Стажировка в Северной Академии

Глава 1

Невысокий мужчина с короткой бородкой и длинными завитыми на концах усами, обтёр пот со лба и натужно улыбнулся, а следом открыл дверь в кабинет, пропуская меня вперёд.

– Уважаемы коллеги, рад вам представить Аделию Лоусон, выпускницу Королевской Академии и нашу новую сотрудницу, – ректор подтолкнул вперёд, давая всем возможность меня рассмотреть.

Пока мы шли по широким коридорам учебного корпуса, он кратко посвятил меня в тонкости вверенного ему заведения. Если судить по его словам, то прекраснее места на земле не найти – и студенты душки, и преподаватели один умнее другого, и факультеты самые сильные, и с распределением бюджетных финансов дела обстоят лучше некуда; вот только дёрганная полуулыбка, что то и дело скользила по его губам, да вороватые оглядывания говорили совсем о другом. Но я молча кивала на каждое слово, не собираясь разуверять его, что приехала сюда не как соглядатай от министерства, а как самая обычная выпускница.

После двухдневной тряски в пыльной карете, без возможности нормально выспаться, я еле выдавила из себя улыбку, обводя усталым взглядом немногочисленный преподавательский состав.

Новость о моём зачислении в штат, или если быть точной, о прохождении стажировки в Северной Академии, никого из присутствующих не обрадовала.

Седовласая статная дама, с брезгливым выражением на морщинистом лице, окинула меня равнодушным взглядом, и вернулась к стопке бумаг, что держала в руках.

Полный мужчина, больше похожий на раскормленного поросёнка, с такими же бусинками–глазами и приплюснутым розовым носом, вовсе не потрудился посмотреть на меня, явно считая огромный бутерброд, который он с усердием запихивал себе в рот, важнее какой–то зелёненькой выпускницы.

Две совершенно одинаковые девушки, едва ли старше меня, переглянулись между собой, синхронно поправили очки, что сползли на нос, и расплылись в каких–то ядовитых улыбках. Мне показалось, что после дороги двоиться в глазах – не могут люди быть настолько похожими. Даже близняшки. Они же как копии друг друга…

Перевела растерянный взгляд на еще одного преподавателя и тут же забыла о столь странном явлении, как одинаковые девушки.

На меня смотрели глаза полные морозной стужи. На лице, будто высеченном из мрамора, настолько идеальным и в то же время бесстрастным было оно, не дрогнул ни одни мускул. Захотелось обнять себя руками, чтобы хоть как–то защититься от холода, которым повеяло от этого мужчины.

Тишину, а вместе с ней и мои ощущения, разорвал голос ректора:

– Прошу любить и жаловать. Аделия окончила академию с десятой степенью по специальности «Вводные лекции» и теперь будет преподавать у нас.

Ректор быстро обернулся ко мне, и извиняющимся тоном произнёс:

– Это, конечно же, не все наши преподаватели, многие сейчас ведут лекции, но с ними вы познакомитесь чуть позже.

Кивнула. Знакомиться со всеми сейчас у меня уже не осталось сил.

После его слов на меня наконец–то обратил внимание толстый мужчина:

– Даже не маг? – его голос был визгливым, с характерным похрюкиванием, отчего я мысленно усмехнулась – действительно, поросёнок.

Я открыла было рот, чтобы ответить на его вопрос, но меня остановил спокойный голос:

– Отчего же, профессор Прос, – мужчина с ледяным взором поднялся из–за стола, обошел его и оказался слишком близко ко мне, – целительница, довольно сильная, другой вопрос почему ее с десятой степенью не оставили преподавать в Королевской Академии?

Сохранить дружелюбную улыбку удалось с трудом, так же с трудом удалось не дрогнуть под проницательным взглядом. Вот только ответ получился не таким уверенным, как мне бы того хотелось:

– Я… – запнулась, стушевалась, но тут же попыталась исправить ситуацию. – В Королевской Академии и без меня хватает светил науки.

И ведь сказанное мной является чистой правдой, придраться не к чему.

По тонким бескровным губам скользнула усмешка:

– Да? – иронии в голосе мужчины хватило бы на десяток студентов. Я приготовилась отбиваться от очередного вопроса, но он неожиданно отступил: – Хотя вы правы, светил науки хватает и без вас.

И почему его слова прозвучали как оскорбление?

– Вот и отлично, раз вы пришли к взаимопониманию, – протараторил ректор, и тут же добавил, отступая к двери, – профессор Райт и возьмёт шефство над вами.

Глава 2

Кажется, в комнате вдруг стало на несколько градусов холоднее, или это мороз скользнул по коже от ледяного взгляда профессора, которым он наградил меня?

Безумно хотелось исправить ситуацию, проговорив что–то вроде: «Что вы! Я и сама прекрасно справлюсь!», но мужчина, отчего–то весело усмехнувшись, уточнил:

– С чего вы решили, уважаемый магистр Стилл, что я дам своё согласие?

Действительно, с чего?

Этот вопрос поставил ректора в тупик, но всего на мгновение:

– А если через пару дней на полигоне появится новая защита, тоже не согласитесь?

Тишина, наступившая после его вопроса, стала поистине зловещей. И теперь мне уже не кажется, в кабинете температура упала – выдохнув, увидела струйку пара.

Отчётливый скрежет зубов профессора Райта и глухое почти рычание:

– Соглашусь… – вот только за его согласием притаилась угроза и кому она была адресована мне или ректору, разобраться не смогла.

Магистр Стилл довольно крякнул и выдал, схватившись за ручку двери:

– Вот и ладненько! Пойдёмте Аделия, мой секретарь проводит вас в преподавательский корпус.

Честно признаться, чувствовала я себя гадко. От увиденного, от услышанного, от откровенной злобы в глазах профессора и злорадства в глазах всех остальных. Отличное начало стажировки, ничего не скажешь… Впрочем, под стать всем столичным злоключениям.

– Извините, магистр Стилл, я думаю, что смогу обойтись без помощи профессора Райта.

От моих слов все присутствующие вновь замерли. Близняшки в предвкушении, седовласая дама всё с тем же безразличием на лице, профессор Прос с удивлением. Ректор по–доброму улыбнулся, я бы даже сказала по–отечески, и произнёс:

– Я не сомневаюсь в вашей компетентности, но поверьте, так будет лучше.

Хотелось поспорить, да ещё как. Вот не вижу я ничего «лучшего» в шефстве мужчины, который сейчас рассматривает меня как потенциальную жертву – с превосходством, издёвкой и с усмешкой на губах. И непременно бы поспорила, будь моё положение несколько иным, а так пришлось проглотить рвущееся возмущение и покорно кивнуть в ответ.

Выходя из кабинета, спиной чувствовала сверлящие взгляды, но один из них жёг больнее остальных, и я даже знаю, кому этот взгляд принадлежал.

***

Пока мы шли к двери приёмной ректора, магистр Стилл не замолкал ни на минуту, будто боялся, что я начну уверять его в своей самостоятельности. Он рассказывал о том, как сам, пятнадцать лет назад по распределению попал сюда, а спустя год уже стал властителем этого заведения. Как трудно ему было привыкать к размеренной северной жизни после шумной столицы с яркими огнями на оживлённых улицах, с весёлыми еженедельными ярмарками, где ушлым студентам перепадало порой от стражей правопорядка за неуёмную энергию и ребяческие выходки. Как он до сих пор скучает по зелёным улочкам и мечтает, когда выйдет на пенсию, вырваться из серебристого плена.

Природа здесь была действительно специфичной. Стоило нам пересечь границу северных земель, как у меня зарябило перед глазами от обилия белого цвета. Деревья, кустарники и травы, будто припорошило снегом. Они блестели на солнце светлыми пятнами, заставляя то и дело жмуриться. Единственное, что выделялось среди однотипной краски, было голубое небо – яркое, чистое, без единого облака. Мне в новинку зрелище показалось завораживающим, но уже через полчаса наблюдения за пейзажем, восхищение померкло. Хотелось посмотреть на что–то более спокойное, но белый цвет был повсюду.

Поэтому до самой академии я больше не выглядывала в узкое окошко, решив не мучить себя. А стоило выйти из кареты у высокой арки, разминая затёкшие ноги, как я тут же попала в цепкие руки ректора.

Рассказы магистра Стилла была такими живыми и захватывающими, что я невольно вспомнила собственное студенчество, окончившееся совсем недавно. Слабая улыбка коснулась губ, а неприятный осадок от «тёплой» встречи, нехотя развеялся.

Да, было время и мы с сокурсниками устраивали набеги на те самые ярмарки, которые даже спустя пятнадцать лет остались отличительной чертой столицы. Пусть я в этом и участвовала всего лишь один раз, но тот день запомнился это надолго.

– Как бы я не был пессимистично настроен к северным землям, думаю, вам у нас понравится, – совсем уж не логично закончил свою речь ректор, обрывая себя на полуслове, то ли боясь сболтнуть лишнего, отчего я сбегу сегодня же, то ли просто исчерпав желание рассказывать о своих душевных метаниях.

Он открыл передо мной массивную дверь с резным узором в виде раскидистого дуба. Тоже с белыми листочками, которые будто бы шелохнулись от порыва ветра, вот только ветра в помещении не было, я специально оглянулась – высокие окна с разноцветными стёклами были наглухо закрыты.

Заметив мою реакцию, магистр пояснил:

– Эмблема Северной Академии порой живёт собственной жизнью.

Пояснения показалось мне весьма загадочным, или на это и было рассчитано.

– Что вы имеете в виду? – проходя в просторную приёмную с ровным рядом стульев вдоль стены, несколькими шкафами, забитыми папками, и приютившимся в уголке столом секретаря, бросила взгляд на мужчину, проявляя не совсем свойственное мне любопытство.

К слову сказать, секретарь на своём рабочем месте отсутствовал. Хотя на столешнице стояла низенькая чашка с дымящейся жидкостью.

– Как вам объяснить, – ректор на мгновение задумался, накрутил на палец усы, – север он своевольный, непредсказуемый и порой его магия не поддаётся никакому объяснению. Этот факт стоит принять как данность.

С северными магами я встречалась лишь однажды, когда в Королевской Академии проходили научные чтения на тему «Расовые особенности народов мира». Делегация северян выглядела глыбой льда – такие же непробиваемые и холодные.

Кивнув в ответ, удобнее перехватила свою дорожную сумку, и оглянулась. Из кабинета ректора выпорхнула молоденькая девушка с маленькой лейкой в руках.

– Ой, магистр Стилл, а я тут цветы решила полить… – дружелюбно улыбаясь, проговорила она, глядя на меня с любопытством.

– Хорошо, хорошо, Матильда, – отмахнулся мужчина от её объяснений. – Это Аделия Лоусон, будь добра, проводи её в свободную комнату в преподавательском корпусе.

После этих слов он скомкано простился и скрылся за дверью.

У меня сложилось впечатление, что ректору попросту надоело возиться с вчерашней студенткой, и он свалил все обязанности на собственного секретаря.

И вопрос, зачем было поручать профессору Райту шефство надо мной, так и остался незаданным.

– Я Матильда, можно просто Тильда, и ты не представляешь, как я рада твоему приезду, – не размениваясь на церемонии, произнесла девушка, порхая возле меня, словно пушинка. – Ты мне обязательно должна рассказать о столице, что там сейчас в моде, какого цвета мне заказывать платье, ведь…

Она тараторила без умолку, так что я сразу растерялась, но когда перед глазами смазалась картинка от голода и недосыпания, прервала её:

– Матильда, я думаю, у нас будет время для подобного разговора, только чуть позже. Мне бы хотелось отдохнуть с дороги.

Русые кудри забавно покачивались из стороны в сторону, пока девушка пыталась осознать сказанное мной.

– А… Извини, – смутилась она, от чего на бледных щеках расцвел румянец, – пойдём, я покажу комнату.

***

Пока мы шли, Тильда, она попросила себя называть именно так, без устали посвящала меня в бурную жизнь академии. Я старалась запомнить всё самое важное, но в таком состоянии, когда мысли больше похожи на кашу, с трудом переваривала услышанное. Единственное, что отметила для себя, так это трепетную речь о профессоре Райте, о его неравнодушном отношении к студентам, о желании провести реформацию учебного процесса, и о том, как он пытается выбить ребятам лучшие условия, беспокоиться о безопасности, и уже третий год подряд пытается вытребовать у ректора новую защиту для полигона. Иначе невозможно обучать магов, не подвергая их жизнь опасности.

Хм… Так вот почему он так легко согласился на условие магистра Стилла?

– Вот твоя комната, держи ключи, – корпус преподавателей – одноэтажное здание с общей кухней и десятком одинаковых дверей в узком коридоре – ничем не отличался от того, который я видела в Королевской Академии.

Строгие цвета да мебель без изысков. В выделенных мне апартаментах было три комнаты – спальня с узкой кроватью и шкафом, кабинет с полкой для книг, столом у окна и стулом, и ванна.

– Располагайся, а потом можешь сходить в столовую, я предупрежу о тебе, – пока я рассматривала новое место жительства, Тильда стояла у двери, подпирая стену.

Желудок жалобно заурчал, в ответ на её слова, но постель манила куда сильнее.

– Спасибо, я вещи разберу и обязательно схожу, – лишь бы выпроводить девушку, согласилась с ней, хотя идти никуда не собиралась.

А стоило мне остаться одной, я не раздеваясь, рухнула на пружинистую перину, уставившись в потолок. Вот так и началась моя новая жизнь. Теперь, главное, наладить отношения с профессором Райтом, найти подход к студентам и попробовать забыть прошлое, или хотя бы постараться не вспоминать о нём…

Глава 3

Проснулась в кромешной темноте и несколько мгновений пыталась понять, где нахожусь. А потом вспомнила…

Назначение, выматывающее путешествие и, собственно, Северная Академия, где теперь я буду учить студентов общему курсу магии.

Щелкнула пальцами, зажигая на ладони маленький светящийся шар и, приподнявшись с кровати, ещё раз осмотрела спальню.

Места немного, от силы восемь шагов в одну и в другую сторону. На окне нет занавесок, постельное бельё, что нашла рядом с подушкой – застиранное, на простыне и пододеяльнике несколько небольших дырок. Предполагается, что преподаватели сами способны обеспечить себя всем необходимым, в отличие от студентов, и тратить казённое имущество на нас никто не собирался, разве что самое изношенное, как в моём случае.

Ничего, есть командировочные, что по доброте душевной для меня выбила куратор Айне, когда узнала о назначении в северные земли. Из них удалось сэкономить значительную сумму, этого должно хватить и на постельное бельё, и на шторы, и на тёплую одежду.

Поднявшись с кровати, побрела к лампе, что примостилась на стене у двери, и, щелкнув включателем, на несколько секунд зажмурилась от яркого света.

Наручные часы показывали четыре утра. Что же, займу себя полезным делом – приведу в порядок комнату, и разложу свои вещи.

***

К тому времени, как по коридору послышались первые шаги, я успела не только убраться, заполнить шкаф немногочисленным имуществом, сгрызть пару сушек, что завалялись в сумке, но и принять душ, заплести непослушные волосы в косу и надеть строгую блузу и юбку в пол. Придирчиво рассматривая себя в зеркало, пришла к выводу – я готова встретить новый день, что бы он мне не принёс. Хотя втайне всё же надеялась на хорошее.

На щеках играл привычный румянец, в зелёных глазах горела решимость. Даже излишняя худоба перестала быть недостатком, прибавляя образу строгости.

Вот только как я ни старалась храбриться, перед выходом из комнаты замерла на миг, пытаясь успокоить неистово колотящееся сердце. Ведь это совсем не страшно, выйти за дверь и оказаться лицом к лицу с кем–то из преподавателей! Пожелать светлого утра, заговорить о том, о сём и ничего ужасного не произойдёт.

Глубоко вздохнув, отважилась на решающий шаг, вот только когда оказалась в общей кухне поняла, что все заготовленные слова куда–то трусливо разбегаются. Потому что у плиты, помешивая ароматный напиток, стоял профессор Райт, собственной персоной.

И какое же тут светлое утро?

– Долго ещё будете стоять в дверях? – хриплым ото сна голосом проговорил мужчина, даже не оборачиваясь ко мне.

Сказал он это именно тогда, когда я уже решила ретироваться и выйти из своего убежища чуть позже.

Побег не удался, пришлось прокашляться и тихо пролепетать:

– Светлого утра, профессор Райт!

В ответ он хмыкнул, обернулся, окинул внимательным взглядом. Отчего–то недовольно покачав головой, проворчал:

– В том, что оно светлое, я уже очень сомневаюсь.

И ведь я с ним согласна…

Не зная, чем занять себя, прошла к столу и опустилась на стул. Теребя руками складки юбки, украдкой рассматривала вновь занявшего напитком профессора. Высокий, хотя я это заметила и вчера, подтянутое, натренированное тело. Холодное спокойствие волнами исходило от него, пугая меня и заставляя мёрзнуть.

Я бы дала ему чуть больше тридцати, или около того, в любом случае разница в возрасте у нас приличная.

Вчера, под гнётом усталости, не успела придумать, как лучше вести себя с этим магом. Пообещать ему, что постараюсь со всем справиться сама? Что ему не обязательно быть моей нянькой? Что?

За время пути, я выработала чёткий план, как вести себя со студентами, вот только не учла, что сложиться столь щекотливая ситуация. Общаться с преподавателями на равных, это ещё научиться надо, я же привыкла за семь лет обучения беспрекословно подчиняться профессорам да магистрам, а тут…

Вновь посмотрела на спину мужчины, и не успела отвести взгляд, как он обернулся:

– Ну и долго ещё ты меня рассматривать будешь? – ядовитая ухмылка коснулась губ.

Щёки опалило жаром, настолько стыдно стало от того, что он застал меня с поличным. И даже не сразу обратила внимание, что он обратился ко мне на «ты».

– Вы знаете, профессор…

– Винсент, – перебил меня, разливая напиток в чашки, и одну из них пододвигая мне.

– Что? – вышло растерянно, едва слышно.

– Можешь называть меня Винсент, когда рядом нет студентов, мы же с тобой, как никак, коллеги, – прозвучало с издёвкой. – А это чай, пей.

И он, как ни в чём не бывало, отхлебнул из своей чашки.

Чай значит и… Винсент? Да у меня язык не повернётся назвать его по имени!

– Так что ты там хотела сказать? – когда я так и не продолжила мысль, рассматривая прозрачную жидкость с запахом незнакомых трав, он сам подтолкнул меня к разговору.

– Я… – схватив в руки чашку, принялась греть ледяные пальцы, – я сама могу справиться со своей должностью, вы не обязаны…

Меня прервал его смех. Не издевательский, а искренний, звонкий.

– Аделия, а ты помнишь, как студенты относятся к стажёрам? – как только отсмеялся, с лукавой улыбкой на красивом лице, спросил он.

И стоило ему сказать об этом, как мне вспомнились выходки однокурсников, когда к нам прислали молодого парня, и он читал лекцию по травоведению. И как–то мой план вмиг показался глупым, а смелость испарилась вовсе, не оставив от себя и следа.

– По лицу вижу, что помнишь, – не дожидаясь ответа, продолжил профессор. – Но идея очень заманчивая – бросить тебя на произвол судьбы и посмотреть, что из этого выйдет.

И угораздило же меня в этот момент сделать первый глоток чая! Поперхнулась, закашлялась и чуть не пролила на себя содержимое чашки.

Не успела прийти в себя, как Винсент задал не слишком приятный вопрос, или если быть точной, совсем не приятный:

– Почему именно Северная Академия? Неужели все места в столичном учебном заведении расхватали?

Сказанное заставило распрямить плечи и смело посмотреть в льдистые глаза напротив, такие же холодные, как и их обладатель.

– На Королевской Академии свет клином не сошёлся, знаете ли, – хотелось, чтобы голос звучал надменно и язвительно, чтобы мужчина не догадался, насколько болезненную для меня тему затронул.

Отвечать он не стал. Стерев с лица улыбку, кивнул. Я сверлила его внимательным взглядом, ожидая очередного каверзного вопроса, но профессор удивил меня – одним глотком допил чай и поднялся со своего места:

– Я приведу себя в порядок, и пойдём знакомиться со студентами.

Сердце ухнуло куда–то в пятки, трепыхаясь раненой птицей, и все переживания о прошлом вмиг улетучились, оставив только настоящее. И виделось оно мне мрачным, наполненным предвзятым отношением и колкими издёвками.

Почему–то в дороге, когда времени на раздумья было больше, чем достаточно, я уверила себя в том, что преподавательское поприще не такое уж и сложное. Ведь это замечательная возможность поделиться полученными знаниями со студентами, проводить с ними научные работы, писать доклады, узнавать новое и неизведанное. Вообще в моих мечтах всё было слишком радужным.

А сейчас я оказалась перед дверью, открыв которую не представляю, что меня за ней ждёт.

Чай я всё же допила – вкусный. Смесь трав настолько гармонична, что я, несмотря на неплохие познания в травоведение, так и не смогла определить точно, что там находится.

За спиной послышались шаги, я встала со стула, нервно одёрнула юбку, готовясь к шествию на казнь, но в кухню, потирая заспанные глаза, вошла одна из близняшек.

– Светлого утра, – не зная, что еще сказать, первой поприветствовала девушку.

Очки отсутствовали. Она, щурясь, прошлась по мне взглядом, пренебрежительно фыркнула и, пробормотав что–то вроде «Пф, столичная», направилась к плите.

И что это было? Ей–то я чем не угодила?

– Пойдёмте, – в дверном проёме показался профессор Райт, коротко кивнул расплывшейся в улыбке девушке, и направился к выходу.

Поспешила за ним, всё еще чувствуя себя довольно противоречиво. Такого отношения я никак не ожидала, и теперь настоящее стало для меня ещё мрачнее.

Улица встретила нас яркими лучами, что отражались от белоснежной листвы, и ледяными порывами ветра. В отличие от столицы климат севера был суров и теплые дни, которые мне посчастливилось застать, совсем скоро сменять зимние стужи.

– Надеюсь, у тебя теплая одежда имеется? – заметив, как я вздрогнула и обхватила себя руками, поинтересовался Винсент.

Он вышагивал по широкой дорожке, выложенной мелкими камушками белого цвета, в камзоле, из–под которого виднелся ворот лёгкой рубашки, и не испытывал никакого дискомфорта.

– Есть, – нехотя согласилась.

Правда, говорить о том, что моих пожитков недостаточно, чтобы пережить суровую северную зиму и с первой выплаты я планирую немного обновить гардероб, не стала. Вряд ли эта информация ему нужна.

– Ну что же, теперь давай немного проясним ситуацию, – вновь заговорил профессор. – У нас в Академии действуют всего три факультета – социальный, правовой и силовой. Остальные попросту упразднены из–за очень маленького набора студентов. Самый большой – факультет силовой магии, деканом которого я являюсь, на остальных учатся чуть больше тридцати калек.

Я так удивилась его словам, что уточнила:

– Почему калек?

У нас социальный и правовой факультеты были не менее востребованы, чем силовой, поэтому мне пренебрежение профессора совсем не понравилось.

– Потому что это север, Аделия, граница совсем рядом, и куда проще устроиться на работу в тот же патруль, отучившись на силовика, а не на целителя.

Вот как, действительно, в столице с работой проблем почти нет, выпускникам каждого факультета находилось место под солнцем, или на крайний случай, как вышло со мной, среди северных равнин.

– Ясно? – не дождавшись от меня ответа, переспросил мужчина.

– Да, – вновь вздрагивая от порыва ветра, пролепетала едва слышно.

– Так, теперь по учёбе. Если ты хочешь чего–то добиться, то не позволяй студентам сесть себе на шею. Запомни это, я повторять дважды не собираюсь.

Прозвучало с угрозой, и мне вновь пришлось согласиться. Правда покорность длилась не долго…

Удивительное дело, рядом с профессором я чувствую себя не выпускницей престижной академии с десятой степенью и огромным количеством наград по целительству, а зелёной студенткой–первокурсницей, которая только и может, что заглядывать в рот преподавателям, исполнять их приказы и трепетать от страха за «проступки».

Неужто я и не справлюсь? Я, для которой учёба все семь лет была на первом месте? Ни одной пропущенной лекции, ни одной не заученно наизусть темы, ни одного проваленного теста. Так чего я испугалась?

Мысли, не хуже ледяного вихря, закрутились, сменяя образы настоящего прошлым. Вернулась сбежавшая уверенность, запал и стремление свернуть горы. Думаю, при желании, мне бы и это удалось.

– Спасибо за совет, учту! – высунула нос смелость, подарив голосу строгость и особое звучание, будто и ни я несколько мгновений назад робела под этим холодным взглядом. – Но хотелось бы заметить, что я не так безнадёжна, как вам могло показаться.

Мужчина запнулся, остановился посреди дорожки и посмотрел на меня так, будто увидел впервые.

Пожалуй, продолжи он рассуждать о факультетах, о разнице между столицей и севером, я бы не отважилась на этот выпад, но то, каким тоном он решил провести воспитательную работу, сорвало невидимую крышку и кипящие эмоции вырвались на свет.

Тишина, разбавляемая шелестом белоснежных листьев и скрипом уставших ветвей, затянулась на несколько долгих мгновений. В ней растворилась смелость, погас запал, пропали обида и возмущение. Она сжималась невидимыми тисками вокруг меня. Стало легче дышать только, когда посмотрела на Винсента.

В ледяном взгляде отразился яркий луч, преображая его лицо до неузнаваемости. А всеми виной улыбка – настоящая, искренняя, живая.

– Надеюсь, – отозвался, стараясь казаться серьёзным, умудрённым опытом профессором.

Вот только уголки губ дрожали, будто он с трудом сдерживает смех.

Расправила плечи, подняла голову чуть выше, шагнула вперёд. А мысленно согласилась: «И я вместе с вами…»

Глава 4

Трёхэтажное здание с угловыми башнями, чьи остроконечные шпили поблёскивали в лучах солнца, встретило нас молчанием. Заспанные арки окон лениво отбрасывали блики на аккуратную лужайку с круглым фонтаном, на скамьи вдоль дорожек, на цветы в клумбах. Время будто застыло в ожидании неугомонных студентов.

А вдалеке за Академией виднелись горы со снежными шапками, которые скрывали от любопытных глаз рваные облака.

После моего заявления профессор Райт возобновлять разговор не спешил. Он медленно шёл рядом, давая мне возможность насладиться видом, или скорее подготовиться к знакомству.

И чем ближе мы подходили к широко распахнутым дверям, скрытых тенью террасы, что примостилась над входом, тем сильнее я волновалась.

– Не тряситесь так, профессор Лоусон, – придерживая тяжёлую дверь, обронил едва слышно, – показывая слабость хищнику, вы норовите быть съеденной на обед!

Очень оптимистичное утешение, должна заметить. Мельком взглянула на него, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, и так же тихо ответила:

– Обедом можно и подавиться…

Моё последнее слово утонуло в гомоне студенческих голосов, вдруг разорвавшем сонную тишину.

Посреди просторного фойе, образовав идеально ровный круг, собралась толпа парней и девушек. Они кричали, свистели, смеялись, а кто–то подпрыгивал вверх, пытаясь рассмотреть, что происходит за спинами собравшихся.

Так возбуждённо у нас в академии встречали только одно – драки. Не думаю, что здесь по–другому.

Профессор Райт тут же оценил обстановку, ринулся вперёд, расталкивая зевак. Я решила не отставать и поспешила за ним.

Завидев Винсента толпа вмиг притихла, отступая на шаг назад, а некоторые вовсе сделали вид, будто мимо проходили.

А вот дерущимся не было дела ни до замолчавших студентов, ни до преподавателя. Двое ребят, один в тёмно–сиреневой форме, другой в синей, с чувством колотили друг друга, катаясь по полу. Ни кто из них не желал уступать сопернику, остервенело отвоёвывая для себя преимущество с помощью кулаков.

– Барри, Харди, прекратите немедленно! – суровый голос профессора разнёсся по помещению, эхом отталкиваясь от стен.

Но его слова не произвели никакого эффекта. Кажется, они в пылу борьбы совсем ничего не заметили.

Я стояла за спиной мужчины и рассматривала толпу. В первом ряду, с ядовито–победной улыбкой на лице, стояла высокая блондинка. Аккуратно вздёрнутый нос, соблазнительные алые губы, надменный взгляд в обрамлении длинных ресниц. Хороша, да и цену себе знает. И гадать не стоит, дерутся из–за неё.

Во времена учёбы я безрезультатно пыталась понять, почему парни готовы грызть глотки друг другу ради внимания таких девушек? Ведь им наплевать на всех, кроме себя и уж тем более на соперников. Главное, чтобы ухажёров было как можно больше.

А таких, как вон та серая мышка в очках, что кусает губы до крови, глядя на дерущихся, не замечают. Хотя у неё куда больше шансов стать верной женой, любящей матерью и хорошей хозяйкой.

– Отчислю, – зло прошипел Винсент и сделал шаг вперёд, но его опередила девчонка.

Подбежала к высокому блондину, повисла на руке, занесённой для удара, и попыталась достучаться до затуманенного сознания:

– Прекрати, пожалуйста, хватит…

Из небрежной причёски выбилось несколько прядей, очки сползли на нос. Голос полный мольбы.

Парень обернулся к ней, окинул безразличным взглядом и отшвырнул в сторону, как надоедливого зверька.

Замершая толпа, удар об пол и болезненный стон. Именно последнее отрезвило дерущихся и они буквально отпрыгнули друг от друга.

На каждой лекции нам вбивали несколько незыблемых правил – не поддаваться эмоциям и действовать быстро. С уверенностью могу сказать, я их выучила не только на словах, но и готова применить на практике.

Не сводя взгляда с тела, застывшего в неестественной позе у стены, бросилась к ней, на ходу прокручивая план действий.

Как же неудачно её угораздило отлететь именно в ту сторону, где не было ни одного студента. Да ещё угол стены.

Опустилась рядом с ней на колени, и осторожно повернула голову. Без сознания, и пульс рваный. Не хорошо.

Тишина длилась недолго. За спиной послышались шаги.

– Что с ней? – голос Винсента был напряжён.

– Пока не знаю, – вышло отрывисто.

Волна студентов стала медленно оживать. Обеспокоенный шёпот, шорох, покашливание. Кто–то всхлипнул, кто–то злорадно усмехнулся. Стараясь отгородиться от шума, глубоко вздохнула.

Ладони окутало теплом, и я почувствовала, как невидимый поток магии мягко скользит по телу студентки.

Парень постарался на славу – травма головы и сломана правая рука. К тому же не удачно, со смещением, если к этой ситуации вообще применимо слово «удачно».

– Перелом, – коротко проинформировала профессора. – Нужны носилки.

Срастить кости я бы могла и здесь, сил на это хватит, но девушке стоит дать обезболивающий отвар, лечение магией довольно болезненно.

– Я сам отнесу её, – за спиной мужчины, вытирая рукавом кровь с разбитой губы, стоял виновник произошедшего.

Изрядно помятый, в пыльной форме, с взъерошенными светлыми волосами, он выглядел, мягко говоря, не лучшим образом. А уж заплывший глаз и содранная на скуле кожа чего стоят…

– Боюсь, ты донесёшь её до первого столба, – заметила совершенно серьёзно.

Профессор Райт обернулся к парню и спокойным голосом, от которого у меня мурашки поползли по телу, произнёс:

– Сегодня же подниму вопрос о вашем отчислении, Барри!

– Но… – попытался что–то вставить молодой человек.

– Харди это тоже касается, – перебил Винсент, сжимая руки в кулаки.

Он обернулся, уточнил, как лучше взять пострадавшую, чтобы не причинить ей ещё больше боли и мы вдвоём, сопровождаемые жадными взглядами студентов, пошли по коридору.

Вот так и начался мой первый день на преподавательском поприще.

***

Лазарет встретил нас ворчливым голосом:

– Никаких освобождений выписывать не буду, лентяи безмозглые!

У высокого шкафа с колбами, баночками и лотками стоял скрюченный старик в белом халате. Седые длинные волосы, заплетенные в косу, покачивались из стороны в сторону, вторя мерным движениям хозяина. Он переставлял с полки на полку мензурку, по всей видимости, пытаясь найти для неё более выгодное место.

– Доктор Аттэ, выделите нам кушетку.

Профессор ничуть не обиделся на «доброе» приветствие, и, не дожидаясь старика, пошёл к распахнутой двери, что вела в палату.

Морщинистые пальцы дрогнули, и мензурка непременно бы разбилась, но я успела подхватить её у самого пола.

– Профессор Райт! – кажется, даже не заметив моей помощи, воскликнул доктор. – А я–то подумал, что это охламоны опять пришли освобождение клянчить!

И засеменил следом за Винсентом, даже не оглянувшись на меня.

Что же, ничего страшного. Поставила склянку на первую попавшуюся полку и пошла следом.

Запах снадобий и зелий витал повсюду. Такое ощущение, что их варят прямо здесь, в просторной палате с пятью аккуратно заправленными кушетками. Несколько ширм притаились в углу, ведро и швабра у стены. Почему последнее находится здесь, не понятно.

– Вот–вот, сюда.

Суетливые движения доктора выдавали его волнение, да и голос с каждым словом дрожал и срывался всё сильнее.

– И кто ж её так? Да за что?

Объяснять, что произошло, профессор Райт не стал, да и вопросы старик задавал скорее желая унять беспокойство, чем выведать о произошедшем.

– Она без сознания, давно? – поочерёдно приподнимая веки девушки, спросил у Винсента.

Настал мой черёд напомнить о себе.

– Она очнулась по дороге в лазарет, и я применила к ней сонные чары.

Ещё и обезболила немного, хотя об этом говорить не стала. На пятом курсе мне удалось вплести в стандартную формулу заклинания особые знаки, собственно по этому материалу я и собиралась дальше работать в столице, вот только судьба распорядилась иначе.

Доктор резко обернулся. Блёклый старческий взгляд наполнился удивления, которое медленно переросло в возмущение:

– А вы ещё кто? Почему вошли сюда без разрешения?

Тот факт, что я пришла с профессором Райтом, и пояснила про состояние студентки, не заставил его ни о чём задуматься.

– Это профессор Лоусон, прибыла на стажировку из Королевской Академии, – терпеливо объяснил Винсент, до того, как я принялась оправдываться за своё «вторжение». – Целитель, с десятой степенью, – зачем–то добавил он.

Слова мужчины произвели на доктора Аттэ неизгладимое впечатление. Его глаза округлились, рот приоткрылся и он не сразу нашёлся, что ответить, а когда смог–таки собраться с мыслями, бросился ко мне.

Моя ладонь тут же попала в его руку.

– Рад, несказанно рад вашему прибытию, уважаемая коллега! – он с такой силой тряс мою конечность, что я испугалась – а не придётся ли потом ещё и себе кости сращивать?

– Позвольте представиться, доктор Джон Аттэ, врачеватель неугомонных лоботрясов!

Искренняя улыбка тронула бледные губы, и я не смогла не улыбнуться в ответ. Уж больно комичным вышло наше знакомство.

– Аделия Лоусон, – представилась в свою очередь, и мягко попыталась освободить ладонь.

Джон посмотрел на руку, и тут же отпустил меня:

– Так вы говорите, применили сонные чары? Интересно… – он так резко переменил тему, что мне ничего не осталось, как растерянно хлопать глазами.

Это что сейчас было?

Посмотрела на профессора, ожидая каких–то объяснений. Мужчина покачал головой, усмехнулся и кивнул на девушку, которая нуждалась в помощи больше, чем я в подробностях.

Глубоко вздохнула и подошла к кушетке:

– Да, – ответила на его вопрос и опустилась на колени, взяв холодную ладонь в руку. – Я смогу срастить кости, но девушке нужно дать обезболивающее.

В очередной раз удостоилась удивлённого взгляда доктора и благоговейного шёпота:

– Невероятно…

На самом деле, ничего невероятного в моём умении не было. У нас в академии каждый третий целитель мог срастить кости, остановить внутреннее кровотечение или даже нарастить кожные ткани.

Дальнейший разговор прервал тихий стон студентки, и я командным голосом произнесла:

– Несите обезболивающее!

Старика как ветром сдуло, а вот профессор Райт решил проявить участие:

– Я могу чем–то помочь?

Прикрыв глаза, призвала магию и тихо произнесла:

– Держите её, чтобы не вырывалась.

Сращивать кости больно, очень больно, однажды пришлось на собственной шкуре перенести такое. Хотя любое вмешательство посторонней магии в организм не приносит никакого удовольствия.

Доктор Аттэ вернулся быстро. Откупорил пузырёк, несмотря на то, что руки дрожали, и ловко залил содержимое в рот девушки.

– Готово, – кивнул мне, а сам обошёл кушетку и схватил пациентку за ноги.

Знает своё дело.

Как только магия коснулась изувеченных костей, студентка слабо трепыхнулась, а дальше начался сущий кошмар. Она кричала, выла, пыталась вырваться из крепкой хватки. Мне стоило большого труда довести дело до конца, и не остановить процесс на полпути.

А как только всё закончилось, доктор без лишних слов извлёк из кармана ещё один пузырёк и дал выпить девушке.

Снотворное подействовало быстро. Я всё так же сидела на коленях, пытаясь собраться с силами.

Такие процедуры не проходят без следа для целителей. Я чувствовала, что мой магический резерв изрядно истощился, но признаваться в этом не собиралась.

Осторожно приподнялась, опираясь на край кровати, и встала на ноги. Палата перед глазами поплыла – предметы смазались, и мне показалось, что пол превратился во что–то вязкое и бесформенное.

– Профессор Лоусон, с вами всё хорошо? – голос Винсента звучал издалека.

Крепкие пальцы ухватили за локоть, и я попыталась ответить бодрым голосом, который больше всего походил на приглушённое бормотание:

– Да.

Дышать стало легче, я медленно приходила в себя и уже через мгновение обернулась к мужчине, встречаясь с обеспокоенным взглядом:

– Просто немного не рассчитала свои силы.

«И за прошедшие сутки ни разу нормально не ела», – подумала про себя, чувствуя как внутренности скрутило болью.

Профессор медленно отпустил мою руку, будто опасаясь, что я вот–вот упаду, а как только убедился в обратном, сделал шаг назад.

– А вот и укрепляющий настой, – с сияющей улыбкой на морщинистом лице, в палату вошел доктор и протянул мне маленькую кружку с кроваво красной жидкостью.

Гадость, на вкус этот чудодейственный напиток отвратителен, но, тем не менее, поблагодарила доктора за заботу.

– Профессор, я бы хотел пригласить вас в гости в мою скромную обитель, – когда мы вышли в кабинет со склянками, старик обратился ко мне с просьбой. – Видите ли, давненько не приходилось общаться со специалистами такого уровня!

Под яркими лучами, что нахально властвовали в комнате, его глаза казались прозрачными. А выражение благоговения на лице, вовсе обескураживало. Допустим, я себя не считала «специалистом такого уровня», но и отказать не смогла, неуверенно кивнув в ответ.

– Да вы опасный человек, профессор Лоусон!

На заявление Винсента отреагировала удивлённым:

– Это почему ещё?

На самом деле, опасной меня могут считать разве что букашки, да и то, их я не обижаю.

– Вам удалось запасть в душу доктору Аттэ, хотя он на всю академию славиться повышенной вредностью и острым языком.

Я сбилась с шага, и посмотрела на мужчину.

– Если бы вы не упомянули про степень, моя удача была бы куда скромнее.

Для чего профессор решил похвастаться моими заслугами, так и осталось не понятным.

– Возможно, – он не стал отпираться, – но поверьте, я оказал вам хорошую услугу.

Уверенность, что сквозила в каждом слове, была не поддельной, и я не стала спорить с его утверждением. Хорошая услуга гораздо лучше плохой, ведь так?

Глава 5

Громкая трель звонка над головой, напомнила о прошлом. Появилось непреодолимое желание сорваться с места в поисках необходимой аудитории.

– Расслабьтесь.

Насмешливый голос профессора вернул меня в настоящее, где звонок, прежде всего, для студентов. А преподаватель имеет полное право «задержаться».

Пришлось сделать вид, что ничего особенного не произошло.

– У вас есть первая лекция?

В коридорах всё ещё было шумно. Учащиеся не торопились расходиться, весело что–то обсуждая между собой. Правда, пока не увидели Винсента. Молодые люди, завидев его, спрыгивали с широких подоконников, отталкивались от стен и нехотя разбредались по аудиториям.

– Нет, – короткий ответ и кивок в сторону широких двустворчатых дверей, – у нас есть время позавтракать.

Я хотела отказаться и непременно сделала бы это, но мой желудок решил иначе. Громкое голодное урчание стало для профессора лучшим ответом. А для меня поводом смутиться ещё сильнее.

***

Столовая ничем не отличалась от той, где я привыкла завтракать, обедать и ужинать на протяжении семи лет. Разве что теперь повара улыбались и интересовались моими предпочтениями, а не брезгливо окидывали взглядом с рычанием: «Следующий!». Естественно, таким разительным переменам я обязана профессорскому статусу.

Отдельная комната с пятью столами, мягкими стульями с высокой спинкой и красивыми алыми шторами, произвела на меня впечатление. Но куда меньшее, чем ароматные булочки, ягодный джем и горячий травяной чай.

– Думаю, профессор Диам уже подготовила вам расписание, – стоило выйти из столовой, где каждый из нас был занят завтраком и на посторонние разговоры не разменивался, Винсент повёл меня к деканату.

– Профессор Диам, это…? – затрудняясь подобрать вопрос, запнулась на полуслове.

Нужно как можно скорее познакомиться с преподавательским составом, чтобы не попасть в неловкое положение.

– Это седовласая дама, которую кроме свода законов ничего не интересует.

Мужчина охотно пояснил, о ком вёл речь, и в его пояснении не было и капли насмешки. Что не удивительно. И студенты, и преподаватели правового факультета отличаются особым безразличием к окружающему миру.

– Понятно.

У той самой двери, куда мы приходили с ректором, остановилась. Если вчера я была уставшая, замученная и равнодушная к происходящему, то сегодня можно считать первым днём официального знакомства. И что–то мне подсказывает – оно мне не понравится точно так же, как и вчерашнее.

– Смелее, вас там никто не съест, – несмешливое утешение заставило скривиться.

Съесть, может быть, и не съедят, но покусать могут.

– Светлого утра, – растягивая губы в улыбке, поприветствовала двух профессоров. Прос сидел на том же самом месте, только на этот раз в руках у него был не бутерброд, а огромный пирожок. И Диам – она стояла у окна, пытаясь что–то рассмотреть на листе бумаги.

В ответ мне что–то нечленораздельное промычал мужчина, вытирая испачканные пальцы о некогда белоснежный платок, а дама в очередной раз решила проигнорировать. Приветствие Винсента встретили куда радушнее.

Мягкая улыбка и взгляд, полный теплоты от любительницы законов, и «Шветлофо утфа!» от профессора Проса.

Что же, как я и предполагала, за ночь ничего не изменилось. И пора бы уже привыкнуть, что чудес не бывает, во всяком случае, меня они обходят стороной.

– Профессор Диам, мы к вам по поводу расписания, – особенно выделив «мы» и «к вам», Райт всё–таки заставил старуху обратить на меня внимание.

Сухое, испещрённое морщинами лицо, осталось безучастным и лишь едва заметный кивок, обозначил моё реальное существование. Надо же, какая щедрость!

Почему–то было обидно. Такое количество «доброты» я ничем не заслужила. И ни на чьё место я не претендовала. Как объяснил ректор Королевской Академии, они давно ждут профессора на эту должность. Ожидание завершено, но радости это никому не принесло, и мне в том числе.

– Пойдём…те, – строгий глухой голос, лишённый эмоций, принадлежал профессору Диам.

Женщина бросила на стол лист, который усердно рассматривала до этого, и повела нас к высокому шкафу с аккуратно расставленными папками. Синие, зеленые и фиолетовые корешки пестрели на полках, храня личные дела студентов.

И одна из них, чёрная, с раскидистым белоснежным дубом на обложке, досталась мне.

– Здесь материал по курсам, с кем и на какой теме мы остановились, а здесь, – другая папка с красной обложкой легла на мою протянутую руку, – списки студентов.

Тяжесть каждой из них, настораживала.

– Эм… благодарю.

Не зная, что ещё сказать, обернулась к Винсенту, в поисках поддержки, но мужчины рядом со мной не оказалось. Он замер у плаката на стене, и беззвучно что–то шептал губами.

На мою благодарность профессор Диам ответила сдержанным «Пожалуйста» и оставила одну.

Расписание занятий, лекции и темы…

Как же меня угораздило оказаться в такой скверной ситуации? А всеми виной желание довериться – спонтанное, безрассудное, глупое.

***

Мне выделили стол. В углу у самого окна, но мой собственный, где я тут же расположилась, дрожащими пальцами открывая одну из папок.

Общие предметы одинаковы для каждого факультета, вплоть до четвёртого курса. В них входят: география, справочник по расам, мировая история и законы общественности. Каждая тема освящается кратко. По крайне мере, я считаю, что изучить географию и справочник по расам за один год, не возможно. Хотя не так, ознакомиться можно, изучить – нет.

И ещё очень важно – разве может один человек настолько хорошо разбираться в таком количестве предметов? Вряд ли, если только не обладает феноменальной памятью, что ко мне не имеет никакого отношения.

Но ведь никого не интересуют общие лекции, главное профильные, поэтому всё это добро достаётся одному преподавателю. В данном случае, мне.

– Что–то не вижу энтузиазма в ваших глазах, профессор Лоусон.

Винсент подкрался неслышно, или же я настолько увлеклась изучением расписания моих предметов, что перестала замечать происходящее в кабинете.

– Отчего же? – наигранно удивилась, пытаясь выглядеть, по меньшей мере, счастливой и окрылённой, а не растоптанной и испуганной. – Я готова к подвигам, разве вы не видите?

Эта ухмылка… Такое ощущение, что профессор Райт прекрасно знает, что я чувствую на самом деле.

– Да? – скептическое, насмешливое.

В ответ кивнула. Хотела вернуться к изучению материала, но меня «обрадовали».

– Раз вы готовы – пойдёмте, я собрал в аудитории все три курса. Пора познакомиться.

И такое предвкушение загорелось в его глазах, что я нервно вздрогнула.

Готова я? Как же… Ложь!

– Уже? – вопрос сорвался с губ против воли, а стоило бы промолчать.

Он серьёзно кивнул, хотя, готова поспорить, с удовольствием бы рассмеялся в голос. Конечно! Ведь, всего пару часов назад я утверждала, что в его советах не нуждаюсь и со всем справлюсь сама, а сейчас от страха чуть ли ни под стол собираюсь спрятаться.

– Или вы желаете перенести знакомство? – приподнятая бровь и наигранное удивление.

Желаю, и ещё как, но ни за что в этом не признаюсь.

– Нет–нет, – получилось поспешно, да и голос предательски дрогнул. – Я просто хотела сначала ознакомиться с материалом…

Посмотрела на папки, стараясь отвлечься от паники, что медленно подкрадывалась ко мне, готовясь к нападению.

– Ах, это! – профессор отмахнулся от моих слов, будто великосветская дама – с долей превосходства, приправленного ядом. – Бумаги вы изучите потом, – и лучезарно улыбнулся, будто, как минимум, выиграл мешок золотых.

Жаль, что я не разделяю его веселье, а так бы вместе посмеялись.

Как бы заставить себя встать со стула и пройти к двери с высоко поднятой головой? Чтобы никто, кроме всезнающего Винсента не догадался о том, что ноги у меня подкашиваются от страха, а по спине ползёт тонкая струйка холодного пота?

Прямо–таки непосильная задача.

– Так вы идёте? – мужчина напомнил о своём существовании и подал руку.

Предложенной помощи я оказалась рада, даже предпочла на время забыть о насмешливых искрах, что горели в глазах напротив. К тому же сама на этот отчаянный шаг я бы так и не решилась.

Вложила дрожащие пальцы в его ладонь и быстро поднялась из–за стола, чтобы тут же отдёрнуть руку. Уж больно разительный контраст. Его кожа – горячая, обжигающая, и моя – напоминающая льдину.

– М–м–м… – замялась, почему–то пряча взгляд, – благодарю за помощь.

Невесть откуда взявшееся смущение даже обрадовало – всё лучше, чем безотчётный страх.

– Обращайтесь, – вновь насмешливо произнёс он.

Обмен любезностями состоялся. Бросив тоскливый взгляд на собственный стол и оставленные на крою папки, всё же сделала решительный шаг вперёд. Трусить я могу до бесконечности, и оправдывать себя тем, что не думала никогда становиться преподавателем – тоже, но вряд ли это поможет сейчас.

– Непременно обращусь.

По всей видимости, Винсент ответа от меня не ждал, а потому лишь хмыкнул вслед.

Выходя из кабинета, мы столкнулись с сестрами–близняшками, они что–то возмущенно обсуждали, а завидев нас тут же замолчали. Не сложно догадаться, кто именно был предметом их разговора.

– Светлого утра! – откланялась одна из женщин, демонстративно не замечая меня и даря убойную дозу обаяния уважаемому профессору.

А он отделался лишь лёгким поклоном и двинулся вперёд.

Вежливости стоит следовать, даже в одностороннем порядке:

– Светлого утра! – поприветствовала преподавателей и поспешила следом за мужчиной.

И среди студентов новички тяжело вливаются в устоявшийся коллектив, но в среде преподавателей мне «повезло» куда больше. Даже не знаю, чем заслужила такую «благосклонность»…

– Не обращайте внимания, – будто прочитав мои мысли, заговорил Винсент, когда мы отошли подальше от кабинета. – У нас здесь каждый сам за себя, вскоре вы привыкните.

Возможно и привыкну, только хотелось бы верить, что со временем ситуация изменится в лучшую сторону.

Занятая мыслями о радушии местных профессоров, не заметила, как мы остановились у аудитории, за дверями которой творилось что–то невообразимое. Громкий смех, свист, грохот – они решили разнести помещение по кирпичикам? Или это бурная радость и предвкушение?

– Так всегда? – вновь не сдержалась и озвучила совсем не тот вопрос, который следовало бы.

– Нет, сегодня просто исключительный случай, – стирая с лица ухмылку, Винсент толкнул скрипучую створку и первым переступил порог.

Не благородный жест по отношению ко мне, но сейчас я его поступок оценила – выглядывать из–за широкой спины не так страшно, как если бы довелось оказаться лицом к лицу с шумными студентами.

Глава 6

Гомон мгновенно стих, а ведь профессор не произнёс ни слова. Стих, чтобы тут же кто–то самый смелый выкрикнул вопрос:

– А где же новый профессор?

Почудилось, будто в юношеском голосе проскользнуло разочарование. И мне бы стоило радоваться этому факту, но как–то не получалось.

Я изо всех сил старалась выровнять дыхание, придать лицу безмятежное выражение, а взгляду уверенность, только выходило откровенно плохо. Не хотелось ничего, кроме как выскользнуть за дверь незамеченной.

– Грим, – брошенное ледяным тоном, заставило вздрогнуть, – никогда не замечал за тобой тяги к знаниям, или с появлением профессора Лоусон что–то изменилось?

Парень сдулся перед Винсентом, судя по неразборчивому бормотанию.

– Здравствуйте, студенты! – голос дрогнул, несмотря на все усилия.

Не дожидаясь представления многочисленной аудитории, первой вышла из–за спины мужчины. С трудом оторвала взгляд от выкрашенного в чёрный цвет пола и огляделась. Каждый из учащихся смотрел на меня – выжидая, предвкушая и оценивая, так, что захотелось наплевать на гордость и позорно спрятаться обратно. Лица смазывались, тут же стираясь из памяти, а сердце грохотало так, что остальные звуки меркли на его фоне.

Профессор обернулся ко мне, отошёл в сторону, позволяя встать в центре огромного помещения и спокойно произнёс:

– С этого дня, профессор Лоусон, выпускница Королевской Академии, будет преподавать у вас общие науки.

Одобрительный гул сотряс стены, но тут же растворился, когда Винсент продолжил:

– Я лично буду контролировать ваши успехи!

Всеобщий стон разочарования прокатился волной.

Несмотря на страх, стало обидно – я настолько безнадёжно выгляжу на фоне этой толпы? Нет, до уверенной, собранной и безумно смелой мне далеко, но всё же…

– Так что, вы и лекции за неё читать будете? – звонкий девичий голос стал неожиданность не только для меня, но и для студентов. Они зашептались, озираясь по сторонам и желая узнать, кто эта смелая девица.

Ей оказалась та самая блондинка, из–за которой дрались парни, и пострадала мышка.

Профессор в ответ промолчал, и я спохватилась – он решил дать возможность мне поставить на место зарвавшуюся звезду академии. Надо же, я и не думала, что догадается.

– Пожалуй, – вышло хрипло, и, прокашлявшись, громче добавила, – с этим я справлюсь сама.

Смешки и скептические улыбки стали мне ответом, но отступать поздно, да и стоит ли? А потому продолжила:

– Несмотря на убеждение, что общие науки не столь важны в профессиональной деятельности, я постараюсь вас переубедить.

Мысленно добавила: «И подниму вопрос на педагогическом совете о ведении экзаменов по моим предметам».

Чести в глазах студентов я этим не добьюсь, но… В Королевской Академии два года назад ввели экзамены и это принесло свои плоды, так чем Северная Академия хуже?

Ядовитые улыбки и обещание в глазах «Ничего у тебя не выйдет» сыпались со всех сторон. И мне стоило большого труда не растерять крупицы уверенности в своих словах.

– Я не успела просмотреть расписание, потому не скажу, с кем из вас мы вскоре встретимся. Но хотела бы обратиться к старостам групп – подготовьте, пожалуйста, списки учащихся каждого курса и укажите какой у кого основной факультет.

За моей спиной одобрительно, по крайней мере, мне показалось это одобрением, хмыкнул профессор.

Мой голос звучал уверенно, хотя внутри всё дрожало.

– А у вас какой был основной факультет? – коротко подстриженная девушка с чёрными, будто ночь глазами, окинула меня пытливым взглядом, ожидая ответа.

– Целительство.

Студенты в зелёной форме, в основном девушки, к коим принадлежала и та, что спросила, довольно заулыбались.

– Тогда почему общий курс преподавать будете, а не целительство? Или степень не позволяет? – опять вклинилась блондинка, кривя алые губы в подобие усмешки.

Несколько девиц, что сидели рядом с ней, копируя её так же усмехнулись.

– Отчего же, позволяет, – как бы ни хотелось кичиться заслугами перед ребятами, а придётся. – Десятая степень позволяет мне преподавать и целительство, и особенности зельеваренья, и общий курс.

Кто бы мне когда сказал, что хвалить себя так сложно. Вроде бы я должна гордиться заслугами, кричать о них на каждом шагу, но не выходит. Даже сейчас, слыша слаженное «О! Ничего себе!», захотелось поспешно всех разуверить, что на самом деле, кроме как проводить опыты в лаборатории, больше ни на что не способна.

– И вас с десятой степенью отправили на север? – не разделив восторга с остальными студентами, блондинка откинула пряди волос с лица, и недовольно фыркнула. – Не верю.

Похоже, в следующий раз придётся принести с собой диплом с печатью Королевской Академии.

– Мика, вы пытаетесь обвинить профессора во лжи? Не слишком умно с вашей стороны.

На помощь мне пришёл Винсент. Уверенный, спокойный, собранный. И наверняка это не внешняя маска, как у меня.

Девушка метнула на профессора кокетливый взгляд, и заискивающе улыбнулась:

– Почему сразу пытаюсь обвинить? Я всего лишь интересуюсь довольно странным фактом.

И отчего мне в её интересе чудиться откровенное неуважение?

– Ничего странного в этом нет, – бросив взгляд поверх голов студентов, стиснула руки в кулаки. – В Министерстве решили, что вашей академии не хватает именно меня.

Прозвучало глупо, но ничего умнее придумать не смогла.

На этот раз смешки были вполне дружелюбными. Стало чуточку легче.

– Есть ещё вопросы?

Вопросов не нашлось, и мы распрощались со студентами, доверив курсы старостам.

До кабинета мы шли молча. Только у двери Винсент придержал меня за локоть и с улыбкой произнёс:

– В Министерстве так и сказали?

Я очень старалась сохранить серьёзное выражение лица, но не вышло. Губы дрогнули в полуулыбке, и смех – тихий, искренний – вырвался из груди.

– Слово в слово!

На этом наше общение завершилось. Профессор оставил меня одну, надеясь, что я не заблужусь в коридорах академии.

Я и не заблудилась. Просидела за изучением папок, пока в кабинете никого из преподавателей не было, а после дверь с грохотом открылась и на пороге, словно вихрь, появилась Тильда.

– А, вот ты где! – будто мы были закадычными подругами, девушка бросилась к столу и удостоила меня крепких объятий.

Кажется, секретарь ректора легко сходится с людьми, даже не беря в расчет то, что эти люди сходиться с ней не особо желают.

– Светлого дня, – стараясь быть вежливой и только, поприветствовала её.

– Светлого, – отмахнулась и плюхнулась на стул. – И как тебе в нашей дыре? Понравилось?

Я бы не сказала, что здесь такая уж дыра, да и приехала я сюда не за развлечениями. А сама академия мало чем отличалась от столичной, во всяком случае, студенты были такими же.

– Ничего плохого.

– Серьёзно? О! А как там в столице? Сегодня ты мне расскажешь?

Вот так просто?

– Тильда, сегодня вряд ли, нужно изучить программу, и подготовится к первой лекции, – девушка попыталась что–то возразить, но я перевела тему. – Ты мне лучше помоги найти библиотеку?

Судя по тому, как она скривилась, мой вопрос ей не понравился, хотя отказывать не стала, что, несомненно, хорошо.

Когда бегло осматривала содержимое папок, удостоверилась, что общие науки изучались студентами в сжатой форме. То есть сам общий курс и так сжат, а с подачи профессора Диам он превратился в сокращённую форму сокращённого варианта. Боюсь представить, какие познания выносят учащиеся за стены академии после окончания.

Несомненно, изучение географии, разнообразия рас, культуры и светской этики вряд ли можно отнести к необходимым предметам при том же устройстве на работу. Хотя, не зная элементарных вещей, можно ведь сойти за бездаря, и не важно, что степень по целительсву или силовой магии при этом будет выше пятой.

Возможно, это глупо, но мне кажется, что неважных предметов попросту не существует.

Пока мы шли в библиотеку, щебетание Тильды порядком утомило, и я несказанно обрадовалось, как только она оставила меня на попечение невысокой дородной женщины с огромными очками в пол лица.

Та, в свою очередь, оказалась приятным человеком, что меня удивило. Как–то за последние дни привыкла, что каждый относится ко мне, будто к кровному врагу, так что обычное общение стало приятной неожиданностью.

Книг я набрала много и не все были нужны для подготовки к лекциям. Несколько из них касались севера и местных традиций, а ещё одна – история создания академии. На кожаной обложке последней так заманчиво светилось выбитое на ткани белое раскидистое дерево, что я не смогла пройти мимо.

А стоило вернуться в комнату, по пути заглянув в столовую, как я ушла с головой в подготовку.

Глава 7

Ночь оказалась бессонной. Действительно бессонной – сначала я изучила расписание, выяснив, что у меня будет по две лекции в день, потом составила подробный план занятий, а под конец вовсе решила отрепетировать вступительную речь. На последнюю, почему–то, ушло больше всего времени. Слова казались глупыми, неубедительными, трусливыми, и что с этим делать я так и не придумала.

Когда легла в кровать, сомкнуть глаза так и не смогла. Сердце то отбивало сумасшедший ритм, то замирало от страха.

Я уже продумала предстоящий день в мельчайших подробностях – от гардероба, до походки, но избавиться от нервного напряжения не вышло.

И только под утро, когда на сон осталось чуть больше двух часов, я вспомнила об успокаивающей настойке – мягкой и быстродействующей.

***

Два часа на отдых – это мало. Любой целитель признал бы меня больной, взглянув на чёрные круги под глазами и неестественно бледный цвет лица. Пришлось достать из припрятанных зелий ещё одно с забавным названием «Светлое утро».

После него утро действительно стало светлым, и бодрым, но не менее нервным.

Из своей комнаты я вышла, будто собралась на казнь, хотя внешне старалась выглядеть совершенно спокойно. Сдержанно поприветствовала профессора Проса, который причмокивая, пил горячий чай на кухне, и, окинув взглядом небольшое помещение, с тоской подумала, что наличие собственной чашки ещё ничего не значит. Ни чая, ни съестных припасов у меня нет.

Пришлось возвращаться в комнату, брать конспекты и идти в столовую, где мне предложили и чай, и запеканку, и горячие булочки. Что удивительно, даже без Винсента рядом, повара и разносчицы относились ко мне доброжелательно. По всей видимости, здесь только профессора обладают столь гадким характером, остальные милейшие люди. И доктор Аттэ, и библиотекарь, и работники столовой.

По расписанию первая лекция у меня оказалась свободна, так что я спокойно вошла в свою – звучит очень волнующе – аудиторию и опустилась за преподавательский стол. Высокая кафедра, за которой смело можно спрятаться, если окончательно оробею, чёрная, поблёскивающая в лучах солнца доска, потёртые карты на стене и пустой шкаф с запылившимися стёклами. Не велики владения, но… Мои!

Усидеть на месте не смогла. Спустилась с кафедры и поднялась по ступеням к самому верхнему ряду. Да, по эту сторону аудитория для меня выглядит куда привычнее.

К тому времени, как прозвенел звонок, и первые студенты потянулись к дверям аудитории, я успела с десяток раз успокоиться и вновь запаниковать. Твердила вступительную речь, переживая, что попросту забуду её в самый ответственный момент.

Но стоило двери открыться, как я моментально внутренне подобралась, надевая на лицо маску спокойствия.

Через порог перелетел, иначе и не скажешь, вихрастый светловолосый парень:

– Здрасте, – он окинул меня внимательным взглядом, и, ухмыльнувшись своим мыслям, прошёл к первому столу.

Умостился на скамью, водрузив на стол толстую тетрадь, и подмигнул:

– Да ладно, не тряситесь, мы не такие уж и страшные!

Я честно пыталась удержать серьёзное выражение, но не выдержала – короткий смешок сорвался с губ.

– Хочется верить, – бросила в ответ, действительно пытаясь поверить его словам, и перестать трястись, словно лист на ветру.

Толпа студентов, оживлённо переговариваясь между собой, ворвалась в аудиторию и тут же затихла, уставившись на меня.

Так мы и замерли. Они – сканируя взглядами молоденькую стажёрку, я – моих изощрённых мучителей. А то, что мучить они меня будут, понятно и без подсказок – в глазах почти каждого затаилось предвкушение.

Первой в себя пришла я:

– Светлого дня, уважаемые студенты! – что удивительно, голос не дрогнул, в отличие от рук, которые я сцепила на коленях под столом.

– Светлого! – нестройным хором отозвались они, и, наконец–то, рассредоточились по аудитории.

«Спокойно, Аделия, спокойно» – как мантру повторяла для самой себя, раскладывая на столе подготовленный материал.

Второй курс, география, и, судя по записям профессора Диам, досконально они изучили лишь северные земли.

– Профессор Лоусон? – перекладывая листы с места на место не заметила, как ко мне подошла хрупкая девушка, невысокого роста.

– Да?

– Вы просили составить списки, – она протянула мне тонкую папку и журнал группы, – вот.

Списки… Точно.

– Благодарю, а ты?

– Лили Эртон, – смутившись, прошептала староста группы.

И не дожидаясь моих слов, быстрым шагом направилась на своё место.

Девушка постаралась на славу – в списках было подробно описано кто из группы и на каком факультете учится, а самое главное она не поленилась указать уровень магии каждого студента.

Последнее не так важно, но…

Довольно странно, что у большинства силовиков уровень уже, несмотря на второй курс, достиг единицы, а то и полутора, в то время как у целителей и зельеваров, которых насчитывалось чуть меньше десяти – в основном нулевой. Даже у трёх студентов правового факультета уровень чуть не дотянул до единицы, что куда лучше подопечных сестёр–близняшек, видимо профессор Диам к своим предметам относится гораздо внимательнее.

Печально, но слова Винсента находят подтверждение – факультет силовиков более популярен.

– Профессор, а у вас индивидуальные занятия будут? – мысли прервал мальчишеский голос – насмешливый, дерзкий.

А следом за вопросом грянул взрыв хохота.

Я медленно отложила список в сторону, взяла журнал и открыла на первой попавшейся странице. При этом лихорадочно пыталась придумать достойный ответ.

– Вы настолько плохо усваиваете материал?

Вчера, готовясь к лекции, я забыла попрактиковаться в остроумии, а ведь стоило бы, судя по весёлому настрою студентов.

Посмотрела на смельчака. Высокий, пожалуй, для своего возраста даже слишком, широкоплечий, с короткими чёрными волосами и нахальной улыбкой.

Стоит, прислонившись к стене у окна, и разглядывает меня, как подопытную зверушку. Уверенный в своей безнаказанности.

– Отчего же? – наигранно удивился, и сделал пару шагов к преподавательскому столу. – Материал усваиваю не плохо, а вот от практики не отказался бы, тем более с вами.

Смеяться или плакать? Хотя ни то, и не другое. Что бы я сейчас ни ответила, он вывернет так, как ему это нужно. На моё счастье повисшую паузу разорвала трель звонка.

Парень коротко хмыкнул и прошёл к своему месту.

Ну что же, Аделия, война началась.

– Уважаемые студенты, прежде, чем мы продолжим изучать географию, я хотела бы познакомиться с вами поближе, – поднялась из–за стола и встала за кафедру. Ноги дрожали, будто я до этого пробежала огромное расстояние.

– Прямо здесь? – выкрикнул кто–то из парней.

Хотела спросить, а где же ещё, как осознала, в каком именно контексте они восприняли мои слова.

Снова смех, вот только одной мне совсем не смешно.

– Естественно, – процедила сквозь зубы, когда веселье стихло.

– О, да вы любительница экспериментов!

Я даже не стала смотреть, кто именно бросил эту реплику.

Схватила журнал и что было сил, треснула им по кафедре:

– Молчать! – переживания, усталость и злость смешались в одном флаконе.

Опасное сочетание.

Аудитория притихла, вот только ухмылки никуда не пропали.

Постаралась взять себя в руки и спокойно продолжила:

– Я буду называть вас по именам, а вы поднимайтесь со своих мест, хорошо?

– А подниматься куда? Прямо на кафедру?

Волна смеха заглушила окончание фразы.

Я бессильно огляделась. Как ещё их заставить слушать меня и не выворачивать каждое слово наизнанку?

Они бы так и веселились, если бы дверь не открылась, и на пороге не показался профессор Райт. Хмурый, собранный, злой.

Воцарилась тишина.

– Что здесь происходит?

Голос прозвучал обманчиво спокойно, а за напускным спокойствием скрывалась буря, того и гляди грянет гром.

Ребята, в основном те, что из боевиков, вытянулись по струнке и сложили руки на столах, всем своим видом выражая – смех вам почудился, профессор Райт, мы вот сидим, внимательно слушаем лекцию по географии.

– Мне повторить вопрос?

По всей видимости, Винсент верить этим невинным мордашкам был не намерен.

В ответ вновь тишина – смельчаков не нашлось.

– Хорошо, тогда накажу весь курс…

Тяжело вздохнув, решила вмешаться:

– Профессор Райт, всё хорошо, не беспокойтесь, я просто рассказывала студентам забавный случай.

Выдохнула. Тоскливо подумала, что наказать этих выскочек не мешало бы, но не такой ценой.

Винсент медленно обернулся ко мне, окинул внимательным взглядом и растянул губы в скептической ухмылке:

– Да? Может быть, и мне расскажете? Знаете ли, давненько я не веселился!

Издевается… Печально, а я ведь ему действительно благодарна за попытку помочь.

Пришлось выкручиваться:

– Думаю, во время обеда расскажу.

Прозвучало двусмысленно, как будто я его на обед пригласила. Почувствовала, как по щекам расплылся жар.

Выдавила слабую улыбку:

– Так мы продолжим лекцию?

Мужчина ничего не ответил, лишь посмотрел на студентов так, что они буквально застыли истуканами и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

– Так вот оно что, – лениво протянул зачинщик прежнего разговора. – Ничего нам, парни, не обломится, она уже на душку Райта запала.

Впервые за свою жизнь мне захотелось кого–то ударить, но сдержалась.

Да и с чего он взял, что я на Винсента «запала»? Ничего подобного, его всего лишь назначили моей нянькой. И между этим определением и симпатией очень большая разница.

– Итак, продолжим, – ответила, ни на что не обращая внимание. – Шион Гард?

Удивительно, но ребята прекратили отпускать неуместные шуточки, и послушно поднимались со своих мест. Больше, чем уверена, в этом не моя заслуга, уж больно они профессора Райта испугались.

Хотя идеальная тишина, всё же, в аудитории так и не воцарилась. Студенты тихо переговаривались между собой, посмеивались, но срывать лекцию больше не стремились. Достижение.

А как только мы разобрались со знакомством, я приступила к материалу по географии.

На самом деле, наша страна, хоть и не большая по площади, очень богатая и разнообразная. От жаркой южной границы, до северных гор – красивая природа, неисчерпаемые ресурсы и довольно дружелюбные соседи. Правда с последним на севере не так всё гладко, как того хотелось бы, но до открытых конфликтов не доходит уже давно, что радует.

Благодаря халатности профессора Диам, ребята о южных и западных землях не знали практически ничего. И самое неприятное, что узнавать и не стремились, просто отмахнувшись от моей лекции несколькими фразами – «Зачем нам это? Мы живём здесь, на севере, и куда важнее знать географию этой местности, чем всего остального».

Такое ощущение, что в Северной Академии, в отличие от столичной, студенты напрочь лишены жажды знаний, и желания узнать что–то новое.

Когда я вновь осталась в аудитории одна, бессильно опустилась на стул и прикрыла глаза. А это только первая лекция, сегодня меня ждёт ещё одна, и завтра, и послезавтра тоже. Нет, всё же готовиться ночами к экзаменам, и писать рефераты, куда проще, чем отбиваться от пошлых шуточек и пытаться доказать, что каждый предмет по–своему важен.

Небольшая передышка закончилась, как мне кажется, слишком быстро. Дверь распахнулась и в аудиторию вошла блондинка, Мика, кажется, в окружении стайки девушек. Молча окинула меня взглядом и растянула губы в улыбке.

Судя по всему, первая лекция была ещё ничего, в отличие от той, что начнётся с минуты на минуту.

Хотя это не все сюрпризы. Самым последним в аудиторию вошёл блондин, на защиту которого вчера бросилась мышка.

В отличие от Мики, на меня он посмотрел хмуро, но без злобы или ехидства.

– Светлого дня, уважаемые студенты! – первой поприветствовала ребят, пока не посыпался град глупых шуток.

На удивление в ответ прозвучало лишь приветствие, даже белокурая девица не осталась в стороне, но её ехидная усмешка мне совсем не понравилась.

– Пожалуй, начнём со знакомства.

На это раз я постаралась избегать двусмысленных фраз.

– Кто из вас староста? – обвела взглядом собравшихся.

Никто не отозвался.

– Она заболела, – поднимаясь со своего места, произнесла Мика. – Я приготовила список за неё.

Скажи это кто другой, я бы обязательно поверила в искренность и желание помочь, но эта девица доверия у меня не вызывала.

– Да? – постаралась не выдать своих сомнений. – Тогда давайте его мне.

Кажется, она только этих слов и ждала.

Вальяжной походкой, прошла вдоль столов. Скрыть торжествующую улыбку даже не постаралась.

У моего стола остановилась и протянула тонкую папку:

– Вот, тут всё, что вы просили.

Холёные кисти рук, украшенные звонкими браслетами, на длинных пальцах драгоценные кольца. По всей видимости, девушка из богатой семьи.

– Благодарю, – взяла список с опаской, ожидая какой–то подлянки, но ничего не произошло.

Мика едва слышно хмыкнула и, круто развернувшись, направилась к своему месту.

Открыла папку, бегло просматривая аккуратно выведенные слова.

И на этом курсе основная масса студентов относится к боевому факультету, включая саму Мику. Уровни магии девушка писать не стала, хотя почему–то я уверена, что ничего нового не увижу.

Перевернула лист, чтобы дочитать список до конца и тут же отдёрнула руку. В кончики пальцев будто вонзились тысячи иголок, чтобы следом превратиться в нестерпимый зуд.

«Чесоточный порошок» – забилась лихорадочная мысль, а смешки, что стали раздаваться в аудитории, только подтвердили мою догадку.

Если срочно не обработать пальцы розовой водой, то уже через десять минут я буду кататься по полу, пытаясь унять этот противный зуд.

– Прошу меня простить, я сейчас вернусь, – стараясь не терять самообладание, поднялась с места и ровным шагом направилась к двери.

И только оказавшись в коридоре, слушая оглушающий хохот студентов за моей спиной, бросилась со всех ног в лазарет.

Глава 8

Когда я вбежала во владения доктора Аттэ, зудели уже не только пальцы, но и кисти рук. Ощущения, нужно признать, незабываемые.

– О, профессор, я не ждал, что вы вспомните просьбу старика так скоро… – на последнем слове он подпрыгнул со стула, на котором сидел, и кинулся ко мне. – Что с вами?

Пришлось вытянуть руки перед собой.

– Чесоточный порошок, – прошипела сквозь зубы, борясь с желанием расчесать кожу до крови, лишь бы избавиться от этого зуда.

– Вот паразиты! – в сердцах сплюнул доктор.

Он подошёл к шкафу, и, гремя склянками, достал большую бутыль с розовой водой.

– Идёмте, вот сюда, над раковиной.

В таком состоянии я готова была бежать за этой водой на край света.

Закатала рукава блузки повыше, и со стоном прикрыла глаза, стоило первым каплям попасть на кожу.

– Не представляете, как я вам благодарна!

Когда от шутки Мики не осталось и следа, я, наконец, смогла внятно изъясняться.

– Да что там, – отмахнулся мужчина. – Вы лучше скажите, кто решился на такую подлость?

В прозрачных старческих глазах горело искреннее сочувствие.

– У студентов чувство юмора довольно специфическое, – ушла от прямого ответа и сделала пару шагов к выходу. – Если вы меня извините, то…

Не договорила, доктор перебил меня:

– Идите, конечно, а то кто знает, что ещё они учинят!

Послав благодарную улыбку, взялась за ручку, но вовремя вспомнила:

– А как ваша пациентка?

Стыдно признаться, но имя мышки я так и не спросила.

– О, с Одри всё прекрасно, сегодня утром я отпустил её в общежитие.

Кивнула и поторопилась уйти, хотя будь моя воля, я бы предпочла остаться здесь, а не возвращаться к «дружелюбным» студентам.

Но спешила напрасно – аудитория оказалась пуста. Третий курс самовольно покинул лекцию, да и папка с чесоточным порошком на листах пропала.

С этим нужно что–то делать, оставлять без внимания такие выходки нельзя.

***

Обед, неудачно назначенный мной же профессору Райту, пропустила. Попросила сердобольную повариху собрать перекусить и ушла в комнату.

Немногочисленные студенты, встретившиеся по пути в преподавательский корпус, с любопытством поглядывали на мои руки, видимо, пытаясь найти следы от чесоточного порошка. Ничего удивительного – обычно такие вести разносятся по академии так же быстро, как действует этот самый порошок.

Внешне я оставалась спокойной, хотя внутри клокотала злость и обида. Совсем не так я представляла себе преподавательскую деятельность.

И как мне быть? Опуститься до уровня вредной студентки и мстить так же подло и мелко? Сомнительное удовольствие, да и не достойно звания профессора, коим я теперь являюсь.

Здесь нужно подумать, и решить, что предпринять, чтобы не выставить себя посмешищем, и в тоже время показать Мике и подобным ей, как можно поступать, а как лучше не стоит.

Никого из преподавателей в корпусе ещё не было. Я не торопясь заварила себе чай, благо в столовой меня снабдили и заваркой, и кусочками сахара, и заперлась в своей комнате.

Что же, первый рабочий день вряд ли можно отнести к тем, которые я буду с блаженной улыбкой на губах вспоминать в глубокой старости. Да и второй, скорее всего, будет точно таким же.

Студенты прекрасно понимают, что мои предметы, это всего лишь дань одобренной в Министерстве программе, и я никак не могу повлиять на их отношение. Пока не выдвину ректору предложение одобрить по вводному курсу тестирование в конце каждого семестра и годовые экзамены. Тогда учащимся придётся серьёзнее относиться и ко мне, и к лекциям.

А пока этого не случилось, буду вызывать у ребят интерес к географии, мировой истории и другим предметам умением виртуозно рассказывать.

Оставшееся время до вечера пролетело почти незаметно. Я готовилась к завтрашнему «бою», тщательно подбирая факты из истории и из справочника по расам. Наплевав на порядок параграфов, выписывала в тетрадь самые невероятные и даже абсурдные происшествия, которые точно будут интересны. Во всяком случае, надеюсь на это.

Профессора давно вернулись в корпус. Я слышала звонкие голоса сестёр и грузные шаги Проса, тихое ворчание Диам и хмыканье Винсента. Сидя за закрытой дверью, мне показалось, что моё появление здесь ошибка. Что эти люди не готовы впустить в свой сложившийся коллектив какую–то выскочку из столицы. Видимо, я зря надеюсь на добрые отношения, которые могли бы появиться между мной и преподавательским составом.

Если бы только можно было вернуться назад и исправить всё. Но, увы, несмотря на десятую степень, управлять временем я не умела. Да и в принципе магов, способных на подобное не существует. Так что стоит оставить глупые мечты и принять реальность такой, какая она есть.

Я уже складывала книги, собираясь лечь спать пораньше, как одна из них упала на пол, открывшись на предпоследних страницах. Этот сборник достижений и нововведений в области целительства я прихватила случайно, точно так же как книгу об истории академии. И на мою беду на белоснежном листе жирным шрифтом были напечатано:

«Выдающийся учёный, магистр биологических наук, профессор Шинару совершил прорыв в области целительства. Согласно его докладу перед собранием кандидатов, теперь целители могут возвращать выгоревшим магам их силу…»

Дальше читать не смогла – отвращение, боль и ярость сплелись в единый клубок, мешая вдохнуть полной грудью. Очертания предметов смазались, превращаясь в калейдоскоп воспоминаний из обрывков фраз и картинок.

Когда–то я верила в собственное блестящее будущее…

Открытия, лабораторные исследования, доклады…

Возможность помочь тем, кто уже ни на что не надеется…

На деле вышло так, что мне достались лишь мечты – пустые и бестолковые.

Захлопнула книгу и швырнула её на стол. Послышался звон – пустая чашка упала на пол и разбилась, оставив после себя множество мелких осколков. Символично…

Слёз не было, только в глазах пекло, да дыхание вырывалось с хрипом. Сколько я так просидела, насильно вырывая себя из омута воспоминаний – не знаю. С трудом поднялась на ноги, собрала остатки некогда любимой чашки и вышла из комнаты.

В коридоре было тихо, и на кухне не горел свет. Я на ощупь прошла к раковине, выбросила осколки в мусорное ведро. Возвращаться в комнату не хотелось, и если быть откровенной с самой собой, хотелось, как минимум, сбежать отсюда и неважно куда. Словно от воспоминаний можно убежать.

– Не спится? – вопрос Винсента разрезал ночную тишину.

– Нет.

Надломленный голос вызывал жалость, даже у меня самой. Прокашлялась, обернулась и уже довольно бодро повторила:

– Нет, но уже собираюсь уходить.

Мужчина зажёг лампу. Проморгавшись, обошла стол, и оказалась лицом к лицу с профессором. Уступать дорогу он не собирался.

– Как прошли лекции? – особенное ударение сделал на последнем слове.

Судя по тону, и насмешливой ухмылке на лице, этот день не исчерпал неприятные сюрпризы для меня.

Вспомнилась шутка Мики, да и то, что курс сбежал с лекции. Винсент наверняка об этом знает.

– Я бы сказала не плохо.

Не говорить же ему о том, что меня студенты ни во что не ставят? Это моя проблема. Да и решаема она, пусть не сразу, но всё же.

– Не плохо, значит… – сделал вид, что задумался.

Вдохнул глубокого, будто собираясь что–то сказать, и передумал. Только усмехнулся, да покачал головой. Повисшее между нами молчание показалось неуютным, и я предприняла ещё одну попытку обойти мужчину. Вот только следующий вопрос заставил вспыхнуть от стыда:

– Я ждал тебя в столовой на обед, очень хотел послушать «забавную» историю, а ты так и не пришла.

И в голосе звучит обманчивое расстройство. Издевается. И испытывает при этом удовольствие.

– Я… – замялась, растерянно теребя в руках край кофты, – была занята.

Действительно, чем не оправдание? Уважительная причина, между прочим! Или почти уважительная.

– И чем же?

Винсент явно не желает мне уступать. Будто специально выводил из себя, чтобы я сорвалась и высказала ему что думаю и о студенческих выходках, да и о его тоже. Но я промолчала – с большим трудом, должна заметить, это мне удалось.

– Не думаю, что обязана перед вами отчитываться! – проговорила сдержанно, намеренно подчеркнув официальный тон.

Опять усмехнулся, отступил, давая пройти, но в спину всё же бросил:

– Если станет совсем худо, обращайся, помогу.

А вот это вряд ли. В конце концов, пора бы мне уже повзрослеть, и научится самой решать свои проблемы. Эта мысль мне настолько понравилась, что в комнату я входила, улыбаясь, совсем позабыв о злости.

Глава 9

В эту ночь я спала сном младенца – переживания и напряжённое ожидание неизбежного отошло на второй план. Здраво рассудила – если уж всё так плохо, то к чему эти мучения?

А утром всё пошло совсем не так, как я рассчитывала. Впервые в жизни проспала! Семь лет в качестве студентки ни разу не опаздывала ни на одну лекцию, а тут второй день в качестве преподавателя и такой конфуз.

Неслась по коридорам, сбиваясь с шага, несколько раз роняя исписанные листы. Остановилась только перед дверью, чтобы отдышаться и войти к ребятам, как ни в чём не бывало. Пригладила волосы, одёрнула блузку и юбку, досчитала до десяти. В конце концов, что это я разволновалась? Десять минут – это не так много на самом–то деле.

В аудитории, ожидаемо, было шумно, и первый курс не сразу заметил, что больше не предоставлены сами себе. Пришлось прокашляться и громко произнести:

– Светлого утра, уважаемые студенты!

Гомон голосов стих. Наступившая тишина показалась оглушающей – попросту не ожидала, что моё появление произведёт такое сильное впечатление. Собственно, они и ответили мне с заминкой, но довольно слаженно:

– Светлого утра, профессор Лоусон.

Ожидая какой–нибудь гадости, шуточек и чего–то подобного, прошла к своему столу, но молчание нарушало разве что тиканье минутной стрелки на старых часах над идеально чистой доской. Хм… Или это затишье перед бурей?

Опустилась на стул, разложила подготовленный материал по истории, подняла голову. Притихли, наблюдают за мной исподлобья. Не позволяют себе ничего лишнего, разве что явного любопытства в глазах скрыть им не удавалось. То ли боги смилостивились надо мной, то ли первокурсники ещё не успели обнаглеть настолько, чтобы издеваться над преподавателем. Во всяком случае, буря так и не грянула.

– Кто из вас староста курса? – прервала затянувшееся молчание, подарив ребятам дружелюбную улыбку.

С первого ряда поднялся долговязый парень. На тощем лице с острыми скулами расцветали лихорадочные красные пятна, да и походка дёрганая, нервная. А стоило опустить взгляд на папку, которую он протянул мне дрожащей рукой, догадалась о причине его нервозности.

Посмотрела на него, и спросила напрямую:

– Мика?

Парень кивнул, вжал голову в плечи, будто желая испариться, или ещё лучше – провалиться под пол аудитории, лишь бы не видеть страшного профессора, то есть меня.

– Садись, – небрежно махнула одно рукой, другой отодвинула папку на угол стола. Второй раз на эту уловку не попадусь.

– Что же, я думаю, мы с вами познакомимся и без списка.

Староста шумно выдохнул, и первым подскочил с места:

– Я Грегори Шат, факультет целительства, третий уровень магии.

Ничего себе! На первом курсе и уже третий уровень? У парня богатый потенциал, если не забросит учёбу в угоду таким, как Мика.

Записала его в свой собственный список, и стала поочерёдно поднимать остальных студентов. На саму лекцию осталось совсем немного времени – радовало только то, что они заинтересованно слушали краткие заметки из истории нашего государства. Воодушевившись маленькой победой, попытала счастье:

– Если у кого–то появится желание написать небольшой доклад на тему самых курьёзных случаев из прошлого, я была бы рада его послушать.

Стимул так себе – куда бы весомее звучало «тому поставила бы зачёт автоматом», но, увы, такой властью я не наделена. Пока что.

Когда аудитория опустела, и я осталась одна, не смогла сдержать довольную улыбку. Пожалуй, впервые за последние дни у меня появился весомый повод для радости – искренней и незамутнённой. Правда, улыбка тут же померкла, стоило вспомнить про папку, что сиротливо лежала на столе.

Чем же я так не угодила Мике, что она подговорила Грегори на подлость? Или она за мой счёт решила устроить себе бесплатное развлечение? Что же, сама напросилась.

***

К тому моменту, когда двери распахнулись, и в мои владения стали подтягиваться студенты третьего курса, я хорошенько обдумала план действий. Как бы там ни было – чесоточный порошок, это слишком жестоко. Бывали случаи, что пострадавшие раздирали кожу в кровь, но куда опаснее, если хотя бы капля этого порошка попадёт на слизистую глаза. Можно ослепнуть и никакое магическое лечение не способно исправить это.

Вряд ли Мика думала о том, что делает. Да что там, студенты редко отдают отчёт в собственных действиях, особенно когда это касается пресловутых шуток. Главное ведь повеселиться, остальное не имеет значения.

Ребята, заходя в аудиторию, бросали на меня кто любопытные, кто насмешливые, кто жалостливые взгляды. Последних было меньше всего, но радует, что они вообще присутствуют. Значит, не все безгранично преданы Мике.

Девушка явилась со своей свитой после трели звонка. Окинула меня злорадным взглядом, потом, не стесняясь и не таясь, произнесла:

– Профессор, что же вы среди лекции бросаете своих студентов? – голос полон притворного сожаления.

Позволила себе холодную усмешку:

– Уверяю вас, такого больше не повторится.

Фыркнула в ответ, недовольно передёрнула плечами. Она же, наверняка ждала, что я буду бледнеть и краснеть, вспоминая её шутку, но тут ей не повезло.

Все студенты на месте, можно начинать. И только я собралась озвучить, чем сегодня мы будем заниматься, как в дверь робко постучали. Не дожидаясь моего разрешения, в аудиторию заглянула та самая мышка – Одри.

– Извините, профессор, можно войти?

Так значит, все виновники той драки, за исключением темноволосого парня, учатся на третьем курсе? По внешнему виду мышки и не скажешь – худая, невысокая, с огромными очками на пол лица и детскими ямочками на щеках, я подумала, что она первогодка.

– Можно.

Девушка прошмыгнула мимо меня, уселась на своё место и приготовилась слушать.

– Светлого дня, уважаемые студенты! – сделала небольшую паузу. – Так как наша первая встреча не удалась, – особый акцент на последнем слове, – предлагаю следующее – я буду вызывать каждого к доске, а вы блеснёте накопленными знаниями.

И не дав возможности никому возразить, посмотрела на Мику:

– Вы первая.

В её глазах промелькнуло недовольство, правда, всего на мгновение.

– Как скажете, – холодно усмехнулась, уверенная в своих силах.

Ну–ну, сейчас посмотрим.

Я долго думала, как именно «наказать» девушку за выходку. Вряд ли мой способ окажется таким уж действенным, но попытать счастье стоит.

Походкой от бедра, пытаясь выставить себя в выгодном свете, девушка поднялась на кафедру и замерла, всем своим видом демонстрируя наплевательское отношение.

– Итак, расскажите мне, как нужно приветствовать представителей агорской расы?

Такого вопроса Мика не ожидала. Недовольно вспыхнула:

– Вы не забыли, что у нас лекция по истории? – голос полон ехидства.

– Совсем нет, – прошла к столу и опустилась на слегка скрипнувший стул. – Я изменила расписание, поэтому сейчас хочу от вас услышать, как нужно приветствовать представителей агорской расы.

Если судить по записям профессора Диам, то ответ на этот вопрос студентка не знает.

Девушка молчала не долго. Она быстро смекнула – искать что–то в своей памяти бесполезно, поэтому перешла в нападение:

– Профессор Лоусон, я считаю, что не стоит забивать себе голову всякой ерундой.

И смотрит на меня, словно выиграла сражение. Пропустила её реплику:

– То есть, вы не знаете? – уточнила для вида.

– Не считаю нужным это знать! – дёрнула изящным плечиком.

– Очень опрометчиво, – спокойно заметила и обратилась к аудитории. – Представители агорской расы живут обособленно, не привечая чужаков. Но, тем не менее, некоторые из обычаев их страны известны нам. К примеру, если вы поприветствуете подданного Агоры традиционным поклоном, то вполне заслуженно можете получить кулаком по лицу.

Студенты недовольно зашептались, а один из парней возмущенно спросил:

– Это почему ещё заслуженно?

– Потому что в их стране поклон считается оскорбительным жестом.

Раздались смешки. Я посмотрела на Мику – девушка чувствовала себя, мягко говоря, не в своей тарелке. А уж когда кто–то из ребят выкрикнул – «Эй, Мика, ходить тебе с фингалом!», вовсе покрылась красными пятнами и недовольно засопела.

– Так вот, иногда стоит знать азы, чтобы не расплачиваться собственной красотой и здоровьем.

Обернулась и поймала улыбку Одри – удивительное дело, но эта самая улыбка преобразила её до неузнаваемости. От неё будто теплом повеяло – родным и знакомым.

– А как же их нужно приветствовать? – робко спросила рыжеволосая девушка с последнего ряда. – Я Далика Гоур, – поспешила представиться, что я посчитала хорошим знаком.

– Думаю, на этот вопрос вы ответите мне сами, на следующей лекции, – я старалась быть дружелюбной, спокойной, уверенной. И самое приятное, что у меня это получалось.

– Можете занять своё место, Мика, – бросила, не оборачиваясь, а когда она проходила мимо, зло чеканя шаг, остановила: – Я думаю это ваше? – и пододвинула папку к краю.

Смешки в её адрес стали куда громче.

Прежде, чем взять папку со стола, она подняла на меня глаза и скривила губы в подобие усмешки. Я и не надеялась, что наше милое «противостояние» завершится так просто.

***

После лекции, которая в оставшееся время прошла вполне спокойно, ко мне подошла Одри. Точнее девушка нерешительно мялась у стола, пока я делала в журнале пометки.

– Ты что–то хотела? – подняла на неё взгляд.

Худенькая, того и гляди, сломается. И глаза – огромные, серые, вроде бы и безликие, но в то же время удивительно выразительные. Сочетание несочетаемого.

От моего вроде бы простого ответа она покраснела, побледнела и еле слышно пролепетала:

– Я хотела вас поблагодарить, – запнулась, перевела дыхание, – спасибо, что помогли тогда.

Стоило вспомнить это «тогда», как девушка скривилась. Хотела прочитать ей нотацию на тему «не стоит лезть в гущу событий», но передумала. Судя по всему Одри и сама не рада, что оказалась в такой ситуации. Потому ограничилась мягкой улыбкой:

– Не за что. Рука не беспокоит?

Улыбнулась в ответ и призналась:

– Ночью болит немного, но это не страшно, – добавила, будто я могу обидеться на её признание.

Усмехнулась, по–доброму. Вот ведь, и правда, мышка. Всего боится! Хотя под раздачу вот попала.

– Не переживай, это нормальное явление. Из–за того, что кости сращивали магией, будет такой побочный эффект. Ты главное руку не перенапрягай в течение дня, а на вечер втирай обезболивающую мазь.

На каждую мою фразу девушка неистово кивала, мне даже показалось, что у неё вот–вот шея сломается, но нет, всё обошлось благополучно.

– Хорошо, спасибо, – повторила ещё раз и сделала шаг к двери.

Вернулась к бумагам. Сегодня лекция не имела ничего общего с основными темами, хотя и произвела на ребят неизгладимое впечатление. Остаётся надеяться, что дальше я смогу придерживаться этой стратегии.

– Профессор? – не заметила, оказывается, Одри уходить не торопилась.

– Что?

– Мика так просто не успокоится, будьте осторожны.

Уголки губ дрогнули:

– Спасибо, Одри! – девушка неуверенно переступила с ноги на ногу, и, наконец, ушла.

Не успокоится. Посмотрим, на что ещё она осмелится.

***

Я заполнила журнала, набросала план для завтрашних лекций и решила уважить посещением доктора Аттэ. Вчера он мне здорово помог, а я даже толком не поблагодарила его, всё на бегу и на бегу.

По пути зашла в столовую, выбрала пирожные, сдобные булочки, фруктовые конфеты и пошла в «гости».

В лазарете никого не оказалось. Вошла в палату и увидела старика. Он лежал на койке, укрывшись одеялом, и беззвучно что–то бормотал потрескавшимися губами.

Коробку со сладостями бросила на подвернувшийся стул и подбежала к нему:

– Доктор Аттэ, вам плохо? – хотя глупый вопрос, конечно же, ему плохо. Чем же ещё объяснить неестественно белый цвет лица и испарину на лбу?

– Доктор? – потрясла по плечу, лихорадочно соображая, с чего лучше начать. Проверить ауру, пульс и… Только протянула руку к его запястью, как он открыл глаза и недоумённо нахмурился:

– Профессор, что–то случилось? – и это он меня спрашивает? Да у меня–то ничего не случилось, в отличие от него.

– Нет, ничего, – для убедительности отрицательно покачала головой. – Вам плохо?

– Мне? – удивился ещё больше старик. Водянистые глаза на мгновения показались на тон темнее. – С чего вы взяли?

Обвела взглядом его положение, и он поспешил разуверить меня:

– Ах, это! Нет, что вы, я всего лишь прилёг отдохнуть.

Теперь пришёл черёд мне хмуриться. Очень это не похоже на «прилёг отдохнуть». Да он выглядит больным!

– Милое дитя, не стоит хмуриться, иначе на вашем точёном личике раньше времени появятся морщины, – усмехнулся, откинул одеяло и свесил ноги. – Видите? Со мной всё замечательно.

Пригляделась. И вправду, цвет лица больше не сливается с белоснежной простынёй, испарина пропала, будто её и не было.

– Эм… точно? – переспросила, отходя к стене. Сомнение не покидали, всё же я за время практики видела достаточно больных, чтобы отличить их от здоровых.

– Конечно, – встал на ноги, похлопал себя по бокам, – я старик, мне положен дневной сон, вы так не думаете?

Медленно, несколько заторможено кивнула. Положен, но… Ладно, если говорит, что всё с ним в порядке, то так и быть, поверю.

– Я смотрю, вы хотели предложить мне выпить чаю? – мужчина хитро сощурил глаза и показал рукой на прозрачную коробку за моей спиной.

Усмехнулась в ответ:

– Хотела, если вы не против.

– Я? – наигранно удивился. – Помилуйте, дорогая, разве кто–то откажется выпить чаю в вашей компании?

Вот уж действительно, никто. Это потому, что я никому не делаю таких предложений, хотя… Вчера вот пригласила Винсента и сама же не пришла.

При вспоминании о профессоре, невольно улыбнулась. Нелепая ситуация вышла.

– Вы улыбаетесь, это радует, – заметил моё состояние, а я от его замечания смутилась. – Как ваша рука?

– Спасибо, всё хорошо.

Мы вышли в кабинет, где нашлась горелка с подвешенной над ней чашей.

– Вы уж извините, чайника у меня нет, я обычно воду в этом кипячу, – кивнул на дивное сооружение. Поспешила уверить его, что всё замечательно.

Действительно, какая разница в чём воду кипятить?

– Как прошёл второй день? Бунтовали, охламоны? – грея морщинистые руки о бока пузатой чашки с миленькими цветочками, доктор бросил на меня быстрый взгляд.

Впервые, по приезде в академию я почувствовала себя уютно в этом небольшом кабинете, пропахшим настоями, травами и лекарствами. Рядом с добродушным стариком проблемы превратились во что–то далёкое и незначительное, будто и не было прошлого – гнетущего и горького.

Не хотелось разрушать этот момент, потому ответила не сразу, нежась в накрывшем меня спокойствии. Но мужчина ждал, и я нехотя произнесла:

– Попытались, вышло плоховато.

Доктор спрятал хитрую улыбку за чашкой. Откусил пирожное, старательно прожевал и продолжил допрос:

– А как вас принял преподавательский состав?

Ха! Приняли, да ещё как.

Неопределённо махнула рукой, взяла конфету и, прежде, чем откусить, шёпотом поделилась:

– Единодушно приняли, о–о–очень.

Мы с ним понимающе переглянулись.

– Честно? Я даже не сомневался в этом, – и тут же перевёл тему: – А расскажите–ка мне, милая Аделия, чем сейчас живёт научная столица?

Я всё же поперхнулась, так что пришлось поставить чашку на стол и сцепить руки на коленях. Лучше бы мы и дальше обсуждали дела академии, чем это.

– Как чем? – вымученно улыбнулась. – Открытиями.

По лицу доктора скользнула тень, он хлопнул себя по коленям и преувеличенно бодро пояснил:

– Знаете, а я тоже не так уж просто, – его признание показалось мне довольно странным, но он не обращая внимания на моё удивление, продолжил: – Вы что–нибудь слышали о Хане Даурэ?

– О профессоре Даурэ? Конечно! – кто же его не знает? Это же выдающийся человек. Его труды в области магического воздействия на окружающих настоящее сокровище.

Подождите? А при чём здесь он? Прищурилась, посмотрела на старика с подозрением.

– Нет–нет, не смотрите так, – рассмеялся, – я не скажу ничего предосудительного. Всего лишь навсего это мой кузен по матушке.

Не сразу нашлась, что ответить. Слишком ошеломляющая вышла новость.

– Вы не шутите? – наконец проговорила, чем заслужила скрипучий смех.

– Помилуйте, дорогая, вовсе нет.

Действительно, нелепый вопрос.

– А… – не договорила, доктор перебил меня:

– Почему я здесь? А не в столице? – кивнула, именно об этом и хотела спросить. – Так и здесь хорошо, куда мне старику на закате лет рваться?

– Да ладно вам, какой закат? – ободряюще улыбнулась, но заметив в его глазах мелькнувшую тень, неловко схватилась за чашку с остывшим чаем.

– Хотите сказать, я похож на юнца?

Эм… Не то, чтобы похож. Очень каверзный вопрос он задал, и ведь знает это, сидит, улыбается, ждёт, что отвечу.

– Я думаю, – проговорила медленно, подбирая слова, – вы дадите фору любому юнцу.

Фух, выкрутилась!

– Засчитано, – улыбнулся, и мы вместе рассмеялись.

Дальше беседа потекла более мирно. Он рассказывал мне о том, каким повёрнутым на науке был профессор Даурэ в детстве, сколько хлопот доставлял своей впечатлительной матушке, как пугал отца, который непременно хотел его видеть среди силовиков. И как он буквально выгрызал для себя возможность уехать в столицу, чтобы учиться и отнюдь не на силовом факультете.

Потом я рассказала о той самой лекции профессора, после которой я буквально влюбилась в этого зажигательного человека. Он был не просто увлечён наукой, он буквально горел ей – ярко, так что невозможно остаться равнодушным.

– Он подарил мне свою книгу и посоветовал обязательно показать ему мои наработки… – в запале разговора не заметила, как сболтнула лишнего.

В одно мгновение пропал азарт, и льдом опалило сердце. Дрогнувшей рукой поставила чашку, и засуетилась:

– Я засиделась у вас, доктор, мне ещё нужно подготовиться к завтрашней лекции… Мне пора.

Зачем? Вот зачем я сказала об этом? Ведь всё было так хорошо.

Неловко улыбнулась, и пошла к двери.

– Я всегда буду рад видеть вас, Аделия, – без тени усмешки, совершенно серьёзно бросил старик.

Я кивнула, не оборачиваясь, и вышла в коридор.

Слишком мало времени прошло, чтобы вот так легко, играючи вспоминать прошлое.

Только, когда вернулась в комнату, поняла, как некрасиво прозвучали мои слова для единственного человека в этой негостеприимной академии, принявшего с теплом чужую девушку из столицы. Завтра – выходной, и ни к какой лекции, естественно, готовиться мне не нужно.

Глава 10

Свой законный выходной я планировала провести так: поспать до полудня, прогуляться по территории академии, почитать какую–нибудь книгу – словом всё то, чем занимаются обычные люди для своего удовольствия. Но «грандиозные» планы разрушил оглушительный стук в дверь.

Всё ещё лёжа в кровати, нахмурилась. И кому я понадобилась? Ведь стрелки часов едва–едва добрались до девяти. Стук повторился вновь, настойчивее, выдавая нетерпение посетителя. Встала, запахнула халат и, накинув на плечи тёплую шаль, вышла из спальни в кабинет. Немного постояла и только потом открыла. На пороге оказалась Тильда с широкой улыбкой.

– Мы идём в город, сегодня ярмарка! – огорошила вместо приветствия, и, не дожидаясь приглашения, вошла в комнату.

– А ничего так, миленько, – прокомментировала, плюхнувшись на стул.

Я же замерла на месте, не зная смеяться или плакать. Её непосредственность сбивала с толку, обескураживала, забавляла и раздражала одновременно.

Удручённо покачав головой, закрыла дверь.

– Во–первых, светлого утра, а во–вторых, ярмарка – это, конечно же, хорошо, но у меня другие планы на сегодняшний день.

Стараясь выглядеть эдакой невозмутимой дамой, что ведёт беседу с нерадивой ученицей, плотнее запахнула шаль и медленно прошла к окну.

Тильда мою невозмутимость не оценила, заливисто рассмеялась, хлопнула в ладоши:

– Валяться в постели до обеда и почитывать книги, сидя у окна?

Эм… Я даже растерялась. Как у неё получилось так точно угадать?

– Угадала! – тем временем продолжила потешаться девушка. – Ну это же скучно! А ярмарка – весело!

Для кого–то скучно, для кого–то нет. Набрала в грудь воздуха, готовясь отказаться, но меня перебили:

– Возражения не принимаются! – небесно–голубые глаза загорелись решимостью, а пухлые кукольные губы сжались в тонкую линию.

Я пыталась придумать стоящие отговорки, но каждую из них Тильда с лёгкостью отметала. В итоге сдалась. Да и вспомнила о разбитой чашке, об одолженном комплекте постельного белья, об отсутствии штор на окнах, и какого–нибудь коврика для ног перед дверью.

Улица встретила нас ярким слепящим солнцем, так что глядя на белые листья деревьев и кустарников, я то и дело прикрывала глаза. Легкий ветерок тут же растрепал наскоро сооружённую причёску, пришлось вовсе распустить волосы. Они тяжелым покрывалом легли на плечи.

– Ничего себе, – завистливо протянула Тильда, – и ты такую красоту прячешь?

Я только ухмыльнулась в ответ, пожав плечами. Красоту или нет, но если не заплетать, то они будут только мешаться. В подтверждение моих мыслей, непослушные пряди взлетели вверх и залепили мне взор.

– Ты обещала мне рассказать, что сейчас носят в столице!

И то, что я вовсе ничего подобного не обещала, девушку не интересовало.

Да и что я могу рассказать о моде? Что женщины носят платья и шляпки, а мужчины – наглухо застёгнутые камзолы и брюки. И то, я не уверенна, что это так – в столице мне редко доводилось покидать стены академии. Всё свободное время проводила в лаборатории или библиотеке.

– Ну–у–у… то же, что и здесь, – пробормотала неуверенно.

Действительно, чем существенным могут отличаться столичные наряды? Разве что цветом, возможно фасоном, но как платье ни сшей, оно же останется платьем, не так ли?

– Как это «то же, что и здесь»? – возмущённо передёрнула девушка. – Хочешь сказать, что ты модой вообще не интересуешься? Совсем–совсем?

– Совсем, – в извиняющемся жесте развела руки.

Думала, на этом тема исчерпает себя, но нет, Тильда уверенно произнесла:

– Разберёмся.

И мне от её решимости стало немного не по себе – с чем это она разбираться собралась?

Мы обогнули основное здание, прошли мимо неогороженного стадиона, оборудованного старенькими снарядами и очень слабым защитным полем, свернули к теплицам с запотевшими стенами и через высокую калитку покинули учебное заведение. Узкая тропинка, извиваясь между пушистыми кустарниками, уходила вниз по отвесному склону. Туда, где город укрылся от любопытных глаз между двух высоких гор с белоснежными шапками снега на вершинах.

Когда только приехала, после двух утомительных дней пути с вялым интересом осматривала улочки Монтайна, так что теперь с живым любопытством отмечала ровные ряды домов, высокие смотровые башни, остроконечные пики единственного на весь город храма, небольшой парк, выделяющийся белым пятном на фоне серых, коричневых и тёмно–зелёных крыш. Конечно, до красот столицы далеко, но, тем не менее, Монтайн обладал собственным шармом, присущим северным районам страны – маленькие арочные окна с искусственными колоннами и диковинными статуями животных; несуетливая размеренная жизнь; и воздух кристально чистый, так что даже кружится голова.

– Скучно у нас, – восхищение прервал тихий голос Тильды.

Обернулась – девушка недовольно морщилась, будто совсем не видела расстелившейся перед ней красоты. Набрала в грудь воздух, чтобы возмутиться, но передумала. До поступления в столичную академию я тоже считала, что солнечный Рэмот самое скучное место на свете, это потом, когда появилась возможность сравнить, научилась ценить его.

– Зато спокойно, – вновь окинула взглядом город и слабо улыбнулась.

Спокойно – очень точное слово. Мне совсем не помешает научиться спокойствию у этого городка.

Несмотря на расстояние, мы довольно быстро спустились по тропинке. Петляя между домами, оказались на торговой площади, где тишина и спокойствие канули в лету. Рядом с повозками, вагончиками, лавками толпились горожане – спорили, пытаясь сбить цену, охали, вздыхали, но шли на уступки и приобретали разномастные товары. Продавцы во всю зазывали новых покупателей, не скупясь на льстивые речи и восхваление своих изделий.

– Пойдём, вон там ткани, – Тильда схватила меня за руку, не дав разномастной толпе увлечь в другую сторону.

Пришлось пойти за ней.

– Вот, смотри, такой цвет мне идёт? – пока я озиралась по сторонам, девушка схватила первый попавшийся отрез полотна и приложила себе к лицу.

Не удержалась, хмыкнула:

– Ты хочешь шить из этого шляпку?

Тёмно–синий шёлк с ярко–жёлтыми разводами смотрелся комично. Будь это хоть тысячу раз модным, ни за что бы ни приобрела.

– Ну почему сразу шляпку? Мне кажется платье выйдет из него неплохое.

Отвечать ничего не стала, только закатила глаза. А потом заметила белоснежную ткань с вязью красных роз. Красиво…

– Возьми лучше эту, не прогадаешь, – подала девушке понравившийся отрез и отвернулась.

Мода – это не моё. Я всегда выбираю платья по принципу: не маркое, не броское, не дорогое и удобное. А все эти рюшечки–плюшечки считаю лишним.

Мой выбор Тильда оценила восхищенным «О!», а подошедший продавец – невысокий мужчина лет сорока с чёрными усами и хитрой улыбкой – одобрил:

– Замечательный выбор, очень модная расцветка в этом сезоне. В столице все красавицы так ходят.

– Во–о–от! – протянула девушка, счастливо хлопнув в ладоши. – А ты говорила, что ничего не знаешь.

Ха, я бы поспорила с утверждением и Тильды, и продавца, но не стала. Я увидела вагончик с многочисленными колбами, мензурками, пузырьками и бутылями.

– Я сейчас вернусь, – бросила через плечо.

Расталкивая прохожих, уверенно шла к своей цели, а когда оказалась рядом с привычными предметами – растерялась. Собственно, зачем мне всё это? Я же…

– Девушка, вам чем–то помочь? – худосочная женщина окинула меня оценивающим взглядом, скривила губы в улыбке, видимо посчитав меня просто зевакой, а не покупательницей.

И что меня дёрнуло произнести как на духу:

– Упакуйте, пожалуйста, мерный цилиндр, пять пробирок, тигель, штатив, стеклянную ступку и банку со сливом.

Продавец растерялась. Округлившимися от удивления глазами посмотрела на меня, открыла рот, закрыла, а после закашлялась и неразборчиво пробормотала:

– Банку какого объёма? Два или три литра?

Уверенно тряхнула головой – если уж начала чудить, то нужно держать лицо до конца – и уточнила:

– А меньшего есть?

Женщина заторможено кивнула, а потом–таки сообразила, что я всерьёз настроена на покупку и захлопотала, заохала. В итоге приобрела кучу того, что пыталась всеми силами забыть и оставить в прошлой жизни. Да только прошлое оставаться там было не намерено.

***

К Тильде вернулась растерянная и подавленная. В душе клубилось смятение – щемящее, болезненное, но при этом, где–то в глубине родился вопрос: «Может быть, это знак?»

– О, что это у тебя? – упаковывая свои покупки, девушка мельком взглянула на свёрток в моих руках.

Отмахнулась, не зная, что ответит, но она продолжать тему не стала, доверительно прошептав:

– Я такую красоту купила! Невероятную! – и тише добавила: – Только теперь до конца месяца буду сидеть на воде и хлебе.

Вот теперь я удивилась, выныривая из водоворота собственных переживаний:

– Зачем?

Тёмные брови взлетели вверх:

– Как зачем? Это последняя ярмарка в этом году, потом ляжет снег и из столицы к нам никто из торговцев не сунется.

Хм… Нет, это может и аргумент, но какой–то слабый слишком. Хотя… Во время учёбы я часто просаживала за один день всю стипендию, только не на платья, шляпки и сумочки, а на книги и на лабораторные мелочи.

– Пойдём, я всё, – Тильда отвлекла меня от мыслей, и мы направились обратно к академии.

В этот раз девушка молчать не думала. Она посвятила меня во все сплетни, что касались и преподавательского состава, и студентов, и обслуживающего персонала. Оказалось, профессор Райт предмет воздыхания сестёр, Прос который год пытается бороться с болями в спине, а Диам ворчунья и ледышка потому, что ей нет дела ни до кого, кроме себя любимой. Повариха крутит шашни с дворником, а тот без зазрения пользуется её служебным положением и наведывается в столовую по пять раз на дню. Мика, дочка главы совета города, не терпит конкуренции и вообще очень мстительная особа.

Из потока слов я выявила главное – причину «нелюбви» близняшек, и известие о положении в обществе Мики. Так вот откуда столько яда в девушке.

Свернув на одну из улочек, увидела неказистую вывеску «Уголок хозяюшки». Прервала непрекращающийся поток слов Тильды:

– Давай зайдём? – удивительное дело, я с этими склянками совсем забыла, для чего собственно, согласилась пойти на ярмарку.

Девушка понимающе кивнула, удобнее перехватила увесистый свёрток с тканью и направилась к настежь распахнутым дверям лавки. При этом продолжила увлечённо перемывать косточки обитателям академии.

Усмехнувшись, покачала головой – и как она не устаёт разговаривать? А самое главное, для чего ей столько совершенно не нужной информации?

Нам навстречу вышел совсем молодой парнишка и, расплывшись в широкой обаятельной улыбке, всплеснул руками:

– Кого я вижу! Тильда, давненько ты к нам не заходила, неужели в этот раз не все сбережения спустила на новые наряды?

С трудом удержалась, чтобы не рассмеяться.

Девушка в ответ недовольно фыркнула:

– И не надейся, Люк. Твои жалкие попытки острить не задевают меня.

Но вопреки сказанному, в её глазах полыхнула злость – яркая, взрывоопасная. Это не укрылось и от парня. Он хитро сощурился, довольно рассматривая покрасневшие щёки моей спутницы.

– Как скажешь, – преувеличенно добродушно отозвался он, и обратил внимание на меня: – Я так понимаю, моей покупательницей будете вы?

Спрятав улыбку, кивнула.

Парень подмигнул мне, воспользовавшись тем, что Тильда отвернулась и громким шёпотом произнёс:

– Надеюсь, в отличие от некоторых, вы оцените нужные, – на этом слове сделал особый акцент, – для хозяйства вещи.

– Лю–ю–юк! – угрожающе прошипела девушка, чем вызвала его заливистый смех.

– Молчу! – поднял руки вверх, сдаваясь, и уже мне: – Что вас интересует?

Всё время, пока я выбирала разные мелочи для жизни, Тильда и Люк перебрасывались короткими колкими фразами, при том в основном задирался парень, а она только отбивалась.

В итоге уже через какие–то полчаса я закупила всё, что было мне необходимо, и даже немного сверх того. Вместо чашки купила сервиз на четырёх персон – хрупкий невесомый фарфор нежного цвета. Я просто не смогла отказать себя в удовольствии приобрести его. С другой стороны, если снова разобью чашку, в запасе у меня будет ещё целых три.

Ещё два комплекта постельного белья, коврик, шторы, и полотенца. Словом полный набор.

В лавке оставила значительную часть отложенных денег, но ни капли об этом не жалею. Во мне проснулась неведомая до этого жажда облагородить своё новое жилище и сделать его не временным пристанищем, а домом, куда хочется возвращаться.

– Вы давно знакомы? – когда вышли на улицу, поинтересовалась у Тильды.

Она сверкнула недовольным взглядом и, скривив пухлые губы ответила:

– Давно, хотя я была бы рада вовсе его не знать!

Девушка нервничала и её обычное (насколько я могу судить) благодушное болтливое настроение испарилось.

– Нет, ты только подумай, – прорвало её, – какое ему дело до моих нарядов? И вообще, много ли он понимает, чурбан неотёсанный!

Уголки губ дрогнули в полуулыбке – вот уж действительно, в моде он точно так же, как и я, ничего не понимает. Потому что не могу представить, что однажды спущу все деньги на ткани для одежды. Это расточительно и довольно глупо.

Но ответила ей, не желая обидеть, ведь Тильда и так взвинчена до предела:

– Возможно, ты права.

За нашими спинами послышался стук копыт, мы дружно шагнули в сторону.

– Конечно, права! Это же мо–да, – проговорила по слогам, – а не какие–то там швабры да вёдра.

«Несомненно, мода куда выше хозяйственных нужд», – вновь подумала, улыбнувшись.

Карета, обогнав нас, остановилась, и из распахнутого окна выглянула женщина:

– Матильда, дорогая, давайте мы вас подвезём?

Изящная маленькая шляпка на седых волосах, забранных в аккуратную причёску, цепкий взгляд, которым она почему–то оценивающе осматривала меня, а не мою спутницу, и улыбка – вкрадчивая, заинтересованная.

Прежде чем ответил, девушка шепнула мне едва слышно:

– Это матушка Винса, – и уже громче, – Госпожа Анита, очень рада вас видеть! А мы вот на ярмарке были, – Тильда кивнула на мои и свои покупки, тут же делая шаг в сторону кареты. – Будем безумно благодарны, если поможете нам добраться до академии.

– Конечно, дорогая, конечно, – голова пропала в недрах кареты, и послышался строгий голос: – Винсент, помоги девушкам!

Я и моргнуть не успела, как дверца открылась и, легко спрыгнув на землю, перед нами предстал профессор Райт. С улыбкой, спрятавшейся в прищуренном взгляде.

Растерялась, чувствуя себя крайне неловко, да ещё и ветер, будто нарочно, подхватил распущенные локоны, бросив в лицо. А я и поправить не могу – нагружена свёртками, словно вьючное животное.

Тряхнув головой, смущённо потупила взгляд, чтобы следом искоса взглянуть на мужчину.

– Дамы, прошу, – то ли галантно, то ли шутливо поклонился он.

Тильда обернулась, сделала «страшные» глаза, мол «Ты чего замерла, как истукан?», и защебетала:

– Благодарю, профессор. Мы с Аделией, – на моём имени сделала особый акцент, так что я тяжело вздохнув, всё же направилась в их сторону, – так много всего накупили!

Винсент усмехнулся, молча помог усесться в карету моей спутнице, и обратился ко мне:

– Матильда нашла в вас родственную душу?

Слова прозвучали с подтекстом – язвительным, неприязненным. Нахмурилась, пытаясь понять суть его вопроса, а потом вспыхнула, ощутив, как щёки покрываются румянцем. Но спорить не стала:

– А вы сомневались? – ответила в тон ему.

Протянул руку, чтобы помочь с покупками. Одарила его пренебрежительным взглядом. Нет уж, справлюсь сама.

Едва слышно хмыкнул, но придержал за локоть, помогая взобраться по ступеням. А стоило опуститься на свободное место, тут же попала в цепкие сети матушки профессора:

– Милая девушка, я так понимаю, вы и есть новая коллега моего сына?

Неловко кивнула. Столь явный интерес женщины, что выражался во взгляде и участливой улыбке обескураживал. А она, как ни в чём не бывало, продолжила допрос:

– Аделия, если не ошибаюсь?

Вновь кивнула.

– И приехали вы из самой столицы?

Упоминание о центральном городе королевства заставило скривиться, но всё же ответила:

– Именно так.

Анита строго посмотрела на Винса, усаживающегося рядом со мной:

– Дорогой, ты просто обязан пригласить Аделию к нам на ужин, я хочу расспросить её о столичной жизни!

Удивительно, она сказала это так, будто меня здесь не было. Что не преминул заметить и профессор:

– Так в чём проблема, мама? Приглашай, – голос насмешливый, и даже не оборачиваясь, почувствовала, что он пристально смотрит на меня.

Но тут в разговор вступила, молчавшая до этого Тильда:

– Если вы хотите узнать о моде, то Аделия вам тут явно не помощник, – девушка легкомысленно хихикнула, – я уже пыталась выведать у неё хоть что–то, но безрезультатно.

Матушка громко ахнула, тем не менее, обратившись ко мне:

– Почему же?

Пришлось, краснея ещё больше, тихо пробормотать:

– Я редко покидала академию.

– Как? – удивилась женщина. – В столице такие строгие правила, что студентов не выпускают в город?

Усмехнулась. Забавно, если бы некоторых моих сокурсниц заперли за высокими стенами учебного заведения, то они бы попросту сбежали.

– Нет, – поспешила опровергнуть её домыслы, – просто меня больше интересовала учёба, чем прогулки по улицам Олата.

Анита протянула:

– О–о–о…

Правда, я так и не поняла, чего было больше в её голосе – удивления или одобрения?

– Что же, – она быстро взяла себя в руки, – я думаю, Аделии есть о чём рассказать, помимо моды. Ведь так?

Не зная, что на это ответить, пожала плечами.

– Ви–инс? – с напором повторила она.

Мужчина рассмеялся – открыто и доброжелательно:

– Мама, у вас поразительная способность добиваться того, что хотите, – и, вздохнув, повернулся ко мне: – Аделия, мы были бы рады видеть вас на ужине, скажем…

Запнулся, Анита помогла, пряча очаровательную улыбку:

– В следующие выходные.

– В следующие выходные, – послушно повторил профессор.

Растерянно переводила взгляд с матери на сына, и мои метания прервал строгий голос женщины:

– Аделия, отказ я не приму!

Пришлось покорно кивнуть, чувствуя себя какой–то марионеткой – то Тильде отказать не смогла, то теперь вот…

Дальнейший путь меня больше не мучали расспросами и сомнительными предложениями. Анита вместе с Матильдой обсуждали форму сумочек и шляпок, что в этом сезоне вошли в моду.

Я же чувствовала себя не в своей тарелке. Ещё и взгляд Винса то и дело ловила на себе – насмешливый, но в то же время в самой его глубине сверкали яркие искры заинтересованности.

Карета остановилась у ворот академии, хотела выйти, вновь проигнорировав помощь профессора, но он даже не спросил дозволения – взял из моих рук несколько свёртков, в одном из которых был сервиз.

– Осторожно, не разбейте, – зачем–то предупредила его, получив в ответ скептическую ухмылку.

На прощание Анита ещё раз заручилась моим согласием, и только после этого, как–то уж очень выразительно посмотрела на сына. Тот ничего не сказал, только удручённо покачал головой.

Тильда тут же сбежала – как я поняла, девушка живёт в студенческом корпусе. Правда, не совсем ясно, почему.

Оставшись наедине с Винсом, попыталась держаться независимо, но мужчина первый начал разговор:

– Не обращай внимания, мама иногда бывает очень назойлива.

Глубоко вздохнула, выдавила улыбку:

– Ничего, всё хорошо.

Действительно, если отбросить настойчивое приглашение, Анита довольно приятная женщина.

– Да? – переспросил с сомнением. – Мне так не показалось… – добавил тише, но я расслышала.

– Вы ошиблись, – сухо кивнула, отчего–то вспомнив его шпильку по поводу «родства» с Тильдой.

– Опять на вы? – остановился у ступеней, перед преподавательским корпусом. На лице блуждала загадочная улыбка, а глаза искрились смехом.

Стараясь не срывать на нём непонятно откуда взявшуюся злость, попыталась сгладить предыдущий ответ:

– Случайно вышло, – помолчала, и добавила: – Спасибо за помощь.

Протянула руку, чтобы забрать у него свёртки, но не рассчитала, коробка с заветными колбами выскользнула из ослабевших пальцев и разбилась бы вдребезги, если бы Винс не подхватил её. Внутри громыхнуло.

– Что там? – поинтересовался, протягивая коробку обратно, а я не сразу смогла выдавить хотя бы слово.

Мои инструменты! Я чуть не лишилась их.

– Аделия? – прекратив улыбаться, поймал мой взгляд.

– Н–ничего, – ответила с заминкой, прижимая покупку к груди. – Не важно.

Хмыкнул. Но допытываться больше ничего не стал.

Он всё же проводил меня до двери и, простившись, пошёл дальше по коридору. Вошла в комнату, аккуратно сложила покупки, и устало опустилась на стул.

Вопреки ожиданиям, выходной день выдался весьма насыщенным. Пожалуй, даже слишком.

Глава 11

Разбирать покупки не стала – смотрела на коробку и свёртки, испытывая глухое раздражение. Простая прогулка обернулась сущей катастрофой. Зачем я приняла приглашение на ужин? О чём я могу рассказать? О том, сколько капель необходимо для одного из экспериментальных зелий? Как нужно хранить реактивы? Или как вывести яд из организма с помощью магии?! О чём?

Опрометчиво и несказанно глупо.

Ещё и Райт со своими издевательскими речами. Будто девушка в принципе ничего не может знать, помимо модных тенденций этого сезона! Что за чушь?

Сама теряюсь, что меня больше рассердило – маячивший на горизонте ужин или подначивания профессора. Хотя, если подумать, второе задевает сильнее.

Шумно выдохнула, нехотя поднялась и направилась к шкафу.

***

Вечер я всё же провела за чтением книги. Правда до этого сходила в столовую, набрала с собой разной снеди, и только потом, заперлась в комнате, не желая больше никого видеть.

А на утро, оставив все переживания и плохое настроение в прошлом дне, взялась за обустройство собственного гнёздышка.

Коврик занял полагающееся ему место у двери, полотенца и постельное белье – полки в шкафу, и в ванной, чашки – тумбочку у стола, туда же поставила вазочку для сахара. Заменила потрёпанные пододеяльник, простыню и наволочку, а сверху постелила светло–зелёное покрывало, которое тоже приобрела вчера.

Развернула последний свёрток и нахмурилась. Там лежали шторы для спальни, и если в кабинете их повесить не составило труда, то, как тут дотянутся до карниза – загадка. Со стула мой рост не позволит, да и с подоконника тоже. А подвинуть стол самостоятельно просто не хватит сил.

Вот ведь незадача. И к кому обратиться за помощью? Кроме Райта на ум никто не приходит, ну не профессора Проса же просить, в самом–то деле!

И что делать? Дилемма.

А так хорошо начиналось… Остался последний штрих и моя квартирка перестала бы выглядеть как пустотелый аквариум.

Коротко выдохнула, чётким шагом меряя свободное пространство. В любом случае, даже если бы очень захотела обратиться к моему якобы куратору, я не знаю, в какой комнате он живёт. Не буду же я ломиться в каждую дверь? Боюсь, за вопрос – «Где живёт Винс?», близняшки мне этого не простят.

Вышла в кабинет, поправила и без того идеально составленные колбы, банки, и штатив. Переложила стопку конспектов с места на место. Принялась перекладывать книги, как услышала в коридоре уверенные гулкие шаги – и принадлежать они могли только Райту.

Позабыв обо всём на свете (и о вчерашней обиде, и о том, что вроде как просьба прозвучит неудобно), рванула к двери и, распахнув её настежь, столкнулась почти лицом к лицу с профессором.

– Аделия? – первым пришёл в себя.

Задохнулась, попыталась взять себя в руки, несмотря на то, что лицо обдало жаром смущения:

– Светлого утра, Винсент, не мог бы ты мне помочь? – протараторила быстро, пока остатки смелости не покинули меня, испарившись в неведомом направлении.

Удивился, да ещё как – брови взлетели вверх, а глаза стали похожи на два огромных блюдца. Но, тем не менее, совершенно спокойно, деловым тоном, осведомился:

– Конечно, что нужно сделать?

Стараясь держаться так же по–деловому, пояснила:

– Шторы в спальне повесить хотела, – запнулась, –а до карниза достать не могу, – закончила тихо, с трудом выдерживая прямой взгляд и улыбку, что дрожала в уголках его губ.

Кивнул, сделал шаг в мою сторону. Застыл. И я застыла, боясь сделать лишний вздох. Как же сложно, оказывается, просить у кого–то помощи, особенно если этот кто–то не самого приятного о тебе мнения.

– Можно пройти? – всё же усмехнулся, заметив мою растерянность.

Покраснев ещё больше, отошла, пропуская его в комнату.

К смущению добавилась неловкость – совершенно чужой человек рассматривает аккуратные стопки книг на краю стола, шаль, брошенную на стуле, покосившуюся дверцу шкафа из–за которой было видно край полотенца. Моё личное пространство пошатнулось от его вмешательства.

– Скучаешь? – уточнил участливо, но я не поняла вопроса.

Нахмурилась, пытаясь сообразить, что он имеет в виду.

– По зелени, – пояснил тут же, обводя рукой коврик у двери, шторы и чайный сервиз.

Недоумённо моргнула, медленно осмысливая сказанное.

Шторы насыщенного зелёного цвета, края чашек увитые зелёной каймой, да даже коврик для ног, и тот красовался болотной темнотой. А ведь действительно, я неосознанно выбрала цвет, которого мне так не хватало в окружающей природе.

Столица располагалась ближе к югу, зимние месяца не баловали жителей обилием снега, поэтому столько белого, ничем не разбавленного искристого оттенка для меня в новинку.

Усмехнулась собственным мыслям и неопределённо пожала плечами:

– По всей видимости, да.

Винс как–то странно на меня посмотрел, но тут же перевёл тему:

– Где вешать?

Рост профессора с лёгкостью позволил ему достать до металлических крючков со стула, так что ничего двигать не пришлось. А стоило расправить ткань аккуратными воланами, как между нами повисла неловкость.

– Спасибо за помощь, – наконец пробормотала, разрывая настороженную тишину.

Обернулся ко мне в пол оборота, рассматривая незамысловатое убранство комнаты. И этот взгляд почему–то вызвал нервную дрожь, а не привычное раздражение. Никогда не любила, чтобы кто–то так откровенно оценивал МОИ вещи.

– Обращайся, всегда рад помочь, – насмешливый ответ немного разрядил обстановку. – Я пойду?

Кивнула. Проводила до двери, и только оказавшись одна, шумно выдохнула. Несколько долгих мгновений так и стояла на месте, оглушённая стуком собственного сердца.

Вот так… утро. Под стать всем прошлым дням – своевольное и шокирующее.

***

На следующий день у меня были запланированы боевые действия. При том воевать я буду с третьим курсом, где предводитель вражеского лагеря неугомонная Мика. Благо мне удалось вчера разработать стратегию.

После помощи Винсента, долго корила себя за глупое стеснение, что никак не желало покидать моих мыслей. То и дело чувствовала, как щёки обдаёт жаром, стоило вспомнить о насмешливом взгляде мужчины.

Только после прогулки до столовой и лёгкого завтрака смогла отбросить ненужное, и приступить к составлению конспектов.

Аудитория встретила тишиной – первая и вторая лекция по расписанию отсутствовали, и только третья и четвёртая будут в моём безоговорочном распоряжении. Пока не явились хитроумные студенты, прошла вдоль рядом столов и разложила на край каждого по листу с моей подписью. Затем вернулась к преподавательскому месту, опустила на стул, испытывая нетерпение и волнение. Не думаю, что мою идею встретят восторженными криками, особенно одна ядовитая блондинка, но отказываться от неё я не намерена.

Трель звонка заставила вздрогнуть, судорожно вздохнуть и отпустить эмоции. Оставить лишь собранность, спокойствие и целеустремлённость.

Дверь распахнулась, впуская первых студентов – на меня они смотрели настороженно, так же настороженно проблеяли приветствие и заняли свои места. На листы покосились подозрительно, но больше ничем свою заинтересованность не выдали. Впрочем, тут же забыв о моём существовании, принялись о чём–то шушукаться. Следом за ними вошла Одри. Девушка выглядела расстроенной, рассеянно скользнула по мне взглядом, изобразила что–то вроде дружелюбной улыбки. Усевшись за стол, уткнулась в книгу по зельеваренью, судорожными движениями перелистывая страницы. На девушку было жалко смотреть – и без того худая и невысокая, она будто сжалась, стала ещё меньше.

Почему–то захотелось подойти и спросить, что с ней произошло, но как раз в этот момент в аудиторию вплыла Мика, а за ней её верная свита.

Девушка, да и её подруги, точно копируя выходки своей предводительницы, одарили меня надменными взглядами, и многообещающими улыбками. Вот только я сделала вид, что совершенно ничего не понимаю и точно так, многообещающе, улыбнулась в ответ.

Мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним.

Мика фыркнула, не громко, но я расслышала, и, откинув назад распущенные волосы, прошла к самому дальнему столу.

– Это ещё что? – брезгливо сморщив нос, девушка ткнула пальцем на лист бумаги.

Опустила взгляд в журнал и сделала вид, что она вовсе не ко мне обращается.

Студентка зарычала, нервно прокашлялась и спросила ещё раз, повысив голос:

– Что. Это. Такое?

Она явно решила, что имеет право так разговаривать со мной. Придётся разочаровать. Отвечать не стала.

Разговоры стихли, кажется все, кто находился в аудитории стали следить за развитием событий. Мику такой расклад вовсе не устроил – как же, её посмели проигнорировать. Потому она прошипела, запнувшись:

– Профессор… Лоусон, для чего эти листы?

Победно улыбнулась, правда только мысленно, и как ни в чём не бывало, посмотрела на девушку:

– Во время лекции я всё вам объясню.

Багровое лицо студентки пошло белыми пятнами. Она едва сдерживалась, чтобы не швырнуть несчастным листом в мою сторону. А потом как–то внезапно успокоилась и покорно произнесла:

– Хорошо, благодарю.

Моя маленькая победа обещает обернуться чем–то выдающимся.

Только Одри, вчитываясь в строки книги, совсем не заметила перепалку.

После звонка, когда все уселись на свои места, прошла перед чистой доской и озвучила:

– Сегодня мы будем писать небольшой тест по пройденному материалу.

Ребята замерли, кажется, затаили дыхание.

– А как же традиции приветствий? – задала вопрос одна из девушек.

Высокая, темноволосая, она сидела рядом с Одри и сжимала в руках исписанный мелким почерком лист.

Одобрительно кивнула:

– А в оставшееся после теста время с удовольствием послушаю ваши варианты.

Но на смену невинному вопросу пришло вполне ожидаемое раздражение:

– Какой ещё тест? Вы не забыли, что ваши предметы не имеют никакого отношения к экзаменам и зачётам?

Мика. Кто бы сомневался. Девушка победно улыбнулась, демонстративно взяла лист в руки, готовясь разорвать его пополам. Но я опередила её спокойным:

– Это пока что, вскоре я исправлю это недоразумение, – неодобрительный шёпот прокатился по рядам, а я продолжила: – Если вы ещё не знаете, то в столичной Академии общие предметы вот уже пару лет включены в обязательную программу зачётов и экзаменов.

Ребята улыбаться перестали, но блондинка сдаваться не собиралась:

– Так это в столице, – усмехнулась, правда, несколько неуверенно и нервно посмотрела мне за спину, будто сейчас из–под кафедры появится ректор и подтвердит её догадку. – Спуститесь с небес на землю, вы в Монтайне, – всё же закончила, стараясь держаться непринуждённо.

Ни чем не выдав обиду от её слов, кивнула:

– Вот и проверим.

Отвернулась к доске, быстро написав первый вопрос.

«Перечислите все известные вам народности нашего королевства и ближайших государств».

Пожалуй, это самая простая тема предмета «Справочника по расам». И студенты должны были получить эти знания ещё на первом курсе.

Посмотрела на ребят – кто–то взял в руки ручку и старательно выводил буквы, а кто–то (в том числе и Мика с подругами), так и смотрели недоверчиво на доску.

– Что–то не так? – уточнила на всякий случай, но ответа так и не дождалась. Они нехотя подтянули ближе лист с моей подписью и принялись выполнять первое задание.

Не дожидаясь, написала следующий вопрос:

«У скольких из них традиции кардинально отличаются от тех, к которым мы привыкли?»

«Какие это традиции?»

И так ещё семь вопросов – основы, которые должен знать любой студент. Возможно, кому–то покажется этот предмет блажью и сущей глупостью, но я всегда считала иначе. Во–первых, знание чужих традиций заставляет невольно сравнивать их со своими ценностями. А во–вторых, – меньше шансов угодить в неловкую ситуацию.

У нас «Справочник по расам» вела изумительная профессор Лирит Жами. Женщина никогда не повышала на нас голос и каким–то совсем немыслимым способом поймала в свои сети. Всё началось с того, что она на первой же лекции взялась восхвалять жизнь и быт чужестранцев, а ругать при этом – наше собственные традиции.

Удивительно, но мы почти всем курсом бросились на защиту родины, выискивая в библиотеке, что можно было бы противопоставить Лирит. Каждая лекция напоминала поле боя – горячие споры, исписанные мелким почерком листы с доказательной базой, наглядная демонстрация, чем одна лучше другого. Ни мы, ни профессор сдаваться не собирались, но когда подошла пора прощаться с предметом – испытали настоящее чувство потери.

Пожалуй, стоит взять на вооружение метод профессора. Главное, понять, что именно ребята знают, где пробелы, и на какие темы сделать особый акцент.

На тест, довольно простой, должна заметить, у студентов ушло чуть больше половины лекции, а в оставшееся время, как и обещала, дала слово тем, кто приготовил доклады на тему приветствий. Даже не удивительно – Мика и её подруги остались в стороне, не делая попыток блеснуть умом.

Только четыре девушки, среди них и Одри, порадовали интересными фактами, остальные же сделали вид, что ни о чём подобном на прошлой лекции речи вообще не шло.

– Всё? Больше никто не хочет высказаться? – спросила на всякий случай, прежде чем подкинуть им для размышления ещё одну тему.

Промолчали. Взяла в руки журнал, записала пройденную тему и вышла из–за стола, оказавшись перед первым рядом столов, когда со скамьи поднялся парень – тот самый, кого так рьяно бросалась защищать Одри.

– Я тоже кое–что прочитал, – сказал низким голосом, смотря исподлобья на задержавших дыхание однокурсников.

Признаться честно, такого поворота я никак не ожидала. Растерянно переводила взгляд со студента на остальных ребят и выдавила, кашлянув:

– Да? Буду рада послушать.

Искоса заметила открывшую от удивления рот Мику.

Парень передёрнул плечами, склонил голову набок:

– Меня больше всего впечатлило приветствие народов Аговы. Гость, приходя в дом аговца, должен съесть предложенное блюдо, не поморщившись.

Замолчал, перевёл дыхание, будто для него говорить такие длинные речи довольно сложная задача.

– Я сначала подумал, что тут особенного? Съел и съел, кривиться–то зачем? А там вот в чём фишка – блюдо очень специфическое и с непривычки не то, что морщиться, выплюнуть хочется вовсе.

Я всё же улыбнулась – открыто и счастливо.

– Верно. А знаешь для чего такая своеобразная проверка, Барри? – поначалу растерялась и не сразу вспомнила его имя, но сейчас исправила оплошность.

– Нет, я искал в справочнике, там нет этого, – буркнул недовольно, было видно, что ему и самому хотелось выяснить к чему столь странная традиция.

– Садись, спасибо за работу. А про корни этой традиции я сейчас расскажу.

Парень опустился на скамью.

– Дело в том, что жители Аговы так как и многие другие народы не любят распространяться об истинных причинах своих странностей. А суть, – чуть не обмолвилась «фишка», на студенческий манер, – вот в чём: горная долина, где находится государство аговцев усеяно ядовитыми цветами, а блюдо это своего рода противоядие. Правда вот этот пункт «съесть и не поморщиться» можно отнести к их своеобразному чувству юмора.

– А что это за цветы такие? И зачем аговцы живут там? Ведь это опасно! – возмутилась одна из девушек.

Усмехнулась:

– Опасно, но они приспособились, и самое главное – на их земли никто не претендует.

Как раз в этот прозвенел звонок, но ребята не торопились вскакивать с мест, кроме, конечно же, Мики и её подруг.

– Благодарю за лекцию. На следующей было бы интересно услышать что–то о самых «чудных» традициях нашей страны.

Я намеренно не стала называть это обязательным заданием – пока попробуем так.

Студенты покинули аудитории, а вот Одри вновь не спешила уходить.

– Профессор, а можно я задам вам вопрос о целительстве? – обычно бледное лицо покрылось нежным румянцем.

Хоть меня такой поворот и удивил, постаралась ничем не выдать себя:

– Можно, – а вспомнив то, какой растерянной она пришла на лекцию, уточнила: – У тебя что–то случилось?

– Нет, – поспешно ответила, – то есть да.

Покраснела ещё больше. Я промолчала, дав ей возможность собраться с мыслями.

– Просто меня немного смущает одна тема, что мы сегодня проходили с профессором Хрит. Точнее мне кажется, что такой тип магического вмешательства в организм совсем обоснован, но профессор считает иначе, а я читала…

– Подожди–подожди, – перебила её, взмахнув рукой, – давай по порядку. Какую тему вы проходили, и что такого сказала вам профессор Хрит?

То, что речь идёт об одной из близняшек, догадалась сразу. Они делили между собой факультеты целительства и зельеваренья, и ни с кем спутать их просто невозможно.

Девушка оглянулась на дверь. На смену третьему курсу стал подтягиваться первый. А обсуждать при всех щекотливую тему мне вовсе не хотелось.

– Можно я позже подойду? – поняв всё без слов, Одри смущённо улыбнулась.

Кивнула.

– Конечно.

Студентка вышла. Несколько минут смотрела на дверь, пытаясь понять, правильно я сделала, согласившись выслушать, по сути, жалобу на другого преподавателя? Это не этично, в конце концов. Но целительство… Такой предмет, где малейшая ошибка может стоить человеческой жизни. Так что выбор очевиден.

С первым курсом дела обстояли куда проще. Я не успела обзавестись здесь личным врагом, так что лекция проходила без пререканий и ядовитых высказываний. Только староста краснел, мялся, а когда выходил из кабинета не выдержал и вновь принялся извиняться за прошлую выходку.

Если честно, я с лёгкостью понимала тех, кто не мог отказать местной звезде, но мотивы Мики вызывали недоумение. Что она пытается добиться таким поведением – настоящая догадка. А уж если мне удастся уговорить ректора и ввести общие предметы в обязательную программу зачётом и экзаменов, то вовсе ничем хорошим это противостояние для дочери главы совета не закончится. Или она настолько уверена в своей безнаказанности, или же слишком наивна и глупа.

«Топить» её я, естественно, не собираюсь, но и делать поблажки? Увольте! Я буду оценивать знания, а если они отсутствуют, то это уже не моя беда.

Правда, до «оценки» нужно им эти самые знания дать. Беглый осмотр самостоятельной работы нарисовал очень печальную картину.

Аудитория опустела. Я собралась конспекты, листки с тестом и журнал вместе, ожидая Одри. Девушка вошла, спустя несколько минут.

– Можно? – поправив сползающие на нос очки, она нерешительно замерла у двери.

– Проходи, – кивнула за стол. – Рассказывай, – спросила, когда она опустилась на скамью, напротив меня.

– Мы сегодня изучали тему, как правильно срастить кости при помощи магии, – упомянув про кости, девушка неосознанно посмотрела на свою руку. – Так вот, профессор Хрит сказала, что для этого нужно ввести человека в состояние транса, тогда он не будет ничего чувствовать и процедура пройдет для него совершенно безболезненно. Но ведь вы не стали меня усыплять и вводить в транс, а всего лишь дали обезболивающее зелье. Почему?

С каждым произнесённым словом моё недоумение росло всё больше и больше. Хотя внешне я старалась казаться спокойной.

Перевела взгляд на окно, стараясь собраться с мыслями и настроиться на деловой тон:

– Видишь ли, Одри, если ввести пациента в транс или усыпить, то его магические потоки будут заблокированы. А чужое воздействие на организм во время транса чревато выгоранием магии у больного в будущем, – замолчала ненадолго.

В мыслях билось только одно – как Хрит может этого не знать? Такая практика применяет уже многие годы и не только в столице. Поймав выжидающий взгляд притихшей Одри, продолжила:

– Обычно после серьёзных повреждений применяют обезболивающие препараты – без магической составляющей – и уже тогда приступают к лечению. Знаешь, способ, о котором вам говорила профессор, действительно существовал, но это было давно, во время войны, когда под рукой не было никаких сильнодействующих препаратов, а на кону стоял выбор – либо жизнь, либо магия.

Девушка задумчиво кивнула. Открыла рот, чтобы что–то сказать, но вновь закрыла его, видимо так и не подобрав нужные слова.

Я и сама, если бы не было необходимости «держать» лицо, уже во всю бы возмущалась такой халатности преподавателей. И она этому учит студентов? Будущих целителей?

– И что делать? – робко уточнила Одри, пребывая в растерянности.

– Не знаю, – призналась честно.

На несколько минут, показавшихся вечностью, между нами повисло молчание. Тягостное и унылое. Мысли сменяли друг друга.

Оставить всё как есть? Да я же не смогу…

– Послушай, давай поступим так. Спорить с профессором не стоит, и доказывать свою правоту тоже, – она хотела возмутиться, но я пресекла её порыв, – я сама с ней поговорю. Думаю, это просто досадное недоразумение.

Одри хмыкнула, и тихо произнесла:

– Что–то мне не верится, что это недоразумение.

Мне тоже, но… Об этом лучше промолчать.

На этом мы распрощались. Девушка пообещала, что не будет лезть не в своё дело, а я, проводив её, ещё долго сидела в пустой аудитории, пытаясь понять и осмыслить. Вот только почему–то ничего, кроме ругательств на ум не приходило.

Глава 12

В моей жизни было не так уж много моментов, когда я пребывала в растерянности, не зная, как лучше поступить. Но сейчас обстоятельства сложились именно так, что обойтись без постороннего совета не представлялось возможным.

А кроме доктора Аттэ пойти мне больше не к кому. После обеда, к которому я практически не притронулась, за что удостоилась пристального внимания главной поварихи – уж не заболела ли я – пошла знакомым путём. Собрала в коробку пирожные, фрукты в молочном шоколаде, два кусочка сладкого пирога и направилась в лазарет.

У двери остановилась, помедлила несколько мгновений. Хочется верить, что после моей глупой выходки мужчина не выставит меня вон. Всё же за его доброту я отплатила откровенной грубостью.

Прикоснулась к металлической ручке кончиками пальцев и тут отпрянула, потому что доктор сам вышел мне на встречу.

В старческих водянистых глазах искрилась лукавая улыбка, как и на обветренных губах:

– Милочка, и долго вы будете стоять на пороге?

Смутилась, чувствуя, как лицо и шею опалило жаром. Подняла вверх руку с коробкой:

– Я… – запнулась, – в общем, вот.

Доктор тут же сдвинул брови и строго поинтересовался:

– Уж не хотите ли вы, дорогая Аделия, чтобы я располнел и перестал пролазить в эти трухлявые двери? М?

Нет, конечно же, ни о чём подобном я не думала, а потому чувствуя, как неловкость испаряется, ответила шутливо:

– Знаете, мне кажется, вам, с вашей идеальной фигурой это вовсе не грозит!

Фраза прозвучала настолько нелепо, будто я не с мужчиной разговаривала, хоть и преклонного возраста, а с какой–нибудь кумушкой, что печётся о своих габаритах, словно о единственно возможном достоинстве. Не удержавшись, сдавленно рассмеялась. Доктор же, стараясь ничем не выдать витающее между нами веселье, произнёс:

– Да? Хм, – задумчиво, – что же, поверю вам на слово.

Он всё же усмехнулся, подмигнул и отступил в сторону:

– Я рад, что вы пришли.

С благодарностью посмотрела на него:

– Я тоже.

Лазарет всё так же сиял чистотой. Запахи гостеприимно распахнули свои объятья, укутывая меня коконом разнообразных оттенков – резких, горьковатых, удушливо–сладких. Но как ни странно, среди этого многообразия я чувствовала себя по–домашнему уютно.

– Как чувствовал – только собирался пить чай! – мужчина привычно хлопнул себя по ногам.

Прежде чем начать разговор, поставила коробку на стол, и смущённо улыбнулась:

– Я бы хотела извиниться…

– Глупости! – перебил меня. – Не стоит даже вспоминать об этом.

Но я продолжила. Мне обязательно хотелось, чтобы этот мужчина понимал меня, и наше тёплое общение ничего не омрачало:

– Стоит. Хочу, чтобы вы знали – я безмерно благодарна вам за доброту, которую вы так щедро дарите мне. И мой поступок выглядел совершенно неуместно. Поэтому я прошу у вас прощения.

Произнесла на одном дыхании.

В ответ он покачал головой, сдвинув белесые брови:

– Я вас прощу, только если пообещаете кое–что.

– Конечно! – согласилась, не задумываясь.

– Хотя бы раз в пару дней приходить ко мне на чай!

Мы рассмеялись, одновременно, рассыпав по комнате перезвон нашего веселья.

А потом пили чай и разговаривали о погоде. О предстоящих холодах, когда с крыш академии будут свисать гигантские сосульки, а сугробы поднимутся выше верхушек деревьев. О колючих ветрах и скрипучих морозах, о слепящем солнце, которое вдруг забудет, для чего предназначены её ласковые лучи. Ещё о предпраздничной суете, что захватит студентов, да и преподавателей в плен и не выпустит до самого окончания Зимней Седмицы.*

– Наверняка, в столице вы никогда и не видели столько снега, – показывая руками размеры предполагаемых сугробов, сокрушался доктор.

Я смеялась в ответ. Нет, конечно, не видела. К празднику в Олате снежинки едва–едва прикрывали серую землю, да и то, совсем ненадолго.

– Вот! Здесь вас ждёт настоящая зима, а не подделка, – казалось, гордость за родные края буквально распирает старика.

Когда осталось последнее пирожное, которое никто из нас не решался взять, Аттэ спросил:

– Как сегодня прошли лекции? Надеюсь, балбесы больше ничего не натворили?

Улыбка тут же сползла с лица. За приятной беседой я успела забыть, о чём именно хотела посоветоваться с мужчиной.

Заметив перемену моего настроения, с досадой покачал головой:

– Так и знал!

Пришлось поспешно ответить:

– Нет, ребята как раз вели себя не плохо, – колкие фразы Мики совсем не в счёт, да и если быть откровенной – подготовленные доклады ребят, особенно от Барри, с лихвой окупали нападки неразумной девицы.

*Зимняя Седмица – прототипом являются Рождественские гуляния. Одна из традиций Северных Земель – всю неделю безудержное веселье с разнообразными играми на свежем морозном воздухе, и полевая кухня – обжигающий ароматный чай, сладости, выпечка.

Не зная, как начать разговор, зашла издалека:

– Доктор Аттэ, я бы хотела попросить у вас совета.

Старик приосанился, блеснув удивлением в почти прозрачных глазах:

– Конечно, чем смогу с удовольствием постараюсь помочь.

Пряча взгляд и комкая в руках подол юбки, пересказала ему наш с Одри разговор. Сейчас он выглядел даже отвратительнее, чем в пустой аудитории, и злость в груди, напоминая костёр, разгоралась всё сильнее.

Как только мой голос стих, растворившись в напряжённой тишине лазарета, мужчина со всей силы ударил ладонями по столу, отчего я подпрыгнула на месте.

– Вот курицы безмозглые! – выплюнул сгоряча. – Да если бы их маменька не ходила у ректора в…

Осёкся, посмотрел на меня. Тяжело вздохнул:

– Нет, вам ни к чему знать такие подробности, – хотя я и без слов поняла, о чём он умолчал. – Скажу только, что сёстры Хрит совершенно незаслуженно занимают свои места.

Что же, чего–то подобного я и ожидала, если быть до конца откровенной. Только проблемы это совсем не решало.

– И что с этим делать? Доктор Аттэ, вы же понимаете – нельзя это просто так оставлять!

Во мне бушевали эмоции – воинственные, жгучие. Я так и не смогла понять – как можно относиться к целительству с такой халатностью? Ведь мы в ответе за чужую жизнь. Один неверный шаг может стоить безумно дорого.

– Оставлять нельзя, – поджав губы, нехотя согласился. – Но я сомневаюсь, что внушение, любого рода, вразумит этих бестолковых девиц!

– И я сомневаюсь, – созналась обречённо. – Я так понимаю, они учились здесь же, в академии?

Старик хмыкнул, и, растянув губы в ядовитой усмешке, бросил:

– Конечно, да ещё и их матушка была заведующей кафедрой целительства.

Вот как. Один факт безрадостнее другого.

– И как давно они преподают?

Доктор отмахнулся:

– Всего года три, наверное, но за это время успели, практически развалить обе кафедры.

Вздохнула. Вспомнились слова Райта о том, что кроме силовиков тут больше ни одно направление не развито. Оказывается, причины для этого весьма серьёзные.

– А ректор?

– А что ректор? – удивился. – У него главное все дыры в преподавательском составе закрыты и ладно.

Набрала полную грудь воздуха и осторожно произнесла:

– Я всё же хочу попробовать с ней поговорить.

Чем, наверняка, навлеку на себя гнев и другие кары. Но так ли это важно, когда на кону такой вопрос?

На этот раз Аттэ долго смотрел на меня, будто пытаясь разглядеть что–то такое, чего раньше не замечал. А потом, грустно покачав головой, отметил:

– Они же тебе потом житья не дадут, – мужчина перестал «выкать».

Усмехнулась – вот если бы наши отношения были хотя бы нейтральными (не говорю уже о дружеских!), то, возможно, это предостережение опечалило бы меня, а так… Что я по сути теряю? Да ничего! Подумаешь, будут тихо ненавидеть меня вдвое больше, тоже мне беда.

– Не важно, – пришёл мой черёд отмахиваться, потому что уверенность в правильно принятом решении крепла с каждым биением сердца. – Мстить и подсыпать чесоточный порошок, надеюсь, они не будут, – тут почему–то коротко рассеялась, представив, как две сестры готовят каверзы. – А неприязнь я как–нибудь переживу.

– Обиженные женщины готовы на многое, – погрозил пальцем доктор, помолчал и добавил: – Но я рад, твоему решению…

Последнюю фразу произнёс едва слышно, устремив взгляд куда–то поверх моей головы. В его глазах мелькнула застаревшая боль – не забытая, горькая и безутешная. И настолько потерянным он мне вдруг показался, что осторожно спросила:

– У вас что–то произошло?

Аттэ тряхнул головой, преувеличенно бодро отмахнувшись:

– Полно вам, милочка, забивать мысли глупостями, – пододвинул ко мне коробку с последним оставшимся пирожным и шутливо произнёс: – Если вам вдруг понадобиться убежище, после разговора с профессором, то смело приходите ко мне.

***

Как только вышла из лазарета, не желая зря терять время, направилась в общий преподавательский кабинет, где не появлялась с того самого дня, когда профессор Диам передала мне бразды правления. Честно признаться, я бы и дальше избегала этого злачного места – не очень–то приятно чувствовать на себе колючие, равнодушные и масляные взгляды одновременно, но сейчас у меня не осталось выбора.

Последняя лекция закончилась, и академия вздохнула спокойнее, избавившись от шумных неугомонных студентов. Кажется, даже запотевшие окна тихо звенели, радуясь временной передышке.

Каждый шаг эхом разносился по коридору, отталкиваясь от стен и замирая где–то вдалеке, то ли опережая меня, то ли нетерпеливо подгоняя. Чем ближе подходила к кабинету, тем оглушительнее грохотало сердце, и дыхание вдруг стало тяжёлым, как будто простуженным.

Нет, решимость никуда не испарилась, сворачивать с намеченного пути я и не думала, вот только страх всё равно колючими лапами поглаживал по спине. Пространство вокруг вздрагивало вместе со мной, подпрыгивало, смазывая предметы и смешивая краски.

Впереди показалась дверь, которая распахнулась и навстречу мне вышла… профессор Хрит. Именно та из сестёр, которая нужна мне. Несмотря на колоссальное сходство, доктор подсказал одну маленькую деталь – у Тианы, декана кафедры целительства, оправа очков золотистая, в то время как у её сестры – Нианы, – она чёрная. Близняшки вовсе не желали иметь даже такое различие, но ректор настоял. Иначе путались все – и преподаватели, и студенты.

Коротко выдохнув, поспешила подойти к ней, пока девушка не ушла:

– Профессор Хрит? – дрогнувшим голосом окликнула её, но тут же взяла себя в руки – не к чему ей видеть моё волнение.

– Да? – холодно отозвалась, окинув меня брезгливым взглядом.

– Тиана? – всё же уточнила.

– Да! – ещё более раздражённо.

– Я бы хотела поговорить, уделите мне несколько минут?

Было видно, что девушка с удовольствием бы отказала мне, притом бросила бы какую–нибудь ядовитую фразу, но любопытство, загоревшееся в бледно–голубых глазах, пересилило:

– Пару минут, – отмахнулась небрежно и выжидающе замерла.

– Извините за прямоту, но у вас несколько устаревшая информация по теме сращивания костей.

Кажется, даже едва ощутимый ветерок, что гулял по коридорам, замер, так же как и моё дыхание.

Профессор Хрит же смотрела на меня округлившимися глазами, настолько огромными, что они стали явно больше оправы очков.

От волнения кончики пальцев пронзало иголками, и сердце отчаянно выстукивала рваный ритм. А девушка всё молчала, беззвучно открывая и закрывая рот. На бледных щеках то тут, то там стали появляться ярко–красные пятна, удивление во взгляде сменилось яростью.

– Что?! – наконец вымолвила с шипением, захлебнувшись воздухом.

Стушевалась, но, тем не менее, спокойно пояснила, стараясь донести свою мысль и не скатиться при этом до ответного шипения:

– Профессор Хрит, уже много лет упразднена практика по заживлению таких повреждений в состоянии транса. Это опасно для…

Девушка взметнула руку вверх, перебивая меня:

– Да как вы смеете, говорить мне об этом?!

Теперь пришёл мой черёд давиться воздухом. Что значит: как я смею? Смею, и молчать не намерена. Каждый маг дорожит своей силой, а без неё – это всё равно, что потерять зрение или слух. Опустошения, апатия – и это только вершина айсберга.

– Вы не понимаете, – предприняла ещё одну попытку объяснить. Должна же она знать степень ответственности, что лежит на её плечах? Несмотря на разваленную кафедру, и халатное отношение, эта тема достойна пристального изучения.

– Нет, это ты не понимаешь, – забыв об элементарной вежливости, девушка сделала шаг вперёд, сократив расстояние между нами до минимального. – Тебя вышвырнули из столичной академии и прислали к нам преподавать общий курс. Об–щий, – повторила по слогам, – а не целительство! Вот и не лезь, куда тебя не просят!

Слова хлестали, словно пощёчины – яростно, не жалея сил. И мне было действительно больно это слышать, настолько, что с трудом сглотнула тягучий ком, пытаясь сдержать рвущийся из груди стон. Сжала кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу – сейчас не время думать о себе.

– Моё назначение и ваша халатность, что может привести к потере магической силы у пациентов после лечения, совершенно разные вещи, не находите?

Кто бы только знал, как тяжело держать маску безразличия и делать вид, что меня её намёки совсем не задевают.

Секундное замешательство, повисшее молчание.

– И ты думаешь, я обязана слушать тебя? – Тиана за мгновение успокоилась, поменяв тактику. – Какую–то сопливую девчонку?

Так всё дело в возрасте?

Пока придумывала достойный ответ, она, вздёрнув нос, развернулась, собираясь уйти. Не думая о последствиях, схватила её за запястье:

– Вы же обучаете целителей, неужели не понимаете…

– Вот именно, – вновь не дала договорить. – Их обучаю я, а не ты, – холодно усмехнулась, посмотрела на мою руку, так что я отдёрнула ладонь. – Когда студентов вверят тебе, вот тогда будешь делать, всё что вздумается.

И ушла. Просто ушла. А я смотрела на удаляющуюся фигуру и не могла понять, что именно сейчас произошло. Точнее, что произошло, осознавала, и даже более того – этого и ожидала, но… В глубине души надеялась, что ошибаюсь. Вот только пресловутая надежда разбилась вдребезги.

Как такое возможно? Это же… Это искалеченные жизни! Это вина, что бременем ляжет на плечи тех целителей, что выйдут из стен этой академии!

Чувствуя, что ноги дрожат, прислонилась к стене, а после вовсе опустилась на пол, пряча пылающее лицо в ладонях. Чудовищно, невыносимо, больно, в конце концов!

Может быть, нужно было как–то иначе начать разговор? Возможно, тогда бы она послушала? Ведь дело не в моей ущемлённой гордости, не в обиде за отповедь, а в том, что я так и не донесла до неё суть.

Что мне теперь делать? Бежать за ней? Бессмысленно. Пойти к ректору? Боюсь, от этого станет только хуже.

В преподавательской послышались уверенные шаги – тяжёлые, громкие, будто кто–то намеренно хотел оповестить о своём присутствии. Испуганно оглянувшись, вскочила на ноги, пытаясь отряхнуть и одновременно расправить подол юбки. Вовремя – дверь открылась, и в коридор вышел Винсент.

Внимательный холодный взгляд скользнул по моему лицу, полыхнув почти ощутимым разочарованием.

– Светлого дня, профессор, – первой поприветствовала его. Голос звучал глухо, надломлено и жалко. Настолько жалко, что отвернулась, скривившись.

«Он слышал разговор с Тианой?» – догадка неприятно царапнула изнутри.

Поджала губы, ожидая чего угодно, только не прозвучавших слов:

– Ты задолжала мне обед и смешную историю, помнишь?

Судорожный вздох сдержать не вышло, как не вышло и беззаботно улыбнуться, да и фразы прозвучали ломко, словно треск льда:

– Я сегодня уже обедала.

Мужчина не растерялся:

– Думаю, это не помеха для смешной истории?

Нет, конечно же, но настроение для развлечений совершенно не подходит. Хотела отказаться, да только он опередил, приглашающе подставив руку:

– Прогуляемся?

Вынужденно кивнула, хотя на самом деле идти никуда не хотелось. Протянула дрогнувшую ладонь, почти прикоснувшись кончиками пальцев к его рукаву, и тут же отдёрнула. Боюсь, если кто–то увидит нас, слухов и сплетен не избежать.

– Давай… те лучше так? – пробормотала тихо, пряча взгляд.

Сделала шаг, вскинула голову и спросила прямо:

– Ты слышал?

Напускное веселье испарилось – брови сошлись на переносице, скулы напряглись, чётко обрисовывая овал лица. Лукавить он не стал:

– Да.

Я ждала, что ещё он скажет, но профессор молчал.

Прошла немного вперёд, сама не понимая, почему это молчание так больно ранит, наравне с ядовитыми фразами Тианы.

– Тоже считаешь, что лезу не в своё дело?

– Не считаю, – нервно повёл плечами. – Но и не одобряю твой поступок.

Первые слова отозвались неожиданным теплом, а окончание фразы обожгло горечью.

– Нужно было молчать? Так? Это же преступление! – если в разговоре с девушкой я сдерживалась, то рядом с Винсентом все запреты и ограничения канули в лету. Хотелось размашисто жестикулировать и кричать – о несправедливости, о глупости, об ответственности, которую несут преподаватели. И это всё не пустой звук. А гордость… Ею можно и поступиться.

– Нужно было рассказать мне, – остановил грозящуюся сорваться с места лавину.

Возмущение испарилось, исчезло, будто туман под натиском солнечных лучей.

– Зачем? – растерянность захлестнула волной, мешая вникнуть и понять то, что он сказал.

– Я что–нибудь придумал бы.

Прозвучало так… Искренне? Да, именно.

– И что же?

Я действительно хотела знать, что бы он такого придумал и как бы преподнёс информацию для девушки, чтобы она не вздумала отгрызаться и на него. Хотя, о чём это я? Конечно, не стала бы. Винсент вовсе не зелёная выпускница столичной академии, а мужчина… Очень привлекательный мужчина, в которого влюблена одна из сестёр. Возможно, именно Тиана.

– Не важно, – отмахнулся профессор. – Пойдём, покажу кое–что.

Идти не хотелось. Совсем. Но вновь возражения оставила при себе. Почему? Всему виной любопытство.

Мы шли в тишине, только были слышны шаги, его – размашистые, громкие, и мои – лёгкие, почти неразличимые в раскатистом гуле, что эхом отталкивался от пола, стен и потолка.

Поднявшись на третий этаж, остановились у двери, за которой скрывался узкий коридор и лестница, что вела на крышу.

А пройдя с десяток ступеней, оказались в оранжерее. Где обилие зелени, запахов и влажной духоты на несколько мгновений лишили речи. Настоящие зелёные лепестки, и ни грамма белого. Невероятно!

– Ректор тоже довольно долго привыкал к нашей северной природе, – Винсент обвел рукой большие и маленькие горшки, с вытянутыми и стелящимися стеблями. Подошёл к одному из них, рассматривая растения, будто что–то неведомое.

– Красота! – выдохнула, наконец, справившись с удивлением.

Хмыкнул, признаваясь:

– Согласен, но для меня привычнее те, что за окном.

– Вы здесь выросли, – переводя взгляд с одного цветка на другой, узнавая сорта, и знакомясь заново с теми, которые видела только на картинках в справочниках или засушенными в гербарии, что хранился в лаборатории зельеваренья.

В душе клубилась ядовитая обида и горечь, но главенствующая роль принадлежала любопытству и восхищению. А ещё ностальгии – светлой, незамутнённой горестями и проблемами.

– Да, – откликнулся тихо. – Откуда ты родом?

– Рэмот, – не задумываясь, ответила, и пояснила: – Это небольшой городок на юге.

Перед глазами распростёрлась картина: залитая солнцем зеркальная гладь воды – яркая, слепящая, но при этом завораживающая. И пушистые клумбы, что заполонили разнообразные цветы. Бабушка любила, когда с рассветом в окна дома вместе со свежим бризом врывался ароматный шлейф запахов.

Приехав поступать в академию, я долго привыкала к дождливой осени и необходимости кутаться в плащи и полушубки.

– Скучаешь? – задумалась так, что не заметила, как мужчина подошёл совсем близко.

Пожала плечами, чувствуя неловкость:

– Сейчас уже нет, я давно там не была.

И желания не возникало – ни к чему это, только ворошить прошлое, вскрывая зажившие раны.

– Оранжерея всегда открыта, ты можешь приходить сюда, когда захочешь, – профессор стоял на расстоянии вытянутой руки, поймав мой взгляд и не желая отпускать.

Почему в его глазах растаяла пугающая меня холодность? И почему в них мелькает… сожаление?

– Да, кхм, – спрятала руки за спину, – спасибо.

– Я подумаю, как можно повлиять на Тиану, – слова прозвучали серьёзно, искренне, и я ему поверила.

И ещё поняла, что зря полезла с нравоучениями к девушке. Когда же я повзрослею и перестану бросаться в бой без должной подготовки?

***

На первый этаж мы спустились вместе, затем Винсент ушёл, сославшись на дела. Вернувшись в аудиторию, забрала журнал, конспект с сеткой занятий и тесты.

По пути в преподавательский корпус шла, чувствуя лишь отголоски неприятный эмоций. Но и они меркли, когда вспоминала тёплый взгляд, без привычной насмешки и превосходства. Оказывается, Райт умеет быть добрым и обходительным.

А в комнате вернулась к работе. И чем больше листов я проверяла, тем мрачнее становилась – знания ребят были даже не на нулевом уровне, а в глубоком минусе.

Глава 13

Я долго сидела, зачем–то вспоминая раз за разом прошедший день – и удачную лекцию, и малоприятное открытие, и откровенно гадкий разговор, и чудесное преображение Винсента. Цепочка событий, подобно снежному кому, разрасталась, заставляя всё больше думать о себе, о прошлом, которое я всеми силами пыталась забыть.

«… – Как вам кажется, профессор, возможно ли довести до ума формулу по восстановлению магии? – нетерпение и радость бурлили внутри, подобно вулкану. Я едва сдерживалась, чтобы не прыгать на месте от счастья, хотя в коридоре, пока неслась в аудиторию куратора, всё же позволила себе несколько раз звонко рассмеяться.

Моё воодушевление граничило с безумием – идеальная причёска растрепалась, рукава некогда белой блузки покрылись тёмно–зелёными пятнами, как и форменная юбка, а глаза, наверняка, горели фанатичным блеском. Но разве же это имело значение, когда я стояла на пороге ТАКОГО открытия?

Молодой мужчина отложил в сторону книгу, затянутую в кожаную обложку, прошёлся по мне насмешливым взглядом:

– Аделия, вы ограбили лабораторию? Вынесли всё, что смогли?

Качнула головой, сделала шаг к столу, и дрожащими пальцами разложила перед ним исписанные листы – с грязными разводами, кляксами, нервно зачёркнутыми буквами и цифрами.

– Я это сделала!

Три слова, простых и ничем не примечательных, для меня стали самыми заветными…»

Руки повисли бессильными плетями вдоль тела, шаль сползла с плеч, предоставляя свободный доступ к оголённой коже лёгкому ветру из приоткрытой форточки. Зябко. Мне бы подняться, захлопнуть окно, а вместе с ним и воспоминания, что пробились наружу так не вовремя, но я осталась сидеть на стуле, обводя усталым взглядом аккуратную стопку листов с тестами, конспекты к новым лекциям и книги.

Как бы я ни хотела, чтобы прошлое осталось там, за много миль отсюда – оно настырно шло следом. Издевательски пускало когти, вспарывая поджившие раны.

Поморщившись от несуществующей боли, заставила себя встать. Ничего, справлюсь, забуду и научусь жить дальше. Благо у меня много насущным тем, которыми стоит забить себе мысли.

***

Первая лекция началась с сонных взглядов студентов и всеобщей апатией – тучи нависли низко–низко, окрасив белый цвет в грязно–серый. И порывы ветра настойчиво стучались в окно, проникая стылым холодом в аудиторию.

Относительно тёплые дни закончились слишком быстро, если верить доктору Аттэ – совсем скоро землю укроет первый снег и на Монтайн опуститься долгая зима.

Вкупе всё это навевало тоску и желание закутаться в шерстяной плед с кружкой горячего чая в руках. Но ни я, ни ребята такую вольность позволить себе не могли.

Пришлось стряхнуть зыбкое оцепенение и нарочито–бодро произнести:

– Сегодня мы поговорим с вами об истории Северных земель.

Должна заметить, эта тема ни у кого не вызвала особого восторга. Первый курс вообще напоминал полуживых мух, что приготовились впадать в спячку.

– Итак, давайте устроим с вами небольшое соревнование?

Слова возымели нужный эффект.

– Разбейтесь на две команды, и те, чья группа укажет больше событий с верными датами, получат… – запнулась, пытаясь придумать достойное вознаграждение, потому что пока отметки «хорошо» и «отлично» по этому предмету явно их не воодушевят. – Тех я раньше отпущу с лекции.

Ребята довольно загудели – это ли ни счастье для студента, раньше покинуть аудиторию и потратить лишние полчаса по своему собственному усмотрению?

Сдержанно улыбнулась и незаметно выдохнула. Жаль, что я не подумала о награде заранее, можно было бы найти что–то более стоящее. Хотя, смотря на то, как каждая из команд пытается отвоевать для себя старосту (по их мнению, самого умного студента первого курса), решила, что они всем довольны.

Наконец, ребята расселись, с готовностью вооружившись ручками.

– Я думаю, полог тишины вам не помешает, – взмахнула рукой, устанавливая между группами невидимую стену. – Друг друга вы не услышите и подслушать не сможете, так что… – посмотрела на настенные часы, что висели над входом, – у вас есть двадцать минут. Приступайте.

Гомон голосов, взвился к потолку, оглушая. Между собой и студентами полог устанавливать не стала – интересно понаблюдать за их коллективной работой. Ожесточённый спор – взмахи руками, и попытка доказать, что именно они говорят дело. Сомнения, рассуждения, вопросы – адресованные товарищам по команде или просто произнесённые вслух, в попытки выудить из воздуха правильный ответ.

Даже дерзкая попытка застать меня врасплох:

– Профессор, а вы не напомните, в каком году была битва под Диарофом?

Рассмеялась, совершенно искренне, и отрицательно покачала головой – хитрец. Впрочем, мальчишка ничуть не расстроился, только подарил обворожительную улыбку и смешливый блеск во взгляде.

Смотря на их рвение (и пусть дело только в возможности сбежать пораньше из аудитории), испытывала удовлетворение и гордость. Пожалуй, в любой профессии важна отдача и одобрение, как бы глупо это не звучало. Вкладывать душу в дело и получать лишь насмешки и безмолвное осуждение, на самом деле больно. Больно и горько.

Записав в журнале тему лекции, отвернулась к окну.

Вспоминая вчерашний разговор с Тианой, нахмурилась. Райту я доверяла, возможно, уверенность эта появилась слишком поспешно и совсем необоснованно, но успеваемость его факультета говорит о многом. Например, о том, что ему не безразлична судьба студентов, а значит – оплошность профессора Хрит не останется без внимания.

Стоило вспомнить о нём, как в дверь негромко постучали.

– Да? – удивившись, обернулась, встречаясь с взглядом Винсента.

– Профессор, можно вас на секунду?

Мужчина приоткрыл дверь, коротко кивнув студентам. Те, кажется, вовсе не заметили его появления. У них имелись проблемы куда важнее, чем визит Райта.

Перебирая в мыслях, что такого срочного могло произойти, поднялась из–за стола, и медленно подошла к нему:

– Светлого утра, – поприветствовала.

– Светлого, – отозвался торопливо, сразу переходя к делу. – Во время следующей лекции сработает учебная тревога. Тебе нужного будет вывести ребят через вон ту дверь, – указал в конец коридора, где виднелись высокие тёмные створки.

Удивление сменилось пониманием, а понимание, в свою очередь, растерянностью.

– Хорошо, – голос слабо дрогнул.

– Учебная, – повторил с улыбкой, видимо посчитав, что я испугалась.

Смутилась и пояснила:

– Я поняла, просто… Довольно неожиданно.

За всё обучение в столичной академии помню только одну единственную тревогу, но и то, она не была учебной – кто–то в лаборатории забыл потушить горелку. Благо заметили рано, существенного урона пожар не нанёс. Так что я смутно представляю порядок действий.

– Тревога и должна быть неожиданностью, – усмехнулся, – услышишь вой сирены, построишь ребят парами и выведешь во внутренний двор. Всё просто.

Кивнула, на этот раз увереннее – ведь на словах всё и в правду выглядит просто.

– Вот и отлично, – довольно произнёс мужчина, и, развернувшись на пятках, направился прочь.

Хотелось окликнуть его, остановить. Спросить – разговаривал ли он с Тианой, но так и не решилась. Возможно, узнаю у него об этом чуть позже, если хватит смелости задать вопрос.

Вернувшись в аудиторию, удостоверилась, что студенты продолжают работать. Посмотрела на время – ещё десять минут и можно завершать соревнование.

Девять, восемь, семь…

– Стоп! – громко хлопнула в ладоши, убирая полог тишины между командами, и привлекая к себе внимание. – Давайте сюда ваши листочки.

Итак, что мы имеем? Десять дат и событий от одной команды и тринадцать от другой. А правильных, соответственно, восемь и одиннадцать. Если быть откровенной, я ожидала худших результатов.

– Так не честно, у них Грег был в команде, – вперёд выступил вихрастый мальчишка, спрятав руки в карманы брюк. Ему вторил нестройный хор голосов. Правда тут же другая команда принялась выкрикивать, что дело вовсе не в этом.

– Тихо–тихо! – подняла руки, останавливая гам. Посмотрела на Грега, парень отчаянно боролся со смущением: – Допустим, с вашей точки зрения, это не справедливо. Но кто вам мешал до этого интересоваться историей?

Судя по скуксившимся физиономиям – никто.

– Спор считаю закрытым. Но унывать не советую, если вам понравилось, то в следующий раз проведём такую игру по Справочнику по расам, согласны?

Эту идею поддержали все без исключения. Правда, в качестве награды нужно придумать что–то другое, иначе рискую получить выговор за праздно шатающихся студентов во время лекций.

Победители, клятвенно заверив меня, что не будут шуметь и носиться по коридорам, покинули аудиторию, а проигравшие удостоились небольшого рассказа на тему: самое первое упоминание о северных землях в Хрониках Времени.

***

После звонка приготовила конспекты для второго курса. Хорошо, что не третий – боюсь во время учебной тревоги, Мика сотворила бы какую–нибудь гадость, просто так, из вредности. На самом деле, я так и не решила, что делать с зарвавшейся студенткой. Глупое противостояние и желание доказать, что она здесь имеет какой–то эфемерное влияние чуть ли ни на самого ректора – выглядели смешно. Но в тоже время – назойливо и неприятно. Думаю, лучше всего быстрее разобраться с учебной программой, ввести общий курс в обязательную программу зачётов и экзаменов, тогда девушка будет хотя бы стараться не враждовать так открыто.

Передышка закончилась. Проверила по журналу присутствующих, сразу попросила записать задание (благо оспаривать задание никто не решился), а буквально спустя десять минут, раздался вой сирены – настолько громкий, что я всё же испугалась. Скривилась, и, перекрикивая шум, скомандовала:

– Постройтесь парами и на выход.

Ребята, не скрывая радости, встали со своих мест, выстроились перед кафедрой. Тяжело вздохнув, открыла дверь.

Коридор быстро превратился в мешанину весёлых голосов и топота ног. Студенты дурачились – парни пытались изобразить что–то жуткое, девчонки визжали и смеялись одновременно.

Массивные двери были распахнуты настежь, и по полу стелился прохладный воздух. Как и говорил доктор Аттэ, совсем скоро тепло забудет дорогу на север и умчится к южным окраинам королевства. Мне было жаль расставаться с нежными лучами солнца, но в то же время хотелось посмотреть на настоящую зиму и полюбоваться огромными сугробами – если старик ничего не преувеличил.

– Страшно? – за спиной раздался голос Мики, и я вздрогнула – нет, не от страха, от холода, что вдруг пробрался под блузу.

Обернувшись, хотела ответить что–то умное, взвешенное и мудрое, но девушка неожиданно толкнула меня в бок, сбивая с пути. Мы как раз подходили к выходу, где по обе стороны от дверей стояли высокие каменные тумбы. Я задела острый край и сдавленно зашипела – ногу, чуть выше колена, обожгло болью.

– Осторожнее нужно быть, что же вы, – притворно проворковала девушка, проходя мимо.

Попыталась продолжить путь, как ни в чём не бывало, но это оказалось сложной задачей. От кончиков пальцев до бедра заструился огонь.

Что за несносная девчонка? Почему никак не может успокоиться?

Из здания академии я вышла в последнюю очередь, сделав вид, что просто отстала. Ребят расставили в несколько рядов – девчонки жались ближе к мальчишкам в поисках тепла, а те и не возражали. Правда было видно, что и они совсем не прочь вернуться под крышу учебного корпуса.

Прислонившись к стене, украдкой провела рукой по ноге – больно. Уверена, не смертельно, но и приятного тоже мало.

Расхаживая перед студентами профессор Райт выкрикивал громкие фразы, пытаясь настроить учащихся на нужный лад, но увы – учебная тревога на то и учебная, что никто её всерьёз не воспринимает.

Намаявшись с оболтусами минут пятнадцать, Винсент их всё же отпустил обратно в академию. Мимо меня прошла Тиана, гордо задрав подбородок, с точно таким же надменным выражением проскользнула её сестра. Профессор Диам коротко кивнула в знак приветствия. Проса видно не было.

Я стояла, растянув губы в искусственной улыбке и мечтала, чтобы они скорее все ушли. Мне ещё как–то нужно добраться до своей комнаты и найти мазь.

– Аделия? – раскрасневшийся мужчина поравнялся со мной. – Почему здесь стоишь? Пойдём.

Махнул мне за спину, но я жалобно, сама того от себя не ожидая, призналась:

– Не могу…

Действительно не могу. Боль усиливалась, заставляя морщиться и кривиться.

Ответа моего он не понял, а потому искренне удивился:

– Почему? Неужели так понравилось смотреть на бестолковых студентов?

– Нет, я… – запнулась, вспоминая противный голос Мики. – Ударилась. Ногой.

По лицу скользнула тень:

– Сильно?

– Очень, – пробормотала совсем тихо. – Вы, то есть ты, иди, я дойду до корпуса, у меня там есть мазь…

Договорить он мне не дал – подставил руку, предлагая опереться на неё.

Что же, глупо в такой ситуации отказываться от помощи. Вот только идти, даже навалившись всем весом на мужчину, оказалось очень тяжело, настолько, что он, покачав головой, подхватил меня на руки.

– Отпусти! – озираясь по сторонам, зашипела.

– Нет, – сосредоточенно глядя перед собой, ответил тоном, не терпящим возражений.

Волна жара окатила с ног до головы. Наверняка, кто–нибудь из студентов и преподавателей увидит, какие поползут слухи, даже представить страшно. Прикрыв глаза, глубоко вздохнула и ещё раз попыталась достучаться до профессора:

– Отпусти, пожалуйста, слухи ведь…

Он остановился. Я распахнула глаза и столкнулась с ледяным взглядом. Продолжать фразу, и уговаривать его вмиг расхотелось.

Поджала губы, не зная как себя вести, и замерла. Как никогда хотелось от стыда провалиться под землю и, желательно, не показываться оттуда ближайшие несколько дней, пока в академии не утихнут горячие новости. До жилого корпуса мы дошли молча, лишь мелкие камушки хрустели под ногами Винса, да ветер приносил с собой прохладу.

– Замёрзла? – когда я в очередной раз вздрогнула, спросил тихо.

Кажется, злость растаяла, и Райт был настроен на мирный разговор.

Искоса посмотрела на него, и коротко кивнула.

– Немного.

– Уже пришли, – мягко пояснил, и ногой толкнул заскрипевшую дверь.

Он опустил меня на пол у самой двери, и поддерживал за плечи, пока я возилась с замком. А когда открыла, помог усесться на стул и деловито поинтересовался:

– Где мазь?

Понимая, что он вряд ли внемлет моим заверениям и всё равно не уйдёт, со вздохом призналась:

– Под кроватью в красном чемодане.

Лекарства и снадобья я ещё разобрать не успела, да и наивно полагала, что они мне так скоро не понадобятся.

Винс скрылся за дверью спальни, и через минуту внёс в гостиную чемодан. Раскрыл его и замер в нерешительности:

– Откуда столько богатства? – бросил, не оборачиваясь, явно удивившись моим запасам.

Усмехнулась, грустно и неопределённо махнула рукой:

– Профессиональная привычка.

Прозвучало как–то… глупо или даже чванливо. Вот только профессор оскорбляться на мои слова и не подумал.

– Какую мазь?

Сощурилась, припоминая:

– В синем тюбике, он там один, без надписей.

Этот рецепт я сама изобрела, точнее, немного усилила традиционный, так что теперь мазь действует куда эффективнее.

Тюбик он нашёл, выпрямился, поднимаясь на ноги, и направился ко мне.

– Где?

Всего один вопрос, а я тут же вспыхнула сильнее прежнего. Ударилась я чуть выше колена, то есть, он предлагает мне задрать перед ним юбку?

Хватая ртом воздух, ответила только спустя несколько минут напряжённой тишины:

– Профессор Райт, с этим я справлюсь сама, – голос перешёл в писк, и я стыдливо прикрыла глаза.

Ужас какой, я же сейчас от стыда сгорю.

– Хм, – недоумённо протянул, потом закашлялся и понимающе произнёс: – Эм… Да, хорошо, – и зачем–то добавил, – я отвернусь.

Нет, так не пойдёт.

– Винсент, я благодарна за помощь, правда, и мне бы хотелось…

Договорить он мне не дал, перебил лаконичным:

– Нет, – потом столкнувшись с моим удивлённо–возмущённым взглядом и пояснил: – Я не уйду, пока ты не скажешь, где умудрилась повредить ногу.

Вот так. Ловушка захлопнулась. Я набрала полную грудь воздуха, готовясь придумать какую–нибудь отговорку, но он вновь не позволил, предугадав ход моих мыслей:

– И я не поверю, что ты случайно ударилась.

Шумно выдохнула, насупившись. Протянула руку, в которую тут же вложили тюбик с мазью.

– Отвернитесь, – напомнила ему, потому что сам профессор делать это не спешил.

Одним движением крутанулся на пятках и замер.

Юбку я поднимала, опасаясь того, что вот сейчас, в данную секунду, Винс повернётся, и…

Но нет, не повернулся, даже, кажется, перестал шевелиться. Пришлось отбросить ненужное смущение.

Под складками ткани скрывалось довольно неприятное зрелище – на бедре расцвела тёмно–синяя гематома, с прожилками красных вен. И боль, пульсирующими толчками растекалась по ноге, уходя вверх и вниз.

Мика… Мерзкая девчонка.

Вздрогнула от прикосновения прохладной мази. Но и это не самое страшное – сейчас, спустя пару минут, чудо–средство начнёт действовать и мне от нестерпимого покалывания будет не совсем приятно. Точнее совсем неприятно. Хотя это мелочи. Всё прекратиться минут через пятнадцать, а наутро, после повторного нанесения, и от синяка не останется и следа.

– Всё, – опустив ткань и расправив её нервным движением, посмотрела на напряжённую спину Винса.

Он медленно обернулся, затем подошёл ко мне вплотную и присел.

– Теперь рассказывай.

Говорить о выходке студентки не хотелось, трудно, знаете ли, признаваться в своей несостоятельности. Ведь не смогла справиться с наглой особой, хотя должна была, ведь преподавательница я, а не она.

– Тебе неудобно, – попыталась отстрочить свою исповедь ещё на мгновение.

– Ничего страшного, – с лёгкостью отмёл аргумент и первым предположил: – Это сделала Тиана?

От удивления широко распахнула глаза. Вот уж не думала, что он первым делом вспомнит о ней.

– Нет, – покачала головой, и стиснула зубы, почувствовал жжение на место ушиба. – Это не она.

– Кто тогда?

– Мика, – призналась обречённо.

Пришёл его черёд удивляться:

– А ей–то ты что успела сделать?

Прозвучало так, будто… Да, будто я намеренно в академии задираю всех.

– Не знаю, – буркнула недовольно, и сипло зашипела.

– Что? – тут же встрепенулся профессор. – Больно?

Нет, больно не было, скорее я испытывала дискомфорт и дикое желание почесать ногу.

– Ничего, это действие мази, скоро пройдёт, – моё объяснение его не устроило: – Я добавила в неё несколько новых ингредиентов, и теперь её действие довольно специфическое. – И закончила: – Зуд.

Теперь в его глазах блеснуло понимание.

– Так что там с Микой? – вернулся к неприятной теме и… Мне пришлось ему всё рассказать.