Стекловата

Глава 1. 16 сентября.

Глава 1. 16 сентября.

Она сидела на параллельном ряду у окна. Минули каникулы, и все перешли на четвёртый курс технаря. Било "бабье лето" – яркий, солнечный свет заливал багряную рябину и громадный жёлтый клён под окном. Тёплый ветерок шуршал листвой, порой перекрывая чириканье воробьёв в ветвях. Переливались на солнце паутинки и её чёрные волосы, выбившиеся из короткого хвостика. Тонкая шейка тоже как бы имела свою, небольшую ауру. Все конспектировали. От монотонного голоса препода меня "рубило". Голова уже несколько раз срывалась в пике к парте и резко дёргалась на тощей шее. Щипок за запястье помог ненадолго. Задержка дыхания тоже. Продолжая писать на автомате, я начал менять почерки. Вроде немного отпустило. На моей Электронике-53 было 16.00, значит, осталось еще десять минут. На худых плечах Алёнки была кружевная блузка, сквозь которую виднелись бретельки бюстгальтера. Спинку она держала ровно. Шуршала бумага и ручки, туфли и туфельки, изредка шмыгали носы. Из окна пахло осенью.

Я боялся к ней подкатить все эти годы. Из лета она пришла загорелая, с округлившимися формами, более женственная. Нежный голос, улыбка и взгляд выбивали почву из-под ног. Пригласить на свидание - нет. У меня нет денег даже ей на мороженое. Всех моих богатств, собранных за три года учёбы, хватило на джинсовую куртку «Деконс» с мельницей на пуговках, джинсы и криво сшитый, тёмно синий с фиолетовыми и бирюзовыми вставками, спортивный костюм «Пума». Ну ладно, хотя бы скажу ей, три года не решался, а впереди армия и никаких шансов больше. Стрёмно! Ну, хотя бы в компании с пацанами и её подружками. Завтра День города. Все пойдут гулять. Ну и как бы немного пройтись с ней и тогда уж открыться.

Звонок. Я быстро сорвался, чтобы подловить свою тайную любовь на лестнице, что возле центрального входа. Улица меня встретила странным не то туманом, не то маревом и противным химическим запахом. Мысли пронеслись мгновенно - где-то пожар, промышленная авария. Но тут ничего нет. Что-то случилось у вояк? В этой странной части с большими антеннами и спутниковыми тарелками размером с дом? Так вроде это космонавты, а не химики.

А она шла не одна. Две подружки, увлечённо, что-то ей рассказывали. И они прошли мимо, по-моему, даже не заметив меня.

Нет, комплексов неполноценности у меня не было, кроме финвопроса, конечно. Я быстрее всех бегал, дальше всех прыгал, больше всех подтягивался. Не хуже других стрелял из мелкашки и собирал автомат Калашникова на пятёрку. Легко разгадывал кроссворды, да и в шашки, домино, карты не был лёгким соперником. Фанател от русского рока и читал фантастику. Играл за технарскую волейбольную команду. По вторникам и пятницам у нас были тренировки.

Я вернулся в здание и отправился в раздевалку спортзала, так как сегодня была пятница.

Разминка прошла нормально, хотя и без музыки - электричества почему-то не было. А вот сама игра не заладилась. Пацаны тупили. У меня ещё и голова разболелась. Решил сходить в туалет попить воды из-под крана.

В окно я увидел, как нёсшийся на огромной скорости грузовик с песком протаранил ограждение на повороте и, раскидав пару легковушек на парковке перед столовой, въехал в этот дом из стекла и стали. В грохоте и брызгах осколков вылетел с другой стороны. Вытащив на себе деформированный стальной остов здания, затих, врезавшись в надземный теплопровод. Одна из толстенных труб треснула, и оттуда с шипением выстрелила кипящая струя воды. Это было совсем близко. Пар начал заволакивать обзор.

Мне почему-то захотелось свалить отсюда, как можно быстрей, и уж потом осмотреться. Благо до дома было недалеко, я даже троллейбусами не пользовался. Между тем горячее озеро с опасной скоростью затопляло тротуар и проезжую часть. Я двинул к чёрному ходу, где все обычно курили. Он был открыт. Я прыгнул на бордюр, еще не покрытый водой, и побежал по нему, как канатоходец над пропастью. Вокруг горячая вода с плавающими в ней "бычками" от сигарет. И вот я в безопасности, на возвышении, иду вдоль дороги домой. С одной стороны - бетонный забор воинской части, с другой - небольшой газон и дорога с троллейбусными проводами сверху. Через пятнадцать минут я буду дома. Только вот на дороге пробка, чего здесь отродясь не бывало. Домой я так и не попал, его просто не было. Посередине небольшого моста через ручей троллейбусная линия переходила в линию деревянных, полусгнивших столбов со старыми телеграфными проводами. Сюрреализм происходящего дополняли истошные крики девушки, в горло которой вгрызся, по-видимому, её недавний спутник, типичный браток в малиновом пиджаке с цепурой. Толпа вокруг вела себя странно и даже как то жадновато смотрела на кровь, заливающую дорогущее платье. Я повернул назад, перебежал дорогу и свернул в первый же попавшийся переулок. Возле меня разлетелась вдребезги трёхлитровая банка солёных огурцов. Обдав всё же меня немного рассолом. Я поднял голову и еле успел увернуться от литрушки с лечо. Бабка на балконе третьего этажа хрущёвки с усердием расстреливала по мне свои зимние запасы. Думать было некогда, я побежал. Цель - овраг. Место моих детских игр. Там безлюдно и нет техники, котельных и прочей техногенной опасности. Первый дом, сараи, деревянный забор, калитка. И вот сосняк, утоптанная тропинка с выступающими корнями тех же сосен. Хвоя по бокам, поворот. И вот слева - овраг. А за ним - стены гаражного общества. Как обычно, тот склон превращён в свалку, а дальше чисто. Здесь выгуливают собак. И только я об этом подумал, как навстречу мне выскочил огромный доберман. Молча, он нёсся на меня по этой тропинке, роняя пену из окровавленной пасти. Мне показалось, что я даже вижу лопнувшие сосуды на выкатившихся белках его страшных, голодных глаз.

Алёнка с Аней и Катей. Вышли из технаря на тёплый осенний воздух. На козырьке центрального входа ворковали голуби, примостившиеся между обвисшими, выставленными к предстоящему празднику флагами. Весело щебеча, девчонки направились к остановке.

Мявшийся у лестничных поручней Калина проводил их печальным взглядом. Алёнка знала, что он к ней неравнодушен. О чём тут же всем сообщила Аня, и они вместе с Катей весело захихикали. Алёна промолчала. И потом заметила, что воняет чем-то химическим. Подруги согласились и начали высказывать различные версии происхождения этого запаха. Так дошли до остановки в сторону новостройки. Троллейбусы стояли, по-видимому, где-то обрыв. Сели в маршрутку, хоть дороже, но быстрее. Проехать, правда, удалось всего одну остановку. Светофоры зияли чёрным, а на перекрёстке перед воротами военной части была пробка. Подождав минут пятнадцать, поняли, что это бесполезно, и вышли на загазованный тротуар.

- Долго идти, - сказала осипшим голосом Катя. Аня молча кивнула, и они двинулись вдоль дороги пешком за заблокированный перекрёсток.

Что-то странное, ещё не понятное сознанием, витало в окружающем мире. А вот интуиция уже била тревогу. Вся внутренне съёжившись в комок, Алёнка шла среди приумолкших подружек. В руке крепко сжат новомодный кожаный, с металлическими губками клатч и пакет из элитного магазина женского белья. В нём три тетрадки. Алёнка знала, что в таком пакете можно лишь единожды донести покупки до дома, а использовать его постоянно - дурной тон. Но не смогла устоять перед соблазном подразнить лишний раз застенчивого Калину.

Вдруг за забором у вояк раздался истошный крик, а затем прогремел выстрел. Громкий звук заставил вздрогнуть. Но это были лишь цветочки. Шедшая рядом Катя среагировала совершенно иначе. Она ухватила спутницу за волосы, и, резко откинув её голову, зубами впилась ей в бок шеи. Уже заваливаясь назад, увлекаемая на землю, Алёна со всех сил, по дуге вбила острый, никелированный уголок крепко сжатого в руке клатча Кате в лицо. Вложив в удар весь вес своего пятидесятикилограммового тела. Попала в висок или глаз, в хлынувшей кровище было не разобрать. Приземлившись на пятую точку, Алёнка опешила, увидев странную реакцию Ани. Вместо того, чтобы достать платочек или там завизжать, та, даже с каким-то вожделением и радостью, бросилась к голове поверженной, несостоявшейся вампирши. Встав на колени, ухватила двумя руками голову Кати, развернула рану к себе и с жадностью начала слизывать кровь.

Алёнка, как сидела на асфальте, так и попятилась от этой ужасной картины в сторону. Затем перевернулась и, сделав ещё несколько шагов на четвереньках, смогла встать и побежала прочь. На шее надувался огромный синяк, сквозь порванные на коленях колготки сочилась кровь. Наконец смог вырваться истошный крик и из её, доселе скованного ужасом, горла. Этот крик прозвучал в унисон со множеством других, таких же, всё чаще звучащих и сливающихся в невероятный общий хор.

Алёнка забыла и как её зовут, и кто её родители, и вообще потерялась во времени и пространстве. Она хотела только одного - выжить. Нестерпимо болел укус. Она куда-то бежала, бежали за ней. Эта гонка продолжалась бы до полного изнеможения и гибели, если бы не закончилась в крепких руках человека в странном противогазе. Очнулась она среди солдат в трясущемся кузове грузовика. Тент был подвёрнут, и в образовавшиеся зазоры торчали напряжённые стволы автоматов.

- Куда её? Отъехали совсем недалеко.

- Давай вернёмся, докладывай Хасанову.

Рация в кабине прошипела, и грузовик вскоре въехал в ворота части. К кузову подбежало двое спецназовцев с укороченными автоматами. Девушку ссадили и, придерживая под локти, отвели в белое двухэтажное здание за вторым КПП. Грузовик же умчался в город, где немного поутихло после первой волны насилия. "Чистых" на улицах уже не осталось, так что кричать было некому.

"Пума" меня не сковывала, я стал в стойку с опорой на обе ноги, готовый мгновенно уклониться в любую сторону. Вспомнилась брошюрка "Рукопашный бой с собакой". Я даже не всю её читал. Просто, в книжном взял в руки и пробежал взглядом картинки и подписи к ним. «Собака практически не управляет собой, когда уже прыгнула и летит к вам». «Самые страшные - это горловые и паховые собаки, но в то же время и самые лёгкие в противодействии». Как бороться с собаками атакующими ногу или руку я не помнил, кроме того, что душить их бесполезно, на шее у них самая сильная мускулатура. «Отклонитесь! Когда собака уже в воздухе и не касается земли – она не управляет своей траекторией». «Ухватите прыгнувшую собаку за заднюю ногу, крутаните её. Центростремительное ускорение не даст ей согнуться. Вам надо успеть сломать или вывихнуть заднюю лапу».

Чудо, но она прыгнула прямо мне в горло, прыгнула хорошо, и я действительно смог уклониться. Пасть щёлкнула в воздухе где-то рядом с лицом. Я даже почувствовал запах псины. Ухватить удалось. Из стойки я крутанул хищника вокруг себя, как заправский метатель молота, и, сделав шаг в сторону, приложил псину башкой об вкопанный бетонный столбик - "чтоб машины не ездили". Доберманша взвизгнула и отключилась. Я повторил манёвр с уже обмякшим телом. Ясно, что в этой катавасии мне нужно оружие - холодняк, а лучше - огнестрел. Пока что у меня был только этот костюм "Пума" и китайские тапочки покойника.

В ушах бухали удары сердца, в дыхании чувствовался привкус крови. Я согнулся и, опершись руками о колени,пытался отдышаться и избавиться от непрерывно выделявшейся вязкой густой слюны. Отплевавшись, я поднял голову и увидел странный ворох непонятного мусора, немного растянутого по пологому склону. Сделав буквально несколько шагов в его сторону, я сошёл с тропинки и захрустел по жёлтой в ярком сентябрьском солнце хвое. Картина разыгравшейся здесь трагедии стала очевидной: взбесившаяся псина растерзала хозяина и уже начала его пожирать, когда я попался ей на глаза. Вот и поводок. Стараясь не смотреть на потроха, я подошёл ближе. И увидел солидную барсетку на руке покойника. Немного повозившись с её снятием, смотрел всё время поверх трупа на окрестности. Слева в прогал между гаражей, откуда тянулся солидный "язык" свалки; сзади на тропинку, откуда я пришёл; спереди на дно оврага с ручейком, по которому можно было дойти до того злополучного мостика, откуда я так бежал недавно со всех ног. Справа шёл бетонный забор с колючкой поверх него. Это был завод, давно обанкротившийся, его территория была сдана в аренду десяткам фирм. Чего только там не было: пилорама, швейный цех, пластиковые окна, выпечка тортов и многое, многое другое. Фактически вдоль другой его стороны я и бежал пока не встретился с собакой. Куда пойти?

В барсетке была мощная связка ключей, по-видимому, от гаража. Документы, квитанции об оплате и портмоне с деньгами.

План родился моментально. Адрес дома был мне знаком, искомая пятиэтажка была в зоне прямой видимости. А вот и платёжка за свет в ГО "Автомобилист-2". Абонент 4. Будем надеяться, что это и номер гаража. Теперь предстояло преодолеть свалку, на довольно крутом склоне. Помогла молодая поросль американского клёна, массово пробивавшаяся сквозь многочисленные обломки разбитых корпусов аккумуляторов, битых стеклопластиковых бамперов, подкрылков, стёртых покрышек и прочего автомусора, припорошённого упаковками от "дошиков", разных нарезок и прочей "закуси". Я хватался за очередной стволик, с раскачки забрасывал руку на следующий и подтягивал к нему своё тело. Напоминая какого-то орангутанга или длиннорукого гиббона, с трудом взбирался наверх. Дышать в помоечных испарениях было тяжело, пот лился рекой и заливал глаза. Изредка я вытирал его тыльной стороной кисти, стараясь не занести в глаза едкие ошмётки коры с ладоней. У верха я совсем вымотался и клёны, как назло, кончились. Крупный мусор, правда, тоже. Набравшись сил, я раскачался и выбросил своё тело на глиняную лысину, упал и прокрутился, лёжа на ней. Замер; поняв, что вниз я не сползаю, провернулся еще раз. Оказавшись на плоскости, вспомнил сцену из какого-то фильма, как потерпевший кораблекрушение выброшен штормом на пляж тропического острова и отползает от полосы прибоя.

Нужный гараж я нашёл быстро. Пришлось повозиться с ригельным замком, но я справился. Закрыв за собой железную калитку на задвижку, я почувствовал себя в относительной безопасности. Мельком я увидел, что мне досталась старая "Нива" с ещё горизонтальными задними фарами. После закрытия двери гаража стало темно. Лишь пыль висела в предзакатных лучиках, пробивающихся в щели железных ворот. Сухой, пропитанный парами бензина воздух навеял гаражную ностальгию. Сколько часов в детстве я провёл в дедовском гараже у верстака, ковыряясь с тисками, пилами, напильниками и свёрлами, создавая очередную свою задумку. Я делал деревянные корабли, самолёты и самострелы. Пробовал чеканить монеты и шлифовать красивые камни. Здесь тоже был верстачок, заваленный железками. Был тут и фонарик. Он даже заработал после пары ударов об ладонь, чего я даже не ожидал, стукнул просто по привычке. Дальше дело пошло легче. Я открыл машину и включил фары с аккумулятора. Заметив себе, что надолго этого делать не стоит, так как ночью этот свет будет так же литься из щелей на улицу, как сейчас льётся вовнутрь солнечный.

Электроника-53 показывала уже 17.37, я закончил обыск. Его результаты меня откровенно порадовали. Причём по всем моим направлениям мысли. Первое - выматывающая головная боль. Богатая аптечка в шкафу на стене одарила меня и аспирином, и парацетамолом, и ношпой. Я закинулся всем сразу. Пришлось накапливать слюну, чтоб проглотить и протолкнуть по пищеводу все эти таблетки. Вскоре стало легче. Но скрутило желудок, и я наверх выпил большой глоток альмагеля.

Нарисовалась проблема с водой, но, я думаю, это будет решаемо.

Вторая проблема - транспортная. То, что город опасен, я уже для себя уяснил. Здесь была машина и две полные алюминиевые десятилитровые канистры бензина. Хоть прав я не имел, но управлять машинами мог, был в моей жизни такой опыт.

Третья проблема - самозащиты. Тут хозяин тоже не подкачал. Отлично насаженный, острый топорик стоял в уголке возле кучи рыболовных снастей. Но самое главное - в странной щели под потолком. Между не доложенным рядом кирпичной кладки и бетонной потолочной плитой - чертёжный тубус. А внутри обрез «мосинки» с переделанным прикладом, треснутым и собранным снова при помощи эпоксидки и синей изоленты. Плюс самодельный брезентовый пояс-патронаш с тридцатью патронами. Был тут и самодельный шомпол, и пузырёк с ружейным маслом. Винтовочка была подзаброшена. И я, взяв тряпицу, как следует почистил оружие. Смазал и протёр не только механизмы и ствол, но и все патроны. Пока работал, вспоминал Алёнку. Жила она на новостройке, в противоположном направлении от моего дома.

Я открыл уголком топора банку консервированного горошка и понял свою ошибку. Раньше мне стоило это сделать и запить таблетки этим восхитительным соком из банки, что был между неплотно плавающих горошин. Горошка в гараже было два блока по двадцать банок, обтянутых плотной плёнкой. Я отправил их на заднее сиденье. К канистрам, лопате, фомке, аптечке и комку (камуфляжная форма). Тубус положил на сиденье возле водителя. Поужинал, чем Бог послал, а именно горошком. Я решил всё же не ночевать здесь, а отправиться на выезд из города через Алёнкину новостройку. Хотя раньше хотел выбираться в районе старых телеграфных столбов, что появились тут рядом.

И тут мне показалось, что в дверь кто-то легонько поскрёбся. Я весь обмер. Осторожно выключил фары и затаил дыхание. Шум повторился, солнечные лучики замелькали, перекрываемые чьими-то тенями. Шаркали по мелкой щебёнке перед воротами подошвы обуви. Запахло дерьмом. Сердце забухало. Никак у гаража было несколько хозяев? Но ключами никто не гремел и в скважину их не пытался вставлять. Таинственные гости тоже замерли. Лишь методичное покачивание нарушало покой закатных лучиков. Эти вонючие бомжи просто стояли и качались под воротами. Я осторожно заглянул в наиболее широкое отверстие. И в ужасе отшатнулся - прямо мне в лицо зашипела на вдохе протухшая морда настоящего зомбака. Затем последовал мощный удар ладони по той дыре, в которую я глянул. Удары посыпались один за другим. Уняв дрожь, я взял себя в руки. Сюда им не пройти - это уже плюс. А вот как мне теперь выйти? И что это? Заражение. Я уже не таился. Открыл машину и включил радио. Стал проверять все частоты и диапазоны. Везде полное молчание.

Наверное, началась война и противник применил биологическое и иное не известное нам оружие, от которого меняется ландшафт, а заражённые вирусом становятся кровожадными зомби и пожирают всех вокруг? Моё сознание выбирало из головы уже готовые сценарии из фильмов и книг, пытаясь подогнать существующую реальность под эти шаблоны. Что-то такое я в общем осознал для себя, но полного понимания не было.

Минуты через две неугомонные затихли и снова стали делать свои "качели". Может, завалить их из обреза? Но где гарантии, что на шум не набегут новые? И тут сквозь шипение прорвался голос. Я подкрутил верньеру приёмника.

- Внимание! Город подвергся биологическому заражению. Не покидайте своих квартир. Плотно закройте все окна и двери, заклейте щели. Не пользуйтесь водопроводом. Помощь будет оказана в ближайшее время. Внимание! Город подвергся биологическому заражению ...

Говорил робот. Я выключил пока радио, чтоб не раздражать этих, вновь возбудившихся ходячих мертвецов.

Мне показалось, что вдали послышались выстрелы. Как оказалось, это было правдой, потому что мертвяки пошаркали на выход из гаражного общества. Стал отчётливо слышен звук работы мощного мотора. Снова сдвоенный выстрел, ещё и ещё. Решившись, с топором наизготовку, я резко распахнул дверцу гаража. Вокруг было чисто. Мои знакомые лежали, упокоенные, на выезде из общества. Над основной дорогой ещё стояла дымка из пыли и выхлопных газов. Подцепив тубус с обрезом в другую руку, я побежал к дороге. У самого поворота резко остановился и осторожно выглянул из-за крайнего гаража. Почти тут же две пули выбили камни из противоположной стены. Я успел увидеть удаляющийся БТР и тентованную «шишигу» (ГАЗ 66). В кузове тряслись солдаты в противогазах. Они то в меня и стреляли. Прижавшись за спасительным углом, невольно увидел дорогу, где уже проехала эта техника. Справа и слева валялись убитые люди. По одному и группами. Так вот какого рода помощь стоило ожидать от военных жителям. Город пытались зачистить. Меня такой вариант не устраивал. Показываться кому-либо на глаза я начисто передумал.

А вот звук моторов изменился, техника вроде как приближалась. Я не понял - за мной, что ли?! Смотреть даже не стал, ринулся к спасительному гаражу. Только захлопнул калитку, как шишига встала в повороте. Послышалось, что несколько человек спрыгнули на грунт и пошли вдоль гаражей. Мой был четвёртым. Успели они увидеть закрывающуюся дверь или нет? Я стоял, не шевелясь, притягивая ручку на себя и уже не рискуя двигать засов, а вдруг скрипнет? Тогда конец. Берцы охотников протопали дальше. Рука предательски заныла. И вообще, как выяснилось, стоял я очень неудобно. Шаги стихли вдали. До конца тупика идти им метров двести ещё. А вот водила или старшой включил рацию и начал докладывать о задержке. Полностью его слов я не разобрал, но в общем смысл понял. Дескать, увидели кого-то. Двоих завалили, а третий убежал, по ходу, в овраг спрыгнул. А там другая группа работает, пусть смотрят. Что ему отвечали, так и вовсе разобрать не удалось. По дороге промчались ещё грузовики. Протопали возвращающиеся солдаты. Залезли в кузов. Этот же голос крикнул, что отстаём от графика, надо поторапливаться. Взревели моторы, группа поехала дальше. А я всё же закрылся. Ржавая задвижка пронзительно скрипнула в тишине и глухо ударила о металл. Тело сползло по двери на пол. Чёрно-белый мир запертого гаража пронзил высасывающим холодом. Липкий пот покрыл всё моё тело. Пролежав с минуту, я встал и подошёл к старому, продавленному дивану, стоявшему вдоль задней стенки. Лёг, свернувшись в позу эмбриона, просто и без всяких мыслей. Скоро ли, не знаю, провалился в крепкий сон. Ещё ездили по дороге военные машины, иногда стреляли. Я был в своём уголке в безопасности.

Глава 2. Бункер.

Глава 2. Бункер.

Стариков прошёл "вертушку" и отдал воинское приветствие вставшим в "аквариуме" ребятам. Поздоровался за руку с прапорщиком - старшим наряда. Выслушал короткий доклад и прошёл на территорию.

Слева шёл ряд двухэтажных кирпичных одно подъездных домов. На каждом из них красная большая табличка, на которой золотыми буквами были однообразные надписи "в/ч и цифры". Чистая асфальтированная дорога, обрамлённая побеленными бордюрами. Справа - аккуратно подстриженные кустики белой бузины с пропусками для деревянных синих лавок без спинок. За ними - высокий бетонный забор с кольцами колючей ленты поверху и камерами видеонаблюдения на штативах. За забором - КСП (контрольно-следовая полоса) и ещё один, такой же забор. Впереди, метрах в двухстах, был ещё один КПП, за ним виднелись лопухи гигантских антенн. Технические здания испытательных центров. И конусы выросших здесь за пятьдесят лет голубых елей. Где-то слева, тоже за деревьями, только в этот раз громадными тополями, проглядывали своды полукруглых оцинкованных ангаров-складов. Там же, за ангарами, находились плац, столовая и пятиэтажные казармы учебки и подразделений охраны.

Многое на своём веку пришлось повидать подполковнику Старикову. Сверхсрочка в Афганистане, в спецназе, в 87-м.

Тогда командование решило использовать новую тактику борьбы с боевиками. Лишить их денег и оружия. Не позволять караванам с наркотиками уходить в Пакистан, а оттуда, чтобы взамен не шло оружие. Вот и взлетали вертолёты на патрулирование и по тревоге. Накрывали ракетами эти караваны; высаживались спецназовцы в сложных условиях и вели бой. Устраивали засады и проверки, исходя из полученной агентурной информации. Успехи были, но были и жертвы; сколько боевых товарищей оставили свои жизни в чужих горах. Потом были командировки в Абхазию, затем в Чечню. Дело подошло к пенсии; хотя хотелось ещё послужить, но накопленные травмы не оставляли на это шансов. Стариков, послушав жену и друзей, решил за год до срока выслуги перебраться поближе к столице. Чтобы получить квартиру в нормальном месте, а не в захолустном городке, где дислоцировалась его воинская часть. Хорошо хоть в Рынске освободилась должность командира батальона охраны, комплектовавшегося спецназом. Здесь на территории космонавтов базировались и стратегические ракетчики, и лётчики, и родной спецназ; ещё учебка и необъятные склады, забитые, правда, в основном не оружием и боеприпасами, а катушками с кабелями, патронами к противогазам, фильтрами для шахтной вентиляции и прочим техническим хламом. Люди же все дослуживали предпенсионные, явившиеся сюда с аналогичными со Стариковым целями. Только житейской хитрости и наглости было у них побольше. За эти последние полгода-год строились силами немногих подчинённых солдат вокруг городка дачи, гаражи, делались ремонты. Была тут и учебка по строительным специальностям, вернее, эксплуатационным, но сути это не меняло. Солдаты работали лопатами, пилами и мастерками. Таскали носилки и возили тачки. За это их кормили неказённой едой, что вполне их устраивало. И только батальон подполковника был неприкосновенен. Он был настоящей боевой единицей. Где солдаты в совершенстве знали, как стрелять из автомата, метать гранату, работать в сплочённой группе. Физподготовка также была на уровне. Занятия по рукопашке проводил лично, добиваясь от подчинённых идеального применения хотя бы базовых приёмов: ударов, подножек, бросков, захватов и освобождений от них. Постоянно одна рота выезжала в командировку в "горячие точки". Но главное, всё это было не зря. Ведь им приходилось действительно охранять очень важный и значимый объект. Никто в городе не знал, что под территорией части находится резервный испытательный центр военно-космических сил, куда стекалась телеметрия с космических аппаратов. В частях в это были посвящены лишь те, кого это непосредственно касалось. Всегда под землёй в бункере, способном выдержать прямой ядерный удар, несла вахту дежурная смена. Комплектовалась она из списка избранных офицеров. В основном инженеров, разбирающихся во всех этих кнопочках, тумблерах, стрелочках. Два раза в неделю заступал туда на дежурство и Стариков. Его заботой была безопасность учёных в погонах, отсюда он мог в случае чего и руководить своими ребятами на поверхности, не давая супостату подобраться к лифтам, вентиляционным шахтам и антенному полю.

В эту пятницу по графику был его день дежурства. Побывав у психолога и расписавшись во всех журналах, Евгений Иваныч облачился в положенный для подземелья поролоновый костюм и вместе со всем составом боевого расчёта спустился в бункер.

В 16.02. начались проблемы. В 16.15 стало ясно, что они необратимы. Приборы просто сошли с ума. Бункер автоматически перешёл на автономное, резервное питание. Мониторы наружного наблюдения, окружавшие подполковника, показали начало задымления, это же выдали и сверхчуткие химические и оптические датчики. Сначала небольшую концентрацию у верхушек мачт антенного поля, затем ЭТО начало стремительно густеть и ложиться на поверхность земли. Инстинкт и интуиция не раз выручавшие Старикова, сработали раньше аналитической зоны сознания. В 16.02 по всей части была отдана команда "Газы!". Команда не отменялась и в 16.15, когда странный кислый туман рассеялся. От силы 20 % личного состава имели и надели противогазы столь стремительно, сколь того требовала ситуация. Но его ребята из охраны не подкачали. Не надевшие же средства защиты стали демонстрировать явные аберрации в поведении. Хорошо, что оружие было лишь у охраны из спецназа и некоторых из заступавших на боевое дежурство на поверхности. Иначе пролилось бы много спецназовской крови. Хотя её и так пролилось немало от лопат, кирпичей и даже зубов свихнувшихся от этой кислой заразы солдат. В городе также творилось нечто подобное. В довершение ко всему с небосвода исчезли абсолютно все спутники и самолёты. Пропали все виды внешней связи. Локаторы говорили об изменении рельефа поверхности земли в некоторых районах. Всё по линии забора складов слева исчезло с камер видеонаблюдения: плац и здания вокруг него, учебка, автобат, артсклад, столовая. Не просматривалось три четверти техзоны с антеннами. В 16.22 пришлось взять командование на себя. Так как всё вышестоящее начальство самоустранилось от несения службы.

Коллегиально предположили, что над воинской частью распылены некие споры, вирусы или бациллы, молниеносно поражающие нервную систему и проникающие в жертв через дыхательные пути. Ведь солдаты в противогазах признаков неадекватности не демонстрировали. Правда, были и исключения: пара солдат без противогазов сохранила разум. Но они погибли в этой кутерьме, проявив нерешимость в борьбе со своими свихнувшимися сослуживцами. Вскоре пришлось отдать приказ на уничтожение всех подвергшихся заражению, не смотря на чины и воинские звания. Болезнь развивалась крайне быстро. Поражённые, если добирались до плоти, рвали её с жертв прямо зубами и голыми руками. По всей видимости, именно так стимулировались в мозгу определённые зоны, а другие отключались или угнетались.

В 18.00 с неразберихой на территории части было покончено. Был отдан приказ сменить патроны в противогазах. Народ хотел пить, но повезло лишь тем, кто имел модель ПГ-7В, с приспособлением для питья воды из фляжки. По сути простая трубочка с наконечником, как пробка от фляжки, которая и накручивалась вместо родной пробки. Кассета фильтра воздуха прикручивалась сбоку. Народ с противогазами модели ПГ-5, где кассета фильтра смотрела вниз, вынужден был страдать от жажды. Подполковник, ставший командиром всего здесь, такого разрешения дать пока не мог. Сто пятьдесят шесть человек были у него на поверхности и семь - под землёй. Пока были... А город вокруг части бесновался. Там что-то взрывалось. Дымили пожары. Кто-то кого-то жрал.

В бункере паники не было. Народ на дежурство подбирался стрессоустойчивый, с высокими морально-психологическими качествами. И главное, профессионалы своего дела. Из них был заново сформирован чрезвычайный штаб, распределены обязанности. Началось первое заседание.

Встал подполковник Стариков:

- Предлагаю взглянуть правде в глаза. Мы продолжаем терять людей. Уже и через два часа после "инцидента" - назовём это пока так. На поверхности уже не сто пятьдесят шесть. Восемь помещены в карантин в помещение бывшей оружейки казармы лётчиков. А всё это значит, что поражающий фактор не ослабевает. Восемьдесят два человека из личного состава имеют средствами защиты ПГ-5. Вскоре у них начнётся обезвоживание, и они станут бесполезны. Предлагаю использовать их с пользой в эти оставшиеся для них часы. Наши первоочередные задачи - это связь с центром, определение диспозиции и помощь гражданским.

Встал майор Короткий.

- По поводу связи, как с центром, так и со спутниками, а также эфирной и проводной со средствами видеонаблюдения. У меня есть основная версия. Спутники есть, но наши средства контроля не работают должным образом. Тоже и с камерами и датчиками на львиной части контролируемой территории. Могут быть перебиты провода. Не сработать резервное питание.

В любом случае это можно проверить, а заодно подтвердить витающие в воздухе слухи об "изменении рельефа". Предлагаю провести полную рекогносцировку местности, где исчез видеоконтроль, силами спецназа батальона охраны. Это наиболее боеспособная часть наших сил, к тому же оснащена противогазами ПГ-7В. Что позволит им просуществовать на поверхности более длительное время.

А ночью при помощи средств визуального контроля мы сможем рассмотреть на небе наши спутники; карта секторов звёздного неба с ориентирами у меня имеется.

Остальных военнослужащих, выживших при заражении и имеющих противогазы ПГ-5, собрать в сводный батальон. И использовать за пределами части для зачистки городского массива и спасения людей, обладающих иммунитетом, в том числе и для их дальнейшего изучения. И, чем чёрт не шутит, в дальнейшем отправим образцы их крови или самих спасенных в центр для выработки вакцины или антидота.

Стариков кивнул, и Короткий сел. Связист передал на поверхность первые распоряжения штаба.

Слово взял Березин, ответственный за сбор и изучение всей информации об "инциденте". Его доклад пока ставил больше вопросов, чем ответов, и лишь доказывал всю невероятность происходящего.

А тем временем с поверхности начали поступать первые доклады. Была закончена ревизия транспорта и вооружений. Сформированы патрульные группы, составлены и розданы карты и графики патрулирования.

С территории части спецназ уже вернулся ни с чем. На месте остались лишь четыре складских ангара и территория над бункером на техзоне, с тремя параболическими антенными установками. А также вся территория между первым и вторым КПП, с двухэтажками кадрированных частей. Всё остальное как обрезало. Вокруг какие-то кукурузные поля, берёзовые перелески и заболоченная местность. Забор со стороны города на месте, но шестнадцатиэтажек на горизонте не видно. Ближний город на месте, но надо дождаться доклада сводного батальона.

Взяв слово, поднялся капитан Кошарный.

- Судя по журналу замены фильтрующих элементов вентиляции бункера, завтра, край послезавтра, их необходимо заменить на новые. Первый склад, как я понял, на месте. Так что необходимо отдать распоряжения насчёт этого.

- Да. Хорошо. Майор Короткий, распорядитесь наверх.

Заседание продолжалось.

К 20.00 в экстренный штаб поступили доклады от возвращавшегося с прочёсывания города сводного отряда. По сути, от города остался лишь один Ленинский район, застроенный пяти и двухэтажными домами. А дальше те же поля, рощи и болотины. Заражение поразило почти всех жителей. Лишь считанные единицы выживших с иммунитетом были доставлены в созданный пункт временного размещения, в здание прямо над бункером. Передаваемое по радио сообщение вообще не оказало никакого воздействия. Наблюдалась тенденция к росту силы и скорости некоторых особей заражённых. На улицах уничтожено около тысячи. В квартирах, по данным статистики, должно быть ещё пятнадцать тысяч, если они, конечно, не пожрали друг - друга. Встал вопрос с пополнением боеприпасов. Также в карантин пришлось поместить ещё двенадцать солдат. Все симптомы прогресса их поражения тщательно фиксируются группой Березина.

Замполит, подполковник Седковский. Прервал обсуждение текущих вопросов.

- Мне докладывают о росте негативных настроений у оставшихся наверху. И хотя мы тут приняли решение относительно бессмысленности зачисток города, людей без дела оставлять нельзя. Рекомендую начать тотальную зачистку или отправить колонну из города подальше. Иначе они начнут штурмовать наш бункер.

Стариков встал. И прошёлся, заложив руки за спину, смотря при этом себе под ноги.

- Я ожидал такого. Без воды и еды уже несколько часов. Но это терпимо. Главное, у людей нет никакой надежды. Прояснившаяся ситуация лишь показала нашу обречённость. Сначала погибнет сводный батальон и спецназ, а потом и мы. Закончится ресурс фильтров нашего бункера.

Не получив указаний сверху, мы действовали по своему усмотрению. Инструкции же предписывают оставаться на месте. Но мы выпали из структуры армии. И действительно, нам нужно наладить связь с центром. Ближайшая к нам воинская часть находится в шестидесяти километрах к северу от нас в городе Североармейск. Мы разделимся. Сводный батальон и вторая рота спецназа со всей бронёй отправятся на север. Они также транспортируют туда спасённых гражданских. Командование колонной поручаю капитану Хасанову. Оставшаяся первая рота занимает оборону в здании командного центра над нами. Периметр части охранять некем, так что оставим его.

Стариков остановился, разогнулся и с азартом профессионального игрока, попавшего на значимый турнир, посмотрел на сидящих за столом офицеров.

Было тихо; стало слышно, как жужжат дроссели в люминесцентных лампах на потолке. Мир вокруг казался слегка мутным и полупрозрачным.

- Приступить к исполнению!

Подполковник прервал тишину и отправился в мониторную.

Наверху началась движуха. Первая рота стаскивала в здание командного центра всё оставшееся вооружение и боеприпасы. Баррикадировала окна первого этажа мешками с песком. Обустраивала огневые точки на втором этаже и на плоской крыше.

Сводный батальон и вторая рота дозаправили остатками топлива свои три БТРа и четыре шишиги. Разместили пять гражданских в "Буханке" Хасанова. Не задерживаясь, выехали выполнять задание.

Глава 3. Колонна.

Глава 3. Колонна.

Бесконечные поля налитых чернью семян подсолнухов поклонились заходящему солнышку - своему кумиру, чтобы завтра повернуть свои обрамлённые золотыми коронами угольные лики к рассветной стороне. Но скоро эта месса преждевременно закончится. Над полем летал дельтаплан и распылял над беззащитными растениями ДДТ. Это вещество вскоре превращало цветущее поле в мёртвый лес из коричневых изваяний. В "терракотовую армию" растительного мира. А дело было в том, что комбайн по сбору семян подсолнечника у этого фермера был слишком тяжёл и проваливался в мягкий грунт. Поэтому нужно было выгонять его на поле, когда почва от морозов замёрзнет и сможет выдерживать вес сложной машины. А подсолнечник в таком стоячем состоянии мог ждать этого довольно долго, хоть до Нового года.

Когда дельтапланерист подумал, что его двухфильтровый противогаз не безупречен и не избавил всё же от этого дерьма, то был не прав. Туман и последовавшая за ним смена линии горизонта не были связаны с его работой. Так же и другие галлюцинации с исчезновением деревни вовсе таковыми не являлись. Просто теперь он оказался в "Улье". Ему очень не повезло. Пролети он этот кусок поля на пятнадцать минут раньше или позже, и ничего бы не было. Но у Стикса были свои планы на его роль в этой истории.

- Это что за чучело там над полем летает?

Спросил Мося, бывалый по меркам Улья иммунный. Здесь он уже полгода. Бывший завсегдатай бандитских малин, притонов и тюрем. Человек, который никогда и нигде не работал. Здесь начал это делать. Его бизнес был очень прибылен. Он торговал живым товаром.

Мося поглядывал то в бинокль, то на часы.

- С минуты на минуту колонна должна пойти.

Нервно сплюнув, бандит запрыгнул в кузов сто тридцать первого зила, где на лафете был установлен крупнокалиберный пулемёт «Корд». Стал наводиться на объект в небе.

Раньше, по первости, Мося иногда ходил со Слоном и его отрядом в Рынск. Там кластер грузился очень часто, раз в неделю, часа в 4 вечера. Изменения происходили быстро. Ждали, когда изменённые пожрут вояк, потом брали боеприпасы и грузовики; иногда даже БТР прилетал. Надо было успеть до утра.

Утром приходила орда заражённых с юга, водил её могучий элитник Гаррош. Она доедала город в ноль, и, пополняясь уже наиболее отожравшимися местными, Гаррош чуял всех и доставал их, где бы они ни спрятались. Потом орда сворачивала на восток, к черноте. Там на следующий день грузилась свиноферма, а дальше Мося и сам не знал. Но через неделю, с утра, орда стабильно была в почти свежем Рынске.

Не все кластеры перегружались. Некоторые стояли десятилетиями. Такие звались стабами. Ещё до Слона один такой стаб заселили иммунные. Километров двести отсюда. Но игра стоила свеч, путь стократно окупался.

Самый ценный товар в Улье - это органы и кровь иммунных. На него есть спрос. А при определённом умении и везении с местом его довольно легко достать или вырастить. Ведь иммунные обладают колоссальной силой регенерации. Отращивают глаза и руки за пару месяцев, а кровь - так хоть через день качай. Вот покупатели и выделили Слону местечко под "ферму", а также и место показали, где "скотину" брать. А взамен жизнь и приятные бонусы. И Слон, и Мося, и другие сами в своё время должны были оказаться в таких клетках на другой ферме. Но их по каким-то критериям отобрали, собрали в отряд и дали "тему", на которой Слон просидел два года! Действительно, сколько сотен иммунных покупатели получили только от Моси, взамен его паршивой жизни. А уж сколько им дал Слон.

Мося поймал упреждение и нажал на гашетку. Нейлоновая птица разлетелась в клочья на фоне перистых облаков, подсвеченных розовым. Её ошмётки с различной скоростью приближались к земле. Самые лёгкие стало сносить в сторону проблёскивающей зеркалом среди полей речки.

Однажды Слон немного завозился с недобитыми вояками в городе, а Гаррош пришёл немного раньше. В общем, Слона с его группой больше никто не видел.

Мося же был трусоват, но хитёр. Он заметил, что где-то через раз, из города выходит колонна на север. В ней всегда везут иммунных. Так зачем лезть в опасный город, когда можно, наверняка, взять добычу здесь, из засады. А потом переждать орду и в пустой город сходить за оружием и техникой. Пятьдесят километров он считал достаточной защитой от сенсорного элитника. А потом домой. Как раз успевал ещё "поиграть" в стабе со "свежачком". Натешившись, Мося снова шёл в рейд. Бывало, что колонна не выходила. Тогда тут пережидали пару дней и ехали в город смотреть, что ценного уцелело после орды. И домой. Тогда уж очень сильно не везло иммунным из фермы. Были у Моси свои "любимцы" и "любимицы". Только вот отсутствие нового товара очень сильно раздражало "крышу". И если бы подряд прошло провалов пять, то не сносить бандиту своей головы. Заменили бы его на более изворотливого, а самого на органы бы разобрали. Раз в месяц в стаб прибывала колонна из крутой бронетехники с солдатами в спецкостюмах и противогазах. С дронами и ракетами. Они забирали "товар", взамен привозили элитную жратву, выпивку, наркоту, кое-что из снаряги. Типа приборов ночного видения, хороших раций и прочего барахла под заказ для нужд стаба.

Ребят этих называли просто - внешники. Обитали они далеко на северо-западе. И были не из этого мира. В Стикс они попадали как-то иначе. Изучали его. Делали из органов иммунных свои супер лекарства от старости и всех болезней для богачей и власть имущих своего мира. Очень боялись заразиться и ходили всегда в защите. Воевали в основном дронами и беспилотниками.

Засмотревшись на последние лохмотья, упавшие всё же в речку, Мося пропустил столб пыли в начале дороги.

- Ты, чё творишь! Шмаляешь, когда колонна на подходе! Заорал на него свесившийся из развилки могучего дуба Чебур.

- Не боись! Они далеко ещё, не поймут ничего.

Парировал Мося.

Но Чебур не успокаивался.

- Если колонну сформировали, значит, матёрые. Могли в бинокль глядеть.

- Да не суетись, работаем по плану.

Мося оставил за собой последнее слово. И был не прав. Ведя колонну по незнакомой местности, Хасанов тщательно рассматривал всё на пути и следы расстрела в почти ясном небе - заметил.

На закате растрещались кузнечики. Казалось, от их хора можно оглохнуть. Он накатывал волнами, как и жара, особенно это чувствовалось под камуфляжем, бронежилетом и разгрузкой. Запахи разнотравья были столь густы, что от них пьянели истекающие потом бандиты.

В "Улье" иммунные выживали благодаря его дарам. Каждый, кто не стал "зомби", получал дар Стикса (Улья), или, как это ещё называли,- умение, способность. Дары у всех были разные, иногда совсем бесполезные, а бывают, наоборот, суперполезные. В отряд к Мосе были собраны исключительно сильные иммунные, приспособленные к слаженному участию в боях.

Был тут сэнс - ходячий инфракрасный радар. Был инвизер - невидимка и снайпер. Глазастик - видевший вдали лучше любого бинокля и прекрасно стреляющий из снайперской винтовки. Мося был псиоником, он мог брать под контроль на некоторое время любого человека, нужно было только встретиться с ним глазами.

Прекрасно вооружённая группа из двадцати человек засела в укрытиях с двух сторон от дороги, спускавшейся здесь в небольшую лощину.

Мося нервно поглаживал кнопку детонации первого фугаса, заложенного в конце лощины. Программа была отлажена десятки раз. Когда колонна полностью входит в низину, подрывались фугасы под первой и последней машиной, остальные расстреливались снайперами и пулеметчиками. Людей без противогазов не трогали - это цели для псиона. Мося по очереди подчинял их и заставлял подходить к своим бойцам, где жертв связывали и оглушали глотком отравы или уколом наркоты.

Шлейф жёлтой пыли полз по дороге к засаде. Слышался нарастающий гул. Возле самой лощины всё пошло не так. Два БТРа резко набрали скорость и пошли прямо в кусты, где затаился десяток Чебура, третий БТР и ГАЗ 66 пошли по самому возвышению второго склона. На всякий случай или специально. Из башенки открыли огонь прямо по хорошо замаскированному в капонире сто тридцать первому ЗИЛу. Лафет и пулемёт в его кузове жалобно зазвенели, разрываемые крупнокалиберными патронами из БТРа. Водила, сидевший за рулём, среагировать не успел. И сейчас, в виде кровавой каши вытекал из кабины. Мося запаниковал и нажал сразу все кнопки на пульте. Из лощины пришла взрывная волна, оглушительный удар; потом всё засыпало падающими кусками грунта и песком. Остальные три грузовика и буханка в засаду не лезли. Разъехались по полю; с них попрыгали на землю и залегли солдаты в противогазах. Мося, как и все, немного оглушённый, в туче поднятой взрывом пыли ничего не видел. В суматохе, потеряв направление, побежал подальше от проваленной засады. Постепенно слух возвращался. Стала слышна беспорядочная стрельба, выстрелы из подствольников и взрывы гранат. Отбежав достаточно далеко, бандит пока решил не валить отсюда, а посмотреть, чья возьмёт.

Подсолнухи росли пышные, и Мося понял, что забежал слишком далеко. Отсюда уже не разобрать, что твориться вокруг лощины. Стараясь не задевать стеблей, не торопясь, главарь приблизился к краю поля. Когда стало просвечивать, лёг на землю и осторожно подполз к кромке. Над головой слегка покачивались головки подсолнухов. А впереди - высокая луговая трава. Пятернёй Мося её немного раздвинул, и перед ним открылась диспозиция. Туча пыли, поднятая фугасами, отползла и почти осела. Три горящих БТРа отбрасывали длинные закатные тени, уже на противоположном конце лощины. Шишига влетела в поле подсолнечника, оставив за собой стометровый коридор из примятых и сломанных растений. От кабины петлял проход поменьше - это от человека. Он и сейчас продолжал удлиняться, удаляясь в сторону от оставшихся трёх грузовиков.

Техника в капонирах была подавлена и расстреляна. Что-то горело.

Бой отсюда переместился южнее, к залегшим солдатам. Те, прижатые огнём к земле, вяло отстреливались вслепую. Там был заросший кочками луг возле реки. Оставшиеся люди Моси разумно не били по грузовикам. До города пятьдесят, до стаба двести километров. Никто не хотел топать в город за техникой или к себе в стаб обратно пешком.

Бинокль позволил разглядеть оставшихся бандитов. Два пулемёта РПК у Зямы и Рябого. Мажор ползёт от разбитых грузовиков к Зяме и волочёт цинк с патронами. Малыш в закрытом от обстрела секторе за толстым стволом; подсаживает на дерево невидимку. Того не видно, но вот сама собой поплыла наверх снайперка СВД и исчезла. Единственный инвизер у них - Француз. Седой, Пиндос и Прапор постреливают по кочкам, не давая даже высунуться вжавшимся за ними в землю солдатам. Больше никого не видно, наверное, остались лежать вокруг бывшей засады. Судя по всему, воякам крышка, как только Француз возьмётся за дело со своей господствующей высоты; остальные дожмут.

Но не успел Француз начать, как вдруг, совсем неожиданно, перед позицией Зямы с доползшим к нему Мажором вырос, как из под земли, спецназовец без противогаза. В сторону Рябого летят "лимонки". И сразу же боец опорожнил свой магазин в опешивших бандитов. Спецназовец не знал, что его противники рассчитывали на способность Моси и поэтому промедлили с выстрелами по ценной "скотинке". А они просчитались дважды: и псион сбежал из боя, и солдат был не иммунным. Он просто верно оценил ситуацию, конец был в любом раскладе. Нужно было дать возможность своим ребятам хотя бы поднять голову и перехватить инициативу. И он подарил им этот шанс.

Французу пришлось резко сменить цель, водителю "буханки" повезло, а вот в жизни героя-спецназовца была поставлена точка.

Мося, оказывается, лежал на муравейнике, и твари уже начали грызть грудь и шею. Чертыхаясь, бандит убрал бинокль и немного сместился на борозду без муравейников.

Тем временем все вояки воспользовались получившейся паузой в обстреле и высунулись: две группы по четыре человека открыли огонь по остаткам банды и заставили теперь уже муров залечь и не высовываться. Ещё две группы начали под прикрытием менять позиции - по трое побежали к большим кочкам метрах в двадцати перед собой и залегли там. Открыли шквальный огонь из РПК по вскрывшим свои позиции автоматчикам бандитов. Под этим огневым прикрытием предыдущие две четвёрки перестали стрелять и начали обходить противника с флангов. Как только они залегли на новых позициях, тройки из-за кочек, вновь сорвались с места и приблизились практически вплотную к Седому, Пиндосу и Прапору. Открыв взаимный кинжальный огонь, разменялись три в три. Рябой и Зяма не подавали признаков жизни. А вот Мажор, успевший прикрыться трупом Зямы, очухался и, взяв в руки пулемёт, встал в полный рост, врубил свою способность отвода глаз, начал поливать смотрящих на него и не видящих его спецназовцев. Бездарно полегла и вторая тройка. Француз тоже времени не терял, превратив прикрывающие четвёрки - в тройки. Солдаты его срисовали и вжались за кочками, уйдя из под обстрела, не забывая вслепую постреливать по дубу. Дар со снайпера теперь спал. Чтобы не быть лёгкой целью, он сменил дерево на ближайшие кустики. Малыша не было видно. Сенс был самым ценным кадром любого отряда, и их всегда берегли больше всего.

Брошенные солдатами дымы закрыли их от снайпера и пулемётчика. Вот бы Малыш сейчас помог, подсказал. Но подсказал он Мосе. В затылок уперся ствол.

- Гнида! Ты чего свалил, я тебя спалил с самого начала. Крыса!

Мощный удар пяткой тяжёлого берца в почку заставил скрючиться от боли и перевернуться на бок.

- Братва полегла, вся связь на тебя завязана, а ты молчишь, рацию бросил, ничего не делаешь!

Долго он говорил. Покуражится хотел, наверное. Мося поймал взгляд Малыша. Тот заткнулся и выпрямился. Перенаправил пистолет, приставил его к своему виску. Из голубых глаз жертвы потекли слёзы, рука задрожала от страшного напряжения, другая беспомощно сжимала и разжимала рыжий кулак. Грянул выстрел. Начинка головы сенса конусом вылетела на большие зелёные листья ближних подсолнухов.

Жаль, но своя шкура дороже. Хочешь убить - сначала стреляй, потом говори. Стикс таких глупых ошибок не прощает.

Таак... А ведь сенсу пора было принимать жемчуг для очередного усиления дара. Краем уха Мося слышал, что в свой последний визит внешники привезли для раскачки основных бойцов немного жемчуга. Ага! Вот и она - родимая, на шее Малыша в обереге лежит. Красненькая, это хорошо, её и хотелось найти, с неё есть малый шанс очень сильного дара, была бы чёрная - гарантированный, скорее всего, заурядный дар и практически без риска потерять человеческий облик. Сейчас её выпить, или потом? Опасно вот так, просто, принимать жемчуг, тем более красный, велик шанс стать квазом. Кваз по виду, как развитый заражённый, но при этом человек. А под опекой знахаря приём будет безопасен. Знахарка в Муравейнике есть, но задаст ненужные вопросы... Нет, светить жемчужину в стабе нельзя - спалят. Пусть пока просто полежит. Красный шарик отправился в декоративный стаканчик зажигалки Зиппо, к другим менее ценным припасам – гороху и споранам.

Мося снова взял бинокль. Солдат опять не было видно. Мажор валялся в неестественной позе, пулемёт лежал рядом. У Француза или откатил дар и он опять в инвизе, или занял скрытую от Моси позицию. А вот буханка мчалась прочь от места боя, прямо по лугу к посадкам подсолнухов, почти к лёжке Моси. Надеялись затеряться в высоких зарослях.

За рулём был свежак! Значит, там нет солдат. А может, и мирняк иммунный, бабы! Сколько там? Только бы выгорело! Потом ещё одно дельце не забыть сделать, и можно будет в стаб.

Мося "подорвался" и, забыв о боли, помчался наперерез, через трещащие под субтильным телом стволы подсолнухов. Он успел. Забросил за спину свой АКСУ и бинокль. Бежал уже в открытую вдоль посадок по опаханному от пала небольшому валу и махал раскрытыми ладонями.

- Ну же! Взгляни на меня, малыш!

Молил про себя Мося. И свежак сделал это.

Машина развернулась и подъехала прямо пассажирской дверью к бегуну. В салоне орала рация.

- Куда ты, идиот! Без охраны, вернись к машинам.

Мося влез в салон и щёлкнул тумблером лежащей на пассажирском сиденье, чёрной прямоугольной коробочки. Гневный голос утих.

Повернулся в салон.

- Не бойтесь, вы в безопасности - ФСБ.

Сказал Мося еще не восстановившимся от бега голосом.

Сердце у него радостно сжалось. В салоне сидела классная тёлка, как раз на его вкус, правда, уже немного подрихтованная Ульем. Вон синяк на шее здоровенный и колени в крови. Рядом сидела толстая продавщица или медсестра в бывшем когда-то белым халате - эту в бордель. Напротив два крепких мужичка: один в костюме, другой в спецовке слесаря. Будут с хорошим регеном для фермы. На полу лежал без сознания раненый солдат, противогаза нет. Тоже иммунный, раз ещё не отрегенил и не обратился. Оружия ни у кого не видно. Лица у всех затравленные. Водила на вид молодой, белобрысый парень с прозрачными водянистыми глазами навыкат, неприятный и странный. Этого - сразу на разборку.

Нежный, почти детский голос из салона спросил.

- Куда мы теперь?

- Как куда? Еле отбились от мародёров. Как война - так и они вылезают. Представляете, ходят рядом с вами обычные граждане, а как дай власть слабину, так и вот что творят!

Воскликнул Мося.

- Но вы не переживайте, дальше трасса под контролем. Я уполномочен доставить вас в эвакопункт. А там уж начальство разместит и обеспечит, как говорится.

Проглотив окончание, бандит закончил. Парень хотел уступить баранку, но Мося остановил его жестом.

- Погодь! Тут военное положение, сам понимаешь, а колонну сдали, как видишь. Так шпиона надо ликвидировать. Чтоб спокойно доехать. Давай, двигай вдоль подсолнухов за тот курганчик, на котором толстое дерево растёт.

Парень скрипнул рычагом ручника и завёл заглохший УАЗ. Рессоры скрипнули, и машина двинулась.

Дымы всё ещё скрывали три шишиги и оставшихся солдат.

Солнце зашло, кузнечики затихли. Настали сумерки. Трещала догорающая техника.

Немного подкрутив рацию, Мося настроил её на частоту своей группы.

- Француз, Француз, это позывной Мося.

Рация откликнулась сразу.

Но Мося предусмотрительно попридавливал несколько раз кнопку рации, чтоб забить поток ругательств со стороны Француза. Наконец по тональности стало понятно, что монолог может перейти в конструктивный диалог. И, зажав кнопку, Мося доложил.

- Позывной Француз, это позывной Мося, задание выполнено. Гражданские у меня в количестве шести человек, транспорт у меня. Нужно возвращаться на базу размещения.

Прошли помехи, и Мося продолжил.

- Пусть военный конвой возвращается в Рынск. Где тебя подобрать?

Рация проскрипела.

- Ты с клиентами?

- Да.

- На буханке?

- Да.

- Вижу вас, ждите тридцать секунд.

- Понял, конец связи.

Мося понимал, что, если Француз доберется до стаба, а то, что он доберётся, сомнений не было, то ему, Мосе, конец. Если же Мося выживет один, то общество примет любую его версию. Вопрос, просёк ли фишку Француз? Добычу то он не упустит. А вот когда Француз вальнёт Мосю? Сразу или перед стабом. Сразу - спугнёт иммунных. Неет, не станет. С другой стороны, он знает дар Моси и может побояться и рискнуть всё же сейчас. Дар у Моси ещё не откатил. Но свежаки "прогружены" и на его стороне. Так что у Моси вариант валить Француза только сейчас. Тот подхватил "спектакль" в радиоэфире, значит, хочет сохранить новичков и придёт, но будет настороже.

Француз был снайпером ещё оттуда - с другого берега Стикса. И "читал" противника даже без спецдаров. Здесь его чуйка только усилилась. В последний момент, при вхождении в зону видимости буханки, до него дошёл весь расклад; Француз ушёл в инвиз и замер, чтобы даже шевеление травы не могло его выдать. Палец отключил зажатую в руке рацию. Затем снайпер сменил её на СВД и в прицел разглядел кабину. За рулём был белобрысый парень.

- Не прокатило, подумал Мося.

Пригнувшись к полу, сказал парню: "Трогай! От дерева, от дерева, быстрей! Вдоль подсолнухов!"

Пуля пролетела в разворачивающуюся машину. Чиркнула по пригнутой спине, разорвав кожу. В салоне кто-то приглушённо ойкнул. В зеркало заднего вида Мося увидел проявившегося за деревом Француза. Тот отточенными движениями перезаряжал, так некстати, закончившиеся патроны.

Какая-то странность покоробила сознание. Мотнув головой, Мося снова посмотрел на промелькнувший ряд подсолнухов. В сумерках всё же была видна голова с торчащим сбоку фильтром. Для Моси всё стало ясно:

- Это тот придурок с "шишиги" выблудил. Что забурилась в эти подсолнухи в самом начале боя.

Немного помешкав, солдат перевёл ствол с буханки на Француза и дал длинную очередь. Сосредоточенный снайпер уже вёл обречённую цель. Смерть для него стала неожиданностью.

Когда проехали пару километров, поле кончилось, Мося похлопал водилу по плечу.

- Хорош парень, где так хорошо водить научился? Ладно, отдохни. Дальше я поведу. На вот аптечку, напихай мне ваты этой под форму на спине, закрой царапину. Приедем, на медаль тебе представление напишу.

Парень, и так бледный, побледнел ещё сильнее при виде пропитавшегося на спине кровью камуфляжа.

- Слабак!

Подумал бандит. И пригубил из фляжки, капнув немного и на вату.

- Тут мужчину убило.

Сказал, удивительно хладнокровно, всё тот же милый голосок. В этом был какой-то диссонанс.

Не спеша, Мося закурил. Живительное тепло разливалось по жилам, заглушая боль в отбитой почке и поцарапанной спине.

- Пожалуй, трупака надо сбросить, ехать долго ещё, завоняется. А солдатику дам своего эликсира, чтоб не окочурился. Остальные перебьются, мало совсем осталось.

В своих мыслях, бандит зажевал окурок в уголок рта. Молча открыл заднюю дверь. Тут же, не глядя, ухватил за ноги мёртвого пиджачника. Закряхтел от натуги и вытащил его на дорогу. Сплюнул рядом с плюхнувшимся безжизненным мешком свой бырик. И рутинно захлопнув дверь, пошёл в кабину.

Глаза же его всё это время были на ножках брюнетки. Правда, мельком, скользнули на грудь и личико. Та равнодушно сидела, как в троллейбусе, будто ничего здесь происходящее её не касалось. И упорно смотрела перед собой.

- На, капни раненому в рот.

Уже из кабины, на ходу, передал девчонке в салон свою фляжку. Та приняла её нерешительно. Увидел, что она быстро, не прикасаясь к горлышку, плеснула себе в рот немного её содержимого. Мося неожиданно повернулся.

- Ну как?

Вопрос прозвучал неоднозначно.

Девушка уже аккуратно капала жидкость из фляжки солдату в растрескавшийся и пересохший рот.

- Что это?

Вопросом на вопрос ответила воровка живчика.

- Это живец, милая... Хорош ему.

И протянул в салон распахнутую руку. Брюнетка вложила в неё флягу. Слегка прикоснувшись пальчиками к Мосиной ладони. По коже пробежало электричество. Накатило странное чувство блаженства. Руль в левой руке дёрнулся. Опомнившись, псевдофээсбэшник серьёзно испугался. Газ был придавлен сильновато, машина ревела и набирала скорость, затрясло.

- Что такое живец?

Прозвучал новый вопрос девушки.

Ой, блин! Как бы она нимфой не оказалась, возьмёт под контроль на раз-два.

Снизил скорость. Включил фары. Серая лента дороги споро летела под колёса. Летели и мысли в голове.

- Псион против нимфы никто. Может, она и не законтролила его с первой попытки, потому что он псионик. Может, она, конечно, и не нимфа вовсе. Нимфы мужиков порабощают и по одному, и толпами; месяцами могут ими управлять. А он может лишь ненадолго подчинить себе любого пола человека, и надо при этом в глаза ему посмотреть.

Пауза затянулась. Пауза могла стать неловкой. А сбрасывать маски Мося пока не хотел. Едут спокойно, не дёргаются. Автоматом помахать перед носом он всегда успеет. Но решение для себя принял. Рисковать не будет. Лучше, как говориться: "Перебдеть, чем недобдеть". Он и сейчас думает только о ней, признаки ли это её влияния, как нимфы, или это просто так. Наверняка сказать было нельзя. Ладно, в стабе разберёмся.

Чтобы протянуть время, выругался, будто что-то с машиной. Погазовал, попереключал передачи, поревел мотором. И, как бы успокоившись, вернулся своим вниманием к девушке.

-А? Что?

Переспросил он свою собеседницу.

Девушка повторила вопрос более развёрнуто.

- Я говорю, что такое живец? Это сорт коньяка?

Внешники подгоняли неплохой коньяк. Из него и мутил себе живца Мося, смешивая с ним шарики-спораны, что вырастали в наростах на головах развитых заражённых. Иммунным обязательно надо было употреблять этот напиток, иначе ослабление способностей, регенерации, потом головные боли, нестерпимая жажда и смерть.

- Да! Это мне товарищ из Греции привёз, в дьюти-фри, в тамошнем аэропорту взял. Оживляет, я тебе скажу... Сказка просто.

Жизнерадостным тоном ответил Мося. Я вас всех, как приедем, угощу. Тут до него дошло, чего девка тогда отпила из его фляги - она просто жутко хотела пить. Споровое голодание у неё. И сейчас они все набросятся на воду. Надо только туда снотворного накидать. Так, воды у него полфляжки всего. Каждому надо по два "колеса", солдат не в счёт. Значит, закидываем восемь таблеток. Да чего уж там, все десять свалились. Залетело, так залетело. Одной рукой управляя машиной, другой болтал, как шейкером, своей водяной фляжкой. И спросил.

- Пить, наверное, хотите?

Какое-то мило-жеманное, застенчивое:

- Да!

Вернулось из салона.

Мося протянул кончиками пальцев флягу с отравленной водой.

Тишина. Потом тяжёлый выдох и ускоренное радостное:

- Спасибо! А вы вроде на ты со мной были?

До Моси вновь допёрло: или девка дура, или пьяная с того глотка живчика.

Он повернул голову в тёмный салон.

Между водительским и пассажирским сиденьем торчала утончённая рука с перевернутой фляжкой.

Кажется, по её взгляду, она что-то поняла.

- А я думала, это вы только мне дали.

Мося чертыхнулся. Продолжая ехать на "автопилоте", минут с десять пробыл в неком подобии транса. Потом огласил округу визгом тормозов и в заносе остановил машину. Глушить мотор не было времени. Перелетел в салон. Милашку бил эпилептический припадок, изо рта шла белая пена. Перехватив лёгкое тело поперёк, перевернул его и бросил себе на согнутое колено. Впился стальными пальцами в щёки и разжал зубы. Двумя пальцами другой руки, по языку добрался до горла и надавил основание языка. Пришлось там поелозить. Спазм дёрнул тело, и изо рта, наконец, вырвалась рвота. Содержимое пресловутой фляги полилось на пол буханки.

Перекрикивая рёв мотора заорал.

- Не то дал! Она ж, дура, коньяк весь выжрала, много ей надо?!

- А вы чего сидите, молчите! Даже не помогли ей!

Окаменелая белохалатница только лупала глазами, а мужик в спецовке, тихо матерился себе под нос. Беловолосый парнишка беспомощно размахивал длинными руками, но членораздельного ничего не сказал.

Мося взял девушку на руки и отнес на переднее сиденье:

- Как бы не окочурилась. Тело хорошее. Надо поспешить.

Поле боя осталось за группой Хасанова. Ночью, при свете звёзд, оставшиеся солдаты собрали трофеи и решили ехать обратно в Рынск. В паре рюкзаков убитых бандитов были найдены небольшие книжицы и "Буклет для начинающих иммунных". Перспективы найти Североармейск растаяли после первого же беглого взгляда на буклет. В нём был дан весь простой расклад по тому миру, в каком они оказались. Новая информация была жизненно необходима оставшимся в части и городе людям. Решили ехать до расстояния устойчивой радиосвязи и сразу же начинать передавать добытые знания.

Глава 4. Первое утро.

4. Первое утро.

Я проснулся, как только первые лучи солнца стали проникать в щели моего убежища. На магнитоле было семь утра. Электроника 53 не подавала признаков жизни. Очень сильно хотелось пить. Голова просто раскалывалась. Я взял единственный источник влаги в моём убежище - банку с зелёным горошком. Проткнул уголком острия топора две дырки в жестяной крышке - одну для воздуха, другую для вытекания рассола, и весь его, с жадностью, выпил. На десятой банке я понял, что скорее лопну, чем напьюсь. Это было странно. Потом принял, как и вчера, таблетки от головы. Есть не мог, тошнило даже от одной мысли о еде. С головой было что-то не так. Я прекрасно помнил, как обращаться с инструментом, оружием, автомобилем. Сохранились все навыки и умения. А вот в памяти лично о себе, своём имени, родственниках, событиях детства - ничего не было. Амнезия какая-то. Была, правда, в голове цель - прояснить, наконец, судьбу своих отношений с Алёнкой, объясниться ей в любви. А там, будь, что будет!

Соображал я плохо. Взгляд снова упал на приёмник в машине. Включил его.

- ..сему гражданскому населению. Сбор уцелевших в военной части на КПП. Не пытайтесь самостоятельно покинуть город. Здесь вам будет обеспечена охрана, питание и медицинская помощь. В дальнейшем эвакуация в безопасный район. Внимание! Всему гражданскому насе...

Я отключил приёмник.

Медицинская помощь, это хорошо. Охрана тоже. Наверное, вчера солдаты меня приняли за зомбака. Ох! Как же плохо. Надо двигать всё же к этому КПП. А чтобы у них не было сомнений, что я не ходячий, безмозглый, труп - поеду на машине. Может быть, и Алёнка там. Ведь как раз, когда всё это началось, она должна была ехать где-то в районе ворот воинской части.

Я извлёк заряженный обрез. Положил на сиденье рядом с водительским. Одел хозяйский, новенький "комок", ещё пахнущий маслом от швейной машинки, из какой-нибудь женской исправительной колонии, где их шили заключённые. Опоясался патронташем. За пояс заткнул топор.

Утреннюю тишину огласил резкий скрип открывающихся ворот. Вокруг "чисто", даже трупы на перекрёстке исчезли. Под ногами, оказывается, валялись какие-то сгоревшие бумажки, они захрустели и рассыпались в чёрный, угольный прах. Я потопал, очищая обувь перед дверью, и сел в машину. Не медля, завёл "Ниву" и, стараясь придерживаться второстепенных дорог, погнал как мог. Оказывается, звук мотора для заражённых, как красная тряпка для быка. Уже через пару кварталов за мной бежали, прыгали и даже ползли жадные до живой еды мертвецы. Заглохни сейчас мотор, или не справься я с управлением, и мне тут же настал бы конец. Но это было ещё не всё. Войдя в очередной поворот, я увидел пикирующего на меня с ближайшего балкона жилистого мертвяка с гипертрофированными челюстями, когтями и ногами. Этот прыгун упал на крышу моего авто, пробив её своими мощными пальцами. И таким образом закрепившись на ней, стал пытаться, как тот терминатор, прорваться ко мне в кабину. Приблизительно поняв, где находится атакующий, я сделал выстрел, прямо сквозь крышу. Мутант кубарем покатился по асфальту, бодро подскочил. И возглавил толпу моих преследователей. Теперь я старался держаться середины улицы, вдали от припаркованных грузовиков и разных построек. Этот урод, даже раненый, упорно сокращал расстояние. Кое-как, зажав обрез коленями, я смог его перезарядить. Выстрелил прямо через заднее стекло. Салон опять наполнился едким запахом пороха. Стекло растрескалось, но не высыпалось, лишив меня обзора сзади. Я снова перезарядил. Рука ныла от отдачи. Но я был неплохим подающим в волейболе и на хлипкость рук не жаловался. Хотя даже для меня отдача была сильновата. Триплекс осыпался, и в салон проникла скрюченная когтистая лапа. Я развернулся, выбросив вперёд руку с обрезом. И как раз вовремя. Вслед за передними конечностями ужасная образина показалась на срезе задней двери. Я выстрелил ей прямо в лоб. Продырявленная голова скрылась из вида, а вот лапы так и не отцепились. Моё секундное отвлечение чуть не обернулось новой катастрофой. Наперерез из перпендикулярного проспекта выскочили тонкокостные, длиннолапые и быстрые зверюги. Я даже не успел ничего понять, самая быстрая с хрустом шмякнулась о бампер и ушла вниз, машина подскочила. Вторая, прокатившись по капоту, выгнула внутрь осыпавшееся лобовое стекло, царапнула по крыше и через мгновение закувыркалась позади. Затем её накрыла волна моих преследователей. Я и так потерял контроль над машиной после прыжка, так ещё и обзор пропал. Высунул голову в боковое окно, выровнял пляшущую "Ниву", удачно проскочил между двумя брошенными машинами. Переключил передачу и бросил рычаг. Обрез куда-то пропал. Поэтому, ухватившись зубами за рукав комка, натянул его на кулак, сжал и несколькими отчаянными ударами выбил обвисшее стекло. Проспект я уже проскакивал, бежавшие наперерез стали сминать бежавших за мной задохликов. Да, да, те на фоне этих горилл выглядели именно так. Сначала моё сознание не восприняло картинку справа, на проскочившем широком проспекте. Это была бесконечная шевелящаяся масса. Когда по телевизору я видел митинги, диктор их оценивал в 3-5 тысяч человек. Те сохранённые в моём мозгу картинки совпадали с этой. Как ни странно, ни страха, ни паники у меня не было - была больше отрешённость и сосредоточенность. Я как- будто летел на сноуборде с горы. Может быть, такое же чувство испытывают и серфингисты, оседлавшие хорошую волну.

С прицепом и кортежем из своры монстров пролетел распахнутые ворота КПП. Навстречу мне пролетело несколько наводящих трассеров, а за ними свинец полился потоком. С крыши здания за вторым КПП работало что-то тяжёлое и очень скорострельное. Всё это пронеслось надо мной и устроило в тесных для такой толпы воротах кровавую мешанину. Ворота второй КПП отодвинулись, и я проскочил в них. Очутившись на техзоне, увидел машущего мне солдата, прижал машину под одним из забаррикадированных окон и прошмыгнул внутрь. Бой тем временем разгорался. Я мог бы подумать, что меня обвинят в том, что это я притащил хвост. Но ничего такого не было. Один из оборонявшихся здесь офицеров показал на ящики с лентами и патронами; рядом уже мелькали солдаты; приказал присоединиться к ним. И я стал подтаскивать боеприпасы к пулемётчикам на крыше. Но, честно говоря, силы мои здесь закончились, на третьей ходке я просто свалился под тяжестью очередного цинка с патронами. По всей видимости, к этому времени где-то провернулись властные шестерёнки, и решение по мне было принято. Подбежал тот же офицер, отдал мне рацию.

- Вот сюда нажимаешь и говоришь, отпускаешь - слушаешь. Понял?

Я кивнул головой. Красные точки на чёрном фоне закрывали мне обзор. Звуки как- бы проходили сквозь вату и, приглушённые, касались моего сознания.

- Парень! Как тебя зовут?

Рация ожила.

Я не сразу понял, что обращаются ко мне.

- Я не помню!

Честно ответил я.

- Это нормально. Так и должно быть. Тебе хреново? Пить сильно хочешь? Голова болит?

- Да.

- Слушай! Сейчас тебе принесут флягу, выпей из неё глотков пять. Потом, как будет плохо, пей по глотку. Это хорошо, что ты притащил на своей машине развитого заражённого. Мы сможем быстро сделать тебе лекарство. Потом всё объясню.

Ко мне уже подошли два офицера. От их рук сильно пахло спиртом. В руках одного ещё обтекал влагой белый платочек. И он что-то докладывал по рации. Другой протянул мне флягу в мокром от пролитого спирта брезентовом кожухе. Сильный запах не обманул. Первый глоток обжёг горло, я закашлялся. Густо вдохнул носом. Из глаз потекли слёзы. Но, как ни странно, сразу же стало лучше. Я не верил ощущениям своего организма - сила начинала наполнять меня. Я выпил рекомендованное количество и встал.

- Да, да, иммунному значительно легче.

Докладывал по рации один из офицеров.

Моя рация снова ожила.

- Как самочувствие?

- Отлично, это что, спирт с чем-то?

- Да. На затылке заражённого есть споровый мешок. Там паутина и горошина спорана. Споран надо растворить в спирте или водке, процедить от осадка, заметь обязательно, и пить по паре глотков в день. Иначе сдохнешь. Теперь тебе это пить всегда надо будет. Это "живец" называется. Вешай флягу себе на пояс.

Я пропустил ушко кожуха фляги в патронташ и застегнул его.

- Как тебя зовут? Я Стариков!

- Плохо всё помню; Калина, вроде, друзья звали.

Тем временем офицеры, получив новые указания, покинули меня.

Я спросил у всезнающего незнакомца.

- Вы назвали меня иммунным. Есть здесь ещё иммунные?

- Были. Колонна с ними ушла на север, но операция провалилась. Их отбили у нас какие-то террористы. По всей видимости, иммунные здесь представляют большую ценность.

- Списки есть?

- Как я полагаю, 99% иммунных погибли в городе ещё вчера. У нас их всего-то пять было. И то, это те, кто был возле ворот части, когда всё это началось. Ну, ты теперь шестой. Как ты уцелел вообще?

- Это долгая история, но то, что чудом, это точно. А там были девушки, вернее девушка.

- Да. Две женщины. Нина Соболь и Алёна Смоловская.

У меня всё рухнуло внутри. Но я ведь так и чувствовал, что она здесь.

- Погоди, парень... Калина, тут на камерах что-то не то...

Я поднялся на крышу. И понял, что рано обрадовался своему чудесному спасению. Серо-чёрная масса перерождённых, несмотря на потери, прорвалась на территорию части и заполнила собой всё пространство от первого до второго КПП. Солдаты в противогазах уже не могли стрелять из перегревшихся тяжёлых пулемётов. На паре из них прикручивали последние запасные стволы. Нежить упорно лезла через забор. Когда крупнокалиберные "Корды" замолчали, из окон второго этажа вступили в дело "Калаши" и РПК. В грохоте боя я расслышал команду по рации: "Разрешаю применять ручные гранатомёты с термобарическими зарядами". Тут же в люк на крышу стали подавать длинные цилиндры одноразовых гранатомётов. Спецназовцы проворно снарядили это незнакомое для меня оружие и с плеча выстрелили. Струя пламени вперёд и назад. Ракеты полетели веером. Потом над толпой зомби воздух буквально взорвался. Яркие вспышки и пламя. Хлопки заглушили все звуки в округе. И тут же повторные выстрелы. В рядах нападающих образовались громадные проплешины. Орда на миг дрогнула, но на место распылённых на кровавую пыль и сожженных монстров встали новые. Они упорно пытались добраться до нашего бастиона. На горизонте я увидел, что ряды нападающих редеют. Это заметили и другие. Немного приободрило, вновь заговорили «Корды». Их трассы пробивали ходячее мясо десятками тел. Гранатомётчики вновь вернулись к своим автоматам, успокаивая наиболее приблизившихся одиночек.

Рация вновь зашипела.

- Парень, ты знаешь, где вторые проходные завода?

- Да.

- Там грузовик ГАЗ 66 с пулемётом "Корд" в кузове на станине. В общем, ребят наших.... Твари всех пожрали с машины. Это группа Хасанова была. Там у них в рюкзаках и в бардачке лежат книги очень важные. Мне по рации передали часть текста из них. Тебя вылечили по рецепту оттуда. Возьми их и прочти. Это очень важно для нас, может быть, эта информация поможет нам выжить. Попробуй доставить эти книги нам.

- Но как я отсюда выберусь?

- На Север от здания есть люк коллектора ливневой канализации. Спустишься туда. Там труба широкая, двухметровая; он идёт к отстойнику на дне оврага. С километр пройти придётся. Я по камерам вижу, что там чисто. Свет горит. На выходах к ливневым колодцам есть решётки с навесными замками. Сломаешь их как-нибудь. Потом по дну оврага...

Я перебил.

- Знаю. Я там в детстве лазил часто. Километр вдоль ручья. Потом по зелёной железной лестнице поднимусь на правый склон. Заросший парк и бетонный забор. Там парковка будет перед вторыми проходными завода. И трасса на Североармейск.

- Всё верно. Получишь автомат, два магазина к нему, пару гранат, фонарь и рацию. Капитан, слушаешь?

Капитан ответил.

- Слушаю!

- Выполняй!

- Так точно!

Я вновь вернулся к беседе.

- А почему своих не пошлёте туда?

- Я доверяю моей интуиции, благодаря этому мы всё еще живы.

- И только-то?

- А что? Ты с пулемётами на ты? Или с гранатомётами? Откуда?!

- Нет.

- Ты иммунный, это твой мир, а не наш. Это и тебе надо не меньше, чем мне. Здесь же от тебя толку нет!

- Ну, в принципе, да. Согласен!

- Тогда ноги в руки и двигай! И если я в тебе не ошибся, ты ещё очень сильно нас выручишь.

- Не подведу! Спасибо за живец и вообще за всё, что спасли меня и всё такое...

- Давай, парень! У нас мало времени, а мы так и не узнали от Хасанова, как получить вакцину для не иммунных. Он просто не успел дочитать.

Я спустился на второй этаж. Капитан, стоящий возле кучи оружия в просторном холле, призывно махнул рукой. Снарядившись, пошёл к чёрному ходу. Сразу за ним круглела на асфальте чугунная крышка канализации. От живца из спирта меня развезло - как бы и не беспокоили канонада и взрывы. Подумал только: "Хорошо, что оттуда в нас не стреляют. В очередь, такие-то, дети! Подходи на раздачу!". Крошилово продолжалось. Я же, мирно напевая небезызвестный хит "Сектора газа": "Я бычок подниму, горький дым затяну. Люк открою, полезу домой. Не жалейте меня, я прекрасно живу, только кушать охота порой", приподнял уголком топора крышку люка и, немного сдвинул её, чтоб она обратно не легла в паз, в образовавшийся зазор аккуратно просунул пальцы; поставил тяжёлую чугуняку на ребро. Потом немного откатил и отпустил. Крышка с характерным грохотом упала на асфальт. А я по вмурованным в шахту люка ржавым скобкам начал свой спуск.

Внизу меня действительно ждал ряд включённых под сводом водонепроницаемых тусклых фонарей, а также и первая видеокамера. Труба действительно была под наблюдением. Рация сюда не пробивала. Так что я просто махнул в камеру рукой и, согнувшись, вошёл в трубу.

Глава 5. Стаб муров.

5. Стаб муров.

Есть такой дар иммунным от Улья - ментат. Такие люди всегда ценятся сообществами выживших. Ни один стаб не сможет достаточно долго просуществовать, если в нём не поселится ментат. Это своего рода ФСБ: все мысли, прошлое, всё, что есть в голове других иммунных, доступно такому человеку. Некоторые могут читать их даже издалека; кто послабее из ментатов, должен видеть испытуемого. А самые сильные могут не только читать, но и закрывать часть информации в головах своих целей. Сильнейшие же могут видеть и даже снимать такие блоки. Естественно, против заражённых ментаты были бесполезны и чаще всего погибали в первые же часы после переноса. В отличие от людей, имеющих какие-нибудь боевые, а лучше спасательные дары. Но уж если они попадали к группе выживших, их холили и лелеяли, всячески помогая усиливать их дар. Ведь они защищали стаб от предателей и злоумышленников, проверяли данные от прибывших на дезинформацию, находили преступников. Они делали ментальный снимок каждого, теперь уже никто и никогда не мог выдать себя за другого. Почти все сильнейшие в той или иной степени были посвящены в такой проект, как "Институт". Другие присоединялись к "Детям Стикса" - килдингам. Первые демонстрировали научный подход. Вторые религиозный. "Институт" изучал Стикс. Выявлял закономерности, собирал знания. Но вот конкретно увидеть кого-нибудь из институтских или килдингов не удавалось почти никому из простых иммунных. Имеются в виду те иммунные, что смогли добраться до стаба и прижиться там хотя бы на некоторое время. А не те, что перед смертью успели лишь помотаться по окрестностям своего кластера и сдохнуть от спорового голодания или попав под перезагрузку. Погибнуть от зубов заражённых или пуль и ножей Муров. Эти, "свежаки", не то что про Институт, про сам Стикс ничего не знали.

Сами же, посвящённые в проект или культ, свою связь с ним не афишировали. Слишком много было для этого причин. И самое главное - собственное выживание.

Ведь многие в Стиксе обожествляли его; Стикс - это святое, изучать его научными методами - святотатство. А безбожникам одно наказание - принесение их в жертву, ибо такая жертва наиболее угодна Стиксу и он будет благосклонен за это к своим адептам. Отведёт орду или подарит верный выстрел. Мало ли как может благословить Стикс.

Другие искали тайн Улья. И могли пытками заставить их выдать. Но только это никогда не давало результата. Никто не был посвящён во всё, только в своё направление. На многих стояли мощнейшие блоки. Да и присоединялись к институту или килдингам лишь лучшие из лучших, которые, порой с лёгкостью, могли одолеть своих недоброжелателей.

Мося был спокоен, ментатов в стабе не было. И прочитать его никто не мог. Вот уж и узкий перешеек между водохранилищем и мёртвым кластером. Водохранилище прилетало раз в месяц, порой переполненное. Тогда волна цунами перехлёстывала насыпь, по которой он сейчас ехал, и уходила в чёрный лес. Оттуда потом вытекали потоки жижи, похожей на мазут. Скапливаясь вдоль насыпи, они высыхали, и их поверхность растрескивалась, образуя гигантские теккелевые поля.

В черноте перезагрузок не было. Это был абсолютно чёрный и мёртвый мир. Высасывающий энергию из всего, что в него попадало, и превращавшего всё в уголь. Хрупкие угольные папоротники, сосны и трава, всё там стояло не шелохнувшись. Но стоило к ним прикоснуться, они осыпались на землю прахом. Такая же судьба ждала и любого несчастного, кто имел неосторожность сюда зайти. Заражённые избегали чёрных кластеров. Из иммунных энергия уходила довольно быстро. Новичок вырубался за пару минут. Бывалый мог, непрерывно двигаясь, продержаться от получаса до часа. Вся электроника в черноте выгорала мгновенно. Моторы глохли.

Когда "буханка" миновала опасный перешеек, показалось высохшее поле с проплешинами розовых и белых островков луговых растений. За ним уже стаб муров.

Муравейник - так был прозван этот кластер. Много кого тут раньше пожило, пока его не подмяли под себя внешники, зачистив от прежних обитателей.

И вот ограда из положенных друг на друга, в разбежку, легковых автомобилей в пять рядов. В некоторых верхних кабинах оборудованы огневые точки. Их можно было определить по белым и зелёным мешкам с песком, выделявшихся на общем ржавом фоне железной стены. Поверху шли спирали ленты Майера. Всё это было нужно скорей не для обороны, а для того, чтобы затруднить пленникам побег с "фермы".

Мосю разглядели в оптику ещё на подходе. Охранник влез в кабину служившего воротами фургона-рефрижератора. Из выхлопной трубы вылетел густой дизельный выхлоп, и здоровая махина отъехала. Освободилось место для проезда "буханки". За воротами уже нетерпеливо переминалась с ноги на ногу группа встречающих. Ублюдки готовились к ритуалу встречи, когда "скотину" "объезжают". Новичков сразу вышвыривали из машины и избивали ногами до полусмерти. Правда, женщинам "везло", но они были не рады своему везению, и их крики также доносились из беснующейся толпы. Этот раз не был исключением.

Суровый детина с брутальной мордой распахнул заднюю дверь машины.

- О! Мося! А где все то!

При этом деловито наматывал на кулак волосы медсестры. В следующую секунду женщина вылетела из салона под ноги бандитам.

- Только мясо? Наши чё? Задержались, подъедут?

Покряхтывая, проговорил здоровяк, сжал в жменю одежду на груди у лупатого, белобрысого парня и, приподняв его, швырнул ещё дальше первой жертвы. Парнишка улетел далеко, чем вызвал радостный рёв толпы. Мужичок - работяга предусмотрительно начал выходить сам, но заслужил такой пинок, что пройти с ускорением ему пришлось метра с три.

- Чё? Крепкий?

Сказал кто- то из толпы. И точный удар в челюсть свалил мужика на землю.

Посмотрев на не пришедшего в себя солдата, залитого кровью, Детина смачно сплюнул, прямо на него. И обратил свой взор на брюнетку в кабине.

- Какую Белоснежку ты себе заныкал, Мося! Придётся поделиться. Наверное, по дороге останавливался уже с ней.

Мося осёк не в меру раскомандовавшегося Жбана.

- Ээ! Отвали.

Жбан и сам отвалил. Его руки ожгла необычная твёрдость и холодность, как будто за манекен ухватился.

- Эт, чё с ней?

- Таблеток наших пережрала, вон, вишь, окостенела. Надо к знахарю её.

Жбан обошёл машину и, открыв пассажирскую дверь, взял девушку на руки.

- Я сам отнесу.

Сказал Мося. И Жбан отдал тело ему.

- На, а то я всё веселье пропущу.

Жбану в кабине на глаза попался кусок резинового шланга. Со свистом покручивая шлангом в воздухе, он направился к измывающейся над свежаками толпе.

Мося потащил Алёну к жилищу Квопы, местной знахарки. За спиной начали раздаваться хлёсткие удары и истошные визги жертв. Квопа стояла, облокотившись на косяк в дверях своего заведения и щурилась на солнышко, отчего Мосе казалось, что она улыбается. Может, она и улыбалась на самом деле, ведь садисткой она была редкостной. Недаром внешники направили её в эту дыру.

- Глянь-ка на эту. Десять таблеток наших проглотила. Да и дар её определи. А то мне показалось, что она нимфа.

Квопа засмеялась.

- Ага, те щас все девки нимфами казаться будут. Ко мне лучше б зашёл перед рейдом.

- Ээ нет, спасибо, зашёл тут один к тебе поиграться, еле живой ушёл потом. Вон с пленниками играй в свои игры.

Мося бросил каменное тело на операционный стол.

- Так что с ней?

- Ну, от таблеток дней десять в айс фризе будет. А потом гореть начнёт, тогда её в лёд надо кинуть будет и водой отпаивать. А так сгорит до черноты или у внешников размораживающий спрей попросить.

Квопа зачем-то начала пристёгивать руки и ноги девушки к кушетке.

- Осмотреть её надо хорошенько, а то вон, гляди, какая вся покусанная да побитая. Я, конечно, поработаю над ней попозже, не надо дар мне разряжать сейчас. На тех во дворе поберегу. Их надо определить, вдруг опасные.

В комнату вошёл Кучер, кучерявый, чернявый малый. Бывший в Муравейнике за своеобразного администратора от внешников и непосредственно - директором "фермы".

Хлопнув бандита по плечу, спросил.

- Дарова! Где народ то? Малыш наш где, Блондин?

Мося прискорбно пожал плечами:

- Все там остались, под стабом. Я еле ноги унёс. Солдаты крутые в этот раз прилетели. Засаду нашу с ходу прочитали. Накрыли всех разом. Я даже и не понял, как всё произошло.

Квопа тем временем довольно ловко и быстро, при помощи ножниц, разоблачила отравленную. И вмешалась в разговор:

- Оставь мне её на денёк, как очухается. Хочу послушать возможности её голоска. А этих твоих козлов не жаль, бесполезные всё равно были. Только бухали тут и воздух портили. Новых, может, получше наберём. С новыми то всегда повеселее.

Мося махнул на Квопу рукой и почесал нос.

- Мне, как очухался, повезло. Смотрю, буханка со свежаками стоит сзади боя. Эти все вперёд ускакали. Только два охранника. Я их снял тихонечко под шумок. Свежакам прогнал, что я специально за ними прислан. Даже дар применять не пришлось. Они и поверили, тихо ехали, не рыпались. А я раствор приготовил им, чтоб на всякий случай. Вдруг какие дары у них неожиданно откроются. Мне эта "Белоснежка" стеклянная...

Бандит указал на кушетку.

- Нимфой показалась. Так я им дал этот усыпляющий раствор. А у неё, видать, дар какой-то сильный - споровое голодание началось преждевременно, ну и жажда дикая, само-собой. Она, в общем, всё сама вылакала...

Кучер прервал Мосю.

- Короче, ты братву всю слил... И если б без добычи вернулся, я бы тебя внешникам на органы самого сдал.

Кучер притворно равнодушным взглядом посмотрел на операционный стол.

- Девку беру себе за то... И да, теперь тебе никаких поблажек - на ферму вход закрыт.

И, видимо, чтобы привлечь Квопу на свою сторону, сказал.

- Полдня Квопе дам с ней позабавиться, и всё! Жалко, у нас ментата нет, проверили бы твои слова.

Его рука тем временем прошлась по слегка небритой голой ноге девушки снизу вверх. Его руку покалывали вставшие дыбом от всеобщей судороги волоски.

- Айс фриз, - говоришь, на десять дней. Тут в Стиксе, кто так долго живёт, имя должен получить, иначе прогневаем...

Кучер закрыл глаза и вновь провёл рукой по ноге девушки.

- Пусть будет - Стекловата.

Мося вздохнул, по ходу всё прокатило нормально. Только девку забрали. Жаль. Ну да ладно, всяко ещё может повернуться за десять дней, и Стекловата будет его.

Квопа уже вышла на вытоптанный двор и посмотрела ожидающе на администратора и рейдера. Те вышли. И знахарка заперла дверь. Втроём они направились к трофейной "буханке".

Жбан сидел на покрышке и устало размазывал рукавом комка пыльный пот по раскрасневшемуся лицу. Работяга, похожий на сплошной синяк, валялся всеми брошенный неподалёку. Медсестра исчезла из виду, но её стоны и вздохи слышались из окон ближайшего дома, там же скрылась и часть толпы. Остальные пытались выковырять из-под буханки забившегося под неё белобрысого, лупатого паренька. Тоже порядочно огрёбшего, но до сих пор не сдававшегося и отчаянно сопротивлявшегося. Десяток разошедшихся не на шутку пьяных рейдеров-мародёров пытались выволочь его оттуда сначала руками. Но он их успевал хватать и так выкручивать, что у пары неудачников даже были серьёзные травмы связок кистевого сустава. Потом забить ногами, но он и тут делал своё "чёрное" дело. Хватал и бил голени атакующих об днище, пытался крутить их, получал по пальцам от других, но всё же отбивался таким образом.

У кого-то лопнуло терпение и тот побежал за пожарным багром.

- Ого!

Присевшая на корточки и заглянувшая под машину Квопа удивлённо вскинула брови.

- А он ментат, маленький ещё совсем, но перспективный. Его "горошком" покормить, он в силу и войдёт.

Кучер радостно улыбнулся.

- Вот кого мне тут так долго не хватало. С вами, с крысами, стаб развивать без ментата- что козлам капусту доверить выращивать.

Кучер наклонился и прокричал под машину.

- А ну, вылазь! Тебя никто не тронет больше. Будешь с нами работать теперь.

Парень молчал.

- Ты думаешь, мы такие добренькое за просто так? Нет. Ты должен доказать. С работягой тем знаком?

Из под машины донеслось.

- Познакомились ночью в эвакопункте.

Кучер кинул под машину свой финский нож.

- Перережь ему горло!

Бандиты расступились. Некоторые даже прервались в доме и повыглядывали из окон.

Парнишка выполз из своего укрытия, поднял нож. И какой-то пружинящей походкой уверенно подошёл к своему знакомцу, одним отточенным движением распластал его шею практически пополам. На серо-жёлтую пыль хлынула кровь. Всё заняло какие-то секунды.

Не такой уж он был и хилый; просто неудачный, не по размеру спортивный костюм. Плечи широкие, длинные руки, большой рост. Сухой и жилистый. Его выпученные, почти бесцветные глаза на треугольном лице привлекали и в то же время отталкивали, как глаза змея. На окровавленной руке татуировка: на фоне волн и восходящего солнца надпись "Петя".

- Будешь "Глаз". Петя Глаз. Про Петю забудь. Татуха сойдёт со временем. Стикс не любит прошлого и имён из прошлого. Просто Глаз.

Потом еще Кучер крикнул, высунувшимся в окно.

- Эта будет Медсестра. Буксируйте её в бордель.

Квопа мельком глянула на полурастерзанную, трясущуюся обнажённую женщину.

- Она человек-зонтик. От дождя может защититься. Хлам.

- Этот тоже был хлам.

Знахарка махнула на труп работяги.

- Отнесите его на разборку, пока свеженький.

Квопа укоризненно посмотрела на Кучера.

- Зря ты так. Столько крови вытекло зря.

Кучер отмахнулся.

- Так, братва. Всё, разошлись. На сегодня хватит. Все, кому положено, за работу. Глаз, пошли с нами. Дадим тебе весь расклад по теме.

Уже вечером Квопа пришла к Кучеру.

- Странно, Стекловату определить не могу. Или дар очень сильный и редкий, или состояние айс фриза не даёт мне это сделать.

- Ну, это скорее.

Значит, либо айс фриз блокирует определение, что я не знала даже. Либо просто нужен более опытный знахарь, чтобы её определить.

Кучер согласно покивал головой.

- А что? С Глазом закончила? Дар активировать он научился? Пользуется?

- Пока только: правда-неправда.

- И то хорошо.

Кучер отвлёкся от ноутбука, справа загудел принтер, и из него начали выпадать, прямо на пол, листы с какими-то таблицами.

Администратор крикнул в дверной проём своего домика на колёсах:

- Эй! Кто там на секе? Мутный? Ты?

- Да.

Откуда-то из темноты донёсся хриплый голос охранника:

- Позови Глаза ко мне. И Мося тоже пусть приходит. Прямо сейчас, понял?

- Понял, сейчас позову.

Удаляясь, зашуршали шаги Мутного.

Кучер собрал с пола бумагу и стал раскладывать по номерам страниц. Затем удовлетворённо щёлкнул степлером и кинул таблицы в верхний ящик стола.

- А что солдат, привела его в чувство? Кто он, кстати?

Квопа, уже усевшаяся на диванчик, перекинула ногу на ногу и, поправив причёску, ответила:

- Солдат приведён на путь восстановления, сейчас в клетке в общих стойлах сидит. Думаю, за неделю дойдёт до первого изъятия органов. Возьмём что-нибудь несущественное пока - яички, наверное. А уж потом и до почек с печенью дойдём.

Знахарка сложила на груди руки и добавила:

- Дар его - ускоренная регенерация и, как следствие, высокая резистентность к боли. В общем, самое то для фермы. Он здесь надолго пропишется.

- А как ты думаешь, военные же дальше должны были поехать, как группу Моси разделали?

- Навряд ли. Просто не найдут наш стаб. На черноте застрянут.

Кучер встал, зевнул, потянулся и сказал:

- Надо бы дозоры выставить, всё равно. Малыша жалко, сенс был хороший. Так с ним бы здесь спали спокойно. А то эта электроника от внешников работает через раз.

Квопа ухмыльнулась:

- Да тут одни дебилы, они её просто нормально выставить и настроить не могут.

Администратор фермы снова уселся в свой скрипучий, крутящийся стул на колёсиках.

- Через неделю куратор от внешников приедет. Скажу ему, чтоб своих спецов дали нам электронику на периметре настроить.

С улицы послышались голоса. Мутный, перекинув руку Глаза себе на плечи, вёл пьяного ментата. Мося появился неожиданно, беззвучно выскочив из полумрака двери:

- Кучер, чем обязан? Группу хочу новую собрать.

- Погоди с группой, кто с тобой пойдёт теперь? Но человек ты в нашем деле незаменимый. Будешь пока в группе Жбана ходить.

Мося вскинулся.

- Носиться по трассе, заправки выгружать. Я что? На грузчика похож?!

- Завтра валишь с ним! Там тоже народ прилетает.

- Там максимум пять человек в одной, вероятность иммунного - ноль процентов. Кого мне там контролить.

Кучер заходил по фургону:

- Куратор будет скоро. Сенса буду просить. Без него на юге делать нечего. Так что, пока всё устаканится, пойдёшь со Жбаном. Тем более, он не только по заправкам пойдёт. Караван будем собирать в стаб Грязь. С прошлых рейдов много лишнего у нас скопилось. Четыре БТР набиты снарядами под завязку; стоят, ржавеют. Боюсь, как бы их растаскивать уже не начали. И там по мелочи: два ЗИЛа. Так что на сделках будешь присутствовать. Может, какого лопуха обчистим; ты знаешь, как это делается. Там и нужных людей на вырученное наймём: инвизеров, сенсов, снайперов. Тогда опять за "скотиной" на юг можно будет. Иначе внешники нас самих разделают; у них план поставок, срывать нельзя.

Глаз был заботливо усажен Мутным на диванчик, рядом с Квопой.

Мося, не найдя себе места, сел без приглашения на крутящийся стул Кучера. Мельком глянул на экран. Почка, сентябрь, литры, селезёнка, кровь, требуется, поставлено. Бандит развернулся на стуле в сторону администратора:

- Так что, норму сделаем за сентябрь?

- Как? Две недели будет простоя. Должны будем, в октябре отдадим. Я поговорю с ними. Когда Слон сгинул, они пошли навстречу.

Кучер положил руку на плечо Мосе:

- А у меня вопрос к Глазу, чтоб, так сказать, исключить все вопросы в дальнейшем.

Глаз с усилием вышел из состояния дремоты и посмотрел на Кучера.

Тот спросил:

- Правду ли говорит Мося о том, что было в крайнем рейде с ним и его группой?

Мося опешил, даже дёрнулся слегка от неожиданности.

- Не используй свой дар, - осекла его Квопа, - я всё увижу.

Она вертела в руках блестящий никелем, неизвестно откуда взявшийся пистолет "Десерт игл".

Столкнувшись взглядом с Глазом, Мося почувствовал себя бандерлогом под взглядом удава Каа. Вся жизнь пронеслась за секунду. Вот и конец: "Кучер, падла, решил своими разговорами моё внимание притупить, типа я ему ещё нужен".

Повисшее напряжение разрядилось через несколько бесконечных секунд.

- Он говорил правду.

Глаз не отвёл свой, совсем не пьяный, взор.

Мося, затравленным зверем, быстро обвёл взглядом всех присутствующих:

- Ну, что? Убедились?

Мося закашлялся в кулак. Затем достал плоскую фляжку из внутреннего кармана и сделал пару глотков живчика на коньяке.

Квопа засмеялась. Кучер повёз за спинку стула Мосю прямо на выход.

- Реабилитируешься, когда в октябре долг за сентябрь наш Муравейник покроет. А пока ты не бригадир и не бугор. Свободен!

- Покедово!

Глаз встал. Встала и Квопа.

- Пойдём, мальчик, я тебя полечу.

- Пошли.

Противно заскрипел под плюхнувшимся на него Кучером стул. В жёлтом прямоугольнике фургона было видно, как администратор вновь взялся за работу.

Мося шёл и не понимал, какой резон для Глаза был врать. Этот свежак, конечно, не отдупляется совсем. И бухой к тому же был. Может, в кореша хочет набиться. И вообще, какой-то он странный: то "буханку" из боя выводит прямо на псиона; то горло режет, да ещё с той ловкостью, какой нет здесь даже у Квопы. А она тут с самого начала органы вырезает из "скотины". И вообще, как- то он быстро вливается в "коллектив". Талантливый парень, далеко пойдёт. Надо с ним быть на одной стороне. Только ведь Мося у него сейчас, считай, что в кармане. Вот какая штука нехорошая получается...

И на ферму хода нет.

- Вот козёл!

Мысли лились нескончаемым потоком: «А надо. Надо бы как- то разрядиться, нервы на место поставить. И эта из головы всё не идёт, тянет к ней. Таак, Квопа с Глазом свалили, долго их не будет. Медблок, значит, без присмотра остался. А ведь завтра с утра уезжать, и не на десять дней, а больше. Да! Это шанс. Призрачный, но его надо проверить. Ведь есть жемчужина Малыша. Её надо слить. И вот это случай, может очухаться, реально! Главное айс фриз снять, сделать своё дело. Чтобы она была его, Моси. А уж потом хоть потоп. Что будет, и думать не хочется. Сюда он уже со своей группой приедет, с ним по другому надо будет говорить, с уважением, и братва за Стекловату зауважает. Ведь по его выйдет, потому, что он - Мося, круче всех».

А вот и медблок. Запертая дверь не помеха. Бандит встал на дверную ручку и отжал ножом штапики на наддверном, кустарном окошке. Аккуратно вытащил стекло. Поднял шпингалет и распахнул обе створки. Штапики с торчащими гвоздиками и стекло пока положил на почти плоскую крышу-навес над дверью. Сам влез в помещение. Тусклый свет проходил через большое матовое окно операционной. Тишина, только слегка скрипели половицы под вытертым линолеумом. Тело на кушетке можно было определить лишь по освещённым выпуклостям. Вскоре глаза привыкли, и Мося смог видеть всё остекленевшее тело. Фантазии уже начали рисовать различные картины услаждения терзающей душу похоти. Дрожащими руками мур извлёк красную жемчужину и вложил её в слегка распахнутый рот своего объекта вожделения. Пошли томительные минуты ожидания. Жемчуг должен раствориться в любом случае, таковы законы Стикса. И что-то должно измениться. Мося молил всех богов, чтобы это что-то было разморозкой, а не новым свойством или квазированием. И да ладно, пусть она потом станет квазом, или нимфой, всё равно. Главное, чтобы сейчас она растаяла. Но нет...

Ничего не происходило, шли минуты, где-то через час стало ясно. Жемчуг потрачен даром, надо валить обратно.

Стекло встало на место, гвоздики вдавлены в старые дырки. Даже ручку обтёр от песка с ботинок.

В апатии и расстройстве неудавшийся насильник отправился за бухлом, чтобы залить все мысли и паршивое настроение алкоголем. "Отформатировать жёсткий диск", как говаривал его завтрашний бригадир Жбан. А "форматировал" он его часто, после каждого рейда по автозаправкам. Если бы не здоровье иммунного, давно бы уже печень отвалилась. Вот и сейчас Жбан сидел у себя в балке (жилище-бочка) с каким-то водилой из своей группы и пил. Всё это открылось Мосе в распахнутое окно, а звуки "базара" слышны были даже в медблоке. Жбан принял нового собутыльника в компанию. На полу под панцирной сеткой кровати стоял ящик водки. На столе красовались две полторашки пива в качестве закуски. Из переполненной пепельницы на столе вываливались окурки. С гранёными стаканчиками в руках и дымящими сигаретами бандиты "тёрли за жизнь". К открытой банке шпротов никто даже и не притронулся. Понять, о чём разговор, гость ещё не мог, не в той кондиции был. Решил пока съесть шпротинку. Ухватил за кончик хвоста янтарную рыбку и отправил её в рот. Капли масла полетели на одежду. Но вот Жбан прервался.

- Ты что? Сюда жрать пришёл?

Он отдал свой, доверху наполненный стакан. А его друган, по отечески заботливо взглянув на Мосю, протянул со стола полторашку пива на запивку. Дело пошло.

Очухался мур в середине следующего дня на заднем сиденье Уазика. Трясло безбожно, и внутри, и в буквальном смысле. Дорога прилетала тут раздолбанная, латанная - перелатанная.

- Пить!

Хриплым голосом просипел Мося и протянул раскрытую ладонь между водительским и пассажирским сиденьем. В неё молча вложили пластиковую бутылку с водой. Некоторое время были слышны жадные, глубокие глотки. Потом бутылка с треском вернула себе прежнюю форму. Теперь уже спереди появилась рука с открытой солдатской флягой. Мося выпил из неё живца. Алкоголь! Рвотный спазм согнул бандита, но тут же начало приходить облегчение. Противный писк в ушах утих, тремор (дрожь) в теле сошла на нет. Приняв ещё водицы, - пациент ожил.

-Чё? Где мы уже?

- Чемизово.

Донеслось с переднего сиденья.

- Эт уже триста километров отъехали?

-Да, около того. А что, забыл чего взять?

- Не знаю ещё.

- Ну, вас со Жбаном и Харей с утра грузили, пустых. Без оружия. А, да тут хватает и так.

- Ясно.

И Мося решил ещё дремануть до вечера. "Диск отформатировался", мыслей не было, всё чисто, как кардиограмма у покойника.

А за триста километров от Моси в Муравейник прибывала колонна внешников. Связист получил сообщение, затем в небе послышалось жужжание лёгких разведывательных дронов. Вскоре пыльный столб с северной дороги стал приближаться. Десять герметичных грузовых автомобилей с пусковыми платформами для беспилотников на крышах, два колёсных танка и бронеджип с крутящимся локатором в кузове.

Квопа, затянутая в чёрно-белый мотокостюм, щурилась, смотря на приближающихся внешников. Она не любила с ними контактировать, поэтому сейчас сидела на мотоцикле. Сзади сидел Глаз, он тоже воспользовался поводом уехать на время из стаба. Поводом была перезагрузка озера, что напротив черноты на юге. Иногда там прилетали рыбаки и туристы. Но главное, там было много рыбы. Два сложенных спиннинга торчали из рюкзака ментата.

- Ладно, поехали мы.

Знахарка махнула рукой Кучеру и надвинула на голову чёрный шлем. Мотор взревел, и парочка помчалась к озеру.

Вскоре, вдали, на горизонте засверкали молнии. Оттуда потянуло свежим сырым ветром. Донеслись раскаты грома.

Квопа доехала до холма, он служил защитой от возможного наводнения. На вершине остановились.

Вдвоём они стояли на вершине и заворожённо смотрели на чудо Стикса.

- Не видел ещё?

- Нее...

- Всё! Прилетело. Заражённых тут не бывает, ни разу не видела, прилетевших сразу зачищаю.

Квопа отняла от глаз бинокль.

- А в этот раз никого.

Глаз уже настроил спиннинги. Дал один знахарке.

- Мальчики направо, девочки налево.

Пошутила женщина, покрутила в руках воблер и одобрительно кивнула.

- Встретимся здесь через два часа. А пока аппетит нагуляем.

Как-то многозначительно сказал Глаз и плотоядно улыбнулся.

Квопа ответила такой же, загадочной улыбкой.

И отправилась вниз по склону, грациозно переливаясь под обтягивающей тканью, как чёрная пантера. Глаз проводил её взглядом и пошёл к срезу воды.

Прилетело немного с переполнением, поэтому луговина была залита по щиколотку. Вода, перемешанная с травой, хлюпала под ногами. А по пляжу струились широкие и неглубокие потоки воды. Песок в них образовывал на дне рябь из маленьких барханчиков. Кидать пока не было смысла, вскоре вода успокоится, и на поднятую вдоль берега муть устремится очухавшаяся рыба. Но рыбак продолжал удаляться от точки встречи. Рыбачка также очень спешила.

Квопа достигла угла озера и направилась в микроскопический стаб, какие иногда бывают на пересечениях трёх кластеров. Многовековой лес стоял безмолвно, толстенный мох проваливался под ногами чуть ли не по колено. Он же окутывал и полузасохшие толстенные дубы. Засохшие ветви переплелись с живыми, все были с наростами, скрюченные. В какой-то момент женщина подпрыгнула и, как по рукоходу, цепляясь за ветки, продолжила углубляться в чащу.

Странная, круглая поляна была лишена мшистой растительности. Её покрывали обыкновенные луговые травы. В центре стоял остов громадного, обломанного дуба. Он был пустотел внутри. Выбеленную временем древесину покрывали узоры, написанные кровью тех невинных рыбаков и туристов, что раньше приносились сюда с озером. Их кости, тут же, проглядывали из высокой травы.

Квопа спрыгнула на поляну. Сбросила всю одежду и вошла в дупло дуба-жертвенника. Пала на колени. И распростёрлась. Её губы страстно зашептали:

- Приветствую тебя! И преклоняюсь перед тобой, о Великий Стикс. Я твоё дитя, отдаю себя всю служению тебе.

Прошла минута. Трещали и скрипели деревья, шумел ветер. Стебли травы шуршали друг о друга, лесные запахи окутали алтарь.

- Я тебя слышу.

В голове молодой ведьмы возник образ тысячелетней старухи. Да, да, - Квопа на самом деле не была знахаркой. Она играла эту роль среди муров. Её дар был гораздо многогранней, а история гораздо богаче, чем знали о ней внешники и бандиты из Муравейника. Она была ведьмой!

- Великая Мать!

На глазах Квопы выступили слёзы благоговения.

- Я слышу тебя, дочь моя. Говори быстрей, пока энергия перезагрузки ещё возмущает эфир.

- Великая Мать! Пророчество сбылось. Она явлена Стиксом. Благословение и проклятие, жизнь и смерть. Сёстры, что ждали её в других местах, - могут возвращаться к своим делам, и мне пора покинуть свой пост. Я хочу теперь получить другое служение. Также в стабе появился ментат, скоро он сможет меня раскрыть.

- Слава Стиксу! Дочь моя. Я прочла все твои мысли, можешь больше ничего не говорить. Возвращайся в Муравейник. Тебе надо склонить её на свою сторону. Она должна примкнуть к нам по хорошему или по плохому. Да благословит нас Стикс!

В сознании погас голос старухи. Ведьма быстро оделась и проделала обратный путь к спрятанному спиннингу.

Первый же заброс, шёпот губ, и большой судак уже бьётся у ног удачливой рыбачки. Пристальный взгляд, ещё один точный заброс, шёпот молитвы, новое благословение Стикса. Молодая килдинг получала чудеса по заказу. Стикс благоволил ей, а она знала, как правильно ему служить.

Глаз, как только Квопа скрылась из вида, быстро вернулся на холм, выкатил мотоцикл на трассу, ведущую в Рынск, завёл его и помчался к черноте, затем вдоль неё по мокрой, скользкой дороге. Когда чернота осталась за спиной и скрылась из виду, впереди показалась водонапорная башня. Ментат остановился. Достал рацию, выставил нужный диапазон и несколько раз пошипел кнопкой. Радиоэфир откликнулся сразу же:

- Пароль?

Глаз ответил:

- Сзади две фуры стоят.

Шипящий голос:

- Мы их уже видели. Это ты?

- Да, это Богомол. Я на месте.

- Я Бананан. Видим тебя, сенс говорит, хвоста нет; всё чисто. Жди, скоро будем. Конец связи.

Вскоре навороченная машина Института показалась на дороге. Под бронёй скрывалась дюжина суровых стронгов. Стронги - это охотники на внешников и элиту. Имеющие много прокачанных навыков и отличное вооружение. Глаз, он же Богомол, запрыгнул в приоткрывшийся люк. Бронемашина вскоре вновь скрылась в обустроенном схроне в километре от башни.

На месте Богомол доложил:

- У меня мало времени, через полчаса я должен быть на озере около Муравейника.

Лидер стронгов Бананан. Мужчина лет 30-35, жилистый, с чёрными казачьими усами и с бритой головой. Радостно улыбаясь, обнял вошедшего Богомола.

- Как я рад снова тебя видеть живым и здоровым! Присаживайся. Долго не задержим.

И указал на раскладной рыбацкий стульчик.

Диверсант-разведчик сел и продолжил:

- Решайте сами. Сейчас основные силы покинули стаб Муров. Я считал там мысли всех. Там нет никаких сюрпризов, всё нам по силе. При этом там будет до вечера малая мобильная группа внешников. Со всеми трофеями, соответственно. Но это не главное. Я сопровождал подозрительный объект от Рынска, но не мог его прочитать. Зато его считала местная знахарка. Расчёты Института оказались верны - это девушка. Прозванная там Стекловата и есть очередной Редактор. И она появилась именно здесь, правда, не обнаружен спутник Редактора, скорее всего погиб в первые часы или под ордой, у муров его точно нет. Наше месячное дежурство закончено. Пора переходить к положительному варианту плана. Фаза два - захват или уничтожение Редактора Улья, пока она не наделала дел. Считаю необходимым немедленно атаковать Муравейник. И еще: знахарка муров - адепт культа килдингов. Залочена более сильным, чем я, ментатом. Она единственная, о которой я не смог ничего узнать. Но по косвенным данным очевидно, что она килдинг, и не из последних, крайне сильна и опасна. Даров её, кроме посредственного знахарства, так же не смог узнать. Прощупывать её опасаюсь.

Бывалый бритый стронг в боевом обвесе задумчиво покивал головой. Его взгляд был рассеян. Наконец, он принял решение.

- Возвращайся назад. Поможешь нам изнутри. Открой ворота в районе семи вечера. Дальше по обстановке, не геройствуй и не подставляйся.

Богомол снова обнялся с Банананом и отправился в обратный путь к озеру.

- До вечера! Если он настанет...

В Улье могло быть всякое.

Мотоцикл был водружён на прежнее место. Топливо уже было долито у стронгов до нужного показателя. Следы также не могли выдать тайный отъезд Глаза. Впереди было ещё сорок минут. Рыба не брала. Ни проводка сверху, ни в полдна, ни над дном. Результата не дала и проводка вдоль ряда прибрежных кустов. В конце-концов ещё и зацеп. Глаз решил пройти вдоль берега и дёрнуть под другим углом. Удилище гнулось, леска звенела и гудела от напряжения. За этим занятием его и застал смех Квопы. Смех отражался эхом пустынного берега и разливался над озером. Она стояла неподалёку. В одной руке прутик спиннинга. Вторая рука согнута в локте и прижата к плечу; в ладони зажат кукан с тремя серебристыми судаками, их хвосты доставали почти до колена красавицы.

- Отрывай.

От очередного отчаянного рывка вода под леской забурлила. Удилище свистнуло. Треньк! Леса безвольно обвисла и начала наматываться на безинерционную катушку. За спиной услышал, как плюхнулась на траву связка рыбы. Нежные руки Квопы обняли Глаза сзади за талию. И потянулись к застёжке кожаного ремня. Тёплый и травяной запах только что распущенных волос вызвал приятную истому. Через полчаса странные следы на песке напоминали о том, что здесь были люди. А парочка с уловом направлялась обратно в стаб.

Глава 6. Тишина.

6. Тишина.

Дно канализационного коллектора было заилено; ноги сразу стали увязать в этой грязи. Нос не сразу привык к запаху, царившему в длинных переходах от одной сливной решётки до другой, где было посвежее. Сюда проникало солнце, в этих пятнах света росла чахлая травка. И идти было легче. Почти всегда после верхней решётки следовало коридорное заграждение с видеокамерой и лампой освещения. Свет, вопреки уверениям полковника, вскорости пропал. Мои глаза, правда, уже привыкли к темноте, и искусственный свет только сбил бы ночное зрение. Первая решётка была заперта на небольшой китайский замок. Удар обухом топора прошёл вскользь. Зато второй заставил замок жалобно звякнуть и отлететь в напольную жижу. Дужка осталась висеть в проушинах, и мне оставалось только вытащить её и отправить вслед за замком. Решётка была приржавевшая и заиленная, так что поддавалась с трудом. Мне удалось приоткрыть лишь небольшую щель, чтобы протиснуться и продолжить свой путь. Так пришлось воевать с пятью решётками, пока на шестой мне показалось, что на секунду освещение пропало. Я поднял голову и обомлел. Сквозь прутья на меня смотрели бельма страшной образины. Пальцы с громадными когтями и костяными наростами с лёгкостью вырвали из асфальта дороги трёхпудовую чугунную решётку. Видимо, моя возня со сбиванием замка привлекла голодную тварь. Замок уже был сбит, но вот сама дверь здесь вросла в дёрн, и сдвинуть её, не откапывая, было нельзя. Я положил на пол мешавшую мне рацию, взял топор. Орудуя им и как резаком, и как лопатой, почти откопал нужный мне сегмент для открытия. Трудность ещё состояла в том, что дверь открывалась от меня, и приходилось работать, просовывая руки в клетки решётки. Всё происходило молниеносно. Я как сидел на корточках, так и оставался. Выронив топор, руки как-то сами потянулись к автомату за спиной. Ни скинуть его с плеча, ни потянуть за ремень и, тем более, снять оружие с предохранителя я не успевал. Тварь, царапая гипертрофированными когтями стены из поросшего мхом красного кирпича, быстро сползала вниз. На зелёных стенках оставались живописные тёмно-красные борозды. В абсолютной тишине слушался лишь противный приближающийся звук стачивания кости о крошащийся камень. И глухое урчание монстра. На голову мне сыпалась труха из мелких камешков и ошмётков мха. Как и тогда, в гараже, липкое чувство страха и оцепенения завладело моим телом. Жить мне оставалось от силы две секунды. Я сделал короткий вдох и затаил дыхание. Мир стал чёрно-белым. Звуки, искажённые, как будто проходили сквозь толщу воды. Я завалился на решётку и, не найдя опоры, провалился сквозь неё. Перекатился и встал на ноги. На первой секунде этого я увидел, что заражённый, как провалившийся в трубу кот, судорожно царапает стены, пытаясь выскочить обратно. И это ему удалось. На второй секунде я уже стоял за решёткой, а об опасном визитёре напоминали лишь ободранные стенки шахты слива. И кучка красной щебёнки на полу. Снова тишина подземелья. Что это было? Постепенно вернулось цветность мира, запахи и слух. Всё было нормально, только вот стоял я на другой стороне решётки. Дверь так и стояла закрытая. Я обхватил ладонью один рифлёный арматурный прут и с силой покачал - никакого результата. Висевшая тут паутина осыпалась чёрной пылью. Я отпустил прут, моя ладонь была чёрной от сажи. Нет, я не был вторым терминатором, и мой автомат не звякал о решётку. Но я прошёл через неё даже лучше. Как же это у меня вышло? Что было? Испуг, и я коротко выдыхаю и затаиваю дыхание. Испуга сейчас нет. А вот остальное попробую снова.

Я вновь погрузил себя в чёрно-белый транс и шагнул сквозь металлические прутья. Всё удалось. Отлично! Вокруг меня образовывалась сфера, менявшая как-то свойства пространства и законы физики в ней. Вот только... Я понял слишком поздно, что теряю сознание. Меня вырубило. «Только бы не в решётке»,- уже когда я перекатывался обратно, мелькнула у меня здравая мысль. Мне повезло. Очухался я на нужной стороне и без посторонних предметов в теле. Я не знаю, сколько я тут пролежал, но, во первых, было очень плохо. А во вторых, за решёткой стоял натуральный зомбак с обвисшими штанами, от которых значимо фонило фекалиями. Его руки тянулись к моей ноге. Влезь он своими хваталками в нижнюю клетку, может, и грыз бы уже свежее мясцо. А так, из четвёртой от низа клетки ему было никак не дотянуться. По всей видимости, мозги у него в некоторой степени отсутствовали, а вот аппетит был возведён на эту степень в квадрат. Его непреодолимое стремление придавило его в моём направлении и не давало ему отступить даже на сантиметр. Видя, что непосредственной опасности нет, я, неторопливо встал и осмотрел незваного гостя. Его ноги серьёзно пострадали при прыжке сюда. Одежда изорвалась и была снизу изгажена. Во рту зубы были покрупнее, чем у меня. Челюсть немного выдвинулась. Пальцы стали узловатыми, со значительно утолщёнными ногтевыми пластинами. На руках, груди и вокруг рта- запёкшаяся кровь. Топором я не мог ничего тут сделать, оставалось только стрелять. Решётка двери хоть и держала, но опасно раскачивалась с каждый порывом заражённого, всё расширяя по пол миллиметра свой ход. Выстрел в закрытом пространстве оглушил, в ушах зазвенело. Ходячий мертвец с дырой в башке завалился на спину и затих. Я глотнул живца. Сразу стало легче, просто чудо какое-то, а не напиток. Мне казалось, что в моём текущем состоянии придётся как минимум день отлёживаться. Но живец, очевидно, заслуженно носит такое название.

Глаза упали на отложенную во время раскопок в сторонку рацию. Я поднял её и двинулся дальше во мглу канализации. С потолка свисают корни. Из всех щелей- белёсые бороды. Особенно на стыках этих труб. Значит, приближаюсь к поверхности. Скоро выход. И действительно, вдали замаячил весёлый зелёный кружок.Выход тоже оказался заперт на решётку. На этот раз вместо замка был толстенный ржавый болт с гайкой. В отличие от предыдущих, она была окрашена в некогда зелёный цвет, сейчас сильно выгоревший, практически до серого. Все мои попытки открутить гайку не привели к успеху. Стрелять, как в заправских боевиках, не хотелось. Почти стопроцентный рикошет, а тут еще и бетонная труба со всех сторон. Попробовал поиграть в "хождение через стены". Но спасительная чернота не приходила, короткий выдох и затаивание дыхания вызвали только сильнейший приступ головной боли и желание приложиться к заветной фляжке. После пары глотков голова прояснилась,появились первые варианты действий. Вернуться дооткапывать предыдущую калитку и вылезти на поверхность, а оттуда идти к оврагу. Но тут- то, в овраге, риск нарваться на заражённых минимален, а вот в жилом квартале, наверное, их кишмя кишит. Другой вариант был связан, всё же, со взломом. Раз болт и проушины не поддавались, следовало обратить внимание на петли и прутья. Снять с петель не получалось. А вот гладкие прутья, приваренные параллельно друг-другу от низа до верха... Внушали чувство, что их можно согнуть. Я попробовал развести их руками, чтобы образовался зазор, но ничего не получилось. И тут на меня снизошло озарение. Если бы получилось с чернотой, накрылась бы рация, как моя Электроника 53 тогда, в гараже. Возле выхода должна брать рация, обращусь к полковнику. Сказано-сделано. Полковник ответил не сразу. Выслушав сложившуюся ситуацию, он дал дельный совет. И я им воспользовался. Снял свой брезентовый ремень-патронташ, уже очищенный от ненужных винтовочных патронов, пропустил через прут и опору, затем просунул в него рукоятку топора и начал скручивать брезентовый ремень. Прут начал поддаваться; старая краска затрещала и начала отходить, отваливаясь пластинами и падая на дно трубы. В образовавшуюся щель не пролезала даже моя голова. А как известно, если голова пролезает, то и всё тело пролезет. Я начал проделывать операцию и со вторым прутом. Тот поддался, но всё же образовавшийся зазор по моим меркам был недостаточно велик. Гулкое эхо вынесло из недр трубы знакомое шарканье и утробное урчание глоток нескольких заражённых. Я впал в холодное состояние сосредоточенности. Сбросил с себя "комок" со сбруей в карманах: гранат, рожков и прочего военного хлама. Прокинул сквозь решётку флягу и автомат с рацией. "Мертвяки" уже показалась из тьмы. Я выдохнул и с силой вклинился в сделанный мной зазор... И застрял! Голова прошла, грудь и спина почти, а таз снизу не проходил, там прутья были не так сильно раздвинуты.

Заметив жертву, заражённые усиленно заурчали и ускорились, некоторые вытянули руки вперёд.

Отчаянным усилием, сильно ободрав грудь и лопатки, я почти протиснулся наружу; ухватился за верхнюю сторону калитки, подтянулся, и моя филейная часть прошла вслед за торсом. Время было потеряно. Спускаться вниз по-обычному уже не было возможности; жадные когти тянулись к моим пяткам. Не знаю уж как, оттолкнувшись, извернувшись, я отлетел от верха калитки и перекатился. Твари скопились у железной преграды и тянули ко мне свои исковерканные заражением руки. Я с облегчением перевёл дыхание. Жгло ободранную на груди и спине кожу. Для дезинфекции подтянул к себе флягу, плеснул немного на раны. Боль ожгла, но затем резко стала сходить на нет. Принял глоточек и внутрь. Сунул в карман рацию. Взял в руку автомат. Присел на поросший мхом бетонный камушек. Огляделся. Овраг был девственно пуст. Решётка крепко сдерживала моих преследователей, щель между прутьями была для них слишком мала. Жаль топора, он столько раз меня выручал. Но сейчас он лежал в грязи под ногами заражённых. Ладно, пойду дальше за этими книгами, назад этот путь закрыт. Передам тогда просто по рации полковнику информацию, и сам заодно разберусь. Я встал и углубился в овраг. Со всех сторон меня обступили, выше моего роста, заросли золототысячника. Воздух стал густым от застоявшегося аромата донной растительности. Идти пришлось практически на ощупь, раздвигая тонкие, упругие стебли. Под ногами то и дело попадались какие-то банки от краски, старые покрышки. Крутя головой во все стороны, как хамелеон, я смотрел и вперёд, и назад, и под ноги, и по краям оврага. Иногда останавливался и прислушивался. Странно, не было слышно ничего необычного, щебетали птицы, шуршали листья деревьев. Почему не слышно звуков боя? Я ведь не так уж и далеко, всего километр- полтора.

С этими мыслями добрался до зелёной железной лестницы, помогавшей путникам преодолевать овраг. По ней пришлось идти тихо-тихо. Она была жутко шумной, каждый мой шаг отзывался симфонией скрипов, гулов, шуршаний; это могло меня выдать. Я сошёл на дернину склона и пошёл рядом. Ходить с ободранным голым торсом было неприятно. К тому же жутко хотелось есть.

Осторожно выглянул за склон оврага. В парке было пусто. Высоченные старые чёрные липы смешивались вверху кронами, делая это место всегда тенистым и прохладным. Потрескавшиеся асфальтовые дорожки были обрамлены стриженым кустарником декоративной бузины. Ещё недавно её круглые белые ягодки сухо хлопали в сжатых детских пальчиках, вызывая глупую радость детворы. Кое- где сохранились лавки с торчащими рядом с ними остатками кронштейнов мусорных урн. Тёплый ветерок иногда неспешно шуршал по асфальту сухой листвой. Тишина и покой. Видимо, все убежали на звуки выстрелов. Я вообще заметил, что заражённых шум привлекает больше всего. Это делало мой "Калашников" оружием "последней надежды". Как одноимённый фол в футболе, когда игрок сознательно нарушает правила, чтобы избежать гола, в надежде, что назначенный пенальти не будет забит. Надо найти что-то тихое и убойное из холодного оружия. Посмотрел на рацию: заряд таял. Вызвал полковника; сквозь помехи ничего не смог разобрать, значит, далековато для неё; отключил.

Напротив заводских ворот в глубине парка стоял киоск. Все его стёкла были разбиты, часть товара рассеяна вокруг. В основном газеты и журналы. Но я знал, что там могут быть и всякие снэки, шоколадные батончики, газировка. Я напряжённо всматривался в зелень, обрамляющую парк, прислушивался, но ничего не заметил. Решившись, присел пониже уровня стриженого кустарника и неспешно, гусиным шагом, с остановками, стал пробираться к киоску. Добрался без приключений. Прошмыгнул внутрь. Внутри воняло кислятиной. Содержимое кишечника продавщицы, вместе с частью её костей и шикарными белыми волосам, устилало весь пол. Я даже удивился своей отстранённости от реальности. Меня это не шокировало. Лишь сожаление о том, что придётся испытать некоторый дискомфорт при поисках еды и воды. А вот, кстати, и еда. Под прилавком на полочке стоял начатый блок сникерсов, чуть в стороне - перетянутый полиэтиленом блок баночек «Кока–колы». Всё остальное я даже не впустил в сознание; будь там еще и слиток золота, я бы его просто не увидел. Вот в таком я был состоянии. Взял жменю батончиков, засунул их в карман с клапаном; проткнул пальцем плёнку на шестёрке баночек с газировкой. И выбрался обратно, под прикрытие стриженой аллеи; метрах в пятнадцати нашёл укромное место. Здесь когда-то стояла лавка. Сейчас о ней напоминала вытоптанная земля, замощённая пробками от пива. Устроившись на бордюре, очень аккуратно вскрыл первую банку и выпил её вприкуску со сникерсом. Чувство голода пропало. Половина второй баночки решила и проблему с жаждой. Остальные банки рассовал по карманам, но вот незадача, штаны начали сползать. Пришлось почти все трофеи сбросить в этом месте. Жаль, но ничего не поделаешь. Подвижность важнее. Мне оставался последний этап пути. Вдоль бетонного забора я прошёл без проблем: закрыт и забором, и кустами. Правда, это надёжное место в мирное время использовалось гражданами как общественный туалет, то и дело приходилось перешагивать через "мины". Много здесь было и битых бутылки, кои с размаху били о бетон забора подвыпившие, удалые подростки.

Кусты закончились, я затаился. Через ветви сирени я увидел грузовик и разбросанные вокруг него кучи растерзанного тряпья. В кузове на лафете смотрел в небо "Корт", висела лента с патронами. Было много останков заражённых. А валявшиеся рядом противогазы подтверждали, что здесь бывшие солдаты группы Хасанова.

Но вот подойти скрытно и обыскать машину я не мог. Метрах в двухстах стоял, покачиваясь, заражённый. Понаблюдав за ним минут с десять, я заметил ещё одного возле мусорных баков. Вполне возможно, эту площадь просматривает ещё не один заражённый. Надо как-то сорвать их всех отсюда. Привлечь чем-то, а самому тем временем обыскать машину. Единственное, что пришло мне в голову, я и начал реализовывать. Проделал обратно весь путь до газетного киоска; прокрался в него; среди товаров нашёл зажигалку и лосьоны-одеколоны; залил ими разворошённые кипы газет и блистеров с китайскими игрушками. Для надёжности выщелкнул из рожка пару патронов и отправил их на вершину костра. Запылало славно. Сначала без дыма и тихо. А вот когда я уже вновь вернулся на свой наблюдательный пункт в кустах сирени, там уже полыхало на славу. От пластика валил чёрный дым, хлопали баллончики для заправки зажигалок; в общем, отвлекающий манёвр удался. Бывший «охранник» и "мусорщик" сорвались со своих мест и направились в парк. В своих предположениях я не ошибся: из заводских ворот вскоре показалась группа из пяти заражённых. И самым последним прополз из кустов на противоположной стороне площади, уж совсем обессиливший зомбак. Как только его от меня скрыла густая листва парковых аллей, настали мои секунды. Я сорвался с места и понёсся к машине. Обыскивать долго я не решился. Быстро закинул на плечо два вещмешка, что заприметил ещё в первый раз. Влетел в кабину - в открытом бардачке действительно, как и говорил полковник, лежала невзрачная замусоленная книжица. Сунул её в карман. На сиденье была рация - отправил её к книге.

Всё! Валю обратно! Коленки тряслись, в носу запахло кровью. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Оказавшись в своём укрытии, я перевёл дух. На площади по-прежнему никого не было. Идти через парк с горящим киоском было нельзя. А надо как-то подобраться к военной части или на дистанцию уверенного приёма сигнала рации. Но в мои планы пришли неожиданные изменения.

Не все твари сорвались проверять горящий киоск. Самая хитрая и развитая горилла, с громадной пастью, усеянной рядом гипертрофированных клыков, вся, словно средневековый рыцарь, покрытая костяными пластинами с небольшими, как у ракушки-рапаны наростами, неслась, иногда припадая на передние лапы. Я произвёл нехитрый расчёт. Мне бежать до машины гораздо ближе, но тварь быстра. Её глазные щели вперились в мои глаза и, как бы она ни скакала, "вели" меня не отпуская.

С треском вывалился из кустов и побежал к крупнокалиберному пулемёту. В спину стучали так и не сброшенные рюкзаки; некогда. По пути судорожно вспоминал, что видел на крыше, на что там нажимали солдаты. Там, по идее, всё должно быть в боевом состоянии. Бронированная обезьяна пробежала уже половину дистанции, когда я заскочил в кузов. Одним движением освободил ленту от остатков одежды растерзанного солдата. Навёл и нажал на гашетку. Крупный калибр сотряс кузов. Пол под ногами заходил ходуном. Уши заложило. Мне, наверное, повезло. В ленту, через один, были заправлены бронебойные и огненно-взрывные патроны. Кучность была хорошая. Но вот скорострельность и длина ленты вошли в противоречие с шансами на продолжение моей жизни. Тишина настала неожиданно. Патроны кончились. Сила очереди, пробивающей стену в 3-4 кирпича, здесь столкнулась с как-будто непреодолимой преградой. Костяной ком вылетел из облака дыма и пыли, в ком было превращено чудовище. Я судорожно ухватился за бесполезный "Калашников". Но не все так плохо. Тварь так и не встала на ноги, прокатившись ещё по инерции метров с пять, остановилась. Из разбитого панциря сочилась жёлтая жидкость. Долго рассматривать тело я не стал. Наш пятисекундный бой, наверняка, был явным приглашением на обед для остальных заражённых.

Попытка завести грузовик удалась, и я отменил план «Б». Разогнался по территории завода, потом замедлился у последнего цеха и спрыгнул. Грузовик поехал дальше уже без меня своим ходом по полю, появившемуся здесь накануне. А я по громадной воротине взобрался на плоскую крышу цеха, перевалился через бетонный парапет и оказался на тёплом рубероиде, обильно залитым гудроном. Пригнувшись, чтобы не было видно снизу, дошёл до середины крыши; скоро услышал, как снизу протопала толпа заражённых, а вот гул мотора, наоборот, затих. Увидеть меня здесь можно было только с трубы заводской котельной и с макушки антенны над бункером полковника. Практически господствующая высота. Немного справа вдоль стены возвышались жестяные короба вентиляции. Между ними было неплохое место, чтобы выглянуть и осмотреться. Заражённые были. Немного, но были. Одни тянулись в сторону парка, другие в поле, к одиноко стоящему грузовику, из-под кабины которого начал валить густой серый дым. Столб которого я, собственно, только и видел.

По крышам я мог добраться и до котельной. А с трубы котельной рация могла пробиться и до полковника. Вот, правда, маячить там не было никаких вариантов. Разве что ночью. Хотя тоже отпадает. Может, у них вообще инфракрасное видение. Тут, наверху, вроде тихо. Разберу я пока рюкзаки. Моими трофеями стали: два смятых сухпайка, неплохой русский бинокль, коробка патронов для моего автомата, четыре гранаты Ф1, около килограмма взрывчатки в виде четырёх кусков "мыла", отличный нож в чехле, полностью заряженная рация, моточек парашютной стропы. Ещё пять гранат для подствольного гранатомёта - вот что больно било меня по спине. Две новых камуфлированных футболки, это мне сейчас не помешает. Тут же натянул на себя одну из них. Оказалась великовата, но тут уж не до жиру, как говориться, быть бы живу. В куске белой простыни, отдельно, были завёрнуты: брошюра "Начинающим иммунным", небольшой пистолет неизвестной мне конструкции с длинными патронами без видимых боеголовок, коробочка от ручки «Паркер», где на бархате лежал шприц с оранжевой жидкостью. Остальной объём занимали запасные фильтры для противогазов и пластиковая литруха «Кока-колы».

Значительно проредив добычу, я наполнил один из вещмешков. Остальное отправил в другой и аккуратно приставил его к одному из вентиляционных коробов. Посижу пока здесь, на крыше, между квадратных оцинкованных труб. Почитаю брошюрку. Заодно выведу самое главное, кратенько, для доклада полковнику.

Примерно через два часа я закончил чтение. Внизу бушевала осень. Дул тёплый ветер, пахло землёй и рубероидом, виднелись макушки заводских плакучих ив и рябин, отяжелевших от красных гроздей ягод. Довольно громкие шелест ивовых листьев и чириканье воробьёв дали мне небольшую надежду прямо сейчас попробовать, "под шумок", провести попытку сеанса связи. Я взял аккумулятор от новой рации и поставил на свою, настроенную. И нажал кнопку.

Глава 7. Вон из бункера.

7. Вон из бункера.

Бункер уже не казался сырым и холодным. Скорее жарким и влажным. Гудение техники уже не воспринималось психикой. Офицеры последние часы были в величайшем напряжении сил. Работа шла непрерывно. Сканировались окружающие области в надежде получить хоть какую-то информацию. И она начала приходить.

Далеко-далеко на севере сражалась средняя тактическая мобильная группа охотников на заражённых из неизвестной федерации Акун. Их соперником был некий Скреббер - по всей видимости, существо могучее. И результат был ещё не ясен.

Южнее была колония неких Муров, куда направлялась за партией органов иммунных малая мобильная транспортная группа, всё тех же военных из федерации Акун.

Ещё южнее была какая-то группа, не сумевшая сохранить режим тишины в радиоэфире и, таким образом, демаскировавшая себя перед мощнейшей техникой бункера.

Ранее пустынный, мир начал стремительно заполняться разумной жизнью.

Вышел в эфир и гражданский разведчик.

Его информация была крайне ценна. Появилась ясность по стадиям заражения и трофеям из затылков тварей.

Первая стадия - серая: ползуны, свежаки, прыгуны. Все без трофеев. Вторая стадия - зелёная. Бегуны-спидеры, лотерейщики. В затылочных шишках у них спораны и лотерейный шанс на горох. Спораны нужны иммунным для приготовления живца. Горох нужен для прокачки дара. Далее заражённые всё более походили на зубастых горилл, покрытых хитиновой бронёй. Эта стадия - фиолетовая : топтуны, жрачи, рубберы и рапаны. Этих уже не успокоишь из автомата или пистолета. Проявляют хитрость. Все дают много споранов, всегда горох. И даже, с небольшим шансом,- цветной жемчуг. Жемчуг может дать иммунному новый дар, а неиммунному, на стадии первичного инфицирования, - возможность сохранить разум, но не тело. То есть стать квазом. Правда, и у иммунных всегда есть шанс стать квазом от приёма жемчуга. Квазы имели вид и силу заражённых, им требовалось гораздо больше пищи и живца. Далее следовала высшая стадия – элита: начинающая, матёрая, суперэлита. Умна, практически неуязвима, обладает дарами Улья, часто ходит со свитой из сиреневой и других стадий. Трофеи - жемчужины, горошины, спораны и прочее. Плюс оранжевые волокна - янтарь из нароста элитника идёт на изготовление мощнейшего краткосрочного стимулятора и наркотика - спека. Он имеет жёлтый или оранжевый цвет, вызывает сильную зависимость; инъекции спека делаются лишь в крайних случаях.

И, наконец, существа неизвестного происхождения, толком не изученные, - Скребберы. Они самые сильные в Улье. Даже мысли о них, могут приманить их к жертве, поэтому, не стоит упоминать их вдали от стабов. Похожи на громадных сороконожек. Обладают сильными дарами, часто псионическими. Могут быстро передвигаться под землёй. Предпочитают места, богатые животной органикой и местности вблизи мёртвых (чёрных) кластеров. Внутри существа есть орган, содержащий белый жемчуг, - самый дорогой трофей. Трофей этот делает иммунным любого, кому не предназначено таковым быть при переносе или при рождении в Улье. Белый жемчуг обращает вспять процесс квазирования, а иммунному даёт сильный дополнительный дар.

Так же стало известно, что вся поверхность делится на три типа территорий: кластеры, стабы и чернота.

Кластеры перезагружаются довольно часто. Стабы имеют длительный (десять и более лет) период между перезагрузками. И чернота - мёртвые кластеры, нахождение на них несёт смерть. Во время перезагрузки нельзя находиться на кластере.

Успех миссии гражданского, к сожалению, был единственным. Всё остальное было плохо и очень плохо. Громадная тварь, по всей видимости, элитник, буквально раскрошила всю надземную часть бункера. Погибли все, кто был на поверхности. Монстр появился, когда казалось, что победа близка. Были уничтожены бесчисленные полчища заражённых; остатки разрозненно бежали, но и тех догоняли крупнокалиберные пули. Обороняющимися были истрачены почти все ресурсы, и был отдан приказ об экономии боеприпасов.

Появился он! Громадный бронированный живой "танк", ловкий и быстрый, как гепард. Он просто влетел на крышу и за несколько секунд раскидал засевших там пулемётчиков. Потом проломил перекрытия и, в клубах пыли, обломках бетона и арматуры, оказался на втором этаже. Размахивая чудовищными лапами, круша колонны и стены, расправился с людьми. Такая же судьба ждала скрывавшихся на первом этаже и в подвале. Затем монстр занялся поглощением растерзанных солдат и на некоторое время успокоился.

Было совершенно непонятно, когда он уйдёт. А тем временем основные вентиляционные шахты перестали функционировать из-за учинённого монстром разгрома. Лишь один резервный ствол с трудом справлялся с потоком воздуха. При такой нагрузке ресурса фильтров хватало на 12 часов. Необходимо было срочно что-то предпринимать. Полковник включил канал связи с гражданским:

- Парень! Калина! Ты меня слышишь?

- Слышу! Приём. Вас слушаю. Это Калина.

- Как там у тебя обстановка?

- Я на крыше цеха спрятался; не знаю, есть кто внизу или нет. Мелочь, вроде, слонялась.

- Осмотрись там аккуратно. Нам нужна твоя помощь. Тут элитник здоровенный убил всех наших на поверхности. Вентиляцию завалило. Одного действующего фильтра на полдня осталось. Беспроводные камеры работают. Возле склада с фильтрами чисто. Окрестности выхода из ствола вентшахты - тоже чисто. Надо тебе фильтр нам поменять. Будет три дня у нас тогда ещё.

- А что дальше? Как мне найти Алёну?

Стариков странно ухмыльнулся.

- Ты что, вот при таком апокалипсисе продолжаешь о ней думать? Это странно. Тебе не кажется?

- Я не знаю, не помню ничего... Но вот это помню! Я должен её найти и сказать ей о своих чувствах.

- Калина, обещаю помочь тебе, хоть это и кажется мне глупым и несущественным. Но, чтобы это произошло, нам здесь надо для начала просто выжить. Ты это понимаешь?

- Да. Прекрасно. Я даже думаю... Вот я тут прочитал. Вам надо достать жемчужины из затылочных наростов рубберов и элиты и съесть...

- Мы это обсуждали... Знаешь. Тут новая информация.

Полковник продолжил:

- Алёна твоя у Муров. Это, как мы предположили, аббревиатура. Моральные - эм, уроды - ур. Понял? Они разбирают на органы людей и продают в какую-то федерацию Акун. Мы это в эфире нащупали, аппаратура у нас тут передовая.

Мне стало вновь не по себе.

- Надо её отбить!

- Погоди, не спеши. Их мы запеленговали. И ещё каких-то между нами и ними. Скрываются от них, по всей видимости, следят за мурами. Тёмные лошадки.

Алёна же девушка красивая, сразу не убьют; муры, они и есть муры: себе оставят.

Я не выдержал:

- Сволочи!

- Это жизнь, парень. Давай без нервов. Там ещё дальше… Акуновцы бьются со скреббером. А это белый жемчуг...

- Помогите мне! Свяжитесь с этими "тёмными лошадками"!

- Попробуем. Давай сначала фильтры сделай. Тут ребятам поспокойней станет, обмозгуем, решим. Пробирайся к ангару номер четыре и будь на приёме, я тебя увижу. Конец связи.

Я промолчал. Переварив новую информацию минут с десять, решил подкрепиться для начала.

Ел холодную гречневую кашу с тушенкой из сухпая. Думал.

Алёна у Муров. Акун - сильны, раз тягаются с мифическим Скреббером. "Тёмные лошадки" - кто это? Союзники или конкуренты? Слишком много вопросов. Ладно, пусть дальше слушают эфир. Я им воздух обеспечу. И жемчуга насобираю. Там его горы должны лежать. Да вот хотя бы с этого начну. Рапан, по ходу, валяется до сих пор, посреди площади у парка.

Небо начало затягивать. Свинцовые тучи шли сплошным фронтом. Солнце зашло за деревья на горизонте. Под сплошными тучами быстро и низко летели рваные, тёмные ошмётки облаков. Как-то сразу стало темно и холодно. Вскоре ветер понёс и противную водяную пыль. Рубероид на крыше заблестел и стал ещё более чёрным. Я укрылся от мокрого ветра за жестяной трубой. Тут было ещё сухо. Нагретый за день рубероид испарял попадающую на него влагу. Пахло, кроме гудрона, еще и почему-то мхом или мокрым лишайником. Действительно, кое-где в тени им были покрыты вертикальные плоскости парапета и труб. Когда фронт облачности прошёл, ветер спал. И над парком, и над заводом стал сгущаться туман. Стемнело резко, как на юге.

Холод уже совсем не давал сидеть на месте. Мокрая футболка, естественно, не спасала. Решившись, я высунул голову и стал рассматривать территорию завода в трофейный казанский бинокль со стёклами с рубиновым покрытием. Видимость смещалась в жёлтый спектр, что позволяло лучше видеть в сумерках. Никакого неестественного шевеления не заметил - только ветер. Мысленно проложил наименее просматриваемый маршрут. Всё! Бинокль за спину, бесшумный пистолет в руку, предохранитель снять. Большой и указательный пальцы держат оружие; средний, безымянный и мизинец цепляются за воротину-лестницу. Другая рука свободна. Благо уголки на воротах приварены широкие, можно держаться и спускать ноги вниз. На земле ждал сюрприз. В цеху между куч европоддонов ко мне стремительно направлялась характерная фигура, очевидно лотерейщика, по местной квалификации. Пистолет в руке оказался кстати, иначе мог бы и не успеть. Два беззвучных выстрела пришли в цель. Лотерейщик упал. Странные патроны: нет пороховых газов, нет шума. Всё остаётся в длинной гильзе.

Неожиданная угроза смерти отрезвила. Я, было впавший в какое-то полубессознательное состояние, снова вернулся в реальный мир. Решил потренироваться доставать спораны. Нож пришёлся кстати. Половинки нароста, размером с грецкий орех, поддались, когда я всадил лезвие в мягкую впадину и провернул его. Во рту выделилась жидкая слюна. Полость была сухая, заросшая какой-то белой паутиной. В её структуре имелись узелки, в основном мелкие, распадавшиеся под пальцами, как мука. Но вот в центре на паутинках висела горошина, около неё, как Луна возле Земли, был сформирован споран. Я обкатал оба шарика в пальцах и сунул их в карман. Ничего сложного в извлечении трофеев не оказалось, даже появившаяся было по началу брезгливость исчезла.

Здесь делали поддоны. Штабели досок и брусков. Циркулярные пилы, пневматические пистолеты, компрессор. А запах свежей сосновой стружки, казалось, пропитал всё вокруг. В углу здания был загорожен закут для работяг. За стеклом белел чайник, золотилась банка кофе. Я осторожно пробрался к открытой двери. Сразу увидел ряд вбитых в стену гвоздей, увешанных разнообразной засаленной и драной одеждой. Бушлаты, спецовки, жилетки. У многих из карманов торчали рабочие белые и чёрные перчатки с синими резиновыми точками. Я надел поверх своей одежды синие, "не убитые" штаны с подтяжками от комбинезона. В награду, в нагрудном кармане, мне досталась рулетка. За ненадобностью выложил её на стол. Потом синий бушлат с воротником и надписью "Роснефть" на спине. В кармане пачка "Пенталгина" и коротая двухсторонняя отвертка, это оставим. В другом - пачка сигарет и зажигалка.

Я взглянул на стол. Куча разнокалиберных грязных чашек, и среди них одна из тонкой нержавейки. Жутко захотелось хлебнуть кофе. Может, я давно уже этого хотел, а тут всё так сложилось. В сухпайке есть спиртовые таблетки, есть зажигалка. В чайнике вода, на столе банка неплохого кофе, сахар, ложки и тонкая кружка. Уже через десять минут я сидел на полу, согревшись, в тёплой одежде. Обхватив двумя ладонями горячую чашку, прихлёбывал кофе, закусывал галетами, намазанными джемом из маленьких пластиковых ванночек из сухпая. Стало как-то получше. Голова заработала. Трапезу закончил парой глотков из фляжки с живцом. На улице уже совсем стемнело. Сложно сказать, что сегодня я тот же человек, который вчера уходил в ночь.

Для подстраховки проверил дар. Отложил рацию. Вышел из бытовки сквозь стену - получилось. Пара секунд всего. Я чувствовал, что способен на большее. Стало ещё спокойнее. Вернулся обычным путём и забрал рацию, запомнил, что чернота выжигает электронику.

Придерживаясь заранее спланированного и высмотренного маршрута, без приключений пробрался на площадь. Рапан был на месте. Вскрыл затылочный нарост. Урожай порадовал. Чёрная жемчужина и пяток горошин, плюс десяток споранов. Полная горсть! Всё в карман комбинезона под липучку. Теперь к складу номер четыре. Луны не было, небо за сплошными тучами. Туман, "воровская ночь". Помня о даре, пошёл смелее вдоль стен зданий, всегда можно свалить сквозь, а там материализоваться в безопасном месте. Кстати, интересно, что будет, если я выйду из черноты внутри стены - меня порвёт? Или тело сольётся с камнем и так-то я и сдохну? Испытывать не хотелось. Где-то через полтора часа я был у складов. Освещения уже нигде не было. Жутко воняло гнилым полупереваренным мясом. Полковник на связь не выходил. Валы из убитых перерождённых концентрическими кругами разной интенсивности охватывали остов здания над бункером. Очень темно, практически ничего не видно; хорошо, что вояки любили всё белить: заборы, здания, стволы деревьев и бордюры. На белом фоне хоть контуры можно было разглядеть. Решил попытать на жемчуг тварей, но всё какие-то слабые валялись. Хотя я точно видел, что во время осады и рубберы, и рапаны пёрли на бастион и даже твари покруче были. Однако всё больше со стороны КПП, а это с другой стороны. Тут было уже опасно. Стен не было. Но можно пройти за ангарами до той трансформаторной подстанции, а потом вдоль бетонного забора до КПП.

За ангарами, по мокрой, подтопленной траве прочавкал до подстанции. Обошёл её и снова смог видеть остов здания с антеннами на крыше. Все этажи просматривались насквозь, на фоне белого забора особенно отчётливо были видны силуэты первого этажа. Я судорожно сглотнул комок. Чёрная куча медленно шевелилась. Да, да... Это не камаз со щебнем. Это что-то, не торопясь, отрывало что-то от чего-то и засовывало в себя. Я остолбенел. Элитник-громила, тот самый! Ещё здесь! В куче появилось два жёлтых глаза, они уставились прямо на меня, их цвет сменился на красный. Громадная тень отшвырнула в сторону недоеденное тело и ринулась ко мне.

Рация "взорвалась".

- Калина! Прыгай в эту будку!

Дверь открыта!

Не знаю, какая там дверь была открыта. Я с перепугу активировал дар и вошёл прямо через ближайшую стену.

Естественно,спалил рацию, и полковника больше не слышал.

А в будке что-то уже вовсю гудело. Часть пола поднималась громадными гидроцилиндрами. Стальная плита продавила тонкую бетонную стяжку и открыла широкий проход в подземное сооружение. Под плитой пологие ступени лестницы упирались в большой стальной люк, который тоже отъезжал в сторону. Он мне напомнил аналогичный из игры "Фаллаут", за которым скрывались убежища от ядерных взрывов. Кирпичная стена за спиной разлетелась. Вся "шрапнель" из осколков кирпича прошла над головой и с треском врезалась в противоположную стену. Я юркнул в образовавшуюся щель. Элитник через полсекунды ударился об отъезжающий стальной люк, но не пролез. Ещё секунду спустя его огромная, когтистая лапа полоснула черноту в районе моей спины. Замешкайся я на секунду, и он бы вытащил меня, как кот вытаскивает мышь из норы, подцепив на ужасающие когти. Но я активировал дар. Бестия неистовствовала и билась во всё расширяющийся проход. Я бежал вперёд в темноту.

По звукам сзади я понял, что Элитник уже щемится по коридору и только узкие стены не дают ему как следует разогнаться. Шипы на его спине и плечах сильно скребли по бетону и при попытках прыжков впивались и стопорили тварь. Впереди вспыхнул свет фонаря. Я увидел такой же мощный "противоядерный" люк. Он был приоткрыт, и в щель мне светил человек в противогазе. Щель была небольшая и продолжала уменьшаться.

Человек что-то кричал, но я не мог разобрать приглушенные противогазом слова.

Так быстро я, наверное, не бегал никогда в жизни. Но уже понимал, что не успеваю. Спасительный "серп" щели люка таял. Я мысленно дорисовал палочку. Получилась буква "Р" - растущая. Должна расти, а она уменьшается - непорядок. Вместо всей прожитой жизни промелькнула совершено глупая мысль. Должно быть, потому, что я и так ничего не помню из "той" жизни. Но эта мысль показалась мне ещё более глупой.

Человек за люком сорвал противогаз и снова закричал:

- Справа поворот – туда!

Я среагировал. Люк окончательно закрылся, щелчок, и вновь наступила кромешная мгла. Я выбросил вправо руку. Ладонь тёрлась о бетон, но метров через двадцать бега провалилась в пустоту. Я бросил туда своё тело. Узкий проход. На ощупь побежал дальше. По стенам толстенные кабели, от пола до потолка. И на потолке тоже. Пробежав шагов тридцать, я упёрся в глухую стену. Все кабели уходили в неё. А вот мне уйти было некуда.

Монстр тоже достиг ответвления. Влезть в него, как я, он не мог. Его красные глаза по очереди светили в коридорчик. По всему понятно, что он прекрасно меня видел. А вот достать пока не мог. В бессильной ярости Элитник начал рвать бетон на углах, но это оказалось бесполезным, всё же эта постройка должна была выдерживать прямое попадание ядерного заряда.

Поняв, что временно я в относительной безопасности, решил пораскинуть мозгами, по поводу своего спасения. "Король монстров" тоже времени даром не терял. Несколько раз прошёлся по ловушке. Поломился во входной люк, потом в противоположный. Снова поскрёбся ко мне.

Не знаю, на сколько секунд у меня осталось дара. Первый люк был толщиной метра четыре. Посижу пока здесь, попью живчика, подожду, пока дар восстановится получше. К утру, думаю, откатит на полную. Только вот как в темноте не потерять чувства времени? И потом, надо выждать, когда охотник уйдёт. Надо ломиться в ближний люк и проскочить. А он сволочь, устроился перед моим коридорчиком и сидит, смотрит.

Продолжалось это недолго. Громадная лапа поддела серпами когтей пучок толстых кабелей. Отодрала от стены в моём убежище и с силой рванула на себя. Я вжался в противоположную стену. Провода лопнули и отстрелили в тоннель. Меня лишь осыпало кусочками бетона из оторванных крепежей. Прорычав, монстр всунул в узкий проход свой костяной нос и с шумом втянул воздух. Теперь провода были схвачены уже с двух сторон. Мощнейший рывок, искры и пыль. Свист лопнувших силовых кабелей. Видно, что-то было под напряжением. Я опять чудом уцелел. Тварь с остервенением скомкала тяжёлые медные провода в комок и зашвырнула их в моё убежище. Тут уже у меня не было шансов, и я коротко выдохнул и затаил дыхание. Настала спасительная чернота. Двухпудовый ком влепился в стену за моей спиной, замкнул оборванные провода; посыпались искры. Гул, похожий на звук электросварки, эхом ушёл в туннель. Новая вспышка осветила пространство, это тварь вырвала последние провода с потолка. Всё уже было в сизом дыму. Я вышел из черноты и тут же получил контузящий удар в правую часть груди и в плечо. Меня прибило к стене вторым "снежком" из проводов, что были сорваны с потолка. Как я не догадался! Коварная гадина! Моё тело сползло на первый дымящийся комок проводов. Вещмешок оказался на голове, его содержимое посыпалось мне на живот. Удар вышиб воздух из лёгких, вдохнул я уже едкий дым. От боли сознание "поплыло". Больше боеприпасов у элитника пока не было. Остатками сознания я понимал, что это ненадолго. Наверняка, в тоннеле есть еще какие-нибудь метательные "снаряды". Метрах в двух от моих вытянутых ног, во мраке, по полу проскребла лапа чудовища. Я поджал ноги.

По звуку я понял, что элитник, видя успех своей тактики, обшаривает тоннель. Звук скрежета о бетон немного удалился.

Мысли пронеслись вихрем. Меня предали, использовали как наживку, чтобы заманить тварь в ловушку и иметь возможность выйти на поверхность. С другой стороны, человек снял противогаз и тем самым себя погубил, чтобы дать мне шанс на спасение. Не знаю, всё так сложно... Руки тем временем инстинктивно засовывали в вещмешок рассыпавшееся имущество. В ладонь легла коробочка от "Паркера". Спек! Сильный стимулятор, крайние случаи... Точно. Как в трансе, как сёрфер на вершине волны я начал действовать. Шприц в кулак, большой палец на поршень. Удар иглой прямо сквозь ткань брюк в бедро. Так, я видел, делали в фильмах раненым. Игла вошла, я медленно начал вводить оранжевую жидкость. Шприц в сторону. Первое, что я почувствовал, ощущение всемогущества, отсутствие страха. Зрение высветило стены моего убежища и тоннель, слух максимально обострился. Чудовище скребёт метрах в двадцати у первого входа. Я пулей сорвался с места и устремился к противоположному люку. Элитнику тяжело дался разворот на сто восемьдесят градусов. Моя скорость была невероятна, я активировал дар и проскочил сквозь стальной люк. Сзади послышался гулкий, отчаянный удар в сталь. Дар закончился, всего две секунды его было, но мне этого хватило. Я был на другой стороне. Если бы не спек, меня бы вырубило. Но оранжевая жидкость меня поддерживала. Люди в противогазах остолбенели, глядя на меня, вывалившегося, как будто из воздуха. Мои движения были, видимо, столь быстры, что силуэт слегка размывало. Я мог понять их удивление. Замер.

- Здравствуйте.

Не нашёлся я, что можно ещё сказать.

- Пп..ривет,- сказал военный в противогазе и протянул мне руку для рукопожатия.

Я пожал его руку. Это как бы убедило всех, что я не призрак.

Со мной по очереди поздоровались все остальные.

- Стариков,- последним протянул мне руку человек без противогаза.

Сквозь толщу стального люка чуть слышно доносились отчаянные удары монстра.

Я сунул руку в карман и протянул ему чёрный шарик. И сказал.

- Спасибо, что сказали про коридор справа. Вот, для вас нёс.

Полковник оглядел присутствующих торжествующим взглядом и кинул в рот жемчужину.

- Спасибо тебе!

По всей видимости, действие спека прошло, и я быстро "поплыл". Меня подхватили и потащили в комнату отдыха, где уложили на диван. Там я окончательно вырубился. По дороге были ещё и какие-то вопросы про мой дар. Про то, почему я так быстро двигался и как я прошёл сквозь люк. Но ничего, кроме нечленораздельного мычания, добиться от меня не смогли.

Спустя несколько часов, когда на поверхности уже забрезжил рассвет, небо прояснилось; приморозило. Трупы и лохмотья слегка затвердели и покрылись инеем; откуда-то принесло ветром густую снежную крупу. Она, подгоняемая северным ветром, налипала на все выступы и скапливалась в углублениях. Мир стал белым и холодным. Полковник оторвался от мониторов. Серьёзных заражённых видно не было.

- Чёрти-что твориться с погодой, никогда такого не видел.

Но это была не самая серьёзная проблема, что стояла перед Стариковым.

Основной вход в бункер погребён под бетонными обломками. В запасном входе заперт элитник. Помещение разгерметизировано. Все в противогазах. Но это спасёт не надолго. Наверху полно жемчуга, но туда теперь не попасть. Одна надежда на Калину, каким-то образом ходящего сквозь стены. Но он очень плохо выглядит и так и не приходит в себя.

- Товарищ полковник, разрешите обратиться? – оператор радарной установки вошёл в комнату.

- Обращайся,- в задумчивости ответил Стариков.

- Мы уже без воды всю ночь. Дальше будет всё ещё хуже. Что будем делать?

- Надо пробираться на поверхность, вам жемчуг наковырять.

- Тут у гражданского четыре куска пластита в рюкзаке нашли. Можем попробовать открыть основной люк и подорвать завалы.

- Дело говоришь. Куски то большие?

- Грамм по двести пятьдесят. А спец по взрывчатке у нас есть.

Полковник встал и пошёл в сторону "парадного" входа.

- Знаю. Зови Смирнова. Да и всех собирай.

Электропривод натужно загудел и откатил в сторону громадную шестерню железобетонной двери. Освещение померкло, мощность была слишком велика для скромных возможностей резервного генератора. Все прошли в шлюзовую камеру. Второй люк на поверхность пришлось открывать ручным приводом. Крутили долго, со скрипом и кровавыми мозолями. Наконец, к свету фонарей добавился скромный и тусклый свет с поверхности. Повеяло холодом.

- Всё не так уж плохо, резюмировал Смирнов, осматривая куски крупного бетонного крошева, соединённого гнутыми, ржавыми арматуринами.

Меня разбудил взрыв. В ушах запищало, и писк этот не проходил. Я спросонья не понял, что произошло. Подскочил и куда-то побежал. Вскоре наткнулся на таких же, слегка контуженных военных в противогазах. Жестами они мне показали, что всё в порядке, беспокоиться не стоит. Из одного коридора повалил густой белый дым. Мне протянули противогаз. Я взял его в районе ушей, большими пальцами растянул и поднёс к лицу. Нажал подбородком на низ маски и быстро натянул на лицо. Резина с щелчком замкнулась на моей голове, даже без складок получилось. Так что понюхать, чем пахнет "язык" белого дыма с пылью у меня не получилось. А шлейф как раз нас поглотил. Я стоял как будто в молоке. Затем на ощупь вернулся в комнату отдыха, забрал свой полегчавший вещмешок и автомат с пистолетом. Что-то загудело и белая пыль стала втягиваться в окошки витых оцинкованных труб вентиляции, что висели в коридорах под самым потолком. Стало возможно что-то разглядеть. Офицеры выстроились в цепочку и передавали друг-другу куски камня. Их складывали в комнаты в углы и вообще всюду, где было свободное место. Я присоединился к работе. Спустя часа четыре работы приостановили. Образовался небольшой лаз, в который с лёгкостью мог пролезть любой из нас. Полковник, работавший в первых рядах, заматерился, раздались звуки автоматных очередей. Остатки заражённых, возбуждённые звуком взрыва, уже подтянулись к "бастиону". Стариков чуть не угодил под когти лотерейщика. Спешно выбирались на помощь к обложенному со всех сторон полковнику. К первым очередям добавились ещё, и ещё, и ещё. Дошла очередь и до меня, я протискивался на поверхность, вслед за рифлёными подошвами берцев с надписью "фараон". Свет ударил в глаза. Для лучшего обзора сорвал опротивевший противогаз. Пыль с его поверхности повисла в воздухе. Я чихнул. Выбрал цель и открыл огонь. Неугомонный топтун словил десятка два пуль, пока не упал. Я чихнул ещё раз, так как происходил из породы "дважды чихающих" и никогда не чихал один раз. Последнему, вылезшему из бункера, пострелять не довелось, заражённые кончились. Вспотевшее под маской лицо неприятно обжигал холодный северный ветер, снежная крупа сыпалась за ворот бушлата. Стариков начал отдавать какие-то приказы. Народ рассыпался, стали искать трупы развитых заражённых. В этой мешанине тяжело было что-то найти. Я разгребал замерзшими пальцами кашу из снега и листьев, осматривал исковерканные тела. И мне первому удалось заметить характерную костяную броню руббера. К сожалению, жемчуга в нём не оказалось. Вскоре ветер и снег прекратились. А осеннее солнышко минут за пятнадцать растопило всю насыпавшуюся снежную крупу и начало пригревать сквозь одежду. Мороз и ветер ночью посбивали почти все листья с деревьев. Теперь те стояли чёрными остовами на фоне яркого, синего осеннего неба. А листва, жёлтым ковром, покрыла всю землю. Я бродил среди трупов, засыпанных мокрыми листьями.

Военные тоже бродили, ковыряли наросты. Я набил горохом и споранами полный подсумок от противогаза. Наконец и мне повезло, в не то рапане, а скорее всего уже в молодом элитнике, я взял красную. И поспешил к полковнику поделиться своей радостью.

- Это последняя,- сказал Стариков и громко скомандовал.

- Достаточно! Всем строиться.

Он раздал всем по одной жемчужине. И попросил мою флягу. Я дал.

Военные пустили по кругу, как братину в богатырской дружине, мой последний живец. Все с облегчением стаскивали опостылевшие противогазы. Кидали в рот жемчужины и ждали своей очереди на флягу. По лицам было видно, что хоть и такое, но всё же спасение от потери разума, радует людей.

- Никогда не одобрял пьянства на службе, - пошутил полковник.-

Но тут требует боевая обстановка. Надо всем живца наделать. Кошарный, Короткий, займитесь.

Два офицера полезли обратно в лаз.

- Седковский, Березин - здесь охранять периметр. Остальным тащить из бункера всё, что посчитаете нужным. Я с Калиной во второй ангар, там техника наша стоит. Будем выдвигаться на север, к этим... Мурам.

У Старикова были даже ключи от замка. Открыли калитку, затем изнутри отодвинули два больших засова. Свет осветил три странных машины: первые две были на базе грузовика "Камаз" с кунгами, третья -на базе БТР. На БТР стояло множество мелких антенн. На одном из Камазов - плоский, фасетчатый радар.

- Вот наша сила. Новейший комплекс РЭБ - "Глухарь". Как раз наши ребята обучение прошли.

- А что за РЭБ?

- Радио-электронная борьба. Перехват и управление дронами и беспилотниками. Постановка радиопомех. Обнаружение воздушных и наземных целей. Прослушка радоиэфира.

- Понятно.

- А, кстати... ехать нам больше, всё равно не на чем,- подытожил полковник

Один из Камазов оказался генератором и радарно-ладарной установкой, местом, куда мы сложили наше скудное имущество. Второй Камаз был машиной управления комлексом, рабочим местом операторов. БТР тоже нёс какую-то аппаратуру, но, главное,- автопушку в башне.

- Нам бы ещё чего-то крупнокалиберного.

Но, к сожалению, почти всё оружие защитников "бастиона" было деформированно. Правда, остатки боеприпасов уцелели, их бережно собрали, дозаполнили ленты.

- Там, в поле, за заводом, Шишига с "Кордом" стоит. Стрелял. Нам всё равно по пути.

Со мной согласились.

- Небольшой крюк, может, и шишига на ходу. Жалко Хасанова, хороший был спец.

Полковник и остальные ненадолго понурили головы, вспоминая своего боевого товарища.

Перед отбытием пообедали сухпаями, разогретыми на таблетках из сухого спирта. Заражённые ещё пару раз забредали на территорию военной части. Так что сильно засиживаться в городе никто не хотел.

Выехали часа в два; минут через десять нашли Хасановскую шишигу. Завести её не удалось. Так что просто сняли пулемёт. Зато в кузове, под правой скамьёй, нашли пять труб РПГ с термобарическим зарядом. Нашлась замена и моему АК на такой же, но с подствольным гранатомётом.

По дороге к первой точке - месту боя группы Хасанова с Мурами, я наконец смог рассказать о сущности своего дара. О спеке, благодаря которому я улизнул от элитника. Порассуждали об этом мире - Стиксе. По традиции, о которой было сказано в одной из глав пособия для начинающих, решили "окреститься". Раз уж ни одного бывалого иммунного не нашлось, доверили эту роль "не бывалому", но всё же истинно иммунному, то есть мне. А уж потом, по той же традиции, Генерал окрестил и меня, наверное, это было неправильно, но иного выхода мы не придумали.

Старикова я назвал Генералом, инженера-программиста Березина - Трактористом, замполита и по совместительству радарщика Седковского - Святым. Инженеров-операторов: Короткого - Солдатом, Кошарного - Македонским, Смирнова - Болтоном. Седьмого, последнего офицера, капитана Филина, моториста и аккумуляторщика, - Антикваром. Никто, вроде, не обиделся.

"Крестил", соблюдая правило, что новые имена не должны быть из прошлой жизни, происходить от старых фамилий и имён. Стикс за такое крещение, судя по книге, должен быть теперь ко мне невероятно благосклонен. Хотя мне то было грех жаловаться, за прошедшие дни моя жизнь много раз висела на волоске, но я всегда выходил сухим из воды.

Перед громадным полем подсолнечника меня разбудили. Впереди, среди гармонии полей и перелесков, чернела аномалия. Обугленные остовы сгоревшей техники уже успели подёрнуться ржавым налётом. Наша колонна встала за небольшим берёзовым перелеском. Все, у кого были бинокли, внимательно рассматривали поле боя и окрестности. Я соскочил из кунга Камаза на землю и пошёл в молодую берёзовую поросль, что должна была скрывать нашу технику от постороннего взгляда. Листья в траве уже просохли и теперь шуршали при каждом шаге. Здесь когда-то росли берёзы побольше, но сейчас они валялись на земле, полусгнившие и поломанные. А между ними густой, непролазной щетиной выросли новые. И тут, между ними, я увидел опята. Они росли из земли, по одному и целыми семейками. Захотелось собрать. Но, осознав всю дальнейшую бесперспективность этого мероприятия, я решил оставить их. Пусть сыпят споры и размножаются.

- Красиво! Да?

Сзади бесшумно подошёл Генерал.

- Люблю осень. Как на картинах Левитана....

- А тут, как у Пластова, "Фашист пролетел".

- Это та, где убитая корова и пастушок, и собачка плачет?

- Да.

- Что-то помню.

Генерал продолжил:

- Вот что странно. Видишь следы на поле?

Наш командир указал на поле подсолнечника, в котором был прочерчен нечёткий и прямой след от проехавшего грузовика. Достигнув вершины холма, след скрылся на другой его стороне.

- Вижу. Кто-то уцелел и поехал вперед нас.

- Да, и причём это было сегодня утром.

Вместе мы вернулись к машинам. Операторы тем временем поработали на установке.

- Ну, что?

- Чисто, можем ехать дальше.

Наша группа двинулась дальше. Подъехали к лощине, где Хасанов попал в засаду. Я пошёл осматривать труп диковинного воина. Наши берцы "Фараон", наши штаны "Дубок". Всё, только новенькое, такое же, красовалось и на мне, полученное из запасов бывшей военной части. А вот куртка "Цифра" не наша, и шапка вязаная, чёрная. Кожа на теле коричневая, как продублённая. Оружия при нём не было, карманы пусты. Другие трупы нападавших представляли из себя такую же "сборную солянку".

- Банда какая-то,- предположил Святой.

- Что- то мне подсказывает, что это те Муры из Муравейника.

Генерал перестал удерживать ногой повернутый на бок труп и отпустил. Задубевший покойник занял прежнее положение.

- И ехали они в Рынск за органами иммунных, да напоролись на наш отряд. И техника их, из нашего города, от прошлых перезагрузок досталась.

Долго задерживаться не стали. Все трофеи уже были собраны солдатами Хасанова. И достались нам в той машине, ради которой мы делали крюк при выезде из города.

- Может, посмотрим, куда делся грузовик, что в кукурузу забурился, - предложил я.

- В принципе, сам грузовик нам не нужен, но его груз представляет интерес.

Генерал пошёл по его следу первым, я и Болтон присоединились.

- Будьте поосторожней, водила за это время должен был как минимум в лотерейщика превратиться,- заметил Болтон.

- Только вот трупы никто не жрал,- задумчиво продолжил размышлять бывший офицер.

Какого же было наше удивление, когда мы увидели, что грузовик исчез. Следы вели вдоль трассы, прямо по полю.

- Заражённые не могут водить машин,- отметил я.

- Возвращаемся и на БТРе двигаем по следам. Остальные пусть по трассе едут, поддерживаем связь,- решил Генерал.

Бронетранспортёр нещадно трясло на вспаханном поле. Я уже начал жалеть, что пересел сюда. Ехал бы сейчас спокойно по ровной дороге. А следы грузовика, тем временем, привели нас к небольшому хутору с водонапорной башней в центре. Наша колонна отсюда виднелась маленькими точками на трассе.

Я с радостью выскочил из душной коробки на рыжий ковёр из шуршащей листвы. Ветер носил её по дороге, иногда даже закручивал в маленькие смерчи. Вокруг старые, почерневшие заборы из тёса. За ними деревенские бревенчатые дома, почти по окна ушедшие в землю. Несуразно сгрудившиеся хозяйственные постройки, прилепившиеся друг к другу: сарайчики, курятники, свинарники, баньки. Всё под шифером, густо поросшим мхом. Над всем этим кроны запущенных яблоневых деревьев и каланчи старых вишен и груш.

Я заглянул за один из таких заборов. Земля практически без травы, вся изрытая и истоптанная курами. Немного поодаль- треугольник земляного погреба. В нос шибануло тухлятиной. Я осторожно приблизился к распахнутой деревянной двери, оббитой изнутри пенопластом. Достал фонарик и посветил внутрь погреба.

Весь пол в два ряда был закидан трупами. Я отошел, набрал воздуха и вновь заглянул, тщательно рассматривая головы. Да, это определено были пострелянные заражённые. Серая шкала.

Так если они там, значит, их кто-то туда сложил. И потом, этому кому-то надо было оставаться на хуторе.

Я поделился своими мыслями с Генералом, и он подтвердил мои опасения:

- Ребята нашли на водонапорной башне следы установки антенн и наблюдательного пункта. За домами в зарослях бузины стоит наш грузовик; противогаз лежит на сидении. Давайте-ка группами по два пробежимся по окрестностям...

Народ разбежался; вскоре, в километре от хутора, Антиквар с Солдатом, в небольшом овражке, нашли замаскированную, покинутую стоянку боевой техники. Судя по следам,- четыре бронетранспортёра и два грузовика Камаз.

- Когда они уехали и куда направились?

В динамике зашипел голос Антиквара:

- Уехали часов шесть назад в сторону Муравейника. Это, по ходу, те, что выдали себя краткосрочными переговорами в эфире, когда мы из бункера еще сканировали.

- Определённо,- подтвердил наш лидер.- Тоже осторожненько двинем за ними. Группа наблюдения, как будем ехать, сканируйте пространство вокруг. Чтоб нам на них не налететь.

Я снова вернулся на своё старое место в кунге грузовика. Часов в семь вечера как-то резко начало темнеть. Мы выехали на трассу между большим озером и чернотой. Подойти, чтобы посмотреть черноту поближе, не удавалось. Вдоль всей насыпи стояла непролазная чёрная жижа. Совсем недавно вода из озера перехлестнула, через насыпь дороги и устремилась в угольный лес. Оттуда она могучими, мазутоподобными потоками стекла к подножию дороги и образовала это препятствие. Асфальт был ещё мокрый.

Когда выехали из этой "кишки", как назвал этот участок пути Святой, начались вересковые пустоши, покрытые большими "островами" белых, розовых и сиреневых цветочков.

- Стоп! Заметил цели!- Прокричал на общем канале следящий за пространством Болтон.

Генерал приказал заехать в небольшой прогиб поля за небольшой возвышенностью, отгораживающей нас от колонны бронетехники и Муравейника.

- Давайте, разворачивайте аппаратуру на полную. Отсюда уже прекрасно должно доставать,- снова скомандовал Генерал.

Офицеры засуетились вокруг своих машин, и вскоре комплекс РЭБ "Глухарь" был в боевом режиме.

Солнце уже зашло за горизонт, и лишь западные облака слегка подсвечивались им снизу. И на севере они тоже были подсвечены; далёкие всполохи изредка, но озаряли небо, словно там шла гроза.

Глава 8. Бой.

8. Бой.

Вечер был не добрым. Командир внешников мастер Хишша устроил Кучеру настоящий разнос. План поставок был сорван. Авторефрижераторы были полупустыми. А фармацевтической промышленности метрополии требовалось всё больше ресурсов, чтобы удовлетворить всё возрастающий спрос. Уже не только политики и олигархи планетарного масштаба пользовались чудесными эликсирами вечной жизни и омолаживания. Миллиардеры попроще и даже звёзды кино и эстрады поглядывали в сторону этих баснословно редких и дорогих препаратов. В правительствах и кабинетах влиятельных чиновников надавливались властные рычаги. Дирекция Колониальной экспедиции Акун подвергалась невероятному прессингу.

В наказание Мастер Хишша приказал перевести весь бордель на ферму и начать изъятие органов по максимуму прямо сейчас, без программы адаптации новеньких. У всей остальной скотины тоже максимально взять биоматериал. Окостеневшую девушку - также в стойла, и взять из неё по максимуму. Чтобы привести её в норму, Мастер Хишша выдал спрей-антидот. Он совершенно без последствий выводит из состояния фриза-анабиоза тех, кто переел таблеток из модифицированной паутины. Необходимо обработать сто процентов кожи пациента и немного подождать до возвращения чувствительности. И не нужен лёд и знахарь. Наука!

Кучер спрятал баллончик в карман. Квопа уже вернулась, и у неё сегодня будет много работы. А пока надо как-то компенсировать братве потерю борделя. И он знает, как.

Мастер Хишша как-то странно взглянул на Кучера и великодушно согласился задержаться в стабе до утра, пока контейнеры, в последней его машине, не заполнятся.

В этот раз командировка была не очень удачной. Четыре других фермы с трудом смогли выдать чуть меньше нормы, и он надеялся на этой, самой последней, добрать недостачу и перевыполнить план. Но теперь плакали его премии и награды. Как бы на взыскание и понижение не нарваться. И тогда работать ему не в спокойных транспортниках, а в охотниках возле Пекла, где можно и головы запросто лишиться. Однако полного падения ферм тоже не было, как, кстати, тут иногда бывало. И поэтому, была надежда на следующую командировку. Сейчас, в командирской машине, Мастера ждал вкусный ужин в компании с его двумя замами и приятная, неторопливая беседа.

Хишша был весьма проницателен. Ему не понравился тот огонёк, что блеснул в глазах Кучера, когда тот получил спрей.

Мастер зашёл в свою машину с автономной атмосферой, свободной от спор. Прошёл дезинфекционный, вернее, дизомикозный шлюз. Снял маску с трапециевидным стеклом и гермокостюм. Затем основной отсек. Денщик заканчивал готовить ужин, разогревая последние консервы. Коллеги - гости были уже на месте. Перед мысленным взглядом снова мелькнули засалившиеся на секунду глазки директора фермы.

Мастер извинился и вновь шагнул в дезомикозный шлюз. Влез в оставленный здесь гермокомбинезон, надел маску. И вышел на улицу. Его стопы направились в сторону медблока муров. К нему присоединились два из четырёх, дежуривших у входа, охранников с автоматами. Пройдя метров двести, Хишша вошел в последний поворот. Уже издали слышался радостный гвалт муров. Посреди площадки перед медблоком стоял автокран. К его стреле было подвешено что-то белое и длинное. Похоже на человека. Ближе. Да - это девушка. Она стояла на небольшой деревянной плахе на кончиках пальцев ног, то и дело теряя равновесие, но привязанные к тросу руки не давали ей упасть. Вокруг неё расхаживал Кучер, посвистывая в воздухе небольшим прутиком. На земле валялся опустошённый баллончик от спрея. Девушка старалась всеми силами отдалится или отогнуться от свистящего рядом прута, но, естественно, у неё это не получалось.

- Ну, что? Вернулась чувствительность? А сейчас мы это проверим...

Судя по красной полосе на ногах и ягодицах, Кучер уже пару раз проверил.

- Ну что же ты всё отворачиваешься.

Кучер укоротил шаг и изогнулся для следующего удара.

Девушку колотило, её тело заметно била дрожь.

Из толпы слышались крики.

- Ну всё, она отошла, давай снимай. Давай её нам.

Хишша вмешался:

- Это так вы начали выполнять моё задание! Вы знаете, сколько стоит одна секунда моего пребывания здесь.

Хишша увидел распахнутые от ужаса глаза и расширившиеся до максимума зрачки девушки.

- Наша экспедиция очень дорога. И должна приносить прибыль. А вы тратите моё время на свои развлечения.

Мастер ещё сильнее повысил голос:

- Немедленно её в операционную. До утра вам надо разобрать тридцать человек, даже по полчаса на одного - это пятнадцать часов! Я не знаю, как вы собираетесь успеть! Это я вам говорю, как директору. Это вы, а не я, должны были об этом подумать... как директор!

Народ вокруг зароптал. Кран загудел, трос пошел вниз, и белое тело упало в холодную пыль. Стекловате отвязали от петли троса запястья рук. И спешно поволокли, подхватив под мышки в операционную стойл. Муры, вовремя подоспевшие на выполнение этой задачи, по пути не церемонились и лапали красавицу, как будто в последний раз в жизни.

Кучер быстро очухался от такого облома:

- Прошу прощения, мастер Хишша, это я для ребят, хотел поддержать, поразвлечь. Скучно же здесь.

- Кому будет скучно, переведу в стойла,- подытожил Хишша и повернул вслед за удаляющимся белым пятном, висящим между двумя "шкафами" муров.

Можно было разобрать что-то, тянувшееся тонким голоском:

- Не надо, прошу вас, пожалуйста.

В стойлах уже наполнились страхом глаза узников, и холодный липкий пот покрыл тела обречённых. Они услышали отчаянные крики ужаса первой жертвы, привязываемой дюжими мурами к стальному, холодному операционному столу.

Один из охранников Хишши принёс в дымящейся от сухого льда, квадратной алюминиевой переноске четыре термоса для органов первого "пациента" и встал в дверях в ожидании получения "заказа". Хишша решил проконтролировать первую операцию, но входить не стал. Остановился и присел на лавочку под светящимся окном.

Со стороны площади подтягивались бывшие зрители и Кучер с ними: всего человек тридцать. Почти половина оставшегося населения стаба. Директор начал раздавать какие-то указания. Двое пошли в стойла готовить второго "пациента". Одного заслал к авторефрижератору внешников за новыми термосами. В общем, начал работать.

В зале, покрытом белой кафельной плиткой, было очень светло; лампы горели ярко. Их свет даже немного грел кожу. Из медикаментов здесь была бутыль с жёлтым, прозрачным содержимым, о наркозе здесь не знали. Зато шприц с Акуновской наркотой-стимулятором был опущен прямо в жидкость. Инструмент уже ждал на отдельной каталке; он больше напоминал орудия пыток, а не хирургии. Большие, длинные и тонкие обоюдоострые клинки, громадные ножницы и пилы, разнокалиберные расширители и зажимы, и так далее. Один набор на всех, сепсиса и болезней в Улье всё равно нет.

Ассистент понадёжнее фиксировал тело, чтоб не дёрнулось в ответственный момент, и рука мясника не повредила ценный товар. Руки маньяка трепетали от предвкушения процедуры. Поочерёдно подтягивали кожаные ремешки, добавляли новые, если чувствовалась слабина или ход суставов.

Квопа всё не шла.

- Куда она провалилась!

Все было уже готово и проверено по несколько раз. Один из "сантитаров" выбежал в сумерки улицы.

Нечастная, привязанная Стекловата, с залитым слезами лицом, разлепила распухшие, растрескавшиеся губы и взмолилась:

- Ребята! Отпустите меня! Пожалуйста! Я же хорошая, я буду еще лучше. Не надо, я буду делать...

- Заткнись! - оборвал её ассистент и начал что-то искать глазами. Вот! На глаза ему попался лежащий на пыльном подоконнике, специально заготовленный, искусанный старый кляп.

Жертва отчаянно дёрнулась. Стальной холодный стол чуть закачался. Санитар крякнул и подсунул под одну из ножек сложенную вчетверо салфетку.

- Будьте вы прокляты, чтоб вы сдохли все! Чтоб...

Её крики превратились в мычание. Это ассистент хирурга с трудом пристроил в её маленький ротик толстый деревянный кляп.

Стекловата ещё немного подёргалась и замерла. Взгляд с залитого потом, кровью, соплями, слезами и слюной лица отстранённо смотрел в потолок.

Ветерок коснулся её влажного тела. В операционную вбежала Квопа. Она была одета в короткий белый медицинский халатик. Сняла с крючка толстый кожаный фартук, надела, не глядя на жертву, завязала сзади тесёмки. В каталке с инструментом звякнуло. Это Квопа взяла в руку два обоюдоострых средних клинка. И опустив их под стол, нагнулась над головой жертвы, посмотрела ей в глаза и вытащила кляп.

Стекловата, увидев красивое женское лицо, снова взмолилась:

- Пожалуйста! Помогите!

Квопа чуть коснулась горячими губами холодного уха Стекловаты и тихо-тихо шепнула:

- Не бойся, моя девочка... Я тебе помогу.

То, что случилось потом, надолго врезалось в память выжившим.

Ярым всполохом взметнулись полы халата. Хлопнул фартук. Волна боли, изошедшая от Квопы, заставила согнуться пополам скучающего внешника. Фонтаны крови хлынули из глоток ассистента и санитара. Те беспомощно попытались зажать скользкими руками ужасающие, горячие раны, но надолго их не хватило, и двое рухнули под стальной стол. Термосы со стуком опрокинулись и раскатились со звоном по полу, извергая из себя стелящийся белый пар. Охранник после этого не прожил и секунды. Зацепило и Хишшу за стеной. Он скатился под лавку. Стекловате показалось, что вся та боль, которую она чувствовала раньше, была ничем, по сравнению с этой. Кучер почувствовал неладное и, не думая, дал, прямо от бедра, очередь в распахнутое окно операционной. Но Квопы уже там не было. Она оказалась среди толпы, прямо за спиной Директора, в следующую секунду уже вытаскивая клинки из его шеи. На её забрызганном кровью лице была не предвещающая ничего хорошего, зловещая улыбка. Народ щеманулся во все стороны, но ведьма продолжала кровавую жатву, молниеносно телепортируясь на небольшие расстояния и нанося коварные, шокирующие удары, вызывающие паралич и длительное, смертельное кровотечение. Когда вокруг оказывалось слишком много противников, волна боли заставляла их скрючиться на пару секунд, и ведьма исчезала из виду, оставляя на земле ещё пару жертв. А крики ужаса и боли в стороне говорили о том, где сейчас орудует эта бестия. Акуновцы сработали довольно быстро. Хишша пришёл в себя и поднял по рации тревогу. И сейчас из своего укрытия, из-под лавки, начал координировать действия своих людей. За эти несколько секунд площадь опустела, в каше из пыли и крови корчились подрезанные муры и охрана мастера. Хишша вжался в землю, Квопа возвращалась. Два клинка были растопырены в разные стороны и почти скребли землю. Справа от неё, наконец, послышался топот многочисленных ног боевого охранения каравана. Почти все бойцы - элита.

- Ну! Стреляйте же в эту тварь!- заорал Хишша, выдавая себя.

Реакция Монстра была действительно нечеловеческой. Шквал пуль перенёсся уже над пустой площадью.

Её характерный силуэт был на крыше, на фоне ещё бледной, вечерней луны, прямо над ротой внешников. Бестия согнулась и закричала. Страшный крик за секунду заставил лопнуть каждую клеточку того, кто попал под него. Вся рота свалилась замертво. Из всех отверстий и глаз у них сочилась кровь.

Черешневые, улыбающиеся губы были уже перед лицом Мастера. Ловкие руки выкинули пистолет из кобуры и сорвали маску. Взгляд внешника утонул в бездонных, чёрных омутах её глаз, окружённых кляксами растекшейся чёрной туши. На губы лёг страстный поцелуй.

- Никогда я ещё не была с внешником. Возьми меня!- приказала ведьма.

Хишша не понял, как оказался в операционной на полу. Рядом фартук и белый дым или пар вокруг. Гибкое и упругое тело ведьмы и дикое вожделение.

- Прикажи своим, чтоб успокоились.

Хишша нажал кнопку протянутой рации:

- Отбой тревоги, отступить в автомобили и ждать моего возвращения.

Рация прошипела:

- Что случилось, мастер?

- Всё расскажу потом. Я всё уладил, ждите меня, я скоро приду.

Мастер вернулся к телу ведьмы.

Через минуту, опустошённый, Хишша в изнеможении рухнул в клубы белого дыма на полу. Ведьма встала на ноги, её одежда съехала обратно и приняла прежний вид фартука и халатика, только уже красно-коричневого, а не белоснежного цвета.

Все ремни со Стекловаты были срезаны в несколько точных ударов клинка. Но девушка не могла пошевелиться, её тело затекло. А на месте ремней были глубокие синие и бордовые отпечатки.

Квопа в последний раз нагнулась к Хишше, взяла его за подбородок, заглянула прямо в глаза и ласково сказала: «А ты не умрёшь, ты иммунный, и у тебя неплохой дар». Звонко рассмеялась.

Оставив опешившего мастера сидеть на полу, взвалила невесомую Стекловату пятой точкой вперёд на своё плечо. Спасённая только лупала круглыми глазами и хватала ртом воздух. Через несколько секунд девушки растворились в сумерках.

Хишша в спешке напялил гермокостюм и маску, нервно оглянулся, нашарил на полу брошенную рацию и бросился к своей командирской машине. Соврала ли "чокнутый элитник", так он про себя назвал Квопу, или сказала правду? Скорее всего, это правда, и её надо скрыть. Иначе можно и самому оказаться скотиной на ферме. А вот с элитницей надо будет ещё переговорить, что за дар?

- Ведьма!

Вот и контуры колонны. Как и приказано - никого на улице.

Мастер Хишша постучался в свою машину. Прошёл шлюз. В салоне всё так же стоял остывающий ужин. За пультом сидел один из замов и внимательно смотрел на мониторы. Денщик встал, уступая второе кресло у пульта.

- Что там было, мастер?

Но ответить Хишша не успел.

- Какого чёрта!- воскликнул заместитель и отодвинулся от мониторов, чтобы все увидели, что в ворота, беспрепятственно, входит колонна неизвестной боевой техники. Из задних люков бронетранспортёров выпрыгивают группы людей в камуфляже и рассеиваются по стабу. Изредка видны вспышки выстрелов и падающие, растерянные муры.

Хишша вытянулся и ударил по большой красной кнопке. Взвыли сирены. Вокруг всей колонны полился яркий свет. На крыше несколько раз щёлкнуло - это операторы отстрелили боевых дронов.

Заместитель снова уселся в кресло, Хишша рядом.

Мастер по командирскому каналу отдал приказ.

- Срочно покинуть стаб! К воротам не прорываться!

Мастер начал сосредотачиваться.

- Всем операторам дронов! Взрывайте ближайшую стену!

На разных точках ночного неба появились новые яркие звёзды. В их свете были видны дымные шлейфы других звёздочек. Все они, ускоряясь, направились к стальному валу из разбитой автотехники.

Мониторы погасли от ослепительных, последовавших одна-за-одной, вспышек взрывов.

Стена из ржавых остовов автомобилей со скрежетом и рёвом начала заваливаться внутрь, погребая под собой ближайшие хибары муров. Поднялась пыль, прожекторы стали бесполезны.

Заместитель щёлкнул тумблером, и мониторы перешли в чёрно-зелёный режим. Стали видны рассыпавшиеся по улицам и полю мятые машины. А главное - довольно большой пролом.

- Все в пролом, за мной!- скомандовал мастер.

Взревел мощный двигатель, и командирский грузовик первым помчался на волю, размётывая по дороге, как скорлупу от яиц, довольно тяжёлые, ржавые кузова автомобилей. По расчищенному пути последовала остальная колонна. Хишша жадно глядел в мониторы заднего вида. Вот сзади в проломе показался радиатор второй машины. К её борту приближалась шаровая молния. Взрыв! Кумулятивный заряд прошёл оболочку и выжег внутренность грузовика. Его стенки стали раздуваться, а затем он взорвался. Платформа и кабина пылающим факелом застряли в проломе, отрезав Хишшу от остальной колонны.

- Есть дрон экстренной связи?

- Да!- ответил заместитель.

- Запускай.

Щелчок, и зам через десяток секунд торопливо заговорил:

- По зашифрованному спецканалу есть связь со средней мобильной группой охотников!

Мастер прилип к микрофону:

- Это командир малой транспортной группы мастер Хишша.

- Вас слышу. Я магистр Сохша. Командир средней мобильной группы охотников.

Хишша продолжил:

- Мы подверглись нападению стронгов в стабе Муравейник. Периметр прорван. Бой внутри стаба. Просим помощи. У противника не меньше четырёх бронетранспортёров и пятидесяти бойцов. Постараемся продержаться, но не знаю как долго.

- Продержитесь хотя бы час! Мы сворачиваем к вам, дроны подлетят через пятнадцать минут. Держитесь, ребята, идём с ветерком!

Хишша вытер пот со лба. По его машине никто не стрелял. А вот за стеной пулемёты молотили непрестанно. Иногда проходили вспышки от чего-то побольше.

- Что будем делать дальше, мастер?- спросил заместитель.

Машина всё удалялась от стаба, прямо в чистое поле.

- Глуши мотор. Стоим. Возвращаться нет смысла. Мы своим больше ничем не поможем. Ждём охотников.

Ночная вересковая пустошь навевала тоску. Под ложечкой засосало. Живот скрутило нервным спазмом.

- Дай коньяку!

Денщик, сидевший за пультом телеуправления пулемётной турелью, встал. Немного позвенел стеклом и подал Хишше рюмку с коричневым напитком. Мастер набрал его в рот и, не глотая, так и сидел, смотря в мониторы на колышущуюся, высохшую растительность этой проклятой планеты. Напряжение стало отступать. Но мысли не шли. Коньяк растворился.

- А ты что думаешь?

- Можно подальше отъехать, а то мы тут как на ладони,- предложил зам.

- Давай в те кусты,- Хишша указал на небольшое природное укрытие.

Машину вновь закачало, и вскоре - треск под колёсами от поломанных деревьев и остановка.

- Зато мы теперь тоже ничего не видим,- заметил зам.

- Ладно, всё равно стой здесь,- сказал мастер, дёрнувшемуся было к рычагам заму.

Время шло.

На крыше щёлкнуло. Это на автопилоте пристыковался связной дрон.

За полчаса до того, как мастер Хишша затаился в яме, заросшей ракитником и клёнами, в таких же ложбинах, только с другой стороны стаба, напряжённо ожидали сигнала к атаке стронги, нанятые институтом. Взгляд командира, усиленный мощным биноклем, пристально наблюдал за воротами. Богомол вот-вот должен был начать действовать.

Глаз, он же Богомол, после поездки с Квопой к озеру был закручен в водоворот неотложных дел. Хитрая Квопа заранее улизнула с глаз приближающегося Кучера. А вот Глаз не успел.

Ухмылка всезнающего человека на лице Кучера говорила, что он тоже бывал с Квопой на перезагрузке озера.

- Что так долго, Глаз?

Судя по насмешливому тону, ответ не требовался. И Глаз промолчал.

- Короче, давай рыбу на кухню, мотоцикл под окна медблока. И дуй представляться внешникам. Потом...

- Подожди, что за представление? - опешил Глаз.

- А, не ссы... Сфоткают, запишут в штат фермы. Пару вопросов от балды зададут, так.... минут десять займёт.

- Аа-а,- протянул ментат. И продолжил, присев на мотоцикл:

- Мне Квопа про внешников ввела в курс дела. А что потом, ты сказал потом.

- Да, вот потом я тебе приготовил работёнку по профилю,- Кучер протянул планшетку с таблицей. Сбоку имена, сверху вопросы. Всего пять вопросов. И пустые клетки, на их пересечении.

- Будешь задавать им вопросы, чтобы отвечали только да или нет. Пишешь их ответ в клетку, а ниже - соврал или не соврал. Понятно?

- Понятно,- сказал и вздохнул Глаз.- Да вот только где я их буду искать. Я ж тут практически никого не знаю.

- А вот Шнява тебе поможет, - вдруг воскликнул директор и буквально ухватил за шкирку проходившего мимо мелкого мужичка с явными признаками вырождения на лице и мощным выхлопом перегара.

- Опять бухаешь на работе?

- Так ведь вечер уже,- виновато оправдывался мужичок.

Голосом, не терпящим возражений, директор продолжил:

- Короче, с Глазом пойдёшь, проведёшь его по тем людям, что он скажет. И ни дай тебе Улей удачи, свалишь раньше, отдам Квопе на профилактику.

- Будет сделано,- ответил заплетающимся языком Шнява. И продолжил:

- Не извольте беспокоиться! Вытянулся, приставил два пальца к виску и щёлкнул каблуками.

- Иди! Швейк хренов! Если б не твой дар, давно бы на ферме сгноили.

Глаз встал, навалился на руль мотоцикла и покатил его к медблоку. Шнява принял связку рыбы и поплёлся рядом.

- Что, Квопа наловила?

- Да, а как ты догадался?

- Только она там и налавливает,- задумчиво протянул пьяница.

- А что? И ты с ней ходил на рыбалку?

Шнява противно рассмеялся:

- На рыбалку... Хех, хехх.. А кто с ней не ходил, тут, почитай, все ...

Глаз проверил, он не врал.

Подошли к медблоку, оставили мотоцикл. Общая кухня была рядом. Шнява крикнул в распахнутое окно, оттуда высунулась толстая волосатая рука, ухватила кукан с рыбой и исчезла в проёме. На кухне что-то зашипело, послышалась ругань повара.

- Какой идиот суп до краёв в кастрюлю налил, теперь весь навар на плите горит, сколько вам раз говорить! Придурки, оставляйте место...

Из окна повалил сизый дым и запахло горелым.

- Лягух готовит на завтра. Обед и завтрак, по часам выставляет в столовой. Ужинаешь своим.

- Погоди, на кого это он там ругается?- спросил Глаз.

- А ни на кого, один он там. Сам с собой. Он так всегда, сам с собой ругается, когда готовит и так... просто.

Глаз взглянул на часы, к внешникам ему почему-то идти не хотелось. Чуйка протестовала, а она его никогда не подводила.

- Ясно. Ладно, давай веди к Чухану. Он первый в списке.

- Мосин крестничек, сразу по имени видно.

- Пошли.

Глаз понимал, что надо спросить, какой у Шнявы дар, но также и понимал, что это не принято. Хотя уже давно считал его дар.

А Шнява словно прочитал его мысли.

- А чего не спрашиваешь, какой у меня дар? Аа! Ну да тыж ментат!

- Нее, ну я же не до такой степени. Просто мне сказали, что не принято о даре расспрашивать,- начал оправдываться начинающий ментат.

- Это верно. Ну раз Кучер упомянул. У меня пассивный дар, то есть активации не требует, работает всегда, даже когда я сплю. А такие дары, сам должен понимать, живчика требуют прорву. Вот и пью, как не в себя. А если не пить, спалит меня дар. Меня сюда еле живого Слон, ещё в бытность свою здесь, притащил. Так и живу здесь. Жемчуг мне давали, да только хуже стало: радиус дара увеличился и потребность в живце тоже. Так что бухой всегда, не просыхаю уж года с два.

- Подожди,- прервал его Глаз. Проверяет его силу Шнява, про дар то не сказал. Не так уж он и прост.

- Дар то какой, что делает?

Тут Шнява раскрылся:

- Заражённые меня стороной обходят, даже элита. Если я рядом, значит в радиусе полукилометра нет ни одного заражённого. Но работает только в стабе, на перезагружающихся кластерах не работает.

- Круто! Хотя жаль, что на кластер тебя брать бесполезно. Теперь понятно, почему ты в стабе сидишь. Кстати, если на кластерах дар не работает, так и жрать живец не должен.

- Да ни хрена! - отчаянно махнул рукой Шнява. - Пробовали, жрёт!

- Вот засада, так ты тут совсем загнёшься?

- Нее, знахарка у нас что надо. Подшаманивает меня раз в сезон. То печёночку утаит, то почку от внешников припрячет. Для меня старается.

Шнява поднял край куртки и показал почти заживший шов от пересадки печени.

- Тут всё прирастает, как на собаке... А иначе что? Гаррош бы прискакал сюда со своей ордой, и не спасло бы их ничего. А внешников, пока дождёшься, всех пожрут. А сами внешники Гарроша там терпят, пока. Он конфедерации вольных стабов не даёт сюда своё влияние распостранять. На юге орда кругами ходит, от Рынска к свинокомплексу, оттуда ещё куда-то, и так далее. Выхлопы, правда, бывают от орды, когда еды им там мало на всех становится. То в нашу сторону, то к конфедератам.

Пьяница прервал свою речь. Приблизились к валу. Навстречу потянулись бандиты из огневых точек, что были на стене.

- Кудай-то вы, робята?

- Аа, Шнява с новым ментатом, чего ко входу идёте?- спросили здоровенные охранники.

- Да вот, Кучер послал к Чухану нас,- сказал Шнява. А Глаз махнул планшетом с таблицей Кучера.

- А! Ну идите. А мы буквально на пять минут. Там нам братва с центрального патруля передала, на площади будет веселуха.

Кучка бандитов свернула к центральной площади. А Шнява привёл Глаза прямо к пресловутому грузовику-воротам. В кабине сидел рыжий, лопоухий мур в испачканной машинным маслом тёмно-синей спецовке.

- Вот и первый пост. КПП, так сказать. Чухан дежурит сейчас.

Это была удача. А в Стиксе ничего и никогда просто так не происходит. Если механизм сложился так, значит, стаб обречён. Стронгов ждёт успех. С этой секунды Глаз понял: судьба Муравейника упала в жёлоб для бобслея и уж, как бы муры не цеплялись ногтями за лёд, они начали лететь вниз, к концу.

Чухан, не обращая внимания на подошедших, пристально всматривался в темноту. Держал рацию наготове.

- Бинокль возьми,- вместо приветствия сказал Глаз.

- Ему не надо. Да и не видно в него сейчас уже ничего, темно ж ведь. А он тут неспроста сидит.

Шнява снял с пассажирского сиденья винторез с оптикой и повесил его на зеркало, прямо перед носом взобравшегося на ступеньку Глаза. Сел на сиденье рядом с рыжим и продолжил:

- Он и Слепой- люди- бинокли, а Чухан - так телескоп, я бы сказал.

И похлопал парня по плечу.

Как человек очень увлечённый и не желающий отрываться от важного дела, Чухан, не прекращая своего занятия, отвёл двумя поднятыми пальцами похлопывающую руку Шнявы.

- Погоди, не мешай... Что-то я не пойму, бликует там или нет, в тех кустах на горизонте.

- Ну так сообщи!- удивился Шнява. И тоже пристально вгляделся в темноту.

- Твоё дело маленькое.

Со стороны площади послышался всё нарастающий всплеск рёва толпы муров.

Глаз подумал.

- Маркс и Энгельс. Жёлоб Стикса!

Снял винторез с предохранителя и выпалил в затылок Шняве. Пуля пробила голову навылет и вошла в висок начавшему не вовремя поворачиваться Чухану.

Прямо как фашисты сделал. Что ставили людей в ряд. И стреляли, чтобы посмотреть, сколько людей пробьёт одна пуля. Этих двоих пробила. Винторез - хорошая штука.

Ого! В кабине, за спинкой сиденья,- тубусы с одноразовыми, противотанковыми гранатомётами. Осмотрел один - годный.

Глаз выкинул из салона трупы. Попытался завести двигатель. Ничего не получалось. Ключи Чухана торчали в обесточенном замке зажигания, чисто для красоты. Провода висели ниже, завязанные для удобства в узел. Глаз подсветил себе зажигалкой.

- Ага, эти!

Замкнул красный и зелёный. Мощный двигатель всколыхнул машину и грозно зарокотал. Глаз воткнул передачу и попытался сдавать назад, машина не шла. Гудела, извергая чёрный дым. Конечно, она поломанная и как-то переделанная. Глаз по привычке поставил на нейтралку и дёрнул ручник. И тут случилось чудо. Грузовик пошёл вперёд. Коробка передач оказалась бесполезной игрушкой, а вместо ручника здесь был рычаг вперёд-назад. Всё было бы нормально, если бы машина пошла назад, но она пошла вперёд, и попытки нажать на тормоз или ещё что-то сделать, чтобы остановиться, ни к чему не приводили. Она так и продолжала потихонечку ехать вперёд, вдоль наружной части ограды стаба.

В темноте, из "сомнительных" кустов, вырвались бронемашины и помчались к расширяющемуся проёму ворот. Внутри стаба послышалась шквальная стрельба, затем не то инфра, не то ультра звук, как крик мифической Баньши из английского фольклора. И резкая тишина. Через несколько томительных минут мимо кабины промчались четыре БТРа. А ведь было подумал, что это со стен заметили приближающуюся технику и открыли огонь. Но нет, внутри стреляли, около колонны внешников.

План города Богомол слил стронгам ещё сегодня днём. Так, что рассыпавшиеся из "коробочек", зачищали стаб по заранее составленному сценарию. Слышались короткие автоматные очереди, это упокаивали очередного одиночного мура. Сопротивления практически не было.

- Странно. Почему?

Вдруг впереди так сильно бахнуло, что Богомол на несколько секунд оглох и ослеп. Отвратительный писк надолго поселился в контуженной голове.

Часть стены выметалась наружу. Из клубов пыли показался первый грузовик внешников.

- Уходят! Сволочи!

Руки сами собой нащупали цилиндр выстрела. Доведёнными в свое время до автоматизма движениями снарядили боеприпас. И как только показался второй грузовик, Богомол выстрелил. Получилось удачно. Проём в стене оказался заблокирован большой горящей машиной. А вот первую уже было не достать.

Как только остальные внешники оказались в ловушке, они начали отчаянно сопротивляться. Взрывы и выстрелы слились в сплошную какафонию. Богомол соскочил с так и продолжавшего катиться грузовика, не забыв при этом винторез и второй выстрел.

Побежал обратно к проёму ворот. Там уже никого не было. От горящих впереди лачуг и машин было светло, почти как днём. На фоне подсвеченного изнутри дыма завис небольшой квадрокоптер. От его чёрного силуэта повеяло могильным холодом. Тело бросилось за лежащую рядом кучу строительного хлама быстрее, чем сообразили мозги. Богомол наслышался о таких штуках. Под летающей платформой - оптика плюс инфракрасный датчик и спаренный с ними лёгкий суперпластиковый карабин. Как только цель захвачена, следует выстрел. Пули щёлкнули по гравию, где только-что стоял человек. Главное - не попадать к таким «игрушкам» в зону прямой видимости. За грохотом боя установить точное местоположение квадрокоптера по звуку было невозможно. Тут надо понять, как вести себя дальше. Если это автоматический режим, то, как говорится, "с глаз долой - из сердца вон". Сейчас полетит дальше по своему маршруту. А вот если оператор, то он же не успокоится, пока жертву не достанет. Улей продолжал оставаться на стороне Богомола. Видимо, операторам сейчас было "жарко" там - на передовой. А этот дрон патрулировал тут в автоматическом режиме. Осторожно перекатившись на спину, "закрыл" стволом винтореза сектора возможного появления противника и стал ждать. И точно, прямо на прицел выскочил квадрокоптер. Выстрел! Один из винтов с искрами разлетелся на куски. Летающая миниплатформа начала, ускоряясь, снижаться по спирали. Манёвр "штопор" завершился почти рядом с укрытием Богомола. Детальки и осколки поверженного летающего робота для убийств раскатились по утоптанному гравию центральной дороги.

Надо двигать дальше. Богомол пригнулся и практически впритирку к стенам разномастных построек, стоящих здесь сплошным коридором, помчался к стойлам. По правому плечу шуршали стены хибар, ноги ломали засохшую траву, выжившую здесь, в стороне от человеческих ног и колёс машин. На левом висел уже дважды выручивший «винторез». Что-то странное показалось впереди. Но опасности не таило. Богомол добрался до площади перед операционной. На земле в разных позах валялись трупы муров, был здесь и Кучер. Его тело, перед тем как испустить дух, ещё проползло пару метров, оставляя сочный кровавый след. Осмотрев ещё несколько знакомых, ментат убедился - все были убиты одним и тем же холодным оружием. Были тут и те охранники, что встретились ему по дороге несколькими минутами ранее.

Богомол оглядел место кровавой мессы и сразу осознал, что видел подобное раньше, когда расследовал преступления килдингов. Только тогда жертвоприношение совершили со связанными. Почва так же, как и там, была щедро напитана кровью. Он понимал, что это важно для ритуала. И соблюдено здесь. Институт до сих пор не понял ни механизма действия этого ритуала, ни его смысла. Мог лишь собирать и систематизировать информацию и пытаться находить какую-то логику в ритуалах и происходящих до и после событиях.

- Это она! Больше некому.

Богомол перешагнул, через труп внешника, лежащего на входе в операционную. Там ярко горел свет. На полу валялось два трупа. Под ними растеклась солидная лужа крови. Валялись термоса для транспортировки органов и перевёрнутый алюминиевый ящик для них. В изголовье операционного стола лежала планшетка с какой-то бумажкой.

Шпион взял её в руки. Аккуратным почерком клерка внешников, как они обычно пишут для иммунных, печатными буквами было написано: "Стекловата". Потом оставлена шапка для даты и ниже в столбик: "Молочные железы, яичники, матка, правая почка". Под этим листком лежали еще: "Медсестра", "Стюардесса" и так далее. Всего десятка с три листков.

Богомол аккуратно сложил их пополам и положил в один из карманов с клапаном, что были пришиты на штанах его камуфляжа. И подумал, что в дальнейшем это может пригодиться, как улика для суда, хотя все муры тут во дворе лежат. Всё же пленных можно будет по этим бумагам сверить.

А вот на залитом мочой стальном столе уже были улики иного характера - срезанные кожаные ремешки. Не расстёгнутые, не порванные, а срезанные. Крови не было. Тела первой, из списка доноров, тоже нигде не было.

Вывод напрашивался сам собой - Квопа увела Стекловату. И это самый худший вариант. Если Редактор станет на сторону Детей Стикса, в Улье начнутся очень большие перемены. А они здесь никому не нужны, кроме Килдингов, естественно. Ведь в "мутной воде" всегда легче проворачивать их "тёмные делишки".

Однако долго засиживаться здесь было неправильно, и Богомол, опять пригнувшись под срезами окон, стал пробираться к зажатой колонне внешников. И сразу же в переулке наткнулся на нелутанные трупы целой роты внешников. Автоматы, интеллектуальные шлемы, гранаты - всё лежало нетронутым. Похоже, что здесь взорвалась маленькая вакуумная бомба. Пулевых или ножевых ранений на телах не было. А вот глаза под масками вытекли у всех.

- Кто же там сражается в машинах? Операторы да водилы одни остались.

Судя по звукам, бой шёл прямо за поворотом. От стены отделилась тень. Это был затаившийся стронг, он махнул рукой. Богомол подошёл и спросил:

- Ну, что там?

- Перестреливаемся. Они периметр колонны дронами держат. И из турелей подходы простреливают. Так что и носа не высунешь. Но скоро у них боеприпасы кончатся, тогда настанет наше время.

- Ясно... А тебя, вроде, Апельсином кличут?

- Ага, заводной я.

Боец нервно рассмеялся. Чувствовалось напряжение боя. Апельсин пристально всматривался в небо над головой и впереди. Водил в том направлении стволом помповика.

- А это ты их машину в проходе взорвал? Молодец! Неожиданно это они придумали, почти ушли. Хотя и глупо с их стороны. Стали бы обороняться, где раньше стояли, так долго выкуривать их оттуда бы пришлось. Там прямо под колонной - подземный склад с боеприпасами, а тут только грязь.

Измазанное маскировочным гримом, чёрное лицо бойца сверкнуло белозубой улыбкой.

Бывший шпион повнимательнее всмотрелся в проход между домов. Прямо на срезе света и тени лежали обломки дрона, подобного тому, что был сбит им пять минут назад.

- Я такой же сбил недавно.

И махнул рукой в направлении обломков.

Апельсин снова посмотрел с уважением.

- С тыла хотели зайти, гады!

И снова вернулся к наблюдению за местами возможного появления дронов.

- Паси сзади, значит! Могут ещё быть.

Богомол ушёл в тень и снова осмотрелся.

С этого места можно было видеть на противоположной стене, что в пластиковом стеклопакете окна отражалась часть скрытой от прямых взглядов площади. Среди хаотично разбросанных остовов автомобилей с горящими покрышками стояли бронированные грузовики - дроновозы и бронетранспортёр. Подсветка была кстати, иначе бы их не видели.

- Так отсюда же можно огонь корректировать, -

Предположил Богомол и продолжил:

- Дай рацию.

Но Апельсин не дал.

- Они нас тоже прекрасно слышат, у них электроника получше нашей!

Засунул рацию поглубже за пазуху.

- Если есть дельные мысли, иди к Бананану. Он возле местной вышки связи штаб развернул.

Где была вышка, Богомол знал. И тотчас же отправился к ней. Там действительно стоял тот самый бронетранспортёр, на котором его сегодня днём возили в схрон Стронгов, что был возле старой водонапорной башни.

Ещё издали, Бананан приветственно замахал свободной рукой, продолжая другой прижимать к уху сложенные наушники.

- Ну ты и молодец! Дважды выручил нас. И ворота открыл, и проход заблокировал!

Из наушников лились голоса радистов из других бронемашин. Докладывали, что внешники даже носа высунуть на свою площадку-стоянку не дают.

Бананан встал и, нервно прохаживаясь вдоль БТРа, опустил руку с наушниками.

- Теперь надо что-то придумывать. Наша пара снайперов так и не смогла занять позиции - проклятые дроны простреливают всё пространство в зоне прямой видимости. Хорошо хоть то, что мы простреливаем подход к пролому в стене. И не даём им оттащить взорванный тобой грузовик - он заблокировал им проезд.

Заухала очередь из автоматического гранатомёта АГС-17. Старенького, но надёжного. Боец упёрся коленями в подушечку прыгающей от серии выстрелов треноги гранатомёта. Где-то вдалеке пять взрывов слились в один большой бабах.

- Куды! Врёшь!

Богомол выглянул из-за брони бронетранспортёра. Машина внешников, пытавшаяся сдать задом и отбуксировать горящий в проломе грузовик, в спешке выехала из сектора обстрела.

- Нам бы что-нибудь покрупней!- продолжил боец.

- А у муров ничего не было?- осведомился Бананан.

- Было! Там справа и слева от ворот, в оборудованных гнёздах, сверху в стене были ПТУРы,- вспомнил Богомол прочитанные им мысли одного из охранников Муравейника.

- Давай тащи! Бери с собой снайперов, всё равно они сейчас бесполезны.

Почти сразу рядом выросли, как из-под земли, два комка рваного тряпья и лоскутов. И только их глаза блестели в отсветах пожара.

ПТУРы были на месте. И ракеты к ним в количестве шести штук тоже.

Через десять минут хитрые устройства заняли позицию в проходе, контролируемом Апельсином.

Сам Бананан пустил первую ракету, ориентируясь по отражению в стекле. Не попал. Вторая ракета тоже пропала даром.

- Не могу так, там всё наоборот! Мне нужна прямая видимость!

Богомол предложил:

- Давай-ка мы вон оттуда навесиком из АГСа жахнем.

И продолжил:

- Апельсин в стекле видит всё, подкорректирует. А вы с ПТУРами пролом пока прикроете. Чтоб не сбежали.

Бананан тут же согласился.

Апельсин разрядил весь свой помповик в небо над улицей. С металлическим лязгом разлетелся на куски ещё один дрон внешников.

- Загулялся!

Когда артиллерия сменила позиции, первая удача пришла с неожиданной стороны. Бананан всадил ракету в бочину бронированного трейлера внешников, что вновь попытался подъехать и подцепить на трос своего горящего в проломе собрата.

Богомол после этого коротко бросил:

- Щас буду.

Скрылся в направлении ворот.

АГС заработал одиночными навесом, Апельсин начал корректировать. Когда осколки мин начали осыпать кабины и борта машин колонны внешников, пошли очереди. Жаль, что были только осколочные боеприпасы. Но и от них оказался весьма большой толк. Все дежурившие над колонной дроны оказались повреждены. Теперь только бронированные турели на крышах грузовиков сдерживали стронгов.

А вот первая удача Бананана теперь сыграла на руку внешникам. Второй горящий трейлер прикрыл от глаз и пуль нападавших третью машину. Она смогла подъехать и, зацепив трос за раму, вытащить из пролома блокировавший его грузовик.

Бананан в отчаянии начал заворачивать ракеты вслепую, за подбитый им ранее грузовик. Там что-то рвалось, но с пользой ли? Понять было нельзя. АГС теперь долбил за разгоревшийся, как следует, грузовик. Но рёв двигателей говорил, что движение там есть. Внешники уходили.

Бойцы, уже откровенно рискуя, высовывались из-за углов и отчаянно стреляли в двинувшиеся к проходу машины. Бежали бойцы с тубусами одноразовых гранатомётов.

- Где этот Богомол! -

Заорал Бананан. Его тирада должна была продолжиться, но была прервана сладким звуком взрывов за стеной. Раз, два! Звук захлёбывающегося мотора.

Бананан всё понял. Колонна встала в зоне поражения всего, что только было у стронгов. Нескольких секунд, и росчерки от полёта ракет РПГ, трассеры крупняка с башен БТРов и даже очередная ракета на проволоке от Бананана ушли в подставившиеся грузовики. Внешники успели огрызнуться. Турели застрекотали и заглохли, объятые пламенем взрывов. Как итог, всё же двое убитых и четыре раненых стронга. Потери предсказанные, при такой операции, но всё же потери.

Стрельба прекратилась. Со стороны прохода к горящей колонне пробирался Богомол. Бойцы не спешили собирать трофеи.

Наконец, уже рядом с ПТУром, вытер кепкой пот и грязь с лица.

- Ты что! Там сейчас боекомплекты взрываться начнут!-

Заорал Бананан.

- Да уже бегать сегодня замахался. Опять обходить не стал,-оправдался Богомол и одел кепку обратно на голову.

- Ну ты монстр!- уже восхищённым тоном сказал командир стронгов.

Но шпион многозначительно покачал головой.

- Монстр то ушёл...

А про себя подумал:

- Может и хорошо, что ушёл. Лежали бы мы сейчас здесь, вместе с мурами и внешниками.