на долгую и мучительную смерть. Однако эта победа далась Лилипуту слишком дорого. Его левое плечо было рассечено. От потери крови кружилась голова. Началась дрожь в руках и ногах. Мышцы налились свинцовой тяжестью. Приходилось постоянно следить за ногами, уже пару раз он чуть было не поскользнулся на крови своих жертв.

В глазах приближающегося монстра, огромная палица в руках которого казалась детской колотушкой, Лилипут прочитал свой смертный приговор. Было полнейшим безумием пытаться защититься от такого страшного оружия мечом. Увернуться на плохо гнущихся ногах, скользящих от обилия крови вокруг, тоже едва ли получится. И Лилипут бросился в свою последнюю атаку, все оставшиеся силы вложив в свой коронный удар…

Меч Лилипута пролетел в считанных миллиметрах от глаза врага. В ушах раздался свист летящей к его голове булавы. Затылок обожгло, и перед глазами засверкали искры…

* * *

Потрясающая отчетливость открывшегося видения убедила Лилипута, что все происходящее совсем не сон. Он попросту не мог бы одной силой воображения воссоздать столь реальную картину древнего сражения. Не говоря уже о монстре. Определенно, это какой-то совершенно чуждый ему, страшный мир. С другой стороны, если все пригрезившееся правда, то почему же он не умер от удара шипастой дубины чудовища? Как умудрился избежать неминуемой смерти? Где тела погибших товарищей и трупы врагов? Почему так преобразился окружающий ландшафт: там была бескрайняя степь, а здесь дремучий лес? В чем дело, и что вообще происходит?

«Бред какой-то, – подытожил сюрпризы памяти Лилипут. – Что же это получается? Ну, выпил полторы бутылки пива натощак. И нате, пожалуйста! Кушайте на здоровье! Очутился в каком-то толкиновском мире, полном колдунов и троллей, магии и крови. Спокойствие, Лилипут, только спокойствие… Стоп! А где же тогда Студент, Лом, Гимнаст? Ведь вместе же пили, из одних и тех же бутылок… Ха, все понял! Это не сон – это всего лишь отравление несвежим пивом, пусть даже серьезное, и все дела… Класс! Лежу сейчас в какой-нибудь чистой палате с капельницей в руке, под бдительным надзором современной медицины. И все окружающее безумие – обычные галлюцинации… А, ладно, хватит нести чушь и пытаться уйти от проблем. Что случилось, того уже не изменить. Жив, и это главное. Да, ситуация, мягко выражаясь, неординарная. Но, Лилипут, дружище, ты же всегда мечтал о странствиях, приключениях, подвигах. А как только все это произошло наяву, сразу, как страус, голову в песок и: ой, сплю, ой, у меня глюки! Ну-ка, немедленно прекращай нелепую панику!»

Рассуждая подобным образом, Лилипут начал потихоньку успокаиваться.

«А еще говорят, чудес на свете не бывает. Вот и верь после этого людям. Ну, да ладно, чудо – не чудо, а что теперь делать-то? Как там в сказках: встаешь на дорожку и вперед, до распутья с кирпичом. "На право пойдешь коня потеряешь, направо пойдешь – голову потеряешь…" Ну, коня у меня и так нет, голову – чуть не потерял. Значит и идти следует прямо, а там уж, куда кривая выведет…»

Твердо решив полностью довериться судьбе, Лилипут стал осматриваться в поисках какой-либо тропинки.

Глава 2

Глава 2

Тщетно. Со всех сторон его окружала непроходимая чаща. Похоже, он находился в одном из тех глухих и дремучих уголков, где никогда не ступала нога человека. Белка легко и беззаботно стрелой пролетела прямо перед носом Лилипута. Прискакал заяц и, сверкая своими огромными глазами, смело уселся в двух шагах от него. В этом лесу звери совершенно не боялись человека. Не лес, а страна непуганых зверей. Рай для охотника, а Лилипут, если верить окончательно свихнувшейся памяти, особо не напрягаясь, мог поразить стрелой летящую утку. Только вот ни лука, хоть самого завалящего, или стрелы, хотя бы одной, у него при себе не было. Да и руки ослабели так, что вряд ли сейчас справились бы с тугой тетивой. Какая уж тут охота, в его теперешнем положении как бы самому не стать чьей-то легкой добычей. Ведь там, где водятся зайцы – должны водиться и волки, и медведи, а может, и кто пострашней, совсем неведомый.

Но пугаться кого-то или чего-то у Лилипута уже не было сил.

Чтобы проверить стойкость ватных ног, Лилипут оттолкнулся от дуба и попробовал сделать шаг. После столь смелого эксперимента стали очевидны сразу две вещи. Первая – если дорого здоровье, то впредь не стоит так отчаянно рисковать: ощущение было такое, будто земля сошла с ума и танцует прямо у него под ногами; и вторая – передвигаться все же он сможет, но нужна какая то дополнительная опора. Поначалу Лилипут попробовал опираться на меч, но оказалось, что в качестве костыля или, там, посоха острый клинок никуда не годится. Лезвие уходило в землю под немалым весом Лилипута – ни о какой устойчивости в таком положении и речи идти не могло. Пришлось срубать сук потолще, благо, выбор был богат, и мастерить себе костыль. Идти, опираясь на дубовую рогатину, было уже довольно сносно.

Кривясь от боли, Лилипут кое-как закинул за спину ножны. Сложил в дорожную суму кольчугу и ремень с ножом. После чего сделал целых пять шагов в намеченном направлении. Дальше путь преграждала зеленая стена молодых, но уже достаточно крепких деревьев, вперемежку с густым кустарником. Преодолеть подобную преграду можно было единственным способом: стиснуть зубы и прорубать коридор мечом. Лилипут крепко сжал в руке шершавую рукоять меча и пошел навстречу свету.

Каждый взмах отдавался острой болью в голове и плече; в глазах темнело. И даже до боли сжатые зубы были не в силах заглушить рвущийся из груди стон. Рубашка, насквозь пропитанная кровью и потом, была густо усеяна вечно голодными лесными комарами, рана на затылке опять закровоточила. Липкая кровь тонкой струйкой стекала по щеке на подбородок, где собиралась в большие тяжелые капли и падала на влажную лесную землю.

¾ Пить, пить, пить… ¾ стонал Лилипут. Он был готов отдать что угодно за глоток холодной воды. Раза три казалось, что от мучительной жажды Лилипут вот-вот потеряет сознание. Колени сами подгибались, ощущая мягкость и многовековую прохладу толстого зелено-коричневого ковра. Ему хотелось только одного – лечь, уткнувшись лицом в его влажную прохладу и не шевелиться. Но дух и воля воина, укрепляющиеся с каждой минутой пребывания в этом суровом мире, всякий раз заставляли Лилипута вставать и продолжать путь.

Лес кончился неожиданно. До последнего удара перед Лилипутом стояла темная стена густых кустарников и толстых стволов деревьев. Потеряв счет времени и действуя чисто автоматически, он в очередной раз размахнулся и вместе с колючими кустами разрезал окружающий мрак.

Долгожданный дневной свет больно ударил в уже привыкшие к полумраку леса глаза.

Совершенно не соображающий, ослепленный и замученный Лилипут наконец-то выбрался из дремучей чащобы.

Когда глаза привыкли к яркому свету, оказалось, что Лилипут вовсе не избавился от ненавистного леса, а всего лишь набрел на одну из многочисленных полян. Небольшой лужок, ярко раскрашенный в зелено-желтые цвета подсыхающей осенней травы, аромат которой напоминал запах свежескошенного сена, извиваясь, пересекал тоненький ручеек, вода которого искрилась в солнечных лучах сотнями бриллиантовых искорок. В одном месте путь ручью преграждали несколько неизвестно как сюда попавших огромных камней, преодолевая которые быстрая вода собиралась в крохотное озерцо и, срываясь с острых макушек, постепенно восстанавливала прерванный бег.

Щебетание птиц, спрятанных от посторонних глаз раскидистыми переплетающимися кронами старых деревьев, шум колышущихся на легком ветерке листьев, веселое журчание игривого ручейка, стрекот кузнечиков, отогревшихся в теплой траве после холодной ночи – все сливалось в завораживающую музыку, зовущую прилечь у прохладного лесного ручья, забыть обо всех невзгодах и просто радоваться жизни, любуясь окружающей красотой.

При других обстоятельствах Лилипут наверняка залюбовался бы живописностью открывшейся взору картины. Однако теперь, когда в один миг рухнули все надежды на спасение, он почувствовал себя бесконечно одиноким, навечно и заживо похороненным в этом сказочном лесу. Истощенный серьезными ранами и тяжелым переходом, поддерживаемый лишь скорой надеждой на спасение, Лилипут не смог выдержать последнего потрясения. Перед глазами все поплыло, и силы покинули его измученное тело.

* * *

Яркий образ, поглощаемый навалившимся со всех сторон мраком, вспыхнул в сознании Лилипута всего на несколько секунд. Но и краткого мига хватило, чтобы навечно запечатлеть видение.

Маг, закутанный в голубой плащ с голубым посохом в руках, противостоял в каком-то странном волшебном поединке своему коллеге, одетому в белую рясу, с двумя белыми булыжниками в вытянутых руках. Лица сражающихся были искажены неимоверным напряжением. Видимо, в смертельном поединке сошлись два равных по силам соперника.

От двух камней, извиваясь сотнями колец, поднимался белый смерч, поглощая в себя беспрерывно слетающие с кончика посоха голубые молнии. В месте соприкосновения голубого и белого вспыхивали мириады искор всех цветов радуги. Местность, окружающая противников постоянно изменялась: промерзшие льды в следующее мгновение превращались в раскаленные пески, дремучие леса сменялись вольной степью, высочайшие горы – глубочайшими оврагами, морское дно – огнем вулканов…

Но маги не обращали внимания на эту безумную чехарду, их глаза были намертво прикованы друг к другу.

Видение исчезло так же внезапно, как и возникло – раз, и все.

* * *

«Как это все-таки здорово: нежиться под теплым одеялом, когда устал, промерз до костей и у тебя все болит, – неторопливо рассуждал Лилипут, пребывая в объятьях сладостной дремоты. – И совсем не хочется просыпаться, ведь снился такой интересный сон про волшебников. Но, как обычно, на самом интересном месте, когда, кажется, вот-вот сейчас, уже подобравшись близко-близко к чудесной тайне, распахнешь дверь в неведомое – и тут раздаются какие-то пронзительные крики… Надо же, как хорошо слышно, будто я и не дома вовсе, а где-то в лесу, в палатке… Ну, точно в лесу, вон и птицы щебечут, в городе такого не услышишь… Кстати, а почему же все-таки в лесу?..»

Какое-то неприятное воспоминание зашевелилось в дремотном мозгу, активизируя процесс пробуждения. Хватаясь за края призрачного покрывала чудесного сна, уже наполовину истаявшего в результате продолжительной логической перепалки – ведь всем известно: сон и логика понятия несовместимые, – Лилипут пустил в ход свой последний, козырный аргумент: «Но мне ведь тепло, а на улице холодно, значит, я в теплой кровати, в квартире, и все крики и щебет – лишь следствия недавнего сна. Сейчас повернусь на бочок, положу руку под голову, и… Только почему так трудно дышать и мокро?..»

– Спа-а… буль-буль …си-ите-е, то-ону-у-у!!!

Булькающий крик Лилипута был заглушен пронзительным визгом, прозвучавшим уже гораздо ближе. Вволю нахлебавшись воды и окончательно проснувшись, Лилипут ошалело осмотрелся. На сей раз память возвратилась моментально. Он вспомнил все свои чудесные приключения впавшего в детство идиота, который попал туда – неведомо куда. Оказывается, желание Лилипута утолить жажду, умыться и омыть холодной чистой водой воспаленные раны было столь велико, что уже в полубессознательном состоянии он все же как-то дополз до ручья и, лишившись чувств, плюхнулся прямо в крохотное озерцо, которое, слава Богу, не оказалось слишком глубоким. Вода в нем за день нагрелась – когда Лилипут очнулся, уже вечерело – и «укутала» его израненное тело не хуже пуховой перины.

За спиной Лилипута раздался шум ломающихся под чьими-то ногами веток и хриплое дыхание смертельно уставшего человека. Озерцо находилось на самом краю поляны; шум же доносился с противоположной ее стороны. Увидеть притаившегося Лилипута оттуда было невозможно, поскольку озеро было надежно укрыто со всех сторон густым кустарником.

Рукоять меча как-то сама собой нырнула в правую ладонь, левой Лилипут нащупал в суме медвежий нож. Времени надевать кольчугу не оставалось: шум нарастал. Сомнений быть не могло: кто-то из последних сил бежал к озеру. Странное дело, но на этот раз Лилипут практически не чувствовал ни ран, ни ушибов, ни холода, ни усталости. Наоборот, каждая жилочка его тела была наполнена горячей быстрой кровью.

Ощутив, что полностью готов к встрече с неведомым противником, он чуть привстал и на четвереньках подполз к краю зарослей. Оттуда взору Лилипута открылась следующая картина.

Черноволосая, большеглазая девчушка, лет шестнадцати, не разбирая дороги, летела прямо на затаившегося в зарослях кустарника Лилипута. В зеленых глазах ее застыло безумие пораженного ужасом человека. Платье, когда-то довольно красивое, превратилось в жалкие лохмотья, которые практически не прикрывали наготы. Но лес не ограничился порванным платьем, он оставил следы своих зеленых когтей на всем ее теле. Руки, одна из которых прикрывала глаза, а другая полуобнаженную грудь, бывшие, по всей видимости, живым тараном в чащобе, полностью заливала кровь, щеки острыми ветками были исполосованы до безобразия.

Было видно, как с каждым шагом силы покидают бедное израненное ополоумевшее от боли и страха существо. Ей осталось добежать до ручейка каких-то пятнадцать-двадцать метров, но тут ее повело в сторону, ноги переплелись, и она рухнула замертво.

«Что может так напугать человека, чтобы он довел себя до такого?..» ¾ не успел Лилипут до конца сформулировать вопрос, как догадка в тройном экземпляре выскочила из противоположного ему угла поляны.

Три здоровенных волка, склонив морды к земле, бежали по следу девушки. Бегущий первым волк, поднял голову, увидел лежащую без движения долгожданную добычу и радостно взвыл победную песню. Двое зубастых товарищей вторили ему в унисон. И тут произошло нечто, от чего у Лилипута, до смерти напуганного – казалось, куда уж дальше? – волосы на затылке встали дыбом.

С первыми звуками страшного воя тела хищников стали преображаться. И вот уже вместо волков на поляне стоят трое громил с кривыми мечами в руках. Лишь глаза у них остались холодные, злые, жестокие, волчьи.

Вой волков услышал не один лишь Лилипут. Девушка, казалось, пребывающая в глубоком обмороке, с первыми звуками воя как ошпаренная вскочила на ноги и из последних сил понеслась вперед. Ей удалось отыграть пять-шесть секунд, пока волки оборачивались людьми, но силы покидали ее слишком быстро. Похоже, она выложила все накопленные за краткие мгновения отдыха силы и теперь могла лишь с трудом переставлять заплетающиеся ноги.

Оборотни возобновили преследование уже на двух ногах, расстояние между жертвой и преследователями таяло с чудовищной быстротой. Девушка понимала, что ей не уйти, но с завидным упорством двигалась к ручью. Ноги у нее снова подломились, и теперь она ползла, оставляя за собой кровавую полосу. В то время как ее руки продолжали подтягивать израненное тело к озерцу, обезумевшие глаза блуждали по заросшим осокой и кустарником берегу.

В какой-то момент девушка увидела Лилипута.

Он отшатнулся от этого обжигающего взгляда, полного мольбы и страдания, как от пощечины. И будто какая-то сила потянула его вперед. Он моментально дернулся обратно, но было уже поздно. Лилипута заметили. Все три злодея, как по команде, повернули свои злые хари в его направлении.

Дальше таиться не было смысла. Поначалу Лилипуту ужасно захотелось броситься наутек. Но вид изуродованной девочки, которая, возможно, всю жизнь прожила в лесу и все же не сумела убежать от оборотней, уж точно чувствующих себя в чащобе, как дома, заставил его оказаться от бегства. Он решил драться.

«Как бы то ни было, но ребята-зверята никак не ожидали кого-либо здесь встретить. Какой никакой, а элемент неожиданности все же есть,» – рассудил Лилипут, решительно шагнув навстречу втрое превосходящим по численности и неизвестно во сколько раз по умению силам противника…

Глава 3

Глава 3

Лилипут наслаждался приятным ощущением соприкосновения голого тела с мягким мехом какого-то пушистого зверька, в теплую шкуру которого он был укутан. Молодой человек находился в небольшом бревенчатом домике с прокопченным потолком. В печке потрескивало полено, наполняя домик приятным запахом костерка. И в унисон этим потрескиваньям в голове Лилипута лениво проплывали навеянные спокойствием благодушные мысли: «Лепота! Какая разница, где я – главное, что теперь, в данную минуту, мне чудо как хорошо. Вероятно, я все же сошел с ума, но сейчас мне это даже нравится. Только не надо больше никаких приключений. Ну, пожалуйста! Пусть теперешнее мгновение растянется на весь оставшийся мне век, и я умру счастливым человеком. Что-что? А не осточертеет ли мне лежать вот так сутки, недели, месяцы, годы напролет? Нет! Никогда мне это не надоест! Буду так лежать в тепле и уюте и мечтать о героических поступках, о спасенных принцессах, о славе, о богатстве… Ну вот, опять начинается.»

Откуда-то извне, из-за стен славного домика, донесся шум приближающихся шагов, через мгновенье дверь широко распахнулась.

«Ну, вот и все. А счастье было так возможно! Ладно, домечтаю в другой раз.»

– Однако, горазд ты спать. – К кровати Лилипута приблизилась обалденного вида брюнеточка лет, эдак, шестнадцати. – Давай знакомиться. Меня зовут Лепесток. Спасибо тебе, витязь.

Таких роскошных девочек можно увидеть лишь по телеканалу «Playboy поздно ночью», а тут сама в подруги набивается, да еще говорит, мол, обязана ему чем-то. Хотя постойте-ка, что-то в ней показалось молодому человеку подозрительно знакомым. Кажется, он где-то ее уже видел. Огромные зеленые глаза, окаймленные тоненькими ниточками бровей, очаровательный чуть вздернутый носик, в меру полные губки, естественный розовый оттенок которых не повторить никакой помадой. До синевы черные волосы крепко скручены сзади в длинный хвост. Красивая точеная фигурка в обтягивающем розовом платьице, которое ей едва достигает до колен, стройные прямые ножки, обутые в очаровательные маленькие сапожки… Стоп! Сапожки! Ведь именно эти сапожки Лилипут недавно видел на…

«О, вспомнил! – возопил про себя Лилипут. – Но-о-о? Не может быть. Не могла же она так быстро излечиться от тех чудовищных ран! Неужто я так долго провалялся? Точно, и все мои болячки заросли, – Лилипут незаметно ощупывал правой рукой левое плечо. – Ишь ты, даже рубцов не осталось! Сколько же я здесь отлеживаюсь? Год? Два? Ну, дела! А куда подевались оборотни? Почему они нас не тронули? Я, похоже, как только выскочил из укрытия, от страха тут же в обморок и плюхнулся. Ничего не помню.»

– Ну же, что, язык проглотил? Так как тебя зовут? – Это была уже Бог весть какая попытка красотки завязать с Лилипутом знакомство, и лишь теперь, уже заметно повысив свой тонкий голосок, кстати, тоже очень симпатичный, ей удалось-таки прервать его размышления.

Возвратясь с небес на землю, Лилипут поторопился удовлетворить девичье любопытство:

– Лилипут. – И, в свою очередь, как бы невзначай поинтересовался: – Слушай, а сколько месяцев я тут провалялся без сознания?

– Ты что, какие месяцы? – Девушка рассмеялась так, что у Лилипута дух перехватило. – Всего пару дней отсыпался. Ты, наверное, очень крепкий. Любой другой на твоем месте, пролежав так долго в Сонном источнике – а ты пробыл в нем не меньше шести часов – действительно бы месяцами отсыпался. Ты же, когда с оборотнями сражался, на ходу засыпал. Но ты, конечно, мечник умелый! Это надо же, у самого глаза слипаются и даже уже сопишь как во сне, а мечом и ножом с такой скоростью крутишь, что любо-дорого. Не прошло и пяти минут, как двое этих тварей лежали с перерубленным горлом. А один, перекинувшись волком, бросился было наутек и получил медвежий нож в сердце аж с тридцати шагов! Причем нож вошел по самую рукоять, я еле вытащила. Ну и силища у тебя!

Лилипут, открыв от изумления рот, во все глаза смотрел на разгоряченную рассказом красотку, которая начала ему в подробностях расписывать, как же это все на самом деле происходило, ежеминутно награждая его все новыми и новыми эпитетами: самый быстрый, самый ловкий, самый смелый… Короче, самый, самый, самый…

Вот дела! А он-то думал, что леденящее кровь действо под названием «волки на бойне» ему только снится. Неужели всех этих крутых ребят, профессиональных разбойников, которые ножами начинают махать раньше, чем научатся ходить, он уработал до смерти всего-то за пять минут?! Круто!

Не в силах поверить столь ошарашивающим фактам, Лилипут засомневался в искренности девушки: «Может, издевается? Просто появились вдруг какие-нибудь благородные охотники и спасли девчонку, и меня за компанию. А теперь она мне лапшу на уши. Во заливается! Точно, охотники их порешили. А я от страха поди того… То-то теперь голышом лежу. Стыдно-то как. Но ничего: пой птичка, пой, будет и на нашей улице праздник.»

– Слушай-ка, Лепесток, а куда же вся моя одежда подевалась? – перебил на полуслове Лилипут новоиспеченную знакомую, когда девушка, все больше входя во вкус, уже пыталась изображать в деталях его «танцы с волками» на солнечной полянке с мечом и ножом в руках. – И вообще, где я нахожусь и как я здесь очутился, если я, зарубив, по твоим словам, оборотней тут же свалился и уснул мертвым сном?

Расставив все точки над «ё», Лилипут, продолжая мило улыбаться, внутренне превратившись в один сплошной нерв: «Ну, теперь деваться ей некуда. Придется всю правду выкладывать. Все, хватит! Повеселились – и будя!»

Но девушка, что удивительно, ни капельки не обиделась на столь бесцеремонное обращение, а наоборот, очень весело затараторила:

– Я же говорю, в сонном источнике нельзя слишком долго находиться, а у тебя вся одежда насквозь была его водой пропитана. Пришлось быстренько снимать, стирать, полоскать, сушить, да кое-где и подштопать. Видно, сильно тебе перед этим досталось. Рубаха в пяти местах чем-то острым была прорвана. А лежишь ты сейчас в одной из лесных избушек рода Белого Ужа. – По лицу Лепестка пробежала еле уловимая тень. – Это ближайшая к ручью избушка. За безопасность свою ты можешь не беспокоиться. Тропу к этой избушке знают только люди моего рода. – И опять Лилипут заметил предательскую тень. «Точно заливает», – подумал Лилипут, а девушка продолжала: – Дотащила тебя сюда я сама. Да тут до ручья всего четыре сотни шагов. В этом домике травы целебные на зиму сушатся. Зимой ведь…

Дабы не выслушивать развернутую лекцию о пользе лекарственных растений в промороженном лесу, Лилипут в очередной раз перебил словоохотливое создание:

– То есть как на себе? Ты же сама еле ползла, на тебе места живого не было. Вся в кровище, хоть отжимай. Я ж тебя лишь по сапогам и узнал. И вообще, как это ты за два дня так быстро исцелилась, да так, что даже шрама единого не осталось?

– Чудной ты какой. Мы же у самого Сонного источника повстречались, так что и сам мог бы догадаться.

– Считай, что у меня память отшибло. Сама понимаешь, шесть часов в сонной водичке, а до этого серьезное ранение… Так что ты, уж будь так добра, расскажи мне, темному, чем же так знаменита эта чудесная лесная лужа?

– Ладно, слушай, ¾ охотно согласилась Лепесток. Похоже, девушка не уловила ни капли издевательства в тираде Лилипута. – Сонный источник лишь раз в жизни встретить можно. Живительная сила в нем. Вода его любую рану залечивает, если рана свежая, не более трех дней. Но ни в коем случае нельзя полностью погружаться в источник, как это сделал ты. Иначе можно уснуть вечным сном. Так что сам видишь, ты еще легко отделался – частичной потерей памяти. Могло быть гораздо хуже. Царапины у меня были свежие и несколько горстей воды вполне хватило, чтобы все они быстренько затянулись. Потом я отыскала рядом с источником стебелек Вода-Огонь Травы, голубовато-красный такой, с красными цветочками. Она очень редкая, полностью восстанавливает силы. Найти ее можно лишь рядом с Сонным источником. На вкус она напоминает сладкую родниковую воду, но, проглотив ее, чувствуешь, будто потоки огня проносятся по всем жилкам. От потери крови я еле держалась на ногах, но одного стебелька хватило, чтобы вновь почувствовать себя здоровой и полной сил.

«Нет, не может человек с такими честными глазами уж так сильно завираться. Да и что тут такого? Забыл, что ли, где находишься? Подумаешь, бассейн с живой водичкой. Колдовство в этом мире есть, оборотни есть, так почему же не быть волшебному источнику? А, нахлебавшись сего чудесного напитка, я вполне мог превратиться в спящего и яростного даже во сне берсеркера, этакого храпящего воителя… Во дела! Выходит, я герой. Девушку спас от поругания, нечисть в количестве трех штук извел и даже не запыхался, – подумал Лилипут и расцвел на глазах от удовольствия. – Спасатель, блин! Кто бы мог подумать!»

Глава 4

Глава 4

– Кстати, Лепесток, а что это за твари за тобой гнались? Много их в вашем лесу обитает? – Вопросы эти Лилипут задавал уже небрежным тоном бывалого рубаки. Вот она – пресловутая звездная болезнь в натуре!

– Увы, господин Лилипут, – в голосе лесной нимфы чувствовалось неподдельное огорчение. – Волколаков в нашем лесу отродясь не было.

Лилипут с трудом подавил вздох облегчения. Оно и понятно, ведь еще неизвестно, удастся ли ему так же хорошо «отоспаться» во время следующей разборки. К тому же Лепесток сама говорила, что источник с живой водицей человеку лишь раз в жизни является. А без этого козыря он предпочел бы не искушать судьбу.

– Прекрасно понимаю твое разочарование. – Видимо, девушка все же заметила его вздох, но истолковала его по-своему. – Ведь такому герою наверняка захотелось бы очистить лес от всякой дряни. – Она ему откровенно льстила.

– Но если их отродясь не было, то откуда они вдруг появились и почему погнались за тобой? Судя по твоему виду, ты неслась от них чуть ли не через весь лес. Я, признаться, думал, что человек в минуты опасности со всех ног бежит под крышу дома своего. Сама же про каких-то «ужей белых» обмолвилась. Наверняка ведь, у вас в роду есть крепкие ребята, которые бы не хуже меня этих оборотней отделали, ты же, сломя голову, через весь лес бросаешься к этому ручейку. Что же, ты от них водой отбрызгаться собиралась? Сама же говорила: Сонный источник человеку только раз в жизни показывается. Значит, ты не могла предвидеть, что он будет именно в это время и аккурат в этом месте. Да и как бы тебя смог защитить волшебный источник, если единственное, что он может делать – это залечивать раны и восстанавливать силы? Тем более, что даже это, несмотря на всю его колдовскую мощь, он не может сделать мгновенно. А у тебя не было ни секунды, оборотни тебе в спину дышали.

Лилипута как будто прорвало, он говорил и говорил без умолку. И так разошелся в этом порыве борца за правду любой ценой, что даже не сразу удивился наступившей вдруг тишине. Странно, такая разговорчивая девушка оставила без ответов такое количество вопросов. Безобразие! В недоумении Лилипут сфокусировал взгляд на собеседнице. Она почему-то отвернулась к противоположной стене. Плечи ее как-то подозрительно часто подрагивали. Что-то с ней творилось неладное.

Повинуясь порыву, молодой человек обхватил девушку за хрупкую талию и повернул к себе лицом. Слезы часто-часто катились из прекрасных глаз и, срываясь с подбородка, падали на платье.

«Ну вот, довел девчонку до слез, – укорил самого себя Лилипут и сразу же поспешил оправдаться: – А чего я, собственно, сказал? Странный все-таки народ женщины. То тараторят – не остановишь, а то ни с того, ни с сего в слезы…»

Ни слова не говоря, Лепесток прильнула к Лилипуту. Укрывавшая молодого человека теплая мягкая шкурка предательски соскользнула на пустую кровать, и он оказался абсолютно голым в объятьях юной прелестницы.

Бесспорно, Лилипуту было от чего потерять голову. Но, мокрая шерсть к обнаженному телу – а платье девушки просто-таки намокло от слез, хоть отжимай – это, мягко выражаясь, не совсем приятно, да ведь и Лепесток была чем-то действительно расстроена, что остудило пыл Лилипута и настроило его на сугубо братское отношение к мокрощекой «сестренке». Рука его сама потянулась за свалившимся покрывалом и накрыла их обоих..

И вот что рассказала ему Лепесток, отплакавшись и успокоившись.

* * *

Род Белого Ужа ¾ древний и очень богатый.

Деревня рода Белого Ужа стоит на самом берегу быстротечной Ласки. Это большое селенье ¾ более сотни домов. Здесь Лепесток родилась и выросла.

Ежегодно по весне в деревне «ужиного» рода начинается ярмарка и продолжается аж до поздней осени. Со всех лесных родов народ спешит к «ужам» со своим товаром, а купцы из-за морей, из других стран привозят разные диковинные вещицы. Ну, а род Белого Ужа богатеет, беря подать с торговцев золотом или частью товара. Так длится испокон веков.

Леса вокруг «ужиной» деревни чистые, недаром род Белого Ужа налоги Ордену Алой Розы платит ¾ маги Ордена кругом чары наложили, ни нежить, ни нечисть не проскользнет.

Поначалу родичи Лепесток еще опасались внезапного набега речных пиратов ¾ ведь на берегу живут, как говорится, береженого Бог бережет. Держали постоянную дружину: тридцать лихих молодцев. Но десятки лет не было никаких набегов. Пьяные драки, конечно, случались, но для поддержания порядка у «ужей» и своих сил хватало, для этого вовсе не обязательно было держать под рукой три десятка умелых вояк, а содержание бесполезной охраны стоило роду тысячи золотых колец в год. И, вот, лет двадцать назад на Большом Сходе родичи приняли решение распустить дружину.

С уходом наемников люди рода Белого Ужа богатели не по дням, а по часам. Даже в самом беднейшем доме есть стали исключительно на золоте. Все «ужи» ходили разодетыми в дорогущие заморские ткани с золотыми, а то и бриллиантовыми пуговицами. Меч или секиру больше никто в руки-то не брал ¾ не благородное это дело. Предпочитали, при необходимости, заводить наемников-телохранителей.

Но у Лепесток отец был, что называется, не от мира сего. Он продолжал охотиться, бортничать, ловить рыбу, часто и подолгу отрабатывал приемы мечного боя. О таких говорят: не может на месте усидеть.

Лепесток была его единственным ребенком, у нее не было ни братьев, ни сестер. Ее мама умерла при родах. Стуб, так звали её отца, хотел сына, а родилась девочка. Не смирившись с таким ударом судьбы, он воспитывал Лепесток как мальчишку, обучая всему, что умел сам.

А земля слухами полнилась о стремительно богатеющем роде ¾ деревня «ужей» стала для многих лакомым кусочком. Стуб не раз обращался на ежегодных Больших Сходах к старейшинам с предложением вновь позвать наемников: деревня за последние двадцать лет разрослась почти вдвое, разбогатела до неприличия, и каждый год благополучие все росло. Но люди были настолько уверены в неприступности колдовских бастионов возведенных магами Ордена Алой Розы, что подымали его на смех – ну что может меч против колдовства?

И вот три ночи назад дождались-таки гостей лихих.

В ночи Лепесток с отцом услышали крики ужаса, хриплое бреханье сорвавшихся с цепи псов, треск ломающихся дверей, звон вылетающих из окон стекол. Они прильнули к окну и увидели, что над каждым домом деревни «ужей» засветилось по маленькой зеленоватой луне – это была настоящая магия, а не какие-то базарные фокусы! Зеленый магический огонек, как на ладони, высвечивал схватившихся было за оружие родичей. Освещенные изнутри домов и снаружи, они превращались в прекрасную мишень, и пираты, не жалея стрел, расстреливали почти в упор полусонных людей. Ответить «ужи» не могли, ведь за их домами стоял кромешный мрак, разглядеть в котором притаившегося лучника было совершенно невозможно. Да никто и не позволил бы им долго вглядываться ¾ только высунься из окна, тут же получишь стрелу в глаз. Схоронившихся от стрел добивали в домах головорезы с кривыми мечами. Кровь полилась рекой. Попытавшихся с оружием в руках противостоять убийцам, тут же, как ежей, утыкивали стрелами.

Это был даже не бой, это была самая настоящая бойня, в которой у изнеженных беззаботной жизнью родичей Лепесток не было ни малейшего шанса.

Достойное сопротивление пираты встретили лишь в лице шамана рода – который этой ночью превзошел сам себя! Произнесенное старым колдуном огненное заклинание, образовавшее кольца ярко-синего пламени вокруг трех домов, было под стать невероятно сложным заклинаниям магов Ордена Алой Розы.

Синий огонь мгновенно испепелил полтора десятка пиратов – это внесло нешуточную панику в ряды врагов. Но тут в дело вступил их колдуны. Свечение над домами погасло, в ночи вспыхнула огромная огненная зеленая стрела и понеслась к одиноко застывшему посреди пустынной улицы шаману. Стрела пронзала все на своем пути, ни на миг не замедляя полет.

Синий огонь метнулся от защищаемых им домов и, превратившись в пламенную кисть, попытался перехватить стрелу в полете. Шаман не успел лишь чуть-чуть, на одно, не видимое для глаза, мгновение стрела оказалась быстрее. Предсмертный крик старика был ужасен.

Вновь загорелись зеленые «луны», и воспрянувшие было духом «ужи» опять оказались под градом стрел и мечей. Бойня возобновилась…

К счастью, дом Лепесток стоял на самой окраине деревни, ближе всех к лесу, поэтому до него головорезы добрались не сразу. Как только стало ясно, что резню остановить не удастся и деревня «ужей» обречена, Стуб открыл дверь тайного подземного хода, что вел из дома прямо в густую чащу – до этого момента Лепесток даже не догадывалась о существовании подобного хода, – и велел дочери бежать к ручью, пообещав вскорости ее догнать.

Лепесток бросилась в темноту подземелья. Стуб, натянув кольчугу и вооружившись мечом, должен был пойти следом.

Девушка бежала со всех ног по охотничьим тропам. На полпути к ручью ветки словно обезумели и принялись цеплять её со всех сторон, так продолжалось с полверсты. Все её тело было в крови, на руки и ноги было страшно смотреть, каждое движение причиняло боль, но, помня строгий наказ отца, она продолжала бежать. Внезапно все прекратилось, и деревья вновь расступились на её пути. Она все же добежала до поляны, но тут силы её покинули. С разбегу еще кое-как, на ватных ногах, Лепесток протащилась шагов тридцать и рухнула совершенно без сил.

Её сознание уже окутывалось сетью беспамятства. Прохлада лесной травы успокаивала избитое тело. Но вой, раздавшийся в считанных шагах за спиной, заставил девушку снова вскочить на ноги. Она уже однажды слышала такой вой, когда три года назад маги Ордена Алой Розы изловили в окрестных лесах страшного волка-оборотня. Сомнений быть не могло, беззащитную Лепесток преследовал безжалостный волколак, вернее волколаки, поскольку в унисон вожаку песню превращения подхватили еще два голоса. Избитые ноги вновь подкосились, и девушка поползла к спасительному ручью, от страха не чувствуя растревоженных ран…

Тут-то и выскочил из засады Лилипут, и, засыпая на ходу, шутя перерезал всех оборотней. Покончив с ними, храбрый рыцарь тут же заснул.

Лепесток, чуть отдышавшись, стала оглядывать поляну, на которой что-то неуловимо изменилось. Вскоре обнаружилась причина этих перемен – Сонный источник.

Девушка, уже не спеша, привела себя в порядок. Затем занялась своим спасителем…

Когда Лилипут, укутанный в лисий мех, сладко спал в лесной избушке, а его одежда сушилась на веревке во дворе, Лепесток вновь отправилась на Зачарованную поляну. Была уже ночь. Но при свете луны все видно было не хуже, чем днем. Сонный источник исчез, как и не бывало, и на его месте вновь бежал звонкий ручеек. Чтобы очистить поляну от скверны, девушка натаскала сушняка из леса, обложила мертвых воколаков и сожгла их.

«Сегодня сказочная ночь, – думала Лепесток, лежа на теплой, нагретой за день траве и созерцая бесконечные гирлянды старых, как мир, звезд. – Сейчас придет отец. Ну, вот сейчас! Ведь сегодня волшебная ночь, и он просто не может не прийти!..» Убаюканная сладким грезами, она уснула.

Проснулась с первыми лучами солнца от пробирающего до костей утреннего холода. Отец так и не пришел.

Лилипут по-прежнему сладко спал в лесной избушке. И это была вполне нормально, шутка ли, столько времени пролежать в Сонном источнике.

Лепесток не терпелось поскорее узнать, что же случилось с родной деревней, и куда подевался отец, но, с другой стороны, ей очень страшно было далеко отходить от избушки с сонным воителем. В итоге, страх все же победил.

* * *

¾ Ну, а сегодня утром ты проснулся, ¾ подытожила Лепесток.

Последние слова девушка сопроводила длинным поцелуем в раскрытые от удивления губы Лилипута.

Платьице девушки, сейчас крепко зажатое между молодыми, бурлящими силой и здоровьем телами, уже давно высохло, и тонкая шерстяная прослойка нисколько не скрывала волнующих изгибов их тел.

Лилипут некоторое время держался, приводя какие-то нелепые доводы нравоучительного характера, но в все его красноречие свелось в итоге к пустому сотрясению воздуха. Лепесток была убеждена, что раз он ее спас от неминуемой смерти, теперь она ему принадлежит душой и телом. Такое положение вещей Лилипута, честно сказать, вполне устраивало. И, дабы не искушать судьбу дальнейшими разглагольствованиями на тему морали в лесу, он полностью окунулся в счастливый омут маленьких радостей суровой жизни магического средневековья.

Глава 5

Глава 5

Уже третий день Лилипут жил в этом экологически чистом раю под названием лесная избушка близ Зачарованной поляны. Чудесная лесная нимфа по имени Лепесток оказалась не только великолепной любовницей, но и отменной хозяйкой, охотницей, рыбачкой, собирательницей грибов, ягод, орехов – список ее достоинств можно было продолжить до бесконечности! А как она готовила! Быстро и умопомрачительно вкусно!

Задача же Лилипута была до неприличия проста: поддерживать имидж средневекового героя-рыцаря, грозы драконов. Кстати говоря, его дама сердца о драконах не имела ни малейшего понятия.

Поначалу Лилипут попытался описать девушке свой родной мир, откуда, благодаря треклятому пиву, был так бесцеремонно вышвырнут несколько дней назад. Лепесток очень внимательно выслушала его описание автомобилей, самолетов, ракет, телефонов, телевизоров, компьютеров и прочих благ цивилизации от теплого сортира, до полетов на Луну. После чего нежно обозвала Лилипута замечательным сказочником, ибо таких интересных историй она даже в детстве не слышала. Но Лилипут не очень-то расстроился. Раз здесь сказками считают обыденную реальность его мира, то быть может сказки его мира будут тут обыденной реальностью. Рассудив подобным образом, Лилипут пересказал своей очаровательной подружке парочку рассказов о Конане, в которых место крутого варвара, разумеется, занимал он сам, отважный. Сработало!

Рассказы о Конане полностью удовлетворили любопытство Лепесток касаемо происхождения ее спасителя. Она даже не поинтересовалась, каким образом Лилипут попал на чудесную полянку. Ну, как же, такой бравый рыцарь всегда появляется в нужное время и в нужном месте – прямо, как Сонный источник! – и приходит на помощь в трудную минуту. Кажется, с рассказами Лилипут все же перегнул палку, и теперь девушка смотрела на него преданными глазами, как на сошедшее с небес божество.

Как-то вечером Лилипут попытался расспросить Лепесток о пичугах, Загорском князе. Слово за слово, рассказал о грандиозной битве, в мельчайших подробностях навечно засевшей в его памяти. О чуть не прибившем его громадном тролле и невероятно чудесном, в прямом смысле слова, спасении. Но, увы, ни о чем подобном девушка никогда не слышала.

* * *

На следующее утро молодые люди решили прогуляться до деревни рода Белого Ужа. Все равно, сидеть на одном месте уже наскучило, да и следовало узнать, что же там все-таки произошло. Они надеялись встретить уцелевших сородичей девушки – не могли же пираты перебить всех до единого: возможно, кто-то, подобно Лепесток, спрятался в лесу и теперь вернулся на родное пепелище.

Кроме того, Лепесток надеялась встретить там отца. Она вроде бы слышала, как тот пошел следом за ней. Вероятно, он побежал другой тропой. Девушка была уверена, что он уже давно в деревне, и с другими, чудом уцелевшими родичами, восстанавливает разрушенные дома.

Наскоро позавтракав, они тронулись в путь.

Лилипут выступил во всеоружии. Напялил на легкий, практически невесомый, но тем не менее плотный и очень теплый шерстяной свитер, подарок Лепесток, проверенную кольчугу, закинул за спину меч, а на ремень повесил отполированный до зеркального блеска медвежий нож. Конечно, с непривычки ему было слегка тяжеловато нести на себе такую кучу железа. Но, ничего не попишешь, сам хвалился, что крутой вояка.

«Лишь бы только по дороге никто не напал, – молился про себя Лилипут, – а то ведь теперь, со всем этим боевым хламом, быстренько сделать ноги вряд ли получится. Так и сгину бесследно в этих дремучих лесах, Бог весть как далеко от родного дома!»

Лепесток тоже прицепила к поясу небольшую изящную сабельку, а кроме того, закинула за спину здоровенный лук и колчан, полный длинных серо-оперенных стрел. Поначалу, увидев грозные доспехи своего спутника, она засмущалась и начала было разоружаться, утверждая, что в обществе столь грозного воина, как Лилипут, она и так ничего и никого не боится и, дабы не оскорблять храброго рыцаря, сейчас же снимет с себя все эти никчемные побрякушки. Лилипут, разумеется, поспешил ее заверить, что она просто умопомрачительно хороша в костюме воительницы с саблей на боку, а лук со стрелами придают ей неповторимый шарм, и все это ему ТАК нравится! В итоге девушка осталась при оружии.

«А то ишь чего удумала, ¾ мысленно возмущался Лилипут. ¾ Времена нынче неспокойные. Вон какие "симпатяги" бегают по вашему "чистенькому" лесу. Нападут вот такие, твоего "грозного воителя" – точно сожрут, а ты, дурёха, чем черт не шутит, может, еще и отобьешься.»

Снова потянулся нескончаемый лес, снова деревья, деревья, деревья… Но теперь, следуя за Лепесток по «ужовой» тропинке, Лилипут мог не прорубать себе дорогу. Как ни странно, деревья словно бы сами расступались перед девушкой.

Хотя в сентябрьском лесу было довольно прохладно, Лилипут, стараясь не отстать от быстрого охотничьего шага своей спутницы, весь раскраснелся, и рубашка под кольчугой очень быстро промокла насквозь, хоть выжимай. А тут еще эти проклятущие кровососы учуяли его и накинулись всем скопом. Жуткое дело! Лилипут проклял все, что удалось припомнить; это был довольно короткий список, ибо уже мозги начинали закипать во внутреннем жаре. Но как же он, доблестный воин – опять же: гроза драконов! – мог попросить передышки у какой-то девчонки? Нет, уж лучше умереть от разрыва сердца.

– Лепесток, а не пора ли нам сделать небольшой привал, что-то есть очень хочется.

– Хорошо, дорогой, – согласилась девушка.

«Ура! Клюнула! – мысленно возликовал молодой человек. – Можно плюхнуться на холодный влажный мох… Какое блаженство! Ну что еще опять?»

– Лилипут, иди ешь, уже все готово.

Точно – уже пахло жареной зайчатиной. Ну, как же она так быстро управилась, он вон даже дух перевести не успел.

Давясь далеко не от жадности или удовольствия, Лилипут все же проглотил пару совсем не маленьких кусков, изо всех сил изображая безмерное удовольствие. Зайчатина была действительно отменная, но после такого крутого осеннего марафона кусок в горло не лез, приходилось, в буквальном смысле, проталкивать пальцем.

– Спасибо! Все было очень вкусно! – Лилипут вымученно улыбнулся. – А сама-то чего не поела? Ведь путь предстоит неблизкий, а привалов больше не будет. ¾ «Спрашивается! Ну кто тебя тянул за язык?! И так чуть живой сидишь, а все туда же! Это же не кино, тут все всерьез – сказал, надо делать, а не создавать видимость действия!»

– Да мне пока не очень хочется, я лучше водички попью. А то, наевшись, идти очень трудно… Тебе-то все нипочем, ты вон какой сильный! – наивно-восхищенно сказала Лепесток. – А я уже и так порядком притомилась. Боюсь, с набитым желудком и вовсе встать не смогу. А мы еще только треть пути преодолели. Еще идти и идти.

После заявления девушки, что они прошли ЕЩЕ ТОЛЬКО треть пути, от отчаянья Лилипут был готов разрыдаться. Но, как только Лепесток поднялась с дубового корня, Лилипут моментально оказался на гудящих всеми ответвлениями жил ногах. И, сотворив беззаботное лицо, «играючи» двинулся за ускользающей подружкой.

Глава 6

Глава 6

Бодрящая «прогулка» к родному дому Лепесток будет еще долго сниться Лилипуту по ночам в самых отвратительных кошмарах. Хорошо еще, на них никто не напал по дороге, ибо, если подобная неприятность все же приключилась бы, вероятнее всего, отважный рыцарь с радостью добровольно кинулся на нож врага, лишь бы поскорее прекратить мучения.

Когда они наконец куда-то пришли – Лилипут понял это лишь по тому, что идущая впереди фигура вдруг замерла на месте, – он просто упал. Причем на лету умудрился расстегнуть поясной ремень с ножом, отстегнул ножны с мечом и стащил с себя кольчугу вместе с пропитанной потом и мерзко воняющей рубахой. Просто удивительно, как все это время ему удавалось избежать теплового удара.

Минут десять Лилипут охлаждался в мокрой сорочке на холодной земле, пока Лепесток к чему-то прислушивалась, куда-то вглядывалась, ну, в общем, оставила его в покое и с головой окунулась в какие-то свои проблемы. Но, как всегда, одинокая, чудом уцелевшая искорка начинающего засыпать сознания очень скоро разгорелась на полную мощность… Перед глазами, сменяя друг друга, пронеслась череда картин, в которых простуженный из-за сильного переохлаждения Лилипут чихает, кашляет, а лекарств-то тут, в средневековом царстве-государстве, нет и в помине. В итоге, несчастный бедолага загибается с воспалением легких… Дабы избежать столь печальной участи, Лилипут все же поднялся с холодной земли и, подобно старому дедушке, кряхтя, плюхнулся на очень кстати оказавшийся под ногами здоровенный корнище.

Окончательно придя в себя, Лилипут подошел к одиноко застывшей на краю обрыва девушке. Картина, открывшаяся взору утомленного путника, была поистине великолепна.

Чуть текущая лесная речка в лучах заходящего солнца искрилась мириадами разноцветных бликов. Стайка диких уток, прибившись к берегу, отдыхала после утомительного дневного полета. В залепленных тиной прибрежных зарослях квакали прожорливые уничтожители кровососов. Берег густо зарос невысоким кустарником, крепкие дикие побеги которого, торчащие прямо из воды, являлись живой зеленой дамбой, которая не хуже бетона удерживала лесную красавицу в постоянном русле. Сразу же за кустарником начинался настоящий дремучий лес, который тянулся на десятки километров во все стороны.

– Ну, и где же твоя деревня? Что-то я не вижу ни домов, ни пристани, ни даже маленькой прибрежной полянки. Кругом сплошной девственный лес. ¾ Судя по отсутствию реакции Лепесток на слова Лилипута, он мог бы точно так же разговаривать с пустотой. – Ты чего молчишь? Эй, Лепесток, да очнись же! – Последние слова молодой человек уже прокричал, забыв все правила приличия.

Ее неподвижные, остекленевшие глаза уставились в одну точку. Лицо побелело. Руки, безвольно повисшие вдоль тела, были сжаты в кулаки так сильно, что острые ногти пробили нежную кожу на ладонях, и горячая кровь крупными тягучими каплями падала на коричневый мох. Похоже, девушка пребывала в том самом состоянии, когда человек полностью погружен в какую-то свою личную проблему и у него напрочь отсутствует ощущение окружающего мира; в народе это именуется просто – столбняк.

Лилипут схватил ее за плечи и сильно встряхнул раз пять подряд. После такой шокотерапии глаза у Лепесток стали помаленьку проясняться. Залитые кровью пальцы разжались. Все тело начала бить крупная дрожь. Ноги подогнулись. И, не успей Лилипут ее вовремя подхватить, она бы рухнула с тридцатиметрового обрыва головой вниз.

– Но этого же не может быть! Ведь она же была тут, тут, тут!.. За что?! Что мы такого сделали?! Чем прогневили?! – Слезы, прорвавшие плотину оцепенения, бурным потоком хлынули из прекрасных глаз.

У Лепесток началась истерика. Даже Лилипут, несмотря на свои далеко не маленькие габариты, с трудом справлялся с этим хрупким созданием, которое, будто получив двойную порцию озверина, теперь изо всех сил пыталось свести счеты с жизнью, сиганув с тридцатиметровой вышки безо всякого парашюта.

– Да пусти же меня! – иступленно кричала она. – Ну, чего привязался?!… Ты не понимаешь! Теперь за мной будет охотиться Орден Алой Розы! От его магов не убежишь, не спрячешься! Ни сегодня-завтра они схватят нас в лесу! Из-за меня погибнешь и ты! Несмотря на все твое умение, их тебе не одолеть! Я не хочу доставаться им живой! Лучше уж я сама!! Пусти!!!

Не обращая внимания на яростное сопротивление, Лилипут оттащил девушку от края «стартовой площадки» в призрачный мир костлявой с косой. Посадил на тот самый, так своевременно попавшийся минут десять назад ему на глаза корешок. Он укутал ее теплым одеялом из лисьей шкуры, после чего сам присел рядом и, обняв за все еще часто вздрагивающие плечи, притянул девушку к себе. Лепесток постепенно успокаивалась. Подержав ее еще минут десять, Лилипут ослабил хватку и принялся лечить ее изувеченные в шоке ладони: промыл их холодной водицей из большой глиняной посудины, предусмотрительно захваченной девушкой из избушки; водичка эта, взятая из ручья на Зачарованной поляне, хоть и не «сонная», но тоже обладала некоторой живительной силой. Затем Лилипут обмотал ее ладони чистыми тряпками.

Пока Лилипут занимался нехитрым врачеванием, окончательно пришедшая в себя Лепесток сорванным до хрипоты голосом начала делиться соображениями на тему: «Куда подевалась родная деревня, и как она дошла до жизни такой, что уже и жить-то совсем не хочет».

– Прямо за Змеиной горкой, на которой мы сейчас сидим, и находилась деревня нашего рода. С этого обрыва она открывалась, как на ладони. Теперь, сам видишь, кругом сплошной лес. О подобном я слышала лишь однажды, от собственного отца. Как-то раз он очень много выпил и неожиданно разговорился. В тот вечер он рассказал множество удивительных историй. А на следующий, когда я стала приставать с расспросами, велел мне выкинуть из головы услышанную от него вчера чушь. Но я ничего не забыла. Выходит, это были совсем не сказки… Суди сам, вот одна из его историй. Он рассказывал, будто бы в древности один восставший против Ордена Алой Розы род был буквально стерт с лица земли за одну ночь. Ему поведал об этом какой-то купец, который якобы заснул в сотне шагов от жилья, а проснулся в густом лесу. При этом исчезли ночевавшие под крышами домов гостеприимного рода все его слуги и весь товар. Купец подозревал, что сам спасся лишь благодаря давней привычке спать под открытым небом. Это магия самой высшей ступени. На подобное не способен ни один, даже очень одаренный, колдун. Только Высшим магам, соединившим свои силы в единой волшбе, под силу такое… Ума не приложу, кому мог перейти дорогу безобидный законопослушный род Белого Ужа? У нас же отродясь не было врагов. А теперь, оказывается, я – последний Белый Уж…

Повествование было прервано новыми рыданьями.

Лилипут решил воспользоваться возникшей паузой и поделиться своими мыслями об услышанном, а заодно, в который раз, попытаться успокоить спутницу:

– Слушай, Лепесток, а с чего ты взяла, что больше никому, кроме тебя, не удалось спастись? Ведь ты сама говорила, что у вас в роду много народа. Может, кого-то вообще не было в деревне во время нападения. Ребята вы все зажиточные, этих, как там их, колец золотых, у каждого с избытком. Наверняка, многие отправились куда-нибудь попутешествовать, к друзьям в гости, например. Да мало ли куда с деньгами-то можно уплыть, благо, пристань под боком.

– Большой Сход у нас должен был быть на следующий день! – воскликнула Лепесток сотрясающимся от беспрерывного рыдания голосом. – Понимаешь ты это или нет? На нем все родичи должны присутствовать. Все! Правило такое! Нарушивший его с позором изгоняется. Сход начинается с первой зарей. Поэтому в ту ночь все до единого родичи собрались в деревне.

– Ну, ладно, ладно, все были, все, примирительно сказал Лилипут. – Только не надо так кричать… Но ты ведь убежала, спаслась от пиратов, а что ж другие-то, дурнее тебя? Тоже, небось, как поняли, что дело пахнет керосином… – увидев недоумение в глазах девушки, Лилипут тут же поправился: – То есть единственная возможность выжить – бежать оттуда без оглядки… Вот, и полетели кто куда, только пятки засверкали. У нас говорят, ужом ускользнул, вот и сородичи твои тоже…

Своим проникновенным выступлением Лилипуту вроде бы удалось вселить в Лепесток хоть какую-то надежду. По крайней мере, она перестала реветь.

– Что ж, быть может, ты и прав, – еще всхлипывающим от слез, но уже успокаивающимся голосом, проговорила девушка. И чуть слышно добавила: – Но вдруг ожившие, цепляющие на ходу деревья, да и волкодлаки, бросившиеся в погоню…

– Ну, вот и хорошо, вот и ладушки! – сделав вид, что не расслышал ее последние слова, радостно воскликнул Лилипут. – Сейчас спустимся с этой Змеиной горки… Кстати, почему такое название? На ней что, змей много, что ли?

– Нет, ужи под ней жили… РАНЬШЕ!

– Да ладно тебе. Сейчас в кустиках внизу пошарим и наверняка встретим трясущихся от страха юрких ужиков.

– Нет, никуда мы не пойдем, ¾ решительно запротестовала Лепесток. ¾ Гляди, темнеет уже. На горе еще светло, а в низине уже ночь. Сейчас поужинаем и спать ляжем. А вот утром… Кто знает, может, я действительно не самая неуловимая.

– Решено, – улыбнулся Лилипут. – Так мы и сделаем.

Поужинав, Лилипут насобирал кучу мягкого мха и сверху постелил просушенное костром одеяло. Пусть не царское, но очень теплое ложе было готово.

Обнявшись и завернувшись в пропахший костром мех, они окунулись в мир грез и сновидений.

* * *

Лилипуту вновь снился все тот же странный сон. На этот раз что-то в нем неуловимо изменилось. Да, точно.

Белый маг кажется начинал теснить голубого. Белый смерч чуть-чуть, едва-едва, стал больше. Голубые молнии слетали с посоха уже не так быстро, как в первый раз, и хотя по-прежнему для глаза они были едва уловимы, но Лилипут каким-то загадочным образом это чувствовал. И еще, чуть заметная тоненькая трещинка появилась на одном из лучей голубой звезды, висящей на стальной цепочке на шее у голубого мага. Лилипут бы ни за что не заметил сам столь незначительной детали, но кто-то третий, чьими глазами он смотрел на волшебный поединок, казалось, специально сфокусировал его внимание на этих неуловимых мелочах.

На сей раз видение длилось заметно дольше. Лилипуту было позволено попристальнее вглядеться в лица сражающихся. Одно из этих напряженных лиц он как будто бы уже где-то раньше видел, но ему не дали разрешить эту загадку, в очередной раз переключив его внимание на второстепенные предметы.

Поэтому последние две-три секунды чудесного сна Лилипут вглядывался в мельчайшие детали меча – кстати, очень похожего на его собственный. Меч плыл в нескольких сантиметрах от рук голубого мага, в любую минуту готовый прийти на смену посоху. Посередине стального клинка пылала семиконечная голубая звезда, такая же как на груди у мага. Попав в поле зрения Лилипута, она вспыхнула ярко-синим огнем…

От вспышки Лилипут мгновенно проснулся.

Глава 7

Глава 7

На следующее утро молодые люди, наскоро собравшись, спустились с гостеприимной горки и, не теряя времени, приступили к поиску исчезнувшего селения и испарившихся вместе с ним жителей.

Уже после первой дюжины ударов пот застилал глаза Лилипуту. Очень скоро он с головы до ног был покрыт зелеными каплями густого сока молодого дубняка. Опять приходилось мечом пробивать себе дорогу. Но если раньше он занимался подобной физзарядкой, дабы выбраться из мрачной чащобы на свет божий к людям, то теперь добровольно тратил кучу здоровья, продираясь все глубже в лесные дебри в поисках чего-то, чего тут, очень на то похоже, никогда и в помине не было.

Вскоре начала сказываться накопившаяся усталость. Удары, поначалу сыпавшиеся хлестко и быстро, стали более затянутыми. Приходилось собирать все остатки воли, дабы взметнуть в очередном яростном замахе наливающуюся тяжелой кровью руку. Лепесток, с которой они условились искать в разных местах, рубилась где-то в другой части «заповедника». Звонкие удары ее сабельки временами долетали до слуха Лилипута сквозь треск ломающихся под ударами его булатного клинка молодых дубков.

Неизвестно, сколько прошло времени с начала этого безумного истребления ни в чем не повинных зеленых насаждений, но в конечном итоге терпение Лилипута все-таки лопнуло. Прорубив вполне впечатляющую аллею, он так и не нашел никаких следов людей. Практически не гнущейся рукой молодой человек кое-как запихал кажущийся пудовым меч в заплечные ножны и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, медленно поплелся в поисках Лепесток.

Оказалось, что за пару часов Лилипут вырубил длинный коридор, идти по которому было совсем не здорово. За ватные от усталости ноги постоянно цеплялись остовы истребленных растений, что было странно ¾ Лилипут вырубал молодые деревца под самый корешок, а эти высовывались аж на двадцать-тридцать сантиметров.

«Как же я здесь смог пройти, – недоумевал молодой человек. – Тут же ногу некуда поставить, под ними земли даже не видно! И острые, как колья!.. Минуточку! А это что еще за дела?.. Эй, это совсем не смешно! Ну-ка прекратите немедленно! Мы так не договаривались!»

Чуть видневшийся на расстоянии примерно двухсот метров просвет вдруг исчез. То место, откуда Лилипут начал свои поиски, попросту закрылось, на месте только что срубленного его мечом кустарника внезапно стали появляться новые, гораздо более мощные деревья.

Пару минут Лилипут не мог сдвинуться с места, продолжая тупо пялиться на чудо природы. Ему показалось, что за это время стенки прорубленного тоннеля заметно сдвинулись, да и длина его порядочно сократилась и продолжала уменьшаться прямо на глазах.

Чтобы выбраться из живой ловушки, надо было бежать со всех ног, тогда может быть ему еще удастся протиснуться между загораживающими выход стволами. В любом случае, с каждой секундой их количество на пути к спасению стремительно увеличивалось. Стволы вековых дубов с треском срастались, образуя непреодолимую стену. О том, чтобы срубить хоть одно подобное дерево, даже будучи совершенно отдохнувшим, а не уставшим, как сейчас, даже имея в руках настоящий походный топор, а не эту неудобную железяку под названием меч, не могло быть и речи.

И он метнулся из последних сил к ближайшей щели в деревянном «заборе».

Разумеется, Лилипут не успел. Ему удалось сделать лишь шесть прыжков, чудом сохраняя равновесие среди торчащих во все стороны и цепляющихся за ноги обрубков, под ним оживал хищный ковер зеленых щупальцев. Зеленые тиски сжимались.

От ужаса Лилипут крепко-накрепко зажмурился и дрожащими губами повторял, как заклинание, один и тот же набор фраз:

– Этого не может быть, потому что быть не может! Деревья не могут расти так чудовищно быстро. Я просто слегка переутомился, и мне что-то там мерещится. Сейчас я отдохну, и все пройдет. Вот сейчас открою глаза, и все будет в порядке!.. – И вместо того, чтобы взглянуть правде в глаза, он все сильнее зажмуривался и даже, для верности, прикрыл лицо потными ладонями.

Оцепенение длилось недолго. Из ступора Лилипута вывел грубый удар чем-то острым по спине. Как только глаза открылись, из его горла вырвался страшный крик до смерти перепуганного человека. К нему со всех сторон тянулись толстые, твердые ветки вековых исполинов.

За первым ударом посыпался настоящий шквал пинков, зуботычин, оплеух, подсечек, подножек, подзатыльников, пощечин. Исполинская мощь разозлившегося леса должна была разорвать молодого человека на мелкие кусочки своими кряжистыми лапами, но он выстоял. Нет, не подумайте, что Лилипут вот так стоял и хохотал во все горло, как какой-нибудь сверхчеловек, якобы не чувствуя боли, когда тело сотрясается под ударами сотен здоровенных дубин. Напротив, повинуясь внезапному порыву, который унес страх, и усталость, наш герой вновь выдернул меч и стал отбиваться.

Лилипут сам недоумевал, как он это делает, но получалось у него очень здорово. Он будто отгородился от докучливых веток живым щитом из сверкающей стали. Меч крутился в правой руке, зверски выворачивая кисть, со скоростью винта набирающего высоту вертолета, но, несмотря на чудовищные нагрузки, рука совершенно не чувствовала боли. Вокруг стоял треск разрубаемого сразу в десятках мест дерева. Лилипут шутя перерубал ветки в руку толщиной так, как будто они были не из твердой, живой древесины, а из податливого воска.

Если бы его врагами были обычные живые люди, они бы, созерцая столь потрясающее мастерство владения клинком, наверняка бросились бы в панике врассыпную. Но, к сожалению, противником Лилипута был необъятный лес. На месте срезанной ветви тут же вырастала свежая, за ней – следующая. Лес, словно сказочный Змей Горыныч, вместо одной отрубленной головы выращивал две новых – так могло продолжаться до бесконечности.

Меж тем силы Лилипута были отнюдь не безграничны. В яростной попытке с боем пробиться из этого страшного места к Змеиной горке он нисколько не преуспел. До горы было не болееполусотни шагов, и Лилипут отчетливо видел ее в просветах между деревьями. Безысходность зверя, пойманного в крепкий, надежный капкан мало-помалу стала заполнять его душу. Он еще сражался, но в его глазах уже не было былой ярости, веры в успех, восхищения столь внезапно проснувшимся умением владеть оружием пращуров. Все чаще его меч опаздывал с ударом, и на зеленой от крови леса рубашке стали появляться багровые разводы.

– Как нелепо сыграть в ящик, будучи до смерти забитым деревьями в сошедшем с ума лесу, – возмущался себе под нос Лилипут, бодрясь от звуков своего голоса. – Как это паршиво! Особенно теперь, когда познакомился с такой замечательной девушкой, как Лепесток. Кстати, а как у нее-то дела? Она же тоже лес рубила! Неужели, спятившие деревья и на нее накинулись?! Бедняжка. Помнится, я клялся ее защищать, а сам тут дровосеком заделался, вон сколько хворосту накромсал – всю зиму отапливаться можно!..

Лилипут непроизвольно посмотрел вниз, в надежде отыскать груды хвороста, щепок и опилок, ведь уже около получаса, в поте лица, работал, как большая дисковая пила на лесопилке. От увиденного у него глаза полезли на лоб. Вопреки ожиданиям, под ногами был измочаленный его топтанием на одном месте мох, щедро присыпанный обычной лесной грязью: опавшей листвой, старыми сгнившими ветками – и никакого напоминания о доброй работе славного меча. На глазах Лилипута только что срубленная ветка у самой земли попросту исчезла, как и не бывало.

Чудовищная догадка, зародившаяся в мозгу, нашла полное подтверждение в наседавших со всех сторон молчаливых убийцах. Вон та, вторая слева, на ней два коричневых желудя, и она вновь тянется к нему своей заостренной макушкой, хотя всего-то мгновение назад она же, начисто срубленная, уже едва-едва не коснулась земли. Выходит, он бестолку тратит силы, сражаясь с непобедимыми волшебными деревьями, у которых только что срубленные ветки в следующую секунду как ни в чем не бывало отрастали вновь. Хрупкая надежда на возможное спасение растаяла, как дым.

Говорят, что даже загнанный в угол заяц яростно бросается на преследующего его хищника, вот и Лилипут, смирившись с неизбежной гибелью, моментально перешел от защиты к нападению.

В этот удар он вложил всего себя без остатка. Со всех сторон сыпалась бесконечная череда ударов, но Лилипут продолжал отводить меч за спину, растягиваясь в гигантском замахе.

И вот меч полетел. Сознание под нарастающей волной боли в израненном теле покрылось красноватой дымкой забвения, но тугая пружина изломанного тела разворачивалась в страшном броске.

Три вековых исполина, втиснувшись необъятными стволами друг в друга, закрывали дорогу к спасительной горе – именно на них и был нацелен его последний удар… Ноги, оттолкнувшись от земли, послали уже полумертвое от побоев тело вслед за набирающим все большее ускорение мечом… Две ветки, превратившись в идеальные боевые рогатины с множеством заостренных рогулек, с двух сторон бросились наперехват зависшему в отчаянном прыжке Лилипуту. Они опоздали лишь на мгновенье и, щедро располосовав Лилипуту всю спину, с треском врезались друг в дружку.

Меч Лилипута с поразительной легкостью вошел в твердые, как камень, стволы исполинов, а вонзившись, ни на секунду не замедлил свой разбег, пройдя сквозь с виду совершенно несокрушимую преграду, как раскаленный нож сквозь подмороженное масло.

Перерубание мечом исполинских дубов сопровождалось непонятным, совсем даже не деревянным, треском. И после спасительного удара этот звук не прекратился. Наоборот, все более нарастал. Чем-то он отдаленно напоминал треск разрываемой в нескольких местах материи… А начисто прорубленные дубы продолжали стоять, как ни в чем не бывало, лишь оставленный чудесным оружием рубец светился на коричневой броне лесных богатырей ярко-желтым светом. И от этого рубца прямо по воздуху во все стороны потянулись мириады тонюсеньких трещинок.

– Во диво! – прохрипел себе под нос едва живой Лилипут. – Странно! Почему перестали бить деревья? Я сейчас не смог бы отразить даже самого пустячного удара. И что это за чертов треск?

Внезапно огненно-желтый рубец на дубах стал расширяться, и яркий солнечный золотистый лучик вынырнул из увеличивающегося на глазах разлома.

– Надо же, солнце внутри дерева!..

Что было дальше Лилипут, увы, не помнит, ибо верные ноги вдруг подло ему изменили, он оступился на ровном месте, и последние силы покинули его измученное тело.

Глава 8

Часть 2 – Высший Люм, милорд Гимнс и сэр Стьюд

Глава 8

Гимнаст очнулся в кромешной тьме. Голова болела ужасно, будто какой-то чудак время от времени втыкал в нее булавки: вот так воткнет одну, а потом долго-долго ищет на черепе еще ни разу не уязвленное местечко и, отыскав таковое, с радостным воем вонзает туда очередное острие. Руки и ноги закостенели от длительной неподвижности, даже шевеление пальцами давалось с трудом. В исколотой голове его билась лишь одна фраза: «трупное окоченение».

«Неужели это конец?» – прокралась в сознание Гимнаста зловещая мысль. Прокралась и очень, знаете ли, надежно там закрепилась. То ли фильмы ужасов виноваты, то ли суровая правда жизни, но почему-то он вдруг решил, что находится в Чистилище, и сейчас кто-то ужасный устроит ему допрос с пристрастием по поводу его многочисленных грешков.

Как ни странно, парень не запаниковал, а отнесся к превратностям судьбы-злодейки с олимпийским спокойствием:

«Итак, финита ля комедия. Вот черт, ни зги не видно. Хоть бы свет что ли включили, а то поди разбери в такой темнотище Ад это или Рай. С другой стороны, часом раньше – часом позже… Это на грешной Земле все суетятся, спешат, а здесь, на пороге вечности, время ничего не значит… Минуточку, а это еще что за дела?»

Откуда-то из темноты до слуха Гимнаста долетели приглушенные удивительно знакомые голоса. Загробные мысли растаяли в считанные секунды.

– Слушай, а где эти двое?

– Да откуда я знаю! Ведь одновременно с тобой оказался в этом жутком подвале! У меня и так голова пухнет от черт-те-чьих мыслей, и ты еще тут со своими дурацкими вопросами!

– Что и у тебя тоже? Знаешь, мне кажется, будто я какой-то средневековый вояка.

– Во-во, а я колдун. Приветствую тебя, доблестный Айвенго!.. А, черт, больно то как!.. Я, кажется, нашел какой-то стол. Студент, иди на мой голос. Осторожнее, там три скамейки в ряд стоят.

– Что ты там борм… Ой, блин! Понаставили тут! Так и шею свернуть недолго!.. Ну, чего-нибудь интересное нашел?

Гимнаст наконец вспомнил, кому принадлежат эти знакомые голоса и, резко дернулся, пытаясь вскочить на ноги. Но боль не дала ему подняться и, пересиливая ее, он заорал в темноту:

– Ребята, это я, Гимнаст! Я тоже тут! Что происходит? Почему мы здесь? И где это?

– О! Еще один очухался, – обрадовался Лом и прокричал в ответ: – Эй, хватит орать! Иди сюда. Студент вроде бы спички обнаружил – ориентируйся на свет. Только смотри, шею себе не сломай, тут скамеек по всему залу немерено!

Чиркнула спичка.

Кряхтя, как старый дед, и бормоча под нос страшные проклятья в адрес всех и вся, Гимнаст кое-как все же встал и поплелся на негнущихся ногах на огонь, ярко вспыхнувший во тьме.

– Лом, смотри! – раздался взволнованный возглас Студента. – Тут какой-то листок и свечка. Очень кстати, а то я уже пальцы обжег. Спички сгорают быстро, а их в коробке всего штук пять осталось.

– Да, странно, чистый листок и свечка. Хотя постой-ка. А если так. – Лом взял в руки медленно оплавляющуюся свечу и стал капать расплавленный воск на чистый листок.

Поначалу Студенту показалось, что у его друга от всего пережитого попросту поехала крыша. Расширенными глазами он смотрел, с какой трогательной любовью Лом подставляет пламени бока свечи, чтобы побыстрее натекло побольше воска. А свечка-то была всего одна, и если ее так варварски уничтожать, то минут через пять она непременно сгорит, а им надо еще отыскать выход из подвала.

– Ты видишь? – прервал рассуждения Студента до хрипоты взволнованный голос друга.

– Чего мне видеть? Как ты уничтожаешь у меня на глазах единственную свечу? – огрызнулся Студент.

– Да нет, дурья твоя башка! Ты не на меня смотри, а на бумагу.

Вздох ужаса вперемешку с восхищением вырвался у Студента. На его глазах капельки воска, упав на бумагу, скользили по гладкой поверхности и, застывая, превращались в буквы. Буквы складывались в слова, слова в предложения, и вот уже взору изумленного Студента открываются идеально ровные строки.

– Уф! Наконец-то я до вас добрался, – радостно и устало выдохнул Гимнаст и тут же озабоченно поинтересовался: – Что происходит? Куда подевался Лилипут со своей квартирой?

– На вот, прочитай, – Студент протянул другу желтоватую бумагу. Рука его, когда он передавал листок, заметно дрожала.

Гимнаст прочел следующее:

«Уважаемые двойники из другого мира!

Вас приветствует маг Люм, а также лорд Гимнс, рыцарь Стьюд и рыцарь Лил, от имени которых я имею честь к Вам обращаться.

Предвидя тот поток проклятий, который Вы обрушите в мой адрес и адрес моих друзей, тороплюсь сообщить вам, что перемещение между мирами – дело сугубо добровольное, и коль скоро Вы тут оказались, значит, где-то глубоко в душе всегда мечтали сюда попасть.

Если Вы сейчас читаете это письмо, значит, у меня все получилось, и мыс друзьями, подобно Вам, совершили перемещение между мирами. Каждый из нас в определенный период времени покинул родной дом, кто-то лишь несколько дней назад, кто-то пару месяцев, а кто-то уже отсутствует несколько лет. Так что для родственников и знакомых мы являемся всего лишь пропавшими неведомо где любителями приключений.

Каковые обстоятельства вынудили меня и моих друзей пуститься на столь опасную авантюру, я Вам не расскажу. Пусть это будет наша маленькая тайна. Просто я не хочу усложнять Вашу жизнь никчемными проблемами.

Основные знания и умения, без которых Вам не прожить и дня в нашем мире, должны были перелиться в Вас во время перемещения, поэтому, если сейчас Вы испытываете сильные головные боли, не пугайтесь. Скорее всего, это лишь последствия мгновенного обучения.

Теперь позвольте перейти к главному и печальному для Вас.

Господа, Вам придется занять наши места в круговерти здешней жизни. Вам достался, увы, билет в один конец. Хотя кто знает? Дерзайте, пробуйте, пытайтесь! Среди вас ведь есть один маг, мой двойник, а в мире магии ничего невозможного нет.

Сейчас Вы находитесь в Сером гроте Южных пещер. В стене рядом со столом есть небольшая трещина. Вложите в нее лист с этим посланием и он вспыхнет зеленым пламенем, но Вы не пугайтесь. Свет высветит на ровной стене грота слегка выступающий камень ¾ надавите на него. Перед Вами откроется ход в потайную комнату. Там Вы сможете найти факелы и восстанавливающие силы напитки. Но, самое главное, Вы найдете там карту Южных пещер, где красными чернилами будет отмечен Ваш дальнейший маршрут.

От всей души желаю удачи в новом мире!

Маг Люм.»

– Не понял, – возмутился Гимнаст. – Что это за дурацкий розыгрыш? Ну-ка признавайтесь, как мы здесь оказались?

– Ты же прочитал письмо, – убитым голосом ответил Студент.

– Так вы что же, поверили в эту чушь?!

– Интересно, а что еще нам прикажешь делать! – резко вмешался в разговор Лом. – Не знаю, как ты, но последнее, что мы со Студентом помним, это распитие пива на кухне Лилипута… И вот мы здесь. Башка трещит, все тело болит. Одеты в какое-то тряпье!.. У Студента за спиной, вон, видишь, две палки торчат – так это рукояти мечей! Понял? А у тебя на поясе, между прочим, вон какой здоровенный кинжал болтается. Так что хочешь, не хочешь, а поверить придется!

– Ладно. Допустим, вы правы и с нами произошло нечто из ряда вон, – не сдавался Гимнаст. – Допустим. Но где тогда Лилипут? Почему его тут с нами нет?.. Чего молчите, не знаете? Так я вам скажу! Он попросту решил над нами подшутить, а заодно и поквитаться за свое пробуждение ни свет ни заря! Скорее всего, он подсыпал нам в пиво снотворного, а когда мы повырубались, переодел в эти маскарадные костюмы и спустил в подвал своего дома. Потом принес стол со свечкой и этим бредовым посланием, кстати, как раз в его духе… Небось, сейчас сидит за стенкой, слушает наши охи-вздохи и надрывает животики от хохота.

– Ну, ты, парень, даешь, – восхищенно присвистнул Лом. – Твою бы фантазию да в мирных целях. Неужели ты ничего не чувствуешь?.. Ладно, хоть у нас и мало времени, свечка того гляди погаснет, сейчас я тебе докажу. Дай-ка мне свой кинжал. Студент, вынимай мечи. Да быстрее вы, чего копаетесь! А теперь смотри, Фома Неверующий…

Лом резко размахнулся и, что было сил, запустил острый, как бритва, кинжал в ничего не подозревающего Студента, который еле удерживал в неуклюже растопыренных руках длинные узкие мечи. Остроконечный клинок устремился к незащищенной груди.

Гимнаст ошалелыми глазами сопровождал страшный замах друга и, еще не веря в реальность происходящего, кинулся на Лома. Он опоздал совсем чуть-чуть – смертоносная пружина человеческого тела разогнулась, и кинжал устремился к оцепеневшей жертве.

Глава 9

Глава 9

Студент боялся шелохнуться. Он очень живо представлял, что любое неловкое движение гигантскими скальпелями может сделать его калекой на всю оставшуюся жизнь. В голове отстранено промелькнуло: «Боже мой, ну зачем послушался этого идиота Лома?! Как теперь засовывать их обратно? Пока попадешь в ножны, все пальцы изрежешь! Да что пальцы, всю спину истыкаешь!» От мрачных мыслей его оторвал полный ужаса крик Гимнаста. На пару секунд он попросту потерял контроль над своими конечностями. Руки совершенно самостоятельно взметнули клинки перед грудью, а в следующее мгновение уже вогнали их в узкие ножны за спиной. Что-то со звоном отлетело от мечей и звякнуло о стену.

– Ну, видел? Что и требовалось доказать, – раздался над ухом бледного, как смерть, Гимнаста спокойный голос Лома. – Надеюсь, ты не будешь мне сейчас доказывать, что Студент так насобачился махать этими железяками за какой-нибудь час, пока ты находился в отключке?

– Что это было? – Шокированный Студент начал возвращаться к суровой действительности. Вновь послушные руки медленно обшаривали грудь и спину в поисках многочисленных порезов. Но, к величайшему его изумлению, он оказался цел и невредим. – Мои руки словно с ума сошли.

– Еще один!.. Твои руки тебе только что жизнь спасли! – Увидев искреннее недоумение в глазах Студента, Лом махнул рукой и уже более решительным тоном добавил: – Надоело мне с вами возиться! Свеча, того гляди, затухнет, а трещину в стене до сих пор не обнаружили. Все вопросы потом, сейчас всем искать трещину.

* * *

Свечка и впрямь вскоре погасла, а ребятки еще долго ползали вдоль неровной стены и обдирали пальцы в кровь о шершавые, как наждачная бумага, камни. Поначалу приятели посмеивались над своим положением, сравнивая себя с кротами, заблудившимися в собственном подземном лабиринте. Но время шло, а злосчастная трещина не находилась. Они обнаружили в старой стене добрую сотню трещин, но прикосновение бумаги нигде не вызывало даже крохотной зеленой искорки. Отчаяние безжалостной петлей все более стягивало их и без того до предела напряженные нервы. Проклятущая темнота нещадно давила со всех сторон. Когда последний лучик надежды затрепыхался в предсмертной агонии, им наконец повезло.

Это сделал Студент. Нащупанная им трещинка ничем не отличалась от десятков предыдущих, и Лом, больше следуя уже успевшей выработаться привычке, нежели на что-то надеясь, сунул в нее уже изрядно потрепанный листок.

Темноту разорвал немилосердно яркий зеленый свет.

– Гимнаст! Где бы ты сейчас ни стоял, немедленно зажмурься! – заорал страшным голосом Лом. – Мы со Студентом, похоже, ослепли. Камень, открывающий схрон, придется искать тебе. Гимнастик, все надежда только на тебя! И поторопись – огонь может погаснуть в любую секунду!

– Интересно, как же я буду его искать с закрытыми глазами, – раздался недовольный голос Гимнаста.

– Вот идиот! – досадливо поморщился Лом. – Накинь на глаза какую-нибудь прозрачную тряпку и приступай к поискам! Имей в виду: если свет погаснет, а ты так ничего не найдешь, мы отсюда никогда уже не выберемся. Так и сдохнем тут в темноте от голода и жажды!

– Да ищу я, ищу. Не видно пока ничего, – бормотал насмерть перепуганный Гимнаст. Он переодел задом наперед плащ и теперь двигался вдоль стен мрачного подземного грота, как самое настоящее привидение. Плотная ткань плаща заставляла подолгу вглядываться в одну точку, что значительно затрудняло выполнение задачи.

– Ну что, нашел? – нетерпеливо окликнул друга Студент.

– Через тряпку плохо видно. Ищу.

– Да выброси ты тряпку! Смотри незащищенными глазами, авось, привыкли уже к свету.

– А-а! – завопил Гимнаст.

– Что случилось? Неужели тоже ослеп? – спросил осипшим от ужаса голосом Студент.

– Да нет, не пугайтесь. С глазами все нормально, – успокоил друзей Гимнаст. – Я камешек нашел. Он, оказывается, не наверху, а у самых ног был. Я голову опустил, когда стал плащ скидывать – и увидел.

– Так бей по нему короче, не рассуждай! – взмолился Лом.

– Уже врезал, будь спокоен. О, письмецо погасло. Кажись, успели! Черт! Опять темно, как у негра в заднице… Ну, и где обещанный ход? Говорил же я вам, что это… А-а!

– Ну что там еще?! – дружно гаркнули Лом со Студентом.

– Идите сюда! Скорее! Я, кажется, нашел!.. Тьфу, гадость какая! Как же я ненавижу пыль и паутину!

* * *

Студент чиркнул последней спичкой и зажег очередную свечку. Новый стол ничем не отличался от предыдущего, правда, на этом, кроме листка и огарка свечи, еще стояла пара запечатанных кувшинов и лежали четыре смоляных факела. Всем сразу же нашлась работа.

Лом привычным жестом стряхивал капли воска на желтоватую бумагу. Студент старался запалить факел от дрожащей в руках друга свечи. Гимнаст вытащил кинжал и занялся откупоркой запломбированной посуды.

Вскоре друзья склонились над подсыхающей картой. Пламя висящего на стене факела прекрасно освещало уютную комнатушку. Гимнаст пустил по кругу пузатый кувшин. Напиток чем-то напоминал знакомый с детства березовый сок, но каждый глоток этого сока чудесным образом подпитывал истерзанное тело, вливая в него свежие потоки бурлящей энергии.

– Ну, и что это за бред сивой кобылы? – озабоченно поинтересовался Студент. – И это, по-ихнему, зовется картой? Да тут же ни одного ориентира нет, сплошные линии и крестики. Удружил нам маг Люм, ничего не скажешь.

– Что именно, скажи на милость, тебе непонятно? – спокойно поинтересовался Лом, делая приличный глоток из кувшина. – Все же ясно, как божий день. Вот контуры подземных гротов, вот переходы между ними. Крестики обозначают ловушки…

– И откуда ты все знаешь? – ехидно оживился Гимнаст.

– Знаю, и все. Почему Студент кинжал отбил? – парировал Лом вопросом его вопрос и, выждав многозначительную паузу, продолжил: – А вот эта красная линия показывает наш маршрут. Ну что, подкрепились? Тогда двинули. Чем быстрее выберемся из этой преисподней, тем быстрее отдохнем.

– Отдохнем ли, – пробурчал Гимнаст под нос.

Лом взял карту, снял со стены горящий факел и смело шагнул в темень грота. Следом за ним шел Студент, на боку которого в суме подпрыгивал второй, еще не распакованный кувшин, а за спиной раскачивались, как оказалось, не такие уж опасные в его «опытных» руках мечи. Замыкал торжественную процессию Гимнаст, на плече которого возлежали три запасных факела.

Грот был огромен. Это был даже не подземный зал, это был самый настоящий подземный стадион. Они молча шли по гигантскому земляному полю, три одинокие фигурки с горящим факелом в руках – а вокруг густая, плотная тьма.

С помощью карты Лом без труда отыскал в бесконечно длинной стене нужную пещеру. Только вот незадача: вход в нее находился аж в четырех метрах от пола грота.

– Эй, чего приуныли, – обратился к друзьям Гимнаст. – Давайте-ка, берите меня за ноги и поднимайте, как можно выше, я зацеплюсь за край пещеры, подтянусь и сброшу вам веревку.

– По-моему, неплохо придумано! – поддержал затею друга Студент.

– Идея классная, но у нас нет веревки, – развел руками Лом.

– И не надо, – отмахнулся находчивый Гимнаст. – Мы прекрасно обойдемся. Студент снимет ремни, на которых держатся мечи, и отстегнет лямки от своей сумы, я расстегну поясной ремень – и мы все это свяжем.

Минут пять друзья возились с ремнями, по несколько раз проверяя узлы на прочность. Получилась крепкая трехметровая веревка. Намотав ее на руку, Гимнаст подошел к стене. Лом со Студентом подняли его на максимально доступную их рукам высоту, и ловкий друг, как обезьяна, ухватившись кончиками пальцев за край хода, подтянулся и оказался в пещере, а в следующее мгновение кончик ремня уже раскачивался на уровне лица Лома.

Сначала к ремню по очереди привязывали мечи с кинжалом, запасные факелы, суму с запечатанным кувшином, потом настала очередь Студента. Он ухватился за ремень обеими руками и медленно пополз по отвесной стене. Лом снизу, как мог, помогал Гимнасту, подталкивая Студента чуть пониже спины, пока хватало длины рук. После того как Студент скрылся в лазе, Гимнаст потребовал двухминутной передышки.

Одному, даже с факелом в руках, Лому было, мягко говоря, не по себе в огромном, пустынном гроте.

Когда сверху наконец спустилась долгожданная полоска кожи, он быстро-быстро намотал ее на правую руку; в левой он сжимал горящий факел – из-за этого источника света, который нельзя было поднять отдельно, закрепив на ремне, ведь огонь запросто мог пережечь кожу, Лому предстояло путешествовать вверх подобно дорожному тюку.

Сверху дружно потянули, и Лом медленно пополз вверх, от души проклиная мага-двойника, стараниями которого он очутился в этом проклятом месте, где его лучшие друзья теперь медленно, но верно, отрывают ему его любимую правую руку. ГАДЫ!..

* * *

Очнулся Лом уже в пещере. Рука болела ужасно.

«Наверняка, что-нибудь потянул, ¾ поморщился он невеселым думкам. ¾ Ладно, хоть факел не выронил. Вон, горит, проклятущий, в руках у Гимнаста. Ого, он уже напялил ремень с кинжалом и взгромоздил на плечо вязанку запасных факелов. Быстренько он! Да и Студент почти готов, мечи за спину уже пристроил, теперь прилаживает лямки к суме.»

Превозмогая боль в правом плече, Лом сел и, пошарив за пазухой, вытащил карту.

– Ну, двинули, что ли, – нерешительно предложил Гимнаст.

– Я готов, – отозвался Студент.

– Ну, еще бы, тебе по должности положено всегда быть готовым, сэр Стьюд, – осклабился Лом и, победно поглядев на удивленные физиономии друзей, ухмыльнулся. – Да, да, друзья мои. Я не сошел с ума и не оговорился. Именно сэр Стьюд. Пора нам привыкать к новым именам. Этот тоннель, если верить карте, вскоре выведет нас в город, где никто понятия не имеет о Студенте, Гимнасте и Ломе. Но там, судя по письму, очень хорошо знают рыцаря сэра Стьюда, лорда Гимнса и мага Люма…

– Да ладно, поняли мы все, магический ты наш, – нетерпеливо оборвал его Гимнаст. – Пошли уже, сколько можно в темноте куковать, вот выберемся на свет, тогда и поговорим.

Глава 10

Глава 10

Уже третий факел догорал, а они все шли по узкому подземному коридору, и конца не было видно их пути. Гимнасту со Студентом давно надоело подтрунивать над Ломом, который последние пару часов с постоянством хорошо выдрессированного попугая сообщал, что проклятый тоннель вот-вот кончится, а тот все не кончался и не кончался. Все трое ужасно вымотались. Ноги с непривычки гудели, затхлый пещерный воздух сбивал дыхание, так что они задыхались при малейшем ускорении. Окружающий их со всех сторон камень давил на сознание. Эта подземная одиссея, казалось, уже никогда не кончится, и им уже никогда не увидеть солнечного света. Спины сгибались, руки опускались, ноги подкашивались, глаза заволакивала пелена отчаяния. Но они продолжали идти.

– Стойте! – неожиданно воскликнул Лом, выбрасывая руки в стороны и останавливая плетущихся позади товарищей. – Я ничего не понимаю! Как будто карта постоянно изменяется.

– Думай, что говоришь! Как это изменяется? – вспылил покачивающийся от усталости Студент. Он достал из сумы кувшин и протянул его привалившемуся к стене Гимнасту. – Ты сначала с картой разберись, а уж потом таскай нас за собой. А мы пока горло промочим. И побыстрее давай, а то последний факел остался. Без света мы точно никакого выхода не найдем!

Наконец-то Гимнаст справился с пробкой, и все трое жадно накинулись на содержимое пузатого сосуда.

– Все время повторяется одно и тоже, – непонятно к кому обращаясь, начал выкладывать свои мысли по поводу происходящего Лом. – Тоннель постоянно выводит нас к месту, помеченному на карте крестом. Насколько я понимаю, это ловушка. Я стараюсь обойти опасное место, прижимаюсь к стенам коридора. По карте через какие-нибудь двадцать-тридцать метров после ловушки должен быть выход. На деле же мы проходим километры, карта начинает изменяться прямо у меня на глазах, а выхода все нет!

– Вот почему ты нас раз пять заставлял стирать спинами пыль с этих стен, – заметно повеселевший после чудесного напитка Студент положил руку на плечо Гимнаста. – Дружище, оказывается, мы с тобой гуляем по минному полю!

– Спасибо бы лучше сказали, – пробурчал Лом, – что на вас ни одной царапины. Тут жизни этим дуракам в поте лица спасаешь, а они потом еще над тобой надсмехаются!

– Да ладно, чего завелся-то, пошутил я, – рассмеялся Студент.

– А может, там и нет никаких ловушек? – осторожно предположил Гимнаст. – Поэтому никто и не пострадал.

– Как это нет! – вспылил Лом. – На карте крест стоит. Что же он еще, по-твоему, может обозначать, клад что ли?

– А что, может, и клад. – Гимнаст озорно подмигнул друзьям. – Ладно, ладно, не злись. Это всего только предположение. Разумеется, тебе виднее. Хотя… А почему бы и нет? Может быть, просто в этом месте надо стену разрушить? Если, как ты говоришь, почти сразу за крестом выход, то крестиком может быть помечена скрытая дверь.

– Ну, если ты такой умный, то, может быть, и откроешь эту невидимку? – ехидно поинтересовался Лом.

– Запросто! – эдаким кротко-невинным голоском парировал Гимнаст и поиграл мышцами. – Ты только покажи местечко, а уж я…

– Ладно, пошли! Тут рядом, в двух шагах. – Взбешенный Лом чуть ли не силой потащил за собой едва успевшего вскочить на ноги Гимнаста.

– Эй, вы чего это задумали! – Ничего не понимающий Студент кинулся следом за стремительно удаляющейся парочкой.

* * *

– Вот этот участок стены помечен на карте. Можешь делать с ним, что хочешь, но если тебе на башку что-нибудь грохнется или камень выскочит из-под ног, и ты улетишь в тартарары, то… В общем, я тебя предупредил.

После столь сурового напутствия Лома вся напускная храбрость Гимнаста исчезла без следа. Ему вдруг больше всего на свете захотелось спрятаться за спину друзей и, как марионетка, слепо следовать за ними по этим мрачным коридорам и никогда, никогда, никогда даже не пытаться советовать им чего бы то ни было. Ощущение близости смерти было настолько реально, что перед глазами замелькали архивные кадры переломных, ключевых, важных моментов его короткой жизни. «Как прекрасна была жизнь!» – пронзила мозг яркая, как молния, мысль, и он сделал шаг по направлению к ничем не примечательному куску стены…

Какая-то, неизвестно откуда появившаяся, сила притупляла страх и гнала его навстречу опасности. Стиснув зубы и зажмурив глаза, он наконец коснулся рукой шершавой поверхности серого камня. И НИЧЕГО не случилось! Со всех сторон его по-прежнему окружал ненавистный камень, освещаемый ярким светом факела. Он ударил камень посильнее, пнул ногой. По-прежнему все было спокойно: ничто не грохалось на голову, ничто не ускользало из-под ног.

* * *

После того как Гимнаст с последним факелом в руках скрылся за поворотом коридора, Лом со Студентом остались в кромешной тьме. Они ожидали грохота землетрясения и треска камнепада, но пока из-за поворота доносилась только какая-то возня.

– Эй! Вы чего там, все поумирали что ли? – раздался вдруг радостный голос Гимнаста, а через мгновенье и сам он, совершенно невредимый, зашел к ним в укрытие. – Ну, чего расселись-то, нет там никакой ловушки! Все чисто. Эх вы, трусы. Как, от страху-то не обделались? Ха-ха-ха! Ладно, Лом, дай-ка мне… – Последние слова его потонули в оглушительном грохоте и треске разбивающихся каменных глыб; из-за угла вылетело густое облако серой пыли и осело на застывшем и моментально побледневшем Гимнасте.

– Что вы там просили вам дать, многоуважаемый лорд? – своим самым ехидным тоном поинтересовался Лом. И, не получив ответа, продолжил глумиться над несчастным: – Что это вы так сильно побледнели, мой дорогой милорд? Ах да, вы же утверждали, что там нет никакой ловушки. Похоже, вы только что кардинально изменили свою точку зрения?

– Лом, ну чего привязался к человеку, – осадил друга отплевывающийся от оседающей пыли Студент. – Видишь, он уже все понял и больше так делать не будет. Правильно, Гимнаст?

Гимнаст часто-часто закивал. Он расширенными от ужаса глазами смотрел на груды битого камня, над которыми еще клубилось облачко плавно оседающей пыли. Подумать только, пару минут назад он весело топтался на этом месте, подсмеиваясь над, как оказалось, очень даже реальной опасностью.

– По шее бы тебе надавать за подобные фокусы, – пробурчал Лом, отбирая факел.

– Ты к-к-куда? – С ужасом наблюдая, как Лом преспокойно направляется к осколкам исполинских глыб, Гимнаст наконец-то обрел дар речи. ¾ Ту-ту-туда н-нельзя ж-же.. Там зд-д-доровые ка-камни с не-не-ба па-падают.

– Ну надо же, все-таки дошло! – не замедляя шага, Лом от души расхохотался. – А я-то уж грешным делом решил, что так и помрешь дураком. Не зря в народе говорят: пока гром не грянет, дурак не перекрестится. Все! Разрядил ты ловушку. Теперь можно смело подходить. Больше камешки «с не-не-ба» не посыплются.

Обнадеженный разрешением Лома Студент тоже пошел к груде камней.

Гимнаст же, на всякий случай, предпочел пока оставаться в стороне. Мало ли, может, там, наверху, какой-нибудь камешек застрял. Тут и одной такой каменюки хватит, чтобы всех разом, как мух!

Между тем Лом продолжал подтрунивать над чудом уцелевшим другом:

– Слушай-ка, Гимнаст, а чего ты просил-то у меня? Ну, когда еще нас со Студентом трусами обозвал?

– Карту хотел у тебя взять, – не уловив издевательства, честно признался еще не до конца отошедший от шока Гимнаст. – Чтобы в щель сунуть. Там такая трещинка интересная есть, я и подумал, что может быть получится так же, как в гроте.

Лом моментально замер на месте, так что Студент едва не уронил его толчком в спину.

– Парень, да ты у нас просто гений! – Лом схватил Гимнаста за руку и, несмотря на бурное сопротивление, подтащил его прямо к стене. – Как же я сам не допер! Ведь все так элементарно, Ватсон! Показывай, где трещина.

– Пусти, придурок! Да вот, вот она, неужели не видишь? Ну, ты что, слепой, что ли?

Они стояли возле большущей горы камня, заваливавшей напрочь почти весь проход, ¾ Гимнаст с ужасом косился на нее.

– Студент, ты видишь что-нибудь? – раздался за спиной у Гимнаста удивленный голос Лома.

– Да нет, вроде бы. Наоборот, в этом месте стена самая гладкая. Даже неровностей нет, не говоря уж о трещинах.

– Ну, как это нет, когда я ее четко вижу! – разозлился Гимнаст. – Это уже чересчур! Пусть я напуган, но не дурак же я, в конце концов, чтобы надо мной так откровенно насмехаться! А ну-ка дай сюда карту. Вот, смотрите и не прикидывайтесь, что не видели.

На глазах изумленных друзей листочек с планом пещер, зажатый в руке Гимнаста, коснувшись совершенно гладкой поверхности стены, в ту же секунду вспыхнул знакомым зеленым пламенем. При свете факела их глаза уже были более-менее подготовлены к вспышке, и на сей раз зрение восстановилось практически мгновенно. Не успела бумага прогореть и наполовину, а Студент уже обнаружил выпирающий из стены камень и тут же двинул по нему ногой.

Кусок стены совершенно бесшумно провалился куда-то вниз, и все трое устремились к образовавшемуся проходу.

Глава 11

Глава 11

Яркий солнечный свет заливал комнату. Судя по огромной кровати, располагающейся в самом центре просторного помещения, из пещеры они угодили прямиком в чью-то спальню.

– Ух, ты! Оглянитесь-ка! – Гимнаст, как маленький, показывал пальцем на стремительно затягивающуюся темную дыру в стене. – Что это?

– А сам-то ты как думаешь? – Лом преспокойненько швырнул в колышущуюся на стене кляксу не нужный теперь факел. – Насколько я понимаю, это остатки того подземного коридора, откуда мы только что выбрались.

По стене комнаты прошла едва заметная рябь, и странная клякса, к тому времени уже превратившаяся в горошину, в последний раз вспыхнула и исчезла.

– Ну и чего теперь будем делать? – Студент первым прервал затянувшееся молчание. – Из подземелья выбрались. Теперь куда двинем?

– Для начала неплохо было бы выяснить, куда мы все-таки забрели, – предложил Лом.

– Ну, выясним, что дальше?

– Студент, тебя хлебом не корми, дай только кого-нибудь попытать-поспрашивать, – усмехнулся Лом.

– Вот давай сначала выясним, а потом будем репу чесать, – влез в разговор нетерпеливый Гимнаст. – Может, нас вообще в другой комнате грохнут! А вы тут планов на будущее настроите. Обидно будет. – Парень умел подбодрить в трудную минуту. – Ладно, за мной! Лучше, конечно, впереди меня. Но пока вы стронетесь с места, я уже околею с голодухи. И вообще… – Все еще продолжая нести какую-то околесицу, он открыл дверь и смело двинулся навстречу неизведанному.

Друзьям ничего не оставалось делать, как пойти следом за ним. Благо, из-за двери уже донесся первый возмущенный вопль и послышался звон бьющейся посуды.

* * *

На сей раз Лом, который до того всю дорогу шел первым, немного замешкался и последним переступил порог убежища. Его глазам открылась следующая картина.

Если предыдущая комната больше походила на уютную спальню, то эта была, скорее, огромной столовой. Так он решил из-за длинного стола, вокруг которого в беспорядке валялись перевернутые стулья. Вероятнее всего, их угораздило безо всякого приглашения забрести к кому-то на обед или завтрак, но точно не на ужин. Судя по солнцу, бьющему в окна, до него еще было рановато. Хозяевам же подобная бесцеремонность очень не понравилась, и они вознамерились хорошенько проучить незваных гостей.

«Ай-яй-яй! Как нехорошо получилось! – мысленно осудил поведение друзей Лом. – Это все Гимнаст, скотина, учишь его хорошим манерам, учишь, а ему хоть кол на голове теши. Вон, теперь еле отбивается со своим кинжальчиком против двух громил с топорами! Хорошо еще, что такой увертливый! А ведь могли, как люди: постучаться, войти, все тихо, мирно, благородно. Куда там! Этот дурак влетел, как ураган, да еще поди, с ног кого-нибудь сбил. И Студент тоже хорош, нет бы попросить прощения за неуклюжего друга. Ну, как же, язык отвалится! Проще выдернуть свои треклятые мечи и устроить настоящую бойню в доме этих несчастных. Вон уже, как зверь лесной, с ног до головы залит кровью, а ему все мало… Ладно, пора прекращать этот бардак!»

Руки Лома взметнулись над головой, и с ладоней сорвалась первая кроваво-багровая стрела. Это произошло как бы само собой, ему даже не пришлось особо напрягаться.

Глава 12

Глава 12

На самом деле все приключилось вовсе не так, как вообразил Лом. В роли зачинщика драки выступил отнюдь не Гимнаст, а некий Юсуф – хозяин трактира, невольными гостями которого стали трое наших героев.

Этот Юсуф под старость лет – на данный момент ему было уже за шестьдесят – совершил огромную глупость, а именно: женился на двадцатипятилетней танцовщице, девушке, безусловно, очаровательной и красивой и по этой же причине чрезвычайно легкомысленной. Очень скоро по кварталу пошли слухи о бурных романах жены Юсуфа за спиной своего рогоносца.

Будучи по натуре ревнивцем, Юсуф закатил своей неблаговерной серьезный скандал и в ультимативной форме потребовал развода. Но не тут-то было. Девушка спокойно выслушала все его претензии, после чего объявила, что его упреки не имеют под собой никаких оснований – это всего-навсего выдумки его завистливых соседей. Она же девушка честная и ему верна, но если уж Юсуфу так вдруг приспичило вновь стать свободным, то она с радостью подарит ему эту самую свободу, с одним-единственным условием: трактир после развода достанется ей.

Терять заработанный собственным горбом трактир Юсуфу не хотелось, а каких-либо документов или свидетельств, подтверждающих измену жены, на основании которых можно было бы развестись с ней без ее согласия, у него не было. Посему пришлось оставить все, как есть, прикидываться простаком и, скрипя зубами, отмалчиваться, когда кто-нибудь за спиной смеялся над очередным анекдотом из серии о похождениях его жены.

И вдруг, прямо на глазах Юсуфа, из их с женой спальни выходит какой-то молодой господин – не иначе, очередной любовник! – эдак мило ему улыбается и громко, на весь зал, желает ему здравствовать.

Это в обеденный час! Перед большинством постоянных клиентов! Подобной вопиющей наглости старик стерпеть никак не мог. Юсуф схватил первое, что ему попалось под руку – довольно увесистую стальную миску, к счастью, пустую – и запустил в вежливого наглеца-любовника.

Парень, однако, оказался увертливым. Он ловко изогнулся, и миска бесполезно просвистела над его головой.

Ошарашенный столь радушным приемом молодой человек попятился к двери, из которой только что вышел в зал. Но тут в дверях спальни показался еще один! Аж два любовника сразу, какой позор на седины Юсуфа!

Не помня себя от ярости, старик-трактирщик схватил здоровенный топор, которым разрубал коровьи туши. Но второй молодой человек оказался гораздо решительнее первого, он выхватил мечи и смело двинулся на Юсуфа. Понимая, что его шансы против молодого и проворного противника ничтожно малы, Юсуф обратился за помощью к своим посетителям: мол, посмотрите, люди добрые, как измываются над беспомощным стариком! Те не заставили себя долго упрашивать и, обнажив колюще-режущий арсенал, все, как один, встали на сторону хозяина трактира. А посетителей было почти три десятка.

Юсуф хищно улыбнулся…

* * *

Гимнаст очень испугался, он ужасно побледнел, аж пошатнулся. Этого не могло быть, и тем не менее, как в каком-то сюрреалистическом кошмаре, их со Студентом окружали люди с холодными глазами безжалостных убийц. Много людей, очень много, и все они были вооружены чем-то смертоносно острым.

– Не надо! Пожалуйста! Мы не хотели! Простите! – едва слышно залепетал Гимнаст.

– Прекрати нести чушь, все одно, никого не разжалобишь, – с какой-то необычно злой веселостью в голосе одернул друга Студент. – Если сию секунду не вытащишь свой кинжал, они тебя прирежут, как барана.

– Нет! Что ты говоришь! Я не могу! – запротестовал Гимнаст.

– Они сейчас бросятся на нас. Я чувствую. А ну-ка немедленно вынимай кинжал!

Ошарашенный столь резким тоном друга, Гимнаст послушно опустил мокрую от пота ладонь на прохладную рукоять своего оружия. И вдруг панический страх отступил, по телу пробежала волна холодной ярости, а еще через мгновенье Гимнаст четко осознал, что, пока у него в руке верный кинжал, он самый сильный, самый умелый и самый отважный.

– Гимнс, ты готов? – раздался откуда-то сбоку спокойный голос рыцаря.

– Да, Стьюд, покажем этим уродам, где раки зимуют, – не менее спокойно ответил лорд.

* * *

Голова Лома заполнилась сотнями разнообразнейших магических формул, а вместе с полученным знанием как-то само собой переменилось и все его мировоззрение. То, что пару минут назад показалось бы ему кромешным адом, теперь вызвало лишь пренебрежительную ухмылку. Мага – а в данный момент он чувствовал себя именно магом – забавляло это нелепое желание его друзей при каждом удобном случае убивать себе подобных.

Сейчас его друзей теснили. То ли противников оказалось слишком много, то ли они еще не успели полностью овладеть обретенным мастерством, то ли с непривычки быстро устали. Безукоризненная защита Гимнаста и Студента все чаще начала давать сбои. На почерневших от серой подземной пыли одеждах все чаще стали расплываться кровавые пятна от полученных царапин. Настало время вмешаться.

Для начала осторожный Лом попробовал самые легкие боевые заклинания. Но эти детские игрушки, хоть и выглядели впечатляюще, отнимали слишком много сил, а польза от их применения была незначительна. Магическая стрела или шаровая молния могли обезвредить в лучшем случае двух-трех противников. После первой же магической вспышки враги догадались, что среди незваных гостей есть колдун, которого следует нейтрализовать в первую очередь, и к застывшей в дверях фигуре сразу же бросились человек пять. Зажатые в руках мечи и топоры, вкупе с перекошенными яростью физиономиями, не оставляли ни малейшего сомнения относительно их намерений. Пришлось Люму в спешном порядке произносить формулу менее эффектного, но куда более эффективного заклинания.

Конечно, будь среди этих несчастных хоть какой-нибудь мало-мальски знакомый с азами магии колдунишка, он бы без труда разрушил его чары, но эти ребята колдовать явно не умели. Повинуясь волшбе Люма, все в столовой, кроме него самого и двух его друзей, застыли парализованными.

Вот так, одним мановением руки мага, бой был остановлен.

Глава 13

Глава 13

Трое друзей медленно приходили в себя. Они прекрасно помнили малейшие детали кровавого действа, в котором пять минут назад сами принимали живейшее участие. Но, в то же время, их не покидало чувство, что все это было лишь сном, злым кошмаром. Хотя достаточно было оглядеться по сторонам, чтобы убедиться в абсолютной реальности происходящего.

На полу в лужах крови валялись безобразно изувеченные трупы, над ними уже кружились десятки мух. Стол и стены также были сплошь усеяны медленно застывающими красными каплями. Почти все стулья были переломаны. Вся посуда на столе была перебита. Но самое страшное: по всему залу – трапезная своими габаритами весьма напоминала средних размеров зальчик – с оружием в руках и перекошенными злобой лицами во всевозможных позах застыли их недавние противники. Под некоторыми живыми монументами неспешно растекались кровавые лужицы, постоянно подпитываемые алыми ручейками, вытекающими из ран несчастных.

– Можете меня поздравить. Кажется, я прошел посвящение в рыцари, – прохрипел залитый с ног до головы своей, но больше все-таки чужой кровью, и по этой причине страшный, как черт, Студент. Он тщательно вытер перепачканные в липкой жиже клинки об одежду ближайшего «манекена» и ловко забросил их в заплечные ножны. – Имею… ха-ха-ха!.. честь представиться! Сэр Стьюд, к вашим услугам!

– Хватит ржать, как сивый мерин, – испуганно зашипел Гимнаст на так не к месту развеселившегося друга. Он был тоже с ног до головы заляпан подсыхающей коричневой коркой. Но, в отличие от отходчивого Студента, все еще не мог прийти в себя. И, не в силах поверить в случившееся, водил вокруг изумленными глазами. – Ведь они еще живы, а ты им, как тебя зовут, да кто ты такой, да где тебя легче всего отыскать… Что, мало неприятностей? Еще хочется мечом помахать? С меня, лично, достаточно, слышишь! Я говорю, с меня на сегодня ХВАТИТ острых ощущений!

– Ну чего ты такой трус? – продолжал измываться Студент над трясущимся не то от ярости, не то от страха Гимнастом. – Ты же у нас лорд. Небось, правитель какой-нибудь местный! Между прочим, ты сам налетел на этих несчастных, как ураган! Одного с ног сбил и чуть не до смерти запинал. Потом, в толкучке, еще парочку своим кинжальчиком пырнул. А теперь изображаешь тут перед нами сироту казанскую. Поздно уже на попятную идти. Надо было раньше головой думать. Правильно я говорю, маг?

– Я вообще не понимаю, с чего вы так переполошились? – спокойно сказал Лом, не спеша приближаясь к друзьям. Если не считать пыли подземелья, его одежда была чистой. – Эти ребята сейчас вообще ничего не видят и никого не слышат. Я их парализовал на пару часов. А когда они очнутся – не все, конечно, часть скончается от потери крови, – то едва ли вспомнят, как их зовут. Не говоря уж о том, кто на кого напал и как все было на самом деле. Конечно, настоящий маг без труда выудит эту информацию из их памяти, но я не думаю, что у завсегдатаев этого дешевого трактира хватит средств, чтобы воспользоваться услугами искусного колдуна. А обычному уличному шарлатану через установленные мною барьеры кишка тонка прорваться.

– А! Ну, если так, то это в корне меняет дело! – Гимнаст на глазах взбодрился, быстренько вытер кинжал о плащ ближайшей «статуи» и с лязгом вогнал его в ножны. Потом осмотрел поле битвы уже совершенно другими глазами, в которых страх скорого наказания сменился предвкушением легкой наживы:

– Трактир, говоришь. Надо будет раздобыть чего-нибудь пожрать. Я пойду по кладовкам прошвырнусь и на кухне пошарю. А вы, ребята, пока займитесь карманами этих военнопленных. Все равно потом они ничего не вспомнят!

– Не рыцарское это дело, по карманам шарить, – гордо выпятив грудь, проинформировал друзей Студент и, обернувшись к Гимнасту, добавил: – Тебе надо, сам и шарь.

– Ишь ты, благородный какой, – заступился за хозяйственного друга Лом. – Ты еще нам свой кодекс чести тут расскажи, а мы развесим уши и будем слушать. Только что шестерых на тот свет отправил, душегуб, а теперь песни нам запел: воровать, мол, нехорошо! Лорд дело говорит, надо деньжат местных раздобыть. В городе тебе просто так никто ничего не скажет. А если ты собираешься всех направо и налево своими железяками стращать, так тут у каждого наверняка нечто подобное в арсенале найдется. Как ты думаешь, во что бы тебя превратили эти дровосеки, если бы не мое заклинание? Давай-ка, бросай свою рыцарскую спесь и превращайся в обычного мародера!

– Нет уж, ты как хочешь, – уперся Студент, – а я лучше пойду одежду себе посмотрю. Там в спальне я шкафчик приметил. А то в таком виде выходить на улицу…

– В лягушку его превратить, что ли? – Лом как бы мыслил вслух за спиной удаляющегося Студента. Но тут же поспешил исправиться, поскольку новоиспеченный рыцарь резко остановился, и его руки начали подниматься к чудовищно быстрым мечам. – Да ты чего, шуток что ли не понимаешь? Иди-иди, куда шел. И Гимнасту тоже чего-нибудь подбери, а то тоже перемазался, как черт. – И уже намного тише обратился к ближайшему заколдованному мордовороту, застывшему с огромным топором в руках. – Сейчас. Буду я тут по вашим карманам рыться. Я маг или не маг? Сами все до копеечки отдадите. Еще будете упрашивать, чтобы взял, не побрезговал. – Тихонечко щелкнув пальцами, Лом уставился в оживающие глаза истукана и одними губами зашептал: – Деньги давай. Давай деньги. Деньги давай.

Не прошло и пяти минут, как у Лома в руках оказалось два кошелька: один маленький, в нем на самом дне сиротливо блестела дюжина золотых колечек; другой здоровый, с туго набитыми боками, в него он еле запихал семьдесят три тоненькие серебряные пластинки. Застывшие ребята с такой щенячьей радостью отдавали ему последние деньги, а затем они же с таким восторгом выворачивали для него карманы своих погибших товарищей, что даже равнодушному магу стало стыдно вот так нагло обирать беспомощных людей. Чтобы как-то примириться с неожиданно проснувшейся совестью, Лом с помощью магии зарубцевал несколько опасных ран на телах несчастных.

Вскоре появился радостный Гимнаст, у него в руках была корзинка, в которой что-то интригующе позвякивало. А соблазнительный запах жареной свинины, распространяющийся из под покрытого жирными пятнами полотенца, просто сводил с ума, наполняя рот голодной слюной.

– Я вижу, ты времени даром не терял, – приветствовал появление друга Лом. – Какой аромат! Гимнаст, ты помнишь, когда мы последний раз обедали?

– Не-а! Но жрать хочу, как волк. – С этими словами Гимнаст стал расчищать на столе место для корзинки. – А где наш непобедимый?

– Переодеваться пошел, – нетерпеливо бросил Лом, не сводя жадных глаз с корзинки. – Кстати, тебе тоже не мешало бы переодеться. Слушай, ты чего это собираешься делать?

– Не видишь что ли? – совершенно искренне удивился Гимнаст. – Стол расчищаю.

– Это-то я вижу. А зачем ты его расчищаешь? Ты есть, что ли, здесь собрался, рядом со всеми этими покойниками? Нет, ну вы тут вообще оба звереете не по дням, а по часам!

– Ну, а чего ты предлагаешь делать? Что, теперь дальше будем голодать? Так вот, имей в виду, я не согласный. Не хочешь есть, так и скажи, а то, видали, привередливый какой.

– Да с ума не сходи! ¾ возмутился Лом. ¾ Пойдем вон хоть в спальню, там, по крайней мере, ни мертвяков, ни мух, ни этих несчастных, которым еще тут стоять и стоять, пока не расколдуются. Я у них и так последние деньги отобрал, а теперь ты еще собираешься пожрать у них на глазах.

– Ты же сам говорил, они ничего сейчас не чувствуют, ¾ уперся Гимнаст.

– Мало ли чего я в боевом запале наговорил. А теперь мне их жалко стало. Так что марш в спальню, не то в лягушку сейчас превращу. Заодно и переоденешься там во что-нибудь чистое, а то от тебя несет какой-то тиной. Руки прямо так и чешутся.

Гимнаст не был таким отчаянным парнем, как Студент, поэтому, дабы не искушать судьбу, со всех ног кинулся к спальне. Тяжелую корзинку он, конечно же, забыл на столе. Пришлось Лому, проклиная на все лады свою недальновидность вкупе с длинным языком, тащить еду и вино самому.

* * *

Как ни странно, в спальне обнаружился лишь красующийся перед зеркалом Студент в новом нарядном плаще золотистого цвета.

– Куда подевал эту скотину лорда? – с порога выпалил Лом. – Что я ему – носильщик, корзины за ним таскать. Совсем меня за человека не считаете! Один заставляет побираться, другой свои вещи таскать. Я ж маг, в конце концов, а это звучит гордо!

– Не кипятись, – не отрываясь от зеркала, молвил Студент. – Отмываться он побежал, вон там ванна с горячей и холодной водой. Кстати, помыться не хочешь? Сам виноват. Ты же знаешь Гимнаста, он у нас парень впечатлительный, а ты его в лягушку… Да он теперь полдня будет отскабливаться. Ух ты, как вкусно пахнет! – Студент скинул полотенце с корзинки. – Ого, живем, молодец Гимнаст! Грубый ты все-таки, Лом, парень такой вкуснотищи полную корзину насобирал, а ты его в лягушку.

– Ага, этот болван собирался жрать всю эту, как ты говоришь, вкуснотищу, прямо там, внизу, в живописном окружении трупов и мух.

– Нет, ну это, конечно, неправильно. Тут я с тобой целиком и полностью… Но надо было все спокойно объяснить человеку. А ты, чуть что, сразу в лягушку. У него теперь тяжелая психологическая травма.

– Слушай! Будь другом, иди, поторопи его, а. А то минут через сорок ребята внизу просыпаться начнут, и мне бы хотелось, чтобы к моменту их пробуждения нас тут уже не оказалось.

– Интересный ты! Как запугивать, так сами с усами, а как успокаивать, то Студент сходи. Ну, ладно уж, попробую.

Студент скрылся за крохотной дверцей, искусно замаскированной в углу стены так, что не оставалось ни малейшего зазора, ни крохотной трещинки. Если бы не Студент, Лом в жизни бы не догадался, что там есть дверь.

Через полминуты рыцарь вернулся и доложил:

– Уже одевается. Сейчас выйдет.

– Как же тебе удалось его так быстро уломать? Он же вроде сильно испугался, – удивился маг.

– Во-во, именно на испуг я его и взял, – ухмыльнулся Студент. – Я ему поначалу: так, мол, и так, идти уже надо, сейчас вот поедим по-быстрому и двинем, а ты, если не поторопишься, тут останешься. На что он мне и заявляет: скатертью дорога. Уж лучше, говорит, я тут останусь человеком, чем там меня в лягушку будут превращать всякие. Я ему: ну, как знаешь, дело, конечно, твое, только, если через минуту не выйдешь, Лом обещал тебя сначала в жабу превратить, а уж потом тут оставить, чтобы, значиться, с собой не таскать, а то от лягушек бородавки бывают…

– Ну, а он? – поинтересовался заинтригованный увлекательным рассказом Лом.

– Он? Откуда я знаю, я больше ждать не стал, ¾ пожал плечами Студент. ¾ Если через двадцать секунд не появится, превращаешь его в мерзкую жабу, и дело с концом. Ты на самом-то деле сможешь превратить?

– Ты чего, серьезно? – удивился Лом. – Во, зверь! Вообще-то, я только шутил, но превращать, конечно, умею. Там все очень просто, смотри, сначала делаю вот так…

– Стой, стой, стой! – заорал Студент. – Ты что, совсем рехнулся! Я же тоже пошутил.

– Ах вы, шутники хреновы! – Гимнаст стоял на пороге ванной и тяжело, с надрывом дышал. На одной ноге у него болтались недонадетые лосины. – Я чуть не умер со страха… И какой дурак придумал, чтобы мужики носили эти ужасные колготки.

– Ну, вот видишь, и превращать не надо, – Студент надрывался от хохота. – Ты смотри, в сорок пять секунд уложился, как в Армии!

Глава 14

Глава 14

Тушеное с овощами мясо было просто восхитительно, начиненные всякой всячиной пирожки – великолепны, вино – потрясающее… Да вот незадача – не было времени, чтобы все как следует распробовать и посмаковать. Пришлось жевать быстро и много-много глотать. Хруст в спальне стоял такой, будто десяток крыс дружно грызли здоровенное бревно. Лишь изредка этот монотонный треск сменялся дружным бульканьем и причмокиванием…

Но на войне, как на войне. Надо уничтожить корзину припасов за двадцать минут? – сделаем! Пусть без улыбок, пусть громко чавкая, пусть не до конца распробовали, пусть не полностью разнюхали, пусть слишком жадно, пусть очень некрасиво… но в срок уложились! И это главное.

Слегка осовевшие от вкусной и обильной пищи и выпивки друзья вышли в оккупированный мухами зал, сейчас больше напоминающий братскую могилу в купе с пантеоном. Перебравший с горячительными напитками Лом кинулся было целоваться с бесчувственными истуканами – жалко ему, видите ли, их стало, – но друзья удержали его от столь неосмотрительного шага: эти ребята и так минут через десять очнутся, а от поцелуя мага еще неизвестно, что с ними может произойти.

Так, пошатываясь и поддерживая друг друга под руки, они переступили порог трактира и оказались на многолюдной улице какого-то города.

– Может, я, конечно, что-то не понимаю, но если тут так много народа, то почему же никто за два часа не побеспокоил нас в этом кабачке? – полюбопытствовал Студент, смотря на быстро снующих между ними людей. Удивительное дело, но никто в упор не видел только что вывалившуюся на свет божий троицу, и тем не менее все их тщательно обходили.

– Да заклинание я наложил, – промямлил заплетающимся языком захмелевший Лом. – Отводящее взгляд заклинание. Так, на всякий случай. Кстати, чары мои, кажется, уже начинают рассеиваться. Если не хотите, чтобы нас обвинили в массовой резне, давайте-ка поскорее убираться отсюда подальше.

И лихая троица влилась в шумную толпу горожан.

Но не успели друзья отойти от трактира на сотню шагов, как за спиной послышались первые изумленные крики. Похоже, ребята покинули заведение вовремя. Еще бы чуть-чуть задержались, и у них могли бы возникнуть серьезные неприятности. Их маг, набравшийся, как свинья, сейчас вряд ли был в состоянии сплести даже самое легкое заклинание, а без его магической поддержки, от них мокрого места бы не осталось, причем в считанные минуты. Действительно, что могут пара мечей и кинжал против униженной и обобранной до последней серебряной пластинки толпы. Да их в клочья бы разорвали.

Еще через пару минут они столкнулись с отрядом человек в десять. Судя по вооружению, это были городские стражники или что-то на подобие. Несмотря на нещадно припекающее солнце, стражники были с ног до головы закованы в железо, а на поясе у каждого болтался здоровенный меч. Они куда-то очень спешили.

Студент, прикинувшись дурачком, осведомился у бегущих, что, мол, стряслось. То ли улыбка у рыцаря была располагающая, то ли настроение у стражника хорошее, но один из блюстителей порядка остановился и охотно все объяснил. Оказывается, что у некоего Юсуфа в трактире какие-то сволочи устроили самый настоящий погром: вся мебель порушена, посуда перебита, половина постоянных клиентов перерезана, а чудом оставшиеся в живых лишились кошельков и ничего не помнят о случившемся. В общем, чертовщина какая-то. Вот их и послали разобраться прямо на месте, пока там никто еще толком не очухался, и народ не разбежался по домам.

Студент, пока слушал сбивчивый пересказ собственных подвигов, прямо-таки задыхался от ярости, а в завершение повествования стражника разразился целым каскадом нецензурных выражений, смысл которых сводился к тому, что, мол, безобразие, средь бела дня головорезы уже нападают на мирных граждан. Рыцарь прямо-таки умолял стражника найти и покарать обнаглевших преступников. Друзья еле оторвали его от оторопевшего блюстителя порядка, который до глубины души был потрясен тем, как близко к сердцу принял этот молодой, судя по великолепным мечам за спиной – знатный и наверняка далеко не бедный человек чужое горе.

– Ну, все, хватит ломать комедию, – одернул Студента Лом, на свежем воздухе быстро протрезвевший. – На нас уже люди оборачиваются. Пока мы не вляпались в очередную историю, предлагаю разъехаться по домам, а завтра собраться, скажем, у Гимнаста и на свежую голову обмозговать создавшееся положение.

Заинтригованный Студент притих.

– Нет, ну мне нравится, как ты всегда просто и понятно все излагаешь, – возмутился Гимнаст. – Может, поделишься с друзьями, каким образом ты собрался попасть домой? Лично я понятия не имею, какой у меня здесь адрес.

– Конечно, ты не знаешь, и я не знаю, даже Студент не в курсе, – спокойно кивнул Лом. – Но вон тот мужичок… Вот тот, видите? Кучер, извозчик, шеф, называйте его, как угодно, но он-то всяко должен знать, где проживает лорд Гимнс!

– Надо же, хоть и маг, а не дурак! – порадовался за друга Студент.

– Маг, не маг, но уж понаблюдательнее вас, это точно, – не без гордости в голосе ответил Лом. – Пока вы вдвоем с Гимнастом выспрашивали у этого металлиста о своих подвигах, я смотрел по сторонам. На моих глазах какой-то тип сел в карету, а вместо адреса крикнул чье-то имя, и этого оказалось вполне достаточно. Благодаря «щедрости» бедолаг из заведения Юсуфа денег у нас немеряно, так пойдемте прокатимся на местном такси.

Все произошло именно так, как и предсказывал Лом. Они сели в карету и попросили кучера отвезти их к лорду Гимнсу. Он запросил за услуги всего одну серебряную пластинку. Щедрый Лом отвалил ему целых три кусочка серебра и велел доставить с ветерком. Уже через минуту они неслись в мягкой просторной карете по неизвестным улочкам незнакомого города.

Несмотря на бешеную скорость, карету практически не трясло. Все трое молча смотрели в окна на пролетающие дома и непривычно одетую разношерстную толпу горожан.

«Куда мы попали? Что нас ждет впереди?» – эти вопросы мучили притихшую троицу, но никто из них не находил нужных ответов. Как бы то ни было, но жизнь продолжается. И это здорово!

Глава 15

Глава 15

Дробный цокот копыт выбивающихся из сил лошадей заглушал шумливую суету большого города. Кучер, за один рейс заработавший больше, чем за весь сегодняшний день, нещадно нахлестывал своих четвероногих кормильцев.

Вот перед окнами замелькали дома побогаче.

Карета остановилась перед настоящим дворцом с колоннами и фонтаном перед входом. В высоту строение было этажей пять, это не считая остроконечных шпилей, венчающих пару башенок. Шпили возвышались над крышей дома еще метров на десять. Если учесть, что окружающие городские постройки в основной массе были двух-трехэтажные, то, нетрудно догадаться, что эдакая махина издалека бросалась в глаза.

– Приехали, господа, – раскрасневшийся от сумасшедшей скачки возница услужливо распахнул дверь кареты. – Как и уговаривались. Так быстро я еще никого не возил. Вот дворец лорда Гимнса.

Друзья не спеша покинули «такси».

– Ну, вот, кажись, ты и дома, счастливчик! – обернулся к бледному Гимнасту улыбающийся Студент. – В гости-то пригласишь? Что же ты, как воды в рот набрал? Если вас, милорд, раздражает наше присутствие, то мы можем и удалиться.

– Студент, кончай паясничать, – недовольно проворчал Лом. – Парень и так, того гляди, в обморок плюхнется, да ты тут еще масла в огонь… Успокойся, Гимнаст, все нормально, и не в таких домах люди живут, а ты у нас лорд, тебе меньшие габариты по званию не положены.

– Слушайте, а может, это не мой дворец, а? Может, наш таксист ошибся? – прохрипел Гимнаст, умоляюще вглядываясь в веселые лица друзей.

¾ Лорд, ну ты вааще, – от возмущения Студент аж притопнул. – Чего ты тут перед нами ваньку-то валяешь? Тот дядька тут, поди, не первый год за баран… тьфу… за вожжами сидит, ты же – первый раз в этом городе появился. Так кто же из вас лучше знает, который дворец твой? Гимнаст, расстраиваешь ты меня, приятель. Тебе вон какие хоромы за здорово живешь с неба свалились! Да другой бы за такое… А ты рожу кривишь.

– Ну и чего я буду делать один в такой махине? – прохныкал Гимнаст.

– Да почему один? – Лому тоже уже порядком поднадоели капризы друга. Он еле сдерживал раздражение. – Не тупи! Ты же крутой тут, понимаешь? Очень крутой! А у крутого слуг должно быть немеряно! Вон видишь, к нам уже бежит какой-то старикан. Небось, твой дворецкий. Сейчас он нам все и растолкует, ты только сделай рожу пострашней, руку на кинжал положи… ну, не мне тебя учить, как со слугами разговаривать. Ты же у нас, в конце концов, лорд!

* * *

– Ну, наконец-то! Ваше высочество, милорд, где вы так долго пропадали? – запричитал старикан, пытаясь как можно ниже согнуться перед Гимнастом, и если бы его вовремя не подхватил Студент, дедушка просто-напросто шлепнулся бы им в ноги. – Уж мы так вас искали, так искали! Нигде нет! А тут еще эта свадьба на носу. Как хорошо, что вы снова с нами! А то ваша…

– Постой, старик, не тараторь, – перебил деда Студент. – Ты кто такой будешь? Что-то лорд не больно тебя признает. Ты его так с ходу огорошил, что он не знает даже, чего сказать. Разве так докладывают высочеству? Ну, не мне тебя учить, давай спокойно, по порядку, и поменьше эмоций.

– Как это кто! – От возмущения старик даже прекратил отчаянные попытки распластаться перед Гимнастом. – Да я же Тарп, дворецкий лорда Гимнса! Я же с ним с самого его рождения!.. Милорд, ну скажите вы этому наглецу!

– Ну, Люм, ну, голова, прямо как в воду глядел, – Студент с восхищением посмотрел на рядом стоящего друга, после чего вновь обратился к пожилому джентльмену: – Так, значит, тебя зовут Тарп. Рад представиться, меня зовут сэр Стьюд. Это – известный чародей Люм. А это… Ха, извини, разумеется, ты и сам прекрасно знаешь, кто это. – Последнюю фразу Студент сопроводил пламенным взглядом, обращенным к друзьям. Мол, хватит молчать, одному мне что ли за всех отдуваться?

Гимнаст попробовал что-то пролепетать, но все, на что он оказался способен, это пару раз судорожно распахнуть рот. Ничего не понимающий Тарп во все глаза смотрел на своего господина и, не в силах понять происходящее, все больше нервничал.

В возникшем было замешательстве вновь на высоте оказался Лом.

– Не пугайся, о доблестный слуга нашего славного друга, ¾ весьма пафосно начал он. Далее продолжал более приземленным слогом: – В том, что лорд поначалу не признал тебя, нет ничего удивительного. Дело в том, что пару дней назад на голову его высочества случайно упал здоровенный булыжник. Ну, ты же знаешь, как много врагов у отважного Гимнса. К счастью, мы с сэром Сьюдом оказались поблизости и сумели оказать пострадавшему первую помощь. Рана быстро зажила, голова у милорда крепкая. Но вот трагедия – у его высочества после неожиданного потрясения образовались провалы в памяти. Мы и дом-то его еле-еле отыскали. Дружище, ты должен уяснить одну вещь: память потихоньку возвращается к лорду, и наша с тобой наиглавнейшая задача, как можно быстрее помочь ему вспомнить все. Вон видишь, кажется, он уже начинает тебя узнавать.

– Старина, как я рад тебя видеть! – стараясь подыграть Лому, радостно завопил Гимнаст. И, продолжая надрывать горло, крепко обнял прослезившегося старика: – Наконец-то я дома! Как же долго меня здесь не было! А ты, мой преданный Тарп, ни капельки не изменился!.. Ну, что тут у вас без меня случилось-приключилось? Давай-давай, рассказывай, я весь внимание.

Искусно разыгранная друзьями душещипательная мелодрама произвела на пожилого слугу огромное впечатление, и он разрыдался, уткнувшись в плечо своего несчастного господина.

– Сердечный! Эк вас угораздило, милорд, – промямлил Тарп срывающимся на фальцет голосом. – Неужели вы действительно ничего не помните, мой добрый господин? Ведь вы отсутствовали всего три дня, как же я мог измениться за столь короткий срок?

– Успокойся, дружище, самое страшное уже позади. – Лом вновь пришел на помощь растерявшемуся Гимнасту. – Я же предупреждал, что память лорда еще не восстановилась полностью. Постарайся не обращать внимания на его, уверяю тебя, временный склероз. Сейчас мы все вместе войдем в дом, а по дороге ты проинформируешь нас, чем же занимался Гимнс последние пару месяцев. Я уверен, ты хороший рассказчик, а твоему господину сейчас достаточно напомнить пару-тройку незавершенных дел, и все образуется само собой. Уж мне-то ты можешь поверить. Все-таки, как ни как, я – маг Ордена Алой Розы!

Казалось, все усилия тщетны. Старик, погруженный в омут переживаний за пошатнувшееся здоровье молодого господина, ничего не видел и никого не слышал. Но первое впечатление оказалось обманчивым, сквозь рыдания Тарп все же прислушивался к словам Лома. Это стало очевидно, когда после последней фразы он уставился на мага полными слез и недоверия глазами.

Дворецкий многое успел повидать за свою длинную жизнь, и правду от кривды научился ощущать за версту. Он всего пару раз видел настоящих магов Ордена Алой Розы, и от этого наглого оборванца они отличались, как небо от земли. То были благообразные старцы в алых плащах. А этот – тощий, угловатый, с ног до ушей обсыпан каменной пылью и на вид ему не более двадцати трех годков, а, самое главное, в его одежде не было и намека на красный цвет. Умом старик понимал, что парень откровенно врет – не может быть такой молодой и неопрятный магом! Но, в тоже время, развившееся с годами некое шестое чувство, как ни странно, призывало верить каждому его слову.

Заметив колебания Тарпа, Лом сразу же догадался об истинной их причине. Он понимал, что теперешний вид делает его похожим на бродягу, проходимца, уличного шарлатана. Даже на знахаря плохонького не потянет, не говоря уж о магах Ордена. Надо было переодеться, пока была возможность. Ох, уж эта лень! А теперь… Непонятно, почему до сих пор старикан не плюнул ему в лицо, громогласно объявив наглым вруном. Как бы то ни было, необходимо что-то придумать, причем немедленно.

У старого дворецкого ум боролся с разумом, и ум побеждал. Очень скоро твердая логика полностью заглушила хлипкие предчувствия, и обличающие ложь слова уже готовы были сорваться с языка Тарпа. Но мгновением раньше Лом протянул дворецкому свою левую ладонь, в самом центре которой распускались огненные лепестки волшебного цветка.

– Вот видишь, я слов на ветер не бросаю! – На лице Лома сияла победоносная улыбка, он успел найти выход в этой легкой для себя волшбе, почти фокусе. Дело в том, что вызвать пылающую розу несложно, но удержать ее на раскрытой ладони может только маг ее Ордена, прошедший посвящение. Эта прописная истина была известна всем в городе, он это знал, просто знал, и все. – Ну что, все еще сомневаешься? Может, хочешь более убедительных доказательств моего могущества, старик? Что ж, я готов. Надеюсь, ты позаботился обзавестись завещанием?

– Не губите, ваше чародейство! Дозвольте слово молвить! – взмолился было старик, но между яростно сверкающим очами Ломом и перепуганным до смерти Тарпом вклинился Студент.

Он схватил разъяряющегося мага под руку и торопливо зашептал тому на ухо:

– Лом, очнись! Не время волшебные фейерверки устраивать. Ты так все хорошо начал, так зачем же теперь все портить. Доказал же уже этому бедолаге, что крутой маг и все такое, он теперь каждому нашему слову верит. Хватит его запугивать. Дядя старенький, сердечко прихватит, и что будем тогда делать? Кто нам тогда про Гимнаста правду расскажет? Старик, вот, про свадьбу чего-то заикался, так будь другом, не лишай меня, да и себя такого удовольствия…

Пока Студент успокаивал оскорбленного недоверием мага, напуганный до полусмерти Тарп кинулся искать спасения от чар разозлившегося колдуна за спиной своего господина. На этот раз Гимнаст не растерялся, он укрыл преданного слугу полой своего плаща и, положив руку на рукоять кинжала, осуждающе уставился в глаза Лома.

– Не плачь, мой добрый Тарп, господин Люм вовсе не такой страшный, каким старается выглядеть. Если бы не его искусство, я уже пару дней, как был бы мертв. Я действительно был смертельно ранен, а этот маг меня, можно сказать, выдернул с того света. На такое способны только истинные чародеи! Не обращай внимания на его грязную одежду. Он объяснил мне, что длительное время жил в уединении в горной пещере. Это добровольное заточение было связано с восстановлением магической мощи. Нам, обычным людям, никогда этого не постичь… К счастью, именно в день покушения на мою жизнь Люм решил прервать отшельничество и возвратиться в свой…

– Магический замок, – услужливо напомнил дворецкий. Определенно, уроки мага не прошли даром.

– …ну да, в свой Магический замок, – продолжил фантазировать Гимнаст. – За долгие месяцы одиночества он стосковался по людскому общению, поэтому зашел в первый попавшийся на пути трактир. Десятью минутами раньше Стьюд принес в это же заведение мое полумертвое, окровавленное тело. И маг Люм великодушно спас мою жизнь.

– Мой лорд, неужели вы абсолютно ничего не помните? – вновь запричитал Тарп. Успокоенный рассказом господина, он больше не опасался угрозы со стороны неряхи-мага, и отеческая забота о молодом лорде вспыхнула в сердце старика с новой силой.

– Еще вчера я даже не помнил, как меня зовут. Сегодня же сумел найти свой дом, узнал тебя, мой старый друг, пусть не сразу, но узнал. – Гимнаст врал вдохновенно. Он уже настолько вошел в роль, что порой самому становилось до слез жалко себя, несчастного, и в голосе временами проскакивала предательская дрожь. – Я многое еще не помню, но, слава Богу, память постепенно возвращается ко мне. И уже очень скоро…

– Теперь, когда все наконец-то успокоились, его высочеству, может, будет угодно позволить нам переступить порог своего дома? – злобно сверкая глазами, бесцеремонно прервал Гимнаста Студент. Весь этот маскарад его ужасно достал. Старик тупит, Гимнаст тормозит, Лом вообще буянит, на силу успокоил. Вон, стоит, дуется, как мышь на крупу, теперь из него и клещами слова не вытянешь. – Где же ваше хваленое гостеприимство, милорд?.. А тебе, Тарп, я вот что скажу. Дворецкий из тебя, мягко выражаясь, никудышный. Мы вот уже минут двадцать топчемся на пороге дома лорда, и все еще не проведены внутрь, я уж не говорю о еде и питье. Хотя твой хозяин уже раз сто представил нас как своих спасителей. Да будь ты мало-мальски достойным слугой, мы бы уже давным-давно ни в чем себе не отказывали. Ну, да ладно, пусть это остается на твоей совести, но подумай о своем господине! Если хочешь действительно помочь ему, то хватит распускать нюни. Люм сказал тебе, что надо делать? Давай, займись уже своими прямыми обязанностями и проводи, наконец, нас в дом!

Пристыженный Тарп, рассыпаясь в извинениях, бросился открывать двери перед почетными гостями.

Глава 16

Глава 16

Гостиная, в которую повел друзей дворецкий, располагалась на третьем этаже. Прежде чем добрались до нее, пришлось долго петлять по извилистым коридорам и несколько раз подниматься по винтовым лестницам. По пути им неоднократно попадались вооруженные до зубов стражники, которые при их появлении вытягиваясь по стойке смирно.

– Располагайтесь, господа, чувствуйте себя, как дома… А я, с вашего разрешения, мой лорд, пойду распоряжусь насчет обеда, – с этими словами Тарп прикрыл за собой дверь, оставив друзей одних в огромной светлой комнате.

Гостиная своими размерами больше напоминала тронный зал. Кстати, у одной из стен на возвышении действительно стоял большой жесткий деревянный стул, украшенный затейливой резьбой. Так что, кто знает?.. Пол устилал толстый мягкий ковер. Середину гостиной занимали здоровенный дубовый стол с дюжиной стоящих вокруг него кожаных кресел. Оружия, висящего на стенах, с лихвой бы хватило подготовить к кровавой разборке полк головорезов. В одной из стен было пять небольших застекленных квадратных окон. Чистое стекло прекрасно пропускало яркий дневной свет, но подобного освещения было недостаточно для огромной комнаты, посему под потолком были закреплены десятка два нежно-розовых шаров, от которых струился приятный глазу чуть красноватый свет – это местное чудо сильно смахивало на обычные электрические лампы.

– Что ж, неплохо, совсем неплохо. Жить можно. Причем не просто жить, а жить со вкусом. Водопровод есть, канализация есть, даже электричество, и то, кажется, есть, – жизнерадостно констатировал Студент. – А от электричества до цивилизованного общества всего один шаг!

– Блажен, кто верует, – усмехнулся Лом, присаживаясь на мягкий диван. – С чего это ты взял, что здешние обыватели имеют хоть какое-то представление о возможности применения в быту электрической энергии?

– Лом, ты что, слепой? – Развалившийся было в соседнем кресле Гимнаст от негодования вновь вскочил на ноги. – Или, как всегда, в своем репертуаре, отрицаешь очевиднейшие вещи? Ха! Под потолком горят лампы, а он утверждает, что нет электричества!

– Не кипятитесь, милорд, вам вредно волноваться, у вас же головка бо-бо. – Лом сиял, как начищенный пятак. Определенно, его радовала перспектива в очередной раз всласть поиздеваться над друзьями. – Мне крайне неприятно это делать, но я вынужден заметить вашему высочеству, что оно, в смысле высочество, глубоко заблуждается. Друзья мои, если это обычные электрические лампы, то попробуйте их погасить, и если это у вас получится, то, клянусь страшной клятвой мага Ордена, я буду всю оставшуюся жизнь всегда и во всем следовать только вашим советам!

Гимнаст со Студентом пошли на принцип и в течение следующих пятнадцати минут сосредоточенно обшаривали стены, и раззодорились до того, что принялись скидывать себе под ноги горы оружия, срывать с окон занавески и отодвигать шкафы… Но обнаружить кнопки выключателя им так и не удалось.

На шум, поднятый двумя горе-сыщиками, сбежались с десяток стражников с обнаженными мечами в руках, и Гимнасту пришлось долго доказывать им, что все нормально, ничего страшного не произошло, просто они с друзьями решили кое-что в гостиной передвинуть… Ну, немного не рассчитали силы, совсем чуть-чуть, капельку… В итоге стража удалилась восвояси, про себя на все лады проклиная причуды молодого лорда. При этом в их глазах, обращенных на Гимнаста, светилась одна и та же мысль: «Дурак, ты, хоть и высочество! Лечить тебя срочно надо в клинике для душевнобольных. Причем в принудительном порядке, если вдруг заартачишься.»

Лом же, от души нахохотавшись, наконец встал с дивана. Затем с невозмутимым видом поднял с пола здоровенный боевой молот и, раскрутив его как следует, запустил в ближайший розовый шар. От мощного удара во все стороны брызнули красноватые искры, но шар остался висеть, как ни в чем не бывало. На нем не появилось ни единой трещины, на стальной же колотушке молота образовалась здоровенная вмятина.

– Ну, как вам лампочка, от которой, как от стенки горох, отскакивает стальной шарик весом килограммов в пять? – поинтересовался Лом. – Вы все еще продолжаете утверждать, что это электричество?

Гимнаст не сводил глаз с покореженного снаряда, казалось, лишившись дара речи.

– Лом! Но как такое возможно? – воскликнул Студент. – Ведь это же хрупкое сте… Что же это такое, Лом?

– Вот с этого вопроса и надо было начинать, – отвечал маг все тем же невозмутимым тоном мудреца-наставника. – А то умные все стали, электричество им подавай. Да откуда тут взяться электричеству, если наукой занимаются лишь колдуны да маги? А их творческая мысль уж точно не направлена на совершенствование технического прогресса, о котором тут, кстати сказать, никто ни сном, ни духом. Цель местного мага-ученого – достичь наибольшей магической мощи и как можно быстрее. Изобретаются тут исключительно новые формулы магических заклинаний. А энергия, используемая учеными для своих опытов, имеет очень отдаленное отношение к электрической. Так вот, друзья мои, то, что вы приняли за хрупкие лампы, на самом деле является ни чем иным, как особой породой светящегося камня. Этот минерал – довольно-таки дорогое удовольствие, и использовать его в качестве светильника могут лишь очень богатые люди, к каковым, без сомнения, относится и наш Гимнаст. Теперь, после того, как вы так хорошо просветились, можете уже начинать убирать за собой весь этот кавардак, а то Тарп должен вот-вот появиться. Если он увидит подобное безобразие, его точно хватит удар. Столько потрясений за один день, а он человек старый, сердце у него слабое…

– Вот скотина, – пробормотал Гимнаст. И, продолжая ругать Лома, бросился на помощь Студенту, пытающемуся в одиночку придвинуть к стене здоровенный шкаф. – Что же ты, гад, сразу-то про камни толком не объяснить не мог, выпендриться захотелось.

– Я пытался, но меня же никто не хотел слушать, – ухмыльнулся Лом. – Не могу же я навязывать друзьям, которые хотят все познать на горьком опыте собственных ошибок, свое мнение.

– И как земля таких носит, – прокряхтел Студент, надрываясь под весом здоровенного шкафа. – Ну ты, профессор, давай помогай, чего опять расселся.

– Студент, чего ты такой грубый? – недовольно проворчал Лом. – Не пойму, чем ты вообще недоволен. Когда вы тут веселились, все сокрушая, как стадо разъяренных горилл, я же вам не помогал. Так с чего ты взял, что сейчас я вдруг возжелаю надрываться вместе с вами?

– Ты тут нам зубы не заговаривай, – поддержал Студента Гимнаст. ¾ Если бы сразу все как есть рассказал, то этого бардака тут и в помине бы не было. Значит твоей вины в содеянном ни сколько не меньше, может, даже больше.

– Ну, ладно-ладно. – Лом нехотя поднялся с насиженного места и поплелся к ближайшей куче оружия. – Вы, конечно, не правы, но, с другой стороны, друзьям помочь – святое дело!

– Спасибо, дружище, – с нескрываемой злостью в голосе воскликнул Студент. – И что бы мы без тебя делали?

– Да ладно, чего там, не стоит благодарности. – Лом сделал вид, что не уловил скрытого сарказма. – А без меня вы бы просто пропали. Вот так, взяли бы и растворились без следа в окружающем пространстве.

Через полчаса комната имела более-менее приличный вид. Конечно, не сравнить с первоначальным вариантом, но и следов погрома практически не было видно.

Они успели как раз вовремя, и только расселись в мягкие кресла вокруг стола, как в дверях появился Тарп. Следом за ним вошли еще пятеро слуг с подносами в руках. От разнообразнейших кушаний гостиная моментально наполнилась дразнящими ароматами. Старый дворецкий извинился за длительное отсутствие и испросил позволения сервировать стол.

Под его руководством слуги быстро очистили огромные подносы, заставив стол всевозможным яствами. По центру стола возвышалась огромная туша весьма упитанной свинушки, шедевр кулинарного искусства местного повара: золотистая хрустящая корочка, нежнейшее розовое мясо – эта мечта гурмана буквально просилась в рот. Причем было совершенно не важно, сыт ли ты и доволен, голоден ли и озабочен, в любом случае вид дивного кушанья вызывал превосходный аппетит. И половины этого шедевра за глаза бы хватило друзьям, чтобы потом неделю мучиться от переедания, но кроме него на столе были еще десятки блюд, тарелочек, горшочков, блюдец, на которых громоздились горы жареного, пареного, вареного, сушеного, печеного, копченого, соленого, маринованного и т.д. И все, все, все хотелось хотя бы попробовать. Потому что для полного уничтожения всего этого великолепия потребовался бы как минимум месяц, да и то при условии, что все трое будут кушать с утра до вечера и закусывать с вечера до утра.

Но как ни велик был соблазн очертя голову броситься в омут чревоугодия, никто из друзей не желал выглядеть первобытным дикарем в глазах местного населения. Даже если в роли населения выступали лишь пятеро слуг лорда Гимнса и его преданный Тарп, которые как шесть безмолвных статуй застыли за спинами друзей.

– Ну, что, приятного аппетита что ли, – запинаясь от обильного слюнотечения, произнес Студент, обращаясь сразу ко всем присутствующим в комнате. После чего эдак вяло, словно бы нехотя, с треском оторвал мясистый кусочек от ближайшей от него курицы и положил на свою тарелку. Ему казалось, что все слуги, и Тарп в том числе, голодными глазами, не отрываясь, смотрят за тем, как он впивается зубами в сочную курятину. От подобной слежки парень чуть было не подавился.

Это переполнило чашу его терпения. С перекошенным лицом, Студент повернулся к не менее измученному правилами хорошего тона Гимнасту и страшным голосом зашептал тому на ухо:

– Слушай, ты, лорд хренов, прикажи своим обезьянам оставить нас, наконец, в покое, а то я не знаю, чего сейчас с ними сделаю! У меня от одного их вида кусок в горле застревает! Вон и Лом весь аж позеленел от злости.

– Мне самому они – вот где сидят, – зашептал в ответ Гимнаст, проводя ребром ладони поперек шеи. – Но откуда я знаю, может быть, здесь обычаи такие. Как бы не опростоволоситься.

– Слушай, умник, – шепот Студента превратился в жуткое шипение. – Мне плевать, какие у тебя обычаи, и ваньку мне не валяй! Ты лорд, и желание твое для них закон! Просто прикажи этим молодчикам и больше не действуй нам с Ломом на нервы!

В подтверждение слов друга, Лом сделал самый жуткий оскал, на какой был способен, а его растянувшиеся в злобной усмешке губы прошептали всего одно слово…

Слуги так и не поняли, почему их господин, так достойно выдержавший нападки страшного головореза с двумя огромными мечами, как ужаленный подпрыгнул и чуть не пинками погнал их из комнаты, когда худощавый, длинный оборванец произнес «лягушка».

Верного Тарпа Гимнаст выставил более цивилизованно. Даже, скорее, не выставил, а озадачил, поручив старику проследить, чтобы в течение ближайших двух-трех часов их с друзьями никто не беспокоил, у них конфиденциальная беседа.

Глава 17

Глава 17

Лишь только дверь за дворецким захлопнулась, три олицетворения интеллигентности, воспитанности и хороших манер, превратились в стадо оголодавших зверей. В течение следующего получаса в гостиной раздавалось лишь громкое чавканье, треск ломаемых костей и бульканье разливаемого по кубкам вина…

Утолив первоначальный голод и как-то сразу забив желудки под завязку, друзья, шумно отдуваясь, откинулись на спинки кресел. Несмотря на отчаянные старания троицы, больше половины кушаний остались нетронутыми, да и остальные были всего лишь чуть надкушены или надломлены. Глаза все еще жадно бегали по сказочному изобилию, носы все еще вдыхали пьянящие ароматы, но лопающиеся животы уже не позволяли наслаждаться нехитрыми радостями обжорства. Последние силы ушли на наполнение кубков, из которых ребята изредка отхлебывали, когда созерцать окружающие горы вкуснятины становилось особенно невыносимо. Здешнее вино из толстых кувшинов с узким горлышком тоже было великолепно. Но, в отличие от сытного мяса, оно обладало очень полезной особенностью – переполненный желудок еще поглощал ароматную жидкость.

– Жалко мне тебя, – тяжело отдуваясь, выдавил из себя Лом, обращаясь к страдающему от обжорства Гимнасту.

– Ничего себе! Чего это ты взялся его жалеть? – От возмущения Студент попытался вскочить на ноги, но тут же со стоном опустился обратно в кресло, схватившись за выпячивающийся живот. Чуть отдышавшись, он продолжил: – Да я такой вкуснотищи сроду не ел. А у него это обычный обед! Он же тут будет как сыр в масле кататься! Не понимаю тебя, Лом, иной раз такую чушь несешь. Ты себя лучше пожалей, а у Гимнаста все складывается, лучше не придумаешь. Каждый день такое объедение!

– Вот и я говорю, жалко мне нашего лорда, – настаивал на своем непреклонный Лом. – Сам же говоришь: каждый день! К хорошему слишком быстро привыкают, а на свете нет ничего хуже привычки. Через пару недель он перестанет получать удовольствие от еды. Все хорошо в меру. Когда, чего бы ни захотел, все всегда сбывается, жизнь становится слишком скучна, и человек начинает изо всех сил искать приключений на свою пухлую, что от подобного питания наиболее вероятно, задницу. А приключения, они ведь разные бывают! Если тут такая райская жизнь, то объясни, почему тот, настоящий лорд Гимнс, от нее взял и добровольно отказался?

– Мне кажется, ты все излишне драматизируешь. – Студент отхлебнул из своего кубка. – Как бы то ни было, пусть каждый из нас останется при своем мнении. Меня лично подобная жизнь вполне бы устроила! И я считаю, что Гимнасту повезло!

– Гимнаст, а ты-то чего молчишь? – Лом вновь повернулся к раскрасневшемуся лорду. – Самому-то нравится быть высочеством? Ты чего, приятель, язык проглотил?

– Интересно, а где тут поблизости туалет? – неожиданно выдал Гимнаст, вызывая злорадные улыбки на лицах друзей.

– Кто о чем, а наш Гимнаст все о делах. Важных! Неотложных! – безжалостно посочувствовал несчастному другу Студент. – Да расслабься ты, чувствуй себя как дома и ни в чем себе не отказывай. Кстати, в отличие от нас, ты на самом деле дома и, по идее, сам должен показывать нам местные отхожие места. Ну, ладно-ладно, не стоит так волноваться, тем более в таком интересном положении. Однако эк твой живот разнесло, дружище! Ха-ха-ха! Вон за тот крюк дерни, дверь и откроется.

Гимнаст пулей полетел в указанном направлении, сопровождаемый издевательскими шуточками захмелевших друзей. Удивительно, но все оказалось именно так, как сказал Студент. В абсолютно гладкой, если не считать вбитых крюков с оружием, стене образовался П-образный проем, в котором и скрылся лорд. Дверь за ним бесшумно закрылась.

Но если Гимнасту в данную минуту было как-то не с руки чему бы то ни было удивляться, то Лом впился в Студента полным изумления взглядом.

– Откуда ты знал, что именно этот крюк? Тут их сотни! – выдохнул маг озадаченно.

– Ну, у каждого свои таланты, – развел руками рыцарь. – Я же не спрашиваю, как ты проделываешь всякие фокусы с молниями и заморозкой живых людей. Ты просто можешь это, и все, это твое наследство от Люма. Ну а мне в наследство от Стьюда досталось филигранное владение мечом и вот эта способность – угадывать схроны и открывать их.

– Минуточку! Чего же там, в пещере, ты нам с Гимнастом голову морочил? – возмутился Лом. – Как дураки, по стенам в темноте шарили, в то время как тебе, оказывается, достаточно было чуток поднапрячься и…

– Ну сам-то ты ведь тоже не использовал в подземелье магию. – Спокойный голос Студента заставил замолчать, казалось, не на шутку разошедшегося Лома. – Что не отвечаешь? Дошло наконец-то? Все наши удивительные способности стали проявляться только после выхода из пещер.

– Но ты же отбил брошенный мною кинжал, и это было в пещере, – напомнил Лом и неуверенно добавил: – Или нет… Не может быть!

– Вот-вот! Оказывается, я настоящий везунчик. Наверное, такое бывает только раз в жизни. Тогда в пещере я как бы отключился на пару секунд. Помню только, ты попросил вытащить мечи. Я еще до смерти боялся порезаться об эти здоровенные, острые, как бритвы, железяки. Потом – бац! И уже страшные клинки снова висят за спиной. Да, мой дорогой маг, я тогда просто чудом избежал смерти. Умение махать мечами, как и твои колдовские способности, пришло ко мне лишь после выхода из подземелья.

– Прости меня, дружище! – В голосе Лома послышалась предательская дрожь. – Надо же быть таким самонадеянным тупицей!

– Да ладно, не бери в голову, – рыцарь похлопал друга по плечу. – Все хорошо, что хорошо кончается. Я же жив, здоров и, скажу тебе по секрету, помирать пока не собираюсь. Только смотри, никому не разболтай эту страшную тайну. А если серьезно: кабы не твое олимпийское спокойствие, мы с Гимнастом никогда бы в жизни не выбрались из подземных катакомб. Вспомни, как ты лихо разделался с озверевшей толпой в трактире. И, давай, заканчивай уже себя винить! Лучше объясни мне, темному, чего ради те умники, ну, настоящие Люм, Гимнс… первые часы пребывания в этом мире заставили нас провести в пещерах? Неужели нельзя было переместить нас сразу же, например, в эту роскошную гостиную?

– Ха! Все не так просто, как тебе кажется, – усмехнулся Лом. – Вообрази, что все случилось именно так, как ты говоришь. Мы появились в этой гостиной, понятия не имеем, что с нами стряслось и как мы здесь очутились. Где гарантия, что через пару секунд наше уединение не нарушит тот же Тарп или какой-нибудь другой слуга лорда? Нам бы пришлось как-то с ними объясняться, причем немедленно. А в том полушоковом состоянии, в котором мы находились первые часы после перемещения, согласись, сделать это было бы затруднительно. Да даже если предположить, что нам повезет, и слуги нас оставят в покое на час-другой, где гарантия, что проливающее свет на наше теперешнее положение письмо двойников лежало бы на этом столе, дожидаясь нашего появления в гостиной? Согласись, чистый лист бумаги, свечка и коробок спичек как-то не очень сочетаются с огромным обеденным столом. Посему, вполне вероятно, что до нашего появления какой-нибудь рачительный уборщик очистил бы стол от этого безобразия. А без письма… – он развел руками.

– Ну хорошо, – не унимался Студент. – Согласен, столовая – неудачный пример. Но мало ли в этом дворце безлюдных, редко посещаемых мест, где мы могли бы без проблем обнаружить письмо, узнать правила игры, часок-другой отсидеться, прийти в себя, а потом спокойно, без ловушек и кровопролитных драк, выйти и занять места мага, лорда и рыцаря. В пещерах же нас постоянно подстерегала смертельная опасность. Зачем такой риск, что, маг Люм смерти нам желал?

– Не говори ерунды, – отмахнулся Лом. – Честно говоря, я не знаю, почему мы очутились в Южных пещерах. Могу лишь предположить, что подобный выбор Люма как-то связан с магической формулой «Заклинания Перемещения между мирами», но, уверяю тебя, с его стороны это отнюдь не извращенное желание, по максимуму испытать нас на прочность. Посуди сам, если бы маг так жаждал нашей гибели, чего ради он оставил бы нам письмо и карту с факелами? Что же касается камнепада – с чего ты взял, что это вообще ловушка? Ведь камни посыпались, когда Гимнаст отошел от стены, и ему они никакого вреда не причинили. Скорее всего, камнепад создавался с единственной целью: привлечь наше внимание к выходу из пещеры. Что же касается драки, приключившейся с нами по выходу из пещер, тут нам попросту не повезло. По задумке Люма, мы должны были незаметно спуститься в общий зал трактира, смешаться с пестрой толпой тамошних завсегдатаев и спокойно выйти на улицу. Но жизнь внесла свои коррективы в эти славные задумки. Слава Богу, для нас недоразумение закончилось благополучно. Благодаря ему мы даже получили возможность с ветерком подрулить к дворцу Гимнаста.

– М-да, – подытожил Студент. – Кстати о Гимнасте, что-то наш лорд в сортире засиделся, пойти что ли проверить?

Глава 18

Глава 18

Пока двое друзей предавались воспоминаниям о недавно произошедших событиях, в коридоре послышался какой-то странный шум. По мере его нарастания Лом со Студентом все чаще задерживали взгляды на плотно прикрытой двери. Разговор как-то незаметно расстроился, и в наступившей тишине стали различаться визгливые крики, доносящиеся из коридора. Шум за стеной усилился. До слуха друзей долетало уже несколько спорящих голосов. Недовольное ворчание Тарпа прерывалось яростным женским криком.

Вдруг дверь с шумом распахнулась, и в комнату, как разъяренная фурия, ворвалась прелестная особа лет восемнадцати. Следом за ней вбежал бледный, запыхавшийся старик-дворецкий.

– Ну и где этот подлый обманщик, эта змея в человеческом обличии, Гимнс? ¾ еще с порога закричала явно рассерженная девушка. – Где вы его от меня прячете? Я вас спрашиваю, грязные животные! – Этот вопрос ненормальная задала двум совершенно сбитым с толку и ничегошеньки не понимающим друзьям. И, не дожидаясь их ответа, вновь накинулась на Тарпа: – И ты утверждаешь, что эти тупые пьянчуги – друзья лорда?! Как много чудес на белом свете, я не перестаю удивляться! Старик, ты обещал, что вместе с этими тут будет и сам лорд Гимнс. Так где же он, черт возьми?!

Лом первым очнулся от нокаутирующих комплиментов красотки и, поспешно напялив на лицо маску невозмутимости, обратился к все еще находящемуся в состоянии гроги Студенту:

– Слушай, Стьюд, что за кикимора болотная тут расквакалась? Что-то я не припомню, чтобы мы клоунов заказывали. Девушка, закройте, пожалуйста, свою обворожительную пасть, а заодно и дверь с другой стороны. – Последнюю фразу он адресовал уже самой виновнице беспорядков.

Судя по тому, как девчонка вдруг замолчала и принялась открывать и закрывать свою «обворожительную пасть», словно вынутая из аквариума золотая рыбка, она не привыкла выслушивать подобное в свой адрес. В ее прекрасных глазах засверкали зловещие молнии.

– Тарп! Как смеет этот оборванец разговаривать со мной подобным тоном в доме твоего господина?! – До предела повышенный крик часто срывался на пронзительный визг. – Я немедленно хочу видеть самого лорда! И пусть он сейчас же, в моем присутствии, покарает своего наглого раба! Иначе ноги моей больше не будет в этом доме! – Она повернулась к довольно ухмыляющемуся Лому. – За свою дерзость ты будешь наказан долгой мучительной смертью. Очень скоро ты будешь молить меня сжалиться, но я…

– Пшла вон, – по-прежнему невозмутимо оборвал собеседницу на полуслове Лом. – Насколько я понимаю, это дом нашего друга, так что не доводи до греха… А впрочем… Ты там, в коридоре, причешись, подправь глазки, припудри носик, попей водички и возвращайся – тогда погрешим.

– Ах ты, обожравшаяся пьяная свинья! – Блондинку буквально колотило от ярости. – Сом! Вялый! Крюк! Немедленно выпустите кишки этому оборванцу, но не смейте его убивать! Я его очень долго буду мучить!

Трое здоровенных детин, рядом с которыми довольно рослые стражники Гимнса казались малолетними ребятишками, выступили из-за спины крутой дамы и с мрачными оскалами на тупых мордах пошли на побледневшего Лома. Расстояние между жертвой и палачами стремительно сокращалось…

То ли от страха, то ли от опьянения, а может, от того и другого вместе взятого, маг вдруг позабыл все заклинания и превратился в легкую добычу. В руках у горилл были здоровенные топоры, и очень похоже, что ужасные ребята неплохо владели этими игрушками.

С десяток телохранителей лорда спокойно смотрели со стороны за развитием событий. Их абсолютно не в чем было упрекнуть: они были обязаны защищать жизнь своего господина, а не гибнуть под секирами больших и сильных ребят, спасая жизнь какому-то наглому босяку.

Один из здоровяков размахнулся… Лом попытался уйти от страшного удара, но парализованное страхом тело не послушалось. От ужаса начала кружиться голова. Он уже чувствовал, как острое лезвие легко впивается в мягкую плоть, и из разорванного живота вываливаются дымящиеся внутренности… Но тут, наконец-то, очнулся от столбняка Студент и с диким ревом кинулся на помощь другу.

Отражая внезапное нападение, костоломы шарахнулись от скованной ужасом жертвы и, прикрыв широченными спинами свою юную госпожу, приготовились отразить атаку неведомого, но, судя по голосу, очень грозного врага. Их замешательство длилось считанные секунды, но этого времени вполне хватило Студенту, дабы заслонить друга. Великаны-телохранители, осознав свою оплошность, попытались было ее исправить. Но не тут-то было.

Маленький человечек, мечи которого в их огромных руках выглядели бы средних размеров кинжалами, оказался очень опасным противником. Острые, как бритва, клинки, стремительно вращающиеся в его руках, казалось, одновременно находились сразу в десяти местах. Это было попросту невозможно, они знали, что это невозможно. Но так было!

Грозная троица имела за плечами не один десяток побед в кровавых стычках. Обычно их могучие топоры, посланные богатырским замахом, без труда пробивали самую искусную защиту и крошили на мелкие кусочки дерзнувшего бросить им вызов. Но сегодня коса нашла на камень.

Уже минут десять гиганты в полную силу махали секирами. Раскраснелись, мутные ручейки пота застилали их глаза – а на крошке-рыцаре все еще не было ни царапины! Более того, увертливый малыш мало-помалу начинал их теснить. Его стремительные выпады все чаще достигали цели, и на взмокших от пота рубашках здоровяков появились первые кровавые пятна. Грубая медвежья сила ничего не могла поделать с кошачьей изворотливостью.

Один из гигантов, громко вскрикнув, отскочил в сторону, зажимая разрубленный бок. Он зашатался от усталости и боли, ноги предательски подкосились.

Нападавших, которые перестали нападать, осталось двое.

* * *

– Что за чертовщина тут творится?! Прекратить немедленно! – заорал Гимнаст, к удивлению присутствующих, появившийся прямо из стены. – На минуту нельзя без присмотра оставить! Опять людей убиваете! Ну, как вам не стыдно!

– Ну, ты!.. – взорвался обиженный Студент. С появлением лорда дремавшие стражники подсуетились и окружили сражающихся частоколом обнажённых мечей. Драка как-то сразу прекратилась. А победа была уже так близко! – Минуточку его не было! Да ты добрых полчаса на толчке тусовался! И надо же было тебе появиться именно сейчас. Еще бы полминуты, и эти свиньи отправились бы следом за своим подыхающим дружком!

– Но они же такие здоровые, – пробормотал Гимнаст, растерянно переводя взгляд с воинственного друга на окровавленных гигантов. – У них такие большие топоры. Я подумал, что они вот-вот изувечат тебя.

– Индюк тоже думал, – огрызнулся Студент. – Они своими колунами уже минут двадцать машут. Причем, начинали махать втроем и раза в три быстрее, чем ты видел. Но у меня-то как раз все в порядке, а их как будто бы меньше стало.

– Ну, извини, я хотел, как лучше, – пожал плечами Гимнаст.

Лорд увидел растянувшееся в луже крови тело. Громила еще дышал, но, судя по хрипам, сопровождающим каждый его выдох, мучиться несчастному осталось уже недолго. Гимнаст ошалелым взглядом пробежал по лицам всех присутствующих в столовой и остановился на вжимающемся в стену дворецком.

– Тарп, дружище, объясни хоть ты, что тут происходит? Кто все эти люди? – Гимнаст указал на девушку и ее телохранителей. – Как они сюда попали? Я же, кажется, просил, тебя чтобы никто нас не беспокоил!

– Каков наглец! – брызгая слюной, зашипела блондинка. В гневе она была особенно восхитительна. – Значит, мы не знакомы, ваше высочество? Что ж, очень хорошо! И вы меня, конечно же, впервые видите? Здорово! Ну, это уже, знаете ли, чересчур! Так меня еще никто не оскорблял!

– Госпожа, госпожа, – запинаясь, запричитал Тарп. – Я же вас предупреждал, хозяин слегка не в себе.

– Слегка?! – Она буквально кипела от гнева. – Это ты называешь слегка, раб?! Сначала двое его дикарей-слуг насмехаются надо мной, а когда мои люди пытаются защищать честь своей госпожи, их начинают резать на куски! В довершение всех бед появляется сам лорд и делает вид, что не признает меня… Меня!.. Меня!!. Да у моих ног… А я… Его… Не знала… Какая скотина!.. – Накопившееся возмущение наконец выплеснулось бурными потоками соленой воды, хлынувшими из прекрасных глаз.

Не ожидающий подобной реакции на, казалось бы, безобидный вопрос – ну надо же как-то ему было разобраться в окружающем безумии? – Гимнаст опешил. Он обратил полный мольбы взгляд в сторону друзей. Но те сидели, набычившись, всем видом олицетворяя оскорбленное достоинство. Похоже, помощи ждать было неоткуда. Но девичий плач разрывал его доброе сердце. К тому же со всех сторон на него были направлены полные немого осуждения взгляды. Мол, довел девчонку до слез, а теперь строит из себя идиотика. Необходимо было срочно что-то предпринять, но что? Определенно, этот плач кого угодно с ума сведет!

К неописуемому облегчению несчастного Гимнаста, проблема разрешилась сама собой. Все еще всхлипывая, прекрасная незнакомка порывисто вскочила и бросилась вон из гостиной. Следом за ней, взвалив на плечи тяжелораненого товарища, кинулись чудом уцелевшие телохранители. С удивительной для старика прытью вдогонку бросился еще больше побледневший – если вообще такое возможно – дворецкий, за которым с чувством честно выполненного долга попятились верные лорду стражники.

Все эти выбегалки-догонялки по времени заняли не более двадцати секунд. И друзья вновь оказались одни в огромной гостиной.

Глава 19

Глава 19

– Ну, теперь-то, может, расскажете, что тут у вас, черт возьми, стряслось, пока я… гм… отсутствовал? – накинулся на друзей Гимнаст. – Ну? А то я сейчас помру от любопытства… Да, хватит жрать! Сколько можно, скоро лопнете!

– Не поверишь, но мы тебе хотели задать точно такой же вопрос, – промямлил Лом, вгрызаясь в сочный ломоть хорошо прожаренной говядины. На нервной почве у него вдруг опять разыгрался зверский аппетит. – Врывается, понимаешь, эта ведьма и выливает на нас со Студентом целый ушат отборного словесного дерьма. Ну, я не сдержался, ответил ей той же монетой. Она, в свою очередь, пообещав убивать меня долго-долго и мучительно-мучительно, натравила на меня своих амбалов. Ты сам видел, какие это страшные ребятки. У меня от ужаса все заклинания из головы повылетали. Хорошо, Студент вмешался, а то мы бы сейчас вот так спокойно не разговаривали. Поначалу казалось, что вот-вот они заколбасят нашего рыцаря, уж больно круто топорами махали. А дальше ты сам видел, чем вся эта катавасия кончилась.

– Эх, не дали мне этих горилл домочить! – В голосе жующего Студента прозвучало откровенное сожаление. – Оставалось нанести всего три решающих удара. Всего три, и они бы захлебнулись собственной кровью.

– Студент, я тебя не узнаю, – удивленно уставился на друга Лом. – Когда это ты успел стать таким кровожадным? Ведь был такой хороший мальчик…

– Между прочим, если бы не моя кровожадность, то лежать бы тебе сейчас с распоротым брюхом, – парировал Студент. – Так что заткнись и не действуй мне на нервы своими нравоучениями!

– А она красивая, – неожиданно выдал Гимнаст.

Друзья покосились на него, как на умалишенного. Лом аж заморгал от изумления. Меж тем лорд, как ни в чем не бывало, продолжил:

– Нет, правда, удивительная девушка! Как ей идет сердиться. Жаль, что все так нехорошо получилось. Ну почему мне так не везет?

– Нашел, о чем жалеть, – фыркнул Студент. – Скорпиончики вон тоже красивые, но почему-то все обращают внимание в первую очередь на их длинные ядовитые жала, а эта барышня пострашнее сотни скорпионов будет. Радоваться надо, что оставила наконец-то в покое, а ты тут нюни распускаешь.

– Ничего-то вы не понимаете, – возмутился Гимнаст. – Уж и помечтать нельзя.

– Да, куда уж нам, – насытившийся Лом, шумно отдуваясь, откинулся на спинку кресла. – Слышал бы ты, с каким удовольствием это милое создание приказывало своим бугаям выпустить мне кишки. А как она при этом улыбалась. Мне до конца своих дней не забыть этой кровожадной улыбочки. Так что сделай милость, смени пластинку, у нас со Студентом нет ни малейшего желания восстанавливать в памяти образ этого дьявола в женском обличии.

– Ну, если…

Закончить мысль Гимнасту не дал его дворецкий. Тарп пулей влетел в гостиную и прямо с порога запричитал:

– Эх, милорд, милорд! Да и вы, господа, хороши. Что же вы наделали? – Несмотря на быстрый бег, лицо старика даже не порозовело. Лишь крупные капли пота на лбу и хриплое дыхание указывали на то, что он бежал. – Это же была ваша невеста, госпожа Ольга, дочь графа Шуста. О горе мне, старому дуралею! Ведь хотел напомнить, но заботы, хлопоты – все вылетело из головы. А вы ведь ничего не помните! А она не верит, думает, что издеваетесь! Да и друзья ваши… Разве можно так высмеивать молодую девушку на глазах ее будущих слуг?

– Постой, постой, не тараторь так быстро, – недовольно поморщился Гимнаст. – Давай по порядку. И не волнуйся ты так сильно. Подумаешь, обиделась, другую невесту найду. Да и вообще, чего-то мне пока не хочется обзаводиться супругой. Погулять – это еще куда ни шло. Но жениться. Нет уж, дудки… Не бери в голову, старина, все что ни делается, все к лучшему.

– К лучшему? – Старик аж поперхнулся от негодования. – Ошибаетесь, мой господин! Все вовсе не так здорово, как вам кажется. Не хотел я вас огорчать напоминанием огромного количества неприятностей, ожидающихся в ближайшем будущем, но, видимо, придется… Все началось примерно полгода назад. Именно тогда, отдавая дань очередному «невинному» увлечению Света, вы впервые взяли в руки кости. И, к несчастью, превратились в заядлого игрока. Первые пару месяцев вы еще осторожничали, пытались сдержать буйный темперамент, играли по маленькой с людьми своего круга. Это и игрой-то, пожалуй, назвать было нельзя, просто очередное чудачество. Но как-то вечером вы отправились в игральный дом, где всего лишь за одну ночь спустили аж две тысячи золотых колец! После столь ужасного проигрыша вы поклялись никогда в жизни не прикасаться к игральным кубикам. Но, увы, как это часто бывает, соблазн оказался слишком велик, и уже через пару дней вы вновь отправились туда, якобы отыгрываться. К сожалению, милорд, вы чертовски невезучий игрок. Длительное время вы отказывались смотреть правде в глаза, когда же наконец прозрели, было уже слишком поздно. За полгода вам удалось проиграть все свое огромное состояние, да еще задолжать около миллиона золотых колец. Срок уплаты долга неумолимо приближается. Чтобы полностью расплатиться с кредиторами, потребуется продать все ваши земли и этот дворец, но, боюсь, даже тогда не удастся собрать необходимой суммы. Если же через неделю ростовщики не получат своих денег, они устроят грандиозный скандал. Весь свет узнает, что благороднейший лорд Гимнс из Красного города – мот, игрок, пьяница, а, в довершение к вышеизложенному, еще и не хозяин своему слову. После такого позора вы станете нищим изгоем. Те, кто сейчас готов целовать вам ноги, дабы заручиться вашим расположением, станут открыто плевать вам в лицо, на все лады склоняя бывшего лорда. Ибо, скорее всего, вас вынудят отречься от титула…

– Ну, ладно-ладно, хватит сгущать краски, – недовольно перебил Гимнаст. – Все уже поняли, что меня ожидает блестящее будущее нищего попрошайки. Ты лучше скажи, что я могу еще сделать, дабы спасти себя, любимого, от плохих и жадных ростовщиков? И причем тут эта Ольга?

– Из этой ужасной ситуации есть три возможных выхода, – продолжил Тарп. – Но из них только один позволял избежать скандала. Вот они. Можно махнуть на все рукой, жить на широкую ногу эту последнюю неделю. А перед разоблачением броситься открытой грудью на меч – мертвым бесчестья нет! Это первый и, на мой взгляд, самый глупый из возможных вариантов.

¾ Согласен, ¾ кивнул Гимнаст.

¾ Второй выход: необходимо немедленно бежать из города, а лучше, вообще покинуть остров Розы. С парой сотен золотых колец ¾ едва ли удастся раздобыть больше, не привлекая внимания ¾ вы сможете пересечь океан и попробовать начать жить заново на Большой Земле. Ваша молодость, милорд, неугомонная жажда приключений, презрение к опасности – эти качества помогут вам не затеряться на новом месте…

– Постой, постой, – вновь перебил Гимнаст. – Ну, я-то, допустим, уеду. А что же будет с тобой, с моими слугами, со стражниками? Как я могу устраивать судьбу, не позаботившись о своих людях!

Лом со Студентом округлившимися от удивления глазами смотрели на друга. До сего момента он не отличался особым состраданием, а когда речь заходила о помощи ближнему, вообще притворялся глухонемым. М-да… А говорят еще, чудес на свете не бывает.

– Не думайте о нас, мой лорд. – Старый слуга чуть не расплакался от переизбытка чувств. – Мы не пропадем. У нас нет могущественных врагов и жадных кредиторов, мечтающих разорвать должника на части.

– Успокойся, старина. – Гимнаст покровительственно положил руку на плечо старого слуги. – Ты что-то говорил про три варианта, а рассказал только два. Продолжай, мы тебя внимательно слушаем. К тому же, насколько я понимаю, именно этот последний вариант позволит избежать скандала.

Тарп взял себя в руки и заговорил ровным четким голосом:

– Боюсь, что эта возможность с честью выйти из создавшейся ситуации для нас уже невозможна. Но раз вы настаиваете, я напомню и этот вариант. Вчера вы должны были обвенчаться с леди Ольгой…

Лом и Студент в один голос фыркнули, но дворецкий, не обращая на них внимания, спокойно продолжал:

– …Ее отец, граф Шуст, один из богатейших людей Красного города, и женитьба на его единственной дочери позволяла бы рассчитывать на помощь старого графа в разрешении ваших финансовых затруднений. Господа, попытайтесь понять и простить эту девочку. Вчера она весь день прождала вас, милорд, ведь никто не знал о постигшем вас несчастье. На свадьбу съехался весь Свет, а вас все нет и нет. Вот она и взбеленилась. Сегодня утром я попытался ее успокоить, рассказал о вашем неожиданном ранении, но, как я уже говорил, она не поверила и пожелала удостовериться. Не мог же я силой остановить свою будущую госпожу, к тому же после вчерашнего пребывающую в скверном настроении. Что произошло далее, вы сами прекрасно знаете. Ваши друзья щедро плеснули масла в и без того жаркий огонь ее гнева, от души посмеявшись над несчастным ребенком и избив ее слуг. Теперь лорд Гимнс наверняка занимает первое место в списке ее самых заклятых врагов.

– Да, нехорошо получилось, – нарушил воцарившееся молчание Студент. – Неужели ничего нельзя сделать? Может, нашему лорду стоит съездить повиниться перед невестой? Свалить все на нас с Люмом, мол, друзья пьяные были, прощения просят.

– Ага, так его прямо и пустят в дом этого графа Шуста, – возразил Лом. – Ты же слышал, лорд теперь кровный враг этого семейства. Его сначала убьют, а потом уже слушать станут. Да и как он на нас всю вину свалит, когда сам не признал в графской дочке невесту? Видел, какая она отсюда выбежала?

– Что же мне теперь делать? ¾ схватился за голову Гимнаст. – Ло… тьфу, Люм, ты у нас самый башковитый, к тому же настоящий маг – придумай что-нибудь!

– Да что тут придумаешь, – пробормотал Лом расстроенным голосом. – Похоже, сегодня не твой день, дружище. Постарайся забыть эту красотку и беги покупать билет на ближайший корабль, отплывающий на материк. Тарп прав, похоже, это единственный…

– Есть! Я придумал, еще не все потеряно, – глаза старого дворецкого радостно засверкали. – Если господин Люм действительно настоящий маг, то…

– Что за дела? – тут же взвился Лом. – Старик, ты опять за свое? Расстраиваешь ты меня! Что мне сделать, чтобы ты понял, что я не «если действительно настоящий», а просто самый, что ни на есть, настоящий маг!

– Извините, ваше чародейство, – поспешно запричитал Тарп. – Я не сомневаюсь в вашем могуществе, это все от волнения. Выслушайте мой план, прошу вас, а потом можете делать со мной, что хотите. Но я почему-то уверен, что потом вам уже будет не до меня. – Старик хитро ухмыльнулся и поспешно стал излагать свои мысли притихшим друзьям.

Глава 20

Глава 20

– Ничего себе хибарка! – восхищенно присвистнул Студент, обозревая роскошные хоромы. – Этот дворец, пожалуй, даже покруче твоего будет, а, Гимнаст? Не обидно, какой-то там графишко, а нос тебе утер?

– Зато у меня выше, – огрызнулся Гимнаст. – И, вообще, засунь свои глупые комментарии знаешь куда!

– Да знаю я, знаю. Только как ты потом сидеть-то будешь? – радостно оскалился Студент. – Ну, все-все, молчу!..

– Ребятки, вы ведь не хотите, чтобы я тут камня на камне не оставил? – вежливо поинтересовался у препирающихся друзей Лом. – Вот и ладушки. Заткнитесь, пожалуйста, минут на десять, дайте сосредоточиться. Спасибо!

Трое друзей только что вышли из кареты, на которой Тарп их привез к дому графа Шуста. Сам Тарп побежал разведать у местных слуг, как он сам выразился, «погоду в доме».

Домик у графа действительно был знатный и от резиденции Гимнаста отличался, как небо от земли. Имея всего три этажа «росту», он был необычайно широк. Этакая грибообразная конструкция с неимоверным количеством колонн в виде исполинских каменных титанов, подпирающих огромными плечами третий этаж постройки. За могучими фигурами практически не было видно первых двух этажей, олицетворяющих, по замыслу сумасшедшего архитектора, тонкую ножку исполинского гриба. Сооружение потрясало своей оригинальностью.

– Ну, и куда пропал наш старикан? – не выдержал Студент. – Уже двадцать минут, как он туда смотался. Ну и слуги у тебя, Гимнаст, распустил ты народ, безобразие… Чего уставился, магический ты наш? Обещанные тебе десять минут тишины, между прочим, уже минут пять, как истекли.

– Студент, не нервируй меня! – Лом сделал страшное лицо. – Никуда он не денется от своего лорда Гимнса. Сейчас прибежит, не дергайся. Лучше проверь свои железяки. Неизвестно, как все обернется. Возможно, у меня ничего не получится, тогда все надежды на тебя. Будешь прикрывать наш отход.

– То есть как это не получится! – возмутился Гимнаст. – Ты это дело мне тут брось. Должно получиться!

– Еще один! – Лом воздел руки к небу и закатил глаза. – Господи, сделай так, чтобы они наконец заткнулись! Сил моих больше нет. Уговариваешь их, уговариваешь, а от них все, как от стенки горох.

– Ишь чего удумал, чародеишко злобный, – затараторил Студент. – Ты нам тут рот не затыкай. Хочешь, чтобы мы замолчали? Пожалуйста! Больше не услышишь от меня ни единого слова… Уверяю, тебе быстро надоест звенящая тишина, и ты еще попросишь меня рассказать что-нибудь. Но я буду непреклонен. Прикинусь рыбой – даже клещами слова не вытянешь. Ты будешь ползать у меня в ногах и просить поговорить с тобой, предлагая золотые горы за минуту разговора! А я…

– Наконец-то! – На сей раз очередную заковыристую тираду красноречивого друга оборвал Гимнаст. Он перевел внимание друзей на семенящего к ним мелкой трусцой Тарпа. – Что ты там так долго делал? Вон, сэр Стьюд совсем издергался. Собирался уже идти тебя выручать, нас все агитировал, да так убедительно… Ну, как там дела? Чего разузнал? Рассказывай.

– Нам повезло, – хрипло вымолвил запыхавшийся после бега старик. – Граф сейчас в отъезде, дочка дома одна. Правда, она сильно злится на всех вас и клянется страшно отомстить. Сперва убить всех вместе. Потом оживить и убить еще раз, но уже каждого по отдельности… В общем, все так, как мы и ожидали. Можем приступать к выполнению намеченного плана.

– Давно пора! – радостно подхватил Студент. На сей раз его никто не одернул и не перебил. – Вы трое идите, а я тут на стреме постою. Если вдруг граф приедет, я вас моментально информирую… Вы-то красотке лишь нагрубили. Вас она простит быстро. А я все-таки ее людей порезал!

– Все сказал? – спокойно поинтересовался Гимнаст. – А теперь пошли, нечего здесь цирк устраивать… Ишь, хитренький какой выискался! То рвался в бой, а как до дела дошло, сразу же в кусты… А еще рыцарь!

– Сам о своем здоровье не позаботишься, никто не удосужится! – изрек Студент и бросился догонять направляющихся к дверям «гриба» друзей.

* * *

– Признаться, не ожидала от вас, лорд, подобной наглости. – От ледяного тона дочки графа мурашки побежали по спинам ее гостей. – Явились, как ни в чем не бывало, в мой дом. И это после изобилия гадостей и подлостей, излившихся, как из рога изобилия, на мою голову в течение двух последних дней исключительно по вашей вине! Мало того, вы еще не постеснялись привести с собой своих хамов-друзей! Не понимаю, на что вы рассчитываете?

Ольга соизволила принимать друзей в огромном зале. Девушка восседала в небольшом мягком кресле, окруженная со всех сторон свирепыми телохранителями и мрачными слугами. Уроки, полученные в доме лорда, не прошли даром. И сейчас, кроме десяти громил с топорами, в ее свите присутствовали еще с десяток арбалетчиков. Она очень серьезно подготовилась к встрече с лихой троицей, ее гвардейцы все были, как на подбор, любо-дорого посмотреть.

Но, несмотря на предельное напряжение, нагнетаемое со всех сторон – этакое затишье перед бурей – друзья вели себя очень спокойно. Даже несколько раскованно. Они бесстрашно вышли на середину зала и раскланялись с хозяйкой. Подобная самоуверенность весьма озадачила красотку. Между тем, Лом сделал еще два шага по направлению к креслу Ольги, оставив за спиной замеревших на месте друзей.

Телохранители графини взялись за топоры и вскинули арбалеты.

– Девочка, ну как тебе не стыдно! – Лом дерзко глядел прямо в глаза хозяйке дома. – Меня, друга своего жениха, и сэра рыцаря, кстати, тоже друга лорда, ты обзываешь хамами. Ну что за безобразие! Прямо до слез обидно! – Лом как будто всхлипнул, прикрывая лицо руками. Но уже через секунду руки сжались в кулаки, а на лице кающегося грешника неожиданно появился хищный оскал. – Да как ты смеешь, несчастная, разговаривать подобным тоном с магом Ордена Алой Розы!

Графиня аж взвизгнула от такой неслыханной наглости.

– Взять его!.. – Приказы посыпались один за другим: – Только не убивайте! Он нужен мне живым! Лорда с этим рыцарем сию же минуту выставите вон! Если заартачатся – убить!

Со всех сторон к Лому кинулись вооруженные до зубов бугаи. Но на сей раз он заранее подготовился к подобному развитию событий и припас с десяток весьма впечатляющих эффектов. Двое тянущихся к нему стражников внезапно вспыхнули ярким пламенем и за считанные секунды превратились две горстки пепла. Тщательно прицеливающийся арбалетчик вдруг закрутился на одном месте, с каждой секундой все более наращивая обороты. Еще парочка смельчаков, получив в награду за излишнее рвение шаровой молнией по лбу, корчилась на полу в предсмертной агонии. Остальные передумали выполнять распоряжения молодой хозяйки…

– Ну? Может, хватит на сегодня? Не будем больше убивать людей? – Хищный оскал на лице Лома вновь превратился в бесхитростную улыбочку праведника. – Учись достойно проигрывать. Ты же прекрасно знаешь, что справиться с магом Ордена Алой Розы на острове Розы простому человеку не под силу.

– Откуда я знаю, что ты именно тот, за кого себя выдаешь? – сжимая от злости кулачки, прошипела графиня. – У тебя на лбу не написано, что ты один из магов Алой Розы – может, какой-нибудь приезжий колдун? Таких в последнее время развелось в Красном городе, как собак. Куда только Орден смотрит! Не столица, а проходной двор какой-то!

– Ни за что не поверю, – Лом изобразил безмерное удивление, – что столь богатейший гражданин, каковым, судя по слухам, является граф Шуст, в столь неспокойное время не имеет у себя на службе ни одного колдуна.

– Не мели чушь, чародей! Конечно же, у нас есть колдуны. Даже целых два. Но откуда я знала, что ты умеешь колдовать? Там, в доме лорда, ты показался мне самым беззащитным. Единственным способным доставить массу хлопот, я считала доблестного и невероятно быстрого сэра Стьюда.

От этих ее слов плечи Студента победоносно развернулись, он весь как-то подтянулся и из нахохлившегося воробья превратился в грозно сверкающего глазами сокола.

– …Но о нем я позаботилась. Несмотря на его потрясающее искусство мечника, десятка арбалетчиков вполне достаточно, чтобы за секунду не оставить на рыцаре живого места.

– Ясно! – нетерпеливо перебил Лом. Его по-настоящему начинала раздражать эта взбалмошная девчонка, мнящая себя взрослой, рассудительной женщиной. – Значит, мы вновь оказались для вас, графиня, слишком крепкими орешками. А проще говоря, юной леди не хватило прозорливости обезопасить себя и, на всякий случай, пригласить на встречу с нами своих колдунов. Что ж, на ошибках учатся… Но мы явились к вам с вполне дружелюбными намерениями, и мне бы не хотелось запугивать вас, принуждая к чему-либо силой. С другой стороны, сейчас убеждать вас в чем-нибудь бесполезно, ибо вы не доверяете нам. Поэтому, чтобы доказать вам, милая Ольга, что все произошедшее в доме лорда лишь досадное недоразумение, причиной которого является несчастный случай, произошедший с Гимнсом три дня назад, и чтобы вы нам наконец поверили, я предлагаю немедленно послать за колдунами. Вы же знаете, что мага Ордена Алой Розы без труда узнает любой, даже самый слабый чародей. Так вот, я полностью вверяю свою судьбу в руки ваших колдунов… По-моему, игра стоит свеч. Ведь, в любом случае, вы ничего не теряете.

– Ну коль так, я, пожалуй, воспользуюсь вашим предложением, – девушка даже не пыталась скрыть своего искреннего изумления. – Кто бы вы ни были на самом деле, но подобное поведение, безусловно, достойно мага Ордена Алой Розы… Эй вы! – она обернулась к ближайшим слугам, – передайте Ваху, что я немедленно хочу его видеть. И пусть поторопится!

Глава 21

Глава 21

Двое слуг разом побежали выполнять приказание. В ответ на немой вопрос Лома Ольга поспешно пояснила:

– Шэрп, второй наш колдун, сопровождает отца.

– Да, папаша-то еще тот жук, не то, что дочка. Его голыми руками не возьмешь! – не удержался от остроты Студент.

Ольга тут же наградила его ТАКИМ взглядом, что смельчак-рыцарь как то сразу забеспокоился за свое драгоценное здоровье и стыдливо потупил глаза, всем видом своим показывая: мол, сгоряча это я, не подумав, и уже так раскаиваюсь, так раскаиваюсь…

Минут через десять слуги вернулись, волоча на своих плечах махонького человечка, росту в котором было не больше метра. Этот малютка, когда его опустили на землю, оказался довольно пожилым дядечкой с морщинистым лицом и седой козлиной бородкой. Первым делом он по-хозяйски обвел взором всех присутствующих в зале, чуть задерживая взгляд на изувеченных магическими действиями Лома людях, после чего чуть заметно кивнул Ольге и уставился на нее недовольными маленькими глазками, в которых читался немой укор очень занятого серьезным делом человека к маленькой девочке, постоянно достающей его своими глупыми, детскими капризами.

– Что будет угодно юной госпоже? – нехотя выдавил из себя Вах. Голос его был удивительно басист для его скромных габаритов. – Я надеюсь, на этот раз что-нибудь действительно серьезное, а не как в прошлый, когда у вас через неделю кончились мои пилюли, которые я, кстати говоря, наготовил в расчете на месяц! И вы разбудили меня прямо среди ночи…

– Ну что ты, что ты, уважаемый Вах, все очень серьезно, – поторопилась перебить чародея внезапно сильно покрасневшая Ольга. – И на сей раз без твоего драгоценного внимания нам никак не обойтись.

– Ха! Изо дня в день одно и тоже. В этом доме вы без моего драгоценного внимания, похоже, и минуты не можете обойтись. Свалили все свои проблемы на мои несчастные плечи. Что я вам, ломовая лошадь что ли! Колдунов, между прочим, тоже жалеть надо, давать им отдыхать хоть изредка. Взять, к примеру, те же пилюли…

– Вах! – побагровевшая до стадии каления металла графиня поспешила сменить тему разговора. – Вот этот человек утверждает, что он маг Ордена Алой Розы. Я знаю, что он действительно умеет колдовать…

– Ну, а от меня-то чего вы хотите? ¾ недовольно перебил ее Вах. – Если вы позвали меня, чтобы было кому рассказывать всякие там интересные истории про драки, приключения и тому подобную ерунду, то не обессудьте. Я человек занятой, мне работать надо… Говорите, что надо сделать, а не то я пошел.

– Ты забываешься! – В глазах Ольги вновь загорелись искры ярости, затушенные было неожиданным смущением. – Ты будешь делать то, что я скажу! И уйдешь, лишь когда я позволю тебе уйти! Иначе я пожалуюсь отцу, а он…

– Ага, а он узнает все-все о пилюлях для употребления перед… гм… сном, которые вы под страхом смерти заставляете делать бедного старого Ваха.

От подобной наглости графиня онемела. Разгорающиеся злобным огнем глаза ее как-то сразу потухли. Губки надулись. Из грозной госпожи она вдруг превратилась в маленькую беззащитную девочку, у которой плохие ребята только что отобрали любимую игрушку. Казалось, еще чуть-чуть, и она разревется.

– Ваше высочество, леди Ольга, – в грубом тоне голоса колдуна послышались отеческие нотки. – Вы же знаете, что я не переношу ваших слез… И вот так каждый раз! Ладно уж, говорите, что мне нужно сделать, так и быть, слушаю и повинуюсь.

Выступившие было на глазах графини слезы высохли в одно мгновенье. Добившись наконец повиновения от своевольного старика, Ольга вновь радостно защебетала хорошо поставленным властным голоском:

– Вах, мне необходимо выяснить, действительно ли этот чародей, – маленький пальчик указал на застывшего Лома, – является магом Ордена Алой Розы.

– Графиня, где ваша воспитанность! – одернул Ольгу Вах. – Нехорошо тыкать пальцем в столь достойного мужа, который оказал неслыханную честь вашему дому, осчастливив его своим присутствием. А вы, – взгляд старика остановился на кучах пепла на полу, – я смотрю, вместо по рангу полагающихся почестей подготовили его магическому высочеству жаркую встречу… Да – это Высший маг Ордена Алой Розы Люм! – Последнюю фразу карлик произнес нарочито громко, почти прокричал, делая ударение на каждом слове.

– Но, как ты так быстро… – в голосе Ольги и следа не осталось от прежней уверенности. Более того, в нем слышался откровенный страх. – Ты даже не колдовал… Может, быть ты ошибаешься? Приглядись повнимательнее.

Старик поглядел на нее с холодной снисходительностью.

– Госпожа, для того, чтобы распознать магическую сущность, вовсе не обязательно плести какие-либо хитроумные заклинания. Вполне достаточно посмотреть на человека магическим зрением. Обычно вокруг простых колдунов, к числу которых, кстати говоря, и принадлежит ваш покорный слуга, наблюдается чуть заметное свечение. Вокруг же мага Розы, на земле его Ордена, сияет весьма специфическое пламя, яркость которого зависит от мощи мага… Так вот, едва взглянув на этого господина, я чуть не ослеп. Дальше все просто: магов подобной мощи в Ордене не так уж много, и, сопоставив кое-какие внешние приметы, я узнал его имя и положение в Ордене. – Карлик сделал легкий полупоклон в сторону своей хозяйки. – Итак, я выполнил вашу просьбу. И теперь, с вашего позволения, я вас покину. Тем более, что от волшбы столь могучего чародея, каким является Высший Люм, мои скромные возможности едва ли смогут вас уберечь.

После этих слов маленький колдун преспокойно развернулся к присутствующим в зале спиной и не спеша двинулся к выходу. Никто не посмел преградить ему путь, и он скрылся за массивной дверью.

Воцарившуюся с уходом Ваха в зале тишину первой нарушила хозяйка дома:

– Так что вы там говорили, многоуважаемый маг, насчет досадного недоразумения? – На лице Ольги сияла самая ее обворожительная улыбка. Вот ведь! Даже намека на агрессивность не осталось – просто таки сама покорность и добродушие! А ведь только что сгорала от желания собственноручно выцарапать глаза троице чересчур дерзких молодых людей, а теперь строит им глазки.

– Мне кажется, я излишне погорячилась, делая скоропалительные выводы и чуть было не произошло непоправимое, ¾ покаялась радушная хозяйка. ¾ Я счастлива приветствовать в своем доме столь почетного гостя и с нетерпением жду ваших объяснений… Итак, господа, так что же помешало вашему другу, лорду Гимнсу, присутствовать вчера вечером на собственной свадьбе?

Глава 22

Глава 22

– Ха-ха-ха!.. Как ты ее! Сразу видны повадки настоящего мага. – Студент смеялся, откинувшись на мягких подушках.

Графиня, получив желаемые объяснения, смягчилась до того, что предложила друзьям остаться на ночь, но они предпочли откланяться и разъехаться по домам. Сначала все четверо в карете лорда подъехали к его дворцу, где вышли Гимнаст и Тарп. Двое оставшихся приказали кучеру везти их по своим адресам.

И вот Студент с Ломом снова неслись в карете, но уже по вечернему Красному городу.

– Слушай! А что это за пилюли, которыми так допекал девчонку ее мелкий колдун? – Студент, длительное время простоявший молча на приеме у графини, теперь изо всех сил наверстывал упущенное, в сотый раз перебирая малейшие детали прошедшего визита: – Ты видел, как она краснела?.. Ну не будь таким букой, Лом! Скажи, интересно ведь!

– Посиди хоть пару секунд спокойно, – огрызнулся Лом. – А то весь извертелся уже, будто у тебя шило в заднице… Еще бы она не покраснела, когда этот умник стал при всем честном народе рассказывать о противозачаточных таблетках, которые он с помощью магии делает своей госпоже. Ушлый тип этот Вах! Здорово он с этими пилюлями придумал. Теперь он хозяйку может и в грош не ставить: чуть что – сразу: мол, пойду расскажу графу про таблетки.

– Ай да Ольга. Ну, девка дает! Это ж надо, месячную норму за неделю спустила! Как тебе это?

– Ну что сказать? Нравится ей это дело.

– А как ты догадался, что речь идет о противозачаточных таблетках, а не о чем-то другом? – наседал на друга Студент. – Что-то я не припоминаю, чтобы прозвучали явные намеки, указывающие на твою догадку, так – пилюли, пилюли… Может, она страдает частым расстройством желудка? А старикан помогает, как может…

– Ага, и об этом нельзя знать родному отцу? – усмехнулся Лом. – Ты сам-то веришь тому, что говоришь? Потом, с чего ты взял, что я о чем-то догадывался? В отличие от некоторых, не имею такой дурацкой привычки. Не забывай – я маг. И, как ты сам только что убедился, очень даже навороченный. Увидев смущение на лице девочки, я захотел узнать его причину. Мне не составило большого труда проникнуть в ее думки и прочитать там правду.

– Это что же, получается, ты можешь читать все мои мысли? – обеспокоился Студент. Его руки непроизвольно дернулись к голове, как будто так он мог защититься от колдовского рентгена друга. – Но это же нечестно!

– Не говори-ка. Просто свинство с моей стороны! – Лом хищно ухмыльнулся. – Как бы то ни было, но факт остается фактом и никуда от него не убежать, не скрыться.

– Я так не хочу! – продолжил плакаться Студент. – Иной раз, бывает, я о таком думаю, что самому стыдно становится, а тут еще знать, что все мои мысли для тебя – открытая книга. Кошмар!

Лом хмыкнул и успокоил приятеля:

– Не переживай, все не так безнадежно. Во-первых, когда просматриваешь мысли других людей, очень сильно устаешь, теряешь много внутренней энергии. Это все-таки магия, причем нешуточная. Поэтому, сам понимаешь, постоянно отслеживать все мысли даже какого-то одного человека, не говоря уж о целой толпе, ни одному магу не под силу. Во-вторых, легко читаются мысли у людей, которые чем-либо взволнованы и постоянно думают о причине своего волнения. Обычные же бытовые думки, которые ежесекундно тысячами проносятся в мозгу спокойного человека, уловить попросту невозможно.

– Спасибо, утешил, – голос Студента вновь повеселел. – Но все равно, как-то это все подозрительно складно у тебя получается. Повезло Гимнасту, ничего не скажешь. Будущая супруга, похоже, отдается всему, что шевелится, направо и налево… Он с ней точно не соскучится!

– Злой ты, Студент. – Лом обратился к другу с искусно разыгранным осуждением. – У Гимнаста вон какие неприятности. Безвыходное положение обязывает его немедленно жениться, а ты еще представляешь его будущую супругу, в которую этот болван, похоже, втрескался по самое не могу, в таком негативном свете. Ему-то хоть не говори. Сам Гимнаста знаешь, еще не выдержит суровой правды жизни. Разрыдается, успокаивай потом.

– Да ладно тебе, разве ж я не понимаю! – возмутился Студент. – Мужская дружба, солидарность, и все такое…

Но наглая рожа друга заставляла Лома призадуматься над искренностью его слов, и он предпочел сменить тему:

– Никак не возьму в толк, Студент, а чего ты так развеселился-то? Вот смеешься над Гимнастом, а ведь еще неизвестно, какие неприятности уготовила госпожа Фортуна для тебя самого. Или ты думаешь, славный рыцарь Стьюд взял, вот так просто все бросил и свалил в неизвестном направлении, и ни долгов у него, ни врагов не осталось? Вон, видишь, Гимнаст в какое дерьмо вляпался? Так что готовься…

Карета неожиданно резко остановилась. А поскольку кони неслись как угорелые, ребят резко швырнуло на переднюю стенку. К счастью, обошлось без травм, но ощущение было не из приятных.

– Выходите, господа, приехали, – донесся голос кучера.

Студент потянулся было к дверце, но Лом перехватил его руку.

– Студент, а ты называл вознице свой адрес?

В голосе мага слышалось нешуточное подозрение.

– Спятил что ли? Откуда я его знаю? Просто сказал: мол, вези домой. – До парня, наконец, дошел смысл опасений друга. Он как-то сразу побледнел, руки потянулись к верным мечам. – Что, думаешь – это какая-то ловушка? Да я сейчас!..

– Не кипятись раньше времени, может, нечего и беспокоиться. – Лом уже пришел в себя. – Но, на всякий случай, будь наготове. Мало ли… Готов? Ну, с Богом!

Они практически одновременно протиснулись через узкую дверцу и выскочили наружу.

Неспешно спускающийся с козел старенький возница едва успел увернуться от сверкающего клинка, просвистевшего в миллиметре от его лица… Студент промахнулся не случайно: убить эту старую калошу он мог с закрытыми глазами, но в его задачу входило лишь напугать старикана. Судя по бледному виду кучера и его трясущимся рукам, воплотить в жизнь задуманное рыцарю удалось на все сто процентов.

– Куда ты нас завез, мерзавец? – грозно рявкнул он на несчастного. – Отвечай! И не смей врать, иначе отправишься к праотцам!

– Ну вы… ну вы же… сами же… п-п-просили отвезти вас до-до-домой, – заикаясь от ужаса, выдавил из себя несчастный.

– Я ведь не сказал тебе адреса! Откуда ты мог знать, где я живу! – Студент грозно занес меч над головой старика.

– Но я… Но все… Но кто же не знает от-т-тважного рыцаря, непо-по-победимого сэра Стьюд-д-да, – едва смог выдавить из себя кучер. – Все мои знакомые во-во-возницы в городе знают, где вы жи-живете… Да вот же ваш дом, неужели не узнаете?

Последнюю фразу перепуганный дедушка проблеял удивительно чисто, ни разу не заикнувшись и, с мольбой глядя на мучителей, протянул тощую руку в направлении ближайшего двухэтажного особнячка.

Поняв, какого они сваляли дурака, друзья поспешили загладить свою вину перед честным трудягой. Лом щедро отсыпал дядечке целую горсть серебряных пластинок, штук, этак, восемь-десять. Студент же принялся рассыпаться в извинениях. Мол, настроение плохое было, трудный день, то да се… и все это вместе так нехорошо наложилось… А тут еще адрес у него никто не спрашивает, а врагов ведь у него, смельчака-рыцаря, немеряно… И приходится ежесекундно быть на чеку…

То ли пылкие извинения Студента, то ли приятная тяжесть серебра в карманах – а скорее всего, и то, и другое – заставили старика-кучера закрыть глаза на чудачества молодых господ, чуть было не стоившие ему жизни. Более того, он даже согласился подождать мага, пока тот проводит друга. В общем, неприятность удалось замять.

Друзья поспешили к дому Студента, а старый возница, за один вечер заработавший недельное жалованье, остался дожидаться возвращения Лома.

Глава 23

Глава 23

Рыцарь с магом почти одновременно перешагнули порог дома, указанного возницей, и очутились в весьма просторном помещении со множеством небольших столиков, за которыми сидели десятка два человек. Все что-то пили, что-то ели.

– Лом, чего-то я никак не врублюсь. Поправь меня, если я ошибаюсь, но, черт возьми, это же самый обычный трактир! Примерно в таком же мы утром устроили… гм… небольшой погромчик. Если это шутка, то мне не смешно! Я сейчас этому старикану руки с ногами местами поменяю. Ишь чего удумал – издеваться! Да над кем? Над самим мною!

Студент прямо на пороге резко развернулся и дернулся обратно. Но Лом опередил его и намертво вцепился руками в плащ друга.

– Погоди, не кипятись, – спокойно произнес он. – Убить старика всегда успеешь, никуда он от тебя не денется. Но мне что-то не хочется выплачивать ему еще раз компенсацию, если ты вдруг опять ошибаешься. Хоть деньги и заимствованные, но все же… Пойдем-ка лучше, сперва как следует выясним, что это за дом. Если же каждый раз, когда что-то не по-твоему, ты первым делом будешь за меч хвататься, то мы с тобой таким макаром лишь со всеми перессоримся, врагов кучу наживем, но так ничегошеньки толком не разузнаем.

Студент нехотя признал правоту друга и покорно двинулся за ним к трактирной стойке.

– О! Сэр Стьюд, наконец-то соизволили явиться! – Навстречу друзьям из-за стойки выскочило достаточно молодое бочкоподобное существо мужского пола. – Как долго я ждал этого момента!

– Послушай, дружище, не хотелось бы тебя обижать, – очень вежливо обратился к толстяку Лом, – но мы с другом чертовски устали, и сейчас нам срочно надо переговорить с хозяином этого заведения. Кстати, не подскажешь, где мы можем сейчас его отыскать?

– Стьюд, твой друг что, с высокого сарая вниз головой в детстве нырнул, а последствия падения до сих пор сказываются? – Толстый парень нагло заулыбался, явно довольный своей остротой.

– Не знаю, не видел, – вяло отреагировал Студент.

– Мужик, по-моему, ты напрашиваешься на крупные неприятности, – Лом угрожающе расправил плечи.

– Да ладно, что ты, шуток не понимаешь, что ли? – добродушно улыбнулся веселый толстяк. – Ну, я хозяин этого трактира. Шиша, к вашим услугам… Чудной ты какой-то. – Он покровительственно похлопал Лома по тощей спине. – Меня тут всякая собака знает. Ну а вы, сэр Стьюд, как вам не стыдно, грешно так шутить над молодым господином. Уж за шесть-то месяцев, что вы снимаете у меня комнату, неужто не запомнили мою весьма приметную фигуру? Кстати, о вашей комнате, многоуважаемый. Точнее об оплате за эту комнату, я и хотел с вами поговорить. – Трактирщик впился в Студента маленькими глазками и замолчал, ожидая реакции рыцаря на вышесказанное.

Студенту пришлось изрядно попотеть, справляясь с неожиданно налетевшим волнением – наконец-то и его место жительства отыскалось! Пауза затянулась. И, дабы не прослыть полнейшим идиотом в глазах собственного квартиродателя, он брякнул первое, пришедшее на ум.

– Денег нет и не будет! – отчеканил Студент.

Но не успело последнее слово слететь с его уст, как толстяк уже, размахивая руками и брызгая слюной, сотрясал воздух такими отборными проклятьями, что у друзей, воспитанных на крутом русском мате, глаза полезли на лоб от восхищения.

¾ Ах вы …! Да вам …! Обещали еще месяц назад полностью погасить … задолженность! За шесть … месяцев я не получил от вас ни единой … пластинки! И вдруг … заявляется и преспокойненько сообщает, что … денег нет и не тешьте себя … надеждой! Да что же это за …! И …!! Да …!!!

На двоих друзей, которые вдруг ни с того ни с сего ужасно разозлили всегда такого добродушного и веселого хозяина, посетители стали посматривать косо. Руки многих потянулись к рукояткам ножей, топоров, мечей. Дабы избежать ненужного кровопролития, Лом поспешил вмешаться и постараться побыстрее успокоить разоряющегося на весь зал хозяина:

– Послушай, многоуважаемый Шиша! Ты же сам говорил, что мой друг большой шутник. И от безобидной шуточки вдруг так завелся.

– Безобидной?! – От бешенства глаза трактирщика налились кровью и грозили того гляди вылезти из орбит. – Да я чуть ли не каждый долбаный день, как милостыню, выпрашиваю у этого… вашего друга долбаную квартплату. И вот наконец он обещает полностью расплатиться! Дает честное слово рыцаря! А когда появляется, от ворот поворот!.. Да что это за …! Нет! Я этого так не оставлю! Ищите другого дурака ¾ я же сыт по горло! Сей же час выметайтесь к чертовой матери! Вон из моего трактира! И пока полностью со мной не расплатитесь, я не позволю вам забрать свои вещи!

– Но, Шиша, ты же как деловой человек должен понимать, что так дела не делаются. – Лом продолжал успокаивать так некстати разобидевшегося хозяина. – Раз сэр Стьюд дал слово, он его непременно сдержит. И не надо тут устраивать истерик. Мой друг всего лишь неудачно пошутил. А ты сразу скандал…

Пристыженный Студент изо всех сил кивал головой, помогая красноречивому другу реабилитировать себя за очередной промах. Постепенно обоюдные усилия ребят стали приносить результаты. Трактирщик орал все меньше и тише. И, чтобы закрепить свою маленькую победу, Лом с удвоенной силой насел на успокаивающегося толстяка:

– Друг мой, господин Шиша, пойдем с нами в комнату этого доблестного рубаки. И там за чаркой вина мы спокойно уладим нашу маленькую проблемку.

Шишу не пришлось долго уговаривать. Окрыленный надеждой получить, наконец-то, свои деньги, он первым бросился к лестнице, ведущей на второй этаж. Ребята направились следом, стараясь не отставать.

Поднявшись наверх, они очутились в узеньком коридорчике, по обе стороны которого расходилось с десяток дверей. Трактирщик остановился перед второй справа и отточенным долгими годами, практики неуловимым движением расправился с надежного вида огромным замком.

Глава 24

Глава 24

Комната Студента больше напоминала средних размеров квартиру, поскольку, кроме огромного жилого помещения, в наличии еще имелись: просторная кухня, ванная, туалет и даже маленький балкончик, выходящий во двор, вернее, в сад. Дом Шиши, как оказалось, по форме напоминал кольцо, в центре которого, во внутреннем дворе, цвел очень живописный фруктовый сад.

В одном из шкафчиков на кухне Студент обнаружил полкувшина, судя по запаху, какого-то вина, из другого достал три глиняных стакана и направился в комнату. Шиша с Ломом неплохо устроились, облюбовав два мягких и удобных кресла. Гостеприимному хозяину осталась лишь жалкая облезлая табуретка. Студент попробовал было возмущаться, но присутствующим были до лампочки его рассерженные вопли – мол, кто успел, тот и съел, а кто прощелкал хлеборезкой, тому на роду написано на деревяшке сидеть.

Содержимое кувшина быстренько разлили по стаканам и тут же лихо их опрокинули. Винцо оказалось очень даже недурственным.

– Любезный господин Люм, – жизнерадостная улыбка во всю физиономию красноречивее всяких слов указывала на то, что Шиша вновь обрел привычное благодушное расположение духа, так идущее к его объемистой фигуре а-ля Вини Пух, – ваш весельчак друг, уважаемый сэр Стьюд, умудрился задолжать мне аж за шесть месяцев. Вы можете себе это представить, ха-ха, во всем Красном городе лишь только один идиот мог предоставить кров этому невероятно быстрому, но, к несчастью, бедному рыцарю. И этот идиот – ваш покорный слуга!..

– Ну, полноте, – поспешил перебить Лом, – зазря на себя напраслину наговаривать. Кто старое помянет, тому глаз вон… Да, сэр Стьюд не богат, но ведь у бедного рыцаря могут быть богатые влиятельные друзья. Представь себе, наш доблестный рыцарь водит дружбу с его высочеством лордом Гимнсом. Может, слыхал о таком?

При упоминании теперешнего имени Гимнаста полупьяный трактирщик чуть было не захлебнулся остатками вина.

Лом же, сделав вид, что ничего не заметил, как ни в чем не бывало продолжал:

– Но зачем так далеко ходить? Возьмем, к примеру, меня. Я охотно помогу другу в разрешении его финансовых проблем. Итак, сколько всего задолжал тебе за шесть месяцев доблестный Стьюд?

– Ну, если за месяц полтора… – От вина мысли в голове трактирщика путались, а извилины никак не хотели шевелиться. – Три плюс… еще три… итого… так, так… За проживание сэр Стьюд мне должен девять золотых колец.

– Однако, батенька, – недовольно заворчал Лом, – дороговаты у тебя расценочки.

– А что вы хотите? – подбоченился Шиша. – Сдача квартиры, плюс завтрак, обед, ужин. Да одних только…

– Верю, верю, – поспешно замахал руками Лом. – Ты только не кипятись. Девять, так девять. Вот, на. – Он бросил трактирщику на жирные колени кошелек с золотом, изъятым из карманов несчастных жертв его колдовских опытов. – Здесь двенадцать. Считай, за два следующих месяца уже заплачено. Ну вот, а ты переживал. Рыцаря словом честным попрекал. Как нехорошо получилось… Ну что, мы в расчете? Отлично!.. Теперь я бы хотел остаться наедине с сэром Стьюдом. Ты уж извини, дружище, но у нас серьезный разговор тет-а-тет.

– Конечно, конечно, – поспешно затараторил обрадованный толстяк. – Не смею отнимать ваше время своей бессмысленной болтовней. Да и у самого дел по горло… Было весьма приятно иметь с вами дело. Честь имею откланяться!

Трактирщик весьма проворно для своего огромного веса вскочил на ноги, и, отвесив друзьям низкий поклон, скрылся за дверью.

– Ну что, чистоплюй? – весело обратился к другу Лом. – Что-то я не слышу твоих возмущенных криков. Получается, отобранное у околдованных бедолаг золото пошло в уплату твоих долгов. Или твой рыцарский кодекс запрещает лишь грязную работенку, как то – лазить по карманам? Когда же ты используешь раздобытые столь оригинальным путем деньги для решения собственных проблем, твой кодекс не имеет ничего против? Да, неплохо быть справедливым, честным, благородным рыцарем, куда уж нам жадным, злобным, мелочным босякам магического фронта. Но, с другой стороны, что бы ты без меня делал?

– Подумаешь, – фыркнул Студент, к которому после ухода трактирщика вновь возвратились привычная самоуверенность. – Между прочим, никто не просил тебя раздавать мои долги. Спасибо, конечно, но ничего бы с этим жиртрестом не случилось. Как ждал полгода, так и еще пару месяцев подождал бы.

– Вот так. И делай после этого людям приятное! – набычился Лом. – Одного не пойму, чего такого особенного может произойти за два месяца? Ну, будешь ты должен трактирщику не девять колец, а все двенадцать. Но рано или поздно отдавать-то все равно придется.

– Чего ты несешь! – вдруг заорал Студент, да так, что Лом от неожиданности вздрогнул. – Жить что ли тут собрался? Я думаю, мы все же найдем способ вернуться обратно в свой мир… А то, хорошо устроились! Гимнаст вон лордом заделался, живет в настоящем дворце. Все, что ни пожелает ему сразу же на блюдечке с голубой каемочкой… Даже жену-красавицу отхватил, хоть и весьма легкомысленного поведения, но я бы с ней… гм… скоротать вечерок не отказался. О тебе я вообще молчу. Да и что тут скажешь-то, одно слово – маг! Все, чего захочешь, моментально сам себе наколдуешь. Только я тут, как сирота казанская. Ни денег, ни женщины, в долгах, как в шелках! Единственное, что умею – это мечом махать да сортиры угадывать.

– По-моему, ты преувеличиваешь. Все вовсе не так уж плохо, и для тебя – в первую очередь. – Лом говорил медленно, тщательно подбирая слова. – Да, у тебя мало денег, но зато – какая огромная слава! Посмотри, как ты популярен у местных извозчиков! Тебя узнают! Помнят, где ты живешь! А такое ни за какие деньги не купишь! Ты же настоящая знаменитость! Звезда!.. Что же касается долгов, считай, что ты еще легко отделался. Гимнасту вон женитьба предстоит на этом маленьком чудовище… Не понимаю, чего такого вы оба в ней нашли? По мне, так самая обычная стерва… Что же касается возвращения домой, у меня нехорошее предчувствие, что мы тут задержимся довольно-таки надолго.

– Ну спасибо, успокоил! – зло съязвил Студент. – Будем теперь жить-поживать да добра наживать!

– Ладно, не бери в голову, прорвемся. – Лом встал с кресла и протянул другу руку. – Засиделся я у тебя. Старик там небось совсем уже заждался. Хоромы, конечно, у тебя не ахти, но, по сравнению со студенческой общагой, настоящий рай, хотя, конечно, сопоставляя с домиком Гимнаста… Ну, да ладно, поеду смотреть свой… гм… Магический замок.

Друзья обменялись крепким рукопожатием.

– Ты действительно думаешь, что настоящий Стьюд сбежал лишь от долгов? – спросил у направляющегося к двери друга Студент. – С трудом верится, чтобы знаменитый рыцарь…

– А при чем тут знаменитость? – нетерпеливо перебил Лом. – Может, из-за стеснения в средствах он в приличном обществе-то боялся появиться? Это ведь дело такое – на смех поднимут, ежели узнают, что за квартиру платить нечем. Волей-неволей придется мечами махать направо и налево, кровью стирая усмешки на лицах богатеньких недоброжелателей… Опостылела ему такая жизнь, решил сменить обстановку, вот и… – Фразу Лому закончить не удалось, потому что в дверь вдруг громко постучали.

Студент потянулся к мечам в то время, как друг обратился к плотно прикрытой двери со старым, как мир, вопросом: «Кто там?»

Глава 25

Глава 25

Ко всеобщему облегчению, там оказался всего лишь толстяк Шиша, который, когда друзья открыли, долго извинялся и кланялся с добродушно-виноватой улыбкой на круглом, как луна, лице.

– Господа, еще раз извините за беспокойство, но у меня тут лежит письмо для сэра Стьюда. Его принесли три дня назад, но вас тогда не было дома. Я отложил, думал тем же вечером и отдать, а вы появились лишь сегодня. А у меня ведь свои каждодневные заботы, хлопоты… В общем, каюсь, забыл я про ваше письмецо. А сейчас стал убирать денежки в шкатулку и наткнулся на конверт… И вот, я снова у ваших дверей. Сэр Стьюд, это вам. – Трактирщик протянул Студенту чуть помятый сероватый конвертик, скрепленный странной пятиугольной сиреневой печатью, сделанной из незнакомого друзьям материала, твердого, как камень.

Пока Студент разглядывал послание, Лом решил порасспросить дружелюбного толстячка:

– Дружище, а ты не помнишь, как выглядел тот, кто доставил это письмо моему другу?

– Нет, господин, к сожалению, ничем не могу помочь, – в голосе Шиши чувствовалась неподдельная скорбь. – За день мимо меня проносится столько разных посетителей, что к концу дня от сотен лиц начинает кружиться голова… А что? Что-нибудь важное?

– Да нет, просто вроде бы неоткуда ждать писем, – пояснил Лом. Он почувствовал исходящую от письма смертельную опасность. Что-то с ним было не так, но что именно, маг никак не мог понять. – Спасибо, Шиша.

– Не стоит благодарности. Всегда готов услужить, – поспешил заверить трактирщик, скрываясь за дверью.

– Странное какое письмо. – Лом отобрал клнверт у Студента и тщательно его осмотрел. – Ни адреса, ни имени. Лишь одна печать, и даже на той нет никакого оттиска… Не нравится мне все это, ой, не нравится!

– Ха! Я, кажется, догадался, – вдруг весело воскликнул Студент и затараторил: – Это письмо мне прислал Гимнаст. Ну, у него же завтра свадьба, а это, скорее всего, приглашение. Ну-ка, дай-ка сюда.

Не успел Лом и рта раскрыть, как письмо уже перекочевало в другие руки.

– Стой! Не делай этого! – заорал Лом, но было слишком поздно. Гимнаст уже оторвал печать и извлек аккуратно сложенный белый листочек.

– Что ты наделал! Теперь они знают!

– Что с тобой, Лом? – удивился ничего не понимающий Студент. – Кто знает? О чем? Ведь ничего же не произошло, я не успел его прочитать, даже не развернул.

– Сломанной печати вполне достаточно.

Студент смотрел на друга жалостливым взглядом. Мол, переволновался, сердешный, теперь чушь несет, на людей бросается… Дабы восстановить авторитет, Лому пришлось более подробно объяснить свое поведение:

– Я почувствовал на этой печати следы какого-то странного колдовства. Теперь, благодаря твоему чрезмерному любопытству, люди, пославшие тебе это письмо, знают наверняка, что ты – понимаешь! – именно ты, только что вскрыл его. Значит не удастся сделать вид, что ты не знаком с его содержимым. Это была ловушка… Ну, да что теперь об этом. Читай, что там написано. Возможно, сейчас все прояснится.

Напуганный Студент осторожно развернул листочек, быстренько пробежал по нему глазами и в недоумении отдал Лому.

– На, посмотри. Чертовщина какая-то!

На листке размашистым почерком было начертано следующее:

«Девятый лунный день (21 сентября) в восемь часов на Угрюмой поляне.

Замбер»

– Так я и думал, – пробормотал Лом, вглядываясь в крохотное посланье. – Тебе что-нибудь говорит имя Замбер? Нет каких-нибудь странных воспоминаний, доставшихся по наследству от настоящего Стьюда, связанных с этим именем?

– Да нет вроде бы. – Студент смешно наморщил лоб, но, так ничего и не вспомнив, с несчастным видом развел руками. – Впервые слышу… Ты обратил внимание, какие странные чернила?

– Это кровь, – пояснил Лом в задумчивости. – Значит, не узнаешь имени?.. Не нравится мне все это. Слишком странно и непонятно!

– Чего ты там бубнишь себе под нос, – не выдержал Студент. – И так уже запугал меня до смерти. Немедленно объясняй, колдунишка недоделанный, что это за письмо? Все-таки мне оно адресовано.

– Ах, да, прости, я немного задумался, – поспешил успокоить разнервничавшегося друга Лом. – Насколько я понимаю – это обычный вызов на поединок от некоего господина Замбера. В этом, кстати говоря, нет ничего удивительного, при твоей репутации местной сорвиголовы… Удивительно другое: зачем этому Замберу понадобилось тратить немалые деньги на магическую печать, дабы удостовериться, что ты примешь его вызов?

– Минуточку! Какой такой вызов? И почему это я его принял? – недовольно запротестовал Студент. – Да пошел он!.. Не хочу я ни с кем драться! Вызов какой-то козел прислал, а я сейчас прямо вот все брошу и побегу мечами махать.

– Ну, сейчас ты, конечно, никуда не побежишь. Куда уж, на ночь глядя, – усмехнулся Лом. – Впрочем, даже завтра не надо убивать этого несчастного Замбера. Не переживай, на свадьбе у Гимнаста успеешь погулять. Твоя дуэль состоится лишь через три дня, вернее, уже через три ночи. При твоем умении колоть и резать я не понимаю, чего тебя не устраивает… Ты, конечно, можешь отказаться от поединка. Но, поскольку вызов был скреплен колдовской печатью, очень быстро все в Красном городе все узнают о твоем нежелании драться. И за каких-нибудь пару дней из отчаянного смельчака ты превратишься в жалкого труса… Решать, конечно, тебе, но, по-моему, при всем богатстве выбора другой альтернативы нет. Если не хочешь, чтобы над тобой смеялся весь город, придется драться.

– Да понял я все, понял. – В голосе Студента чувствовалась обреченность отправленного на казнь без суда и следствия. – Ну что за жизнь?! Куда мы попали, Лом? Всего лишь распечатал письмо ¾ а уже все в городе в курсе, что на днях состоится очередная кровавая разборка с моим участием! Ужас! Кошмар!..

– Ну ладно, не ворчи. Мне, между прочим, тоже интересно: почему таинственному Замберу потребовалось так афишировать эту дуэль? Но я же не кричу, не размахиваю руками. Хотя прекрасно понимаю, что очень скоро ты попросту перережешь горло этому несчастному, а я так и останусь с неразгаданной тайной.

– Ну все, достал ты меня. – Студент обессилено откинулся на спинку кресла. – Не желаю больше слушать твою чушь!

– Вот и ладненько. – Лом нисколько не обиделся и, как ни в чем не бывало, продолжил: – Все равно мне уже давно пора покинуть твой гостеприимный кров, вино у тебя кончилось, а просто так сотрясать воздух глупой болтовней мне недосуг… И не надо на меня так грозно смотреть. Мне действительно пора уходить. Еще неизвестно, где находится этот пресловутый Магический замок. Кстати, у меня тут еще практически полный кошель серебра, но, памятуя твое рыцарское пренебрежение к этим грязным деньгам, я тебе их даже не предлагаю… Ну бывай, долго не засиживайся, а то…

– Постой, постой, постой! Чего ты там говоришь по поводу серебра? – поспешил подлизаться к уходящему другу Студент. – Ну я того… этого… Ну, сам понимаешь, мне бы… Короче, Лом, думай, что хочешь, но денежками поделись!.. Ну хорошо, хорошо – пожалуйста! Ты доволен?

– А как же кодекс? – ухмыляясь до ушей, продолжал издевки Лом. – Кто-то что-то так здорово про честь задвигал… Нет, ты, пожалуй, прав: благородство – это да, а деньги – это грязь, тьфу на них!

– Уж и пошутить нельзя, – едва сдерживая себя ответил Студент. – Обязательно надо унизить человека. Нет бы просто сказать: не дам, мол, и не проси. Жадный ты, Лом! Вообще не понимаю, за что тебя в маги выбрали? Никакого сострадания к ближнему.

– А зачем магу сострадание? – Лом обратился к своему ровеснику тоном умудренного жизнью всезнайки. – Бессмертному магу нет дела до бед простых смертных. Такова суровая правда жизни! Дурень, не понимаешь своего счастья. Ведь не каждому доводится общаться с великими мира сего. Это просто я такой вот демократичный, сижу тут, понимаешь, с тобой по старой памяти, а ты никак не ценишь сей жест моей доброй воли… Ну, да что толку перед тобой тут распинаться? Все равно не поймешь!

– Ты мне зубы-то не заговаривай! – Студент смотрел на друга очень недобрыми глазами. – Все равно, пока денег не дашь, отсюда не выйдешь. И так уже ославил и по маме, и по папе, не расстраивай меня больше. Я уже еле сдерживаюсь.

– Грубый ты. – Лом взялся за ручку двери. – Неужто на безоружного друга со своими огромными скальпелями кинешься?.. Да, судя по твоим сверкающим глазкам и дымящимся ушкам, ты сейчас готов кого угодно одними зубками загрызть. Ладно-ладно, расслабься, тебе вредно так волноваться, уж поверь мне – все будет хорошо… Загляни-ка под мое кресло. Возможно, тебя там ожидает приятный сюрприз.

Окрыленный надеждой, Студент поспешно кинулся переворачивать мебель в комнате. Тем временем Лом беспрепятственно выскочил в коридор и со всех ног бросился к ожидающей его карете.

* * *

Под креслом ничего не оказалось. Студент тщательно обыскал оба, но так ничего и не обнаружил. Преследовать Лома было уже бессмысленно, пришлось ограничиться составлением длинного перечня самых ужасных проклятий, вызываемых на голову друга. Но, как ни был зол Студент, накопившаяся за длинный день усталость вскоре дала о себе знать, да так, что он едва-едва доковылял до кровати и, не раздеваясь, лишь только отстегнув со спины мечи, уже засыпая, рухнул на мягкие теплые шкуры.

Острая боль пронзила его расслабленное тело. Похоже, какой-то идиот догадался засунуть между шкурами здоровенный булыжник, который пришелся молодому человеку точно под левую часть груди. И, всем весом плюхнувшись на эту неожиданную твердь, Студент задохнулся в беззвучном крике. Сонливость, понятное дело, как рукой сняло, и, с трудом приходя в себя от неожиданного потрясения, пострадавший принялся тормошить подлые шкуры.

От обнаруженного в постели «подарочка» у Студента попросту отвалилась челюсть. Лом, конечно, кадр еще тот, но чтобы так приколоться над лучшим другом… И главное, когда успел?! Ведь постоянно же был на виду, сидел только в кресле, а встал лишь перед тем, как отправился восвояси.

Среди вороха перевернутых шкур лежал пухленький кошелек, полный угловатого серебра.

Глава 26

Глава 26

Лом без приключений добрался до кареты. Слуга Гимнса сдержал слово. Хотя маг и отсутствовал никак не меньше часа, он честно дождался молодого господина. Кучер даже не возмутился, наоборот, льстиво улыбаясь, услужливо распахнул перед Ломом дверцу. За что, кстати говоря, заслужил от него еще пару серебряных пластинок и приказ немедленно гнать к Магическому замку.

Дважды повторять не пришлось, возница оказался понятливый, настоящий профессионал. Он живо взобрался на козлы и, нахлестывая коней, погнал карету по ближайшему, одному ему известному маршруту.

Мимо стремительно проносились укутанные вечерними сумерками улицы загадочного Красного города. Но Лом смотрел в окно невидящим взором, он погрузился в тяжелые раздумья, тщательно разбирая и анализируя случившиеся за день чудеса.

До сих пор, несмотря на показушную уверенность на людях, он до конца не верил в реальность происходящего. Его мировоззрение, воспитанное на твердых принципах научно-технического прогресса, упорно продолжало воспринимать окружающее затянувшимся кошмаром. Но время шло, а нелепый сон почему-то не прерывался. Кошмар все продолжался и продолжался…

Тут поневоле поверишь в чудеса! И пошло-поехало, понеслось сломя голову… Вот он уже маг и на полном серьезе едет в свой Магический замок. Кстати, о замке… Интересно, какой подарочек преподнесет ему в этой цитадели колдовства капризная девушка по имени Судьба. По мановению ее легкой руки Гимнасту пришлось прямо с корабля топать на бал, то бишь из пещеры под венец. Студента она осчастливила долгами и неожиданным вызовом на поединок с незнакомцем, отвертеться от которого теперь нет ни малейшей возможности. Что же ожидает его самого там, за очередным поворотом?..

Взмыленная пара вороных, впряженная в изящную карету с вензелями лорда Гимнса, летела по пустынным улицам засыпающего города…

* * *

На сей раз карета остановилась плавно. Лом обнаружил, что пора выходить, лишь после того, как старый возница спустился со своего места и, распахнув перед ним дверцу, застыл в лакейском поклоне.

Молодой человек вышел и оказался в центре огромной площади. Но, как он ни крутил головой, кроме исполинской красной скалы, вершину которой невозможно было разглядеть из-за стремительно сгущающихся сумерек, на три-четыре сотни метров вокруг него не было даже малюсенького сарайчика. Не говоря уж о целом замке, куда обещался его доставить хитрец-кучер.

За спиной послышался дробный стук подкованных копыт. Лом обернулся и увидел стремительно удаляющуюся карету.

– Все-таки надо было позволить Студенту свернуть шею этому прохвосту, – пробормотал себе под нос Лом. – Вот они, плоды доброты и человеколюбия! Пожалел старика, денег дал – он же, паразит, увез к черту на рога и скрылся в неизвестном направлении… Ну, да ладно, чего уж теперь ¾ после драки кулаками не машут.

Постепенно Лом успокоился и взял себя в руки. В конце концов, у него еще осталось с десяток серебряных пластинок. С таким богатством он без проблем мог поймать извозчика и доехать до своего магического дома. А завтра, ну в крайнем случае, послезавтра, он отыщет у Гимнаста старого паразита и… В общем, мало тому не покажется.

«Все-таки странные здесь памятники. Возможно, это творение как-то связано с поклонением местным божествам? А почему бы и нет, ведь средневековье же… Может, у этой скалы жертвы богам приносятся? Или…» ¾ Неожиданно Лом поймал себя на том, что вот уже добрые пять минут совершенно бездумно пялится на странную одинокую скалу.

– Ну вот, кажись, шизею потихоньку, – недовольно пробурчал он себе под нос. И, отвернувшись от скалы, не спеша побрел прочь от нее, навстречу мерцающим по всему горизонту огням большого города.

Идти почему-то было очень тяжело. С каждым шагом на него наваливалась усталость. Казалось, скрывающаяся за спиной в сумраке ночи скала необъяснимо притягивает одинокого путника, никак не желая с ним расставаться. Первые пятьдесят метров Лому дались особенно тяжело. Но по мере удаления влияние скалы ослабевало. Удалившись еще метров на сто, он практически избавился от ее опеки, но, заинтригованный удивительным свойством скалы, решительно развернулся и пошел обратно.

Возвращаться оказалось на удивление легко. Страшная усталость растаяла без следа, и Лом чуть ли не бегом приближался к одинокой скале. Он твердо решил подойти и пощупать, чтобы убедиться, что это обычный камень, и в дальнейшем больше не забивать себе голову всякими там бредовыми идеями о притягательной силе странного местного памятника… Сказано – сделано!

Рука потянулась к твердому на вид граниту и, не встретив ожидаемой преграды, – о ужас! – вдруг преспокойно вошла по локоть в монолит скалы.

Яркая голубая вспышка на краткий миг ослепила молодого мага. А когда глаза вновь обрели способность видеть, окружающая обстановка разительно изменилась. Теперь он уже был не на пустынной площади перед исполинской каменной глыбой, а в просторном светлом коридоре, освещаемым розовыми светящимися камнями. Правая рука, секунду назад по локоть погруженная в камень, теперь спокойно возлежала на ручке обыкновенной дубовой двери.

* * *

Первые пару минут после чудесного перемещения молодой человек испытывал самый настоящий шок.

¾ Так вот он какой – замок магов! ¾ пробормотал себе под нос потрясенный Лом. ¾ Теперь понятно, почему дед так нахлестывал коней, торопясь поскорее покинуть это колдовское место. Знал бы, что меня здесь ожидает, – остался бы у Студента. А то мог бы махнуть в гости к Гимнасту, у того хоромы побогаче, да и застолье пошикарней… Ну да чего уж теперь. Как говорится: двум смертям не бывать, одной не миновать! Эх, была ¾ не была, где наша не пропадала!..

Лом тяжело вздохнул и легонько нажал на ручку. Дверь оказалась не заперта и бесшумно распахнулась, открыв его взору небольшую комнатку.

Маг решительно перетупил порог и прикрыл за собой дверь.

Комната была раза в три меньше студентовой, но подобные стеснительные условия не слишком испугали неприхотливого мага. Ведь даже такая по местным меркам крохотулька легко тянула на стандартную большую комнату в двухкомнатной «хрущевке». Окон в стенах не было, освещалось помещение розовыми светящимися камнями, закрепленными под потолком.

Две узенькие, едва приметные дверцы, обнаруженные Ломом в углу комнаты, скрывали, как оказалось, соответственно, ванную и туалет. Он тщательно простукал все стены, но других скрытых дверей обнаружить не удалось. Это означало, что при комнате не было ни кухни, ни чулана с запасами провизии. «Вероятно, здесь принято питаться централизованно, все-таки, как-никак, замок Ордена Алой Розы, да не простой, а Магический,» ¾ рассудил новый жилец и никчемные поиски прекратил.

То, что жить ему предстоит именно здесь, Лом понял сразу же, как вошел: на одной из четырех стен висел огромный портрет, на котором во весь рост был запечатлен некто, являющийся его точной копией. Лом знал, что у него в этом мире может быть только один двойник – некто Люм, маг, благодаря стараниям которого они вместе с друзьями очень скоро окажутся клиентами психушки. Раз здесь висит портрет мага, значит, это его комната. А ведь Люм завещал Лому во всем быть своим преемником, выходит, теперь это комната Лома. К тому же не зря ведь его притянуло именно в эту часть замка.

Кроме портрета в комнате еще были: старый письменный стол, заваленный разнообразным хламом, с полдюжины удобных мягких стульев, явно доживающая последние дни потрепанная кровать, огромный шкаф, в котором маг хранил свой нехитрый гардероб и, наконец, маленький туалетный столик с изящным зеркальцем… В общем, обстановочка почти спартанская, никаких излишеств, лишь самое необходимое.

Лом с удовольствием стащил с себя грязный, пропахший терпким потом балахон. Все его тело ужасно зудело и чесалось. Поэтому первым делом он направился в ванную.

Здесь его ожидал очередной «приятный» сюрприз. Вопреки утверждениям Студента, что местная сантехника, как ни странно, мало чем отличается от привычных им удобств современного мегаполиса, он не обнаружил ни крана со смесителем горячей-холодной воды, ни душа, ни ванной с гидромассажем… – да что там, даже корыта приличного не было. Тонкая струйка воды вяло вытекала из оскаленной пасти страшилища, сиротливо возвышающегося по центру абсолютно пустой крохотной комнатенки и, как бы ударясь о невидимую преграду, не достигая пола, прямо в воздухе разлеталась на мириады крохотных капелек. От висящего в ванной облака водяной пыли, казалось, будто бы монстр покрылся крупной испариной, что делало его пугающе живым.

Лом с опаской приблизился к странному фонтанчику и робко коснулся дрожащей рукой падающей воды. Водичка оказалась не слишком холодной, не очень горячей, в общем, в самый раз.

Уже заметно повеселев, новоиспеченный маг шагнул в парящее водяное облако. Его тело окутал ласковый туман, нежным теплом расслабляя уставшие мышцы и ненавязчивым мелким душем притупляя страшный зуд. По коже моментально побежали мутные ручейки жидкой грязи, но, что особенно поражало, под ногами Лома по-прежнему было сухо. Здесь явно не обошлось без магии: падая на пол, грязная вода удивительным образом исчезала – не испарялась, не впитывалась, а попросту растворялась в нескольких сантиметрах от пола. Напомнив себе, что находится в не совсем обычном замке, Лом предпочел не ломать голову над этой загадкой природы, а сосредоточить усилия на отмывании грязи.

В какой-то момент молодой человек почувствовал, что руки как-то уж слишком легко скользят по влажному телу, и, присмотревшись, с изумлением обнаружил, что с ног до головы покрыт самой настоящей мыльной пеной.

Не успел маг до конца свыкнуться с очередным чудом, как вдруг ощутил, что сзади кто-то старательно надраивает ему спину. Движимый любопытством, он обернулся посмотреть кто это там? И от увиденного чуть было с воплем не кинулся вон из чересчур чудесной ванной комнаты. Но скованные ужасом ноги приросли к полу, а из горла вырвался лишь тонюсенький писк.

Огромная каменная образина, которую он неосторожно посчитал за оригинальную конструкцию обыкновенного фонтана, вдруг ожила и теперь сосредоточенно терла его спину. Причем совершенно непонятно: откуда у этого существа появились конечности. Поначалу их точно не было, в этом Лом был уверен на все сто. Теперь же у страшилища появились две огромные лапы с мочалками вместо пальцев – соответственно, по пять на каждой… гм… руке. «Мойдодыр», не обращая внимания на испуг Лома, спокойно продолжал намыливать, ополаскивать, снова намыливать и так далее, полностью отдаваясь любимой работе. Закончив мыть спину, он принялся намыливать грудь, живот, руки…

Глава 27

Глава 27

Процедура полного омовения продолжалась не менее получаса, но уже минут через пять Лом начал потихоньку выходить из столбняка. Поняв, что в планы страшилища вовсе не входит его обижать, а, наоборот, тот изо всех сил старается ему угодить, молодой человек перестал дрожать. Без сомнения, чудище признало в нем любимого хозяина; Лом расслабился, и сразу же ему стало удивительно хорошо в опытных руках странного слуги.

Даже после того, как «мойдодыр» оставил его в покое, молодой человек еще минут пять нежился в облаке водяной пыли… Но, как это ни грустно, все когда-нибудь кончается.

Тяжело вздохнув, Лом все же заставил себя оторваться от вновь застывшей статуи-фонтана и сделать пару шагов в направлении двери. Здесь его поджидало очередное чудо, к которому после всего только что пережитого он отнесся уже почти как к норме. После того, как ему на плечи кто-то заботливый накинул красный махровый халат, а на голову набросил такого же цвета полотенце, он лишь пару раз нервно икнул и, как ни в чем не бывало, пулей выскочил из ванной.

Вновь оказавшись в комнате, Лом первым делом решил разведать состояние дел в сортире. Не то, чтобы очень захотелось, а так, на всякий случай. Вдруг и там оживающий толчок – наследство весельчака-мага? Вот так приспичит, и…

Но, слава Богу, унитаз был самый обычный, безо всяких там волшебных примочек. Правда не привычный глазу белый, а красный, потому как был выточен из цельного куска гранита, ¾ ну да такие мелочи не в счет. На всякий случай Лом дернул за рычаг. К его неописуемому восторгу, и тут никаких чудес не последовало – сработало обычное сливное устройство. Он чуть не разрыдался от счастья.

Удивительное дело, халат с полотенцем оставались сухими, хотя тело как-то подозрительно быстро избавилось от излишней влаги. Видимо, и тут не обошлось без колдовства.

Дабы не мучиться в ближайшем будущем с укладкой непослушных волос, дальновидный Лом поспешил причесаться, пока те еще оставались достаточно влажными. С этой целью он уселся напротив крохотного туалетного столика. И, созерцая в зеркале свое лохматое отражение, с расческой в руках смело принялся ваять на голове некое подобие порядка.

Поскольку укладка волос – процесс крайне неинтересный, то, предоставив свободу действия рукам, Лом вновь провалился в мир ярких образов пережитого дня. Перед глазами поплыли вызванные из памяти картинки… Вот он с друзьями идет по длинному серому коридору подземелья. Вот собирает деньги в таверне. Вот они в огромном доме Гимнаста о чем-то, как всегда увлеченно, спорят. Вот…

От удивления у Лома глаза полезли на лоб. Каким-то совершенно невероятным образом роящиеся в его голове мысли отражались в висящем напротив зеркале. И яркие картинки своих приключений он видел в волшебном стекле.

– Час от часу не легче! – то ли прохрипел, то ли просвистел «отважный» маг себе под нос.

Но, несмотря на жуткий испуг, Лом быстро смекнул, какие грандиозные возможности открывает перед ним этот волшебный «телевизор», замаскированный под обычное зеркало. И, дабы закрепить свои догадки, а заодно попрактиковаться в управлении весьма многообещающей штуковиной, он вновь задумался. Но уже целенаправленно. Ему захотелось увидеть, чем же в данный момент занимается Гимнаст.

По зеркалу пробежала волна…

* * *

…Гимнаст уже лежал в кровати и ворочался с боку на бок, устраиваясь поудобнее. Вдруг он резко откинул в сторону одеяло, порывисто вскочил на ноги и стал ходить по спальне взад-вперед, при этом что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Побродив так минут с двадцать, он плюхнулся на кровать, достал из тумбочки перо с бумагой и принялся что-то писать, зачеркивать, снова писать. Было очень похоже, что лорд пытается сочинять стихи…

«Странно, у Гимнаста никогда не было склонности к сочинительству, ¾ дивился созерцающий друга Лом. ¾ А тут, нате, пожалуйста… Вот уж, действительно, великое чистое чувство способно творить чудеса безо всякой магии. Хотя не исключено, что это всего лишь наследство настоящего лорда Гимнса… Гимнаст-романтик! В жизни бы не поверил в подобный бред! Но не могут же врать мои собственные глаза.»

Еще через полчаса Гимнаст удовлетворенно хрюкнул и, повизгивая от восторга, убрал с подушки ненужные более бумагу и чернила. Перед ним остался всего один листочек. Он еще разок пробежался по нему глазами и практически сразу же уснул, прижимая к сердцу драгоценный клочок бумаги. На его лице играла счастливая улыбка…

* * *

Хотя Лом наблюдал во всех подробностях за почти часовым отрезком жизни своего друга, реально на все – про все он затратил минут десять, не больше. Удивительное зеркало обладало рядом неоспоримых преимуществ перед обычными камерами слежения, используемыми для аналогичных целей в его родном мире. Благодаря одной из подобных особенностей он получил быстро и доходчиво всю интересующую информацию. При этом зеркало, улавливая малейшие его желания, подробно показывало лишь то, что ему было действительно важно знать.

Первый опыт оказался на диво удачным, и заинтригованный Лом теперь хотел еще, еще и еще. Как маленький ребенок не может расстаться с новой игрушкой, так и взрослый Лом, словно клещ, вцепился в волшебное зеркальце. На этот раз он захотел узнать, как же себя чувствует Студент.

Ровная зеркальная поверхность вновь заходила ходуном…

* * *

…Студент уже вовсю задавал храпака, растянувшись на теплой медвежьей шкуре, расстеленной прямо на полу…

«Вот странный человек, ¾ усмехнулся про себя наблюдатель, ¾ такая симпатичная кроватка – удобная, мягкая. А он… Нет, понятно, конечно, парень хочет максимально соответствовать имиджу крутого рубаки. Но, когда никто не видит, можно ведь доставить телу максимальное расслабление. Да еще после такого трудного дня. Определенно, странный он какой-то! Постойте-ка, а это что там у него на кровати блестит? Ха! Так это же серебро. Ну, теперь все понятно. Видимо, со всей дури врезался в «подарочек», да так, что предпочел более не искушать судьбу. Вот дуралей! Делать людям больше нечего, как только над ним прикалываться… Ну ничего, в лежании на полу тоже есть свои плюсы. Врачи говорят – позвоночник максимально отдыхает… А это что еще там мерцает в темноте?.. Так вот она куда закатилась, когда этот дурень сорвал ее с письма. Надо же, чего только люди не придумают – магические печати! Удобно, конечно, кто спорит. Но сколько шума!.. Интересно, кто же этот Замбер?..»

* * *

В очередной раз задумавшись о письме, Лом как-то незаметно потерял из вида Студента, в следствии чего тут же погас и чудесный экран… Из зеркала вновь смотрела до боли знакомая, до блеска отдраенная местным «мойдодырищем» физиономия себя, любимого.

После виртуального посещения апартаментов Студента в голове вновь завертелись позабывшиеся было думки о странном вызове на поединок. Если верить старику-кучеру, то рыцарь Стьюд здесь фигура весьма примечательная, а о его умении махать мечами вообще ходят легенды. Да что там легенды, Лом собственными глазами видел, как его друг шутя разобрался с тремя громилами Ольги! И такому человеку открыто бросают перчатку! Да так, что о предстоящем поединке узнает весь город. Тут возможны только два варианта: либо этот некто – законченный идиот, во что верится с трудом, либо тут какая-то тайна, о которой ни он, ни его друзья не имеют ни малейшего понятия. Возможно, она как-то касается настоящего сэра Стьюда… Ведь не из-за долгов же, в самом деле, он сбежал от такой славы?.. В общем, тут было, над чем поломать голову.

Лом не спеша встал и, все еще погруженный в невеселые думки, начал раздеваться. Он скинул халат с полотенцем, так хорошо и, главное, быстро высушившие его после необычного душа, и бросил их в ванную. Не повесил, не положил, для этого там не было ни крючка, ни полочки, а просто бросил прямо на пол под ноги фонтанирующему страшилищу. Что-то внутри подсказало ему, что надо сделать именно так. За этот день он научился доверять своему шестому чувству.

Маг уже откинул мягкую шкуру непонятного зверя, собираясь сигануть на пышную перину. Но тут ему в голову пришла очередная гениальная мысль. Нехитрые радости сновидений пришлось в спешном порядке отложить на ближайшее потом. Его вдруг осенило, что для зеркала подчас вовсе не обязательно знать человека. Возможно, достаточно иметь имя и какое-нибудь громкое событие, связанное с этим именем, и зеркало покажет его на волшебном экране.

В данный момент Лома серьезно волновал лишь таинственный Замбер. Именно постоянные мысли о нем и натолкнули мага на подобную догадку. Стремясь побыстрее ее проверить, Лом прямо голышом уселся за туалетный столик и впился глазами в совершенно обычное свое отражение. Он как заклинание повторял имя незнакомца, а в памяти восстанавливал точную копию письма, отправленного этим господином сэру Стьюду. Но, несмотря на чудовищное напряжение, ничего не происходило. Единственное, в чем он действительно преуспел, это заработал себе весьма неприятную головную боль.

Прошло минут пятнадцать непрерывного самоистязания, голова уже аж раскалывалась на части, но в зеркале не наблюдалось ни малейших изменений… Отчаяние захлестнуло его горькой волной. Руки безвольно опустились, и он отвел слезящиеся от продолжительного созерцания полированной поверхности глаза. К сожалению, у него ничего не получилось, он проиграл…

На сей раз он не увидел привычной ряби на гладкой поверхности, потому что уставшие глаза его в этот момент были закрыты. Но он услышал…

* * *

– …на. Теперь-то этот расфуфыренный клоун у нас на крючке. – Голос говорившего был какой-то писклявый, от него за версту несло хитростью, подлостью, предательством. – Не так ли, Замбер. Это я здорово придумал, вызвать его на честный – ха-ха-ха! – поединок с троллем. Да он, ручаюсь, даже имени твоего не помнит. Но, смотри-ка, принял вызов, сломал печать. Ничего, ничего, скоро, очень скоро, мы ему спесь-то пообломаем.

– Да заткнешься ты когда-нибудь! – прогрохотал в ответ очень грубый голос, более похожий на звериный рык. – Уже битый час бубнишь одно и то же. Ночь на дворе, дай спать. А то я сейчас тебя вместо этого простака Стьюда, как…

– Все, все, все! Молчу, молчу, молчу! – поспешил заверить своего нервного друга первый голосишко. – Ну что ты так меня пугаешь, я же о тебе денно и нощно… Опять же, о твоей славе и силе… А ты… Эх! Одно слово – тролль неотесанный!

– Ну ты, умник! – От внезапного рева у Лома чуть не лопнули барабанные перепонки. – Может, ты что-то против троллей имеешь?! Может, мой народ тебе не нравится?! Да ты говори, говори, не стесняйся!

– Оп-пя-пять ты зли-лишься, – заикаясь от страха, пролепетал писклявый. – Сп-п-пи, по-пожалуйста, больше с-с-слова не скажу.

– Да какой теперь сон, – уже более спокойно, но по-прежнему чрезмерно громко прорычал Замбер. – Двай, пой мне колыбельную! А то чтой-то я разнервничался, могу сожрать кого-нибудь под горячую руку! Хоть ты и болтаешь много лишнего, но без тебя будет скучновато. Так что пой!

Писклявый голос, сильно заикаясь, затянул какую-то галиматью на недоступном пониманию Лома языке. Постепенно голос его креп, а вместе с тем хрипяще-кашляющие звуки в его песне сменялись неким подобием жуткого звериного воя.

«Да при такой песенке не то что уснуть, глаза закрыть страшно!» ¾ ужаснулся маг.

А вот троллю песня понравилась. И очень скоро душещипательные завывания писклявика стали сопровождаться его могучим храпом…

Глава 28

Глава 28

Тролль заснул, и Лом с облегчением расслабился, позволив перегруженному мозгу наконец-то отдохнуть. Постепенно сознание его очистилось и даже головная боль как будто бы заметно приутихла. На сей раз задуманное удалось осуществить лишь наполовину. Зеркало так и не передало изображения говорящих. Но были отчетливо слышны голоса, а это тоже весьма не мало.

Из подслушанного разговора стало очевидно, что пославшие письмо – явно не дураки. Более того, они ведут какую-то хитрую игру, конечная цель которой – убить его горячо любимого друга.

Кроме того, теперь известно, что Замбер – тролль. Что же Лом знал о троллях?.. Ага! Это человекообразные существа, трех-четырех метрового роста. Очень свирепые и кровожадные. Отличные воины.

¾ Выходит, друг Студент серьезно влип, ¾ прошептал ошеломленный открывшимися фактами маг. ¾ Он, конечно, классный мечник, но одного мастерства и скорости недостаточно, дабы поразить настоящего тролля. У этого нелюдя обычная кожа крепче самой прочной стальной кольчуги! Как же такое возможно: позволять поединок простого человека с таким кровожадным и практически неуязвимым монстром?..

Озарение наступило внезапно. Лом вдруг отчетливо понял, почему на письме с вызовом болталась магическая печать. Ведь остров Розы, принадлежит людям! И все нелюди, обитающие здесь, даже если они здесь родились, все равно считаются гостями на этом празднике жизни. Как следствие, нелюди значительно урезаны в правах по сравнению с людьми. И сиреневая магическая печать – это один из способов ущемления их прав. Такая печать говорит, что написавший послание – не человек, посему будь осторожен и несколько раз подумай, прежде чем вскрыть послание… Они со Студентом с самого начала неверно трактовали смысл этой печати. Не зря он все время чувствовал исходящие от нее волны зла. Что ж, теперь уже поздно что-либо менять. Вызов принят, и драться придется! Теперь, даже если Студент захочет отказаться, свирепый тролль имеет полное право убить его, как говорится, без суда и следствия, и никто его за это не осудит. Сорвав печать, Студент фактически подписал себе смертный приговор! Необходимо срочно что-то придумать. А для начала неплохо бы просветить самого Студента насчет подарочка, который преподнесла ему капризная фортуна.

Лом порылся в шкафу и вытащил брюки-трико, легкий свитер и большой теплый плащ. Вся одежда была одинаково кроваво-красного цвета. Но даже подобная совершенно очевидная безвкусица была в сто раз лучше, нежели его заляпанный грязью серый балахон. Наскоро напялив одежду прямо на голое тело, Лом вышел из своей комнаты обратно в безлюдный коридор.

Вышел и озадаченно остановился. Он понятия не имел, в какую сторону длинного коридора ему следует теперь двинуться, дабы вновь оказаться на ведущей в город площади. Ведь здесь, в замке, он очутился благодаря какому-то непонятному колдовству ¾ дотронулся на площади до красной гранитной скалы и оказался аккурат напротив двери своих новых апартаментов. Для возвращения на городскую площадь, наверняка, нужно было произнести соответствующее заклинание. К несчастью, наш герой его не знал.

* * *

Из задумчивости, грозящей вот-вот перейти в самого отвратительного вида панику, Лома вывело легкое похлопывание по плечу. Пока он ломал голову над выходом из волшебного лабиринта, какой-то юморист совершенно бесшумно подкрался к нему сзади и… Ну, в общем, просто чудо, что Лом не запачкал совершенно чистые, только что одетые штаны.

– Мага Высшей ступени, господина Люма, ожидают в Малом зале на Круг Избранных! – торжественно отчеканил подкравшийся. У напугавшего Лома паренька, также с ног до головы увешанного тряпками красного цвета, был звонкий, почти детский голос.

Лом с полминуты молча разглядывал это чудо природы, пытаясь, используя все доступные ему на данный момент заклинания, вытянуть из его спутанных мыслей как можно больше полезной информации. Паренек стоял рядом, скромно потупив взор и опасаясь даже пошевелиться под цепким взглядом мага.

Но с чтением мыслей что-то в этот раз не заладилось. За полминуты Лому не удалось разузнать даже имя паренька. Отказавшись от волшебных заморочек, он решил получить информацию простым дедовским методом, то бишь посредством примитивного допроса.

– Ты кто такой? – строго рявкнул Лом. И не дожидаясь ответа, продолжил раскручивать парнишку: – Если уж тебе доверили сообщить мне сию весьма радостную весть, то, может, ты и проводить меня на этот?.. Как ты там сказал?.. Ага, вспомнил ¾ Круг?

– О великий!.. Для меня… огромная… служить… одному из… Ордена… Розы!.. – часто сбиваясь и от волнения глотая слова, затараторил покрасневший от смущения юноша.

¾ Тише, тише, не части, ¾ поморщился Лом.

Вняв его просьбе, паренек продолжил спокойнее:

– Меня зовут Валсом, я подмаг… Высший Люм, я восхищаюсь вашим талантом! Вы… Вы мой кумир! Мне бы очень хотелось в будущем быть похожим на вас! Знаете, у меня уже кое-что неплохо получается. Хотите, покажу…

– Нет, не сейчас, – поспешил прервать как-то вдруг очень разговорившегося парнишку Лом. – Валс, так ты проводишь меня или как? Ведь сам же сказал, что меня ждут-не дождутся в Малом зале.

– О горе мне, несчастному! Пощадите, Высший! Не гневайтесь! – Валс вдруг рухнул на колени перед ошарашенным Ломом. – Я не исполнил вашего прямого приказа! Молю о пощаде!..

– Чего это за бред ты тут несешь? – Лома начинал раздражать молодой психопат. – Немедленно прекрати ломать комедию! Никто тебя не собирается убивать. Пока!.. Но если ты, клоун недоделанный, сейчас же не поведешь меня на этот… Ну как там его?

– Круг Избранных, – еле слышно пролепетал притихший Валс.

– Во-во, на этот самый Круг… То я тебя!.. Ну что, поведешь?!

– Следуйте за мной, – пробормотал в ответ парнишка, насмерть перепуганный странным поведением мага. После чего так припустил по коридору, что Лому пришлось изрядно попотеть, дабы не потерять из вида шустрого малого.

Бежали они минут пять. Поначалу Лом еще пытался как-то запоминать извилистую систему коридоров, переходов, поворотов, дабы потом самостоятельно отыскать обратную дорогу, но после шестнадцатого или семнадцатого поворота он сбился со счета, да и дыхалочка с непривычки слишком быстро начала давать сбои. Какая уж тут слежка, проводника бы не потерять.

Наконец Валс стал замедлять бег. Посмотрев на него, Лом с ненавистью подметил, что парень ничуть не запыхался и на гладком лбу его не было ни единой капли пота, в то время как сам он хрипел и задыхался, страдая от недостатка кислорода, а от некогда свежей одежды потом несло так, что хоть противогаз надевай.

Валс остановился перед ни чем не примечательной дверью, как две капли воды похожей на сотни других в коридорах замка. По выражению его лица Лом понял, что они достигли цели и за этой деревянной перегородкой находится пресловутый Малый зал.

Более-менее отдышавшись, Лом чуть надавил на дверь и она беззвучно распахнулась…

* * *

– Люм, что за детская привычка – все время опаздывать! – Звенящую тишину разрезал грубый голос, принадлежащий одной из шести восседающих за огромным круглым столом человеческих фигур.

Лом оказался в весьма просторном помещении.

«Ничего себе, Малый зал, ¾ изумился про себя наш герой. ¾ Интересно, каков же тогда большой, если еле-еле различаются контуры противоположной стены этой "конурки"!»

Приглядевшись повнимательнее к сидящим за столом, Лом подметил два существенных факта. Во-первых, все присутствующие – представители человеческой расы, то есть нелюдей среди Высших не было – ну, это не удивительно, ведь на острове Розы земля и власть принадлежат людям. И, во-вторых, он был самым молодым из присутствующих на этом собрании магов ¾ что вкупе с опозданием заставило его изрядно понервничать под шестью парами сердито буравящих его глаз.

– Ну, что на сей раз помешало вам явиться на Круг вовремя? – К Лому обратился все тот же железобетонный голос. На сей раз молодому человеку удалось «запеленговать» говорящего. Им оказался сгорбленный годами совершенно седой старикан. Так и не дождавшись от Лома каких бы то ни было вразумительных объяснений, он продолжил:

– Люм, что же ты будто в рот воды набрал? Ох уж, эта молодежь! Обязательно надо соригинальничать. Скажи на милость, ну зачем надо было сломя голову нестись по замку на своих двоих, да еще наперегонки с юнцом-подмагом? Ведь маг твоего уровня может переместить себя из одного конца замка в другой за одно мгновенье! Молчишь? Ну, молчи-молчи. Нравится тебе потом исходить, как кобелю бешеному? Эх, дети, дети. И когда за ум возьметесь?.. Ладно, садись на место. Глаза бы мои на тебя не глядели.

По-прежнему ни слова не говоря – да и что он мог сказать? – Лом опустился на единственный свободный стул.

Глава 29

Глава 29

Круг Избранных являл собой весьма странное зрелище. Семь человек сидели вокруг круглого «столика» диаметром никак не меньше десяти метров. Причем расстояние между участниками странного действа было совершенно одинаковое и, чтобы никто не мог нарушить идеальной симметрии, стулья были намертво прикреплены к полу. Но более всего поразило Лома полнейшее бездействие присутствующих магов. Все шестеро сидели абсолютно неподвижно, прикрыв глаза и беззвучно шевеля губами. Если бы не губы, Лом готов бы был поклясться, что они попросту спят.

Кстати о сне.

Стоило лишь Лому подумать об отдыхе, как вся накопленная за день усталость чудовищным концентратом ударила по измотанному телу, да так, что каждая клеточка протестующе взвизгнула, требуя немедленного расслабления.

Свет перед глазами померк. Лом заснул.

* * *

– Люм, мальчик мой, что с тобой происходит? – Во сне голос старика уже не казался Лому внушительно-грозным. Вполне нормальный, даже, пожалуй, дружелюбный голос. – Опять ты позже всех. Уж даже не знаю, что и думать. Возможно, действительно прав Мос, нельзя столь молодого выбирать в совет Избранных. Может, эта тяжкая ноша тебе не по плечу?.. Ответь мне, прошу тебя. Сейчас можно говорить правду, я сам поставил магические барьеры, и в течение ближайшего получаса нам никто не помешает.

Лом оглянулся. Кроме старика вокруг действительно не было ни души. Они парили в розовом тумане, легкая подсветка которого приятно радовала глаз. Воздух благоухал неземной свежестью и изысканными ароматами. Ему еще никогда не было так хорошо. Все это великолепие удивительным образом настраивало на доверительную беседу тет-а-тет, и Лом заговорил… Во сне его голос тоже звучал очень непривычно. После первой своей фразы он даже испуганно замолчал, озираясь по сторонам в поисках хозяина чудесного голоса, когда до него наконец дошло – кстати, не без подсказки доброго старика, – он все еще долго привыкал к его непривычным интонациям.

Что-то внутри ему подсказывало, что не стоит опасаться этого седовласого мудреца. И он не стал перед ним таиться. Лом, стараясь уложиться в «забронированные» стариком полчаса, как мог, подробно описал магу все свалившееся на них, его и троих его друзей, приключения. Может, где-то что-то в мелочах он и упустил, но суть дела, совершенно точно, донес до собеседника.

По ходу временами сбивчивого рассказа дед его ни разу не перебил, напротив, он очень внимательно вслушивался в каждое слово. И даже когда Лом закончил, старик заговорил далеко не сразу. Он выглядел крайне озадаченным.

– Похоже, ты не врешь, – наконец вымолвил старый маг. Вместо недавней теплоты в его голосе завывала холодная вьюга. – Уж прости, но во время рассказа я проник в твое сознание – слишком невероятные вещи ты рассказывал! Зато теперь точно знаю: говорил ты очень искренне… Ну Люм, ну сорванец! Стянуть бы с него штаны, да за такие фокусы… Я даже не знаю, чем могу вам помочь. На этом свете я прожил немало, счет годам идет на тысячелетия, многое на своем веку повидал, но с подобным встречаюсь впервые… Понимаешь, Люм – маг что называется от Бога, он очень, очень, очень талантлив. Заклинания, над которыми другие бьются десятилетиями, ему удаются за считанные дни. Именно поэтому он – самый молодой Высший за всю историю нашего Ордена. Он моложе самого младшего из нашей семерки ¾ а это лучшие из лучших! ¾ на сотню лет! Вот и получается, что колдовских знаний у парня палата, а житейской мудрости вообще нет. В его волшбе вряд ли кто разберется кроме него самого. Шутка ли, из другого мира людей вызвал, да у меня сроду даже мысли такой – что существуют они, эти самые миры, – не возникало!

– Что же нам теперь делать? – удрученно поинтересовался Лом, от былой его самоуверенности не осталось и следа. – Неужели ничем не поможете?

– Ну почему же, чем могу…, – обнадежил собеседника старый маг. – Для начала я представлюсь: меня зовут Оз. Знаешь, а ты мне нравишься, другой бы на твоем месте волосы на себе рвал, у тебя же после всего мною сказанного ни один мускул на лице не дрогнул. Молодец! Не чета нынешним хлюпикам… Насколько я понял, у тебя самого есть неплохие задатки к овладению магическим мастерством. Твои успехи в овладении боевой магией всего-то за несколько часов в нашем мире впечатляют… Конечно, Люм приложил к этому свою гениальную руку, но при отсутствии у тебя самого весьма специфических способностей, которые, кстати говоря, очень редко встречаются у людей, даже такой талантливый чародей, как Люм, едва ли смог бы заложить в тебя столько… Итак, базовых знаний у тебя предостаточно, необходима только практика. – Старичок призадумался. А когда заговорил снова, слова слетали с его языка так быстро, что Лом с трудом улавливал смысл сказанного:

– Через пару минут мои барьеры исчезнут, поэтому слушай внимательно и не перебивай, повторять нет времени… Я бы не хотел, чтобы твое место на Круге занял какой-нибудь очередной сноб из долгожителей второй ступени. Люм вливал в наше сборище стариков свежую кровь молодого поколения. А это дорогого стоит! Теперь ты вместо него… Как я уже говорил, ты мне нравишься. Но в данный момент ты слишком уязвим, даже для мага второй ступени ты слишком легкая добыча ¾ тут же собираются Высшие. При первом же личном контакте они моментально раскусят, что ты из себя представляешь. И многим из них ты, совершенно точно, не понравишься. Силой власти главы Круга Избранных я могу один раз в год прервать заседание Круга по своему усмотрению. Через минуту я сделаю это. Но заседание обязательно состоится на следующей неделе, и ты должен быть к нему готов. Ибо второй раз выручить тебя я уже не смогу… Будучи членом Круга Избранных, ты являешься главой одного из семи Магических замков Ордена. Тебе повезло, твой замок – тот, в котором мы сейчас находимся, вернее, находятся наши спящие тела. В каждом замке есть библиотека. Не теряй времени, собирай знания!.. И последнее, сейчас я оглушу тебя, ты проснешься ровно через три часа. За это время Высшие разлетятся по своим замкам. Им я объясню твое бессознательное состояние расплатой за непочтительное поведение по отношению к главе Круга. Не беспокойся, они все прекрасно знают вспыльчивый характер Люма и клюнут на уловку, как миленькие. Тебе же за причиненные неудобства я открою план этого замка и, когда проснешься, ты будешь уметь перемещаться в любой его конец в одно мгновенье.

Оз едва успел выговорить последние слова, как окружающий их розовый туман исчез.

Но что произошло дальше, Лом не видел ¾ перед глазами вдруг вспыхнула огромная, ветвистая, багровая молния, и сознание покинуло его.

* * *

Как и обещал Оз, когда Лом очнулся в огромном Малом зале кроме него самого не было ни души.