Стажировка для бога

Глава 1

Считалось, что только боги могут пользоваться дверью между мирами.

Все так думали, и никто даже не думал думать по-другому.

Бесконечно переходить из мира чистой энергии в мир людей и обратно, следить за всем, что было, есть и будет — чем не занятие для бога?

Для бога — да. А вот молодые духи это место обходили по широкому радиусу. Прямого запрета на приближение, разумеется, не существовало. Однако интерес молодежи довольно эффективно охлаждали многочисленные слухи про таинственных тварей, темные ветра и прочую жуть, что можно встретить вблизи потусторонней двери. И это не считая самого мира людей — о нем и говорить-то не полагалось, ну а молчание наводило страху получше самых громких слов.

Что касается Сима, так он и вовсе ни дверью, ни людьми никогда не интересовался. Даже теоретически. Даже гипотетически.

Молодой, подающий большие надежды дух — хорошая успеваемость, примерное поведение, высокоморальные принципы. Изо дня в день он жил, как полагается, делал то, что требуется. И чувствовал себя вполне счастливым. Ему даже просто посмотреть на межпространственную дверь не приходило в голову. А уж пользоваться ею он и вовсе не планировал как минимум никогда.

Впрочем, судьба умеет преподносить неожиданные сюрпризы. И в данном случае кроме как сюрпризом ситуацию назвать было нельзя. Дурацким сюрпризом… Самым дурацким, какой только бывает.

А началось все с чего?

Как и все молодые духи, Сим мечтал когда-нибудь получить статус бога. Не вот прям БОГА, конечно. Но хоть какого-нибудь, самого мелкого божка. Бога устриц, например. Или бога неловких встреч. Или что-то вроде того. Он усердно учился, постигал бесконечные науки, без проблем поступил в одну из лучших школ, прошел обязательную божественную программу и собирался поступать в Единый божественный университет…

Когда узнал, что для продолжения обучения ему необходимо пройти стажировку.

Стажировка — звучит не так уж плохо. Да только эта стажировка заключалась в том, чтобы целый год провести в человеческом мире.

Целый год! В чужом, непонятном и, возможно, враждебном мире! Целый год среди людей! Самому прикидываться человеком! Почему? Зачем? За что?!

Сначала Сим и не поверил даже — настолько все это звучало абсурдно. Когда ему сказали об условиях поступления, он так и застыл с глуповатой улыбкой на лице.

Один.

Посреди огромного аттестационного зала.

Перед членами экзаменационной комиссии и самим господином Ректором Единого божественного университета.

— Простите? — только и смог тогда выдавить он.

И председателю комиссии пришлось повторить все ещё раз. А после, в виду недоходчивости абитуриента, Симу была вручена небольшая потрепанная памятка, на которой гигантскими красными буквами было написано, что:

«Для поступления в Единый божественный университет претенденту необходимо предъявить аттестат о законченном среднем божественном образовании, А ТАКЖЕ СПРАВКУ О ПРОХОЖДЕНИИ СТАЖИРОВКИ В МИРЕ ЛЮДЕЙ».

Теперь, вспоминая тот момент, Сим считал это не иначе чем грандиознейшим провалом всей жизни. Так облапошиться перед членами комиссии… Перед Ректором… Он — выпускник одной из лучших божественных школ, всю жизнь прилежно учившийся и блестяще сдавший экзамены, — знать не знал ни о какой стажировке, а узнав, не оказался способен ответить хоть что-то вразумительное.

Прошло уже три дня, а та дурацкая сцена так и стояла перед его мысленным взором. Позор! Какой позор!

Но ладно бы дело ограничилось позором. Однако же помимо этого актуальным оставался вопрос о неизбежном суровом испытании.

Сим не был готов и не хотел — так же как и никто не хотел — покидать привычный и родной мир духов. Он страшился людей, потому что практически ничего о них не знал. Его ведь не предупреждали… Не учили…

К слову, это было очень странно. Если, следуя логике, каждый ныне действующий бог в свое время прошел обязательную стажировку и пробыл среди людей как минимум год, то почему информация об этом испытании не дошла до младших духов? Ведь если бы кто-то из сверстников знал, ему бы сказали? Но нет! Сим впервые услышал об этом от экзаменационной комиссии. Значит, никто не знал? А кто знал, тот ни разу не проболтался? К чему такая секретность? Это что, какая-то великая тайна?

Ему тоже настрого запретили распространяться. Подумать только, условие конфиденциальности? Зачем? Чтобы абитуриенты не имели возможности подготовиться? Но почему? Или, может, в мире людей несчастных духов поджидало нечто настолько жуткое, что комиссия опасалась массовых отказов от испытания?

Подозрительно.

И жутковато.

Тем не менее условие поступления в Университет оставалось неизменным: стажировка и все тут. Ничего не поделаешь. Если хочешь стать богом, придется попотеть.

А Сим хотел. Хотел с самого детства. Еще когда он был совсем прозрачным, он мечтал вырасти и получить свою собственную божественную зону ответственности. Пусть небольшую, пусть совсем крошечную. Но он хотел, чтобы хоть что-то в мире обязательно происходило при его непосредственном участии.

Что ж, вот он — шанс.

Теперь Сим стоял перед дверью в человеческий мир. Никаких ветров и мерзких тварей поблизости видно не было. Похоже, их и не существовало никогда. Разве что в страшилках, которыми пугали перед сном совсем прозрачных духов…

Впрочем, Сима это не особо успокаивало. В конце концов он не на экскурсию сюда пришел, а по делу. И сейчас собирался с силами, чтобы сделать решающий шаг. Один шаг. А дальше пугающая неизвестность. Что его ждет? Справится ли он? Не выдаст ли себя?

Он не был уверен ни в чем, но попытаться был обязан.

Медленный вдох, медленный выдох.

— Откройся, — произнес он.

Повинуясь приказу, дверь между мирами бесшумно отворилась.

В ту же секунду в глаза Симу ударил слепящий оранжевый свет. Разглядеть что-либо за этим светом у него не было возможности, но слух его смог уловить приглушенные звуки потусторонней жизни. Какие-то голоса — их крики и смех, низкое механическое рычание и щебет незнакомых птиц. Удивительно, но даже в звуках проявлялась явственная инородность. Там, за дверью, Сима ждала совсем другая реальность.

Чужая. Неизвестная. Опасная.

Однако эта реальность открывала двери к заветной мечте. А потому, отбросив сомнения, Сим решительно шагнул ей навстречу.

Глава 2

Что ж… Человеческий мир оказался не таким и опасным местом.

Сим находился здесь уже неделю, а его все еще не закидали камнями, не схватили чудовища и даже не заподозрили ни в чем. Последнее, кстати, было самым странным, потому что сам себя Сим считал чрезвычайно подозрительным — как только люди умудрялись этого не замечать.

Взять хотя бы день прибытия.

Тогда, только преодолев переходное состояние между мирами, он тут же оказался в эпицентре незнакомой реальности. И уже сразу чуть не завалил все дело, потому что совершенно забыл о неизбежной метаморфозе, которая должна была произойти и произошла с ним в новом мире. Его тело! Вместо привычной, удобной, бесплотной формы духа, Сим получил неуклюжее и тяжелое тело человека.

Он должен был помнить об этом, ведь в методичке подробнейшим образом описывались все детали перехода. Но он забыл. Растерялся. И, как следствие, тут же чуть не загремел под машину.

Тогда он, конечно, не знал, что эти шумные и вонючие груды металлолома называются машинами. А потому перепугался еще больше, чем следовало. Ладно хоть в последнюю секунду сумел избежать столкновения. Зато получил вдогонку гневные ругательства от водителя и внимание прохожих чуть не со всего квартала.

Прекрасное начало, ничего не скажешь. Повезло, что никто не подошел с расспросами, и Сим каким-то чудом сумел укрыться от глаз людей в подвернувшемся темном закоулке, где он смог немного перевести дух и помониторить обстановку, не привлекая внимания.

Первым, что он отметил, наблюдая из своего укрытия, были падающие с деревьев листья. Листья напоминали пожелтевшую старую бумагу — очевидно, их поразила неизвестная болезнь. С природой творилось что-то странное, и у Сима от этого зрелища по спине поползли мурашки.

Впрочем, в отличие от него, люди, похоже, совершенно не интересовались состоянием природы. Они топали прямо по увядшим листьям, без умолку болтали друг с другом или слепо пялились в некие портативные устройства у себя в руках.

Только потом Сим узнал, что листопад является одной из составляющих осеннего сезона, а портативные устройства называются смартфонами, и в них содержится огромное количество информации, нужной людям для выполнения своей социальной функции.

Но тогда, в первый день, он никак не мог взять в толк, что такого в этих устройствах, что интересует людей сильнее текущего момента. И честно говоря, он до сих пор не понимал этого в полной мере.

Как бы то ни было, с тех пор прошла неделя.

За это время Сим успел довольно неплохо освоиться. Во избежание большого скопления людей, он не стал селиться в столице, а предпочел один из провинциальных городов. Однако и здесь, к его глубочайшему изумлению, обитало раз в десять больше народу, чем во всем его родном мире. И когда только успели расплодиться?! Казалось, люди были повсюду: они сотнями сновали по улицам, рассекали по дорогам на автомобилях, кучковались в местах общественного пользования и еще больше — сидели по домам.

С одной стороны это напрягало. С другой — Сим мог совершенно не переживать, что его раскроют, потому как в таком муравейнике до него попросту никому не было дела.

К слову, раскрыть его было бы не так-то просто даже при большом желании, ведь переступив порог человеческого мира, Сим автоматически принял облик человека. В соответствии со своим истинным возрастом, здесь он предстал семнадцатилетним парнем. Внешне он теперь ничем не отличался от ровесников: обычный долговязый подросток, светловолосый и бледный.

Впрочем, внешность его не особенно волновала. Главная цель, — частенько напоминал он себе, — избежать разоблачения.

В качестве дополнительной конспирации Сим старался лишний раз ни с кем не контактировать. Он мог себе это позволить, ведь он не нуждался ни в пище, ни в воде и, соответственно, не часто посещал магазины.

Кроме того, прекрасным барьером к общению стали наушники. Сим сделал это открытие совершенно случайно. Просто как-то раз он шел по улице и заметил как уже немолодая женщина пыталась обратиться с какой-то просьбой к постороннему мальчишке, в то время как тот начисто игнорировал ее призывы. Сначала Сим не понял в чем дело и решил было, что мальчик глухой. Но вскоре ситуация прояснилась: последний не слышал ничего из-за воткнутых в уши наушников.

Идеально, — решил для себя Сим.

И с тех пор он не выходил из дома без специально приобретенных в магазине огромных, ярко-красных и максимально заметных наушников. Музыку он не слушал, а наушники даже ни разу не проверил на работоспособность. Но это не имело значения, ведь за неделю к нему не обратилась ни единая живая душа. Аксессуар справлялся со своей задачей на все сто процентов, а значит, стоил каждого потраченного рубля.

К слову о деньгах. Некоторая сумма полагалась каждому духу, отправляющемуся на стажировку в человеческий мир. Средства были ограничены, и чтобы протянуть целый год Симу приходилось экономить. Помимо дорогостоящих наушников, он потратился лишь на кое-какую одежду, самый простенький мобильник — в этом мире человек без мобильника вызывал слишком много подозрений, — а также на аренду квартиры-студии.

Квартира была совсем крошечной: одна темная комната, служившая и спальней, и гостиной, и кухней; и микроскопический санузел со сломанным светильником. Впрочем, Симу этого было достаточно. Кухней он не пользовался, а только мылся и спал. К тому же, оставаться ему здесь предстояло без недели год — а это не так уж долго.

Учитывая все вышеперечисленное, следовало признать, что в человеческом мире жилось не так уж плохо. Ночами Сим отсыпался, вечерами подолгу принимал ванну, а днем изучал мировую историю или бродил по улицам, наблюдая за прохожими.

Люди в основной массе не вызывали особого интереса. Как правило, они делились на два типа. Люди первого типа постоянно куда-то спешили: домой, на работу или просто так. Они старались объять необъятное, сделать невозможное, заработать все деньги мира. И, как следствие, ничего не успевали. Оттуда и постоянная спешка, и вечное раздражение.

Люди второго типа представляли собой субъектов невозмутимых и неторопливых. Обыкновенно это были старики, молодежь и мамочки с детьми. Они плавно курсировали по аллеям и площадям, задумчиво смотрели по сторонам или тихонько болтали между собой. Они никуда не торопились и не боялись упустить какие-то важные события, в полной мере наслаждаясь текущим моментом.

Сим не принадлежал ни к одному из этих типов. И это не считая того, что он и человеком-то не был. Он просто наблюдал за окружающими. И изо дня в день задавался одним и тем же вопросом:

Зачем он здесь?

Зачем нужна эта проклятая стажировка? Какая от нее польза? Насколько ему было известно, боги с людьми не контактировали. Духи — тоже. Так к чему столь глубокое проникновение в человеческую реальность? Хватило бы и нескольких обзорных лекций в рамках школьной программы… Но нет же! Для поступления в Университет требовался целый год практики! И не просто стороннее наблюдение — это бы еще куда ни шло. Инструкция в методичке гласила, что каждый абитуриент Единого божественного университета должен буквально ассимилироваться среди людей: жить обычной человеческой жизнью и выполнять социальные функции людей.

В случае Сима — учитывая его номинальный возраст — ему предписывалось посещение общеобразовательной школы… И надо сказать, указанное предписание не вызывало у него бешеного энтузиазма. Скорее наоборот.

Следуя указаниям методички, в течение всей недели пребывания в мире людей особое внимание Сим обращал на подростков, с которыми ему предстояло обучаться в этой самой общеобразовательной школе. И, к сожалению, они не произвели на него приятного впечатления. В качестве эксперимента он пару раз попытался наладить с кем-нибудь контакт. Для начала решился подойти к одиноко сидящему на лавочке мальчишке лет пятнадцати.

— Извините, вы мне не поможете? — сказал он, привлекая к себе внимание. — Я в этом городе впервые. Не посоветуете, куда здесь можно сходить? Может быть театр или выставка? Что-нибудь?

Парень нехотя оторвался от своего телефона, и с недоверием покосился на Сима.

— Чего? Театр? — переспросил он так, словно слышал это слово впервые. — Ну это… Тут у нас есть государственный театр. Там, кстати, и выставки иногда проводят. Но я, если честно, не в курсе, что там сейчас идет… Или не идет ничего. Ты загугли, если что. У них там сайт наверное есть.

И по быстрому уткнулся обратно в телефон, тем самым, видимо, давая понять, что диалог окончен.

Не слишком удачно, отметил про себя Сим.

И все же он утешал себя мыслью, что просто не вовремя подошел или человек был чем-то расстроен и не настроен на общение. Утешал, пока не попробовал завести знакомство во второй раз.

Для чистоты эксперимента, он выбрал компанию из трех человек.

— Привет! — с беспечным видом поздоровался Сим. — Эй, ребят, я в вашем городе впервые. Может, подскажете, что у вас тут можно посмотреть?

Ребята — две девушки и парень, на вид не старше восемнадцати — прекратили обсуждать то, что они обсуждали секунду назад, и все как один нахмурившись, смерили Сима оценивающими взглядами.

— Слышь, — пробасил парень, — мы тут о делах говорим вообще-то.

Сим поспешно извинился.

— И все-таки… — попытался он вновь. — Раз уж я вас отвлек…

— Это ты нас извини, — заговорила одна из девушек. Черты лица у нее были мягкие, глаза казались добрыми, и в целом впечатление она производила довольно приятное. — У нас тут просто реально кое-какие проблемы, вот мы и не в духе, так что… Ну ты понял. А по поводу твоего вопроса, в инете посмотри — на сайте городской афиши. Там вся инфа есть. Разберешься без проблем. Ладно?

Она смущенно улыбнулась и тут же, словно позабыв о Симе, вновь развернулась к своим друзьям.

Это провал, — с досадой решил Сим.

Он еще не успел отойти достаточно далеко, чтобы не слышать обрывков разговоров, и потому, хоть и нехотя, но услышал как ребята шпыняют свою подругу, посмевшую проявить хотя бы отдаленную вежливость по отношению к незнакомцу.

— Понравился что ль? — издевательским тоном поинтересовался парень.

Сим не понял, какую такую заковырку таил его вопрос, но милую девушку эти слова почему-то заставили промолчать.

— Вечно строишь из себя хорошую, — от себя добавила вторая девушка. — Смотреть противно, если честно, и враньем воняет за километр.

Больше экспериментов Сим не проводил, предпочитая наблюдать за потенциальными одноклассниками со стороны. Так безопаснее — ни возможности сунуться не вовремя, ни риска нарваться на очередную грубость. Изо дня в день появляясь в местах скопления подростков, рассматривая их лица и вслушиваясь в их разговоры, Сим в глубине души еще надеялся проникнуться к ним хотя бы минимальной симпатией. Он честно старался: пытался быть непредвзятым, по возможности поставить себя на их место. Однако в итоге все его усилия так ни к чему и не привели. Подростки не вызывали ровном счетом никаких положительных эмоций, а иногда и вовсе раздражали. Многие из них казались замкнутыми, другие — грубыми, некоторые — высокомерными. Также попадались индивидуумы наглые, вызывающие, недалекие и просто асоциальные.

Короче, если бы не строгая инструкция, Сим предпочел бы не вступать в контакт с подростками никогда в жизни.

Но деваться некуда… С первого сентября начинался учебный год, а первое сентября было уже завтра.

Весь вечер накануне Сим с ужасом представлял, как предстанет перед учителями и одноклассниками. Один одинешенек, в своем неуклюжем человеческом теле и даже без наушников… Как он обязательно скажет что-нибудь не то, и все сразу заподозрят, что он какой-то не такой… А кто-нибудь обязательно встанет со своего места, ткнет в него пальцем и скажет что-нибудь вроде: «Да он же не человек! Это же очевидно!»

И тогда все — конец его практике; крест на поступлении в Университет; капут его мечтам и надеждам.

Занятый горестными переживаниями о своей нелегкой судьбе Сим полночи не мог заснуть. И даже заснув наконец, он не смог полноценно отдохнуть, потому что терзался кошмарами о школе и зловещих одноклассниках.

Неудивительно, что утром он чувствовал себя совершенно разбитым. Обидно. Ведь именно сегодня необходимо было показать себя во всей красе. Сегодня Сим должен был проявить максимальную собранность, не опозориться, не проколоться. Однако...

Однако обстоятельства вновь сложились не в его пользу. Ввиду недосыпа, внешне Сим напоминал больную моль — всклокоченную, бледную до зелени, сонно моргающую красными глазками — моль, не иначе.

— Мда, — многозначительно заключил он, рассматривая себя в зеркале.

«Мда» — точнее некуда. И в таком виде ему предстояло вливаться в новый коллектив. Именно вливаться — у людей так было принято. И Сим находил это весомой проблемой, ведь до настоящего времени ни о каком коллективе он даже не помышлял.

В мире духов за все время обучения он всего лишь три или, возможно, четыре раза общался со сверстниками. И то исключительно по делу. Школы существовали для того, чтобы получать новые знания. Занятые обучением духи практически не контактировали друг с другом. Свободное время они отдавали дополнительным занятиям, а ночью — уставшие и вымотанные — спали.

Здесь же дела обстояли иначе. Сим то и дело встречал подростков группами по двое, трое, а то и более человек. Разумеется, попадались ему и одинокие экземпляры, но они, как правило, были заняты общением по телефону или общением в виде текстовых сообщений. Общение. Общение составляло каждую секунду их жизни. Казалось, что общение необходимо людям точно воздух.

Должно быть, решил Сим, таким образом они выполняли свою социальную функцию. А значит, и его самого неминуемо ожидало общение. В конце концов, его главной задачей была конспирация, а методичкой предписывалось выполнение социальных функций.

Что ж, надо так надо. Сим еще раз окинул взглядом свое отражение в зеркале и, оценив его как удовлетворительное, отправился покорять социальные вершины человечества.

Глава 3

Сим изрядно попотел, чтобы найти учебное заведение с минимальным количеством обучающихся и притом, чтобы заведение находилось в шаговой доступности от его съемной квартиры. К счастью, поиски увенчались успехом.

Это была самая обычная школа, в которой, однако, в прошлом году произошел какой-то скандальный несчастный случай с несколькими учениками. Что там случилось — Сим разбираться не стал. Его и так вполне устраивало, что после этого инцидента многие ребята покинули школу, и теперь учебное заведение было загружено лишь наполовину.

Меньше народу — меньше возможностей для разоблачения. А если учеников убавилось вдвое, так и шансы успешно пройти стажировку возрастали ровно в два раза.

Подойдя к школе, Сим оценивающе огляделся.

Старое обветшалое здание не ремонтировалось, казалось, никогда. Краска на фасаде давно уже облупилась, оконные рамы держались на честном слове, порог едва не рассыпался прямо под ногами. При этом на контрасте с корпусом пришкольная территория выглядела на удивление ухоженной и даже странно очаровательной. Беленькие свежевыкрашенные бордюры, подстриженные газоны и цветочные клумбы по всему периметру.

Все это наводило на определенные мысли. Мысль первая заключалась в том, что у школы не было средств на капитальный ремонт. Вторая же мысль касалась школьной администрации. Сим еще не успел познакомиться со здешними учителями и прочими сотрудниками, однако предположил, что они искренне любят свою работу, раз пытаются облагородить хотя бы то, для чего не требуются большие деньги.

И вскоре он убедился в собственной правоте. Стоило только оказаться в кабинете директора и наскоро оглядеться.

В помещении царили чистота, уют и навязчивый запах бытовой химии. Мебель хоть и не выглядела новой, но содержалась в идеальном порядке; книги на стеллажах стояли корешок к корешку и были сгруппированы в соответствии с размером и цветом обложки. Широкое окно, практически полностью занимавшее одну из стен, прикрывал тщательно выглаженный, усеянный милыми цветочками тюль. Под деревянной табличкой с надписью «Выпускники, которыми гордится школа» висели портреты улыбающихся ребят, а с противоположной стороны на них смотрели серьезные лица мужчин и женщин, которых Сим определил как видных деятелей науки.

В дальнем конце кабинета расположился директорский стол. Обычный стол — большой и деревянный — едва не прогибался под высоченными стопками документов, а прямо перед ним неподвижно стояла и изучающе рассматривала Сима сама хозяйка кабинета.

— Нина Николаевна, — представилась она высоким грудным голосом.

Эта немолодая женщина по праву могла гордиться своими впечатляющими габаритами. И судя по всему, она так и делала, потому что невзрачным ее наряд назвать было нельзя. Яркий пурпурный костюм плотно облегал ее статную фигуру, на шее красовались крупные фиолетовые бусы а в ушах поблескивали такие же точно сережки. Очевидно, невзирая на скромные финансовые возможности, Нина Николаевна тщательно следила не только за пришкольной территорией, но и за собой — ее подстриженные под каре седые волосы были аккуратно причесаны и лежали волосок к волоску, а грубые черты лица подчеркивал слегка чрезмерный, но аккуратный макияж.

— Здравствуйте, — бодро поздоровался Сим. Пешая прогулка до школы пошла ему на пользу. Сонливость отступила и он чувствовал себя во все оружия. — Максим Соболев. Рад знакомству, — продолжал он во избежание неловких пауз. — Вас предупреждали о моем визите? Вот мои документы. А вот заявление о переводе.

Сим протянул три девственно чистых листа и с вызовом посмотрел в серые водянистые глаза директора.

Приняв так называемые документы, Нина Николаевна коротко улыбнулась.

— Ишь какой прыткий, — пробормотала она, с интересом разглядывая бумаги. — Максим Соболев, говоришь?

— Точно.

За формальную часть поступления Сим не переживал. Три листа прилагались к выданной ему методичке и, если верить инструкции, они были созданы таким образом, чтобы в любой ситуации выглядеть каким угодно необходимым документом.

«Документы чрезвычайно важны в человеческом мире, — значилось в методичке. — Без документов люди не имеют ни прав, ни даже личности».

Сим считал это по меньшей мере идиотизмом. Каким образом бумажка определяла личность? Почему люди придавали такое огромное значение простой записульке?

Впрочем, сейчас это было не важно.

— А где ты учился до того как… А, вот же, вижу, — бормотала Нина Николаевна, рассматривая «документы». — А твои родители? Они… О, понятно… А что насчет… Ясно.

Что она там видела, было известно только ей. Но похоже, три листа справлялись со своей задачей на все сто процентов.

— Ну хорошо, — сказала наконец Нина Николаевна. — В целом, мне все понятно. Поговорим немного о тебе?

А вот с этим уже могли возникнуть проблемы. К брифингу Сим не готовился, а прописанную в методичке легенду о своем происхождении помнил лишь в общих чертах. Соответственно, одного каверзного вопроса хватило бы для его полнейшего и безвозвратного провала. Подумать только! А ведь он еще даже не приступил к стажировке…

— Сперва хотелось бы сделать вам замечание, — тем временем, продолжала Нина Николаевна. — Что это за внешний вид, молодой человек?

Женщина замолчала и выжидающе прищурилась, а Сим… Сим сперва даже не понял, о чем речь. Последние несколько секунд он суматошно восстанавливал в памяти пазлы своей липовой биографии. Он рассчитывал на вопросы о родственниках и предыдущем месте учебы, об увлечениях или каких-нибудь спортивных заслугах. И совершенно обалдел, когда тема коснулась его внешнего вида.

А в чем тут, собственно, проблема? Подбирая наряд для первого учебного дня, Сим исходил из среднестатистического одеяния ребят подходящего возраста, которых он встречал на улицах города. В итоге он остановился на ярко-красной безразмерной футболке, прямых потертых джинсах и мягких серых кроссовках. Не сказать, чтобы этот комплект особенно красил его высокую и тощую фигуру, однако Сим считал, что одет как минимум актуально.

— Что не так? — спросил он спустя несколько секунд пришибленного молчания.

— А как вы думаете? — вопросом на вопрос ответила Нина Николаевна. — Уж я не знаю, какая форма одежды была принята в вашем прошлом учебном заведении… Хотя в любом случае, я уверена, что ни один приличный педагог не позволил бы вам расхаживать в таком виде.

— Но…

— Вы находитесь в храме науки! — выпалила директор звенящим голосом. — Знаю, с тех пор как у нас произошел тот ужасный инцидент, — она вдруг понизила тон и скривилась как будто болезненно, — репутация наша пострадала. Люди разное говорят, и многие родители сочли необходимым забрать своих детей… Но это вовсе не повод...

— Дело не в репутации, — поспешил заверить Сим. — Я рад, что перевелся сюда…

— Разумеется! — Нина Николаевна вновь приободрилась. — У нас прекрасный педагогический состав и замечательные дети. Взгляните только на наши награды и вы все поймете. Это приличное заведение! А вы… Прошу меня простить, но вы выглядите точь в точь как какой-нибудь бродяга.

Она еще раз оглядела Сима с головы до ног и предостерегающе кашлянула. Под ее взглядом хотелось провалиться сквозь землю, и Сим почувствовал как его лицо наливается жаром.

— Извините, — промямлил он. — Я не знал…

Нина Николаевна помолчала еще несколько бесконечных секунд и еще пару раз многозначительно кашлянула.

— Ну хорошо, — наконец смилостивилась она. — Надеюсь, вы меня поняли, и в следующий раз я увижу вас в более соответствующем наряде. И знайте, Максим Соболев, неряшливости я не терплю. Если хотите учиться в этой школе, будьте опрятным. То же касается учебного процесса и вашего поведения. Это понятно, Максим Соболев?

Сим часто закивал. Он готов был согласиться с чем угодно, лишь бы не слышать больше директорских покашливаний.

— Я исправлюсь. Честное слово.

— Замечательно, — сказала Нина Николаевна. — Дальнейшие организационные моменты будем решать по ходу дела. Согласны?

Сим вновь закивал. Он чувствовал себя раздавленным, в ушах появился неприятный свист, а проклятый жар так и не желал отступать с его лица. Первый учебный день явно не задался: он умудрился проколоться в сущей мелочи, чем вызвал неприязнь директора школы. Надо же, какая оплошность! Да откуда он мог знать о принятом здесь дресс-коде? В родном мире у духов вообще не было никакой одежды!

Пока Сим отчаянно корил себя за ошибку, на его плечо опустилась большая, на удивление теплая рука. Перед глазами возникло близкое лицо Нины Николаевны — она улыбалась, и в улыбке ее не было ни укола, ни упрека.

— Не переживай, — сказала она внезапно мягко и как-то совершенно естественно переходя на ты. — Не такая уж я и страшная. И в школе у нас тебе понравится, уверена.

Пораженный резкой переменой Сим поднял на директора огромные глаза.

— Все будет хорошо, — заверила та. — Пойдем, я отведу тебя в твой класс.

Выпрямившись, Нина Николаевна подошла к выходу из кабинета и, распахнув дверь, пригласила Сима следовать за нею.

И что? И все? Неужели на этом собеседование было окончено? И никаких каверзных вопросов? Лишь единственное замечание по поводу внешнего вида… Неожиданно для себя Сим осознал, что положение его не столь печально, и даже осмелился понадеяться, что самое страшное уже позади. Нина Николаевна теперь и правда казалась не такой уж страшной, а можно сказать даже довольно милой тетенькой. Она не стала добивать новичка в первый день обучения и мучить его расспросами. И более того, отправилась проводить его до нужного кабинета.

Ученики уже разбрелись по аудиториям, и в коридорах было пусто. Всюду, куда ни глянь, царила по-настоящему образцовая чистота: под ногами поскрипывал натертый до блеска пол, на подоконниках красовались однотонные горшки с растениями, а окна прикрывали короткие цветастые шторки. Внутри, как и снаружи, давно уже требовался ремонт. Однако сотрудники школы изо всех сил старались украсить хотя бы то, что имелось. И надо сказать, получалось у них вполне недурно.

Нина Николаевна шла быстрыми широкими шагами и на ходу указывала руками то налево, то направо.

— Здесь столовая, а здесь спортзал, тут у нас доска почета, а за углом туалеты, — громко рассказывала она.

Подойдя к двери одного из кабинетов, женщина остановилась и бодро улыбнулась Симу.

— Ну что, готов?

Сим привычно кивнул. Он не был готов, но откладывать знакомство с одноклассниками не стоило.

Постучав, Нина Николаевна заглянула внутрь. Что-то спросила. Ей что-то ответили.

— Заходи, — распорядилась она.

Сим зашел.

Теперь он оказался в просторном светлом кабинете с большими окнами. В центре размещались стройные ряды парт; перед ними на небольшом возвышении стоял стол учителя, на стене за которым висели две доски. Одна доска — обычная деревянная — была сверху донизу исписана мелом, а вторая — интерактивная — сияла кристальной нетронутой чистотой. Очевидно, отметил для себя Сим, интерактивная доска присутствовала здесь в качестве некоего трофея, символа или знака соответствия учебного заведения современным стандартам. Однако на деле учителя новомодную штуковину недолюбливали, по привычке пользуясь проверенной временем доской меловой.

Над досками располагались черно-белые портреты каких-то людей. Люди выглядели серьезными, мудрыми и чрезвычайно важными, но Сим, к сожалению, никого из них не знал.

— В этом году у нас новый ученик, — тем временем, объявила Нина Николаевна.

Она обвела взглядом учеников и как бы подчеркнула сказанное своим фирменным покашливанием.

— Прошу любить и жаловать, Максим Соболев.

Пятнадцать пар глаз уставились на ссутулившегося у двери Сима.

— Здравствуйте, — пискнул тот внезапно истончившимся голосом.

Чувствовал он себя на редкость паршиво. Один под пристальным вниманием всех этих незнакомцев. Его разглядывали точно диковинную зверушку или редкий экспонат. От него чего-то ждали и никто не говорил, чего именно. В методичке об этом не говорилось. То ли ему следовало выдать какое-нибудь научное познание, то ли станцевать, то ли пошутить… Кое-кто из учеников улыбался, кто-то хмурился. Две девчонки в среднем ряду активно перешептывались, стреляя в его сторону неоднозначными взглядами. Сидевший ближе всех долговязый юноша в крупных очках скорбно покачивал головой. Учитель, который при появлении директора замер между рядами, смотрел на Сима, точно тот был неизлечимо болен.

— Добро пожаловать, — наконец сказал учитель. — Меня зовут Андрей Юрьевич, я преподаю литературу.

— Максим Соболев, — автоматически выпалил Сим.

— Хорошо, Максим. Садись на свободное место.

Свободное место в классе было лишь одно — на второй парте в третьем ряду, слева от миниатюрной смугленькой девушки в очках-стекляшках. При приближении Сима девушка слегка сместилась и услужливо переложила свои вещи на правый край стола.

— Привет, — неразборчиво пробормотала она. — Полина.

— Привет. Максим Соболев.

Сим постарался изобразить приветливую улыбку, но девушка уже не смотрела в его сторону, полностью сосредоточившись на фигуре директора.

— Ребята, — в свою очередь сказала Нина Николаевна, — надеюсь, вы проявите к своему новому однокласснику все возможное участие и дружескую поддержку. Максим, — она ободряюще улыбнулась, — удачи вам в новом коллективе.

С этими словами директор удалилась.

Едва за ней закрылась дверь, к Симу обратился Андрей Юрьевич:

— Ты уже был в библиотеке? У тебя есть учебник?

Сим растерянно покачал головой.

— В таком случае после урока Полина проводит тебя в библиотеку, где ты получишь все необходимое. Полина, сделаешь?

— Да, — отозвалась Полина.

Она все еще смотрела куда угодно, кроме Сима. И Сим подумал, что чем-то не понравился своей однопартнице. Или может, она стеснялась? Или вообще была молчуньей по жизни?

«Как же сложно, — мысленно стенал Сим, — разобрать этих человеков. Нина Николаевна уже поразила резкими перепадами настроения; теперь еще эта таинственная молчунья... Лучше бы посадили с какой-нибудь болтушкой. Болтушка болтала бы, и можно было бы расслабиться и просто кивать. А что делать с этой Полиной? Хорошо, что сейчас время урока, а значит, по правилам надлежит держать язык за зубами. Но что потом? Проклятая социальная функция! Это не липовые документы директору подсовывать… Тут думать надо».

И Сим напряженно думал.

Шел урок, Андрей Юрьевич рассказывал о неком Александре Сергеевиче Пушкине. Тот, кажется, писал стихи или что-то вроде того… Сим слушал вполуха. И не он один. Остальные ученики так же не уделяли педагогу достаточного внимания. Они тихо переговаривались между собой, обсуждая летние поездки и последние новости, так что в аудитории стоял непрекращающийся раздражающий гул. Андрея Юрьевича, впрочем, это не беспокоило. Он самозабвенно вел урок, не прерываясь на замечания. Похоже, он понимал, что в первый день после каникул для учеников существовали вещи гораздо более актуальные, чем его лекция. И если так, Андрей Юрьевич, однозначно, был педагогом от Бога.

Глава 4

— Пойдем, — буркнула Полина, как только прозвенел звонок на перемену.

Она резко поднялась со своего места, одним махом сгребла учебные принадлежности в просторную заплечную сумку и, не дожидаясь Сима, вышла из класса.

Сим растерянно оглянулся на одноклассников. Те складывали свои вещи, негромко переговаривались и все как один смотрели на него. Возможно, именно тут и крылись мотивы побега Полины? Возможно, она пыталась избежать этого непереносимого внимания? В таком случае, ее легко понять. Внимание действительно было чрезмерным. Словно ребята никогда не видели новеньких.

«И нечего так пялиться», — собирался сказать им Сим.

Но не сказал. Он не хотел ни с кем ссориться в первый день обучения — ему и так хватало впечатлений.

За дверью его ожидала Полина. Коридор был заполнен разновозрастными учениками, они вели себя шумно и очень беспокойно. Кто-то просто громко разговаривал, пытаясь превозмочь общий гул; другие кучковались человек по семь-девять; девочки в основном ходили за руки подвое и смеялись; а ребята помладше просто носились по школе словно ужаленные.

Среди этого балагана Полина выглядела до странного неподвижной. Она стояла у стены, на плече ее висела гигантская сумка, руки были сложены на груди.

— Давай уже, — сказала она, увидев Сима.

Отлепившись от стены, она не оглядываясь зашагала к лестнице. Сим покорно последовал за ней. Она шла очень быстро, и ему оставалось только поражаться такой внезапной прыти... А также постараться не отстать.

К слову, не отстать оказалось не так-то просто. Полинин затылок то возникал, то исчезал среди толпы школьников. Кудрявый пучок на ее макушке служил Симу чем-то вроде маячка, и он по возможности старался не отводить от него взгляда, а потому постоянно врезался в кого-нибудь из ребят.

— Извините, простите, — бормотал Сим, ловя на себе чужие взгляды.

Он следовал за путеводным пучком, не разбирая дороги. Он едва не путался в собственных ногах, а от постоянных извинений у него сбилось дыхание.

Не библиотека, а прям край земли какой-то, успел подумать Сим. И тут же чуть не налетел на внезапно остановившуюся Полину.

— Здесь, — сказала та и указала на выкрашенную белой краской дверь. — С тобой надо идти?

— Если не сложно…

Полина тяжко вздохнула, и они вошли внутрь.

Человеческая библиотека очень отличалась от того, к чему Сим привык у себя на родине. В мире духов существовала всего одна Библиотека и она представляла собой сложное архитектурное сооружение со множеством залов. Каждый зал был посвящен какой-то определенной теме: событиям, местам, изобретениям. На стенах помещались фрески со схематичными изображениями информации, и посетителю стоило лишь сфокусироваться на нужной фреске, чтобы желаемое знание начало просачиваться в его сознание. Духи проводили в Библиотеке многие часы. Они безмолвно перемещались меж сотен залов, периодически замирая в строго определенных точках и впитывая информацию. Для эффективного обучения следовало проявлять максимальную концентрацию, а потому разговоры в стенах Библиотеки были запрещены.

Школьная же библиотека, напротив, оказалась местом довольно шумным. Это была небольшая комната, заставленная книжными шкафами и набитая беспрестанно болтающими учениками. Посетителей от шкафов отделяла хлипкая деревянная стойка, за которой стоял седой библиотекарь. Невзирая на то, что было только утро первого учебного дня, библиотекарь выглядел чрезвычайно уставшим. Под его глазами пролегли темные круги, а на руках вздулись крупные вены.

— По одному! — раздраженно басил он. — Какой класс? Какой предмет?

В этой неразберихе Сим не сразу осознал, что потерял из виду Полину. А осознав, растерянно замер. Он не представлял, что нужно говорить. Какие ему нужны учебники? Какие предметы? Со всех сторон его толкали плечами и прижимали рюкзаками. А он стоял как столб и не знал, что делать.

Внезапно сквозь толпу к нему протянулась худая смуглая рука и, ухватив за рукав, настойчиво потянула вперед.

— Извините, простите, — тут же заизвинялся Сим, проталкиваясь.

А в следующее мгновение он каким-то чудом оказался перед самым носом библиотекаря.

— Какой класс? — спросил тот.

— Десятый, — раздался голос Полины.

Она стояла рядом и все еще держала Сима за рукав футболки. Учитывая толкучку и общий бедлам, девушка выглядела безукоризненно — даже пучок не растрепался. Она на память назвала необходимые предметы, и уже через несколько минут библиотекарь выгрузил на стойку внушительную стопку учебников.

— Бери, — сказала Полина.

Сим взял учебники и, следуя за путеводным пучком, благополучно выбрался из библиотеки.

Глава 5

Следующим уроком вновь была литература. Звонок уже прозвенел, но Андрей Юрьевич задерживался.

Ребята не спешили рассаживаться за парты. Весело болтая, они толпились между рядами и сидели на подоконниках. Однако стоило Симу и Полине появиться в классе, как разговоры в ту же секунду стихли, а взгляды устремились в их сторону.

— Полянка! — воскликнул какой-то парень

Услышав его голос, Полина дернулась как от удара.

— Уже вернулись? — продолжил парень, пользуясь тишиной. — А что так быстро? Свидание пошло не по плану?

В целом, Сим не находил в свиданиях ровным счетом ничего дурного, а потому в вопросах одноклассника сначала не заподозрил никакого подвоха. Но стоило ему взглянуть на Полину, как ситуация развернулась кардинальным образом. Похоже вопросы все же таили в себе какой-то подвох. Иначе почему Полина выглядела настолько смущенной и несчастной? Взгляд девушки устремился в пол, губы сжались в тонкую линию, а лицо буквально побагровело. Здесь однозначно было что-то не так. И Сим решил, что оставаться в стороне он не имеет права.

— Привет, — громко сказал он, обращаясь к разговорчивому парню. — Меня зовут Максим. А тебя?

Оппонент откликнулся с готовностью. Не мешкая, он спрыгнул с подоконника, обошел одноклассников и вышел вперед.

— Данила. Данила Храмов.

Данила обладал довольно мужественной по человеческим меркам внешностью. Он был чуть ниже Сима, но зато превосходил его в плечах; свои темные волнистые волосы он зачесывал назад, тем самым открывая вид на выразительные карие глаза и правильные черты лица. Судя по мечтательным взглядам, которыми сопровождали его практически все девочки в классе, Данила пользовался популярностью. А его уверенная походка свидетельствовала о том, что популярность его ничуть не тяготит.

— Если у тебя возникнут какие-то проблемы, можешь смело обращаться ко мне, — сказал Данила, протягивая руку для рукопожатия.

Сначала Сим подумал о том, чтобы отвергнуть предложенную ему руку, но потом решил, что проблему это не решит, а скорее всего только усугубит, поэтому он с силой сдавил широкую ладонь Данилы и тут же отошел на шаг назад.

— Проблем у меня нет благодаря Полине. Она мне очень помогла, — произнес Сим так громко, чтобы услышали все присутствующие. — А у тебя, смотрю, к ней какие-то претензии?

Данила потер передавленную руку и озадаченно нахмурился, однако уже через секунду на его лице вновь заиграла улыбка.

— Какие претензии, друг? — он беззаботно пожал плечами. — Я всего лишь хотел предостеречь тебя от фатальной ошибки.

— Какой такой ошибки?

Улыбка Данилы стала шире и вдруг он перешел на странный заговорщицкий тон:

— Видишь ли, все дело в том, что наша Поляночка чрезвычайно легко влюбляется, — сообщил он. — И все бы ничего, да только внимание ее бывает ужасно назойливым. Прилепится и не отлепишь, — тут он оглянулся к одноклассникам, скорчил гримасу и, получив одобрительные смешки, вновь обратился к Симу. — Но ты-то новенький и ничего об этом не знаешь… А у нас тут были случаи.

— Да что ты говоришь!

Сим изобразил гротескное удивление, но Данила фальши словно не заметил.

— Да! И знаешь, мы все до сих пор находимся под неизгладимым впечатлением!

— Вот как. Понятно.

Симу ужасно не нравился этот разговор. Интонация Данилы раздражала, а его уколы в сторону Полины не казались хоть сколько-нибудь забавными.

— Ну и раз уж тебе не повезло сидеть с ней за одной партой, — продолжал Данила, явно наслаждаясь собственным голосом, — так ты хотя бы постарайся не очаровывать Поляночку до умопомрачения. Иначе будут проблемы, гарантирую.

В завершение он еще раз обернулся к одноклассникам, и те как по команде разразились шквалом одобрительных смешков. По всей видимости, цель выступления была достигнута: Полина сгорала от смущения, ребята развлекались, а Данила чувствовал себя героем дня.

Сим еще пока не считал себя специалистом в человеческих взаимоотношениях, однако чувствовал непреодолимую потребность вступиться за соседку по парте. Пусть Полина не разбрасывалась сияющими улыбками и не развлекала веселыми разговорами, но, по его мнению, плохого обращения она не заслужила.

— Думаю, ты не прав, — сказал Сим Даниле.

Он сделал паузу, дождался, пока его слова дойдут до сознания присутствующих, и все они удивленно притихнут. И продолжил:

— Более того! Я бы ужасно радовался, если бы понравился такой девушке, как Полина.

— Что?

В попытке переварить услышанное Данила на секундочку забыл о собственной неподражаемости и застыл на месте с такой перекошенной физиономией, что его хотелось немедленно сфотографировать на память.

— Что ты сказал? — медленно повторил он.

— Я говорю, что Полина показалась мне совершенно очаровательной девушкой, — уверенно заявил Сим. — Мы недолго пообщались, но я успел оценить ее ум и чувство юмора. Кроме того, если ты не заметил, она очень привлекательна и…

Он не успел договорить, как вдруг в ситуацию вмешалась сама Полина.

— Перестань! — воскликнула она.

Все взгляды вновь обратились в ее сторону, и в ту же секунду Сим понял, что сделал что-то не то. Выглядела Полина еще несчастнее, чем раньше: лицо ее пошло безобразными пятнами, все тело сотрясала крупная дрожь, а в глазах застыли слезы. Голос ее зазвучал надломленно:

— Не надо… Что за цирк…

Что случилось — оставалось лишь догадываться. Возможно, она просто не привыкла к заступничеству и услышала в словах Сима что-то свое. Быть может, она и вовсе посчитала его речь очередным издевательством. Или он действительно переборщил с комплиментами?

Боясь брякнуть еще какую-нибудь глупость, Сим подошел к девушке и попытался взять ее за руку. Но Полина отпрянула от него, точно от прокаженного. Утопив горящее лицо в ладонях, она направилась к выходу из класса, и тут же, как на зло, столкнулась с подоспевшим Андреем Юрьевичем.

— Полина, — только и успел выдохнуть тот.

— Извините!

И она стремительно скрылась за дверью, оставив ошарашенных одноклассников наедине с учителем.

В резко наступившей тишине Андрей Юрьевич оглядел присутствующих: группу ребят, столпившихся у подоконников; замерших друг напротив друга Данилу и Сима. Он был опытным педагогом и быстро установил причинно-следственные связи.

— Храмов, — сказал он строго, — планируешь получить выговор уже в первый день? У тебя есть все шансы.

Судя по всему, Данила попадал в немилость учителя не единожды. Под суровым взглядом Андрея Юрьевича он весь как-то съежился и словно даже стал немного меньше.

— А что я сделал? — заискивающе улыбнулся он. — Я ничего не сделал.

— Соболев! — внезапно рявкнул Андрей Юрьевич. — Что здесь произошло? Рассказывай.

Развернувшись к Симу, учитель грозно сверкнул очками. Из-за прозрачных стеклышек были хорошо видны его усталые бледно-зеленые глаза, а также засевшее в их глубине разочарование.

— Рассказывай, — повторил Андрей Юрьевич.

Данила за его спиной принялся усиленно подмигивать и подавать Симу какие-то знаки руками. Остальные ученики молча таращились на всех троих большими испуганными глазами.

Сим глубоко вздохнул. Интуиция подсказывала ему, что дела учеников должны оставаться делами учеников и жаловаться учителю не имеет смысла.

— Ничего не произошло, — наконец буркнул он. — Мы просто разговаривали.

Услышав его ответ, Андрей Юрьевич слегка удивился.

— А как же Полина?

На это Симу ответить было нечего, но на этот раз на помощь пришел Данила.

— У нее что-то дома случилось, — ловко солгал он. — Мы хотели помочь, но она не стала ничего рассказывать.

Андрей Юрьевич подозрительно прищурился и в поисках истины вновь обратился к Симу:

— Максим, это правда?

Сим неопределенно мотнул головой.

— Давайте начнем урок? — предложил он и, развернувшись, демонстративно сел на свое место.

Его примеру тут же последовали остальные ученики. Класс заполнился скрипом стульев и деловитым шуршанием страниц, а уже через минуту все как один ребята изображали глубочайшую заинтересованность литературой.

Андрей Юрьевич угрюмо покачал головой. На этот раз ученики проявляли исключительную солидарность, а значит, ему не оставалось ничего другого кроме как вновь вернуться к творчеству Александра Сергеевича Пушкина.

Глава 6

В течение всего урока в классе стояла образцовая тишина. Андрей Юрьевич неторопливо бродил между рядами, рассказывал о великом русском поэте и методично заглядывал в глаза учеников. Он то и дело хмурился и цокал языком, ясно давая понять, что не забыл о произошедшем инциденте. И как будто ждал, что кто-нибудь наконец не выдержит, встанет и покается.

Впрочем, ждал он напрасно. В вопросе личных отношений класс был единодушен, и откровенничать с учителем никто не собирался. Уткнувшись в учебники, ребята хранили молчание. Они не переговаривались даже между собой — на всякий случай, во избежание случайной утечки информации.

Сим, как мог, старался сосредоточиться на уроке. Он усердно слушал учителя и рассматривал портреты на стене, но несмотря на все усилия, на деле ничего из этого не слышал и не видел. В памяти вновь и вновь воскресали эпизоды случившегося: покрасневшая Полина, ее трясущиеся плечи и блестящие от слез глаза; смешки ребят; мерзкие уколы Данилы. Сим не хотел думать об этой неприятной сцене, потому что не считал себя способным здраво судить о взаимоотношениях людей. Однако он судил. И не просто судил, а откровенно осуждал. Осуждал Данилу и его поведение, осуждал одноклассников за их незрелую реакцию. Но больше всех остальных он осуждал самого себя. За отсутствие опыта, за недостаточно эффективные действия, за неспособность помочь девушке, которая помогла ему с учебниками и вдобавок проявила колоссальное терпение, ни разу не упрекнув за нерасторопность.

Хоть и погруженный в тягостные раздумья, Сим тем не менее периодически поглядывал в сторону Данилы. Тот на удивление выглядел сосредоточенным и умиротворенным. Не похоже, что он терзался чувством вины. Казалось, он и думать не думал ни о Полине, ни о Симе. Или это только казалось?

Завидная беспечность, не без раздражения думал Сим, довел девушку до слез и даже не чешется.

Он не понимал, почему такой человек как Данила был объектом восхищения для одноклассниц. А он им был — никаких сомнений. Девушки восторженно смотрели ему в рот, внимали каждому его слову и томно вздыхали, глядя в его сторону. Неужели дело было во внешности? Данила не имел каких-то видимых изъянов и, судя по всему, считался симпатичным. Но неужели никто не замечал его безобразного поведения и ужасающего равнодушия?

Чем дольше Сим размышлял о душевных качествах Данилы, тем больше злился. А когда в середине урока он получил записку от этого типа, то чуть было не разорвал ее, не читая.

Впрочем, не разорвал. Сдержался.

«Уважаю, что не сдал преподу. Давай без обид», — значилось в записке.

Сим наградил Данилу долгим пристальным взглядом, на что тот немедленно ответил улыбкой.

Очевидно, он так ничего и не понял. Или не хотел понимать. Возможно, Данила действительно не чувствовал никакой вины. После урока он даже предпринял попытку вновь заговорить с Симом: окликнул, помахал рукой и двинулся в его сторону. Но Сим не удостоил это поползновение вниманием, и просто вышел из класса. У него имелись дела по-важнее — во что бы то ни встало он обязан был разыскать Полину.

Сим плохо ориентировался на местности и понятия не имел, где может прятаться обиженная на весь мир девушка. Но он чувствовал, что ей не помешает несколько добрых слов и чья-то поддержка, а потому искал ее в течение всей перемены и даже пропустил начало следующего урока.

Поиски увенчались успехом, лишь когда ученики разбрелись по классам. Гул голосов и топот ног сменила долгожданная тишина, и в этой тишине Сим с замиранием сердца услышал приглушенные девичьи всхлипы.

Как оказалось, Полина пряталась в женском туалете. Закрывшись в кабинке, она надеялась остаться необнаруженной, а услышав стук в дверь, ответила настолько резко, насколько была способна:

— Уходите. Занято.

— Полина, это Максим. Максим Соболев. Полина, это ты?

— Максим..? Это женский туалет! — возмутилась Полина. — Уходи отсюда!

— Не уйду, пока ты не выйдешь.

— Я не выйду.

— Тогда я останусь здесь.

— Если тебя здесь застукают, у тебя будут проблемы.

— Значит, у меня будут проблемы.

На несколько мгновений в туалете воцарилась тишина. Полина выжидала. Похоже она действительно надеялась, что Сим испугается каких-то вымышленных проблем и сбежит. Впрочем, очень скоро она поняла, что ошиблась. Никто никуда сбегать не собирался, а потому Полине не осталось ничего иного, кроме как уступить чужому напору. Раздался щелчок замка, и дверца кабинки со скрипом отворилась. В проеме показалось хмурое девичье лицо.

— Доволен?

— Вполне. Я зайду?

Не дожидаясь отказа, Сим проскользнул в приоткрытую дверцу, тут же вскарабкался на унитаз и с удобством устроился на сливном бачке.

— Ну, — закинув ногу на ногу, начал он, — и в чем проблема? Почему ты не отшила того парня?

Какое-то время Полина не отвечала. Прислонившись к стене и скрестив руки на груди, она изучающе рассматривала обнаглевшего собеседника. Очков на ней не было, и от того взгляд ее казался по-настоящему пронизывающим.

— Тебе-то какое дело? — наконец выдала она. — Ты новенький. Тебе бы лучше подружиться с Храмовым, вместо того, чтобы отсиживаться в женском туалете в моей компании.

— Позволь мне самому выбирать себе компанию.

Полина сокрушенно вздохнула.

— Послушай, Максим, — сказала она. — Реально, не лезь. Это мои проблемы, и я как-нибудь решу их сама.

Голос ее звучал твердо, и это казалось поразительным. Минуту назад эта девушка самозабвенно заливалась слезами, но теперь — в присутствии Сима — она была сосредоточена и убедительна. На ее лице до сих пор поблескивали влажные дорожки от слез, однако, невзирая на обстоятельства, Полина делала вид, что все в порядке.

У этой девушки, однозначно, есть внутренний стержень, решил для себя Сим. И вместе с тем он ясно осознал, что Полина как никто другой заслуживает уважения одноклассников. Она, а не Данила. Не этот напыщенный парень, пользующийся симпатией ребят лишь благодаря приятной внешности.

— Тебе необязательно решать проблемы в одиночку, — сказал Сим. — Я могу тебе помочь.

При этих словах губы Полины тронула слабая недоверчивая улыбка.

— И как ты мне поможешь?

— Буду твоим союзником!

В подтверждение своих намерений Сим вытянул раскрытую ладонь. Однако Полина лишь наградила его недоумевающим взглядом.

— Зачем тебе это? — спросила она.

По всей видимости, бурной радости девушка не испытывала. Напротив — выглядела она напряженно: брови ее спустились к самой переносице, пальцы ритмично барабанили по предплечью.

— Беспокоишься, что со мной случится то же, что с теми ребятами? — внезапно спросила она.

Вопрос застиг Сима врасплох.

— С какими ребятами?

— С теми. В прошлом году.

Пояснение ясности не внесло. И в эту секунду Сим осознал, что находится в самом что нинаесть информационном тупике. Похоже, речь шла о каком-то всем известном событии, о котором он не имел ни малейшего понятия. Какие ребята? Что с ними случилось в прошлом году? Строить догадки было бесполезно, делать умное лицо — глупо.

— Я ничего об этом не знаю, — чистосердечно признался Сим. — Может, расскажешь?

Полину такая постановка вопроса заметно удивила.

— Ты что? Ты об этом не слышал? Серьезно?

— Абсолютно серьезно.

— Да ладно! — пораженная до глубины души девушка даже перестала барабанить пальцами. — Не может быть! Об этом весь город знает. Даже в федеральных новостях несколько репортажей было!

— Ну…

Глядя на вытянувшееся лицо собеседницы, Сим ясно осознавал, что на этот раз его неосведомленность выглядит чересчур подозрительно. Необходимо было срочно что-то придумать.

— Ну… Я… В прошлом году у меня были проблемы со здоровьем… И я…

— Понятно, — непонятно чему кивнула Полина. — Значит, ты реально не в курсе.

Сим еле-еле сдержал облегченный выдох. На этот раз хватило и невнятного мычания — собеседница додумала что-то свое. Однако в будущем следовало быть осмотрительнее.

В свою очередь, Полина собиралась с мыслями. Прикрыв глаза, она беззвучно шевелила губами, как будто подбирала нужные слова. Слова, очевидно, находились с трудом — прошло не меньше минуты, прежде чем она выдала необходимую информацию:

— Дело в том, что в прошлом году несколько учеников нашей школы покончили с собой, — скороговоркой выдала девушка.

Она явно волновалась. Видимо, об этой ситуации предпочитали не упоминать. Симу вспомнилась Нина Николаевна: она тоже вскользь коснулась некоего события. «Ужасный инцидент» — так она выразилась. Должно быть, речь шла о самоубийстве здешних учеников. Неудивительно, что об этом не любили распространяться. Такого рода событие неизбежно отбрасывало тень не только на учебное заведение, но и на его учеников и на преподавательский состав.

Вот и Полина. Рассказав об «ужасном инциденте», теперь она настороженно следила за реакцией собеседника. Возможно, она опасалась чересчур его шокировать. Как будто узнав о нескольких самоубийствах, Сим немедленно заберет документы из школы или вообще сбежит из города.

Впрочем, что бы она ни думала, волновалась она напрасно — Сим никаких кардинальных действий предпринимать не собирался. Его основной задачей было пройти стажировку в мире людей, а времени на поиск более подходящего места учебы уже не осталось.

— Я действительно об этом не слышал, — постарался сказать он как можно более невозмутимо. — Если бы не ты, так и жил бы в неведении.

Его тон, как и предполагалось, подействовал на Полину успокаивающе.

— И что ты об этом думаешь? — все-таки уточнила она.

— Расстроился, конечно. Грустная история.

— Но ты… Ты прибежал сюда… И сидишь тут на сливном бачке в кабинке женского туалета… — внезапно всполошилась девушка. — Ты ведь не знал об этих ребятах… И значит, ты не думал, что я тоже… Как они… Ну, что я…

— Я просто хотел поддержать тебя, — твердо объявил Сим.

Это было чистой правдой, и Полина не могла не почувствовать его искренности.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Взгляд ее устремился в пол, по щекам разлился яркий румянец.

— Прости, что я себя так вела. Я просто не привыкла… Понимаешь?

— Понимаю, — быстро соврал Сим.

Он не понимал. Не понимал, почему молодая, весьма не глупая девушка не может без оглядки принять хорошее к себе отношение. Что за звериные законы царили в этом мире? Почему кому-то незаслуженно доставалось всеобщее обожание, а кто-то вынужден был терпеть издевательства на ровном месте?

— Знаешь, — внезапно заговорила Полина. — Я ведь тоже, в каком-то смысле, новенькая.

— Правда?

— Да. Перевелась сюда три года назад. Довольно приличный срок, скажешь? Но за все это время я так ни с кем и не подружилась.

Так вот оно что! Оказывается, Полина всего-лишь не смогла прижиться в новом коллективе. И в этом вся проблема?

— Не знаю, почему так получилось, — продолжала откровенничать девушка. — В старой школе у меня были две подруги. Или не подруги… Во всяком случае, я считала их подругами. Когда мне пришлось переехать… Это из-за работы родителей. Их перевели по службе… В общем, я не хотела уезжать и расставаться с подругами, но так уж случилось. Мы обещали поддерживать общение. Переписываться, созваниваться, гостить друг у друга и все такое… Но на деле наша дружба элементарно не выдержала испытание расстоянием. Общение начало сходить на нет, а через полгода звонки прекратились вовсе.

— Переживала? — участливо поинтересовался Сим.

Полина лаконично кивнула.

— Еще бы. Я так переживала, что даже наверно переборщила. Стала замкнутой, задумчивой. Все время проводила дома, не сводила взгляда с телефона. Все ждала звоночка или сообщения… Логично, что новые одноклассники были от меня мягко говоря не в восторге.

Логично, про себя согласился Сим. Однако он все еще не находил оправданий поведению Данилы и компании. Неужели так сложно проявить обыкновенное сочувствие? Никто не обязан устраивать комедию и врать о своих чувствах. Никто не обязан улыбаться, когда хочется плакать. И Полина никому ничего не обязана. Но разве это повод для издевательств?

— Данила перевелся к нам в середине прошлого года, — неожиданно заметила Полина.

— Да ладно…

На Сима эта информация произвела настолько сильное впечатление, что он даже не заметил, как его челюсть медленно опустилась едва не к самой груди.

Данила, как оказалось, тоже новенький? Не просто новенький, а еще более новый новенький, чем Полина. И уже умудрился заслужить такой бешеный авторитет? Как ему это удалось? И почему, учитывая обстоятельства, он считал, что имеет право безнаказанно над кем-то измываться?

— В первый день он показался мне милым и… одиноким, — тем временем, продолжала Полина. — Я подумала, что у него нет друзей. Ведь он нездешний… Я подумала, что мы с ним могли бы... подружиться.

— Это очень благородно, — поспешил отметить Сим.

Девушка коротко кивнула и тут же вновь залилась краской.

— Честное слово, я только хотела его поддержать: ввести в курс дела, помочь с предметами и все такое… Но он… — предательский румянец переполз на уши и даже на шею. Полина все больше нервничала. — Он не так меня понял! — наконец отчаянно воскликнула она. — Почему-то решил, что я к нему клеюсь! Высмеял меня перед всеми! А я… Я ведь не клеилась… Я… Он просто не так понял, понятно?

— Понятно. Конечно. Разумеется, — смущенно затараторил Сим. — Ты хотела помочь, а он…

— В общем, с тех пор я стала посмешищем для всего класса, — подытожила Полина. — Не представляю, за что он так со мной. Я ничего плохого ему не сделала… Но может, по-другому он просто не умеет?

Беспомощный взгляд ее устремился на Сима. Словно у него могли найтись ответы на ее вопросы, словно он знал что-то, чего не знала она.

Но он не знал.

— Давай не будем больше о нем? — тихо предложил он. — Ты не должна об этом думать.

Должно быть, на этот раз у него получилось подобрать нужные слова — Полина шумно выдохнула и наконец улыбнулась.

— Спасибо, Максим, — сказала она. — Я уже и не надеялась, что кому-то не все равно.

— Совсем не все равно.

Спустившись со своего пьедестала, Сим во второй раз протянул девушке руку. А почувствовав наконец ответное прикосновение, уже не смог сдержать широкой — от уха до уха — улыбки.

Глава 7

В класс они вернулись к началу следующего урока. Вместе. Плечом к плечу. И сразу же с порога Сим наградил Данилу настолько враждебным взглядом, что если у последнего и были припасены какие-нибудь каверзные комментарии, то он благоразумно предпочел их не озвучивать.

В полной тишине и под пристальными взглядами одноклассников Полина и Сим прошли к своей парте и принялись готовиться к предстоящей алгебре.

К слову, алгебру изучали не только в мире людей, но и в мире духов. У себя на родине Сим неплохо разбирался в цифрах и во всем, что с ними связано, а потому в кои-то веки мог не волноваться, что его вызовут к доске.

Но его не вызвали. И никого не вызвали. В первый день учебы учительница ограничилась лишь беглым повторением пройденного материала.

Урок вела стройная миловидная дама средних лет. В миру ее звали Вера Николаевна, но ученики ласково звали ее Верочка. Верочка носила короткую стрижку и пестрый шейный платок; она почти не стояла на месте, легко и изящно пересекая кабинет во всех направлениях; и объясняла предмет до того мелодичным голосом, что ребята слушали ее, не отвлекаясь на посторонние разговоры.

Алгебра проходила гладко, всеобщее внимание безраздельно сконцентрировалось на учительнице. На Верочку приятно было посмотреть, ее речь играла интонационными красками, объяснения казались простыми и понятными. Она однозначно умела заинтересовывать. А для учителя это качество по праву могло считаться бесценным.

После алгебры была еще геометрия. Ее вела завуч школы — пухленькая приземистая женщина, совсем невзрачная и совершенно не запоминающаяся. Сим даже не смог запомнить ее имя. На фоне потрясающего обаяния Верочки учительница геометрии элементарно потерялась, а то, что она пыталась донести до класса, так и осталось неуслышанным из-за нестихающей болтовни.

В разговорах не было ничего удивительного. На сегодня геометрия была последним уроком, а потому ученики никак не могли сосредоточиться на предмете, уже во всю предвкушая свободу.

Они даже не посчитали нужным дождаться звонка на перемену и начали потихоньку складывать учебники еще за десять минут до конца урока. Несчастная учительница так и не смогла призвать их к порядку. Сделав несколько замечаний, но так и не дождавшись хоть какой-то реакции, в итоге она просто сдалась.

— Урок окончен, — буркнула она.

И.. О, чудо! На этот раз ее услышали все и каждый. Ребята как по команде повскакивали со своих мест, подхватили вещи и без оглядки рванули на выход. Не прошло и минуты как в кабинете остались только Сим, Полина и учительница геометрии.

У Сима было слишком много учебников и чтобы собраться ему требовалось какое-то время. Полина терпеливо ожидала новоявленного друга. Оба старались по возможности не смотреть в сторону учительницы — та была по-настоящему расстроена. Не обращая внимания на оставшихся учеников, она обессиленно опустилась на свой стул, прикрыла голову руками и тяжело выдохнула.

— Кошмар какой-то, — пробормотала женщина. — Ну сколько можно… Ни стыда, ни совести…

Сим не знал, что следует делать в такой ситуации. Ему было ужасно неловко за поведение одноклассников и он ощущал потребность как-то ободрить учительницу. В поиске поддержки он вопросительно глянул на Полину, но та лишь развела руками. А это значило, что уже во второй раз за сегодня ему предстояло проявить неслыханные чудеса дипломатии.

— Не огорчайтесь, — с места сказал он первое, что пришло на ум. — Вы очень хорошо рассказывали… Просто ребята еще не отошли от летних каникул.

Вздрогнув, учительница убрала руки и подняла на Сима удивленный взгляд. Она как будто не ожидала, что в аудитории еще кто-то остался, или может не рассчитывала, что с ней заговорят.

— Максим прав, — в свою очередь добавила Полина. — Вы не волнуйтесь, в следующий раз они обязательно исправятся и будут слушать. Геометрия — очень интересный предмет. Извините нас.

Словно не веря в происходящее, учительница пару раз крепко зажмурилась.

— Агафонова? — обратилась она к Полине. И тут же перевела взгляд на Сима. — Кто это с тобой? У вас новый ученик?

— Максим Соболев, — представился Сим. — Первый день на новом месте.

Учительница понимающе кивнула. Она все еще выглядела растерянной и похоже немного стыдилась сочувствия учеников.

— И как тебе у нас? — спросила она, явно чтобы перевести тему разговора.

Сим ответил, не моргнув и глазом:

— Очень интересно. Уютные кабинеты, талантливые учителя.

— Учителя у нас действительно талантливые! — подхватила Полина.

Упоминание талантливых учителей заставило женщину улыбнуться. И тут же лицо ее удивительным образом преобразилось — секунду назад невзрачная унылая учительница словно вдруг помолодела лет на десять: щек ее коснулся теплый румянец, а в глазах появился радостный блеск.

— Спасибо, Максим Соболев, — сказала она. — И тебе спасибо, Полина. Хорошо, что остались еще в этой школе добрые дети.

С этими словами женщина поднялась со стула, горделиво расправила плечи и все с той же улыбкой покинула класс.

— Плюс один к карме, — прокомментировала Полина, глядя ей в след.

— Куда? К чему? — уточнил Сим.

— Макс, ну ты даешь!

— Что даю?

— Максим…

Полина не стала ничего объяснять, а только звонко рассмеялась.

Сим так и не понял, чему она радуется и над чем смеется. Возможно, он сказал какую-то глупость, и девушка смеялась над ним. Но если даже и так, он бы не стал обижаться на нее ни за что на свете. Слушая ее смех и глядя на лучащееся весельем Полинино лицо, Сим ощутил необъяснимую радость от того, что именно он стал причиной ее хорошего настроения.

Глава 8

Первый день осени еще хранил обаяние лета. Зависшее в ультрамариновом небе солнце ласково припекало землю и всех, кто по ней ходит; ветер раскачивал изумрудно-золотые кроны деревьев; в воздухе витал аромат влажной травы. Птицы, все утро распевавшие звонкие песни, к полудню попрятались по своим убежищам и давали о себе знать лишь редким чириканьем.

Сим и Полина никуда не торопились. Уроки закончились, а домой идти совсем не хотелось. Прогулку немного отягощала кипа учебников, которая невероятным образом уместилась в Полинину сумку, а теперь заметно оттягивала плечо Симу… Но ради хорошей компании и чудесной погоды неудобства можно было и стерпеть.

Справа пролегала автомобильная дорога, слева — небольшая тенистая аллея. Людей на улице почти не было, вокруг царило спокойствие и непривычная тишина. И от того у Сима невольно возникло ощущение, что он вновь очутился в родном и привычном мире духов.

Удивительное дело, но за время, проведенное вдали от дома, он успел ужасно соскучиться по спокойствию и уединению. Он и не думал, что такие мелочи когда-нибудь будут значить для него так много. Однако сейчас у него имелась возможность по достоинству оценить важность милых сердцу привычек.

— А где ты живешь?

Голос Полины вырвал Сима из блаженных воспоминаний и заставил осознать, что он все еще находился в мире людей. Вдали от дома, вдали от привычных вещей. Он должен был пройти проклятую стажировку и ни в коем случае не раскрыть своего потустороннего естества.

— Что ты спросила? — он изо всех сил постарался сосредоточиться. — Где живу? Да вон же!

Сим указал на видневшийся вдали дом, в котором он снимал квартиру. И тут же пожалел о своем необдуманном поступке. Зачем? Зачем он показал свое убежище? Он еще толком не додумал какие последствия может принести эта откровенность, но его интуиция уже во всю била тревогу. Смутное беспокойство все нарастало, но изменить что-либо было уже невозможно.

Тем временем Полина с интересом разглядывала названный Симом дом.

— Та сталинка? Правда? — она прищурилась и поправила свои очки. — Всегда мечтала жить в сталинке! Там ведь потолки высокие, да? Метра три, да?

— Должно быть, где-то так…

— Класс! Никогда не бывала в таких домах! У нас в квартире потолки обычные — низкие. И я, конечно, понимаю, что меня сложно назвать дылдой, но все же низкие потолки как-то давят.

Полина явно была в восторге. А Сим… Симу оставалось только глупо улыбаться и суматошно прикидывать варианты развития событий. Он слышал, как ребята из класса обсуждали походы друг к другу в гости, и боялся, что Полина начнет напрашиваться в гости к нему. Она интересовалась планировкой старых домов, а он, как назло, жил именно в таком доме. Но как бы то ни было, Сим не мог допустить девушку в свое жилище. Он понятия не имел, как должен выглядеть дом обычного человека, но предполагал, что его убежище вызовет немало вопросов. Во-первых, там не было ни еды, ни воды; во вторых, подозрения могли вызвать девственно пустые шкафы; в-третьих — и это главное — в квартире имелось предостаточно вещиц из мира духов. Сим не знал, что его ждет во время стажировки и прихватил с собой все, что только смог унести, в том числе: несколько коннекторов для доступа к Библиотеке, хранилище воспоминаний, очиститель энергии, концентратор… Одного взгляда на эти мудреные приспособления хватило бы для целого миллиарда вопросов. Тем более, у Полины — ведь она была неглупой девушкой. Уж она-то обязательно догадается, что дело здесь нечисто. Она поймет, что он — не человек. И тогда… Тогда все: стажировка провалена, о карьере бога можно забыть. Печальный конец не успевшей начаться истории.

Пока Сим самозабвенно предавался мыслям о разоблачении, Полинино внимание привлекло что-то совсем не относящееся к теме разговора.

— Глянь, — сказала девушка.

Осчастливленный таким поворотом Сим остановился как вкопанный и принялся крутить головой в поисках спасительного нечто.

— Что? Куда?

Он готов был зацепиться за любую возможность, обсуждать любую ерунду, лишь бы Полина не вспоминала больше о его злосчастной квартире.

— Ты о чем? Покажи, покажи.

— Да вон же, — Полина многозначительно кивнула в необходимом направлении.

Судя по всему, она имела в виду пожилого мужчину шагающего по противоположной стороне дороги в компании стаи собак. Сим насчитал семь животных, но не заметил в них чего-то необычного и принялся рассматривать старика. На вид тому было около семидесяти лет; худощавый и высокий; длинные седые волосы убраны в хвост; выцветшая клетчатая рубашка и мешковатые серые штаны. Держался он бодро, шел уверенно, хоть и немного сутулился. На собак мужчина не смотрел, но однозначно знал, что они идут по его следам.

— Дед Захар, — заговорщицки прошептала Полина. — Местный псих.

Псих или не псих, а Сим был бесконечно благодарен этому человеку за то, что он решил прогуляться по улице именно сейчас и тем самым спас его от неминуемого разоблачения.

— Почему псих? — с энтузиазмом поинтересовался он.

Полина пожала плечами.

— Так говорят. Говорят, у него нет ни семьи, ни друзей. А общается он только с бродячими псами.

— Не самая плохая компания.

— Да что ты, — маленький девичий рот растянулся в хитрющей улыбке. — А знаешь, что еще говорят? Говорят, он держит собак на своем участке в частном секторе совсем недалеко отсюда. И их у него целая сотня!

— Интересно. А что еще говорят?

— Говорят… Что он кормит собак человечиной!

На этом месте Полина взяла театральную паузу и притом скорчила до того серьезную мину, что Сим не выдержал и рассмеялся. Смеялся он долго и от души, даже толком не понимая, что тут такого смешного. Вне всяких сомнений, рассказы про деда Захара и его собак были сильно преувеличены, о чем, однозначно, догадывалась и сама Полина. Оставалось только удивляться, как этот безобидный старичок умудрился стать героем столь нелепой, но жуткой легенды.

— Серьезно? — отсмеявшись наконец, поинтересовался Сим. — Ты же в это не веришь?

Полина добродушно улыбнулась.

— Нет, конечно. Я-то еще в своем уме.

Оба вновь посмотрели на деда Захара. А тот, словно почувствовав, что обсуждают его персону, бросил в их сторону короткий неприветливый взгляд.

— Думаю, он прекрасно знает о своей репутации, — предположил Сим. — И уверен, что он от этого не в восторге.

Полина согласно кивнула.

— Неприятно, когда каждый встречный-поперечный считает тебя сумасшедшим. И ведь не повесишь же на себя табличку: «Я нормальный, просто собак люблю».

Девушка вздохнула и вдруг резко помрачнела.

— Знаешь, я его в чем-то понимаю, — сказала она уже тише. — В целом, у меня примерно такая же история.

Глядя на ее потухшие глаза и сжатые кулачки, Сим в который раз вспомнил об отвратительном поведении Данилы и его почитателей. Возможно, в жизни деда Захара тоже нашелся такой Данила, подумал Сим. Решил тот другой Данила неудачно пошутить, распустил дурацкие слухи… А в итоге превратил несчастного старика в городского сумасшедшего. Вот как бывает в мире людей. Несправедливо и жестоко. В мире духов такого не случалось — там каждому доставалось по его заслугам. Трудолюбивых ожидала слава, лентяи заканчивали свои дни в безвестности.

— Полин, а у тебя есть собака? — спросил Сим, чтобы как-то разрядить напряженную обстановку.

Полина вздрогнула.

— Нет, а что?

— А я бы завел себе, — мечтательно заметил Сим, — штук сто, чтобы скармливать им всяких идиотов.

Глава 9

Сентябрь пролетел незаметно, уступив место октябрю. Небо все чаще заволакивали свинцовые тучи, холодный ветер срывал с деревьев последний багрянец, а по дорогам растекались мутные лужи.

За месяц, проведенный в новой школе, Сим успел привыкнуть к местным порядкам, запомнить одноклассников и преподавателей, а также изучить некоторые их особенности. Согласно его наблюдениям, большую часть своей жизни ребята проводили не в реальном мире, а в виртуальном. Они почти никогда не расставались со смартфонами, которые, как выяснилось, представляли собою средоточие всех их интересов и мечтаний. С помощью смартфонов они узнавали информацию, в них хранили фотографии и видео, через социальные сети они общались друг с другом и пытались реализовать свои самые смелые мечты. В ходе коротких, ни к чему не обязывающих бесед Симу удалось сделать вывод, что почти каждый второй подросток мечтает построить карьеру в интернете. Кто-то грезил о будущем прославленного геймера, другие видели себя популярными блогерами. На своих личных страницах ребята обозревали косметику, рассуждали о фильмах. Некоторые создавали целые интернет-сообщества, посвященные самым разнообразным сферам жизни. Если вникнуть, это даже было интересно. Жаль только, что жизнью вне виртуального пространства ребята почти не интересовались.

Впрочем, стоило отметить, что перечисленное касалось не всех. Были и те, кто не страдал интернет-зависимостью. Как правило, это были ребята, у которых имелось хотя бы одно серьезное увлечение. Спорт, книги, музыка — любая невиртуальная активность освобождала от участи круглосуточно пялиться в экран смартфона. И это радовало, и давало ему надежду на то, что любого подростка возможно увлечь, если найти для него что-то по-настоящему интересное.

Что касается внутришкольных порядков, тут, по мнению Сима, царил полнейший беспредел. Оказалось, что Данила — да еще и с целой бандой прихвостней — задирался не к одной только Полине. Насмешки терпели многие ребята. В основном это были обделенные друзьями парни и девушки, не способные за себя постоять из-за природной скромности, а потому вынужденные молча выслушивать бесконечные уколы в свой адрес.

Пожалуй, чаще остальных доставалось полному неуклюжему здоровяку из восьмого класса по прозвищу Нос. Носом его прозвали из-за фамилии — в паспорте он значился как Игорь Носов, но об этом почему-то помнили лишь преподаватели. Каждый раз, сталкиваясь с Носом на перемене, Данила не упускал случая отпустить искрометную шутку по поводу лишнего веса, нового прыща или скорости реакции парня. И даже если Нос во избежание нежелательного контакта отсиживался в каком-нибудь укромном месте, Данила непременно находил его, чтобы в очередной раз унизить.

Помимо Носа регулярным насмешкам также подвергались Кирилл из девятого «Б» и Ксюша из параллели. Кирилл был круглым отличником, все время посвящал учебе, обладал субтильным телосложением и имел привычку по-дурацки зализывать свои жидкие белокурые волосы набок. С первого взгляда создавалось впечатление, что Кирилла вовсе не волнует ни отсутствие друзей, ни в целом напряженные отношения с ровесниками — настолько он отдавался учебе и погоне за высокими оценками. Однако иногда — после особенно беспощадных атак со стороны Данилы и его шайки — даже Кириллу не удавалось сохранить хладнокровия. Он по-долгу зависал, глядя в учебник, а в больших глазах его несложно было заметить слезы.

Что же касается Ксюши, то ее нельзя было назвать какой-нибудь там тихоней. Напротив, скорее эта девушка отличалась излишней эмоциональностью. Невысокая, прыткая, с вечно торчащими во все стороны рыжими волосами — в ответ на одно слово, она могла разразиться целой тирадой о совести и морали. У нее были несколько завышенные требования к людям. Возможно, причина крылась в ее пристрастии к фэнтезийным романам. Ксюша чересчур много читала о благородных дамах и смелых героях, так что не могла смириться с ребячеством сверстников. Она настолько часто призывала их к порядку, что большинство ребят уже не обращали внимания на ее нравоучения. И только Данила всякий раз с энтузиазмом внимал каждому Ксюшиному слову, а после совершенно виртуозно выворачивал ее идеи так, чтобы они звучали как бред сумасшедшего.

«Психо-Ксюх», — смеялся он, подначивая остальных.

И ребята охотно хохотали и над Ксюшей, и над Кириллом, и — особенно — над несчастным Носом.

К слову, Даниле стоило отдать должное — он умел управлять толпой. И чем многочисленнее толпа была в его распоряжении, тем красноречивее, обаятельнее, остроумнее становился Данила. Его бы энергию да в мирное русло… Но нет, из всех возможных применений своего таланта, этот парень отдавал предпочтение унижению других.

Несколько раз Сим порывался поговорить с Данилой и его прихвостнями. Ему невыносимо было безучастно наблюдать за страданиями других, и он не понимал, как остальные ребята это терпят. Сим вообще многого не понимал. Он искренне недоумевал, почему кто-то считает, что может мучить другого человека лишь ради забавы; не улавливал, как все это сходит Даниле с рук; и не мог взять в толк, почему одиночки попросту не объединятся против своего обидчика. Возможно, думал он, кое-что в человеческих взаимоотношениях остается для него загадкой, потому что он сам не является человеком. Однако, невзирая на издержки, Сим ежедневно ощущал фоновую потребность вмешаться. И плевать, если в итоге дело не ограничится только разговором — он не возражал даже против драки.

И только Полине всякий раз удавалось предотвратить назревающую стычку.

— Послушай, — говорила она Симу, — Данила не связывается с тобой. Но это только пока. Он способен настроить против тебя чуть ли не всю школу, и он сделает это, если встанешь ему поперек.

Сим отвечал, что ему все равно.

И он ни капли не лукавил. Он был гостем среди людей, и мнение какого-то выскочки его не волновало. Все, что от него требовалось — это не выдать своего потустороннего происхождения. В инструкции ничего не говорилось о том, что он должен нравиться каждому встречному и поперечному. Упоминалась лишь необходимость коммуникации с людьми. А чем конфликт — не коммуникация?

— Вместе с тобой непременно достанется и мне, — уговаривала Полина. — У меня только-только немного устаканились отношения с одноклассниками. Они, кажется, забыли о моем существовании… И я так рада. Не хочу, чтобы все началось по-новой! Все эти подколы… Это по-настоящему невыносимо… Ради меня! Не лезь, я прошу.

И только ради Полины — ради ее спокойной доброй улыбки — Сим вновь и вновь усмирял свои порывы. Он закрывал глаза на чужие страдания, терпел уколы совести и старался лишний раз не встречаться с Данилой и его друзьями.

Кстати, последнее не составляло труда. Данила и сам избегал контактов с Симом. Бесспорно, этот парень хорошо чувствовал окружающих людей — их отношение, настроение и особенно способность к самообороне. После первого знакомства с Симом, получив отпор, Данила, похоже, решил больше с ним не связываться. На конфликты не нарывался, в друзья не набивался и вообще старательно игнорировал присутствие в классе не только Сима, но и Полины за одно. Однозначно, с его стороны это было разумно. Кроме того, это заметно облегчало жизнь всем троим. Данила мог заниматься, чем душе угодно — Полина и Сим ему не мешали.

Что касается учебы, тут все сложилось как нельзя удачно. Как оказалось, Сим и Полина составляли весьма и весьма успешный тандем. Хорошие отношения и всесторонняя взаимопомощь давали впечатляющие плоды. Учитывая склонность первого к точным наукам и любовь второй к литературе и истории, проблем с оценками они не знали. Учителя не уставали удивляться Полининому прогрессу в математике и физике и неизменно ставили успеваемость Сима в пример его одноклассникам.

Для Сима это не стало чем-то непривычным. Учиться он умел и любил, а возможность получить новые знания считал едва ли не высочайшей ценностью в жизни. У себя на родине он носил звание одного из лучших учеников, и — в отличие от мира людей — там получал за свои заслуги гораздо большие бонусы, чем просто оценки.

На переменах Сим с Полиной старались выбраться на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и уловить стремительно сокращающиеся солнечные часы. После занятий они обыкновенно прогуливались от школы до Полининого дома. Она жила в двадцати минутах ходьбы, а по пути можно было пройти через частный сектор города, знаменитый своими красивыми коттеджами и ухоженными участками. Сплошные заборы здесь не любили, а решетчатые ограды не могли укрыть своих владельцев от внимания посторонних глаз. И, разумеется, посторонние глаза в лице Полины и Сима этим беззастенчиво пользовались. Заглянуть в чужую жизнь было интересно. Особенно, если учесть тот факт, что в частном секторе проживали самые сливки общества. Дома здесь стояли соответствующие: большие и маленькие, высокие и одноэтажные, украшенные лепниной и исполненные в духе модного минимализма, утопающие в деревьях и окруженные аккуратной лужайкой — но все без исключения достойные внимания. Полина приходила в восторг от домов в классическом итальянском стиле — с колоннами, арками и просторными террасами. Симу же пришлись по душе парочка коттеджей на скандинавский манер. Его завораживала их лаконичная форма, большие окна и острые крыши; он хорошо представлял, как жил бы в одном из таких.

На фоне роскошных построек резко выделялся участок деда Захара. Крошечный старый домик, — потрескавшаяся штукатурка, одинокое темное окошко, — вокруг покосившийся деревянный забор. И бесчисленное множество коробок — деревянных и картонных, — из темных недр которых то и дело выглядывали собачьи морды. Глядя на эту убогую избушку и загаженный участок, становилось понятно, почему горожане недолюбливали престарелого собачника. Жить по соседству с таким гадюшником удовольствия не доставляло. Мало того, что жилище деда Захара элементарно портило общий вид массива, так с его стороны вдобавок доносился запах помойки.

— Почему ему не помогут переселиться? — как-то раз спросил Сим.

Полина лишь развела руками.

— Должно быть, они надеются, что он сделает это сам.

Но кто бы на что ни надеялся, дед Захар никуда не переселялся. Роскошные коттеджи меняли своих владельцев, дизайн и ландшафт территорий — а хлипкий домик спятившего собачника все стоял на месте. И как бы ни жаловались на него сварливые соседи, дед Захар, судя по всему, планировал прожить на этом месте до последнего своего дня.

Глава 10

К середине декабря нервы Сима наконец не выдержали. В один из дней, проходя по коридору во время перемены, он стал свидетелем очередной сцены издевательства над Носом:

Данила и еще трое парней из его компании подловили свою жертву по дороге в туалет. Громко хохоча, они обступили Носа по кругу, тем самым отрезав последнему всякую возможность к отступлению. Данила, как и обычно в подобной ситуации, блистал искрометным чувством юмора и сногсшибательным красноречием.

— Смотрите-ка кого мы видим! Да неужели это Нос собственной персоной! Похоже, ты редкий счастливчик, Нос, — вещал он с надменной улыбкой. — Получил подарки задолго до нового года?

Нос, судя по всему, не знал как реагировать. Промолчать или же все-таки что-то ответить — разницы никакой. Хищники уже почувствовали запах страха и теперь не отступили бы, что бы ни случилось.

— К чему ты это, Храмов? — все же подал голос Нос. — Какие подарки? Ты о чем?

— Я о твоих обновках, — туманно сообщил Данила.

— Каких еще обновки? Нет у меня никаких обновок…

— Как же нет, если есть? Ты подумай хорошенько.

Даниле нравилось ходить вокруг да около. Он всегда использовал неясные намеки, чтобы для начала заставить жертву понервничать. Тягучая неопределенность производила лучший эффект нежели прямые оскорбления. И Данила, будучи профессионалом своего дела, пользовался недомолвками по-настоящему виртуозно.

— Ну что же ты какой недоходчивый? — продолжал он. — Мы все заметили. А ты даже в зеркало, получается, не смотришься?

— О чем ты? — вымученно спросил Нос.

— Да о твоих новехоньких прыщах! — не выдержав интриги, крикнул один из Данилиных прихвостней.

И тут уже вся компания разразилась истово громоподобным хохотом. Двое парней от смеха едва держались на ногах, третий утирал выступившие на глазах слезы. И только Данила не поддался всеобщему веселью. Криво ухмыляясь, он внимательно следил за реакцией Носа, который, в свою очередь, занимался тем, что заливался краской по самые уши. При этом прыщи его, которых и правда имелось в излишке, от жгучего стыда лишь еще больше выделились на его лице и теперь горели точно сигнальные огни самолета. Несчастный Нос не знал, куда ему провалиться. Окруженный гогочущей сворой, он не мог просто уйти, а потому лишь неуклюже перетаптывался на месте и как мог старался укрыть пылающее лицо в своих ладонях.

Между тем, с каждой секундой ситуация становилась все запущеннее. Бурное веселье начало привлекать внимание мимо проходящих учеников. Ребята останавливались и с любопытством рассматривали участников представления.

Тут же среди зрителей оказался и Сим. Стоя в толпе ребят, он хорошо слышал их разговоры. Кто-то беззлобно посмеивался над раскрасневшимся здоровяком Носом, другие называли Данилу красавчиком… И только один раз прозвучало сокровенное: «Бедняга Нос».

— Ах, если бы дело было только в прыщах, — тем временем, продолжил Данила и драматически покачал головой, так словно выступал на сцене. — Но ты посмотри на себя. Это же просто уму непостижимо! Ты ведь еще и обзавелся десятком лишних килограммов!

— Я не… — попытался возразить Нос.

— Да-да, — с нажимом перебил его Данила. — Я вижу. Мы все видим, жиртрест. Ты совершенно точно ограбил склад с новогодними сладостями. Все улики на лицо — не отвертишься!

Последняя фраза стала сигналом к новому взрыву хохота. Теперь еще громче, еще гаже прежнего. Мучители веселились будто перед ними выступал целый цирк. И что хуже всего — настроение их стихийно передавалось всем присутствующим. В толпе то там то тут слышались сдавленные смешки, среди многочисленных лиц мелькали улыбки.

Данила выглядел чрезвычайно довольным. Со снисходительной усмешкой он оглядывал плоды своих усилий и, вне всяких сомнений, чувствовал себя настоящей звездой.

Ровно до того момента, пока не встретился взглядом с Симом…

Сказать, что Сим был раздражен, значило бы не сказать ничего. От негодования его едва не колотило. Если сначала он еще как-то сдерживал возрастающее внутреннее возмущение, то теперь о самообладании проще было забыть.

Волею случая поблизости не оказалось Полины. Возможно, она бы и смогла усмирить праведный гнев своего друга. Но она задержалась в кабинете литературы, чтобы обсудить какие-то свои дела с Андреем Юрьевичем, так что...

Не чувствуя собственных ног, Сим медленно вышел вперед, обошел заливающихся хохотом парней и остановился возле Носа.

— Послушай, — обратился Сим к последнему, — почему ты им это позволяешь?

Говорил он достаточно громко, чтобы быть услышанным. И уже в следующую секунду публика, заинтересовавшись новым актом представления, притихла. Все с любопытством уставились на Сима.

— Ты крупный сильный парень, — продолжал тот звенящим от возмущения голосом. — Ты мог бы уложить кого угодно одним ударом. Разве не так?

— Ну прям уложить…Не знаю даже... — пробормотал Нос, все еще пряча лицо.

— А я знаю! — совсем уже горячо заявил Сим. — И они знают! Потому и нападают на тебя целой сворой! По одному им попросту страшно. И это понятно, ведь они трусы!

— Эй, Соболев, полегче, — подал голос Данила.

— Я не с тобой разговариваю.

Сим даже не удостоил его взглядом. Он все так же смотрел на Носа, ожидая, что тот наконец вынет голову из песка и ответит как подобает.

— Знаешь, Игорь, — вкрадчиво проговорил Сим, — прыщи со временем пройдут сами. А вот самоуважение с тобой останется на всю жизнь.

Услышав, что его назвали по имени, Нос крупно вздрогнул. Похоже, он вообще не рассчитывал, что кто-то знает, как его зовут.

— Игорь, — настойчиво повторил Сим. — Только ты несешь ответственность за свою судьбу. Не позволяй им втаптывать тебя в грязь.

— Соболев!

На этот раз Данила не стал ограничиваться словами. Вихрем подлетев к Симу, он схватил последнего за плечо и резко развернул к себе.

— В героя решил поиграть? — зашипел он, с явным усилием сдерживаясь, чтобы не заорать на весь коридор. — Зря ты это затеял. Я ведь не только хорошим могу быть, я и тебе, и Поляночке такую жизнь могу устроить…

Не дослушав угрозу, Сим рывком сбросил с себя чужую руку.

— Побереги слова для других! — во всеуслышание заявил он. — Я таких как ты не боюсь.

— Таких как я?

— Да. Тех, кто самоутверждается, унижая ближних. Тех, кому не хватает мозгов, чтобы подумать о последствиях своих поступков.

На этом месте Данила в буквальном смысле оторопел. Отступив на пару шагов, он огляделся в поисках поддержки, а не найдя ее лишь растерянно улыбнулся.

— Соболев, ты о чем вообще?

— Я говорю о том случае в прошлом году.

Неожиданное упоминание «ужасного инцидента» заставило присутствующих в одну секунду замолчать. Испуганные и смущенные, несколько десятков взглядов устремились в пол. Говорить о случившемся было не принято, вспоминать об этом никто не хотел… Ну а Сим… Симу было все равно. У него имелось свое мнение на сей счет, и не озвучить это мнение он уже не мог.

— Почему они сделали то, что сделали? — обратился он ко всем. — Они ведь были вашими сверстниками, в конце концов! Они ходили по этим коридорам, учились вместе со всеми. Почему они не обратились за помощью? Почему?

Ответом ему послужила тишина. Каждый из присутствующих знал ответы на поставленные вопросы, но никто не хотел признаваться в этом, прежде всего, себе самому.

— Да потому что помощи здесь ждать не от кого, — безапелляционно заявил Сим. — Потому что вы забыли о том, что такое поддержка. Потому что вам кажется веселым издеваться над другими. Весело же? Я прав?

Как и ожидалось, вопрос остался висеть в воздухе. Никто из ребят не осмелился даже поднять взгляда. Все сказанное было чистой правдой, и произошедшая только что ситуация с Носом лишний раз доказывала это.

— Я не знал тех ребят, — чуть тише проговорил Сим. — Но уверен, что каждый из них хоть раз побывал на месте Игоря. Над ними так же смеялись. И никто из вас ни разу даже не задумался, каково им было… Что творилось у них на душе.

— Так и было, — неожиданно для всех буркнул Нос.

Удивительно, но похоже, пока внимание присутствующих было сконцентрировано на Симе, здоровяк воспользовался моментом, чтобы собраться с мыслями, сделать кое-какие выводы и даже принять очень важное для себя решение.

Разумеется, он мог бы отмалчиваться и дальше. Обстановка позволяла ему и вовсе незаметно скрыться восвояси. Но он этого не сделал. То ли устал от бесконечных издевок, то ли услышал что-то важное — что бы ни было, в этот раз он впервые позволил себе заговорить:

— Так и было! — повторил он уже не себе под ноги, а громко и подняв наконец голову. — Каждый из тех ребят побывал на моем месте. И вы… никто из вас не застрахован от того, чтобы здесь оказаться, — он обвел собравшихся долгим многозначительным взглядом. — Да, сейчас вы смеетесь... Но окажись вы на моем месте — вам бы было не до шуточек. Да что я говорю! Вы все это знаете, но все равно продолжаете смеяться. Признайтесь уже, что вы боитесь! Боитесь, что, если не будете смеяться надо мной, то смеяться будут над вами!

Нос не мог похвастаться особым красноречием. Мысли его сбивались, слова спотыкались о врожденное смущение. Однако, невзирая ни на что, он говорил от чистого сердца и — что еще важнее — говорил правду.

Когда он замолчал, ответить ему никто не решился. А это значило только одно — Нос попал в самую точку, задел за живое. Иначе объяснить пристыженные физиономии сверстников было невозможно.

Единственным, кого не тронула проникновенная речь здоровяка, оказался Данила. В отличие от остальных он не выглядел ни смущенным, ни подавленным. Напротив, он даже как будто взбодрился. И если в какой-то момент вмешательство Сима заставило школьную звезду слегка растеряться, то уступать Носу он явно не собирался.

— Слышь, жиртрест, ты что-то чересчур раскудахтался! — язвительно заметил он. — Нашел заступничка и тут же принялся наезжать на честных людей?

И, пожалуй, это его высказывание можно было поместить на первое место в рейтинге самых провокационных. Слова Данилы и его сладкая улыбка в одну секунду лишили Сима последних остатков самообладания.

— Слышь, Храмов! — прорычал он, срываясь с места и намереваясь как следует проехаться кулаком по самодовольной физиономии местного красавчика.

Сим знал, что драка — не лучший способ решения проблем, но отказать себе в удовольствии он уже не мог. Еще мгновение и Даниле пришлось бы не сладко. Но неожиданно на плечо Сима опустилась тяжелая и широкая ладонь Носа.

— Не надо, — сказал последний совершенно спокойно.

И тут же с той же стенобитной невозмутимостью он обратился к своему мучителю:

— Не смей называть меня жиртрестом, — сказал Нос.

Тон его не терпел возражений, и красноречие Данилы, пожалуй, впервые в жизни уступило чужой несгибаемой краткости.

— Эй, Нос… Ээээ… Ты что это?

— И я тебе не Нос, — внезапно рявкнул здоровяк, причем настолько грозно, что все присутствующие едва не подпрыгнули на месте. — Меня зовут Игорь. Игорь! Тебе понятно?

Пристальный взгляд, внушительные габариты и прямая осанка сделали свое дело — Нос, а точнее Игорь, выглядел по-настоящему внушительно. До того внушительно, что вступать с ним в спор осмелился бы только полный псих. А между тем, Данила психом не был. Вдобавок, он прекрасно понимал, что, учитывая разницу в весовых категориях, схватку с таким грозным противником он, возможно, и вовсе не переживет. Вариантов у него было не много, времени на раздумья — еще меньше.

Отступив на пару шагов назад в целях безопасности, Данила расплылся в своей фирменной широкой улыбке и наигранно передернул плечами.

— Игорь, так Игорь. Кто ж знал, что тебя Игорь зовут… — сказал он примирительно. — Кто-нибудь знал?

Трое лоботрясов из Данилиной шайки дружно словно по команде затрясли головами.

— Не, я не знал.

— И я не знал!

— Что, правда Игорь? Надо же…

— Не сердись… Игорь, — залепетал Данила, все так же улыбаясь и потихоньку отступая все дальше. — Мы же просто шутили. Шутка. Ха-ха. Знаешь?

Взглянув на запинающихся обидчиков и, видимо, удовлетворившись произведенным эффектом, Игорь заметно смягчился.

— Звонок скоро. Пора расходиться, — сказал он отвлеченно.

И тут он оказался совершенно прав: до урока оставались считанные секунды. Воспользовавшись поводом для побега, смущенные ученики заторопились по классам.

Пора было уходить и Симу. Однако напоследок он не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться итогами произошедшего. Данила с товарищами трусливо ретировались, Игорь — заметно подросший благодаря прямой осанке — провожал своих обидчиков задумчивым взглядом. Что и говорить, картина радовала глаз и заставляла Сима неосознанно улыбаться. Однозначно, это была победа. Впервые за долгое время Сим не чувствовал угрызений совести. Он не смолчал, не стал закрывать глаза на творящийся беспредел. Он поступил так, как считал нужным и правильным. И не ошибся.

Теперь с легким сердцем можно было вернуться к школьным занятиям. Развернувшись, он бодро зашагал на урок, когда внезапно его окликнул Игорь.

— Максим!

Здоровяк в три шага преодолел разделяющее их расстояние и с энтузиазмом протянул для рукопожатия свою исполинскую ладонь.

— Спасибо, — сказал он, — Ты напомнил мне о самоуважении. Если бы не ты…

— Ни слова больше! — перебил его Сим. — Ты все сделал сам. Я только толкнул зажигательную речь и всего.

Не растекаясь во взаимных комплиментах, Игорь твердо кивнул.

— Увидимся, — сказал он.

— Увидимся, — подтвердил Сим.

И еще раз крепко пожав друг-другу руки, они с улыбками разошлись по кабинетам.

Глава 11

После уроков Полине вновь приспичило поговорить с Андреем Юрьевичем. Предупредив, что беседа затянется, она отправила Сима восвояси, и тому пришлось топать домой одному. Благо, погода не подвела: в сравнении с последними промозглыми днями, сейчас было солнечно и безветренно — самое то для ленивой прогулки. Сим даже обрадовался представившейся возможности побыть наедине с собой. В последнее время он не появлялся на улице без Полины и даже не помнил, когда просто молча гулял и глазел по сторонам. А ведь в свое время он только этим и занимался. По прибытии в человеческий мир он находил интересным днями напролет наблюдать за прохожими — их привычками и жестами. Тогда это помогло ему почерпнуть достаточно, чтобы в последующем как можно меньше выделяться среди людей.

В мыслях о пользе одиночных прогулок Сим прошел через знакомую аллею, оставил позади частный сектор и почти уже подошел к своему дому. Оставалось лишь миновать небольшой гаражный массив и свернуть во двор…

Но до дома он так и не добрался.

Все случилось в районе гаражей. Сим буквально кожей почувствовал, что что-то не так. Остановившись, он огляделся вокруг. Все его естество ни с того ни с сего вдруг принялось сигнализировать о близкой опасности, однако перед глазами оставался лишь привычный безлюдный пейзаж.

Странно.

Сим не привык полагаться на предчувствие. Значение для него имели лишь факты — и те желательно подкрепленные крепкой аргументацией. Иногда он еще мог пойти на поводу у эмоций… Но предчувствие! Такого с ним не бывало никогда! Вплоть до этого самого момента.

Так что же случилось теперь? Обыкновенный гаражный массив, два часа дня, еще светло, вокруг ни души. Но несмотря на кажущееся благополучие, с Симом происходило что-то по-настоящему жуткое. Буквально за несколько секунд это тревожное предчувствие родилось примерно в районе его желудка, и тут же закрутилось, заворочалось, поползло по внутренним органам, венам, капиллярам. В считанные секунды оно пробралось во все участки Симова естества и там обосновавшись, внезапно взорвалось волной удушающего липкого страха.

Подобной силы эмоцию Симу еще не приходилось переживать ни разу в жизни. Сбитый с толку и объятый ужасом он замер, словно вкопанный. Силясь совладать с собой или хотя бы найти причину внезапного мандража, он бешено завертел головой: обледеневший асфальт, пара облаков в небе и гаражи, гаражи, гаражи…

Прошло несколько минут, прежде чем ему удалось наконец заметить то, что не вязалось с окружающей обстановкой.

Это была тень.

Не его собственная, не тень от гаража, не от сугроба и не от чего-либо другого. Огромный, черный, не имеющий четких очертаний и собственного источника сгусток мрака медленно полз по земле в сторону остолбеневшего Сима.

Полз, пожалуй, даже чересчур медленно. Как будто опасался быть замеченным.

Сим еще раз огляделся в поисках того, что могло бы отбрасывать таинственную тень. Но тщетно. Что бы это ни было, похоже, это существовало само по себе. Оно двигалось целенаправленно и с определенным намерением. И уже не предчувствие, а скорее инстинкт самосохранения подсказал Симу, что намерение у тени далеко не дружественное.

Осознание реальной опасности сработало как катализатор, отправив мозгу импульсы, нужные, чтобы быстро соображать и двигаться. Дожидаться, пока тень доберется до него Сим не стал. Рванув с места, он юркнул за ближайший гараж. А уже в следующую секунду на то место, где он только что стоял, обрушилась невесть откуда взявшаяся груда строительного мусора.

Впрочем, откуда взялся мусор легко было догадаться, взглянув на строящуюся неподалеку многоэтажку. Но как мусор переместился туда, куда он переместился? Уж не по повелению ли зловещей тени? Если так, то откуда у бестелесного объекта взялись столь впечатляющие способности?

Сим не успел как следует поразмыслить над случившимся, поскольку до ушей его донесся неприятный скрежет откуда-то сверху. Вскинув голову, он увидел, как прямо над ним из ниоткуда материализуется гигантская бетонная плита. Еще мгновение и она обрушилась вниз всего в нескольких сантиметрах от Симовой ноги.

Что ж, если в первый раз это еще можно было назвать недоразумением, то теперь в намерениях тени сомневаться не приходилось. Тень охотилась и охотилась ни на кого иного как на Сима. Неизвестно, откуда она явилась, но совершенно точно она не принадлежала миру людей. Тень обладала сознанием, умела перемещать крупные предметы на большие расстояния и — что самое ужасное — не была настроена на конструктивный диалог.

Ситуация приняла совсем уже серьезный оборот, когда строительные материалы стали появляться из воздуха чуть ли не каждую секунду и тут же с высоты метить точнехонько в Сима. Последний уворачивался как только мог. Он петлял между гаражей, пригибался и прыгал, бегал и замирал — и только каким-то чудом пока еще оставался невредим.

Черная тень, в свою очередь, так же не стояла на месте. Куда бы ни направилась ее цель, тень следовала за нею. У тени не было глаз, однако она явственно следила за передвижениями Сима. Она не отпускала. Она была везде. Для тени не существовало преград: она неторопливо ползла по земле, беспрепятственно перемахивала через крыши построек. Она не отставала и не давала передышек. И даже если Симу до сих пор удавалось избежать удара, тень совершенно точно знала, что вскоре он неминуемо устанет. И тогда…

Куча кирпичей разбилась о землю в метре от Сима, и отрекошетивший осколок зацепил его бедро. Рана оказалась небольшой, но глубокой и болезненной. В другой ситуации такое серьезное повреждение хорошо бы было как минимум обработать и забинтовать. Однако сейчас на это элементарно не было времени. А потому, превозмогая жуткую боль, Сим помчался по направлению к аллее. Бежать получалось с трудом, покалеченная нога не слушалась и от каждого движения тело простреливало словно электричеством. Но он бежал. Бежал не оглядываясь. Сим прятался за деревьями, кубарем пролетал под лавочками. Он бежал и бежал.

Но тень не отставала.

Сим не мог сосчитать, сколько длилась погоня. Десять минут? Двадцать? Полчаса? За это время он получил несколько осколочных ран, тело ломило, ноги горели от перенапряжения, дыхание сбилось. Он устал. Бесконечно устал бежать. В какой-то момент он оглянулся и увидел, что тень все так же неотрывно ползет за ним по пятам. А повернувшись обратно, осознал, что оказался в тупике.

В тупике! И как он только не заметил?! Как так произошло? Каким образом? Три кирпичные стены встали непреодолимой преградой, путь назад был отрезан тенью. Ни одного укрытия, ни единого шанса на спасение.

Спиной прижавшись к холодному кирпичу, Сим в ужасе наблюдал за приближающейся погибелью. Она была уже совсем рядом — пугающая, враждебная черная тень. С каждой секундой она становилась все больше и все чернее. Тень жаждала крови, и остановить ее у Сима не было ни сил, ни возможности.

Это конец, подумал он.

Впрочем, конец ли это — точно он не знал. В методичке подобные ситуации не описывались, и, как назло, ничего не говорилось о том, что будет с духом, если на его физическое тело упадет бетонная плита. Тело, ясное дело, не выдержит. А что дух? Окажется на «свободе»? Автоматически вернется в родной мир? Или все-таки погибнет?

От последней мысли к горлу подкатило удушающее отчаяние. Перед глазами словно кадры киноленты проносились несбывшиеся планы и мечты. Подумать только! А ведь еще недавно Сим всерьез намеревался стать богом. У него имелись все возможности: и мозги, и трудолюбие — все при нем. Он мог! Он обязательно стал бы богом! Но теперь… Какой смысл думать об этом теперь? Ему предстояло принять смерть от… Да даже непонятно от чего именно! Что это за тень? Откуда она явилась и почему? Ответов у Сима не было, и от этого становилось только гаже.

Теоретически, он мог бы попытаться увернуться. Но перед лицом неминуемой гибели он оказался не способен что-либо предпринять. Тело его одеревенело, сердце едва не выпрыгивало из груди. Но невзирая на всеобъемлющий ужас, Сим все так же не отводил взгляда от надвигающегося убийцы. Он хотел видеть. Видеть все до последней мелочи — этот мир и его угасание, каждое движение, каждый звук, каждый миг.

Сим глубоко вздохнул и, ощутил в легких морозный зимний воздух. Колючий, отрезвляющий — в мире духов такого воздуха не бывало. Как не бывало и зимы. И остальных времен года. Внезапно Сим вдруг подумал, что в общем рад, что хотя бы успел познакомиться с человеческим миром и его разнообразием. Однозначно, это был интересный опыт. Жаль только, что закончиться все должно...

Мысль его оборвалась в ту секунду, когда в злосчастном тупике объявился совершенно неожиданный свидетель.

Мощные лапы, крупная лохматая морда, плешивый хвост. Огромная бродячая псина в замешательстве замерла в нескольких метрах от тени. Судя по направлению взгляда, собака абсолютно точно видела потустороннюю субстанцию, а судя по обнажившимся клыкам — субстанция эта не вызывала у животного особо нежных чувств. Еще секунда и воздух сотряс устрашающий рык. В один прыжок собака настигла тень, а тень…

А что же тень?

Сим не поверил собственным глазам, когда увидел, что мрачный убийца шарахнулся в сторону. Да не просто шарахнулся, а шарахнулся едва не со скоростью света! У тени не было лица, но если бы было, в данный момент на нем определенно отразился бы испуг. Это казалось по-настоящему невероятным, но факт оставался фактом — грозная потусторонняя сущность испугалась обычной бродячей собаки.

Собака, к слову, не испытывала по отношению к противнику даже намека на страх. Лишь глубокую неприязнь и отчетливое раздражение. Собака лаяла и прыгала из стороны сторону, гоняя тень, словно назойливую мошку. Собака щелкала челюстями и громко рычала. Собака всерьез намеревалась отловить чужака. И в конечном итоге последнему не осталось ничего иного, кроме как отступить.

По переулку прокатилась мощная воздушная волна и тень, закрутившись черным вихрем, стремительно взмыла вверх, где бесследно скрылась среди облаков.

Все случившееся: и появление собаки, и побег тени — казалось Симу не иначе как чудом. Какое-то время он только и мог удивленно таращиться в небо. Но потом, поняв, что теперь он остался один на один с огромной разгневанной псиной, ему невольно пришлось задуматься о пресловутой иронии судьбы.

Если подумать, положение не улучшилось: Сим все еще находился в тупике — израненный и измотанный. И если собака вздумает напасть, отбиться от нее не получится. Слишком крупный противник, слишком мало сил. Стоило Симу осознать свою беззащитность перед новой угрозой, как в добавок ко всему прочему его мысли предательски поплыли в какую-то далекую непроницаемую тьму. Судя по всему, он терял сознание. И это сейчас — когда способность соображать была ему в прямом смысле жизненно необходима! Как же не вовремя!

Голова становилась все тяжелее, ноги подгибались, тело стремилось принять горизонтальное положение... Нужно было что-то предпринять. И срочно!

Собрав последние силы, Сим протянул собаке открытую безоружную ладонь.

— Тише, друг. Все хорошо, — только и смог произнести он.

А в следующую секунду окружающее пространство погрузилось во мрак.

Глава 12

Несколько раз, когда Сим ненадолго приходил в себя, он чувствовал, что его куда-то волокут. Шестеренки в голове ворочались с большим трудом, но он все же отметил, что транспортируют его вполне безболезненно. Его не тащили по промерзшей земле, как это могла бы делать собака. Нигде не ощущалось давления зубов. В какой-то момент Симу и вовсе показалось, что он слышит человеческий голос. Совсем близко, у самого уха. Кто-то спросил: «Ты как?» Но вместо того, чтобы ответить, Сим вновь провалился в забытье.

Глава 13

Первым, что почувствовал Сим, стал густой травянистый аромат вперемешку с запахом сырости. Источники этих запахов однозначно находились где-то неподалеку, но плавающие перед глазами разноцветные пятна не позволяли разглядеть что-то дальше собственного носа. Вокруг было относительно тихо: ни голосов птиц, ни шума автомобилей. Где-то вдалеке слышался лай собак, а совсем рядом как будто кто-то шуршал полиэтиленом.

— Где я? — на пробу спросил Сим.

Голос его оказался тихим и хриплым, в горле непривычно першило.

Ответили ему уже через секунду:

— О! Очухался наконец.

Судя по тембру, собеседником был мужчина в годах.

— Ты у меня дома. В безопасности, — заверил мужчина. — Полкан нашел тебя на улице без сознания. Ты, видимо, побывал в передряге. И я подумал, что могу помочь.

— Вы принесли меня сюда?

— Да. И даже уступил свою кровать.

Сим прислушался к своим ощущениям и отметил, что ему комфортно и тепло. Он лежал на чем-то мягком, сверху его укрыли одеялом.

— Я обработал тебя зеленкой, — тем временем, заметил спаситель, — и перевязал, как смог. Может кривовато получилось, но уж извини.

Возможно, повязки и правда были наложены чуть криво, но зато с каким усердием! Судя по равномерному давлению в теле, Сима забинтовали едва ли не по всему периметру. Однозначно, неизвестный спаситель постарался на славу: подобрал, обогрел, подлатал. Без его помощи мир, скорее всего, лишился бы потенциального бога. Его поступок заслуживал глубочайшей признательности.

Оставалось только узнать, кто же он — таинственный благодетель.

— Я вас знаю? — беспомощно поинтересовался Сим.

— Вряд ли, — отозвался мужчина. — Но я пару раз видел тебя на улице, когда выгуливал собак.

«Выгуливал собак!», «Полкан нашел тебя!» Огромный пес с облезлым хвостом, что прогнал тень. Кусочки мозаики медленно сползлись в единую картину.

— Дед Захар! — неверяще воскликнул Сим.

И в этот самый момент его зрение, как по мановению волшебной палочки, вдруг обрело прежнюю ясность. Цветные пятна улетучились прочь, а перед глазами возникло лицо знаменитого собачника. Длинные седые волосы, миллион морщин и смеющиеся карие глаза.

— Собственной персоной, — подтвердил собачник. — Неужели я настолько популярен?

В вопросе его явственно ощущался подвох. Дед Захар знал о своей репутации и привык к любопытным взглядам окружающих.

— Я слышал… Мне рассказывали… — засмущался Сим.

Он не хотел обидеть своего спасителя неосторожным словом и клял себя за впечатлительность. Не стоило так откровенно выкрикивать его имя. Так, словно о нем судачит всякий, кому не лень. Хотя на самом деле так и было.

— Да ладно, — тем временем, отмахнулся дед Захар. — Чего покраснел как барышня? Знаю я все эти разговорчики.

— Я никогда им не верил!

— Не верил? — взгляд старика сделался вдруг хитрим прехитрым, а морщинки от глаз протянулись аж до самых ушей. — А если я сейчас Полкана с друзьями позову? Они у меня с утра голодные!

То, что это неудачная шутка, сомневаться не приходилось. Актер из деда Захара не удался, а состроенная им зловещая гримаса, которая в любую секунду готова была треснуть от смеха, не вызывала не то что ужаса, но и даже легкого беспокойства.

Впрочем, несмотря ни на что, Сим с готовностью подыграл бы своему спасителю. Он уже было настроился изображать из себя напуганного мальчонку, когда розыгрыш нежданно-негаданно достиг своей кульминации. Хрюкнув для начала, дед Захар вдруг рассмеялся. Смех его был сухим и напоминал скорее крик вороны. Но смеялся старик совершенно искренне и с таким смаком, что и Сим, сам не зная почему, принялся хохотать над дурацкой да к тому же неудавшейся шуткой.

Веселье длилось недолго. Однако за это время кое-что между собеседниками основательно изменилось. Если точнее — ушла неловкость. Если совсем конкретно — между ними возникло некоторое доверие. Сим не представлял, чтобы человек, замысливший недоброе, способен был смеяться настолько открыто и чистосердечно. Совершенно точно, решил он, слухи о собачнике были лишь слухами, а все, кто называл старика злобным психом, просто не понимали, о чем говорят.

— Ох, ну и рассмешил ты меня, — в свою очередь, сказал дед Захар. — Ребра-то у тебя от хохота не треснут?

— Не, — улыбнулся Сим. — Ребра мои не тронули.

— Но я на всякий-то и ребра перевязал.

— Да вы и голову мне зачем-то перевязали.

— Ну так на всякий случай!

Эта шутка получилась удачнее предыдущей. Оба коротко посмеялись. Сим подумал о том, как будет освобождаться от бинтов, и понял, что на это уйдет не один час. Кроме того, он вдруг осознал, что за всеми этими шутками-прибаутками совершенно забыл об элементарных правилах приличия. А ведь точно! За все время разговора с дедом Захаром, он не только не объяснил, что с ним произошло, но не соизволил даже представиться.

— Меня Максим зовут, — выпалил он тут же и немного невпопад. — Максим Соболев.

— Очень приятно, Максим Соболев, — бесстрастно кивнул собачник. — Ну а я... Ну ты знаешь.

— Да, знаю. Но я совсем ничего не рассказал о себе. Вы ведь не обязаны помогать незнакомому человеку. Вы даже не знаете, что со мной случилось. Я…

— Стой, стой. Подожди.

Хлопнув Сима по здоровому плечу, дед Захар поднялся, подошел к плите и снял с огня закипающий чайник.

— Предлагаю обсудить твои злоключения за чаем, — с улыбкой сказал он.

Глава 14

Сим постарался быть максимально честным. С одной лишь оговоркой: место таинственной черной тени в его истории занял незнакомый приезжий бугай, решивший разжиться денежкой за чужой счет. В остальном — ни слова фальши.

— Вот такие дела, — неуклюже закончил он.

Он замолчал в ожидании реакции собеседника, однако последний реагировать не торопился.

Старые настенные часы оглушительно отсчитывали секунды, но кроме ритмичных тиков-таков остальные звуки все вдруг куда-то попрятались.

Тишина нервировала. В голову Сима одна за другой полезли сомнительные мыслишки. Что, если он где-то ошибся? Если его история недостаточно достоверна. Если дед Захар все понял. Или еще хуже — он что-то увидел собственными глазами! Может, тень. А может, возникающий из ниоткуда строительный мусор. И то, и другое, однозначно, вызвало бы подозрения. Тут и дурак догадался бы, что что-то не так.

Устав от беспокойных раздумий, Сим поднял глаза.

И тут его ожидало полное фиаско. Одного взгляда на деда Захара хватило, чтобы убедиться — тот не поверил ни одному слову. Утопая в потрепанном старомодном кресле, закинув ноги на табурет, старик с блаженным видом прихлебывал чай и щурился в окошко. Вместо понимания и сочувствия, на лице его играла лишь улыбка.

Сим сокрушенно вздохнул. Добавить ему было нечего, оставалось лишь попивать чай и дожидаться приговора.

— Видишь Полкана? — наконец заговорил дед Захар.

Он указал на окно, из которого открывался вид на огромную собачью кормушку и несколько импровизированных будок подле нее. В одной из будок мирно спал кошмар потусторонней тени по имени Полкан.

— Хороший пес чует злого человека за километр, — сказал дед Захар. — А Полкан — хороший пес. Понимаешь, к чему я веду?

— Не совсем.

Старик улыбнулся. Похоже, идея довести собеседника до нервного припадка казалась ему забавной.

— Как ты думаешь, почему Полкан не оставил тебя в том переулке? Он ведь мог просто уйти. Как ты считаешь?

Сим неопределенно передернул плечами. Если о людях он еще имел хоть какое-то представление, то изучение собачьих повадок совершенно не соотносилось с целью его стажировки.

— Полкан сделал все, что смог, чтобы помочь тебе. Он позвал меня — своего хозяина. Не побоялся подвергнуть риску своего единственного кормильца. А это может значить лишь одно, — дед Захар назидательно потряс пальцем в воздухе. — Полкан был уверен, что ты достоин помощи.

Он замолчал, и тут до Сима наконец дошло. Да, пусть не сразу. Но дошло. На самом деле старого собачника не интересовали перипетии отношений между подростками, он изначально не выспрашивал подробностей этой истории, не пытал и не допрашивал. Дед Захар был уже в возрасте, много повидал на своем веку, а потому наверняка догадывался, что не услышит ничего, кроме лжи. Вот и не спрашивал.

— Я рассуждаю-то не сложно, — в свою очередь сказал старик. — Помог хорошему человеку, значит, хорошее дело сделал. А большего мне и не надо.

Действительно, незатейливая логика: дед Захар поступил так, как считал правильным. Вот и все. А тут Сим со своими ненужными сказками. Его ведь за язык никто не тянул, а он…

Сим почувствовал, что вновь заливается краской. Лицо горело, а на душе планомерно оседал неприятный осадочек.

— Извините, — сказал он вместо всего прочего. Подумал и добавил: — И спасибо.

На этот раз, похоже, он сказал то, что требовалось. На месте хитренькой ухмылочки деда Захара расцвела открытая и добродушная улыбка.

— Чай допил? — благодушно спросил собачник.

Сим кивнул.

— Тогда давай вставай, одевайся. Сейчас разомнемся немного.

Судя по всему, разминка предполагалась во дворе. На часах было почти шесть часов вечера, и уже давно стемнело. Погода стояла безветренная, но в отсутствие солнца зимний мороз пробирал до мозга костей.

— Сейчас согреешься, — пообещал дед Захар.

Затем он вышел на середину участка и по-хозяйски оглядел свои владения.

— Эй, морды, — позвал старик.

Едва стих его голос, из темных недр коробок показались блестящие собачьи носы. Прозрачный зимний воздух наполнило теплое дыхание, вечернюю тишину заглушило веселое тявканье. Еще секунда и около деда Захара уже крутилось с десяток псов. Животные радовались визиту хозяина: вертели хвостами, игриво тыкались ему в ноги. В потыке привлечь к себе внимание, одна здоровенная псина плюхнулась на спину и принялась дергать лапами — нелепо и забавно, словно щенок. Кое-кто оказался практичнее и решил сразу проверить кормушку на наличие еды. Впрочем, безуспешно.

— Рыжик, Клепа, — окликнул поржор дед Захар. — Как обычно, все мысли о еде? Где же ваши манеры? Не видите, у нас гость! — тут он обернулся к Симу и взмахом руки велел подойти ближе. — Вот, познакомься, мои питомцы. Точнее, их малая часть. Остальных где-то носит.

Сим нерешительно протопал в середину двора и остановился рядом с собачником. До этого момента с животными он не контактировал и не знал, на что они способны. Опасаясь, что может не понравиться кому-то из псов и здраво оценивая размеры их челюстей, Сим постарался не производить лишних движений и держаться как можно ближе к деду Захару.

— Да не бойся ты, — в свою очередь сказал последний.

На лице его вновь заиграла хитрющая улыбка — судя по всему, осторожность гостя его забавляла.

— Давай присядь, — он сам опустился на корточки и вновь поманил рукой. — Вот так. Давай как я.

Звериные глаза влажно мерцали в вечернем сумраке. Расступившись, собаки ожидали дальнейших действий чужака. И в такой ситуации Симу не оставалось ничего иного, кроме как последовать примеру деда Захара.

— Молодец, — похвалил тот. — Теперь вытяни руку.

Стоило выполнить требуемое, как на ладони оказалась горстка сухого собачьего корма.

— Корми, — велел дед Захар.

Приглашения к трапезе собаки дожидаться не стали. Увидев лакомство, Рыжик и Клепа — те самые любители набить желудки — рванули с места как по сигналу. И пусть они не устроили драки, но по пути заметно толкались и наступали друг-другу на лапы, пока в конечном итоге первенство не одержала Клепа. Преградив конкуренту путь собственным задом, дворняга без лишних предисловий и обнюхиваний принялась аппетитно хрустеть лакомством. Проигравшему гонку Рыжику оставалось только завистливо поскуливать и ждать, что соперница по неосторожности уронит пару шариков корма. Поверженный и оголодавший, он выглядел до того несчастным, что в итоге Симово сердце не выдержало.

— Дед Захар, дай еще корма, — попросил он.

А получив добавку, протянул вторую ладонь исстрадавшемуся Рыжику.

Последний едва не обезумел от счастья. Увидев предназначавшуюся ему горстку вкуснятины, Рыжик высоко запрыгал, закрутился вокруг собственной оси и заверещал. Однако, по какой-то непонятной причине, к корму пес так и не притронулся.

— Да ешь уже, — подал голос дед Захар.

И только получив официальное разрешение, пес приступил к трапезе, Да притом с таким удовольствием! Словно его не кормили как минимум лет десять.

Вслед за Рыжиком и Клепой настала пора покормить и остальных собак. Сходив в дом, дед Захар выволок на улицу тяжеленный мешок с кормом. Симу было больно смотреть на то, как надрывается пожилой человек. А особенно совестливо стало, когда он вспомнил, что кроме собачьего корма, деду Захару сегодня уже пришлось тащить нелегкую тушу самого Сима.

Он самоотверженно попытался помочь: подбежал и уже вцепился в мешок, когда плечо вдруг опалило жгучей болью.

— Остынь, дружок, — мягко сказал дед Захар. — Тебе еще недельки две лучше поберечься.

Само собой, он был прав. От приступа боли, у Сима перед глазами вспыхнули разноцветные звезды. Он не хотел кричать и вообще считал, что кричать — занятие бесполезное и чересчур отдает дешевой драмой… Однако, невзирая на принципы, из горла его вырвался тонюсенький жалобный стон. Осекшись, Сим пристыженно поглядел на деда Захара. Но тот лишь бодро подмигнул в ответ.

Порывшись бездонных карманах своей парки, старик извлек на свет видавший виды металлический совок. Им он ловко взрезал мешок и им же принялся пересыпать собачий корм в общую кормушку. Все действо происходило под несмолкающий лай его питомцев. Животные радовались, метались из стороны в сторону и крутили хвостами. Но до тех пор, пока хозяин не закончил пересыпать корм и не отошел в сторону, никто из них даже не подумал сунуть морду ему под руку. Зато уж потом можно было наблюдать целое представление — с гонкой и подсечками, победами и поражениями.

— Воспитанные они у вас, — отметил Сим, наблюдая за собаками.

Дед Захар пожал плечами.

— Не все так считают.

— А как считают?

— Да ты же и сам слышал, — сказал собачник и тяжело вздохнул. — Народ недолюбливает моих собак. Побаиваются. Это и понятно. Их ведь считают бездомными, бродячими.

— Но они ведь ваши, — с жаром возразил Сим. — И что их бояться, если они такие славные?

Услышав, что его собак назвали славными, дед Захар даже немного покраснел.

— Славные или нет, а никому кроме меня они не нужны, — сказал он чуть погодя. Подумал и добавил: — Скорее наоборот. Многие здесь хотели бы избавиться от такого соседства, — новая мысль заставила старика нахмуриться, и он заговорил уже с некоторым раздражением: — А дело все знаешь в чем? В земле. Земля в этом районе дорогая, место престижное. Богатеи спят и видят, как бы меня отсюда выселить, чтобы на моем участке очередной замок отгрохать. Понимаешь?

Сим кивнул. А дед Захар продолжил:

— Мне уже миллион раз предлагали переехать в какую-нибудь квартирку. С моей стороны ни копеечки. И даже неплохие варианты предлагали. Но я ведь…, — он запнулся и печально покачал головой. — Ну какая мне квартира? Куда же я дену своих обормотов? — он кивнул на собак. — Их только на участке содержать можно. У них тут и будки, и гулять есть где… В общем, отказался я. Чем конкретно подпортил настроение толстосумам. Теперь пожинаю плоды.

Последняя фраза требовала дополнительных разъяснений. Сим беспомощно развел руками.

— Плоды? Это как?

— Ты же слышал, — печально, едва не обреченно ответил дед Захар. — Все эти сплетни… Что я спятил. И собаки у меня бешеные. Что мы тут на завтрак младенцев едим.

— Школьников, — поправил Сим.

— Да какая разница! Я ведь все к чему веду?

— К чему?

Однако вместо того, чтобы пуститься в долгие объяснения, старик предоставил Симу шанс догадаться обо всем самому.

Благо последний не был полным идиотом и отыскал причинно-следственные связи довольно быстро.

— Хотите сказать, что слухи про вас распускают умышленно? — неуверенно начал он. И не получив возражений, продолжил: — Те, у кого не получилось убедить вас переселиться, решили избавиться от вас хитростью? То есть вроде как, если вас будут считать психом, то вас заставят съехать?

— Или вообще упрячут в лечебницу, — мрачно закончил дед Захар.

Хитрый план — ничего не скажешь. Наговаривать на безвинного человека, чтобы вынудить его переехать. Настраивать против него чуть не весь город. И что самое обидное — план работал! Несмотря на здравый смысл и абсурдность слухов… Деда Захара на самом деле считали сумасшедшим. Да, пусть никто не верил в его людоедские наклонности, но это не мешало людям всячески избегать старика. Не этого ли добивались злопыхатели в конечном итоге? Превратить упрямого собачника в изгоя. Заставить его страдать от одиночества и непонимания. Опорочить. И в конце концов вынудить уехать.

— Но и это еще ладно, — в свою очередь добавил дед Захар. — Я-то уж как-нибудь. Всякое в жизни бывало. Но обормоты мои! Случись что со мной, даже не представляю, что с ними станет.

— Ничего с вами не случится, — убежденно сказал Сим. — С чего бы? Ваш участок — это ваша собственность. Отнять не получится. А на слухи наплевать.

— Если бы все было так просто.

— А что не просто?

Собачник вздохнул. Его морщинистая рука легла на голову рядом расположившегося Полкана, и тот с благодарностью прижался к человеческой ладони.

— Толстосумы так просто не сдаются, — проговорил дед Захар. — Они регулярно пишут на меня жалобы. И куда только не пишут! И что только не придумывают! И что я держу собачий питомник, а значит, незаконно зарабатываю. И что у меня на участке свалка. И всякое другое. Я уже и не упомню… Но ведь что самое главное — органы на эти жалобы реагируют. Меня и в суд уже вызывали, и штрафовали, и проверки всякие… — он угрюмо покачал головой. — А у меня ни здоровья столько нет, ни денег. И в порядок тут все привести — да разве я справлюсь?

Сим критически оглядел участок. Тот и в самом деле выглядел не лучше самой обыкновенно свалки. Собачьими жилищами служили деревянные и картонные коробки, большинство из которых давно развалилось и теперь их ошметки просто валялись по земле. Тут же можно было найти какие-то изгрызенные игрушки и мослы, комья шерсти, испортившуюся подмерзшую еду и, конечно, кучу фекалий. Дом деда Захара также не производил приятного впечатления — обшарпанный и древний, он давно требовал ремонта. Деревянная покатая крыша подтекала в нескольких местах — это Сим заметил, еще когда находился внутри; в стенах можно было отыскать настолько большие бреши, что через них было видно улицу, точно через окно.

Одинокому пожилому собачнику с такой разрухой, разумеется, было не справиться. Здесь требовалась помощь со стороны. Хорошо бы пригласить бригаду строителей, но на это не хватало средств. Вопрос человеческого благополучия упирался в деньги — обидно. Но что же теперь? Сидеть, проклинать судьбу и ничего не делать было бессмысленно, к тому же сдаваться Сим не привык.

— Думаю, не все потеряно, — сказал он, поразмыслив. — Если привести участок в порядок, у соседей не будет повода к вам придраться.

В ответ от деда Захара послышался скептический смешок.

— Отличная идея, Максим. Но я же говорил… Неужели ты считаешь, что я не пытался облагородить собственные владения?

— Уверен, что пытались, — кивнул Сим. — Но для одного человека эта задача невыполнима. В то время как несколько человек…

— Несколько?! Это откуда же несколько человек возьмутся? И с какой стати они бросятся расчищать мой участок?

Предсказуемая реакция, закономерные вопросы. Старик достаточно пожил на свете, чтобы успеть разувериться в человеческом участии. Он хорошо знал, что такое черствость и равнодушие. И на собственной шкуре ощутил последствия всеобщей неприязни.

Однако для Сима дела обстояли несколько иначе. Сим мало того, что не был человеком, но и не имел практически никакого опыта разочарований. Возможно, поэтому ему и удавалось сохранять веру в лучшие человеческие качества.

— Один помощник у вас уже есть, — твердо объявил он. — Сразу к делам приступить я не смогу — придется отлежаться дня два. Но потом… Потом-то мы с вами тут порядок наведем.

— Да что ты…

— Да. И я обязательно приведу с собой кого-нибудь еще.

— Да ты с ума сошел…

Последняя реплика Сима развеселила.

— Ну нет, — сказал он, только начиная посмеиваться. — Должность сумасшедшего уже занята вами. Я разве что за немного странненького сойду.

Чтобы осмыслить шутку деду Захару понадобилось около трех секунд. Но уж после и он, и Сим взорвались искренним и громким хохотом.

Глава 15

К тому моменту, когда Сим добрался до дома, уже наступил глубокий вечер. В компании деда Захара и его псов время летело по-настоящему незаметно. У старика в запасе имелось бесконечное количество историй. Некоторые из них были веселыми, некоторые — грустными, но все они рассказывали о жизни. О жизни реальной и полнокровной, не той, о которой пишут в книгах или показывают в фильмах. Его истории были настоящими, а дед Захар, в свою очередь, был настоящим сказителем. Начнешь слушать и заслушаешься. Вот и Сим заслушался, утратил счет времени. А когда очнулся, тут же засобирался домой. Но не успел он выйти из хижины, как на пути возникло новое препятствие:

Дюжина пар любопытных глаз рассматривали Сима так, словно за последние сто лет это был единственный человек, ступивший на их участок. Вполне вероятно, так оно и было. Дед Захар не в счет: собаки к нему уже настолько привыкли, что похоже принимали за большого старого пса, передвигающегося на двух лапах. Ну а Сим — совсем другое дело. Свежая кровь, как говорится. Молодой и почти здоровый парень. Очевидно, собаки рассчитывали весело провести с ним время. И не оправдать их ожидания не позволил бы себе даже самый распоследний сухарь.

Не меньше часа Сим потратил на игры с новыми мохнатыми друзьями. Звонкий собачий лай и благодарные блестящие глаза заставляли забыть и о поврежденной ноге, и о помятых боках, и об общей усталости. И Сим забывал. Он бегал и прыгал, валялся в снегу и шуточно боролся со здоровенным псом. Он веселил и веселился сам. И в какой-то момент даже начал понимать, почему дед Захар предпочитал компанию собак всем прочим. Собаки были искренни и преданны, они радовались одному твоему присутствию. Собаки не могли пойти на подлость, они не лгали и не лицемерили. Собаки не стали бы высмеивать слабых, как это делал тот же Данила.

В раздумьях о событиях дня, Сим шел до самого дома. Ему было о чем подумать: и об отношениях ребят в школе, и, конечно, о зловещей тени. Но больше прочего его мысли занимала нелегкая судьба деда Захара. Как ни крути, со стриком обошлись несправедливо. Напридумывали небылиц, распустили слухи, опорочили, сделали посмешищем всего города. И это еще не все. Как будто этого мало! Теперь они пытались допечь собачника с помощью чиновников и штрафов. И все ради чего? Ради его участка. Словно в мире не достает земли.

Смешно и грустно.

Впрочем, Симу точно было не до смеха. Он все думал о том, каким образом можно помочь деду Захару. Мысли крутились туда-сюда, меж извилин скользила некая идея. Еще такая смутная, неявная… Идея затрагивала не только собачника и его собак, но и ребят-изгоев, и человеческие взаимоотношения. Идея была… комплексной. И когда она наконец оформилась в конкретный план, Сим едва не пустился в пляс от облегчения.

План звучал просто и емко: уговорить ребят-изгоев помочь деду Захару привести его участок в порядок.

Гениально. И так очевидно. Сим даже удивился, как эта мысль не пришла ему в голову сразу. Если повезет, задумка принесет немало пользы: собачник сможет с гордостью демонстрировать чиновникам свой чистый и красивый участок — тем и придраться будет не к чему, и у соседей не останется повода для жалоб; ребята из школы получат возможность вынырнуть из своего одиночества и обзавестись новыми пушистыми друзьями. Кроме того, совместный труд неплохо сплачивает — это все знают. Так, может, изгои даже подружатся между собой? Если так, то это можно будет считать настоящей победой.

Ох, как Сим хотел бы, чтобы его план на деле оказался так же хорош, как и в теории. Он все представлял, как подойдет к Носу — то есть к Игорю — и только начнет разговор о собачьих будках, как здоровяк сразу же проявит бешеный энтузиазм и первым вызовется помочь деду Захару. Игорь ведь добряк — это и без слов понятно. Его и просить не придется — он будет рад отдать все силы хорошему делу. Мало того, он еще и возьмется собрать желающих присоединиться. И ведь соберет. Найдутся же в школе неравнодушные ребята? Да точно найдутся. Та же Психо-Ксюх… То есть Ксюша, поправлял себя Сим, или Ксения. Да как угодно! Ксюша производила впечатление ответственного и совестливого человека. Она так часто говорила о чести и доблести, призывала ребят совершать хорошие поступки, быть великодушными и все такое. Уж она-то не откажет в помощи пожилому собачнику.

И еще тот тощий парень. Как его? Кирилл! Он просто обязан…

В какой-то момент Сим осознал, что, пожалуй, чересчур замечтался. Он еще ни одного помощника не нашел, а уже мысленно распределял обязанности целой армии добровольцев.

Он остановился, огляделся и немало удивился, обнаружив себя перед дверью собственной квартиры. Дошел до дома и даже не заметил. И это невзирая на больную ногу. Вот что идеи делают с человеком — окрыляют, не иначе.

После суеты, творящейся у деда Захара, собственная квартира показалась Симу ужасно пустой. Такая маленькая и темная, совсем безликая и какая-то необжитая. Вроде квартира как квартира, Сим и не собирался когда-либо создавать здесь уют. Расставлять книги и милые статуэтки, покрыть старомодный линолеум каким-нибудь симпатичным ковром или хотя бы купить чайник — зачем, если жилище временное? Всего-лишь год, а теперь уже и того меньше — смысл напрягаться? Сим рассуждал здраво, по крайней мере он на это надеялся. Он не хотел привязываться ни к людям, ни к вещам — ни к чему в человеческом мире.

Однако к людям он уже привязался. Отрицать это было глупо. Сим питал симпатию к Полине, он болел душой за Носа — то есть Игоря — и остальных школьных одиночек. А сегодня к числу небезразличных людей прибавился и дед Захар. И его собаки, само собой — никуда без них.

Что до вещей… В мир духов Сим намеревался забрать лишь свои потрясающие наушники. И пусть музыку он не слушал, да и не смог бы надеть вещицу на призрачную голову — наушники прочно ассоциировались с миром людей, так что Сим собирался прихватить их, как говорится, на память.

Он еще раз оглядел пустую квартиру и внезапно ему показалось, что в углу что-то шевельнулось.

Какая-то тень.

Если эта тень — тень та самая, то можно было уже во всю паниковать. Это казалось разумным. Но прежде чем кричать и опрометью нестись прочь из дома, для начала Сим решил хотя бы включить свет. Он рисковал, ведь если тень вернулась по его душу, дорога была каждая секунда. Промедление могло стоить ему жизни, но…

Но в этот раз повезло. Тусклого сияния лампочки хватило, чтобы убедиться — в квартире нет ни намека на постороннее присутствие.

Сим судорожно выдохнул. Он чувствовал одновременно и облегчение, и тревогу. В конце концов, если не сегодня, то завтра. Тень уже приходила и едва не убила его. Намерения свои она обозначила весьма недвусмысленно, однако вопросов от этого не убавилось. Оставалось загадкой и происхождение тени и ее природа; принадлежала ли она миру людей или миру духов; и был ли у нее источник или, возможно, конкретный создатель? Быть может, тень была одушевлена? Не исключено, что она относилась к миру богов. А есть шанс, что тень всего-лишь заблудилась в человеческом мире, и тогда… Тогда, получается, Сим стал случайной жертвой?

Нет. Быть не может.

Никаких случайностей. Здесь совершенно точно была закономерность. Иначе стала бы тень гоняться за Симом по всему кварталу? Однозначно, нет. А раз так, значит, с этим следовало разобраться. И как можно скорее. Например, прямо сейчас.

Сим прислушался к ощущениям и постарался объективно оценить свое состояние. К слову, с объективностью дела обстояли худо — сказывалась усталость, и к тому же давала о себе знать покалеченная нога. Была бы Симова воля, он предпочел бы рухнуть в постель — прямо так, не раздеваясь, — и проспать как минимум суток пять. Но обстоятельства требовали от него совершенно иных действий. Обстоятельства требовали немедленно позаботиться о собственной шкуре. Обстоятельства требовали собранности. Требовали концентрации. Требовали…

… Посетить Библиотеку!

Не человеческую, разумеется. В человеческой библиотеке наверняка хранится много всякого интересного, но вряд ли найдется информация о зловещей потусторонней тени-убийце. А вот Библиотека мира духов, вполне возможно, даст ответы на некоторые вопросы. Рассчитывать на полноценный эпос, посвященный тени, которая способна перемещать кучки строительного мусора, не приходилось. Но хотя бы что-то об этой странной субстанции, хотя бы строчка быть должна. Сойдет любая зацепка — упоминание, определение — что угодно.

Не тратя время понапрасну, Сим занял позицию в центре комнаты и легким пинком ноги выкатил из под стола один из припрятанных коннектеров. Небольшой круглый предмет, — гладкий и свинцово-серый — казалось, был сделан из металла. Вот только никакого металла в мире духов не существовало, а шар, если присмотреться, состоял даже не из какого-то там твердого материала, а вообще из газа. Плотный серый газ был настолько концентрированным, что выглядел совершенно непроницаемым. Словно кто-то подошел к костру, схватил ладонями поднимающийся в небо дым и слепил из него — точно из снега — шарик.

В мире духов коннекторы не были какой-то особенной редкостью. У каждого имелось по несколько таких приспособлений на всякий случай. А под всяким случаем понималась необходимость срочно заглянуть в Библиотеку, к тому же не отвлекаясь от других более важных дел. Проще говоря, коннектор использовался для доступа к Библиотеке из любого местоположения духа. Даже если дух находился в мире людей. Например, как Сим.

Выйдя на середину комнаты, Сим со всей осторожностью поднес коннектор к лицу и, как и полагалось по инструкции, коротким движением впечатал устройство в собственный лоб. С тихим хлопком шарик рассыпался в облачко серой пыли. Часть его осталась кляксой на Симовом лбу, часть — горсткой пыли на полу, а все остальное принялось хаотично кружиться по комнате, постепенно разлетаясь все дальше, и как будто множась, и покрывая собою стены и пол, и потолок; и создавая объемные почти что осязаемые фигуры; и постепенно превращая окружающее пространство в самую что ни наесть… Библиотеку.

Сим не в первый раз пользовался коннектором, но не уставал поражаться его возможностям. Вот он где-то на задворках мира людей — в маленькой квартирке на окраине провинциального городка. Щелк! И вот перед ним уже распростерлась величайшая сокровищница знаний, средоточие мудрости мира духов, единственная в своем роде — Библиотека. Не совсем, конечно, она — скорее ее проекция или, если можно так сказать, голограмма... Но голограмма очень качественная и, даже несмотря на то, что через нее все еще просвечивали очертания обшарпанной квартирки, мало чем отличающаяся от оригинала. Все выглядело более чем натуралистично: массивные своды, гигантские колонны и потрясающей красоты фрески, выбитые на стенах бесконечного множества залов.

От ослепляющего величия Библиотеки у Сима на несколько секунд перехватило дыхание. Это было ожидаемо. При одной мысли о храме познаний духи непременно испытывали внутренний трепет. И Сим исключением не был. Хоть и проекция — но уже только вид Библиотеки наводил на мысли о вселенской мудрости, тщательно собранной выдающимися умами и бережно запечатленной в изображениях искуснейшими мастерами мира духов. Библиотека хранила как самые основные жизнеопределяющие постулаты, единые и обязательные для каждого духа, человека и любого другого живого существа, так и тайные истины, доступные лишь избранным. В Библиотеке можно было найти ответы на все вопросы. Проблема состояла лишь в том, чтобы знать, как искать.

Сим искать умел. Он всегда отличался внимательностью к деталям и хорошими аналитическими способностями. А потому он не сомневался, что раскроет тайну появления зловещей тени. Рано или поздно, но раскроет. Нужно только сосредоточиться как следует и…

Картины мироздания замелькали перед глазами водоворотом событий и фактов. Образы людей — торопливых, жадных до впечатлений и материальных благ, агрессивных и воинственных, творческих и самоотверженных. Их разбитые судьбы и дороги восхождения к славе, их взлеты и падения. Войны. Цивилизации. Великое искусство.

И ни одного упоминания тени.

Ожидаемо. Сим предполагал, что тень не имеет отношения к человеческому миру. А значит, пора было переходить к знакомому и родному миру духов.

С историей и общими фактами Сим был знаком. Формирование мира духов произошло одномоментно — как побочное следствие возникновения жизни на Земле. Духи являлись ничем иным, как сгустками разумной энергии. Зарождаясь где-то среди событий и человеческих мыслей, они обретали собственное мышление, воплощались в отдельное «я» и начинали развиваться как самостоятельные единицы. Развитие духа определяло его судьбу. Ленивые и не стремящиеся ни к чему духи пропадали в безвестности. А упорные, работоспособные, целеустремленные — достигали такого уровня развития, что становились богами. Они получали в ведение одно из явлений человеческого мира: будь то событие или действие. Богов существовало великое множество и на любой вкус: бог рукопожатий, бог взаимности, бог потасовки или даже бог неудобных ситуаций. Боги не брезговали ничем, ведь незначительные вещи не делали их незначительными богами. Боги оставались богами — бессмертными и проживающими как в мире духов, так и в мире людей.

Кроме статуса бога в мире духов имелись и другие не менее уважаемые должности. Например, должность Ректора Единого божественного университета или хранителя Библиотеки. Эти двое и еще пара таких же почитаемых духов обладали уровнем развития далеко превосходящим любого из богов. Однако события человеческого мира их не волновали. Основной их миссией являлось поддержание установленного порядка среди духов. Они существовали с момента появления самой вселенной, следили за соблюдением незыблемых правил и естественным ходом вещей. И, по слухам, за все это время никто из них ни разу не покидал пределов родного мира.

Сим с благоговением пересмотрел информацию о великих духах. Он сделала это скорее на автомате и не ожидал найти упоминания о тени. Только не здесь — не рядом с этими гигантами.

Следом шли материалы, посвященные богам. Стоило сконцентрироваться, и нужная фреска раскрылась тысячами образов и историй. Боги смотрели на Сима со своих почетных мест — боги несущие бремя ответственности за события, жизни и смерти в мире людей. Они выглядели торжественно и недосягаемо, так, словно никто и никогда не сможет возвыситься до их уровня.

Впрочем, здесь они заблуждались. Достигнуть их уровня собирался Сим. Да, он не рассчитывал, что будет просто. А кто-то и вовсе считал, что это невозможно. Но Сим не терял надежды, что когда-нибудь присоединится к стану богов. Он верил, его портрет увековечат на фресках Библиотеки, и молодые духи будут с восхищением читать о нем — одном из них, о Симе, который благодаря упорному труду и твердой вере смог подняться до уровня бога.

Родная Библиотека, лики величественных богов, мечты о карьерном взлете — все это вместе пробуждало чувство какой-то необычайной легкости. Словно не было никакой стажировки, и Симу не нужно было скрываться и прятаться. Словно все уже в прошлом. И теперь можно не думать о том, как должен вести себя дух или человек, а без оглядки поступать так, как поступает бессмертный бог.

Только бы смочь, думал Сим, только бы ничего не испортить.

Он представлял себя богом и строил планы относительно своей репутации. А репутация у него будет что надо — уж он постарается. Мудрый, справедливый, честный — вот как о нем будут говорить. Он проявит чудеса собранности и не допустит ни единой ошибки. Его будут приводить в пример как молодым духам, так и разленившимся богам. И уж его-то ни за что не назовут ленивым. Не то что некоторых — все слышали о тех богах, что совсем не ценили своей высокой должности, пренебрегали обязанностями и забывали о подведомственных им явлениях. Полнейшая безответственность! Позор! Сим бы в жизни не допустил ничего подобного. Уж он-то! Он…

Внезапно Сим заметил, что что-то не так. Что именно — так и не скажешь. Однако та легкость — та самая, что еще недавно мягкими перышками щекотала его изнутри — из фантомной превратилась вдруг в реальную.

Не веря собственным глазам, Сим поднял к лицу полупрозрачную, тускло мерцающую энергетическими огоньками ладонь. Огоньки неторопливо перемещались по линиям жизнеобеспечения и таким образом курсировали по всему телу. Огоньки несли жизнь. Маленькие, трудолюбивые светлячки. В мире духов уже привыкли называть их светлячками. Но то был мир духов, где светлячки были одной из составляющих ментальных тел самих духов! А это значит…

Сим опустил взгляд и пораженно уставился на обмякшее тело Максима Соболева. Максим был там — пустой и безучастный, в то время как Сим парил у одной из фресок. Чисто технически, Сим и был Максимом. Максим не существовал в виде бездушной оболочки или чего-то вроде того. Максим являлся частью Сима — его материальной частью, если можно так выразиться, неотделимой частью. Впрочем, это чисто технически… Технически.

На деле же Сим даже не заметил, как отделился от человеческого тела. Он не делал ничего особенного, ничего выходящего за пределы привычного. Разве что увлекся немного, предался ностальгии и мечтам… Но как бы то ни было, сейчас он был настоящим духом — не обремененным телом и рамками физических возможностей человека. Он был собою. Невероятно!

В инструкции о подобном не упоминалось, никто не предупреждал, что такое возможно. Возможно, оно было и невозможно вовсе? Быть может, произошла какая-то ошибка? Сбой? Что бы это ни было, долго это длиться не могло. Скоро все вернется на свои места — Сим не сомневался. Анализировать и строить догадки означало впустую тратить драгоценное время. Упустить такой шанс было бы преступлением. А Сим никак не хотел чувствовать себя преступником.

Одно усилие воли, и он оказался под главным куполом Библиотеки. И пусть это была лишь проекция, но проекция безукоризненно повторяющая оригинал. Расписные стены и цветные стекла витражей, ослепительная роскошь отделки и тонкое изящество рисунков. Красота завораживала. Глядя на распростершееся перед ним великолепие, Сим едва не забывал дышать. Он много раз бывал в Библиотеке, но никогда не забирался так высоко. И никто не забирался — ведь для этого следовало, как минимум, научиться летать. Духи же летать не умели. Не в своем мире, по крайней мере. Однако в мире человеческом дела обстояли несколько иначе. Здесь, воплотившись в своем истинном облике, Сим внезапно оказался чуть легче перышка. Стоило лишь подпрыгнуть, как он устремлялся в бесконечную высь (в его случае, конечно, скорее к потолку комнатушки, но благодаря исправной работе коннектора можно было забыть об условностях). Стоило взмахнуть руками, как его и без того неторопливое падение замедлялось еще втрое. Легкий и невероятно счастливый Сим широкими прыжками достигал ранее неизведанных уголков Библиотеки. Он видел орнамент крыши, и несколько фресок, спрятанных под темными сводами купола.

А что же на них?

На таинственных фресках были изображены самые почитаемые и вместе с тем самые избегаемые боги обоих миров — боги смерти.

Не то чтобы боги смерти были чем-то лучше или главнее других богов. Но зона их ответственности — смерть — сама по себе вызывала невольное уважение и среди духов, и среди их коллег. Спроси кого угодно — все неизменно твердили, что боги смерти такие же боги, как и остальные, и ничего особенного в них нет. И тем не менее, их побаивались. Это казалось естественным. Смерть и такое прочее — все это попахивало какой-то жутью. Желающих занять подобную должность находилось немного, а те, кто все же находились, как правило, были духами… Особого склада.

Всматриваясь в застывшие лица жутких богов, Сим уже не в первый раз задавался одним и тем же вопросом: если придется выбирать между должностью бога смерти и забвением, что он выберет? Ничего подобного ему, конечно, никто не предлагал. Но если вдруг? Гипотетически? Однозначного ответа не было. Да, мечта жизни Сима заключалась в том, чтобы стать богом. Но богом смерти? Разве это похоже на мечту? Он не отказался бы и от какого-нибудь совсем микроскопического явления, типа бога искр от костров. Или даже чего-то совершенно дурацкого, из серии: бог влажных ладошек. Все лучше, чем отвечать за смерть — все остальное для Сима будет наградой. Он и не подумает жаловаться на несправедливое распределение обязанностей, как это часто бывало с другими. Он будет ценить что угодно, если только это что угодно попадет под его ответственность. Он не устанет благодарить судьбу. Он будет счастлив до безумия. Он…

Сим замер на месте, точно его прибили гвоздями — в какой-то момент ему показалось, что сквозь стену Библиотеки проступило лицо Полины. Бледное, с огромными от удивления глазами и чуть приоткрытым ртом. Лицо смотрело на Сима, а Сим смотрел на лицо и часто моргал с той целью, чтобы видение как можно скорее испарилось.

Однако, сколько он не трудился, видение никуда не девалось. С каждой секундой глаза Полины только округлялись сильнее, а рот открывался все шире. И тогда Сим в ужасе осознал, что видит вовсе не мираж.

И впрямь Полина. Она стояла с той стороны окна — на улице. Квартира Сима находилась на первом этаже, и только сейчас он наконец понял, как глупо с его стороны было не позаботиться о случайных взглядах прохожих. Он просто не подумал, не рассчитал, что кто-то, проходя мимо, додумается заглянуть в окно чужой квартиры. Как-то это неприлично что ли.

К слову, для Полины эта квартира не являлась чужой — в конце концов она знала хозяина. Полина по всей видимости пришла сюда целенаправленно. Она искала Сима. И, к сожалению, она его нашла.

Но почему она решила явиться в столь поздний час?

Сим взглядом нашел часы — те показывали семь тридцать. Неужели? Уже утро?! Сим и не заметил, как провел в Библиотеке целую ночь. Слишком увлекся, потерял счет времени. И не только. Кроме времени он потерял и собственную физическую оболочку. Стоило вспомнить об этом удивительном факте, как Симово сердце ухнуло куда-то в пятки.

Полина видела его. Его настоящего. Видела его прозрачное, исторгающее тусклое сияние и колышущееся, точно вода в чаше, тело. Видела блуждающих светлячков. И опустошенную, свернувшуюся на полу физическую оболочку.

И Библиотеку. Библиотеку она тоже не заметить не могла.

Само собой, происходящее произвело на девушку сильнейшее впечатление. Лицо ее уже даже не выглядело удивленным, скорее, оно отображало смесь ужаса и неприязни. Неизвестно, как давно она тут торчала и чего успела себе напридумывать, но с этим определенно необходимо было что-то сделать. И срочно.

Сим не успел моргнуть и глазом, как каким-то чудесным образом вновь оказался в теле человека. Должно быть, сказался шок, а может, просто пришло время. Далее следовало отключить коннектор. В попытке вспомнить, как это делается, Сим опустился на пол и от безысходности попытался стереть поставленную коннектором кляксу рукавом рубашки. Но бесполезно! Как же выключался проклятый коннектор?! Просто удивительно, что Сим умудрился забыть, что нужно делать, ведь он пользовался устройством довольно часто... Должно быть, забывчивость вызвала паника. Присутствие Полины здесь и сейчас означало конец не только Симовой карьере, но, возможно и его жизни. В правилах мира духов черным по белому было написано, что разоблачение духа перед людьми является тяжким нарушением. Что за этим нарушением последует — не говорилось. Но воображение умело рисовать перспективы получше предписаний, и Симу перспективы эти виделись по-настоящему пугающими.

Тем временем какая-то манипуляция все-таки сработала, и след от коннектора исчез. Пару раз моргнув, Библиотека уступила место скромной человеческой квартирке. С исчезновением красивой картинки, реальность выглядела еще более серой, чем обычно. Однако Сима это нисколько не волновало. Он смотрел на Полину. А она смотрела на него. А между ними застыло стекло. И что со всем этим было делать? Может, поговорить? Объясниться или наврать, или и то и другое. По ходу что-нибудь придумается. Но для начала надо было сказать хотя бы что-то. И это что-то Полина должна была прочесть буквально по губам. Что-то простое, понятное...

— Привет.

Не сработало.

Полина моргнула. Еще раз и еще. Рот ее плавно закрылся, затем открылся вновь. А потом она закричала. Закричала так громко и так пронзительно, что Симу на секунду показалось будто стекло не выдержит и разлетится на мелкие осколки. Крик сочился отчаянием, а в Полининых глазах отражался дикий, почти что первобытный ужас.

Сим не стал дожидаться окончания истерики и рванул к двери. Но оказавшись на улице, увидел лишь как маленькая фигурка Полины скрывается за гаражами. Она бежала, неслась на всех парусах — с такой скоростью, какую сложно было ожидать от хрупкой, совсем не спортивной девушки.

И что в такой ситуации оставалось делать? Не теряя ни секунды, Сим пустился в погоню. В другое время ему бы ничего не стоило догнать беглянку, но сейчас, принимая во внимание поврежденную ногу, одной прыти было недостаточно.

— Полина! — на бегу закричал Сим. — Полина, подожди! Я все объясню!

Ничего оригинальнее он придумать не смог. Гнался за девушкой и орал во всю глотку. Впрочем, на Полину его манипуляции впечатления, очевидно, не производили — она и не думала останавливаться. Однако вместо этого происходящим активно интересовались случайные прохожие.

— Накосячил — расхлебывай, — бросил Симу мимо проходивший мужчина в темно-синем деловом костюме.

Мужчина производил впечатление очень занятого человека, и оставалось только удивляться, какое ему дело до подростков.

— Эх, молодость, молодость, — заметила старушка, кормившая голубей.

Люди останавливались и с любопытством следили за погоней. Сим краем уха слышал, как двое парней спорили о том, кто первый придет к финишу.

Симу было плевать. Какое дело, что подумают незнакомые люди, если на кону стоит твоя судьба? Он не рискнул бы пустить ситуацию на самотек ни за что на свете. Он должен был догнать Полину, чего бы это ни стоило. Да, он знал ее как спокойную рассудительную девушку. Но теперь, после того, что случилось, от нее можно было ожидать чего угодно. Она же в шоке, это ясно. Судя по траектории, она бежала к школе. Это было объяснимо — уже скоро начинались уроки. Значило ли это, что она действовала на инстинктах — подчиняясь привычному алгоритму? Или она намеревалась целенаправленно разоблачить чужеземца перед широкой публикой? Итак, что двигало Полиной оставалось неясным. Но ясно было то, что ее необходимо остановить.

В попытке срезать путь Сим свернул во дворы. Так дорога была ощутимо короче, однако осложнялась большим количеством поворотов и препятствий. Маневры давались с трудом, а терпеть боль в ноге не оставалось никаких сил. Но Сим не останавливался. Поворот, мучительный прыжок через лавочку, еще прыжок и еще поворот. Вынырнув на открытое пространство, он вновь увидел Полину — та мчалась уже по самому школьному двору. Но теперь их разделяло буквально несколько метров.

— Стой! — выдохнул Сим.

Он вытянул руку, рванул вперед и почти уже схватил беглянку за близкий локоть…

Однако все его надежды накрылись медным тазом, когда откуда ни возьмись появился Андрей Юревич и своим массивным телом преградил дорогу.

— Соболев! Стоять! — строго приказал учитель литературы.

И в этот самый момент Сим осознал, что облажался по полной программе.

Глава 16

Полина скрылась в дверях. А Симу только и осталось, что тупо смотреть ей вслед. Она убежала. Он не справился. Сначала не позаботился о безопасности собственного жилища. Потом замечтался так, что совсем забыл о времени. И в заключение он — здоровый лось — не смог догнать хрупкую девушку.

— Соболев, — тем временем повторил Андрей Юрьевич, — что ты творишь? — взгляд его скользнул по Симу и тут же в лице появилось отчетливое беспокойство. — Ради всего святого! Что с тобой стряслось? Ты выглядишь…

Сим растерянно оглядел самого себя. Выглядел он и впрямь довольно примечательно. Одежда осталась еще со вчерашнего дня, но если вчера она выглядела опрятно, то после догонялок с тенью и игр с собаками эти лохмотья проще было выкинуть. Кроме грязных тряпок тело Сима покрывали криво наложенные бинты — он собирался снять их еще с вечера, но как-то замотался, забыл… И без того оригинальный образ прекрасно дополняли расцарапанные ладони, всклокоченное гнездо волос и рассеченная губа. В общем, внешний вид Сима требовал объяснений, а нормальных и притом правдоподобных объяснений Сим еще пока придумать не успел.

Впрочем, Андрей Юрьевич его и не торопил. Учитель вообще проявил необыкновенную деликатность: пытать на месте не стал, выставлять на всеобщее обозрение — тоже. А вместо этого позвал в учительскую.

— Там сейчас никого, — сказал он. — Сможем поговорить без свидетелей.

Отпираться не было смысла. Да и в любом случае на какое-либо сопротивление просто не осталось сил. Состояние Сима соответствовало его одеянию — он был вымотан, разбит и потрепан жизнью. Следуя за Андреем Юрьевичем, он не обращал внимание на происходящее вокруг, не смотрел по сторонам и уже даже не искал глазами Полину. Он устал.

В учительской он обессиленно рухнул на предложенный стул. Андрей Юрьевич велел ждать и отошел в соседний кабинет. Вернулся через несколько минут — принес два здоровенных стакана с чаем. Чай оказался сладким и безумно горячим. С первого глотка Сим умудрился обжечь язык — это было болезненно, но зато мало-мальски привело его в чувства.

Андрей Юрьевич тем временем по-хозяйски устроился в крутящемся кресле напротив. Сквозь стекла очков его глаза казались ужасно тусклыми и усталыми, лишь по краю их огибал зеленоватый ореол, да в глубине поблескивало беспокойство.

— Рассказывай, — потребовал учитель. — Кто тебя так?

Вопрос, хоть и казался закономерным и логичным, застал Сима врасплох. Засада. У него ведь было время придумать какое-нибудь адекватное объяснение, пока он шел по коридору или пока ему несли чай. Учитель словно специально предоставил ему миллиард возможностей, чтобы сочинить себе оправдание. Но Сим, как последний идиот, не воспользовался ни одной из них. За это теперь и расплачивался — взывал к остаткам фантазии, пытался импровизировать, мучительно выстраивал скелет своей истории. И все это — глядя прямо в глаза Андрея Юрьевича, не запинаясь и не краснея. Ни дать ни взять — смертельный номер без страховки.

Первое, что пришло на ум, была версия про приезжего бугая и ограбление. Сим уже успел озвучить этот бред деду Захару. Последний тогда не поверил ни единому слову. Надеяться, что учитель литературы окажется более доверчивым, чем пожилой собачник, было рискованно. А значит, требовалось напрячься и придумать что-то еще.

— Я участвовал в драке, — тихо сказал Сим. — Драка была… из-за девушки… с парнем… В смысле, я подрался с парнем из-за девушки.

— Вот как?

В глазах Андрея Юрьевича отразилось отчетливое любопытство. Ожидаемо. В конце концов, он был учителем литературы — неудивительно, что дуэли на почве романтических отношений вызывали у такого человека интерес.

— Да, — подтвердил Сим чуть с большим энтузиазмом, чувствуя, что попал в точку. — Там было несколько парней, вообще-то, — одного ему показалось мало. — Такая заваруха, вы не представляете.

— Из нашей школы?

— Нет! Что вы! Из другой.

— Это хорошо, — удовлетворенно кивнул Андрей Юрьевич. — А драка, предполагаю, случилась из-за Полины?

— Какой Полины? Моей? Ой, — Сим чуть смутился, ведь в конце концов, Полина была вовсе не его. — Вы имеете в виду Полину Агафонову? Она тут ни при чем. Ее там вообще не было.

Полину вмешивать в свои дела не хотелось. Однако, отвлекшись на заступничество, Сим упустил одну довольно значительную деталь…

А вот Андрей Юрьевич ничего не упустил. За кажущимся простодушием на самом-то деле скрывалась удивительная наблюдательность.

— Тогда зачем ты гнался за ней? — спросил учитель вкрадчиво. — И почему она убегала? Вы ведь друзья, насколько мне известно. Что между вами произошло? — он прищурился, отчего зелень в его глазах усилилась, а любопытство сменилось откровенным недоверием. — Она узнала о тебе что-то, чего знать не должна?

Попал не в бровь а в глаз, как говорится. Сим чуть со стула не упал — настолько не ожидал подобной формулировки вопроса. Полина ведь действительно узнала то, чего знать не должна. Именно так! И, возможно, она собиралась рассказать об этом всему миру. Вот прямо сейчас, пока Сим сидит в учительской и сочиняет небылицы о романтических подвигах! Он попусту тратит время!

Стоило осмыслить происходящее, как к нему вновь вернулась способность рассуждать здраво и логично. Полину необходимо было остановить. И немедленно. Поболтать с учителем можно и в другой раз. Сейчас же сойдет любая ложь — Андрей Юрьевич в любом случае не будет его пытать — не имеет права. А если и обидится — не страшно. Он, конечно, хороший человек и не заслужил небрежного отношения, но в данный момент у Сима имелись дела гораздо более важные.

— Послушайте, — сказал он твердо. — Полина к драке не имеет никакого отношения. Но да, мы слегка поссорились с ней из-за этого случая…

— Но почему…

— Это наши с ней дела.

Ответ Сима подразумевал, что разговор окончен. И Андрей Юрьевич, будучи человеком понятливым, не стал разоряться на дополнительные вопросы. Однако и отпускать из кабинета не торопился.

— Вы правы, Максим, — сказал он, зачем-то переходя на «вы». — Я не имею права вмешиваться в ваши личные дела. Впрочем, школьная дисциплина к категории личных дел не относится, не так ли?

Сим лишь неуверенно покачал головой.

— Раз так, значит замечу, что ваш внешний вид является нарушением внутренних правил нашего учебного заведения, — учитель поднялся с кресла и привычно одернул скукожившийся на животе пиджак. — Вы не можете находиться здесь в таком виде, и поэтому сейчас же пойдете домой и приведете себя в порядок. На сегодня вы освобождены от занятий.

— Но…

Попытка возразить была пресечена буквально на корню.

— Не спорить!

Андрей Юрьевич выпрямился во весь свой немалый рост и грозно сверкнул глазами из под очков. Он изменился. И эта перемена казалась настолько же неожиданной, насколько невероятной. Андрей Юрьевич — добрейший и безобиднейший из людей — теперь выглядел по-настоящему пугающе. Притом поза и взгляд были только верхушкой айсберга, в то время как истинная угроза исходила откуда-то изнутри — из самого естества учителя. Эта угроза или, если можно так выразиться, энергетика вызывала внутреннее беспокойство и вместе с тем подавляла. Откуда она взялась, оставалось загадкой. Но для Андрея Юрьевича эта подавляющая сила не являлась чем-то необычным. Это было заметно — он чувствовал себя уверенно. Пожалуй, даже более уверенно, чем всегда.

— Я вижу, что вы не в лучшей форме для переговоров с Полиной, — сухо заметил он. — Не похоже, что вы сможете быть убедительным. Кроме того, подозреваю, что вы просто наговорите лишнего.

— Это вас не каса… — слабо начал Сим, однако…

— Меня это касается, уж поверьте! Я не могу допустить, чтобы вы…

На этом месте учитель вдруг запнулся и, словно поймав себя на некой оплошности, резко пошел на попятную:

— Я не хочу, чтобы у вас были проблемы, — скороговоркой затараторил он. — С Полиной вы поговорите в другой раз. А сегодня идите домой. И не спорьте. Если вас в таком виде обнаружит директор школы — не избежать скандала.

Насчет реакции директора Андрей Юрьевич был прав. К тому же, несмотря на то, что грозный настрой куда-то испарился, слова его все еще звучали словно неукоснительный приказ.

— Мне поговорить с ней надо, понимаете? — предпринял последнюю попытку Сим, впрочем, уже понимая, что это бесполезно.

— Я сам с ней поговорю, — пообещал Андрей Юрьевич.

И, пожалуй, это было худшее, что он мог пообещать.

Глава 17

Собираясь в школу на следующий день, Сим готовился к самому худшему раскладу. Если откровенно, он не рассчитывал даже, что его на порог пустят. Просто выставят во дворе перед центральным входом и на глазах у всех объявят пришельцем из другого мира.

К тому моменту это уже и не новость будет, потому что все будут в курсе: и учителя, и ученики, и полиция, которую непременно вызовут по такому случаю. Все начнут галдеть, тыкать в него пальцами. Обязательно выскажется Данила. «Я догадывался, что с ним что-то не так», — заявит он.

Но не это самое страшное. Самое страшное ожидает Сима, когда он с позором вернется в родной мир. Он предстанет перед почтенной комиссией старейших духов и, сгорая со стыда, попытается изложить ситуацию. Пока он будет говорить, они будут молчать и смотреть на него с презрением и жалостью. А когда он закончит, господин Ректор Единого божественного университета объявит, что отныне Сим не допускается ни к одному источнику знаний. И это будет означать ничто иное как конец. Конец карьере, конец судьбе, конец всему.

Вот такую картину рисовало воспаленное воображение.

А что же на деле?

На деле, либо разговор между Полиной и Андреем Юрьевичем не состоялся, либо она ему ничего не рассказала. Скорее всего, второе. И более того, похоже, Полина вообще никому ничего не рассказала. Потому что на входе в школу Сима никто останавливать не стал. Да и полиции он тоже не заметил. Все, кто встретился на пути к классу, вели себя совершенно естественно и никоим образом не давали понять, что что-то знают.

Для Сима это стало огромным облегчением. Если его происхождение все еще не рассекретили, то, возможно, и не собираются? А значит, оставалась надежда на удачное завершение стажировки?

Безусловно, рассуждал Сим, кое в чем он прокололся. Но разве обязательно об этом всем рассказывать? Члены экзаменационной комиссии прекрасно проживут и без лишней информации. А вот для него этот злосчастный случай станет хорошим уроком на будущее, что наверняка предостережет его от более крупных промахов. Для бога ведь это очень важно. А Сим все еще собирался стать богом. Несмотря ни на что.

Мысли о карьере помогли немного успокоиться. Однако перед самой дверью в аудиторию, Симу вновь стало сильно не по себе. Не могла не тревожить перспектива встречи с Полиной. Как она отреагирует? Что скажет? И скажет ли что-то вообще?

На то чтобы собраться с духом ушло не меньше пяти минут. И все это время Сим неподвижно стоял перед дверью, вцепившись в ручку побелевшими руками. Внезапно он осознал, что боится уже даже не разоблачения. Он боится увидеть в глазах Полины разочарование. И ведь для этого имелись все основания, она действительно имела полное право разочароваться в нем. Однажды Полину уже предали подруги. Теперь ее предал и Сим. Именно предал! Иначе чем предательством его действия назвать было невозможно. Он завоевал ее доверие, он знал о ее мыслях и мечтах, он пользовался ее добротой и поддержкой. И при этом не удосужился рассказать о себе одну незначительную подробность. Подумаешь! Не рассказал, что он — не человек. Что это, если не предательство?

Как бы то ни было, стоять у двери вечно было нельзя. Хоть и очень хотелось… Вздохнув, Сим заглянул в класс и с облегчением обнаружил, что за учительским столом уже обосновалась никто иная как Верочка. Повезло, что именно она. Ведь из всех учителей только Верочка искренне любила поболтать с ребятами о жизни. Как правило, она собирала вокруг себя всех желающих — а их обычно находилось предостаточно — и рассказывала свои бесконечные, уморительно веселые истории из жизни.

Судя по всему с Верочкой постоянно случались всякого рода приключения. Например, однажды ей посчастливилось заночевать в незнакомом городе, куда ее по ошибке завез автомобильный навигатор. Еще как-то раз после посещения глазной больницы и незапланированной мини-операции ей пришлось прямо на улице нанимать незнакомого парнишку в качестве поводыря. В общем, Верочкина жизнь изобиловала неожиданностями. А кроме того, Верочка, как никто другой, умела об этом рассказать.

Вот и теперь. Она в красках описывала очередной забавный случай: речь ее была правильной, движения рук — плавными, голос — игривым. Ребята слушали, не отвлекаясь ни на телефоны, ни на друг друга. Периодически все присутствующие взрывались неподдельным хохотом.

Здесь же была и Полина. Она сидела немного в стороне, но как и остальные, с интересом слушала рассказ учительницы. На появление Сима она не отреагировала. Ни взглядом, ни улыбкой — никак. Может, просто не заметила? А может, намеренно проигнорировала.

Сим не стал испытывать судьбу и подходить, а просто сел за парту и принялся ждать окончания перемены. Как только Полина сядет рядом, он попросит ее о разговоре после уроков. Он объяснится. Он уже понял, что очередная ложь здесь не прокатит, и намеревался выложить все свои карты, как есть. Сим верил, что Полина его поймет. Она не станет поднимать шум, она его примет. Ведь если не брать во внимание факт его потустороннего происхождения, в остальном он ни разу не обманул.

Как бы ни было в теории, на практике все получилось совсем по-другому. Как только прозвенел звонок на урок, и Верочка велела рассаживаться по местам, Полина уверенно прошествовала в конец кабинета и уселась за последнюю парту.

По классу разлетелся возбужденный шепот, а Верочка лишь понимающе кивнула.

— Начнем, — сказала она громко.

И в следующую секунду ученики принялись записывать название новой темы.

Глава 18

Сим пребывал в растерянности — Полина не удостоила его даже словом. Она отсела за другую парту. Она старательно не замечала его на уроках и мастерски исчезала из поля зрения во время перемен. Сим пытался ее искать. Но она была по-настоящему недосягаема. И куда только девалась? Где пряталась? Впрочем, один раз она все-таки попалась на глаза, но и то в компании Игоря Носова.

Это произошло между уроками истории и геометрии. Они сидели в коридоре на подоконнике. Полина болтала ногами в воздухе и на фоне здоровяка Игоря выглядела такой крошечной и беззащитной, что ее хотелось обнять.

Однако для объятий это был не лучший момент. Это был шанс. Шанс отловить Полину, пока она не исчезла вновь, и наконец поговорить.

Собравшись с духом, Сим вынырнул из-за угла и направился к подоконникам. Однако не успел он сделать и пяти шагов, как оказался замеченным. Полина коротко кивнула собеседнику, спрыгнула на пол и опрометью бросилась в сторону женского туалета.

Посиделки на сливном бачке, про себя усмехнулся Сим, знаем, проходили.

Он последовал было за Полиной и тут же в дверях туалета столкнулся с девушкой, которую звали не то Лена, не то Алена — он точно не помнил. Лена или Алена училась в одиннадцатом классе, отличалась приятной внешностью и отвратительным характером. И в данный момент, похоже, Лена или Алена пребывала в самом подходящем настроении для того, чтобы лезть не в свое дело.

— М? Новенький? — девушка уперла руки в бока и предостерегающе нахмурилась. — Куда спешишь? За девочками подглядывать нехорошо. Ты в курсе?

— Я не…

— Или ты за Агафоновой гоняешься? Ну так к твоему сведению, если девушка не хочет разговаривать, то и заставлять ее не надо.

— Я просто… А откуда…

Сим находился в ступоре. Мало того, что его остановили на полпути, так теперь еще и грузили бесполезной болтовней. И что это за разговоры про Полину? И чего эта Лена или Алена лезет? Они ведь даже не знакомы!

— Вся школа в курсе, — в свою очередь, заявила Лена или Алена. — У нас тут народу не так много, если ты не в курсе. Все про всех все знают. Ага?

— Ага, — слабо подтвердил Сим.

— А раз ага, то и по туалетам нечего шариться. Уловил?

— Ага.

Покорность собеседника привела девушку в полнейший восторг, на лице ее заиграла победоносная улыбка.

— Вот так-то, — подытожила она. — А теперь топай отсюда, пока я учителей не позвала. И Полинку трогать даже не думай. Ага?

— Ага.

Хмыкнув, Лена или Алена вновь скрылась за дверями туалета. А сраженный наповал Сим отошел немного в сторону и механически осел на первую попавшуюся горизонтальную поверхность. По стечению обстоятельств горизонтальной поверхностью оказался подоконник, на котором уже сидел Игорь.

— Красотка, — мечтательно заметил он.

Все еще не пришедший в себя Сим лишь непонимающе воззрился на здоровяка.

— Говорю, что Алина — красотка, — терпеливо пояснил тот.

Похоже, он говорил про Лену или Алену. И значит, девушку звали и не Лена, и не Алена, а Алина. Симу в общем-то было все равно. Он уже и думать забыл об этой выскочке, полностью сосредоточившись на Полине. Та вновь умудрилась избежать разговора. Спряталась в туалете. И предположительно, собиралась просидеть там до начала следующего урока. Надо же какая упрямая!

Сим с сожалением отметил, что, похоже, сегодня поговорить с Полиной не удастся. А в это время Игорь все так же продолжал восхищаться красотой несносной Алины.

— Она и одевается всегда так элегантно, со вкусом. И подружки у нее — красотки как на подбор. Я с такими и заговорить бы не решился. А жаль. Было бы здорово хоть раз поболтать с такой.

— А почему не поговоришь?

Сим задал вопрос скорее машинально. Он и слушал-то в полуха, так что до его сознания доносились лишь обрывки фраз.

Игорь в свою очередь закатил глаза и улыбнулся.

— Да ты что, с ума сошел? Они ж меня на смех поднимут. Они ж вон какие.

— Какие?

— Ну как? Я ж говорю: красотки.

— Ну и что?

На этот раз Сим действительно заинтересовался. Вся эта суета вокруг привлекательной внешности порядком его достала. Неужели люди до такой степени ценили физические данные, что совсем не думали о внутреннем содержании? В его родном мире дела обстояли иначе. Духи гордились своими достижениями, а не тем, чем наградила их матушка-природа. И это он считал совершенно обоснованным.

— Эта твоя Алина двух слов связать не в состоянии, — заметил Сим с раздражением. — Надо думать, и подруги у нее не лучше. Какое удовольствие с ними разговаривать?

Игорь непонимающе развел руками.

— Просто приятно поговорить с красивой девушкой. Разве нет? Ты ведь разговаривал только что.

— Да. И не то чтобы я от этого испытал великую радость. Уж лучше бы вместо этого перекинуться хоть словом с…

Сим не успел закончить фразу, как Игорьс со знанием дела договорил за него:

— С Полиной? — он лукаво улыбнулся. — Между прочим, я в курсе вашей ссоры.

На мгновение Сим обалдел, но в следующую секунду его как током ударило. В курсе? Ну разумеется, здоровяк ведь только что разговаривал с Полиной. И это что же получается? Она ему что-то рассказала? Как много? Судя по спокойной атмосфере, о самом главном она смолчала. Но о чем в таком случае они беседовали?

Игорь значительно хмыкнул. Не то он гордился своей прозорливостью, не то забавлялся растерянностью собеседника.

— Полянка, конечно, в печали, — сказал он наконец. — Переживает из-за тебя.

— А чего переживает-то? — осторожно поинтересовался Сим.

— Ну она так прямо-то не сказала…

— А что сказала?

— Сказала, что ты ее обманул.

— Вот как?

Сим понуро опустил голову — слышать о себе подобное было неприятно. Это, разумеется, лучше прилюдного разоблачения, но все же.

Заметив состояние собеседника, Игорь попытался разрядить обстановку:

— Эй, ну ты это… — он подвинулся ближе и нервно похлопал ладонью по собственному колену. — Ты не грусти. Уверен, все наладится. У девчонок плохая память — это все знают.

Слова его звучали обнадеживающе, однако, к сожалению, не слишком правдоподобно. Сложно было представить, чтобы Полина просто-напросто забыла увиденное в квартире у Сима. Для этого ей пришлось бы хорошенько удариться головой или что-то вроде этого. Но не бить же ее в конце концов? Или… Нет, это исключено.

— Что еще она говорила? — вяло поинтересовался Сим.

— Да в общем ничего больше, но…

Игорь замялся. Он очевидно испытывал неудобство. Возможно, опасался сказать что-то не то и обидеть.

— Короче, ей нужно время, — в итоге выговорил он. — Ты бы оставил ее пока в покое.

— Это она так сказала?

Игорь утвердительно кивнул.

— Типа того... Только короче и резче. Жаль, что ты услышал это от меня. Но с другой стороны, от кого еще ты мог это услышать? Я так понимаю, компании-то у тебя вроде нет и… О, кстати! — здоровяк словно вдруг о чем-то вспомнил и это что-то придало ему бодрости духа. — Если хочешь, я могу побыть твоей компанией, — предложил он. — То есть не побыть… А скорее быть постоянно… Или на время… Или… Ну ты в общем понял. Верно?

За время своего непродолжительного монолога он успел и расстроиться, и обрадоваться, и застесняться. И Сим про себя отметил, что ему глубоко симпатична эта человеческая многогранность. Уж точно симпатичнее внешней привлекательности и острого языка.

— Уверен, лучшей компании мне не найти, — улыбнулся он.

Игорь ответил взаимной радостной улыбкой.

— Ну что, тогда встречаемся на следующей перемене? — предложил он. — Или ты занят? Или после уроков? Прогуляемся? Или в кафе забуримся? Или ты сразу домой? Или, может, ко мне? Или…

Он замолчал. Вероятно, на этом запас инициатив можно было считать исчерпанным. Однако Сима ничего из перечисленного не интересовало. У него имелся свой собственный план, и сейчас как раз наступило подходящее время для его реализации.

— Любишь собак? — спросил он для начала.

При упоминании о собаках лицо Игоря озарила широченная улыбка.

— Обожаю, — ответил здоровяк. — У меня дома живут два пуделя. Было бы и три, но родители считают, что это перебор.

Сим понимающе кивнул.

— А я вот знаю место, где собак полным-полно. И со всеми можно играть сколько хочешь.

— Звучит как будто это рай.

— Ну, до рая, к сожалению, не дотягивают тамошние условия проживания, — заметил Сим с максимально возможной горечью. — Собаки там живут едва не на голой земле. Но тем не менее, остаются дружелюбными и ласковыми.

— Не то, что некоторые из людей, — буркнул Игорь.

— Верно. Но кто, если не люди, должны помогать несчастным животным?

Сложно было не заметить, что умозаключение притянуто за уши. Но похоже, Игорь до такой степени дорожил отношением новоявленного друга, что решил не цепляться к словам, а только участливо кивнул.

— И я вот тут подумал, — осторожно продолжал Сим, — ведь пара крепких парней, таких как мы с тобой, могли бы построить несколько будок для животных, — он подумал и добавил: — Плюс один к карме, так сказать.

Игорь кивнул вновь. Выглядел он благожелательным и готовым на все. И судя по всему, он испытывал острую нехватку друзей, иначе непременно задал бы хоть один уточняющий вопрос. Ну, например, что это за собачий рассадник такой и где он находится…

Глава 19

Поход к собакам намечался сразу, как только закончатся уроки. Без всяких приготовлений — ведь работать прямо сегодня никто не собирался. Для начала следовало осмотреть территорию и наметить объем предстоящих дел.

Сим дожидался Игоря на пороге школы, и с каждой минутой ожидания настроение его становилось все мрачнее и мрачнее. Во-первых, он переживал из-за Полины. Весь день эта упрямая девчонка пряталась по углам и шарахалась от него как от прокаженного. Во-вторых, Сим беспокоился по поводу реакции Игоря, когда тот узнает, что его собираются отвести к небезызвестному деду Захару. Здесь действительно было, о чем волноваться. За дедом Захаром водилась дурная слава: в городе его считали сумасшедшим, а его собак всех поголовно — бешеными. Что если, опознав логово зловещего собачника, Игорь без разговоров бросится наутек. Что тогда делать Симу? Не гнаться же за ним в конце концов. Третья погоня за три дня — это явный борщ. Так можно и подозрения навлечь. И к тому же, даже если и пуститься в погоню — что потом? Не силком же человека тащить обратно?

— Эй, Соболев!

Знакомый голос хоть и отвлек Сима от тяжелых мыслей, но радости все же не принес. Вполне вероятно, этот голос по определению не мог приносить радость. Даже больше — складывалось впечатление, что высшим предназначением этого голоса являлось издевательство над ближними. Все потому что принадлежал этот голос никому иному как Даниле Храмову. И, как назло, именно Данила Храмов был последним человеком, которого в данный момент хотелось повстречать Симу.

— Что ты, молодец, не весел? Что ты голову повесил? — шутливо поинтересовался Данила.

Он был в компании одного из своих дружков, а потому не боялся получить взбучку. А жаль. При других обстоятельствах Сим, пожалуй, не отказался бы от честной схватки — хоть бы пар выпустил.

— Чего притих? — все не унимался Данила. — Неужели ты на тайном свидании? Поджидаешь возлюбленную? Это что же получается, Агафонова тебя простила?

Тут он сделал паузу и изобразил вежливое ожидание. Но не выдержав и полминуты, продолжил:

— Знаешь, а я ведь за вас переживал. Чистая правда, зуб даю! Вы просто восхитительная пара — отшельница и ее цепной пес. Ну где еще такое встретишь?

Однозначно, он действовал целенаправленно. Докапывался, пытался вывести из себя. Зачем — оставалось догадываться. Но если поначалу Сим с готовностью велся на эти провокации, то стоило раскусить политику Данилы, как на душе сделалось спокойно и легко.

— Ничего у тебя, Храмов, не выйдет, — флегматично заметил Сим. — Иди домогайся кого-нибудь другого.

Лучшая стратегия — не реагировать. Это одновременно и удерживает от необдуманных поступков, и раздражает собеседника. Где бы еще Сим смог научиться чему-то подобному, как не в мире людей?

Тем временем получивший отпор Данила пытался каким-нибудь образом вернуть контроль над ситуацией.

— Нет уж, я побуду здесь, — сказал он негромко. — Больно интересно узнать, кого ты дожидаешься.

Сим только успел пожать плечами, как в следующую секунду из глубины здания вынырнул Игорь. Да не один. А в сопровождении самой яростной поклонницы средневековых романов — Психо-Ксюха.

Неожиданная компания, как ни глянь. Сим даже не знал, что они общаются…

— Решил, что помощь лишней не будет, — с ходу объявил Игорь.

И только тут он заметил Данилу.

К слову, последний выглядел чрезвычайно заинтересованным. Оставив Сима, теперь он во все глаза рассматривал парочку отщепенцев, при том как-то странно улыбался и даже что-то неразборчиво бормотал одними губами — скорее всего сочинял очередную колкость.

Неудивительно. Здесь у него имелся широкий простор. Обычно, поиздеваться получалось только над одной из жертв. Но сейчас, когда они предстали вместе, можно было придумать что-то новенькое, более комплексное. Какая удача.

Видя настрой Данилы и предвосхищая намечающееся представление, Сим без промедления ринулся в атаку:

— Храмов, а ты что вылупился? Тебе заняться что ли нечем?

Данила чуть заметно вздрогнул.

— А? Ты еще здесь? Я уж и забыл про тебя, Соболев, — казалось, он не лжет и действительно запамятовал о присутствии своего оппонента. — А ты что ли… Ты этих двоих дожидался? Неожиданно, честно говоря. А зачем? Куда это вы трое собрались?

— А ты прям думаешь, тебя это касается?

— А почему бы и нет? Может, мы с вами пойдем?

Очевидно, это была шутка. Но, очевидно, не все ее поняли.

— Прекрасная мысль! — громко и внезапно для всех воскликнула Психо-Ксюх. — Мы идем на правое дело, и чем нас больше, тем лучше!

— И что за дело такое? — быстро сориентировался Данила.

— Мы будем строить домики для бездомных собак!

Удивительно, как после всех издевок и мерзких шуточек в свой адрес Ксюша не утратила веру в лучшие качества автора тех самых шуточек. Однако она не утратила. Похоже, она искренне рассчитывала на помощь Данилы и даже не предполагала, что может налететь на рифы.

Впрочем, напрасно.

— Домики для собак? — переспросил Данила, притом улыбаясь так широко, как только позволяла челюсть. — Домики для собак! Ты слышал? — обратился он к своему другу. — Какая прелесть!

— Если можно помочь, так почему бы и не помочь, — попытался объясниться Игорь.

— Ну конечно! Разумеется! Домики для собак!

— Храмов, прекрати этот цирк, — сказал Сим. — Тебя это не касается. Вот и не лезь.

Он старался говорить спокойно, несмотря на клокочущее внутри раздражение. Было бы здорово, думал он, уметь останавливать одними словами. Однако на такого, как Данила, обычное внушение не действовало. Данила был хищником. И в данный момент этот хищник уже нацелился на свою добычу.

— А я что? — невинно пожал он плечами, — Я просто спрашиваю. Мне ведь интересно.

— Так вот тебе ответили. Идем строить будки для собак. Что-то еще?

— А куда именно вы идете?

— Мы точно не знаем, — без колебаний ответила Психо-Ксюх. — Максим там был. Он все покажет.

Само собой, эта информация для Данилы стала ничем иным как тем, за что можно зацепиться.

— Так вы не знаете? — сладко пропел он. — Неужели вы настолько доверяете Соболеву, что готовы идти сами не знаете куда? Да мало ли куда он вас заведет?

— Куда, например? — насторожился Игорь.

Данила на секунду задумался, а потом вдруг просиял словно озаренный.

— Да хотя бы к безумному собачнику! — воскликнул он. — Вот где точно собак хватает.

И как он только додумался! И ведь что удивительно, с первого раза и сразу попал в цель. Словно мысли прочитал, гад.

Сим до последнего не собирался раскрывать пункта назначения, но теперь все присутствующие ждали от него однозначного опровержения.

— Да, именно туда мы и направляемся, — тихо подтвердил он.

Не имело смысла скрываться и дальше — его прижали. Да и в конце концов, ребята имели право узнать правду. Пусть сейчас был не самый подходящий момент, но деваться некуда.

Сим с опаской оглядел присутствующих. Данила едва держался, чтобы не треснуть от гордости, его друг нервно перетаптывался в сторонке. Игорь и Ксюша выгляели потрясенными до глубины души. Они переглядывались между собой и очевидно ожидали дополнительных объяснений.

— Дед Захар вовсе не безумный, — начал было Сим.

— Еще какой безумный! — бесцеремонно перебил его Данила. — Он псих. Это каждый в городе знает. И ты собирался отвести к нему своих друзей? Ты, должно быть, и сам поехал крышей. Чем ты думал? А если что-то случится? Кто за это будет отвечать?

Обвинения звучали веско, и под их тяжестью Сим почувствовал, что теряет последние капли уверенности.

— Не представляю, как вменяемому человеку такое в голову могло прийти, — продолжал напирать Данила. — Или на той планете, откуда ты свалился, подвергать других людей риску считается нормой? Ты, кстати, с какой планеты? Расскажи. А то мы ведь почти ничего о тебе не знаем.

А вот это уже было действительно серьезно. Вопросы о происхождении — пусть даже полушуточные, но зато публичные — грозили разоблачением. А ведь Сим до сих пор не удосужился выучить собственную легенду, заботливо прописанную в методичке. В то время как придумывать на ходу было опасно. Особенно в присутствии такого внимательного слушателя, как Данила. Одно неверное слово, и все пропало. Необходимо было срочно что-то придумать. Сменить тему. Отвлечь внимание. Все что угодно. Однако как назло, в голову ничего путного не приходило. Сим настолько растерялся под давлением оппонента, что не смог воспроизвести ничего лучше, чем:

— Что ж, считай, что я с луны.

Прозвучало чересчур глупо — и хищник внутри Данилы моментально распознал запах страха.

— Ты странный, — заявил он уверенно и так же уверенно подошел ближе, чтобы заглянуть в глаза. — Ты очень странный, Соболев. И ты знаешь об этом. Ты что-то скрываешь, я же вижу, — он прищурился так, словно и правда что-то видел. — И ты боишься, что кто-то узнает твой секрет. Может быть, это буду я?

И снова в точку! Да как он это делал?! Симу оставалось лишь поражаться проницательности противника. До чего же метко тот бил, как тонко чувствовал чужие слабости. Он работал точно рентген, просвечивал самые глубокие слои души. Безусловно, Данила мог докопаться до истины. И наверное Симу изначально не следовало с ним связываться, однако теперь уже было поздно.

— О чем ты говоришь? — пробормотал он, чтобы хоть что-то сказать. — Ничего я не скрываю.

Данила задумчиво поцокал языком.

— Хотелось бы тебе поверить, — сказал он после паузы. — Да только ты такая заноза, что закрыть на тебя глаза просто не получается.

И вот оно. Похоже, в этой его фразе заключалась вся квинтэссенция разговора. Уже даже не намек, а полноценное условие. Это походило на сделку: Сим не лезет в дела Данилы, а тот взамен забывает о его существовании, не копает и ничего не выясняет. Все просто. Нужно только отказаться от защиты других ребят.

Пожалуй, здесь было о чем поразмыслить. В конце концов, в чем проблема? Сим и человеком-то не был. Зачем ему рисковать собственной судьбой ради совершенно посторонних людей? Вероятно, в следующем году он о них и не вспомнит. Будет поглощен учебой в Университете, подыскивать себе божественную стезю или что-нибудь еще по-интереснее.

Пока Сим лихорадочно взвешивал все за и против, Данила хранил молчание и лишь с легкой улыбкой наблюдал за внутренними метаниями оппонента.

— Ладненько, — неожиданно заговорил он вновь. — Признаться честно, некогда мне тут с вами возиться. Дела, знаете ли.

— Дела? — подал голос Данилин прихвостень. — А я думал...

— А ты не думай, — оборвал его Данила. — А вот вы, — он обвел взглядом остальных присутствующих включая Сима, — вы лучше подумайте. Надеюсь, я каждому подкинул пищу для ума. Вот и пользуйтесь. И не надо благодарности. Я парень простой да к тому же ужасно скромный.

Последние свои слова он, похоже, счел особенно остроумными и даже прыснул серией коротких смешков. А после, уже не говоря ни слова, Данила, а за ним и его дружок, вразвалочку зашагали в одном известном им направлении.

Игорь, Ксюша и Сим гордым трио остались стоять на пороге школы.

Сим уже не думал о предложении Данилы. Об этом можно было поразмыслить и в более подходящее время. Сейчас же следовало сосредоточиться на своих товарищах. Те, надо полагать, находились в растерянности, а может и того хуже — затаили обиду. Это было нежелательно, но вполне естественно. Ведь Сим утаил от ребят немаловажную для них информацию. И сделал это намеренно. Знал и не сказал. Не слишком порядочно с его стороны.

В который раз за этот день Сим почувствовал, как внутри него что-то неприятно сжимается и скребется. Должно быть, это называлось совесть. В мире духов он никогда не испытывал ничего подобного, потому что всегда поступал согласно собственным принципам. Но теперь… Теперь он бы и рад был держаться убеждений, но, к сожалению, уже не различал, что правильно, а что — нет. Изначально ведь он собирался помочь пожилому собачнику. Это хороший поступок, так он считал. Но в итоге как-то так получилось, что пришлось прибегнуть к хитрости и уловкам. Этого он не хотел. И за это теперь было бесконечно стыдно.

Не смея смотреть в глаза ребятам, Сим опустил голову и смиренно ждал приговора. Любые обвинения казались ему справедливыми, а о строительстве собачьих будок проще было просто забыть.

Первой молчание нарушила Ксюша:

— Ну так что, мы идем?

Голос ее звучал жизнерадостно и выглядела она жизнерадостно, а на лице ее сияла улыбка.

Слегка опешив от неожиданности, Сим перевел взгляд на Игоря.

— Действительно, — подтвердил тот. — Чего мы ждем? Меня дома ждут не позже семи.

— А вы… — Сим запнулся. Он не знал как реагировать, не мог подобрать нужных слов. Он до того растерялся, что не мог даже до конца осознать, о чем говорят ребята. — Вы разве… Дед Захар. Данила ведь сказал… Вы ведь знаете деда Захара?

Игорь лишь утвердительно кивнул.

— Разумеется, — сказала за него Ксюша. — В принципе, это было предсказуемо. Лично я могла бы и сама догадаться, куда мы идем.

— И ты не против?

— Не против, — улыбнулась девушка. — Честно признаться, немного боязно туда идти. Но если ты говоришь, что все нормально…

— Да, — в свою очередь добавил Игорь. — И ты ведь сказал, что нужна наша помощь. Ну так мы поможем, раз взялись.

Больше он ничего не сказал. Молчала и Ксюша. Оба улыбались и ожидали команды к действию.

И в эту секунду, глядя в их добрые лица, осознавая, насколько великодушными и отзывчивыми они были, Сим вдруг понял, почему молодых духов отправляют на стажировку в человеческий мир. Затем, чтобы каждый ощутил то, что ощутил он: эту отдачу и многогранность. Чтобы каждый узнал то, что узнал он: что люди, как никто, заслуживают внимания и любви богов.

Глава 20

Дед Захар заметил их еще издали и встречал долгожданных гостей у калитки. Старик заметно нервничал: не знал куда деть руки, то пряча их в карманы, то скрещивая на груди, то просто вытягивая вдоль туловища; зябко ежился, хотя на улице было не так холодно; то и дело перетаптывался с ноги на ногу. Его беспокойство было вполне понятно — люди, не считая разгневанных соседей и сотрудников администрации, не часто наносили ему визиты. А тут вот те на, целых трое.

— Добрый день! — с ходу поприветствовал Сим. — Можно к вам?

Лицо старика тронула неуверенная улыбка.

— Не можно, а нужно, — отозвался он. — Не думал я, что ты вернешься, Максим. И уж тем более не надеялся, что приведешь друзей.

Сим остановился и театрально развел руками:

— Так я не понял, вы что, не рады?

Вместо ответа дед Захар только улыбнулся еще шире. И теперь, его улыбка затронула не только рот — она коснулась глаз, заискрилась в каждой морщинке. И от этой улыбки на душе сразу как-то сделалось теплее. Не только Симу, но, судя по всему, и его спутникам. Игорь и Ксюша в раз забыли о недавнем напряжении: перестали дергаться и озираться по сторонам, расслабились и тоже заулыбались.

Наскоро представившись и узнав имена ребят, дед Захар настоял на том, чтобы пойти в дом и выпить чаю.

— На улице зима. Горячий чай совершенно точно не повредит, — заявил он.

Проходя по участку, Игорь и Ксюша не могли оторвать глаз от бессчетного числа собачьих жилищ.

— Тут не то что подмога нужна, — заметил Нос. — Тут и взвода солдат не хватит.

Сима его слова нисколько не смутили.

— Ты недооцениваешь силу энтузиазма, — сказал он. — Мы справимся. А если нет, то я и взвод солдат сюда притащу.

— Это уж точно, — подтвердил дед Захар.

И все они весело рассмеялись.

В доме, как и в прошлый раз, было сумрачно и пахло травами. На плите уже закипал чайник, а на покосившемся столике гостей ожидала миска шоколадных конфет.

— Обожаю шоколадные, — сказал Игорь.

— Можно подумать, какие-то конфеты ты не обожаешь, — фыркнула Ксюша.

В отличие от жестоких подколов Данилы, Ксюша лишь товарищески подшучивала. Тут и объяснять ничего не требовалось, и так понятно — по интонации и глазам. Здесь никто никого не пытался обидеть.

Игорь громко похлопал себя по животу:

— Истину глаголишь! Я без конфет жить не могу.

В этой дружественной атмосфере, в окружении травяного аромата и домашнего тепла, другой реакции быть и не могло. Здесь каждый имел право расслабиться и не бояться прямых или завуалированных колкостей. Каждый был среди друзей, а друзья, как известно, не станут самоутверждаться за счет друзей.

За чаем все активно обсуждали очередность предстоящих дел. Первым на повестке стоял вопрос о том, где разжиться материалами и инструментами для строительства будок. И тут ситуацию неожиданно спасла Ксюша. Оказалось, что прошлым летом ее родители у себя на даче снесли старый одноэтажный домик, а вместо него начали строительство нового — по-больше. Останки же старого дома они отвезли в гараж и пока не придумали, куда их деть дальше.

— Там целая куча досок, обоев и линолеума! — сказала Ксюша. — Я без труда уговорю родителей отдать их нам.

Так вопрос с материалами был решен.

Оставалось определиться с инструментами. Кое-что имелось в запасе у деда Захара. Ну а все, чего не хватало для полного счастья, обещал раздобыть Игорь.

— Мы с отцом раньше часто мастерили что-нибудь для дома, — рассказал он, краснея от смущения. — Здорово было делать что-то своими руками. Я потому отчасти и согласился прийти сюда… Ведь это прям как раньше… До их развода с матерью.

Он впервые упомянул родителей. Очевидно, парень не привык распространяться о ситуации в семье. Развод родителей он переживал тяжело, однако поделиться с кем-то эмоциями не смел, поскольку опасался случайно нарваться на шуточки еще и по этому поводу.

Как бы то ни было, когда материальные вопросы были решены, настала очередь обсудить масштаб запланированных мероприятий. По словам деда Захара, на его участке постоянно проживало около двадцати собак. Кроме того, к нему частенько наведывалось еще как минимум десяток пришлых псов с округи.

— А что поделать? — развел руками старик. — Кушать всем хочется. А я их и не гоню.

Ребята понимающе закивали головами.

— Значит, нам нужно тридцать будок, — подытожил Сим. — Многовато получается.

В ответ на это Ксюша предложила построить двухместные будки. Так и мороки меньше и животным зимой будет теплее.

Идея звучала логично, доводы казались убедительными, и ребята без колебаний согласились.

Сам участок притом был достаточно просторным, но беда в том, что большую его часть занимал бесполезный мусор. Следовательно, до начала основных работ требовалось хорошенько поработать, чтобы расчистить территорию. А уж потом приступать к делу.

Начинать решили уже завтра.

— А сегодня, — сказал дед Захар, — если все допили чай, можно пойти познакомиться с нашими пушистыми подопечными.

Судя по радостным улыбкам, отобразившимся на лицах Игоря и Ксюши, этого предложения они ждали с самого начала обсуждения.

Выбравшись во двор, ребята чуть не вприпрыжку помчались к собакам, а те, заметив доброжелательных посетителей, с визгами и веселым лаем побежали навстречу. Впереди, как обычно, Рыжик и Клепа, за ними все остальные. Последним с достоинством подошел Полкан. Похоже, он считал себя своего рода лидером стаи. И судя по поведению его собратьев, возражений по этому поводу ни у кого не имелось. Не взирая на всеобщее мельтешение и в целом позитивный настрой, собаки не подходили к ребятам слишком близко, до тех пор пока Полкан не обнюхал каждого гостя. И только после этого, получив молчаливое одобрение лидера, псы без зазрения совести бросились в объятия к новым друзьям.

Дальше происходило все то, на что, собственно, Сим и рассчитывал: игры, смех, снежки и беготня. Игорю и Ксюше словно вновь стукнуло по десять лет. В кои-то веки они не думали о мнении окружающих, не боялись косых взглядов и острых слов. Они смеялись в голос и кричали как полоумные, не брезговали целовать лохматые морды, и валялись в снегу, не боясь запачкаться. Все потому, что собаки обладали особым качеством — искренностью. В их теплой компании легко забывались обиды. Их преданные взгляды не допускали лжи. Под звуки радостного лая затягивались душевные раны и прощались обиды. И сегодня — в этот самый момент — Сим как никогда ясно понимал, насколько необходима любовь каждому живому существу.

Глава 21

Всю ночь Сим изучал материалы Библиотеки. Он не оставлял надежды найти какое-нибудь упоминание о зловещей тени. Однако ни в мире духов, ни в мире людей ничего подобного замечено не было. Не упоминалось ни самой тени, ни того, кто бы мог ее отбрасывать. Несколько раз Сим задерживал внимание на богах смерти. В некоторых источниках говорилось о таинственной силе, которыми обладают эти мрачные персонажи. Но никакой конкретики в записях не было. И уж тем более никакой тени. Ни слова.

На утро Сим чувствовал себя совершенно разбитым. Он совсем не отдохнул и к тому же не добился ровным счетом никакого результата. Это угнетало.

Угнетало и поведение Полины. Как и днем ранее, она продолжала игру в прятки. Поговорить с ней не было и шанса: три посланные ей записки она не глядя разорвала едва не в пыль; на переменах она успешно скрывалась в туалете; а после занятий со скоростью света умчалась в неизвестном направлении. Сим собирался было догнать упрямую подругу, но на выходе из кабинета литературы его остановил Андрей Юрьевич.

— Максим, — сказал он, строго хмуря брови, — задержись. Мне нужно поговорить с тобой.

Предвосхищая неприятный разговор, Сим тяжело плюхнулся за первую попавшуюся парту.

— Максим, — снова сказал Андрею Юрьевич, — ты знаешь, о чем я хочу поговорить?

— Предполагаю.

— Ну тогда рассказывай.

Учитель сосредоточенно поправил очки и присел на край Симовой парты. Должно быть, он считал, что так выглядит вроде как слегка неформально. Однако на деле это представлялось чересчур натянуто и постановочно. Лучше бы остался стоять, где стоял, уныло отметил про себя Сим, ну или хотя бы не пытался взглядом просверлить во мне дырку.

Помимо этих отстраненных мыслей в голову ему больше ничего не приходило. Как он ни напрягался, в черепной коробке царила мертвая, ничем не нарушаемая пустота. Наверное, он просто устал. Он не знал, что сказать. Не знал, что хочет услышать от него учитель. А на то, чтобы что-то придумать, у него попросту не хватало фантазии.

Поэтому Сим молчал.

— Хорошо, — наконец заговорил сам Андрей Юрьевич. — Вижу, диалога у нас не выйдет, — он встал, поправил пиджак и очки, вновь принимая роль педагога. — Давай я буду спрашивать, а ты отвечай. Как на уроках. Такой формат тебе привычнее?

— Да.

— Максим, у тебя все в порядке?

Вопрос прозвучал неожиданно. Сим ожидал скорее какой-то конкретики.

— У меня все в порядке, — быстро ответил он.

— Ты уверен? Ты можешь мне сказать, — Андрей Юрьевич заметно понизил тон, словно они обсуждали какую-то тайну. — Ты отучился половину учебного года. Как за это время сложились отношения со сверстниками?

Этот вопрос оказался еще неожиданнее предыдущего.

— Нормально, — ошарашено ответил Сим. — А почему вы интересуетесь?

— Я ведь твой учитель, — по серьезному лицу Андрея Юрьевича скользнула быстрая неискренняя улыбка. — А что с Полиной Агафоновой? Вы ведь друзья, верно? — он дождался кивка и продолжил: — Насколько мне известно, сейчас вы рассорились. Не так ли?

Он замолчал. Но Сим и с ответом не торопился. Во-первых, он попросту растерялся, а во-вторых, что-то в этом разговоре потихоньку начинало его настораживать. В целом, это уже и не разговор получался, это больше походило на допрос.

— Не хочу показаться грубым, — осторожно начал он, — но по-моему вы лезете не в свое дело.

— Это мое дело! — возразил учитель.

Возразил, пожалуй, чересчур горячо. И тут же осекся.

— Я хотел сказать, что курирование таких вопросов, как взаимоотношения учеников, входит в круг моих обязанностей.

— Даже так?

— Разумеется, — кивнул Андрей Юрьевич. — После инцидента, произошедшего в прошлом году, мы стараемся быть предельно чуткими к проблемам ребят.

— Вы думаете, у меня проблемы? С чего вы решили?

Сим намеренно задавал ставящие в тупик вопросы. Он уже понял, что собеседник чего-то добивается, но пока не мог понять, чего именно. В любом случае, решил Сим, чего бы он не хотел, он этого не получит.

— Ты ведь не просто обычный ученик, — внезапно сказал Андрей Юрьевич.

Взгляд его при этом сделался острым и очень проницательным. А произнесенная им фраза заставила Симово сердце пропустить несколько ударов.

— О чем вы говорите? — спросил он, прикладывая все усилия, чтобы его голос не дрожал.

— А ты не догадываешься?

— Не… Не совсем.

Несколько секунд Андрей Юрьевич не отвечал. И по мнению Сима, это молчание можно было поставить в один ряд с самыми изощренными пытками в истории человечества. Пока учитель молчал он уже успел и испугаться, что где-то прокололся, и вообразить будто Полина проболталась, и попрощаться с карьерой бога, и мысленно предстать перед уважаемой комиссией, и получить воображаемый нагоняй от Ректора божественного университета. Когда в конце концов Андрей Юрьевич сжалился и изрек:

— Ну ты же новенький.

— Новенький? — переспросил Сим, едва не заикаясь от пережитого стресса. — В этом все дело?

— Да.

Учитель резко прекратил пялиться, развернулся на каблуках и легкой походкой направился к своему столу.

— Ты новенький, поэтому я решил, что у тебя могут возникнуть проблемы. Если так будет, прошу, обращайся ко мне. Не стесняйся, — скороговоркой произнес Андрей Юрьевич, запихивая бумаги в свой огромный, потрепанный портфель. — А насчет Агафоновой, — он в последний раз поднял на Сима внимательный взгляд, — будь осторожен. Она умная и сообразительная. И по-девичьи легко распознает обман. Ты меня понимаешь?

Это вновь прозвучало как намек. Но как и в прошлый раз, намек этот оказался чересчур тонким, чтобы его можно было разгадать.

— Я не совсем понимаю, — признался Сим.

— Жаль, — учитель тяжело вздохнул. — В таком случае, просто постарайся ее не расстраивать. Полина участвует в конкурсе чтецов и, я считаю, претендует на одно из первых мест. Ей бы не мешало сосредоточиться, а не думать о мальчиках. Так что уж ты постарайся сделать все, что от тебя зависит. Хорошо?

— Я… Да… Хорошо.

Получив требуемый ответ, Андрей Юрьевич удовлетворенно кивнул и вышел из класса.

Сим остался наедине со своими мыслями. После разговора с учителем он чувствовал себя бесконечно потерянным. Эти намеки и скачки интонации, паузы и взгляды по-настоящему вымотали его. Усталость ощущалась даже на физическом уровне — в теле поселилась такая слабость, словно Сим пробежал целый марафон.

А в итоге — что? К чему все это было? Чего добивался Андрей Юрьевич? Какого-то признания? Какой-то правды? Свои истинные мотивы учитель предпочел надежно скрыть.

А что со своей стороны удалось узнать Симу? Во-первых, что за ним присматривают. А во-вторых, что Полина собирается участвовать в конкурсе чтецов.

Сим и раньше обращал внимание на многочисленные объявления, развешанные по всей школе. Областной конкурс чтецов среди учеников. Приглашалась все желающие. Но Полина ни разу не говорила, что хотела бы принять участие в чем-то подобном. Сим даже никогда не слышал, чтобы она читала прозу или стихи вслух.

Вот так общаешься с человеком, считаешь себя его другом, а потом оказывается, что ты так много о нем не знаешь.

Возможно, именно поэтому в последнее время Полина частенько задерживалась в кабинете литературы. Наверняка советовалась с Андреем Юрьевичем по поводу предстоящего выступления. Больше-то ей посоветоваться не с кем. Не с Симом же, в конце концов!

Интересно, что она выбрала, думал Сим, петляя среди коридоров школы. Прозу или стихи? Что-то романтическое? Или, может, детектив? Или хоррор? Комедию? Современное ли это творчество или проверенная классика? Наверняка что-то неожиданное. Это ведь Полина, от нее не стоит ждать заурядного выбора.

Он направлялся к выходу. После уроков на крыльце школы должна была состояться встреча с Игорем и Ксюшей. Учитывая задержку из-за разговора с учителем, ребята наверняка уже ждали на месте. В принципе, так оно и было. Однако подходя к месту встречи, Сим заметил, что ожидающих не двое, а трое. В голове пронеслась шальная мысль о Полине, но даже при самом поверхностном взгляде на третью фигуру становилось понятно, что это, как минимум, не девушка. Небольшой рост, сутулые плечи и педантично зализанные на бок тонкие белокурые волосы. Кирилл из девятого «Б»! Да неужели! А ведь Сим совсем недавно подумывал о том, чтобы пригласить этого парня. Однако его и уговаривать не понадобилось — сам пожаловал. Хоть что-то хорошее за день.

— О, Макс! Тебя-то мы и поджидали, — сказал Игорь, когда Сим подошел к ним. — У нас тут пополнение. Если ты не против… Это Кирилл. Я рассказал ему о собаках, потому что он ведет страничку о бездомных животных, и у него много подписчиков… И он любит животных. И я подумал, что нам такой человек пригодится.

— Нам любая помощь пригодится, — сказал Сим. Он протянул Кириллу руку для рукопожатия и улыбнулся. — Я Максим. Очень приятно.

— Кирилл, — сказал Кирилл.

Ладонь у него была очень узкая, а пальцы прохладные. Его слегка потряхивало; похоже, он нервничал. Сим предположил, это из-за того, что парень не привык общаться с другими ребятами. Обычно все его внимание было сосредоточено на учебе. Удивительно, что у него находилось время для ведения сайта о бездомных животных. И еще более удивительно, что об этом было известно Игорю.

— Значит, в наших рядах появился популярный блогер? — поинтересовался Сим.

— Ну прям популярный…

— Конечно, популярный, — заметила Ксюша. — Да у него несколько тысяч подписчиков!

— Даже так?

— Да! — подтвердил Игорь. — И мы уже решили, что Кирилл сделает пост о наших собаках и их бедственном положении. И возможно, к нам присоединится еще народ.

— Это будет круто.

Это и в самом деле было бы круто.

Сим вдруг заметил, что с каждой секундой день становится все менее отвратительным. А значит, не стоило рисковать и задерживаться на пороге школы. Еще чего доброго откуда-нибудь мог явиться Данила и как обычно испортить всем настроение. Последняя встреча с ним до сих пор хорошо сохранилась в памяти. Его слова и намеки… Об этом лучше было не думать. По крайней мере не сейчас.

Сначала предстояло отправиться за материалами для будок. Ксюша, как и обещала, выпросила у родителей останки дачного домика, и теперь оставалось перетащить их из ее гаража на участок деда Захара. К счастью, гараж находился недалеко от школы.

Прибыв на место и открыв гараж, ребята обескураженно замерли. Разумеется, они предполагали, что их ожидает внушительная куча барахла. Они на это и рассчитывали. Вот только на деле барахла оказалась не куча, а целая гора. Здесь были и отдельные доски, и едва не целые стены, и огромные железные балки, и груда шифера, и рамы, и стекла, и ворох какого-то картона. Чтобы перетащить все это на место требовался не один день и желательно человек пятнадцать. А если бы гараж находился чуть дальше, наверное и вовсе пришлось бы искать грузовик для перевозки.

Впрочем, как бы то ни было, выбирать не приходилось. Армии помощников на горизонте не наблюдалось, а значит, предстояло изрядно попотеть.

— Думаю, лет за десять управимся, — с сомнением изрек Игорь.

Ксюша сердито махнула на него рукой.

— Ладно прям. Такой здоровый парень и еще думаешь, не справишься?

Она нырнула в темноту гаража и, немного покопавшись, вернулась с двумя старенькими трехколесными тележками.

— Вот, — с гордостью объявила девушка. — Немного ржавые, но рабочие! С ними будет легче.

Вне всяких сомнений, она была права.

Для начала ребята решили перевезти необходимый минимум. Рамы и стекла можно было пока оставить в покое. Что делать с шифером тоже пока не придумали. А вот доски и фанеры выглядели очень даже перспективно — ими и занялись в первую очередь. Все, что влезло, погрузили на тележки. Катить их выпала честь Симу и Игорю. Кирилл, в свою очередь, вызвался тащить две массивные деревянные балки. А Ксюша на правах дамы была освобождена от тяжелой ноши.

При обычных обстоятельствах дорога от гаража до участка деда Захара занимала минут двадцать. Но с грузом путь занял почти два часа. У тележек не было бортиков, и доски постоянно вываливались. Приходилось останавливаться, чтобы поправить их; плюс после остановки еще какое-то время уходило на то, чтобы тронуться с места, потому что колеса неизменно буксовали в рыхлом снегу.

В результате, к тому моменту когда они добрались до конечного пункта, на улице уже начало темнеть. Уровень энергии у ребят стремительно приближался к нулю. В том числе и у Ксюши — ведь даже учитывая отсутствие ноши, она активно помогала остальным, выталкивая тележки и подбирая выпавшие материалы.

Едва увидев их на подходе — изрядно вымотанных, но с добычей, — дед Захар поспешил на помощь. Первым делом он попытался перехватить груз Кирилла, и тут же удивленно охнул, когда не смог удержать в руках даже и одну балку.

— Да как же ты это прешь-то? — воскликнул старик. — А ну бросайте все у ворот немедленно. Сейчас напою вас горячим чаем, а после передышки вместе все на задний двор снесем.

Ребята попытались возразить, мол дело надо доделать, а уж потом чаи гонять. Но возражали они слабо, в то время как дед Захар был непреклонен и неумолим.

В итоге, дело закончилось чаепитием со сладкими булочками.

— Обожаю булочки, — остервенело жуя, заметил Игорь. — Особенно с изюмом.

Ксюша насмешливо фыркнула.

— Ты ведь конфеты обожаешь. Особенно шоколадные. Или я что-то путаю?

Среди присутствующих послышались сдавленные смешки. А Кирилл, не справившись с весельем, поперхнулся чаем.

— Забавные вы, — сказал он, откашлявшись. — И атмосфера тут такая… Такая… — он чуть задумался. — В общем, мне будет, о чем написать в своем блоге. Может, после этого у нас и правда прибавится помощников. Здорово же будет?

В ответ ребята оживленно закивали.

— Ну а пока из помощников есть только мы, — заметил Сим, — может, стоит заняться расчисткой территории?

Удивительно, но чай, похоже обладал каким-то чудодейственными свойствами — живительными, восстанавливающими. До чаепития Симу казалось, что он настолько устал, что и при всем желании не сможет с места сдвинуться. Ну а теперь у него как будто обнаружился запас резервных сил: в голове прояснилось, а тело наполнилось энергией.

Судя по отсутствию возражений, остальные тоже успели восстановиться после нелегкого пути. И не тратя более времени понапрасну, ребята отправились освобождать участок от хлама.

Очень кстати у деда Захара нашлась парочка широких лопат и добротный веник из сухих прутьев. Лопаты достались Симу и Кириллу. Ими удобно получалось собирать среднего размера рухлядь. А веник идеально подошел Ксюше для ликвидации мелкого мусора. Игорю, как самому сильному и здоровому, инструмента не досталось. Он по этому поводу и не переживал — по всему участку были разбросаны останки прежних собачьих жилищ, которые сподручнее было собирать руками.

Ребята работали. Кряхтели, потели, но не забывали регулярно перешучиваться. Собаки к ним не приставали. Как будто понимали, что приставать сейчас не в их интересах, что для них стараются. Все понимали звери.

Ближе к семи вечера решили сворачиваться. Во-первых, устали, а во-вторых, к ужину ждали родители. Сима, разумеется, никто не ждал — о родителях в мире духов никто никогда не слышал.

Дед Захар провожал до самого края частного сектора. Он не уставал благодарить, и сколько бы его не просили угомониться, не замолкал ни на секунду. Он действительно был благодарен. Ни разу в жизни он не получал помощи, и даже не представлял, что это вообще возможно.

— Спасибо, ребята, — повторил он уже перед самым расставанием. — Не думал я, что в мире еще остались добрые люди. Но остались же! Целых четверо!

А на следующий день их было уже шесть.

Глава 22

Кирилл выполнил свое обещание и написал объемный душещипательный пост о судьбе деда Захара и о его собаках. За первый час запись просмотрела целая тысяча человек, многие выразили слова поддержки и изъявили желание присоединиться к работам. Кирилл изначально предупреждал, что подобное рвение народ, как правило, проявляет только на словах. Однако на этот раз словами дело не ограничилось:

На следующий день на одной из перемен к Ксюше подошли сестренки-близняшки из выпускного класса и сказали, что хотят помочь.

Спустя еще сутки, число желающих поддержать деда Захара и его собак увеличилось еще на троих. А к концу недели на участке уже работала команда из пятнадцати человек.

Пятнадцать — это, разумеется, в среднем. Кто-то, поработав единожды, понял, что это трудно и больше уже не появлялся. Их сменяли другие. Кто-то ходил каждый день, а у кого-то не было такой возможности.

Пару раз за ребятами помладше приходили обеспокоенные родители. Дед Захар пытался убедить их, что все нормально и никому ничего не угрожает. Но родительская любовь, как известно, бывает слепа, и ребят уводили в теплые безопасные дома, не оставляя возможности вернуться.

В такие моменты, глядя на эту заботу и слушая мягкие родительские упреки, Сим ловил себя на том, что сожалеет об отсутствии собственных мамы и папы. Замечательно, думал он, когда есть на свете кто-то, кто всегда беспокоится о тебе, кто безоговорочно любит, каким бы ты ни был, пусть даже неудачником или мерзавцем. У духов же родителей не было, духи являлись сгустками энергии мироздания, а энергии — хоть и разумной — родственников не полагалось.

От этого становилось как-то не по себе. Как-то грустно и… Одиноко что ли? Странно. Несмотря на то, что в последние дни Сим практически постоянно находился в обществе людей, он часто ощущал себя одиноким. Он много разговаривал, шутил, улыбался. В общем, выполнял социальные функции — именно так это называлось в незабвенной методичке. Но легче от этого не становилось. Изо дня в день Сим ощущал все нарастающую внутреннюю пустоту. И, разумеется, он не мог не догадываться, с чем именно это связано.

В родном мире духов он об этом попросту не задумывался. Там главной целью каждого было получение знаний и развитие — желательно, до уровня бога. Родственные связи, дружба и даже просто приятельское общение — все это отсутствовало как понятие. Не принято.

Оказавшись же в мире людей, Сим впервые столкнулся со взаимоотношениями. Первое время он имел возможность лишь наблюдать за коммуникациями людей и удивляться их стремлению к близости. Почувствовать же нехватку этой самой близости на собственной шкуре он не успел. Ведь очень скоро в его жизни появилось Полина.

Они подружились, не успев толком познакомиться. Они родились в разных мирах, но имели на удивление схожие взгляды. Просто смотрели в одном направлении — туда и двигались. Благодаря Полине Симу удалось познать лучшие качества человеческого характера. Она — Полина — обладала всеми этими качествами. Она была добра, была умна. Она неизменно стремилась помочь и почти никогда никого не осуждала.

Не осуждала — это важно. Если что-то в ее жизни шло наперекосяк, она не стремилась найти виноватых, просто делала то, что считала необходимым. И она всегда поступала по совести — Симу это особенно нравилось, ведь он тоже старался следовать голосу сердца.

Теперь же его сердце болело. В нем чувствовалась пустота. С каждым днем, проведенным без подруги, Сим чувствовал, как его внутренности сдавливает и разрывает одновременно. Все чаще его мучило ощущение невысказанности — вокруг происходило столько всего, а поговорить об этом было не с кем. Остальные ребята не в счет, ведь рядом с Полиной они казались посредственными собеседниками. С ними Симу постоянно приходилось подбирать слова, объяснять на первый взгляд элементарные вещи, следить за языком, стараться не раскрыться больше нужного. С Полиной такого не было. В бесконечных разговорах с ней Сим мог позволить себе побыть настоящим. Иногда он даже забывал о конспирации — настолько легко и комфортно он себя ощущал.

Ну а теперь — что? Теперь — ничего. Не с кем поговорить. Не с кем поделиться эмоциями.

Кроме того, положение усугублялось непроходящим чувством вины. Стоило вспомнить ее испуганное лицо в окне квартиры, стоило подумать о молчаливом осуждении, с которым она смотрела на него теперь каждый день… И Симу становилось плохо едва ли не на физическом уровне.

Разумеется, он мечтал поговорить. Хотел объясниться. Ждал любой возможности, был готов раскрыть все свои секреты… Только бы еще хоть раз увидеть ее милую понимающую улыбку.

Но возможности все не представлялось.

***

Незадолго до зимних каникул на участок деда Захара нагрянула учительница геометрии. Сперва она пыталась казаться суровой: остановила работы, отчитала тех, кто трудился без перчаток, придирчиво осмотрела собак. Затем, уединившись с хозяином участка в доме, она эмоционально что-то ему выговаривала. Всего разобрать не получалось, но ребята отчетливо слышали, как она несколько раз произнесла слова «ответственность», «опасно» и «несовершеннолетние». Дед Захар отвечал ей тихо и размеренно — расслышать его реплики не представлялось возможным. Дважды они весело хохотали.

Когда же учительница вновь показалась на улице, ее как будто подменили. Поразительно, как после пяти минут общения может измениться человек. А вот она изменилась до неузнаваемости. Помолодела, стала словно выше, походка ее приобрела легкость, глаза — блеск.

— Решила, что и моя помощь пригодится, — объявила она, потирая руки и ослепительно улыбаясь насторожившимся псам.

Вышедший за нею дед Захар не скрывал торжества. Лицо его озаряла хитрющая улыбка, а в глазах мерцали хулиганские искорки.

— Ваша помощь, Любушка, придется как нельзя кстати, — старик галантно ухватил учительницу за локоток и настойчиво подвинул ее ближе к собакам. — Но прежде всего, позвольте вам представить моих подопечных.

Дед Захар, как видно, решил не только привлечь учительницу к общим работам, но и вовсе очаровать одинокую женщину. Ну и выбрал для этого непростого дела самый что ни на есть беспроигрышный вариант — собак. Безусловно, это был грамотный ход. Что еще могло растопить женское сердце, если не десяток мохнатых морд? Эти преданные глаза, эти заводные хвосты… Забыв о суровом имидже, учительница геометрии бросилась обниматься с животными, словно мечтала об этом с самых ранних лет.

Может быть и правда мечтала. Как бы то ни было, с тех пор она приходила ежедневно. Помощи от нее, конечно, ждать не приходилось — большую часть времени она проводила в компании деда Захара за разговорами и чаем с булочками. Но за то и не мешала.

Хотя нет. Один раз она даже оказалась полезна. И весьма.

Это случилось, когда в школе слухи о группе ребят, связавшихся с сумасшедшим собачником, начали расползаться подобно неукротимой лавине. И многие родители обратились к сотрудникам администрации, чтобы те навели порядок среди учеников.

Родители требовали, чтобы директор и учителя вмешались в эту ситуацию и запретили ребятам посещать всякие подозрительные места. И кое-кто из учителей даже действительно пытался... Добровольцев, помогающих собакам, все чаще стали оставлять после уроков. За закрытыми дверями кабинетов с ними проводили душеспасительные беседы. Их убеждали и запугивали.

К сожалению, на кого-то это произвело впечатление. В течение двух дней несколько ребят отказались приходить на участок.

Сима это обстоятельство ужасно огорчило и еще больше возмутило. Во-первых, он не понимал, почему взрослые, умные, казалось бы, люди поднимают столько шума на ровном месте. Ведь по сути ребята не делали ничего плохого. Наоборот даже. Помощь старику и братьям меньшим — разве это не плюсик к карме? Ну а во-вторых, его выводило из себя то, что к этому делу привлекали учителей. В конце концов, это не их заботы! Чем занимаются ученики в свободное от учебы время — разве это не их собственный выбор?

В общем, ко всей этой истории у Сима имелось огромное количество вопросов. И со всеми этими вопросами он решил обратиться к представителю школьной администрации. А именно, к учительнице геометрии, которая к тому же еще была завучем, — к Любушке.

Расписав ей ситуацию, он надеялся на поддержку. И в кои-то веки, расчет его оказался верен. Любушка взялась помочь. Первым делом она поговорила с Ниной Николаевной. Как оказалось, в молодости они вместе учились в университете. Пять лет за одной партой — не шутки. Директор не могла не прислушаться к словам своей давней подруги и вскоре заметно снизила количество лекций о вреде строительства собачьих будок для учеников.

С тех пор до самых зимних каникул никаких жалоб на ребят не поступало. В отсутствие давления работалось гораздо приятнее. Состав команды добровольцев больше не менялся, родители ни за кем не приходили.

Как итог, к тридцатому декабря ребятам удалось не только полностью расчистить участок, но и возвести три новенькие, пахнущие деревом и клеем собачьи будки. Будки выглядели надежными и вполне комфортными для жизни. Для дополнительного тепла, внутренности их были обклеены кусочками ткани и меха, которые удалось собрать с миру по нитке. А внешние стены и крыши ребята разрисовали яркими мультяшными картинками.

Одними из первых, кто получил новую жилплощадь, стали Полкан, Клепа и Рыжик. Клепа и Рыжик без вопросов поселились бок о бок. Они и раньше занимали одну ободранную коробку, так что им было не привыкать. Полкан же, в отличие от них, никак не мог найти себе подходящую пару. Точнее не могли найти ребята. Они предпринимали попытку за попыткой — заталкивали в будку к Полкану и молодых самочек и таких же неторопливых, старых псов, как и он сам. Но все без толку. Полкану, казалось, до соседей не было ровным счетом никакого дела, а вот остальные собаки не решались поселиться под одной крышей с вожаком — вылетали, словно пули. Вот, оказывается, какая иерархия была у собак.

Тридцать первого декабря в человеческом мире праздновали Новый год. По традиции в этот день собирались семьей, устраивали праздничный ужин и дарили друг-другу подарки. Все без исключения ребята сообщили, что не станут нарушать привычный порядок и игнорировать семейное застолье, а на участок к собакам смогут прийти лишь к вечеру первого января. Так что несмотря на то, что раньше перерывов в работе не случалось ни разу, тридцать первое декабря был объявлен официальным выходным.

Глава 23

В этот день Симу было особенно грустно.

Утро выдалось солнечным и морозным. Накануне выпал снег и покрыл белоснежным покрывалом дороги, дома, деревья — все на свете. То, что раньше казалось убогим и ненужным, теперь сияло ослепительной белизной. А солнце, пышущее с далекого ультрамаринового неба, только усиливало это сияние и каким-то невероятным образом превращало привычный городской пейзаж в прекрасную волшебную сказку.

Сегодня в школе отменили занятия. Большинство предприятий этот день также объявили нерабочим. Учитывая статус официального выходного, Сим предполагал, что тридцать первое декабря выдастся тихим. Однако, к его удивлению, канун Нового года оказался самой беспокойной датой в календаре.

Машины носились по улицам так, словно в каждом водителе сегодня пробудился внутренний гонщик «Формулы-1». За несколько километров от каждого торгового центра стояли неподвижные пробки из тех, кто не успел закупить продукты к праздничному ужину. В магазинах подарков было не протолкнуться, а продуктовые полки супермаркетов пустели настолько стремительно, будто горожане готовились к длительной осаде.

В отличие от остальных, Сим не суетился. Ему некуда было торопиться, потому что его никто не ждал. У него не было родителей. Не было близких друзей. Да, были приятели — и довольно приличное количество. Но у приятелей сегодня имелись дела по-важнее Сима.

Весь день он бесцельно мотался по улицам: разглядывал нарядные витрины магазинов, лениво трепал разноцветные гирлянды кафешек, считал бесконечные автомобили, наблюдал за радостными детишками и их погрязшими в заботах родителями. Он не знал, чем заняться, на что отвлечься. А отвлечься хотелось чрезвычайно. Потому что именно сегодня, в канун самого семейного праздника в году, ему особенно не хватало кого-то близкого.

Даже нет. Не так. Не кого-то абстрактного, а кое-кого вполне конкретного — Полины.

Они не разговаривали уже около двух недель. И по ощущениям Сима это был один из самых долгих и тягостных периодов в его жизни.

Без преувеличений!

Ему и раньше приходилось ждать: результатов экзаменов, например, или встречи с университетской комиссией. Но еще никогда он не ждал чего-то так мучительно, как обычного разговора с этой на первый взгляд обычной девушкой.

Он думал о ней постоянно. Учеба, зловещая тень, карьера бога — все отошло на второй план. Если на чем-то и получалось сосредоточиться, то ненадолго, потому что мысли неизменно возвращались к ней. Сим все думал, представлял ее, воображал их неслучившиеся беседы. Он устал репетировать свою исповедальную речь. Он в точности знал, что скажет, если Полина когда-нибудь соблаговолит его выслушать.

Если.

Когда-нибудь.

Однако она не только не слушала, но и вообще никоим образом не шла на контакт.

Сим долго подыскивал подходящее слово, чтобы описать свое внутреннее состояние в связи со всем происходящим. И наконец нашел. Он чувствовал себя отверженным. Отверженным — вот кем он был. Несмотря на общество приятелей. Несмотря на хорошие оценки. Несмотря на пройденную треть стажировки. Никто и ничто не могло избавить его от этого поганого чувства. Кроме Полины.

Поглощенный безрадостными мыслями, Сим не заметил, как в какой-то момент дошел до границы частного сектора. Странно. Он совсем не собирался сюда приходить. Не сегодня. Но видимо, что-то бессознательное привело его в единственное место, где хотя бы иногда получалось забыть о Полинином бойкоте.

Здесь было тихо.

Сим остановился и задумчиво осмотрел коттеджи. Раньше они казались ему симпатичными, а некоторые он и вовсе считал произведениями архитектурного искусства. Но теперь все было по-другому. Теперь, когда он знал, какие гнилые люди живут в этих домах, сами дома вдруг утратили свою былую привлекательность. Большие, рельефные, украшенные новогодними украшениями и припорошенные снегом — они выглядели пустыми и несуразными. В них не ощущалось тепла, в них не хотелось заглянуть.

Не то, что дом деда Захара. Тот, хоть и маленький, хоть и ветхий был, но в нем царил уют. В этом доме пахло травами, а на случай гостей неизменно было припасено что-нибудь сладенькое. Там чувствовалось, что тебе рады. А туда где тебе рады, ты и вернуться всегда рад.

На улице начинало темнеть. Стоять без движения было холодно. И Сим подумал, что пора бы уже разворачиваться в сторону дома, когда заметил мелькнувшую за угол дома…

Тень.

Глава 24

По телу прокатилась ледяная волна страха. В голове хаотично закружили мысли. Снова эта тень. Возможно, показалось? Но нет. Доли секунды было достаточно, чтобы понять, что это не игра воображения и не оптический обман. Это была тень. И она наблюдала за Симом. Пока только наблюдала. Но это пока.

Зачем она явилась сегодня? Снова нападет? Попытается убить? Или на этот раз у нее какая-то иная задача?

Сим осторожно оглядел периметр. Вокруг никого. Все заняты праздничными приготовлениями: готовят угощения, украшают дома, докупают подарки. У всех дела. Вот и у него появилось дело. Постараться сберечь собственную шкуру — чем не дело? Осталось только понять, как это провернуть.

Сим как мог скосил глаза, чтобы иметь возможность наблюдать за преследователем, и осторожно зашагал вперед. Как и ожидалось, тень не замедлила двинуться следом. Складывалось впечатление, что она не подозревала, что ее обнаружили. Она действовала в тайне — скользила от забора к забору, избегая появляться на открытых участках. На белоснежном снегу она была чересчур заметна — тень об этом знала.

Значит, это была слежка. Что ж, это вызывало некоторое облегчение. Пока тень не предпринимала решительных действий, можно было относительно спокойно обдумать план дальнейших действий.

Сим неторопливо петлял меж коттеджей. Сейчас, когда ему не приходилось бежать без оглядки, и, предположительно, тень не знала, что она обнаружена, появилась возможность как следует рассмотреть своего преследователя.

Итак. Если тень кому-то и принадлежала, то принадлежала она человеку. Ну или как минимум человекообразному существу. Две руки, две ноги, голова — все как полагается. Судя по очертаниям тени, источник ее был довольно высоким и худощавым. Также, очевидно, он носил короткую стрижку. Просторную одежду хозяин тени не жаловал, вместо этого предпочитая что-то прилегающее.

Вот, собственно, и все, что можно было сказать об этом субъекте. Не густо. Сим с сожалением отметил, что если бы встретил хозяина тени на улице, то скорее всего не обратил бы на него внимания.

Он шел уже минут десять, а тень все не предпринимала никаких действий.

Тем временем все глубже вечерело. Солнце неумолимо опускалось за горизонт, на небе появился бледный полумесяц. Сим ощущал, что начинает замерзать, а значит, пора было подумать, куда ему в конечном итоге идти. Домой — опасно. Хотелось надеяться, тень не знала, где его дом. И если это так, тогда рассекречивать подобного рода информацию было бы по меньшей мере глупо. В любой другой день можно было пойти в магазин или в кафе. Но сегодня в честь праздника все заведения уже закрылись. Друзей у Сима не было. А даже если бы и были, учитывая слежку, подвергать их риску он бы не стал.

В попытке что-нибудь придумать, Сим еще раз осторожно огляделся и неожиданно осознал, что через два дома от него находится дом деда Захара. Это получилось совершенно случайно. Сим не планировал идти к собачнику. На праздник тот его не приглашал, а быть незваным гостем — последнее дело.

Интересно, размышлял Сим, коченея от холода, чем занимается дед Захар? Наверняка заварил свой фирменный травяной чай. Сидит на своем любимом продавленном кресле, ждет пока настоится заварка и уплетает шоколадные конфеты за обе щеки.

Удивительное дело, дед Захар хоть и выглядел чрезвычайно тощим, а конфеты любил едва ли не больше, чем своих собак.

Собаки.

Ну конечно!

Потрясенный собственной несообразительностью Сим едва не остановился на месте. Однако не остановился — вовремя спохватился, что это вызовет подозрения. Стараясь двигаться в прежнем темпе, он принялся обдумывать новую идею.

Идея была проста до гениальности. Странно, что она не пришла в голову раньше. Возможно тогда Сим не замерз бы до такой степени, что уже не чувствовал пальцев ног… Ну да ладно.

Суть идеи заключалась в собаках. Еще при первой встрече с тенью Сим имел возможность наблюдать столкновение таинственного убийцы с Полканом. Из этого следовал вывод о непростых взаимоотношениях тени с хвостатыми. Собаки откровенно недолюбливали тень, а тень, в свою очередь, избегала встреч с собаками.

Вывод напрашивался сам собой: хочешь избавиться от тени — найди собак. А зачем долго искать, если есть дед Захар со своими питомцами? И так кстати Сим оказался вблизи его участка. И вопрос о безопасности решался сам собой — тень не рискнет нападать на хозяина целой стаи лохматых — она этого попросту не переживет. Несказанная удача, по-другому не скажешь.

Тем временем помимо замерзших пальцев ног, о себе давали знать уже и руки. Но не это главное. Главное — в какой-то момент Симу показалось, что тень сократила дистанцию. Хотелось бы думать, что показалось. Но похоже, преследователь и правда решился подползти ближе.

С какой целью? Поняла, что ее обнаружили? Решила напасть?

Подгоняемый холодом и страхом, Сим прикладывал нечеловеческие усилия, чтобы не побежать. Он считал шаги, пытался выдерживать ровный темп.

Поняла ли тень, куда он направляется? Предвидела ли она скорую встречу с Полканом? Неизвестно что ею двигало, но тень вдруг прекратила прятаться по углам и заявила о себе, выбравшись на открытое пространство.

Теперь игнорировать ее больше не имело смысла.

Сим обернулся и то ли от злости, то ли с испугу пригрозил тени замерзшим кулаком.

Тень не дрогнула. А Сим, что было прыти, бросился к спасительному участку деда Захара.

Он не знал, гонится ли за ним тень, но предпочитал не оглядываться — ведь это заметно снижало скорость. Лучше не испытывать судьбу и поскорее добраться до укрытия. А уж гонится кто или нет — это дело второе.

Глава 25

Проигнорировав калитку, Сим перемахнул через номинальный заборчик и опрометью бросился на задний двор. Чем ближе к собакам, тем лучше. Сим бы и в будку залез, только бы скрыться от проклятой тени. К тому же, в будке тепло — об этом он тоже успел подумать.

Впрочем, до будок он так и не добрался. Собаки окружили его сразу, как только он объявился на их территории. Залаяли, завиляли хвостами. В общем, обрадовались. Сим тоже был несказанно счастлив. Во-первых, он успел добежать и не подвергнуться атаке. Во-вторых, оглядевшись, он не заметил никакого намека на тень. Ну а в-третьих… Да просто было приятно, что кто-то рад его видеть.

К слову, дед Захар тоже оказался здесь. Он как раз устраивал праздничный ужин своим питомцам. Корм подороже, чем обычно, сочные косточки и новые игрушки — старик знал, чем осчастливить хвостатых друзей.

Коротко глянув на Сима, дед Захар сразу все понял.

— Неприятности?

— Неприятности.

Собачник жестом руки велел подойти и взять мешок с кормом.

— Вдвоем быстрее управимся, — прокомментировал он. — А потом буду отпаивать тебя чаем. Вижу, ты замерз.

Как всегда, он был чрезвычайно проницателен. Сим буквально грезил горячим чаем. Он настолько замерз, что уже не чувствовал ни рук ни ног. Однако, невзирая на окоченение, в помощи пожилому человеку отказать не посмел.

Когда все собаки получили по порции праздничного ужина, Сим и дед Захар наконец отправились отогреваться. На улице они совсем не разговаривали. И это было очень кстати, поскольку у Сима все равно не нашлось бы сил и фантазии, чтобы объяснить свой визит. Впрочем, оказавшись в доме, оправданий он придумать так же не сумел. От тепла и травяного запаха его повело еще больше; по телу разлилась необыкновенная усталость; пальцы непривычно покалывало.

Пока дед Захар колдовал над чайником, Сим наблюдал за ним через маленькую дырочку в пледе, которым он обернулся наподобие кокона. Он все еще не терял надежды придумать сносное обоснование своему появлению. Но сколько не напрягал мозги, все было напрасно.

В итоге спасло то, что дед Захар обладал природным чувством такта. Сунув в руки гостя огромную чашку обжигающего травяного чая, он уселся напротив и заговорил о своем:

— Здорово, что ты заглянул. Я уж и не надеялся на компанию. Сначала еще думал пригласить на праздник Любушку. Но потом передумал. Вроде как застеснялся. Ведь мало ли, какие у нее планы. Мы же не так давно знакомы и все такое.

Сим с удивлением посмотрел на старика. Думал пригласить Любушку? Интересно.

Вообще, среди ребят ходило немало шуточек об отношениях деда Захара и учительницы геометрии. И не с проста. Со стороны эти двое смотрелись более чем органично. Кроме того, нельзя было не заметить, что они оказывали друг на друга положительное влияние. Например, дед Захар с момента появления Любушки стал гораздо больше внимания уделять своему внешнему виду. Он не позволял себе надевать рваные рубахи, как это было раньше, и всегда теперь начищал ботинки до сияющего блеска. Учительница со своей стороны тоже изменилась. Она уже не напоминала обиженную жизнью старую тумбочку — сменила прическу, не пренебрегала макияжем и часто улыбалась. Очевидно, внимание мужчины ей было приятно. Над его шутками она неизменно смеялась, а от его нескладных комплиментов — краснела словно вчерашняя школьница. Разумеется, она усиленно делала вид, будто приходит ради собак и только ради них. Но на деле к собакам она почти не подходила, а сразу шла распивать чаи с хозяином участка.

В общем, по мнению Сима, дед Захар застеснялся напрасно. Мог бы хоть попробовать пригласить свою подругу. Она бы согласилась. Наверняка.

Но уж случилось, как случилось. В принципе, так даже лучше. Отсутствие лишних ушей Симу было только на руку. Дед Захар не лез с распросами, не пытался что-то выяснить, не требовал объяснений. С ним можно было расслабиться, не ломать ум над очередной ложью и не опасаться всяких таинственных теней... Оставалось только узнать, насколько у него можно задержаться.

— А у тебя какие планы на праздничный вечер? — поинтересовался дед Захар, точно подслушав его мысли.

Сим вздрогнул. Вот он — намек, что пора выметаться. Но как же не хотелось уходить...

— Если честно, никаких планов у меня нет.

— Правда? — старик удивленно приподнял брови, а затем по своему обыкновению улыбнулся. — Тогда, может, составишь мне компанию сегодня?

— А можно?

— Я был бы рад.

Сим ушам своим не поверил. Вот это удача! Неужели так бывает? Еще полчаса назад он не знал, куда приткнуться, где найти убежище от одиночества и страха. И вот уже его пригласили на самый семейный человеческий праздник в году. В теплый дом. В теплую компанию. С чаем и конфетами.

Лицо Сима расплылось в широченной — от уха до уха — улыбке.

— Ну так что ты решил? — глядя на его физиономию, осведомился дед Захар. — Составишь компанию старику?

Сим ответил моментально:

— С удовольствием составлю компанию своему другу!

Глава 26

И это был лучший вечер в его жизни. По случаю праздника дед Захар достал из закромов старенький, побитый жизнью телевизор, и со знанием дела заявил, что на новый год принято смотреть «Голубой огонек». Сим не знал, что такое «Голубой огонек», но с традицией спорить не стал. На деле это оказалась телевизионная передача, где известные артисты пели песни и желали зрителям всяческих благ. Телевизор работал неважно: периодически рябил, скакал с цветной картинки на черно-белую и обратно, самостоятельно приглушал и прибавлял звук. Впрочем, это не имело ровным счетом никакого значения. «Голубой огонек» подразумевался лишь как фоновое оформление застолья. Ну а главными героями вечера стали приготовленные дедом Захаром традиционные новогодние салаты.

Сим, правда, несколько сомневался, что эти блюда можно назвать салатами. Он-то считал, что салаты — это наспех порезанные овощи, заправленные майонезом. По крайней мере в школьной столовой салаты выглядели именно так. Но то, что стояло на столе, на школьные салаты не походило даже отдаленно. Дед Захар называл их «Селедка по шубой» и «Оливье». На готовку каждого из этих блюд, по приблизительным подсчетам Сима, ушло не меньше двух часов. И как после такого можно было обозвать «Оливье» и «Селедку под шубой» обычными салатами? На вкус ни одно, ни второе блюда ничего общего с обычными салатами также не имели. Разве что майонез? Но нет. Даже и он не спас ситуацию.

На пороге третьей порции «Оливье» Сим пришел к окончательному мнению, что дед Захар напрасно не подался в повара. У него, несомненно, был талант к кулинарии. Приготовленные им яства хоть и не были многочисленны, но зато вызывали неутолимое желание съесть еще порцию. А затем еще немного. И еще.

Сим жевал, пока позволяли силы и объем желудка: сначала эти невероятные так называемые «салаты», затем чай со сладостями.

И все это время у него даже не было необходимости отвлекаться от кормежки, ведь речевую функцию целиком и полностью взял на себя дед Захар. Весь вечер старик травил анекдоты и делился историями из жизни. Рассказывал он, как обычно красочно, а шутил — так смешно и остро, что хоть смейся, хоть плачь.

В общем, Симу повезло. Мало того, что накормили, так еще и развлекли. И все это по чистой случайности. В какие-то минуты ему было даже немного стыдно за то, что он как будто пользуется чужой добротой. Хотя с другой стороны, вроде бы дед Захар искренне радовался его компании, да и ктому же сам пару раз упомянул, что одному ему пришлось бы тоскливо. Ну и в конце концов, Сим ведь не знал, что так получится. Он ничего не планировал. Это все тень. Если бы не она… Новый год удался лишь благодаря ее появлению. Интересно получилось, ничего не скажешь.

Ближе к полуночи Сим почувствовал, что больше в него не влезет ни грамма. Отодвинувшись от стола, он с широкой сытой улыбкой осмотрел пустые тарелки и довольно крякнул.

— Даааа, — отозвался дед Захар. — Потрудились мы на славу. Я того и гляди лопну.

— Вы — кулинар по призванию, — не смог не отметить Сим. — Эти ваши салаты… Это же объедение какое-то.

Услышав похвалу, пожилой собачник смутился.

— Не говори глупостей. В нашей стране в каждой семье умеют готовить это объедение. Традиционные блюда. Я же говорил.

— Отличная традиция. Жаль, что только раз в году.

— Можно и чаще. Было бы желание.

— Будет желание — приглашайте в гости.

Они посмеялись. Вероятно, каждый — над своим.

Неожиданно телевизор издал какой-то резкий звук, и «Голубой огонек» сменился на поздравления официальных лиц. Сим прислушался: люди в хороших костюмах монотонно желали счастья и добра, говорили о каких-то задачах и целях, повторяли, что прошлый год был непростым… Звучало все это фальшиво. От громких слов звенело в ушах — хотелось немедленно выйти на воздух.

— О, точно! — воскликнул вдруг дед Захар. — Скоро же куранты! Я же тут припрятал кое-чего…

Вскочив с места, старик бросился к комоду, и уже через секунду с гордостью извлек на обозрение цветастую продолговатую коробку.

— Бенгальские огни! — объявил он.

— А что с ними делать? — рискнул поинтересоваться Сим.

И тут же встретил до такой степени ошеломленный взгляд, что моментально пожалел о своем вопросе.

— Ты пошутил? — после недолгой паузы спросил дед Захар.

— Пошутил.

— Странно.

— Да, наверное.

Старик задумчиво прищурился, но тут же, видимо, что-то для себя решил и улыбнулся.

— Ладно. Одевайся. Пойдем на улицу. А то скоро куранты!

И не дожидаясь ответной реакции, он отправился на выход. Симу оставалось лишь идти следом. Он до сих пор не понял, что делать с бенгальскими огнями, и к чему были упомянуты куранты… Но ничего не поделаешь, дополнительные вопросы вызовут дополнительные подозрения. Иногда проще просто расслабиться и плыть по течению. И он поплыл. Точнее пошел во двор.

Там, в окружении собак, его уже дожидался дед Захар.

— Держи, — сказал он, протягивая какую-то тонкую темно-серую палочку.

Сим уверенно схватил и быстро осмотрел предполагаемый бенгальский огонь. Ну… Если это и был огонь, то сейчас он не горел. И к тому же пах металлом. Название не соответствовало действительности — та же история, что и с салатами, и с пожеланиями чиновников. Что за дела? Создавалось впечатление, что новый год специально придуман для того, чтобы называть вещи не своими именами.

Впрочем, вопросы к бенгальским огням отпали, как только дед Захар поднес к ним зажженную спичку. От одного прикосновения пламени доселе безжизненная и холодная палка вдруг ожила — вспыхнула ярким светом и выбросила в воздух сноп ослепительных искр. Сим вздрогнул от неожиданности. Но не успел он и опомниться, как бенгальский огонь выстрелил чередой коротких сполохов, а после того принялся равномерно искрить, озаряя темный двор веселым праздничным светом.

Дед Захар, тем временем, тоже зажег свой огонек, и предложил добавить еще по одному бенгальскому огню в свободные руки. Сим не возражал — ему однозначно нравилась эта новогодняя забава. Когда же он увидел, как горят все четыре пиротехнических чуда, он зачем-то задержал дыхание. Сам не понял — зачем. Просто было в бенгальских огнях что-то необъяснимо волшебное. Что-то, что боишься спугнуть или испортить одним вздохом. Что-то, что заставляет замирать от прилива радости, глупо улыбаться и верить, что яркое сияние огней способно осветить не только темноту ночи, но и каким-то чудом развеять сковавшие душу сомнения.

Тем временем, дед Захар, держа в обеих руках по горящему бенгальскому огню, усиленно подавал Симу какие-то сигналы, головой кивая на открытую дверь дома.

— Что? — спросил Сим, поняв, что ничего не понимает.

— Куранты, — коротко пояснил старик. — Слышишь?

Сим прислушался. Монотонные пожелания чиновников наконец прекратились. А вместо них из телевизора доносился звук тикающих часов. Часы отсчитывали секунды. Ну конечно, сообразил Сим, секунды до полуночи! Ведь новый год наступает в полночь, и именно поэтому все с замиранием сердца ожидают боя курантов.

Догадка оказалась верной. Телевизор тикнул в последний раз и тишину разрезали удары колокола. Мерные, глубокие, величественные звуки вылетали из ветхих динамиков и разлетались по округе. Столичные часы отбивали полночь, а в это время по всей стране, независимо от часового пояса, люди поднимали тосты за наступление нового года.

Вдалеке слышались крики и песни. Кто-то вышел на улицу, а кто-то остался дома, кто-то стрелял петарды, а другие запускали настоящие салюты. Воздух в считанные секунды пропитался атмосферой праздника и веселья. Праздник царил повсюду — в домах, на улицах и в сердцах.

Сим смотрел на догорающие в его руках бенгальские огни и безотчетно улыбался. Он чувствовал прилив какого-то странного, ничем не обоснованного счастья. Он знал, что это счастье передалось ему от других людей, и впервые задумался о том, какую могучую энергетику несет в себе общность.

— Загадай желание!

Голос деда Захара вырвал Сима из пространных раздумий настолько внезапно, что тот чуть не подпрыгнул на месте.

— Что… Что вы сказали?

— Я говорю, загадывай желание, пока огонь не погас и куранты не стихли, — повторил дед Захар. Он хоть и улыбался, но говорил совершенно серьезно. — Загадывай! — настаивал он. — Обязательно сбудется!

Сим только пожал плечами. Еще одна забавная традиция. Ну что ж, почему бы и нет? Если сбудется, то хорошо, а если нет — так не все ли равно.

Сосредоточившись на тлеющем бенгальском огне и бое курантов, доносящемся из страенького телевизора, он загадал единственно возможное желание:

Хочу, чтобы Полина хотя бы еще раз подарила мне свою улыбку.

Глава 27

Сима разбудила тишина, и это было необычно. Обычно он просыпался от шума за окном, топота соседей или звука хлопнувшей двери. Но сегодня и сейчас он проснулся от того, что вокруг стояла тотальная, ничем не нарушаемая тишина.

Сим огляделся и понял, что лежит не в своей постели. Это обстоятельство насторожило его еще больше, чем непривычное беззвучие. Он уже было собирался вскочить на ноги и припуститься куда-нибудь подальше, как вдруг заметил свернувшегося на кресле деда Захара. Тот спал и, судя по всему, видел десятый сон.

Сим выдохнул и ту же с облегчением ощутил как в голове по пазлам сошлась картина предыдущего дня. Не то чтобы он страдал провалами в памяти, просто спросонья растерялся… А так-то ведь здесь не было чего-то супер необычного. Просто вчера был праздник, было весело и вкусно… И в общем так здорово, что в итоге Симу ну очень не захотелось возвращаться в свою пустую темную квартиру. На счастье, оказалось, что дед Захар точно так же не хотел оставаться в одиночестве. А потому, посовещавшись, они решили, что ничего не случится, если Сим останется до утра.

Правда Сим до последнего отказывался занимать кровать. Но каким-то образом все равно очутился в ней. Наверное задремал где-нибудь в укромном уголке, а дед Захар его перетащил. Настырный. Теперь вот сам ютился в кресле.

Почувствовав укол совести, Сим стащил с постели линялый плед и заботливо укрыл хозяина дома. Последний что-то сонно пробормотал, приподнялся, приоткрыл один глаз, осмотрел периметр и удовлетворенно удрыпался досматривать прерванное сновидение.

Какое-то время Сим прилежно просидел на стуле. Но вскоре ему в голову пришла мысль о том, что помимо обычного ничегонеделания, он мог бы попытаться принести хоть какую-нибудь пользу.

Немного повозившись с чайником, он кое-как умудрился вскипятить воду. С заваркой шаманить не решился — просто залил кипятком то, что осталось с вечера. Авторская смесь деда Захара оказалась крепкой, и на выходе получился довольно недурственный чай. Порывшись в холодильнике, Сим обнаружил недоеденный «Оливье». Отлично, подумал он, с завтраком вопрос решен. В принципе, сам он мог бы обойтись и без завтрака, однако подумалось, что хозяину дома будет приятно проснуться и обнаружить готовый к трапезе стол.

Прежде всего, необходимо было прибраться. Накануне до этого дела не дошли руки, но теперь настала пора наверстать упущенное. Стараясь не шуметь, Сим переложил грязную посуду в мойку и тщательно оттер засохшую еду. Работа осложнялась отсутствием в доме горячей воды. Однако, невзирая на все препятствия, уже через двадцать минут сияющая чистотой праздничная посуда была уложена аккуратной пирамидкой и убрана в шкаф до лучших времен.

Когда с тарелками было покончено, Сим прилежно протер раковину, сгреб мелкий мусор и тщательно протер стол. Помимо праздничной посуды он обнаружил на полке старенькие, испещренные сколами плошки и предположил, что именно ими дед Захар пользуется в повседневной жизни. Плошки немедленно переместились на стол, за ними последовали приборы, чашки и горячий чайник. А в центре с гордым видом разместился недоеденный «Оливье».

Когда все было готово, как по команде, очнулся дед Захар.

— Печенье забыл, — заметил он, не успев подняться с кресла. — На полке справа посмотри.

Сим без лишних слов извлек указанную пачку песочного печенья.

— И давно ты тут колдуешь? — поинтересовался дед Захар. Он неторопливо встал на ноги и тут же болезненно поморщился. — Ох, спина.

— А я ведь настаивал, чтобы вы спали на кровати, — с укором напомнил Сим.

— Брось. Что я, первый раз в кресле засыпаю?

— И все же…

— Никаких все же. Гостю почетное место. В конце концов, у меня гостей на Новый год уже лет двадцать не было.

— Так долго?

Дед Захар вопрос проигнорировал.

— Да ты тут все прибрал! Вот это мне с тобой повезло! — вместо прочего отметил он. — И на стол накрыл! Ну ты даешь, Максим. Не ожидал. Приятно.

— Я надеялся, что вы не рассердитесь. Ведь я без разрешения и все такое.

— Брось, — привычно отмахнулся собачник. — Я только рад. Да тут любой был бы рад, не сомневайся.

Сим только улыбнулся. Он сам был ужасно рад, что угодил приютившему его в праздник старику.

Затем они неторопливо позавтракали. И что примечательно, «Оливье» на утро оказался еще вкуснее, чем вечером накануне.

— Потому что пропитался, — со знанием дела объяснил дед Захар.

После они выпили чай и закусили печеньем. И только принялись убирать со стола, как вдруг обоих привлек громкий шум с улицы.

Дел Захар поспешил во двор. Когда он отворил дверь, в дом ворвался звонкий собачий лай. Питомцы привлекали внимание хозяина. Они что-то увидели и спешили поделиться впечатлениями.

Дверь захлопнулась и вместе с ней утихли звуки. Сим прислушался — сквозь собачий лай просачивалась человеческая речь. Но кто именно говорил и о чем — оставалось загадкой.

Сначала Сим еще собрался выйти вслед за дедом Захаром, однако, подумав, решил остаться и домыть посуду. В конце концов, его никто не звал. Да и серьезной перепалкой вроде не пахло. Если будет нужно, так он с радостью поможет. Ну а сейчас его помощи более всего ожидали немытые тарелки.

Деда Захара не было около десяти минут. А когда он наконец заглянул в дом и увидел Сима, то удивленно охнул.

— Так вот ты где! А я думал, ты за мной идешь. А ты тут оказывается... А мы все тебя ищем!

— Да вот, решил закончить дело, — ответил Сим. Он еще раз прокрутил в голове сказанное стариком и кое-что заметил: — А кто это «мы все», которые меня ищут?

Дед Захар хитро улыбнулся.

— Выйди и посмотри.

На то, чтобы накинуть куртку и натянуть на уши шапку ушло не более пяти секунд. Выйдя на улицу, Сим, прежде всего, отметил, что утро нового года встретило его хорошей погодой. Солнечно, морозно, безветренно — все, как на заказ. Вторым, что он увидел, было небольшое столпотворение у ворот участка. Человек десять ребят из школы, возглавляемые учительницей геометрии, галдели и махали Симу руками. Также, невозможно было не заметить, что гости приволокли с собой нечто огромное и продолговатое, завернутое в пожелтевшую бумагу и перевязанное веревкой. Судя по тому, что это нечто придерживали трое человек, напрашивался вывод, что вещь довольно тяжелая.

— Всех с новым годом и привет, — поздоровался Сим, подходя.

Он безмерно обрадовался, увидев товарищей, и потому не мог перестать широко улыбаться, хотя и догадывался, что, должно быть, выглядит как идиот. Он и не догадывался, что уже через секунду, будет не только выглядеть по-идиотски, но и вести себя как самый главный идиот на планете.

Но вот в толпе случилось какое-то шевеление. Еще мгновение и ребята расступились, пропуская вперед Игоря, который с гордым видом вел за собой…

Полину.

Сим неосознанно задержал дыхание.

Как обычно, рядом с крупным парнем, она выглядела маленькой и беззащитной. Широкий желтый пуховик казался ей не по размеру, худенькие ножки буквально утопали в высоких сапогах. Одну половину ее лица скрывал объемный зеленый шарф, а другую — такая же зеленая шапка. На носу поблескивали неизменные очки-стекляшки.

Полина. Маленькая, но смелая. Такая же как и всегда. Близкая. Родная.

Она подняла голову и смущенно улыбнулась. Сим улыбнулся в ответ.

И с этого момента все для него вдруг перестало быть таким, каким было до этого. Все изменилось: краски, запахи, время. Заиграло. Обрело глубину, смысл. Сим впервые услышал, как бьется его собственное сердце — медленно и гулко; он почувствовал, как морозный зимний воздух проникает в его дыхательные пути и заполняет легкие; он увидел, как высоко и необъятно небо; как прозрачен воздух; как прекрасно новогоднее утро.

Странно, отстраненно подумал он, вроде бы это все и раньше было где-то здесь. Но только Сим не замечал этих важных мелочей. Потому что для того, чтобы увидеть картину целиком, ему не хватало одного единственного, но самого необходимого элемента — Полининой улыбки.

— Привет, — сказала Полина.

— Привет, — ответил Сим.

Не замечая любопытных взглядов присутствующих, он решительно двинулся вперед и без колебаний заключил девушку в крепкие, закаленные разлукой объятия.

К слову, это были их первые объятия. Раньше как-то не приходилось… И напрасно. Сим даже и не думал, что простое прикосновение может приносить столько приятных ощущений. А если бы знал, то только бы и делал, что висел на Полине целыми днями напролет.

Полина была теплой. Ее наэлектризованные шарфом волосы липли к его лицу и отдавали запахом фруктов, а ее маленькие ладони, словно два крылышка, невесомо касались его спины.

— Отпусти, — сказала Полина. — Задушишь.

— А если отпущу, — уточнил Сим, — ты не убежишь?

Она отрицательно покачала головой.

— Хочу поговорить.

— Я тоже.

Они отстранились и наконец заметили, что все присутствующие пялятся на них, едва не рты раскрыв.

Да уж, не совсем удобно получилось. Воссоединение произошло — как Сим и загадывал под бой курантов. Прямо волшебство какое-то. Но перед зрителями все же было неловко. Пожалуй, стоило что-то сказать. Но вот что? В такой ситуации самое лучшее — отшутиться. Но, как назло, переполнившие голову эмоции вытеснили последние остатки чувства юмора.

Итак, пауза затягивалась. Полина и Сим держались за руки и глупо улыбались. Остальные молчали. Даже собаки. Все чего-то ждали.

— Нуууу, — неожиданно подал голос дед Захар, который пришел в себя раньше остальных и, видимо, решил спасти ситуацию, — а что это за гигантский сверток вы приволокли?

Ребята удивленно воззрились на собачника, потом на сверток и снова на собачника. Похоже, их настолько поразила сцена встречи Сима и Полины, что про свою ношу они уже попросту забыли.

Второй пришла в себя учительница геометрии. Для начала, чтобы привлечь к себе внимание, она нарочито кашлянула.

— Ну, видите ли, — громко обратилась она к хозяину участка. — Мы с ребятами посовещались и решили, что не можем оставить нашего деда Захара и его питомцев без новогоднего подарка. И в общем, — тут она запнулась и слегка покраснела, — вот, принимайте презент.

Учительница подала ребятам знак рукой, и те, резко выпав из оцепенения, принялись разворачивать сверток.

С веревкой морочиться не стали — просто разрезали ножом, бумагу, где получилось, развернули, а где — нет — пришлось разорвать. Всего на распаковку ушло не более пяти секунд, и вот перед дедом Захаром красовался его первый за долгие годы новогодний подарок.

Искусственная елка.

— Вот, Захар. Ничего лучше мы придумать не смогли, — скромно заметила учительница геометрии. — Я вроде внимательно осмотрела и дом, и двор. А елки не увидела.

Несколько секунд дед Захар молча рассматривал раскидистое пластиковое сооружение.

— Ну да, — наконец медленно подтвердил он. — Не было у меня ничего подобного.

— А теперь вот будет! — с довольным видом объявил Игорь. — А то какой новый год без елки? Так себе новый год.

— Точно! — поддержала Ксюша. — Тут вон и украшения уже есть. Фонарики только повесите и вообще красота будет!

Она была права. Сразу это в глаза не бросалось, но если присмотреться, становилось заметно, что ёлочка сверху донизу была усыпана сверкающей пыльцой. Крохотные золотистые блестки покрывали пластиковые ветки и синтетические иголки. И хотя деревце не выглядело таким роскошным, как если бы было натуральным, и не пахло хвоей — а лишь клеем да пластиком, — но все же сияющая пыльца делала его по-настоящему нарядным и торжественным. Оставалось только фонарики повесить, как советовала Ксюша, и главный символ праздника готов.

Еще какое-то время дед Захар снова молча таращился на помятый в дороге презент. Но после, когда он вновь обратился к ребятам, в глазах его отчетливо сверкали слезы.

— Спасибо, — произнес он. — Я и не мечтал о таком чудесном подарке. Я очень тронут. Правда. Давно уже я… — на этом месте его голос дрогнул, и старик отвернулся, чтобы никто не видел его лица. — Простите.

— Ничего, Захар, — мягко сказала Любушка. Она подошла к собачнику и одним ловким движением припечатала его голову к своей груди. — Главное — что подарок тебе понравился.

Дед Захар было дернулся в ее захвате, но потом как-то весь обмяк и только слабо кивнул. Растроганный до нельзя, он с трудом сдерживал рыдания. И чтобы не усугублять ситуацию еще больше, старика следовало как можно скорее увести подальше от чужих глаз.

— Ну вот и ладненько, — заворковала учительница геометрии, начиная постепенно продвигаться в сторону дома. — Пусть ребята тут занимаются своими делами, а мы с тобой пока чайку попьем. Верно же?

— Верно, Любушка, верно. Ах, Любушка, ох, ребята… Ну какие же вы у меня… Какие вы...

Старый собачник все никак не мог унять эмоций. Судя по всему, скромный, на первый взгляд подарок, задел какие-то струны глубоко в его душе, и теперь он без умолку рассыпался в благодарностях, покуда голос его не стих в глубине дома.

Когда старшее поколение уединилось за закрытой дверью, оставшиеся на улице ребята озадаченно переглянулись.

— Хорошо, что подарок понравился, — наконец нарушила тишину Ксюша.

Кирилл задумчиво кивнул.

— Хорошо-то оно хорошо. Но что с этим подарком теперь делать?

— Главное — не заходить в дом, — предупредил Игорь.

— Да мы бы не пошли, даже если бы нас позвали! — откликнулась одна из близняшек. — Там же эти двое наверняка уже вовсю целуются!

И тут же ей возразила собственная сестра:

— Но если оставить елку на улице, собаки от нее и голого ствола не оставят!

— Так значит, нужно ее постеречь!

— И долго нам ее стеречь прикажешь?

Слово за слово, и простой обмен мнениями развернулся в оживленную дискуссию. Ребята спорили, решали, что делать с несчастной елкой. Что примечательно, дебаты протекали без малейшей агрессии. Все присутствующие прекрасно понимали, что преследуют одну цель. А потому, хоть ни один не хотел уступить другому, но и обидеть или задеть, тоже никто никого не пытался.

Какое-то время Сим с Полиной задумчиво наблюдали за перепалкой. Но очень скоро они вспомнили об одном очень важном и не терпящем отлагательств деле.

— Я хотел поговорить, — напомнил Сим.

Он не сразу осознал, что Полина все еще держит его за руку. А осознав, подумал вдруг, что хотя на ней и нет перчаток, ладонь ее все равно согревает.

Полина тоже посмотрела на их переплетенные руки, а после улыбнулась и почему-то покачала головой.

— Нет, — сказала она, ласково. — Это не ты хотел поговорить. Это нам обоим давно и совершенно точно необходимо.

Глава 28

— Вот как-то так, — закончил свой рассказ Сим.

Лицо у него горело от смущения, сердце выпрыгивало из груди, ладони вспотели, а в горле пересохло так, словно он за раз преодолел целую пустыню.

Он выложил все без остатка, ничего не утаил, постарался быть максимально откровенным. Он знал, что если соврет хоть в чем-то, Полина это сразу поймет и больше не поверит ни единому слову.

Прежде всего Сим признался, что он не человек. Потом, как смог, объяснил, кто такие духи и боги и зачем они наведываются в мир людей. Он рассказал о своем родном мире: о его законах и обычаях. Не забыл упомянуть о Едином божественном университете, его правилах приема духов, стажировке и методичке. В красках поведал о злоключениях в мире людей: о своих крупных и мелких провалах. И даже о тени и, соответственно, о том, как благодаря ей он познакомился с дедом Захаром и его собаками.

Сим говорил около получаса. Не останавливаясь и не прерываясь. Сосредоточенно извлекая из памяти заранее продуманный рассказ.

Полина не перебивала. Только слушала и смотрела себе под ноги. И непонятно было, верит она или нет. Вряд ли кто-нибудь другой на ее месте поверил бы подобным россказням. Вероятнее всего, Симу бы вызвали бригаду психотерапевтов. Но к счастью, на месте слушателя был не кто-то... Это была Полина, и потому Сим без оглядки открывал перед ней тайны параллельного мира.

Полина поймет, думал он, она почувствует, где правда, а где ложь.

Однако когда рассказ окончился и Сим наконец замолчал, он понял, что не может отделаться от мерзкого внутреннего мандража. И дело тут было не в доверии. Он верил в Полину. Верил всем сердцем и даже умом. И все же… Раскрыв все карты, сидя в тишине и ожидая ответа, он чувствовал как все его естество сжимается в тугой и плотный узел обнаженных нервов.

Он ждал. Ждал ее ответа.

Но когда же она ответила, Сим обнаружил, что ожидал чего угодно, кроме этого.

— А у тебя есть какое-нибудь заковыристое имя? — все так же глядя себе под ноги, спросила она.

Вопрос хоть и прозвучал довольно просто, однако заставил Сима растеряться. Имя? Она спросила про имя? Только и всего? Он-то готовился к вопросам, как минимум, о смысле мироздания. Готовился убеждать, доказывать, на худой конец клясться. А тут…

— Прости? — только и смог выдавить он.

Полина выпрямилась, деловито поправила очки и наконец повернулась к нему лицом. Выглядела она ничуть не озадаченной: на губах ее играла улыбка, взгляд излучал спокойствие.

— Я спрашиваю, как мне тебя называть? Не Максим же ты, в конце концов?

— Можешь и Максимом… Я привык… — запинаясь, проговорил Сим. — Да и вообще, какая разница?

— Просто интересно.

И это уже было чересчур.

— Тебе только это интересно?! — в сердцах воскликнул Сим. — Только это?! — Он ужасно устал сдерживать скопившееся нервное напряжение и уже готов был кричать на всю улицу, лишь бы выпустить пар. — Я тебе тут столько рассказал! О себе! Обо всем! Это же тайна! Ты понимаешь? Но я рассказал, потому что не мог иначе… Я… Я места себе не находил все это время! Я так хотел, чтобы ты узнала, чтобы поняла… Я ждал, что ты как-то иначе отреагируешь!

— А как мне реагировать?

— Не знаю!

— Вот и я не знаю, — миролюбиво сказала Полина. — Если честно, я просто в шоке от услышанного, — подумав, добавила она. — Потому наверно и спрашиваю обо всяких мелочах. За мелочи проще зацепиться, когда тебя буквально сносит потоком новой информации. Ты так не думаешь?

Сим на секунду замешкался. Пожалуй, в ее словах имелся смысл. Когда ты знаешь о существовании параллельных миров и просто пытаешься донести информацию наиболее понятным и простым способом — это одно. Однако совсем другое дело, когда ты слышишь об этом впервые в жизни. Даже если представить, что все это безусловная правда, даже если рассказчик разложил все по полочкам… Переварить такого рода новость не так-то просто. Даже такой сообразительной девушке, как Полина.

— Ладно, — смирившись, кивнул Сим. — Ты только скажи, ты мне веришь?

— Верю, — просто ответила Полина. — И все же?

— Все же что?

— Что насчет твоего имени? Как мне тебя называть?

На этот раз вопрос уже не показался Симу каким-то не таким.

— У духов нет заковыристых имен. — ответил он спокойно. — Меня зовут Сим, но ты, если хочешь, называй меня как раньше Максимом.

— Я подумаю, как тебя называть, — сказала Полина. — После нашего разговора мне, знаешь ли, вообще много о чем надо будет подумать.

Сим дружелюбно улыбнулся.

— Ты только сильно не заморачивайся, хорошо? Уверен, гораздо полезнее тебе будет сосредоточиться на своем выступлении на конкурсе чтецов.

Он специально упомянул конкурс. Догадывался, что для Полины это очень важно. Прилюдное выступление, оценки жюри — для нее — скромной и непубличной девушки — это было чем-то из ряда вон выходящим, целым событием. Разумеется, это событие вызывало у нее массу переживаний. Возможно, даже больше, чем известие о существовании параллельного мира. Именно поэтому Сим и заговорил о конкурсе. Таким образом он надеялся благополучно соскочить с темы собственной потусторонней природы, на что-то более обыденное и простое для понимания.

На удачу расчет оказался верным. Услышав о конкурсе чтецов, Полина заметно оживилась.

— Откуда тебе об этом известно?

— Андрей Юрьевич просветил.

— Болтун, — Полина попыталась состроить недовольную гримасу, однако и при всем старании не смогла не выдать заинтересованности. — И что он успел тебе наговорить?

Похоже, возможности обсудить эту животрепещущую тему она ждала чуть ли не все то время, пока они с Симом не общались. И вот теперь, когда он сам заговорил о конкурсе, Полина готова была отложить в сторону любые вопросы, не касающиеся ее выступления.

— Ты извини, что я об этом… — спохватилась она. — Просто я безумно переживаю из-за этого состязания… И так давно хотела с тобой поговорить… Собственно, в тот день, когда я застала тебя… под потолком… без тела… и ну ты понял…. В общем, я спешила сообщить, что записалась на конкурс. Нервничала всю ночь. И уже не могла дотерпеть до встречи в школе. Вот и нагрянула к тебе. А там… Ну ты в курсе.

В ответ Сим понимающе кивнул. У него и раньше были предположения о чем-то подобном. Когда он узнал про выступление Полины, то сразу догадался, зачем она явилась к нему домой. Теперь же эта догадка подтвердилась.

— Какое произведение ты выбрала? — выдержав небольшую паузу, поинтересовался он.

— Ворона.

— Ворона? — Сим прикинул, о каком Вороне может идти речь и, кажется, догадался. — «Ворона», Эдгара По?

— Так точно.

— Довольно неожиданно.

Это и правда был неожиданный выбор. И не только потому что бессмертного произведения товарища По не значилось в школьной программе. Просто Полина никогда не говорила, что любит подобные вещи. Мрачная мистика и миниатюрная девушка в очках-стекляшках в представлении Сима не слишком хорошо сочетались между собой. Однако факт оставался фактом — выбор пал на «Ворона». И если не обращать внимания на зловещий смысл произведения, то стоило признать — выбор был впечатляющий. Хороший слог, сильная энергетика, насыщенная драма… Сим как-то раз читал «Ворона», когда изучал человеческие представления о потусторонних мирах. Тогда стихотворение показалось ему довольно интересным. Удивительно, что и Полина разделяла его взгляды. Даже в этом тонком вопросе.

— Неожиданно и круто, — подумав, добавил Сим.

— Правда?

— Вот те крест!

Полина сдавленно хихикнула.

— Рада, что ты одобряешь. Я вообще не думала, что ты такое читал.

— А я не думал, что читала ты. Теперь вот жду не дождусь услышать, как ты читаешь это вслух.

— Ох, я еще не готова выступать перед кем-то…

— Разве я — кто-то?

Сим пристально посмотрел на подругу и старательно изобразил самый проникновенный взгляд, на который только был способен. Полина его старания оценила по достоинству.

— Ну конечно, ты — особый случай, — сказала она, вдобавок легко прикоснувшись к его запястью теплыми пальцами. — И все же дай мне время. Хотя бы денька три. Я подготовлюсь, соберусь с мыслями. Ну а потом будет здорово, если ты пригласишь меня к себе в гости, где мы еще раз обсудим тебя и послушаем наконец меня.

Что и говорить, ее ход оказался куда круче, чем все проникновенные взгляды вместе взятые. От одного Полининого прикосновения по телу Сима словно пробежал разряд тока — от самых пят и прямо в голову, где он взорвался мощным ощущением готовности пойти на любые условия.

— Хорошо, — завороженно глядя на чужую изящную руку, согласился Сим. — Так значит, через три дня, да?

— Значит, ты меня приглашаешь в гости? — уточнила Полина.

Ее вопрос, как ни странно, немного отрезвил.

— Ну а что, скрывать-то мне больше нечего, — весело заметил Сим. — Так что милости прошу в гости к потустороннему другу. Если не боишься, конечно…

Полина ответила ему улыбкой.

— Думаю, того, кто выбирает творчество Эдгара По, в этой жизни уже ничем не напугаешь.

И пожалуй, в этом она была права на сто процентов

Глава 29

Следующие три дня они старательно избегали разговоров о предстоящем визите. И это могло показаться довольно странным, с учетом того, что вообще-то в каждый из этих дней они виделись и много разговаривали.

Полина приходила на участок деда Захара одной из первых. Так же поступал и Сим. И вместе они трудились до самой темноты. Они почти не отходили друг от друга, всегда выполняли одну и ту же работу: плечом к плечу убирали мусор, сообща отстраивали корпуса будок, вместе играли с собаками. Притом, разумеется, не замолкали ни на секунду. Обсуждали все на свете: погоду, происшествия, людей. Все, кроме мира духов и предстоящего Полининого выступления. Для обоих эти две темы являлись временным табу. Им даже не пришлось об этом договариваться — и Полина, и Сим действовали интуитивно. Каждый словно аккумулировал невысказанное до наиболее подходящего момента — момента, когда они останутся наедине и смогут обсудить то, что по-настоящему важно для обоих.

Что примечательно, Сима этот условный запрет нисколько не тяготил. Несмотря на то, что от предвкушения разговора по душам у него едва не выпрыгивало сердце, но даже и обычного ниочемошного общения с Полиной ему хватало, чтобы чувствовать себя счастливым. Изо дня в день, слыша ее голос, глядя на ее добрую улыбку, он все больше удивлялся, как ему удавалось обходиться без этого то время, пока они не разговаривали. Нет, разумеется, в тот период он замечал, что постоянно испытывает ощущение некой пустоты и нехватки понимания. Однако весь масштаб своего одиночества осознал, лишь вновь обретя дорогого человека.

И ведь она действительно была ему дорога. Раньше он просто не думал об этом. Но теперь понял. Понял до крайности ясно — Полина была ему нужна. Необходима. Стоило ей улыбнуться, как и Сим расплывался в улыбке, стоило ей рассмеяться, как он чувствовал, что все проблемы отступают прочь. Бессмысленно было отрицать, что с каждым днем его привязанность к ней становилась все крепче. Сим и не отрицал. А потому все чаще стал задумываться о том, что будет, когда придет пора возвращаться в родной мир.

Трудно поверить, но треть отведенного на стажировку времени уже минула. Оставалось еще каких-то восемь месяцев — три из которых приходились на лето. Итого, пять месяцев в школе и еще три — не пойми как. А что же после? Сим вернется в мир духов, поступит, как и собирался, в университет. И, получается, больше не увидит Полину? От этой мысли неизменно щемило в груди.

Вот же странная штука — жизнь. Было время, когда от перспективы провести год среди людей Сима едва не корежило. А теперь он мечтал, чтобы этот год никогда не заканчивался. Удивительно, как все изменилось. И все из-за нее.

А ведь если подумать, между ними даже ничего такого не было — Сим это понимал. Он читал об отношениях в книгах, знал, что сильное чувство обычно называют любовью. Наверное, это она и была. Любовь. Однако до сих пор дело ограничивалось лишь внутренним ощущением самого Сима. Что чувствует Полина, он знать не мог. Возможно, что и не чувствует ничего особенного. В конце концов улыбаться и держаться за руки можно с кем угодно…

От этой мысли становилось горько. И Сим, как мог, пытался вытолкнуть подобные размышления из своей головы. День за днем, только встретив рассвет, он быстрее собирался и спешил на участок деда Захара. Он знал, что там непременно встретит ее. Она улыбнется, и он улыбнется в ответ. Она рассмеется, и все проблемы отступят прочь.

Таким образом прошло три дня. А на утро четвертого — Сим вдруг понял, что ощутимо нервничает. В этот день должен был состояться долгожданный разговор. Да, долгожданный. И в то же время такой волнительный, что за всю ночь накануне Сим не смог проспать и десяти минут. Он все думал, представлял — что скажет он, что скажет она. Возможно ли, что они обсудят будущее? Что, если она скажет, что не хочет отпускать его в мир духов? А что, если не скажет? Может быть, об этом и речь не зайдет. Кто знает?

Так и не сомкнув глаз, он едва дождался девяти утра, чтобы сходить в ближайший магазин и купить сладостей. Общение с дедом Захаром научило его тому, что гостей обязательно нужно угощать чаем с конфетами. Именно поэтому своего первого и такого дорогого гостя, как Полина, Сим решил встретить не менее чем целой тонной вкуснятины.

Что именно предпочитает Полина, он не знал. А потому взял всего понемногу: шоколадных конфет и разноцветных карамелек, вафель и печенья, мармелада и кремовых пирожных. И конечно, не забыл о чае: зеленый, черный каркаде. Подумав, взял еще и растворимый кофе. Вдруг она не пьет чай? Странно, что они не обсуждали этого раньше.

Вернувшись домой и выгрузив покупки, Сим придирчиво осмотрел квартиру. И тут же расстроился. До сего дня собственное жилище не вызывало у него нареканий, однако теперь, когда сюда должна была прийти Полина, оно показалось ему удручающе неуютным. Выцветшие обои, серый от пыли тюль, маленькое окошко и потертая мебель — все выглядело старым и мрачным и давно уже требовало ремонта. Хотя бы косметического… Но даже и на это у Сима не оставалось ровным счетом никакого времени. Полина должна была подойти уже через два часа, а потому рассчитывать на кардинальные улучшения не приходилось.

Сим постарался сделать, что мог. Первым делом избавился от тюля и протер окно, тем самым пустив в помещение немного больше света. Затем он наскоро убрал кровать, вымыл полы и протер полки, аккуратно расставил книги, запихал разбросанные вещи в шкаф и разложил угощения по небольшим, найденным в комоде вазочкам.

Повторный осмотр периметра вызвал некоторое облегчение. Квартира выглядела чище и светлее. Однако картину заметно портил древний обшарпанный диван. Не замечать его не получалось при всем желании. Диван был не просто большой, а по-настоящему огромный, да к тому же ужасно пестрый и притом стоял на самом почетном месте в центре студии. Кто его купил и зачем — оставалось только догадываться. Передвинуть его в какой-нибудь укромный угол не представлялось возможным. Что ж, значит, оставалось лишь смириться.

Часы, тем временем, неумолимо приближались к часу «х». Понимая, что облагородить свое жилище больше, чем он уже это сделал, не получится, Сим здраво рассудил, что пора заняться и собой. Человеческое тело, в отличие от духовной энергии, требовало ежедневного ухода. Чистая одежда уже лежала наготове. Оставалось только помыться и на этом все.

Впрочем, нет. Не все. Зайдя в ванную комнату, Сим столкнулся с очередной проблемой, о которой он забыл. Стоило закрыть дверь, как помещение поглотила непроницаемая тьма. Проклятая лампочка, с досадой подумал Сим. Он собирался заменить ее с первого дня, как только въехал на квартиру. Однако, как это обычно бывает, затянул до самого неподходящего момента.

Как бы то ни было, эту оплошность уже не исправить. Оставалось только надеяться, что Полина не посетит туалет. Впрочем, надежда была слабая и скорее походила на несбыточную мечту.

Наскоро приняв душ, Сим облачился в пахнущие свежестью штаны и майку, сел на диван и принялся ждать.

До заветного визита оставалось пятнадцать минут, когда за дверью послышался звук шагов. Не дожидаясь звонка или стука, Сим бросился открывать. Он знал, что это Полина, и нисколько не ошибся. Это была она.

Высокие сапоги, огромная желтая куртка, и зеленые шапка с шарфом. Нос у Полины был красным от мороза, а очки-стекляшки от теплого воздуха помутнели до непроницаемости.

— Извини, — сказала она, улыбнувшись. — Мне нужно время, чтобы увидеть тебя. Ну или вообще хоть что-нибудь.

— Время у нас есть, — ответил Сим.

Аккуратно подхватив гостью под локоть, он помог ей перешагнуть через порог и тут же принялся изображать из себя радушного хозяина:

— Проходи, раздевайся, — приговаривал он, стаскивая с Полины шапку и разматывая на ней шарф. — Вот, вешай одежду на крючок. Надеюсь, он не отвалится… Сапоги можешь оставить на коврике. А если хочешь, можешь не разуваться…

— Ну как же не разуваться? — возразила Полина, все-таки разуваясь. — У тебя тут, смотрю, чистота. Не в сапогах же топать.

В коридоре она не задержалась — сразу прошла в основную комнату и тут же восхищенно ахнула.

— Какой диван! Вот это да!

Сим недоверчиво покосился на гигантское аляпистое чудовище.

— Тебе нравится?

— Да! — Полина выглядела так, словно диван и правда вызвал у нее дикий восторг. — Да это же такой раритет! Их уже давно не выпускают! У моей бабушки такой был! Я на нем все детство спала!

— Правда?

— Точно! И я тебе скажу, это самый удобный диван в мире! Не сомневайся!

Сим только пожал плечами.

— Ну раз ты так говоришь…

Обрадованная встречей с диваном из детства Полина обошла комнату и остановилась возле заваленного угощениями стола.

— Только не говори, что это для меня…

— Почему не говорить?

Вопрос прозвучал глупо, но Сим понял это с запозданием. Он также понял, что неизбежно наговорит сегодня еще много глупостей, потому что ужасно нервничает и буквально не знает, что сделать, чтобы не выдать своего состояния.

— Мак… Сим… — позвала Полина. И застенчиво улыбнулась. — Не стоило так разоряться ради меня.

Судя по всему, ее смутило то, что кто-то постарался сделать для нее что-то приятное. Странная реакция, ведь по мнению Сима Полина заслуживала ежесекундных знаков внимания, а не этой разовой акции за всю жизнь.

— Я тоже сладкое люблю. Так что одной тебе со всем этим справляться не придется, — сказал он, чтобы не смущать девушку еще больше. — Кстати, не пора ли нам выпить горяченького? — тут же предложил он, вспомнив уроки деда Захара. — Ты же с улицы. Наверняка замерзла. Так давай садись. Что будешь? Чай? Кофе? У меня все есть!

Учение деда Захара сработало моментально. Полина перестала топтаться на месте, весело кивнула и устроилось за столом.

— Кофе хочу, — заявила она, с жадностью глядя на вазочки с угощением. — Я, кстати, кофеман. Ты знал?

— Впервые слышу.

— Вот видишь, мне тоже есть чем тебя удивить.

— И не говори, — отозвался Сим. Он ловко рассыпал по чашкам кофе, залил его кипятком и с довольным видом уселся напротив гостьи. — Сколько еще тайн мне предстоит сегодня узнать? Даже подумать страшно.

— Давай лучше обсудим твои тайны.

— Вот так сразу?

— А почему бы и нет?

Полина развернула одну из шоколадных конфет, откусила небольшой кусочек и запила его кофе.

— Идеально, — с блаженной улыбкой отметила она. — Теперь еще осталось решить нерешенные вопросы, и утро можно будет считать абсолютно безупречным.

Сима ее слова о нерешенных вопросах развеселили. Точнее даже не слова а интонация, с которой они были произнесены. Так, словно разговор шел о многомиллионном бизнесе или политике. Полина при этом совершенно по-деловому поправила очки, а потом и вовсе зачем-то достала из сумки небольшой, порядочно исписанный блокнот.

— Это что? — с интересом спросил он.

— Я составила список вопросов.

— Серьезно?

— Список не очень большой, — будто не замечая удивленного взгляда собеседника, пояснила Полина. — В целом, я и в прошлый раз смогла составить достаточно ясную картину твоего мира. Но кое-что все же необходимо уточнить.

Пока она листала блокнот в поисках нужной страницы, Сим только бестолково открывал и закрывал рот, в попытке выразить степень своего изумления. А между тем степень была высочайшая. Сим и раньше знал, что Полина довольно серьезно относится к некоторым вопросам, но совершенно не ожидал подобного подхода в отношении себя.

Когда нужная страница наконец нашлась, он заглянул в блокнот и окончательно обомлел, увидев целый разворот, плотно исписанный убористым почерком.

— Здесь не только вопросы, — заметив его внимание, пояснила Полина.

— А что еще?

— Ответы, — подумав, ответила она. — Я кратенько выписала то, что уже успела узнать. Упорядочила, так сказать. Хочешь, прочитаю?

Сим только слабо кивнул.

— Тогда слушай.

Перед прочтением Полина закинула в рот засахаренную мармеладку и сделала большой глоток кофе, все тщательно прожевала и деловито поправила очки.

— Мир духов, — озаглавила она. — Мир духов существует параллельно миру людей и состоит из той же энергии, которая циркулирует во всей вселенной и пронизывает все, что есть, было и будет. Верно?

Сим снова кивнул.

— Часть энергии является разумной, — продолжала Полина. — И когда разумная энергия собирается в сгустки, на свет появляются духи. Всего духов не так уж много. Несколько десятков тысяч во всем мире. Правильно?

— Совершенно верно.

— Духи обитают в мире духов, но при должном старании могут развиться до уровня так называемых богов, которые обладают определенными сверхспособностями и некоторой властью над событиями, происходящими в мире людей. Предполагается, что именно эта власть над событиями и контроль над ними являются смыслом существования духов. Те же духи, которые не смогли развиться до уровня богов, теряют смысл своего существования и постепенно рассеиваются в пространстве до уровня первоначальной несвязной энергии. Все так?

— Именно так.

— Отлично. Тогда продолжаю.

— Давай.

— Для того, чтобы духу развиться до уровня бога, ему необходимо окончить так называемую школу и Единый божественный университет. А между школой и Университетом еще пройти годовую стажировку в мире людей. Для этого в мире духов были созданы соответствующие организации. А именно: несколько школ, Университет и еще Библиотека, в которой собраны все накопленные духами знания. Во главе каждой из этих организаций стоят старейшие духи. Ага?

— Ага.

На этом месте Полина остановилась и подняла на Сима испытующий взгляд.

— Тут у меня возник вопрос.

— По поводу старейших духов? — предположил Сим.

— Точно. Я не совсем поняла насчет их уровня развития. Они недостаточно развиты, чтобы сделаться богами? Или что? И почему ты называешь их старейшими? Они типа самые старые?

Вопрос о старейших не стал чем-то неожиданным, ведь даже среди духов по этому поводу ходило немало слухов и версий — иногда совершенно бредовых.

— Их называют старейшинами, потому что они реально «типа самые старые», — с усмешкой сказал Сим. — А что касается уровня их развития, так он такой высокий, что давно пробил потолок всякого понимания. По сути, старейшины намного превосходят богов, но постольку поскольку они не имеют власти над событиями в мире людей, а контролируют лишь мир духов, их принято называть не богами, а духами.

Полина понятливо кивнула и что-то записала в свой блокнот.

— А как так получилось, что они не имеют власти в мире людей? — через секунду вновь спросила она.

— Так повелось.

— И давно ли так повелось?

В попытке припомнить лекции по истории духов, Сим прикрыл глаза и сосредоточился.

— На заре мироздания, — на память начал рассказывать он, — когда вселенная только приобретала знакомый нам вид, из потока разумной энергии явились четверо могучих духов и создали законы, по которым мы живем до сей поры.

— Четверо?

— Счетовод, Учитель, Ректор и Библиотекарь. Счетовод ведет учет духов и богов, Учитель учит духов быть духами, Ректор помогает духам стать богами, Библиотекарь хранит накопленные знания. Вместе они образуют так называемую комиссию. Комиссия распоряжается судьбами духов и следит за сложившимся порядком вещей.

— А богов они тоже контролируют? — поинтересовалась Полина.

Сим только пожал плечами.

— Об этом знают только старейшины и сами боги. Духам об этом знать не положено.

— То есть возможно, что у старейшин есть власть и над богами тоже?

— Возможно. Но я узнаю об этом, когда сам стану богом и…

На этом месте Сим запнулся, поскольку понял, что завел тему, которую заводить не хотел ни в коем случае. К тому моменту, когда он станет богом, Полина скорее всего уже забудет о его существовании. А перед этим им еще предстоит расставание, после которого Симу нужно будет заново учиться жить без поддержки и ее теплых рук.

— О чем задумался? — спросила Полина. Вероятно, она догадывалась — о чем, потому что взгляд ее сделался тусклым, а улыбка пропала, словно ее и не было совсем. — Боги не общаются с людьми? Так ведь?

— Это так.

На какое-то время в комнате воцарилась напряженная тишина. Сим тупо пялился в свой стакан, Полина задумчиво просматривала записи в блокноте.

— Ну что ж, — в итоге нарушила молчание она, — правила есть правила. В конце концов, нам есть, чему порадоваться.

— Чему же?

Совершенно неожиданно она приподнялась со своего места и, перекинувшись через стол, ухватила Сима за запястье.

— Нам ведь выпал шанс познакомиться, — сказала Полина, сжимая его руку и цепко глядя в самую в душу. — Этого ведь могло и не произойти. Всего несколько десятков тысяч духов, которые один год в жизни проводят в многомиллиардном человеческом мире. Мне повезло встретить одного из таких. Это редкость. А значит, я — счастливица.

Сим удивленно моргнул. А ведь она права. Есть чему радоваться — лучше и не скажешь. Странно, что ему не пришло это в голову самому. В последнее время он только и думал, что о расставании и одиночестве… Получается, зря только тратил время на переживания о будущем, вместо того, чтобы наслаждаться настоящим. Ведь если подумать, то, что они с Полиной встретились в этом огромном мире, нельзя назвать иначе, чем чудом. Упускать отпущенное им время было настоящей ошибкой.

— Полина, — пораженно выдохнул Сим, — давай не думать ни о чем, кроме сейчас. Сегодня я больше не хочу быть духом, существом из другого мира.

— Кем же ты хочешь быть сегодня?

Полина все еще держала его руку и улыбалась. Сим потянулся вперед и легко поцеловал ее в висок.

— Сегодня и всегда, — сказал он ласково, — я тот, кто тебя любит.

Глава 30

С того дня, когда Сим признался в своих чувствах, прошла неделя, однако воспоминания о том моменте не померкли бы и спустя года.

Тогда, после его слов, Полина долго не решалась что-либо ответить. Молчала, опустив глаза, краснела, но не отпускала его руку. Чего она боялась, какие сомнения грызли ее душу — Сим ничего из этого не знал. Единственное, что ему оставалось — только ждать. И он ждал. Ждал ответа, словно от этого зависела его жизнь — не шевелясь и даже задержав дыхание. Он замер, превратился в камень, в лед... Прошла минута, две. Ему хотелось закричать, но он молчал, давая Полине необходимое ей время. Ему хотелось вновь ее поцеловать, но он удерживал себя, позволяя ей решить, достоин ли он такой чести.

На исходе третьей минуты и всяческих душевных сил, ситуация наконец сдвинулась с мертвой точки. Полина вскинулась, пришла в движение — потянулась и мазнула теплыми губами по его щеке. Пробормотала что-то. Что именно — он не расслышал. Но и без слов, в одном только ее взгляде, он смог прочесть все то, о чем до этого момента боялся даже и мечтать. О взаимном чувстве — самом прекрасном чувстве из всех возможных и невозможных.

Для Сима это стало настоящим откровением. Раньше он и не догадывался, но только теперь понял, как дорого стоит взаимность. Одно дело любить, другое дело знать, что и ты любим ответно. Что ваши сердца бьются в унисон. Что ваши мысли текут в одном направлении. Что ваши желания резонируют друг другу.

В тот день он узнал намного больше, чем за всю предыдущую жизнь. И в тот день о чувствах они больше не разговаривали. Только улыбались, как два идиота, и неотрывно держались за руки, словно приклеенные. В остальном все было на удивление буднично: пили кофе, ели сладости, болтали. Полина, как и планировалось, прочитала Ворона. Сначала, разумеется, стеснялась — запиналась и пару раз сбилась с ритма. Но со второй попытки дело пошло в гору.

Странно, думал Сим, слушая Полину, почему она не раскрывала своего таланта раньше. По его, как ему казалось, объективному мнению, у Полины имелись все задатки настоящего чтеца. Глубокий ее голос играл богатым спектром интонаций, дикция казалась безупречной, а чтение — выразительным. Она поразительно правдоподобно передавала эмоции главного героя произведения — его тоску и скорбь, его желание забыть погибшую возлюбленную и его стремление оставить ее образ в памяти навечно. Невзирая на яркий дневной свет и звуки улицы, проникающие через приоткрытое окно, стараниями Полины в комнате царила атмосфера мистицизма. Так словно сам автор — таинственный и мрачный Эдгар Аллан По — незримо присутствовал где-то рядом.

«Не восстанет — никогда! — закончила Полина. И повторила на языке оригинала хриплым шепотом: — Nevermore».

Секунду-другую Сим, находясь под мощным впечатлением, не мог произнести ни звука. Но потом, взяв себя в руки, он разразился бурными овациями и целым смерчем хвалебных слов.

— Перестань, — прервала его Полина. — Ты меня смущаешь.

Она и вправду выглядела донельзя смущенной: пунцовое лицо, сжатые в замок ладони, губы-ниточки — все как обычно.

— Перестану, раз ты просишь, — без колебаний уступил Сим. — Однако замечу, что стесняться своего таланта, я считаю, неправильно. У тебя действительно здорово получается, и видно, что ты много практиковалась. Не удивлюсь, если на конкурсе ты займешь первое место.

— Не удивишься? Правда?

— Андрей Юрьевич тоже так считает.

— О, Андрей Юрьевич, — Полина улыбнулась и закатила глаза. — Сколько он на меня времени потратил, ты бы знал. Ему этот «Ворон», должно быть, уже снится.

Сим только развел руками. Вслух он ничего не сказал, чтобы в очередной раз не заставлять Полину краснеть, однако про себя однозначно решил, что труды Андрея Юрьевича окупятся сполна.

Глава 31

Итак, прошла неделя.

Диван больше не вызывал ассоциаций с огромным, разрисованным цветочками чудовищем. Теперь он казался чрезвычайно удобным и даже как будто симпатичным. Сим полусидел-полулежал, забившись в уголок между спинкой и подлокотником. Полина занимала все остальное пространство, положив голову ему на колени и свесив ноги с противоположной стороны.

Маленькая подробность: она носила цветные в крапинку носки — Сима это и забавляло, и умиляло одновременно.

Она читала «Ворона». Должно быть, уже сотый по счету раз. Впрочем, ее чтение не утомляло и не надоедало. Сим готов был слушать и двести, и миллион, и, пожалуй, миллиард повторений. Ему ужасно нравились эти минуты уединения: когда, отработав на участке деда Захара, наигравшись с собаками и наболтавшись с остальными ребятами, они — смертельно усталые — добирались до дома, сбрасывали верхнюю одежду прямо на пол у порога и заваливались на любимый и такой удобный диван. Полина пользовалась этим временем, чтобы отшлифовать свое выступление, а Сим — чтобы лишний раз насладиться ее близостью и теплом ее тела. Он обожал гладить ее по волосам, пальцами распутывая непослушные кудряшки; ему нравилось, как звучит ее голос в вечерней тишине. Они редко включали свет — так создавалось подходящее для «Ворона» настроение, и никогда не отвлекались ни на телевизор, ни на музыку. После того, как Полина заканчивала чтение, они какое-то время сидели в тишине. А потом Сим обыкновенно высказывал свои замечания. Сказать по правде, замечания приходилось буквально высасывать из пальца, однако Полина требовала от него строгости, и он из кожи вон лез, чтобы найти хотя бы малейшие недоработки.

«Свет струится, тень ложится, — на полу дрожит всегда.

И душа моя из тени, что волнуется всегда.

Не восстанет — никогда!»

— Nevermore, — как обычно шепотом закончила она. И немного помолчав, вдруг спросила: — А что насчет той тени? Ты ее больше не встречал?

Сима вопрос слегка удивил.

— Думаю, я бы рассказал тебе об этом. А почему ты спрашиваешь?

— Мне просто пришла мысль… — задумчиво сказала Полина. — А вдруг та тень принадлежит одному из старейших духов. Учителю или Ректору. Кто-то ведь приглядывает за вами во время стажировки? Кто-то из них, полагаю?

Сим пораженно замер. В который раз ему приходилось дивиться нестандартности Полининого мышления. Чтобы тень принадлежала одному из старейшин — уму непостижимо. Ему бы и в голову такое не пришло! Великие старейшины и тень! Невероятно!

Однако, если подумать хорошенько и абстрагироваться от безусловного уважения к основателям, то… Почему бы и нет?

— Тень появилась сразу после того, как ты заступился за Игоря, — тем временем рассуждала Полина. — Возможно, старейшинам не понравилось, что ты активно вмешиваешься в дела людей?

— Тень пыталась меня убить, — напомнил Сим. — Старейшины не стали бы…

— Откуда ты знаешь?

Сим не знал. И никто не знал. На самом деле о старейшинах не было известно почти ничего. Только несколько заметок хранилось в Библиотеке — и те касались лишь самого основного и общеизвестного. Могут ли старейшины иметь тень и какими вообще способностями они обладают — это была тайна покрытая мраком. И каким образом они осуществляли контроль за духами во время стажировки? Ведь Полина права — они не могли пустить такое дело на самотек, с их стороны это было бы чересчур легкомысленно. Вдруг духа раскроют? Вдруг с его человеческим телом что-то сделается? Всякое ведь может случиться. Так почему бы не проследить за событиями с помощью тени?

— О способностях богов тоже сказано немного, — как бы в защиту старейшин заметил Сим. — Так что это могла быть тень бога.

Полина отрицательно покачала головой.

— Какое богу до тебя дело?

— Не знаю. Но и старейшинам моя смерть ни к чему. Могли бы вызвать на ковер, сделать замечание, прервать стажировку. Что угодно, но не это же!

— Ну ладно, — внезапно мягко сказала Полина. — Плевать, чья это тень. Только вот скажи, что было бы, если бы она достигла своей цели?

Сим неприязненно скривился.

— В смысле, если бы тень меня убила?

— Ага. Ведь ты бы не погиб? В смысле совсем, совсем… Ну, то есть полностью…

— Хочешь знать, выжило бы мое духовное тело? — понял наконец Сим. — Думаю, что выжило бы.

— Думаешь? Ты думаешь?!

— Нельзя сказать точно. У меня ведь еще не было подобного опыта. А в методичке об этом ничего не сказано.

Полина приподнялась, подобрала ноги и, усевшись в позе лотоса, мягко ухватила Сима за оба запястья.

— Раз не уверен, то лучше побереги себя, — серьезно сказала она. — Если кому-то не нравится, что ты вмешиваешься в дела людей, так ты и не вмешивайся. Ладно?

Сим растерянно улыбнулся. Ощутив тепло ее рук, он как обычно начал терять нить разговора.

— Ты ведь знаешь, я не умею не лезть, — все же сказал он.

— И все же обещай, что не будешь! — горячо возразила Полина. — Если погибнет твое человеческое тело, мы больше не сможем вот так валяться на диване. Я не смогу читать тебе стихи. Я не смогу…

Она вдруг прервалась, судорожно выдохнула. А в следующую секунду подалась вперед и крепко обняла его за плечи.

— Обещай, — потребовала она, щекоча дыханием его щеку. — Обещай.

И Симу не оставалось ничего иного, кроме как покорно прошептать заветное: «обещаю».

Глава 32

Конкурс чтецов должен был состояться сразу после зимних каникул. Накануне Полина ужасно нервничала и до поздна сидела у Сима, без конца репетируя свое выступление.

Она не прерывалась ни на секунду. Заканчивала и тут же начинала сначала. На нее не действовали ни похвалы, ни уговоры. И хотя Сим неоднократно просил ее пойти домой, чтобы как следует выспаться, Полина двинулась с места лишь после тревожного звонка обеспокоенных ее отсутствием родителей.

— Завтра ты будешь сиять, — проводив ее до дома, уже у самого подъезда сказал Сим. — А чтобы остальные зрители не ослепли, место в первом ряду займу я.

— Возьмешь удар на себя? — нервно улыбнулась Полина. — Очень самоотверженно.

— Увидишь меня, и все страхи отступят прочь.

Он поцеловал ее в щеку, развернулся и быстро зашагал в сторону дома.

А на следующий день, в пять часов вечера, он, как и обещал, ожидал ее появления на сцене, сидя в первом ряду ровно посередине так, чтобы она могла без труда отыскать его, если ей понадобится поддержка.

Конкурс чтецов проходил в актовом зале их школы. И хотя обычно это помещение не казалось подходящим для проведения областных мероприятий, сегодня оно смогло превзойти любые ожидания. Администрация постаралась на славу: сцена была оборудована неплохим звуком и освещена при помощи арендованного по торжественному случаю оборудования, невзрачные обыкновенно стены украшали атласные ленты и разноцветные шары, а над входом красовалась огромная, светящаяся табличка: «Добро пожаловать!».

Послушать чтецов приехали со всех концов области. И для удобства зрителей помимо штатных кресел пришлось дополнительно принести ученические стулья из классов.

Во время сбора гостей в помещении стоял жутчайший шум, однако как только в зале погасили свет, оглушительный балаган сменился вежливой тишиной, и зрители приготовились слушать.

Судя по программке, Полина должна была выступать седьмой. Сим мысленно дал каждому из участников по пять минут — ведь именно столько времени по его расчетам требовалось для прочтения стихотворения — и, соответственно, ожидал увидеть Полину через полчаса. Однако на деле все оказалось гораздо сложнее.

Да, это могло показаться немного нелогичным, но по ходу дела выяснилось, что конкурс чтецов заключался вовсе не в выступлении талантливых подростков. Одну только четверть часа ведущий конкурса — коротконогий, щуплый старичок в бархатном костюме изумрудного цвета, который представился председателем местного сообщества чтецов, — приветствовал присутствующих и рассказывал о значимости проходящего мероприятия. Затем еще четверть часа он представлял членов судейской комиссии, запомнить которых не представлялось возможным ввиду их сложных и заковыристых должностей.

Спустя же эти утомительные полчаса, на сцену наконец начали выходить чтецы.

— Отлично, — не сдержавшись, тихо пробормотал Сим. — Уж думал, не дождусь.

Но оказалось, что и на этот раз он обрадовался раньше срока. Как выяснилось, после каждого пятиминутного выступления, еще минут по двадцать члены жюри высказывали свое мнение по поводу услышанного. И если ребята выступали довольно интересно и динамично, то монотонное жужжание членов комиссии вынуждало Сима вступать в неравный бой со сладкой дремой.

И тем не менее, невзирая на утомительные обсуждения, нельзя было не отметить прекрасной подготовки участников конкурса. Выбранные ребятами произведения пестрели разнообразием жанров и стилистики; ни один из выступающих ни разу не запнулся и не сбился с ритма; каждый вкладывал в выступление душу; и каждый номер неизменно завершался шквалом бурных аплодисментов.

Чудесно, интересно, необычно, — восхищался Сим. Однако, даже принимая во внимание особенно удачные выступления ребят, он ни на секунду не терял веры в то, что Полинино выступление превзойдет все прочие. Он слышал «Ворона» около тысячи раз, и каждое его прочтение цепляло выразительностью и силой слова за самое живое. Цепляло его, зацепит и комиссию. Другого не дано. Сим даже не переживал — он знал, что после выступления Полины, вопрос о том, кто станет победителем, решится сам собой.

Итак, все шло отлично. Талантливые ребята читали стихи, члены комиссии не уставали умничать. Пока в какой-то момент не случилось то, что случилось. А именно:

Во время одного из выступлений, свет над сценой неуверенно дрогнул и на несколько секунд погас. В зале возбужденно загалдели, а оратор, растерявшись от неожиданности, сбился с ритма. Обидная случайность испортила едва ли не безупречное выступление. Поймать утраченное настроение оказалось невозможно, и стихотворение пришлось начинать с самого начала. Однако это уже было не то — пропала атмосфера, ушел настрой. Кое-как закончив выступление, опечаленный артист поспешил убраться со сцены. И тут уже в дело вступило уважаемое жюри.

Пока старики рассуждали о выразительности и эмоциональности, Сим не упустил возможности хорошенько рассмотреть осветителя. По идее, за пультом управления должен был находиться один, максимум два человека. Однако в данный момент людей там скопилось явно больше, чем нужно.

Сим прищурился — в темноте разглядеть лица получалось с трудом. И все же... Среди собравшихся он смог безошибочно опознать никого иного как...

Данилу.

Данила? Сим автоматически напрягся. Что этот тип забыл возле осветительного контроллера? Внезапно заинтересовался техникой? Навряд ли. Скорее задумал очередную гадость — это вероятнее всего.

Сим мысленно подсчитал отвыступавших. Судя по всему, Полина должна была появиться на сцене уже после следующего человека, а значит, примерно через двадцать минут.

Вполне достаточно, чтобы разобраться, в чем дело, и вернуться на место, решил Сим.

Согнувшись крючком, чтобы не загораживать сцену, и стараясь не создавать лишнего шума, он прокрался к боковой стене. В обычное время здесь было бы пусто, но сейчас проход заполонили зрители. Кто-то устроился на дополнительно принесенных стульях, а тем, кто не успел занять места, оставалось смотреть концерт стоя. Чтобы не наступить кому-то на ногу, и не свалить никого со стула, Симу пришлось проявить настоящие чудеса маневрирования. Следуя к своей цели, он не уставал извиняться и не сводил взгляда с пульта управления светом. Что удивительно, теперь кроме Данилы рядом с контроллером никого больше не наблюдалось. И где же в таком случае шатался сам осветитель? Сим придирчиво оглядел помещение и обнаружил, что у выхода из зала толпилась небольшая группа ребят. Свет из коридора позволил узнать четверых. Случайность или нет, но все четверо входили в число Данилиных прихвостней. А кто же тогда был пятый персонаж? Уж не осветитель ли собственной персоной? Если так, картина складывалась довольно неприятная.

Неужели Данила задумал испортить концерт? Интересно, он это из общей вредности или специально ради отместки Симу через Полину? Пока подельники отвлекали осветителя, главарь пытался незаметно испортить оборудование? Так? Если так, то Сим обязан был вмешаться.

Но как лучше поступить? Случись что с пультом, наладить его мог лишь его владелец. Симу же профессиональное оборудование было не по зубам.

План созрел за считанные секунды. Смысла идти к контроллеру в одиночку не было. Сим развернулся и, извиняясь по второму кругу, направился к зазевавшемуся осветителю.

Последний все еще беседовал с квартетом Данилиных приятелей. Судя по чуть слышным обрывкам фраз, те говорили про какое-то мифическое мероприятие на следующей неделе. Ясное дело, мероприятия никакого не планировалось, однако осветитель об этом не знал и, заинтересовавшись обещанным гонораром, готов был слушать любой бред.

— Я не помешал? — как мог постарался помешать Сим. — Вы не знаете, что это там происходит?

Он широким театральным жестом указал на центральный прожектор, который, в свою очередь, очень своевременно и крайне показательно моргнул.

Вслед за прожектором моргнул и высокий молодой мужчина, предположительно являющийся осветителем.

— Какого рожна… — только и выдавил он.

И тут же опрометью бросился к оставленному оборудованию.

Сим проводил его взглядом и с чувством выполненного долга обратился к группе неудавшихся диверсантов.

— Надеюсь, Храмов не сильно расстроится?

— Совсем не расстроюсь.

Голос прозвучал совсем близко, а обернувшись, Сим лицом к лицу столкнулся с мерзко ухмыляющимся Данилой.

— Ты, конечно, та еще заноза, — заметил тот, лениво растягивая гласные, — но на этот раз, Соболев, ты опоздал.

Выглядел он так, как выглядят люди, которые знают, о чем говорят. Лицо его выражало триумф, поза была расслабленной, а на раскрытой ладони лежало нечто, что, видимо, должно было о многом рассказать. Однако не рассказывало. Сим пригляделся получше. Данила гордо демонстрировал какие-то непонятные серые пластмасски.

— Что это?

— А ты у осветителя спроси.

Все еще не до конца понимая назначения пластмассок, Сим все же решил, что они имеют не последнее значение в вопросе освещения сцены. Воспользовавшись тем, что Данила ненадолго отвлекся на своих товарищей, он ловко выхватил пластиковые штуковины и сунул их в карман джинс.

Данила удивленно приподнял брови.

— И что ты собираешься с этим делать?

Сим не собирался продолжать дискуссию. Он уже заметил, что свет над сценой регулярно меркнет и включается вновь, в то время как осветитель беспокойно мечется над аппаратурой и явно испытывает серьезные затруднения.

— Разберусь без тебя, — буркнул Сим и поспешно направился к пульту управления светом.

Вот-вот должно было начаться выступление Полины. А значит, необходимо было действовать. Если проблему с контроллером устранить невозможно, так нужно позаботиться о том, чтобы наладить хоть какой-то свет — включить центральную люстру на худой конец.

— Что случилось? — перво-наперво осведомился Сим, как только оказался рядом с осветителем.

Последний явно не ожидал, что с ним кто-то заговорит. Он вздрогнул и поднял полный растерянности взгляд.

— Это не моя вина, — начал оправдываться он. — Кто-то испортил пульт. Взгляните!

Сим подошел ближе и непонимающе воззрился на громоздкий, испещренный джойстиками, рычажками и кнопками прибор.

— Фейдеры! — взвизгнул осветитель. — Посмотрите! Их просто вырвали! Кто это сделал?! Зачем? Да это же вандализм в чистом виде!

Пока мужчина сокрушался над изувеченным оборудованием, Сим нервно поглядывал на то и дело гаснущий прожектор.

К слову, поглядывал не он один. На неисправное освещение обратили внимание уже и зрители, и члены комиссии, один из которых в микрофон попросил решить проблему со светом в самые короткие сроки.

В ответ на просьбу осветитель только горестно всплеснул руками, после чего продолжил бессмысленные причитания.

— Послушайте, — наконец сказал Сим. — У меня тут вот, — он извлек из кармана добытые пластмасски. — Должно быть, это и есть... фейдеры? Или как вы их там назвали?

Осветитель недоверчиво покосился на пластмасски, затем на Сима и опять на пластмасски.

— Это не я их сломал, — опережая вопросы, сказал Сим. — Просто нашел… Тут… на полу.

Пусть на изысканную ложь не хватило фантазии, но осветитель, к счастью, разбираться не стал. Схватив поломанные фейдеры, он склонился над пультом и принялся пристраивать частное к целому.

— Что там со светом? — периодически спрашивал он, не поднимая головы.

Поскольку никого больше рядом не наблюдалось, Сим обоснованно решил, что вопросы адресованы ему.

— Сейчас пропал, — отчитывался он, зорко наблюдая за прожектором. — Сейчас появился. А, вот снова пропал. А, нет… Нет, да. Да, да, пропал опять.

Осветитель совершал какие-то манипуляции, и каждому его действию по-своему отзывалось освещение в зале. Прожектор то гас, то загорался вновь, то менял цвет, то начинал мигать. Не обращать внимания на все эти метаморфозы было по-настоящему невозможно, а потому очень скоро из зала начали доноситься просьбы прервать концерт до полного урегулирования ситуации.

— Это же терпеть невозможно, — возмущались зрители. — В глазах уже рябит! Сделайте перерыв!

Прервать концерт? До полного урегулирования ситуации?! Сим понимал, что одним перерывом дело не ограничится. Если концерт прервут, то люди могут начать расходиться и все может закончиться переносом мероприятия на другую дату. А это, в свою очередь, приведет к дополнительным нервам и стрессам для выступающих. Полина и так волновалась до бессонницы. Если же она поймет, что придется ждать новой даты и снова репетировать… Нет, доводить до такого было никак нельзя.

Сим чувствовал себя беспомощным. С каждой секундой зрители волновались все сильнее; члены жюри принялись о чем-то спорить; прожектор напряженно заморгал.

— Уважаемые дамы и господа, — наконец громко объявил Сим. — Неполадки с освещением будут устранены в течение пяти минут. Просьба проявить терпение и понимание.

Зрители повернули в его сторону удивленные лица. Осветитель состроил скептическую физиономию.

— В течение пяти минут? — переспросил он. — А не много ли ты на себя взял?

Судя по всему, сам он не рассчитывал управиться в столь короткие сроки, однако Сим хватался за любую возможность, лишь бы только урвать немного времени.

— Делайте свое дело, я вас очень прошу.

Осветитель закатил глаза:

— Кажется от этого зависит только моя карьера. Уж никак не твоя.

— Вы ошибаетесь, — серьезно ответил Сим. — От этого зависит очень многое. Так что постарайтесь.

И должно быть, что-то в его словах смогло зацепить молодого осветителя, потому что больше тратить время на разговоры он не стал, вместо этого полностью сосредоточившись на ремонте оборудования.

Сим тем временем продолжил следить за происходящим. После его объявления, зрители поутихли, а члены комиссии как ни в чем не бывало возобновили обсуждение предыдущего выступления. На этот раз слово взял председатель. И это следовало считать удачей, потому что среди прочих членов жюри именно он любил выступать по-настоящему нудно и долго.

Итак, думал Сим, у нас есть минут десять. Потом по программе выступление Полины.

— Как там дела? — поинтересовался он у осветителя.

Тот отозвался моментально:

— Думаю, у меня получится стабилизировать работу прожектора. Но свет будет тусклым. Выйдет мрачновато…

— Делайте, что требуется! Выйдет отлично!

Сим говорил с полной убежденностью. Он не сомневался, что все действительно получится. Тусклый свет? Пусть так! В конце концов прочтение «Ворона» и не требовало яркого освещения. Мрачновато, как сказал осветитель, — это то, что нужно. Все складывалось удачно. Главное — успеть до выхода Полины.

А тем временем ведущий как раз объявлял ее номер.

— Если все в порядке, то я пойду, — завороженно глядя на сцену, буркнул Сим.

Осветитель утвердительно кивнул. Дела у него, очевидно, пошли на лад — освещение в зале выровнялось и теперь прожектор выдавал приглушенный, холодный свет. То, что нужно! А значит, можно с чистой совестью насладиться долгожданным выступлением.

Пробившись через толпу к своему месту, Сим только успел плюхнуться на стул, как из-за кулис показалась Полина.

Сегодня она выглядела по-настоящему обворожительно: короткое бежевое платье подчеркивало ее тонкую изящную фигуру; отсутствие рукавов придавало движениям особую легкость; туфлям Полина предпочла привычные массивные кроссовки, а волосы собрала в высокий небрежный пучок. И хотя на первый взгляд наряд ее мог показаться чересчур простым, стоило Полине прочесть первую строку «Ворона», как вся эта кажущаяся легкость словно по мановению волшебной палочки заиграла вдруг какой-то ирреалистичной и призрачной атмосферой мира Алана Эдгара По.

Разговоры в зале стихли, внимание зрителей всецело сконцентрировалось на выступлении. И даже Сим, множество раз слышавший «Ворона» в исполнении Полины, не мог ни отвести глаз от сцены, ни даже как следует вздохнуть. Он смотрел и не верил в то, что видит. А видел он то, что во всех существующих мирах называется не иначе как чудо.

Полинин голос — глубокий и наполненный смыслом — тягучими волнами разливаясь по залу, сметал на своем пути привычное пространство, оставляя за собой неизгладимый и насыщенный, пронизанный тайной шлейф. Потрясенные, окутанные этим шлейфом зрители не замечали, как медленно плывут в водовороте слов и смыслов, все глубже погружаясь в новую действительность и забывая все, что когда-либо существовало вовне. Вечные проблемы, бесконечные дела и спешка — все осталось там, за гранью. Все, что было здесь и сейчас — лишь звуки голоса и движения тонких рук, светлое одеяние и колышущийся в холодном свете прожектора хрупкий девичий силуэт.

«Свет струится, тень ложится, — на полу дрожит всегда.

И душа моя из тени, что волнуется всегда.

Не восстанет — никогда!»

— Nevermore, — шепотом закончила Полина.

Стоило только ей замолчать, как зал взорвался шквалом аплодисментов. Люди вставали со своих мест. Люди хлопали так, что, казалось, готовы отбить себе ладони. Кто-то кричал «браво», кто умел свистеть, свистели. Сим и хлопал, и свистел, и кричал, и встал, и почти уже подпрыгивал на месте — до такой степени его переполняли эмоции. Он был несказанно впечатлен, он гордился Полиной и радовался ее успеху. Он понимал, что это победа. Он и раньше не сомневался, что у нее все получится, но теперь, когда все уже случилось, он наконец мог себе позволить открыто ликовать.

Полина в свою очередь светилась от счастья. Ей еще не сказали, насколько хорошо она смотрелась со стороны. Однако ей и без того многое было ясно — стоило лишь взглянуть на восторженную физиономию Сима. Она слишком хорошо его знала и знала, что он не умеет скрывать эмоции — не научился делать этого так, как это делают люди. Он не сфальшивил бы, даже если бы захотел. А потому, лишь увидев его широченную улыбку, Полине больше не пришлось сомневаться в успехе.

Весело подмигнув Симу и поклонившись зрителям, девушка — счастливая как никогда — скрылась за кулисами.

Затем последовало еще несколько выступлений — очень даже достойных, но, по мнению Сима, очевидно уступающих «Ворону».

После завершения последнего номера, члены жюри удалились в отдельный кабинет, чтобы посовещаться, в то время как для зрителей был объявлен короткий перерыв. В зале включили свет, заиграла легкая музыка. И только теперь Сим обратил внимание на того, кто сидел с ним рядом. Удивительно, что он не заметил этого раньше, но его соседом оказался никто иной как здоровяк Игорь.

— Готов поклясться, первый приз достанется нашей Полянке, — сообщил Игорь.

Сим на секунду замялся.

— Ты давно здесь?

— С самого начала, — пожал плечами Игорь. — Мы все здесь, — он слегка подвинулся, и из-за его широкой спины показались веселые лица Ксюши, Кирилла, близняшек и даже Любушки. — Неужели ты нас не видел? Ты что, Макс? Ослеп?

— Я… — Сим и сам не понимал, как так вышло.

— Да все ясно, — насмешливо проговорила Ксюша. — Просто чересчур переволновался за свою Полиночку. Так что и не до друзей было.

И хоть это высказывание являлось чистейшей правдой, Симу все же сделалось как-то неудобно. Даже лицо вспыхнуло — в свете центральной люстры это наверняка заметил каждый.

— Ты что это покраснел? — удивился Кирилл.

Ну разумеется! Кирилл все свое свободное время посвящал учебе, блогу в интернете, а теперь еще и строительству собачьих будок. Откуда ему знать о переживаниях влюбленного в земную девушку духа?

Пока Сим безуспешно подбирал слова в свою защиту, вступиться за него решила Любушка.

— Да что вы пристали к мальчику! — одернула она ребят. — Переживать за близкого человека вполне естественно. Такое ответственное выступление! Такой серьезный конкурс! — она понизила тон и мягко улыбнулась. — Но ты не переживай, — сказала она Симу. — Полина выступила превосходно. Если ей не присудят победу, то я тогда не знаю… О! — Любушка забавно подпрыгнула на стуле и принялась активно кивать куда-то в сторону. — А вот и наша звезда! Ну здравствуй, здравствуй, красавица.

Проследив за взглядом учительницы, ребята заметили спускающуюся из-за кулис Полину. Двигалась она легко — словно летела, и в своем светлом платье напоминала изящную бабочку.

— Привет! — подбежав ближе, поздоровалась она.

Она собиралась сказать еще что-то, однако друзья не дали ей такой возможности. Вскочив со стульев, они принялись обнимать и наперебой поздравлять новоиспеченную звезду с громким успехом.

— Ты молодец вообще! — кричал Игорь. — Ты прям вообще!

— Я аж забыл как дышать, пока ты выступала, — отметил Кирилл.

— Nevermore! — зловеще шептала Ксюша. — Ну это супер было! Nevermore… Огонь просто!

Все говорили и говорили. Им было, что сказать. И только у Сима никак не находилось нужных слов. Все слова куда-то делись, позабылись… Он так и стоял в стороне: смотрел на счастливую Полину, по-идиотски улыбался. И больше ничего.

В конце концов его заметили.

Вынырнув из очередных объятий, Полина подошла очень близко и легко скользнула губами по его щеке.

— Ну? — спросила она чуть смущенно. — А тебе понравилось?

— Сражен наповал, — наконец нашелся Сим. — Мне даже сказать нечего. Я сражен. Вот и все.

Она улыбнулась.

— Если даже тебе нечего сказать, значит я и правда постаралась на славу.

И, разумеется, она была права.

К возвращению жюри, зрители заняли свои места в зале, а артисты выстроились на сцене. Чтецов хвалили и называли «истинным сокровищем родного края». Потом принялись объявлять победителей. Третье место, второе…

В полной тишине прозвучало заветное: «Первое место — Полина Агафонова! Поздравляем!»

А в следующую секунду стены зала завибрировали от рева довольных зрителей. Громче всех неистовствовала Полинина «группа поддержки» — Игорь до того разошелся, что едва не сломал собственный стул.

Под неутихающие овации Полина вышла к ведущему, который торжественно вручил ей цветы и грамоту победителя. Затем на сцену поднялись Полинины родители. Самые обычные родители, можно даже сказать, классические: невысокая и худенькая мама с такими же как у дочери непослушными кудрявыми волосами, собранными в аккуратный хвост, и коренастый, на первый взгляд чрезвычайно серьезный, но на самом деле смущенный в крайней степени отец.

Родители скромно поклонились зрителям и тут же, позабыв о всех присутствующих, заключили дочь в самые теплые на свете — семейные — объятия.

Все-таки семья — это здорово, в очередной раз думал Сим, с улыбкой глядя на счастливое лицо Полины, здорово, когда есть люди, которые будут любить тебя, вне зависимости от того, достоин ты этого или нет.

А Полина, безусловно, была достойна. Достойна любви и достойна победы. Она старалась, репетировала, вложила силы и душу. И к тому же, у нее имелся завидный талант. Она заслужила первое место и обожание публики. Другого исхода конкурса ни при каком раскладе быть просто не могло.

— Эй.

Чужеродный тихий голос, пробившийся сквозь вопли людей, заставил вздрогнуть. Сим заозирался в поисках источника звука, а найдя его, ужасно удивился.

Говорившим оказался Данила Храмов, но голос как будто принадлежал не Даниле. Да и выглядел парень не как обычно. Бледный. Злой. Он стоял прямо за спиной Сима и буравил его леденящим душу взглядом.

— Выйдем, — не спросил, а скорее констатировал Данила.

— Зачем?

— Поговорить надо. Выйдем.

Сим еще раз посмотрел на оппонента и понял вдруг, что ему и в самом деле лучше будет выйти. В конце концов, торжественная часть и поздравления шли полным ходом. Полина обнималась с родителями, ребята занимались тем, что создавали максимально много шума… Кто в такой обстановке заметит отсутствие одного человека?

И Сим без лишних слов проследовал к выходу.

Глава 33

В коридоре было пустынно и тихо. Однако, видимо, для пущей конфиденциальности Данила решил подняться на этаж выше. Шел он очень уверенно, но в движениях его присутствовала несвойственная торопливость и какая-то даже дерганность. За все время пути Данила ни разу не оглянулся. Он знал, что Сим идет за ним следом, так же как и знал, что поговорить необходимо не ему одному. Симу тоже было, что сказать. Эта история с осветительным оборудованием стала последней каплей. Данила чуть было не сорвал выступление Полины. Наверняка он этого и добивался. Возможно, в его планы входили еще какие-нибудь подлости. А значит, следовало выяснить отношения и попытаться пресечь будущие попытки вредительства на корню.

— Ну что ж, — сказал Сим, заметив, что Данила остановился, — говори.

Последний резко развернулся.

— Под ногами мешаешься, — в голосе его звенела ненависть, во взгляде читалась угроза. — Если не прекратишь, то…

— То — что?

— Ты пожалеешь. Сильно пожалеешь, клянусь.

И хоть угроза на первый взгляд казалась несостоятельной, на секунду Сим почувствовал себя не в своей тарелке. Все потому что Данила был не таким как всегда — совсем другим.

Словно не Данила вовсе.

От заносчивого легкомысленного выскочки не осталось и следа, вместо него явился загнанный, готовый броситься в любой момент зверь.

— Не лезь в мои дела, — с угрозой произнес он. — Ты много не знаешь и не представляешь, во что это тебе выльется.

— Ты сломал освещение, — напомнил Сим, стараясь говорить как можно ровнее. — Хотел отомстить Полине, испортив ее выступление? Я ни за что не допустил бы этого. Мог и сам догадаться, что так будет.

Услышав про Полинино выступление, Данила скривился.

— Полина? Ты про Агафонову? Она тоже выступала? Блин… Так вот в чем дело… Я не знал.

— Значит, твоей целью была не Полина?

Невероятно! Однако судя по последовавшей заминке, так оно и было. Данилиной жертвой была не Полина. Кто-то другой. Возможно, тот парень, что выступал до нее или кто-то, кто выступал после. В любом случае это не сильно меняло дело. Изувеченное оборудование, натянутые нервы осветителя, концерт на грани срыва — и все стараниями одного человека.

— Зачем тебе все это?! — не сдержавшись, воскликнул Сим. — Вредительство доставляет тебе удовольствие? Какая тебе польза от чужих страданий?!

— А какое тебе дело до людишек?! — ответно вспыхнул Данила. — Постоянно лезешь, куда не следует! Хочешь проблем? Ты их получишь!

— Да что ты можешь сделать?!

Вместо ответа Данила сделал шаг вперед, толкнул Сима к стене и тут же перекрыл дорогу к отступлению собственным телом.

— Я кое-что о тебе знаю, — выдохнул он Симу в лицо.

И замолчал, предоставляя возможность как следует осознать сказанное.

А между тем, сказано было многое. «Кое-что знаю». А что можно знать о человеке, у которого в этом мире не было ни прошлого, ни будущего? Разве только, что он вовсе не человек. Именно это имел в виду Данила — в этом сомневаться не приходилось. Он и раньше намекал, что собирается что-нибудь разузнать о Симе и, похоже, в конечном итоге разузнал. Как ему это удалось — в целом, не имело значения. Важно, — что он с этой информацией собирался делать. А еще важнее, — как теперь следовало с ним себя вести.

Прижатый к стене, разоблаченный, Сим судорожно соображал, как можно выкрутиться из сложившейся ситуации.

Данила наблюдал за ним с нескрываемым злорадством.

— Вижу, ты меня понял. Кстати, я хорошо представляю, кому будет интересен твой маленький, сверхъестественный секретик, — сказал он явно чтобы добить. — Кое-кому из учителей, например. Тобой интересуются, и это мне на руку. Вот же будет шуму, когда правда вскроется. Прикинь?

Сим прикидывал еще как. Фантазия в красках рисовала удивленные лица директора школы и не в меру любопытного учителя литературы. Сперва, возможно, заявление Данилы покажется им полным бредом. Но пара веских аргументов и повторная проверка документов вызовет такое количество вопросов, что об этом неизбежно станет известно в мире духов.

И тогда за ним явятся. И заберут. И назначат заседание почтенной комиссии старейших.

И духу Симу настанет конец.

— Может попробуешь выяснить, чего я хочу взамен на молчание? — внезапно подал голос Данила.

Сим словно очнулся ото сна. А что, и так можно? Неужели все еще можно замять? Если есть хотя бы микроскопическая возможность, попробовать стоит. Для начала, хотя бы выслушать условия сделки.

Дождавшись утвердительного кивка, Данила заговорил очень вкрадчиво, делая ударение на каждом слове:

— Я буду молчать, если ты больше не будешь вмешиваться в мои дела. — он запнулся и тут же нервно заулыбался. — Нет, лучше не так. Ты вообще никуда не будешь вмешиваться. Дом — школа — дом. И ничего больше. Только то, что предписано. Никакого общения. Никаких собак и их поехавшего хозяина. Ничего. Это понятно?

Данила испытующе уставился на Сима. В ожидании ответа он не моргал, почти не дышал и только нервно постукивал ногой по полу. Он ждал исключительно положительного ответа. Только его. Ждал, как ждут чего-то крайне важного — имеющего жизнеопределяющее значение. И он…

Сим вдруг понял это так ясно… И как он только раньше не заметил? Это нехарактерное поведение, эти дерганные движения, голос, бледное лицо и воспаленные глаза. Данила не злился. И не просто нервничал. Он был напуган. И притом напуган до полусмерти.

Чего он до такой степени боялся?

Не похоже, что его пугала возможность разговора с духом. Напротив, в этом он, казалось, не испытывал никаких неудобств. Иначе вряд ли стал распускать руки и уж точно не стоял бы сейчас так близко.

Если подумать, это даже было странно — то, как он держался в разговоре с Симом. Часто ли людям предоставляется возможность поговорить с потусторонним существом? Создавалось впечатление, что Данила занимался этим каждый день. В нем не было ни неуверенности, ни любопытства, ни смущения — ничего из того, что он, по идее, должен был бы испытывать. И он с такой невероятной точностью бил по самым слабым Симовым местам, словно знал, куда бить. Словно…

Подождите-ка! Сима точно громом поразило! В памяти одна за одной начали всплывать сказанные Данилой фразы. «Какое тебе дело до… людишек?!», «Делать то, что… предписано». Предписано чем? Уж не незабвенной ли методичкой?!

Чем дольше Сим сомневался, чем дольше смотрел в напряженное лицо оппонента, тем глубже убеждался в показавшейся сначала бредом мысли.

А мысль была такова:

Что, если Данила — никакой не человек? Что, если он — дух? Это бы многое объяснило. Но...

Как узнать наверняка? Не спрашивать же напрямую? Данила не сознается. Разве только выдаст себя по неосторожности. Вообще-то он уже это сделал. Сказал же он то, что сказал. Столько времени не давал ни единого повода для подозрений, а сейчас… Что изменилось сейчас? Вероятнее всего причина крылась в его эмоциональном состоянии. Что-то напугало его. Заставило нервничать. Именно поэтому он забыл об осторожности и начал совершать ошибки. Совсем малюсенькие ошибочки… Но почему бы не попытаться воспользоваться моментом и не раскрутить его на ошибки посерьезнее?

Сим в очередной раз посмотрел на Данилу — теперь внимательно, подмечая каждую деталь. Тот все еще ждал. И все еще нервничал. Данила прибег к прямым угрозам, сделал ход конем и теперь ему нужен был соразмерный усилиям положительный ответ. Что ж, пожалуйста.

— Я согласен, — сказал Сим. При этом он постарался состроить очень честное и крайне обреченное лицо. И добавил: — Я прекращу любые отношения с людьми. И ты в буквальном смысле забудешь о моем существовании. Это тебе устраивает?

Очевидно, Данилу это устраивало. Лицо его вмиг прояснилось, глаза распахнулись от восторга, из груди вырвался протяжный выдох.

— Согласен? — для верности переспросил он. — Это точно?

— Конечно, — Сим очень старался быть убедительным. — Ты прижал меня. Куда мне деваться?

И вроде бы у него получалось. Данила заметно расслабился. Должно быть, он ощущал несказанное облегчение от того, что его риск оказался не напрасным. А ведь он рисковал. Пошел на крайние меры, встретился с соперником лицом к лицу. И в конечном итоге победил.

Ну, по крайней мере, он так думал.

— В конце концов, карьера для меня важнее всего, — продолжал Сим. — Ты ведь и сам понимаешь — от стажировки зависит будущее.

Он умышленно упомянул стажировку, притом зорко наблюдая за реакцией собеседника. К слову, собеседника вроде как ничего не смущало. Никаких вопросов ни «карьера», ни «стажировка» у него не вызывали. Он только кивал.

— Я же это все от скуки, понимаешь? — из последних сил сочинял Сим. — Изначально вообще не собирался ни с кем сближаться. И наверное, это была правильная мысль. Так проблем меньше. Так что может даже и хорошо, что ты меня отрезвил. Может я тебе еще благодарен буду, слышишь?

Данила слушал и кивал. Он настолько воодушевился Симовым враньем, что даже соблаговолил отступить на шаг назад, чтобы не дышать собеседнику в самое лицо.

— Мне и осталось-то совсем немного, — незаметно подобрался к гвоздю программы Сим. — Я уже почти пол учебного года отработал. Остальное как-нибудь переживу. Хотя, конечно, завидую тебе знатно. Ты ведь в марте возвращаешься?

На этом месте он сделал решающую паузу. Он ждал. Ждал величайшей оплошности в истории мира духов. И он ее дождался.

Сим помнил, что Полина рассказывала ему про Данилу. Тот перевелся в школу в середине прошлого года. А значит…

— Нет, уже в феврале, — автоматически поправил Данила.

И только спустя мгновение, он понял, что натворил. Однако было уже поздно.

Лицо его, только начавшее обретать румянец, вновь побелело до легкой зеленцы, а карие глаза — наоборот — потемнели до уровня беспросветного мрака.

— Ты… Я... — он настолько растерялся, что не оказался способен склеить и одной целой фразы. — Я… Ты…

— Нет, ты! — торжествующе воскликнул Сим.

Подвластный неясному порыву, он оттолкнул Данилу и уже сам вцепился в его плечи. Учитывая свалившееся на голову везение, он должен был бы радоваться, однако на деле Сима раздирали весьма и весьма противоречивые чувства. С одной стороны он, безусловно, ликовал. В конце концов, ему удалось выбраться из очень непростой ситуации и даже, можно сказать, спасти собственное будущее. С другой — его переполняла не пойми откуда взявшаяся ярость. Ярость такой силы, что хотелось кричать. Хотелось вытрясти из Данилы душу или хотя бы хорошенько съездить ему по лицу. И все это из-за элементарной неспособности понять…

Сколько Сим ни представлял себя на месте Данилы, сколько ни прикидывал варианты, он никак не мог понять мотивы его поступков. Но теперь, когда открылась истина, поведение этого духа казалось Симу еще более вопиющим и мерзким.

— Ты! — шипел Сим, с трудом сдерживая рвущийся на волю крик. — Ты ведь дух, как и я! Как ты мог?! Почему? Тебя ведь учили всему тому же! Справедливости! Снисходительности к людям! Честности! Откуда в тебе взялась вся эта дрянь?! Почему ты возомнил, что можешь играть с чужими жизнями? Почему ты все это делаешь?! Ведь это… Это недостойно! Мерзко! Гадко!

Под его напором и без того растерявшийся Данила как будто вовсе оторопел. Едва не повиснув в Симовых руках, он весь скукожился, ссутулился, будто даже стал меньше. Выглядел он по-настоящему напуганным — страх сочился из него, точно Сим проделал в его напускной броне сквозную брешь. Но Сим ли был причиной его страха?

— Ты не понимаешь, — наконец слабо выдавил Данила. — Не понимаешь… Все это… — по его телу пробежала судорога, в глазах отразилось отчаяние. — Теперь такое будет… Ты… Я… Это конец. Понимаешь?

— Не понимаю! — взревел Сим. — Объясни! Объясни мне, что это за цирк? Что ты тут выделываешься? На жалость давишь? Так можешь не стараться, — чтобы привлечь внимание в своим словам, он ощутимо встряхнул собеседника, после чего заговорил уже тише и по делу: — Я все равно никому ничего не скажу, понятно? Это останется между нами. Ты и я — мы оба духи. Это наши дела. А после этого разговора никаких дел между нами и вовсе не будет. Я забуду о тебе, а ты — обо мне. Никто ничего не узнает.

— Идиот! — взвизгнул вдруг Данила.

Невероятным усилием он вырвался из захвата и отскочил на несколько шагов назад. Всегда холеный и гордый — сейчас он выглядел до того ошеломленным, что походил на безумца: широко распахнутые глаза его едва не вылезали из орбит, бледные губы дрожали, грудная клетка ходила ходуном, а сжатые в кулаки руки суматошно сотрясали воздух.

— Идиот! — еще раз проорал он. — Кому надо, тот все уже узнал! И теперь не только ты, но и я… Да нам обоим крышка! Мало тебе было?! Так это все цветочки были! Что теперь начнется… — взгляд его вдруг сделался пустым, на лице отобразился едва не суеверный ужас. — Что начнется… — повторил он и умолк.

Пока Данила занимался тем, что переживал какой-то внутренний коллапс, Сим безуспешно пытался уловить суть происходящего. Что вообще случилось? Кто все узнал? Почему им обоим крышка? И что за цветочки? Чего ему — Симу — было мало? Каждая сказанная фраза вызывала все больше вопросов. Неужели кроме Сима и Данилы в мире людей обитал еще какой-то гость из параллельного пространства? Тот, кто все узнал. Если так, то каким образом он узнал? Ведь разговор состоялся только что… Но даже если и узнал, то что? Что такого страшного может сделать, допустим, еще один дух? Это он наводил на Данилу такой ужас? Но почему? Возможно ли, что…

Обалдевший от собственной идеи, Сим заозирался по сторонам и уже через секунду обнаружил то, чего боялся увидеть на протяжении последних нескольких недель.

Тень.

Она притаилась в уголке за кадкой с фикусом. И она совершенно точно наблюдала за их разговором. Ничего больше — только наблюдала. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы Данилин ужас в момент перекинулся на самого Сима. По спине его пробежал холодок, сердце оглушительно ударилось о решетку ребер.

— Эй, — чуть слышно позвал он.

Данила поднял затуманенный взгляд.

— Ты знаешь, чья это тень?

В ответ — слабый кивок.

— Скажи мне.

Ответом было молчание.

— Скажи, — потребовал Сим. — Ты ведь его боишься? Вместе мы что-нибудь придумаем.

Данила вздрогнул и боязливо покосился на тень. Та не шевелилась. И должно быть, это следовало считать хорошим признаком.

— Давай же, говори, — поторопил Сим.

И вроде бы его настойчивость возымела нужный эффект: Данила открыл рот и что-то пробормотал. Но совсем неразборчиво.

— Что? Повтори.

Однако новая попытка пролить свет на хозяина тени потерпела крах, когда по школьному коридору разлетелся знакомый и такой несвоевременный сейчас голос Полины.

— Храмов!

От неожиданности Сим едва не подпрыгнул. А в следующий момент со стороны лестницы показалась компания из трех человек. Полина, Игорь и Кирилл следовали прямо к ним, притом уверенным шагом растаптывая последнюю надежду узнать желанную истину.

— Я слышала про испорченный прожектор — на ходу объявила Полина. Глаза ее чуть не искрили, маленькие руки были сжаты в кулаки. — Так и знала, что без участия Храмова здесь не обошлось!

— Ты поймал его, Макс! — в свою очередь ликовал Игорь. — Очень вовремя. Давно пора с ним поговорить!

Вся троица выглядела довольно воинственно. И даже несмотря на присутствие тени и собственный страх, Сим не мог не поразиться кардинальным переменам, произошедшим с этими ребятами за каких-то полгода. Данила и изгои теперь словно поменялись местами. Изгои перестали быть изгоями. Они сплотились, обрели уверенность и даже как будто выросли. А он? Раньше Данила казался центром вселенной. А теперь он был один. Оказалось, что все его поступки продиктованы страхом. Все это время Данила действовал по чьей-то указке, а теперь, сбившись с проложенной дороги, он растерялся и не знал, что делать.

Откровенно говоря, он вызывал жалость. И Сим вдруг осознал, что на этот раз пришла пора защищать своего врага.

— Ребят, — позвал он, при этом с опаской поглядывая на тень. — Бросьте. Мы уже обсудили все, что требовалось. Данила все понял.

— Слабо верится, — отозвался Кирилл. — Такие как он без хорошей взбучки ничего не понимают.

— Нет, правда… У нас тут все в порядке. Вы, может, пойдете обратно в зал? — предложил Сим с максимально просительной интонацией. — Мы еще не закончили… Нам бы еще пару слов.

Судя по обращенным на него подозрительным взглядам друзей, выглядел он не очень убедительно.

— Макс, что происходит? — чутко поинтересовался Игорь. — Он тебе угрожает?

Сим бросил короткий взгляд на Данилу и заметил, что того потряхивает.

— У тебя проблемы, Макс? — продолжал докапываться Игорь. — Только намекни. Он тебе что-то сделал?

Здоровяк угрожающе шагнул к Даниле, и тот шарахнулся в сторону тени, но тут же, осознав куда направляется, испуганно вжался в ближайшую стену, зажмурился, а затем и вовсе издал жалостливый полувсхлип-полустон. Ноги его дрожали, грозясь подогнуться в любую секунду, из груди вырывалось хриплое частое дыхание… Очевидно, Данила находился на грани срыва.

— Эй, Храмов! — требовательно позвала Полина. — Снова ведешь какую-то игру? Давай и с нами поиграй.

Однако проблема заключалась в том, что игры кончились. Теперь все было серьезно.

— Да перестаньте же! — не выдержав, воскликнул Сим. — Данила, послушай меня!

Но тот уже ничего не слышал.

— Не надо… — слабо пискнул он. — Не надо! — закричал уже в голос.

А в следующую секунду произошло то, чего в общем-то следовало ожидать с того самого момента, как на горизонте появились Полина, Игорь и Кирилл. Данила упруго оттолкнулся от стены и с невероятной прытью припустился бежать.

Ребята проводили его ошеломленными взглядами, а Сим с сожалением успел заметить, как вслед за Данилой не спеша заскользила тень.

Глава 34

В тот день для обсуждения случившегося не нашлось времени. Все были заняты поздравлениями Полины, и даже устроили в классе торжественное чаепитие в честь победительницы. Во время чествования присутствовали и учителя, и ученики, и даже директор школы. Не было только Данилы, что в общем не вызывало никакого удивления.

Больше всех прочих Полининой победой гордилась Нина Николаевна. Держа в руке чашку с чаем и аристократично оттопыривая мизинец, она много и напыщенно говорила о скрытых талантах, грамотном педагогическом подходе и репутации школы. Разумеется, она была счастлива. Мало того, что ей изначально удалось уговорить организаторов конкурса провести мероприятие на территории ее школы, так и победа в итоге досталась одной из здешних учениц. Вероятно, директриса рассчитывала, что все эти события смогут восстановить доброе имя подведомственного ей учебного заведения. Горожане наконец перестанут ассоциировать школу с погибшими в прошлом году учениками и вспомнят, что, помимо прочего, это еще и высокоэффективная структура, выпускающая образованную и талантливую молодежь.

После Нины Николаевны слово взял Андрей Юрьевич. Он, хоть и являлся куратором Полининого выступления, как ни странно, оказался краток и скуп на комплименты.

— Эта победа не вызывает у меня удивления, — лишь отметил он. — Я знал, что Полина превзойдет конкурентов, потому что истинный талант всегда сияет ярче вызубренных строчек.

После учителя литературы говорили все, кто хотел что-то сказать. Говорила Любушка. И, конечно, говорила Верочка. Родители Полины тоже не упустили возможности высказаться.

Вполуха слушая хвалебные дифирамбы в свой адрес, Полина по большей части занималась тем, что поедала мармеладкии и перешептывалась с Симом.

— Что это такое было? — спросила она. — Что ты такого сказал Даниле, что он как будто помешался? Это твои какие-то сверхъестественные способности? Ты что-то наколдовал?

Симу оставалось лишь закатывать глаза.

— Духи не умеют колдовать. А с Данилой я надеюсь закончить разговор завтра.

Однако надеждам его не суждено было сбыться, потому что на следующий день Данила в школу не пришел.

Не появился он и через день.

А на третьи сутки Данилино отсутствие уже начало вызывать беспокойство.

И не только у Сима.

Посреди урока литературы в класс нагрянула бледная и заметно взволнованная Нина Николаевна.

— Ребята, — сказала она дрожащим голосом. — Кто-нибудь что-нибудь знает о местонахождении Данилы Храмова? Хоть что-то… От него нет никаких вестей. Его телефон отключен. Пригодится любая информация. Кто-нибудь знает хотя бы, где он живет?

Беспокойство ее было понятно. После истории с покончившими с собой учениками, директриса не исключала уже ничего. Однако, к величайшему ее разочарованию, распросы учеников никакого результат не принесли. О судьбе Данилы никто ничего не знал. Даже его так называемые друзья. Все только разводили руками и пожимали плечами. И Нине Николаевне не оставалось ничего иного кроме как продолжить поиски самостоятельно.

После ее ухода вернуться к обсуждению классической русской литературы оказалось невозможно. Ребята, озадаченные исчезновением одноклассника, принялись бурно обсуждать все возможные и невозможные версии случившегося. Кто-то сгорал от любопытства, а кто-то был напуган. Но что точно — никто не остался равнодушным.

— Соболев, — позвал Андрей Юрьевич, который как-то совершенно незаметно переместился от доски прямо к Симу за спину. — Тебе тоже нечего сказать про Храмова?

— Нет, — быстро ответил Сим.

Похоже, чересчур быстро, потому что учитель тут же нахмурился.

— Слушай, — сказал он и, наклонившись, продолжил уже шепотом: — Если вдруг вспомнишь что-нибудь важное, дай мне знать. Только мне. Это важно.

После этого он выпрямился и как ни в чем не бывало направился к своему столу.

— Думаю, ждать звонка на перемену уже бессмысленно, — объявил он уже оттуда. — Насколько мне известно, мой урок у вас последний. Поэтому, стараясь не шуметь и не мешать занятиям в соседних классах, отправляйтесь по домам.

При других обстоятельствах подобное милосердие со стороны учителя было бы встречено радостью и беготней. Однако принимая во внимание последние новости, ребята лишь молча покинули класс.

— Что он тебе сказал? — спросила Полина уже в коридоре.

Сим только пожал плечами.

— Ничего особенного. Уточнил про Храмова. Но я, как и все, ничего не знаю.

— Правда? Совсем ничего? — одного взгляда на Полину было достаточно, чтобы понять, что она сомневается. — Просто… Тот ваш разговор… Данила тогда выглядел ужасно напуганным. И ты ничего не рассказал мне о том дне.

Сим задумался. Он ведь действительно не рассказал. Полина не спрашивала, а самому заводить этот разговор не хотелось. Сим не был уверен, следует ли рассказывать о сверхъестественной сущности Данилы. Не то чтобы он не хотел. Просто… Надо ли?

— Сим, — тем временем позвала Полина. — Дело ведь не в прожекторе, правда? Данила ведь исчез не из-за моего выступления? Я понимаю, что оборудование дорогое. Но если у него из-за этого возникли проблемы и… Скажи, что это не так, пожалуйста.

И только после этих слов Симу стало ясно, насколько сильно она переживала. А она переживала. Теперь это было очевидно. Полина была бледна, она невидяще смотрела в пол и беспрестанно выкручивала собственные пальцы. Невероятно, но похоже, она находила в Данилином исчезновении свою вину. И похоже, до сих пор она не заводила этот разговор лишь потому что боялась услышать неутешительную правду.

С этим необходимо было что-то делать. И Сим решился.

— Дело не в прожекторе, — твердо сказал он. — Дело в том, что Данила — вовсе не Данила.

Полина остановилась как вкопанная и наконец оторвала от пола полный непонимания взгляд.

— Что… О чем ты говоришь?

— Я объясню, — ответил Сим. — Но здесь нас могут услышать.

И, взявшись за руки, они поспешили в единственное, по их мнению, безопасное для разговора место, где вдобавок у них имелся запас мармеладок с кофе.

Глава 35

Сразу после того как Сим закончил разоблачать Данилу, случилось сразу две вещи. Во-первых, Полина перестала винить себя во всех прошлых и грядущих мировых бедах — и это к счастью. А во-вторых, ее как будто прорвало…

Из Полины, как из рога изобилия, посыпались всевозможные гипотезы. И если над некоторыми из них еще можно было поразмыслить, то другие следовало отнести к разряду совершенно фантастических. Так, например, Полина предположила, что Данила лишь притворялся, что боится тени, потому что тень на самом деле принадлежала самому Даниле.

— Сомневаюсь, — ответил на это Сим. — Он сам позвал меня на разговор и не ожидал, что все так получится. Я наблюдал за его реакцией — она не могла быть поддельной. Данила изначально был напуган, а появление тени привело его в состояние полнейшего ужаса.

Следующее, что высказала Полина, было предположение о том, что Данила может являться тайным куратором Сима.

— И никакую стажировку он здесь не проходит. Только следит за тобой, — подытожила она. — А испугался так, потому что не только духам запрещено себя выдавать, но и их кураторам в особенности!

Эту гипотезу Сим отверг так же, как и предыдущую.

— Данила появился в мире людей задолго до моего прибытия. И к тому же он ясно сказал, что будет здесь лишь до февраля. В то время как моя стажировка закончится лишь в конце лета. А значит, никакой он не куратор. Да и есть ли у духов кураторы — неизвестно. Это лишь домыслы. Возможно, кураторов придумали сами духи — я уже запутался в этих бесконечных слухах.

— Ну хорошо, — в конечном итоге сдалась Полина. — А что ты сам обо всем этом думаешь?

Хороший вопрос. Здесь было о чем пораскинуть мозгами. И прежде всего, не мешало упорядочить уже известные сведения. А именно:

Учитывая все сказанное Данилой, можно было смело утверждать, что с хозяином тени тот знаком не понаслышке. Это раз.

Кроме того, не имело смысла отрицать, что хозяин тени имел на Данилу весьма и весьма серьезное влияние. Это два.

И последнее: Данила являлся духом. Это три.

Таким образом у Сима на руках имелось целых три кусочка головоломки. Не так уж мало. Однако для полной картины необходимо было найти четвертый. И чтобы это сделать, требовалось ответить всего лишь на один вопрос:

Кто хозяин тени?

Уж не тот ли самый куратор? Такую версию исключать было нельзя. В конце концов, о кураторах никто ничего не знал. О них не говорилось в методичке и не было информации в Библиотеке. О существовании кураторов ходили лишь слухи. Ведь кто-то же подглядывал за духами, пока те находились в мире людей? Как без этого?

Ладно, думал Сим, пусть хозяином тени действительно являлся куратор. Но в таком случае почему этого куратора так сильно боялся Данила? Он ведь был на грани истерики. Почему? Потому что Сим его раскрыл, а куратору об этом стало известно? Что здесь такого? Они оба — духи. В методичке значилось, что раскрывать себя нельзя лишь перед людьми. И к тому же…

Симу вдруг ясно вспомнился тот случай, когда тень пыталась его убить. Падающие с неба кирпичи, погоня, раны на теле. Разве так должен поступать куратор? Пусть даже Сим тогда сделал что-то не то. Но попытка убийства? Не слишком ли?

— Думаю, — наконец задумчиво протянул Сим. — Тень принадлежит одному из богов. И этот бог запугал Данилу, чтобы использовать его в своих целях.

Услышав такую версию, Полина удивленно приподняла брови.

— Какие цели могут быть у бога? И зачем ему запугивать стажирующегося духа?

— Не знаю. Но это могло бы хоть что-то объяснить.

— Что, например?

— Например, поведение Данилы, его упорное стремление унизить других ребят, довести их до отчаяния, — Сим уже не замечал, что размышляет вслух, а вопросы Полины как нельзя кстати подстегивали его мыслительную работу. — Ведь может быть, он не от врожденной вредности так поступал? Возможно, перед ним поставили задачу?

— Какую задачу? Доводить ребят?

— Да, доводить. Доводить до отчаяния. Вызывать в них определенные эмоции, сподвигать их на определенные поступки... Возможно, где-то здесь орудует бог, который ответственен за… — Сим на секунду задумался, и вдруг его осенило. — Постой! Да это же, должно быть, сам бог смерти! — сказал и сам обалдел от собственной догадки. — Бог смерти, понимаешь?!

— Не понимаю, — честно призналась Полина. — Причем здесь смерть?

— Да как же! Ну! Ну же! Вспомни! Те ребята! В прошлом году! Они ведь покончили с собой! И ведь в это время Данила уже находился в мире людей! Я прав?

— Да… Но…

— Вот оно! — возликовал Сим. — Вот зачем богу смерти понадобился Данила! — будучи не в силах усидеть на месте, он вскочил с облюбованного дивана и принялся наматывать круги по комнате. В голове его роились мысли. Одна сменяла другую со скоростью света. — Я ведь еще в декабре говорил! — тараторил он скороговоркой. — Тех ребят гнобили, над ними насмехались. Постоянные издевательства изо дня в день! Они не просто покончили с собой... Их довели! А точнее довел конкретный человек! И это был...

— Данила, — закончила за него Полина. — Он действительно... уделял им повышенное внимание.

— И не просто так! — победоносно воскликнул Сим. — Он делал это по указке бога смерти! Я уверен! Иначе и быть не может!

— Почему ты так уверен? Может, он сам…

— Духу это ни к чему! И к тому же это опасно. Данила рисковал привлечь к себе внимание. Если бы кто-то заметил, что жертвы его шуток регулярно накладывают на себя руки, к нему могли возникнуть вопросы. Так что он не стал бы. Это точно.

Оценив озвученную аргументацию, Полина кивнула.

— Согласна, давление бога смерти способно многое объяснить. Однако…

— Однако? — заинтересовался Сим.

Он даже прекратил мерить комнату шагами — остановился и в ожидании воззрился на собеседницу.

Та была на удивление задумчива и как-то даже слегка подавлена. Создавалось впечатление, что работа над разгадкой потусторонней тайны наводила на нее уныние.

— Что-то случилось? — осторожно спросил Сим.

Полина пожала плечами.

— Просто расстроилась из-за всего этого.

— Из-за чего конкретно?

— Ну… — она попыталась улыбнуться, но получилось совсем не искренне. — Эта история про бога смерти, и про то, что он использовал Данилу… Это даже жутко как-то. Знать, что где-то рядом есть ни много ни мало целый бог, который желает тебе смерти… И к тому же, я просто не понимаю. Неужели в мире недостаточно смертей? Люди умирают каждый день. Неужели богу не хватает? Зачем ему еще? И те ребята… Они же были еще школьники... — она судорожно вздохнула. — Им бы еще жить и жить… Может, я чересчур переживаю? Но я… Я просто не могу иначе. Я ведь знала тех ребят. Видела их каждый день. Они улыбались, разговаривали, жили. А теперь их нет. И все из-за амбиций какого-то бога. И это… Это печально.

Еще как печально, внутренне согласился Сим. Он тоже не понимал мотивов бога смерти. Обычно боги не пытались вмешиваться в жизни людей, они никак не подгоняли и не провоцировали события. Боги лишь следили, чтобы все шло своим чередом. Их основными задачами были поддержание естественного хода вещей и соблюдение хотя бы приблизительного равновесия. Так по крайней мере рассказывали в школе.

Но здесь… Здесь творилось что-то противоестественное. Если догадка Сима была верна, бог смерти намеренно подводил молодых ребят к черте. А кроме того, не брезговал использовать в своих целях неопытного духа. Зачем — оставалось загадкой. И, похоже, разрешить эту загадку можно было, лишь встретившись с негодяем лицом к лицу.

— О чем задумался? — спросила Полина, заметив, что молчание затянулось. — Я тебя расстроила?

— Нет, что ты, — отозвался Сим. — Я просто только что осознал, насколько в самом деле все это несправедливо. И теперь думаю, как бы не допустить повторения трагедии. Ведь это же не конец, понимаешь? Данила вернется в мир духов, но вместо него появится кто-то другой. И не исключено, что бог смерти завербует и его.

— Этого нельзя допустить! — горячо воскликнула Полина. И тут же запнулась. — Но как же нам это сделать?

— Пока не знаю… Сейчас нужно понять, что мы можем сделать со своей стороны. Можем ли мы как-то повлиять на события. Надо подумать.

Однако, как назло, думать не получалось. В голове мельтешили разрозненные картинки: искаженное ужасам лицо Данилы, вездесущая тень, фрески с изображениями богов смерти. Все крутилось и мешалось, образы спотыкались друг о друга, мысли скакали от теоретических знаний к беспределу, творящемуся на практике.

Водоворот размышлений прервал короткий, но отчетливый стук в дверь.

Сим и Полина растерянно переглянулись.

— Ждешь кого-то? — уточнила последняя.

Сим лишь отрицательно покачал головой. Для оплаты аренды еще не пришло время, а больше повода зайти к нему ни у кого не было.

Несколько секунд в квартире стояла гробовая тишина. А после снова раздался стук.

Похоже, тот кто находился с другой стороны, так просто уходить не намеревался. А значит, выбора не оставалось — гостя нужно было впустить.

Крадучись, передвигаясь вдоль стены, Сим подобрался к двери и легонько пнул ее ногой. Замками он не пользовался и сегодняшний день не был исключением.

Дверные петли тоненько взвизгнули, на пол легла полоса коридорного света и... Больше ничего.

Сим недоверчиво выглянул из квартиры — никого. Прошел по коридору — пусто. Проверил лестничную клетку — ни души. И только по возвращении он заметил на пороге небольшой кусочек бумаги. Присмотрелся — это был сложенный вдвое тетрадный лист. Развернул — оказалось, записка.

«Надо поговорить, — гласили косые, заметно дрожащие буквы. — Сегодня. В шесть вечера. На стройке. Приходи один».

На этом все.

Несколько раз перечитав короткое послание, Сим тщательно осмотрел листок и удостоверился, что подписи нигде нет. Автор не назвался.

Но этого и не требовалось. Была подпись или нет, автором записки мог быть только один человек. Или вернее сказать, не человек даже, а самый настоящий дух.

Дух, которого в этом мире звали Данилой.

Глава 36

Невзирая на уговоры Полины, Сим решил, что должен идти один. Во-первых, это условие значилось в записке, во-вторых, он не собирался подвергать опасности близкого человека. В этой истории, решил он, уже достаточно жертв. Больше не будет.

Собираясь на встречу, не мешало позаботиться о теплой одежде. Вечерами температура опускалась до тридцати градусов, а отморозить себе конечности как-то не хотелось. Поскольку вещей у Сима было немного, пришлось работать с тем, что есть. Не заботясь о стиле, он напялил на себя все сразу: три футболки, шерстяной свитер, единственные затасканные до дыр джинсы, несколько хлопковых носков, утепленные ботинки, шапку, пуховик и пожалованный с Полининого плеча пушистый зеленый шарф.

Затем Сим собрал все оставшиеся у него деньги — на всякий случай, мало ли как повернется дело, — и ключи от квартиры. Подумав, захватил небольшой кухонный нож. А уже перед самым выходом сунул в карман методичку и коннектор. Зачем? Так же как и все остальное — на всякий случай.

Выйдя на улицу, Сим убедился в том, что не зря пожертвовал стилем. Вечер был холодный, а к ночи обещал ударить настоящий мороз. Даже с учетом утепленного обмундирования, находиться на открытом пространстве было некомфортно. А потому, не теряя времени, Сим поспешил на злосчастную стройку.

Вопроса о том, какую именно стройку имел в виду Данила, не возникло. Во-первых, в округе была лишь одна крупная стройка, а во-вторых, именно на том месте в прошлом году произошли печально известные самоубийства.

Благо идти было недалеко. Десять минут быстрой ходьбы и Сим очутился в стенах недостроенного дома.

Немного удивлял тот факт, что после всего случившегося это место до сих пор находилось в свободном доступе. Никаких ограждений, ни дверей, ни охраны. Голые стены и ни души. Скорее всего это было связано с тем, что строительная компания, которая работала здесь ранее, несколько лет назад разорилась. С тех пор никто так и не взялся закончить строительство и здание оказалось заброшено.

Здесь было сумрачно, света с улицы хватало чтобы разглядеть максимум два метра перед собой. Через незастекленные окна задувал холодный ветер, однако по сравнению с улицей, в здании находиться было гораздо приятнее.

Данилу Сим заметил не сразу. Тот стоял в одной из темных ниш — совершенно неподвижно. Какое-то время он просто наблюдал. Должно быть, хотел убедиться в отсутствии непрошенных гостей.

— Значит, пришел, — наконец подал он голос.

Неожиданное вступление заставило Сима вздрогнуть.

— Без тебя жутко. Не пугай, Храмов! Или… — ну да, точно. — Как мне теперь к тебе обращаться?

— Это не имеет значения.

Голос Данилы звучал глухо и безжизненно, а когда он показался в свете уличного фонаря, оказалось, что и выглядит он ничем не лучше. Обычно аккуратно зачесанные назад волосы его теперь свисали сальными патлами, в лице не было ни кровинки, бледные губы отливали фиолетовым, а под глазами пролегли нездорового вида тени.

— Ты в порядке? — изумился Сим. — Тебя что, били?

Однако вопрос так и остался без ответа.

— Пойдем, — сказал Данила.

Он развернулся и, не оглядываясь, зашагал по направлению к лестнице.

— Хочешь выбросить меня из окна по-выше? — попытался пошутить Сим.

Данила резко остановился и... поежился.

— Пойдем, — повторил он после небольшой паузы.

Похоже, он не намеревался обсуждать что-либо, не добравшись до нужного места. А значит, оставалось лишь идти следом.

Интересно, думал Сим, взбираясь по ступеням, Данила и его сообщник знают, что будет с духом, если погибнет его физическое тело? Информация об этом отсутствовала и в методичке, и в Библиотеке — он специально посмотрел. Узнать можно, лишь проверив на практике. Возможно ли, что они уже проверяли? И чем закончилось дело? В любом случае Симу приятнее было думать, что жизнь духа не зависит от жизнеспособности внешней оболочки. Еще лучше, если бы Данила и хозяин тени думали так же.

— Ты в курсе, что духа нельзя убить как простого человека? — вслух уточнил Сим.

Пусть скажет «да», молился он про себя, пусть хоть кивнет…

Но от Данилы долетали лишь звуки шагов.

— Это я к слову о выкидывании меня из окна…

Однако ответа так и не последовало.

Между тем они миновали пять этажей, а здание, как успел заметить Сим, было семиэтажное. Так куда же его вели? Мысль о крыше заставила содрогнуться. Мороз и ветер. И, конечно, засада. Как ни посмотри, ситуация складывалась скверная.

И зачем только пришел, корил себя Сим, мог ведь проигнорировать записку, и никаких проблем.

Разумеется, это был самообман. Не прийти он не имел права. За время пребывания в человеческом мире Сим успел всем сердцем прикипеть к людям. Именно здесь он узнал то, чего не узнал бы, проучившись хоть в сотне божественных университетов. Он узнал, какую мощь несет в себе сплоченность, он познал великую силу улыбки. И испытал любовь. Что ни говори, люди дали ему многое. Теперь же отдавать предстояло Симу. Пусть даже карьеру бога или саму жизнь. Все равно. Главное — не допустить, чтобы какие-то силы из потустороннего мира ради своих целей убили хотя бы еще одного человека.

В молчании они добрались до последнего этажа.

— Что дальше? — неуверенно поинтересовался Сим.

В ответ Данила более чем красноречиво пнул железную дверь, ведущую на крышу. А стоило ему это сделать, как в помещение ворвался порыв ледяного ветра, принесший с собой колючий снег и чувство полной безнадеги.

Ясно. Понятно. Чего и следовало ожидать. Угрюмо вздохнув, Сим прошествовал, куда велено. И…

Тут же убедился, что на крыше его уже ждут.

В отличие от Данилы, новый персонаж не прятался и не наблюдал исподтишка. Напротив. Он стоял на самом видном месте, так, чтобы его заметили сразу. И надо сказать, там было, что заметить:

Два метра роста, брутальная косуха, тяжелые ботинки, объемная огненно-рыжая шевелюра и ухмыляющееся, испещренное пирсингом лицо. На вид ему было не больше тридцати лет, но во взгляде яснее ясного читалось, что этому человеку давно перевалило за сотню.

Невзирая на то, что Сим изначально подозревал о боге смерти, непосредственное его появление здесь и сейчас производило до крайности глубокое впечатление.

Сим и раньше видел изображения богов смерти в Библиотеке, но никогда не встречал кого-то из них лично. И никто не встречал. Разве что старейшины… Но это не в счет. Что касается именно этого бога смерти, то стоило признать — он не только жуткий, но и максимально крутой. Даже удивительно, насколько его внешний вид резонировал его роду занятий. Сложно было представить внешность более подходящую для бога смерти, чем эта. И где только выдавали такие физические оболочки! Кстати, Сим вообще не знал, что у богов есть оболочки. Впрочем, он много чего не знал — в этом он уже убедился.

Чем дольше длилось взаимное разглядывание, тем шире становилась ухмылка на лице бога смерти. Похоже, ему было, что сказать. И наконец, он решил таки нарушить молчание.

— Вот и он. Тот самый Сим, — голос у него оказался низким и шелестящим, чем-то напоминающими шипение змеи. — Тот самый надоедливый паразит, о котором я столько слышал!

Начало разговора получилось отрезвляющим. Оппонент явно проявлял враждебность, а значит, Симу следовало отбросить неуместное восхищение и постараться сосредоточиться на проблеме.

— Бог смерти, полагаю? — вежливо поинтересовался он.

Незнакомец коротко усмехнулся.

— Бог смерти? — на лице его отразилось какое-то странное блаженно-задумчивое выражение. — О! Это мне приятно! — он сделал пару шагов навстречу, и Сим заметил, как под его ногами замельтешила уже знакомая тень. — Твои слова да старейшинам в уши, — мечтательно добавил незнакомец. — Бог смерти! Ах, если бы, если бы…

Так, так. О чем это он? Неужели произошла ошибка? Судя по реакции крутого парня, создавалось впечатление, что он вовсе не является богом смерти. Но кем же тогда?

— Ты… Ты не… — Сим беспомощно потряс головой. Он перестал понимать, что происходит, потерял нить. — Кто ты?

Глядя на его метания, незнакомец вновь заулыбался.

— Хочешь узнать мое имя? — уточнил он. — Тебя это не касается. Единственное, что ты должен знать, это то, что я действительно бог. Я бог, а ты всего-лишь дух. И лучше бы тебе соблюдать субординацию. А не то…

— А не то? — неожиданно даже для себя самого перебил Сим. — Субординация?! — упоминание о такой незначительной формальности в столь сложной ситуации вызвало в нем настолько сильный прилив негодования, что он оказался более не в состоянии говорить спокойно. Какая субординация? О чем вообще речь? После всего случившегося, как можно было вообще говорить о каких-то правилах? — Я не обязан ничего соблюдать! — отрезал он. — Даже если я дух, а ты бог. А если ты и правда бог, — и не важно бог чего, — то почему позволил себе так опуститься?!

Бог недовольно нахмурился.

— О чем это ты?

— О тех ребятах! О Даниле! Я все знаю! — Сим никак не мог совладать с голосом, а потому продолжал кричать. Эмоции в буквальном смысле разрывали его на части, а в голове одно за другим всплывали воспоминания о погибших подростках и оплакивающих их людях. — Ты подстроил самоубийства! Это низко! Это неприемлемо! Смерть тех ребят на твоей совести! Зачем?! Зачем тебе это?! Если ты даже не бог смерти, то я просто не понимаю! Скажи! Объясни мне! Я требую!

Он замолчал, лишь когда в его легких закончился воздух, и в ожидании ответа с ненавистью уставился на незнакомца.

Тот, в свою очередь, выглядел так, словно проглотил лягушку: рот его скривился от неприязни, между бровей пролегла глубокая складка. Он явно не ожидал такого напора с первых секунд знакомства.

— Скажи ему, — буркнул он, качнув головой в сторону Данилы.

А ведь точно! Данила! Он все еще был здесь. Находясь под властью эмоций, Сим уже успел забыть о его существовании. Но теперь-то вспомнил. И тут же перевел испепеляющий взгляд на опального одноклассника.

Последний тем временем нервно перетаптывался с ноги на ногу. На лице его читалась растерянность, в глазах отражался суеверный ужас.

— Что… Что я должен сказать?

— Все! — грозно прикрикнул на него бог. — Расскажи ему все, что знаешь.

Данила с несчастным видом обратился к Симу и, запинаясь, принялся объяснять:

— Он сказал правду… Он не бог смерти. Он… бог безысходности… Безысходность это... Ну, это такое чувство… Оно негативное… И возникает, когда тебя как бы не понимают, и обстоятельства складываются так, что…

— Ты словарем решил поработать?! — оборвал его бог. — К делу переходи!

Данила судорожно выдохнул и продолжил уже более складно:

— В общем, мы встретились с ним, когда я только начал стажировку. Он сам на меня вышел. И он обещал, что поможет, и что окажет мне протекцию перед старейшинами, и все будет в лучшем виде, и мне дадут хорошую должность, если… Если я окажусь ему полезен.

— Если ты будешь изводить сверстников? — предположил Сим, едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на Данилу с кулаками.

Последний лихорадочно закивал.

— Да! Да… Точно. Все верно, доводить… Я не понял тогда, зачем, какая от этого польза. И в целом, это казалось мне забавным…Сначала. До того, как случилось первое самоубийство.

— А потом тебе уже не было весело? — сквозь зубы процедил Сим.

Данила вздрогнул, а затем и вовсе жалостливо всхлипнул.

— Нет. Потом я все понял. Понял, зачем это все. И я правда сожалел, не хотел, чтобы так вышло... Но было уже поздно... — в глазах его внезапно сверкнули слезы, а руки нервно сжались в кулаки. — Было поздно, — повторил он совсем тихо. — Все уже случилось. Он сказал, что теперь и я причастен. И если об этом узнают… А если не узнают, то он постарается чтобы узнали… А я...

— В общем, отступать ему было некуда, — твердо подытожил рыжеволосый бог.

В течение всей исповеди сообщника, он выглядел чрезвычайно довольным, а после того как Данила замолчал, рассмеялся.

Смех его походил на скрежет металла, слушать его было противно и хотелось скорейшим образом все это прекратить.

— Данила, ты идиот, — высказался наконец Сим. А после обратился уже к богу: — Ладно, с ним все понятно: доверился и попал в ловушку. Но ты-то… Тебе-то зачем это было нужно?

Бог безысходности задумчиво почесал затылок.

— Хочу сменить профессию, — ответил он после небольшой паузы.

— Как это? Ты ведь бог.

— Да. Бог. Но бог чего? Безысходности! Не находишь, что это как-то не очень круто? — мерзавец красноречиво развел руками. — Безысходность — это что? Просто чувство, стечение обстоятельств. Для меня это мелковато, понимаешь? То ли дело смерть! — он мечтательно улыбнулся. — Смерть неизбежна. Она повсюду. Случается каждый день. Смерти боится каждый. А в мире духов боги смерти так же знамениты, как какие-нибудь рок-звезды. О них говорят, слагают легенды, их лица увековечены в Библиотеке на отдельном пьедестале.

— Но ты не бог смерти, — напомнил Сим. — И ты уже не сможешь ничего изменить.

— Это не так, — подал голос Данила.

— Он прав, — подтвердил бог. — Я хорошенько изучил этот вопрос, уж поверь. Читал официальные сведения и подслушивал сплетни. Как-то раз даже имел разговор со старейшими. Но по-настоящему ценную информацию я получил от одного бога смерти. То, что он мне рассказал, изменило все и заложило основу моему плану. И после того разговора я больше не мог думать ни о чем другом.

Звучало интригующе. И Сим даже на какое-то время забыл о том, что слушает последнего негодяя.

— Он признался, — тем временем продолжал последний, понизив тон до таинственного шепота, — что не всегда был богом смерти. После окончания Университета ему в веденье достались несчастные случаи. Он очень обрадовался своему назначению и с большим энтузиазмом погрузился в божественные хлопоты. Старался. Контролировал. Лично присутствовал везде, где считал нужным. И все у него было хорошо, все получалось. Однако примечательна была одна деталь… — на этом месте бог коварно заулыбался. — Деталь заключалась в том, что большинство подконтрольных ему событий заканчивались человеческой смертью. Он ничего подобного не планировал и не подстраивал. Просто так получалось. Само собой. Время шло и число смертей росло. И однажды бога несчастных случаев вызвали на заседание почтенной комиссии. Там-то все и произошло.

— Что произошло? — завороженно спросил Сим.

— То, чего никогда не происходило до этого. Событие нарушившее устоявшийся порядок, а вместе с ним и мое мировоззрение. Старейшие духи изменили свое первоначальное решение. Они признали, что совершили ошибку и неправильно определили для бога сферу его влияния. И чтобы исправить ситуацию, они не придумали ничего лучше, чем назначить того счастливчика богом смерти. Богом смерти! Понимаешь?! — к концу повествования рассказчик едва не прыгал на месте от перевозбуждения. — Это же так круто! Я и понятия не имел, что это возможно! Но это возможно! Понимаешь ты?! И после этого…

Договорить он не успел, потому что за него закончил Сим:

— После ты решил, что хочешь так же.

Сказал и поник. В теории раскрытие истины должно было принести удовлетворение, однако на практике все случилось иначе. Рассказ бога безысходности оставил противное послевкусие, и теперь на душе было паршиво. Оказалось, весь сыр-бор произошел из-за какой-то ошибки. Старейшины приняли неверное решение по поводу одного бога и, должно быть, ошиблись по поводу второго. Бог, который стоял здесь и сейчас, однозначно должен был стать богом смерти. Об этом он грезил, к этому стремился, ради этого готов был пойти на что угодно. И если бы старейшины считали нужным прислушиваться к мнению других, возможно, удалось бы избежать ненужных жертв. Быть может, те ребята остались бы живы. А теперь…

— Хорошо. Я все понял, — сказал Сим, стараясь собраться. — Ты использовал Данилу и состояние безысходности, в котором частенько оказываются непонятые одинокие подростки, чтобы склонять последних к самоубийству, и тем самым умножал число смертей на своем счету. Все это для того, чтобы старейшины еще раз изменили свое решение и назначили тебя богом смерти. Все верно?

— Верно, — с улыбкой кивнул бог.

Хорошо. Хоть какая-то ясность. Пусть и не самая приятная.

— Тогда у меня остался еще один вопрос, — подумав, добавил Сим.

— Спрашивай.

Возможно, учитывая неравные силы присутствующих, следовало попытаться сформулировать вопрос по-деликатней. Но после всего, что уже было сказано, для любезностей не осталось места.

— Зачем я здесь?

Разумеется, Сим догадывался — зачем. И все же спросил, но лишь затем, чтобы наконец закончить треп и перейти к делу.

Бог безысходности сделался серьезнее. Видимо он ждал этого вопроса, потому что ответил сразу и без запинки.

— Признаться, сначала я собирался только поговорить: познакомиться, объяснить ситуацию, убедить не вмешиваться в мои дела. Но в ходе беседы я передумал.

Он сделал паузу, и Сим кивнул. Он понимал, что повел себя не так, как от него ожидали, и теперь в ожидании вердикта незаметно ощупывал припрятанный в кармане нож.

— Ты оказался дерзким, — тем временем продолжал бог безысходности. — Но не это самое плохое. Дерзкие мне даже нравятся. А вот кого я не перевариваю, так это упрямцев. И знаешь, более упрямого духа чем ты, я в жизни не встречал. Я уже понял, что ты не отступишь, и понял, что с тобой у меня будет много проблем. А мне проблемы не нужны. Поэтому…

Фразу он не закончил, а вместо этого изящно взмахнул рукой, тем самым подавая сигнал к действию. Сигнал кому? Судя по скользнувшему под ногами темному пятну, никому иному, как своей тени.

Тень отреагировала молниеносно. Не прошло и доли секунды, как в воздух взмыла близлежащая куча кирпичей и со стремительностью локомотива понеслась в сторону Сима. Благо, тот ожидал подобного поворота и успел отскочить в сторону. Кирпичи ударились о поверхность крыши и тут же вновь поднялись для повторной атаки. Еще удар. И вновь мишень оказалась проворнее.

Атаки посыпались одна за другой. Однако каждую последующую ждала такая же участь, что и предыдущую. И все почему?

С того момента, как Сим впервые столкнулся с тенью, он стал умнее и хладнокровнее. Он больше не поддавался панике — теперь он действовал с умом. Он наблюдал и анализировал. И это приносило очевидные плоды. В ходе взаимодействия с тенью он заметил, что атаки ее довольно однообразны, и — что самое замечательное — предсказуемы. Тень действовала топорно, скорость ее хоть и была впечатляющей, но оставалось постоянной. Прицеливаясь, тень рассчитывала лишь на прямую траекторию и не брала во внимание возможные маневры противника.

Учитывая вышеперечисленное, Симу удавалось без лишних проблем избегать смертоносных ударов и, даже невзирая на серьезную опасность, оставаться уверенным в своих силах.

А между тем, за происходящим неотрывно наблюдали бог безысходности и Данила. Данила, казалось, был впечатлен, а бог даже не пытался скрыть своего разочарования. Несомненно он рассчитывал на нечто более захватывающее, чем обычная беготня из угла в угол. Тень была его личным инструментом для выполнения грязной работы. И сейчас, видя, что этот инструмент не справляется с поставленной задачей, бог становился мрачнее с каждой неудавшейся атакой.

— Стоять! — наконец завопил он, видимо, устав от безучастного наблюдения. — Сейчас же остановитесь! Ты и ты! — его дрожащая от гнева рука поочередно ткнула в тень и в Сима. — Вы оба! Что это такое?! Что за догонялки вы устроили?!

Удостоверившись, что тень остановилась, Сим воспользовался паузой, чтобы перевести дух.

— Извини уж, — сказал он, громко пыхтя, но притом улыбаясь. — Очень не хочется тебя расстраивать, но помирать не хочется еще больше.

Бог неприязненно поморщился.

— И что ты планируешь делать? Бегать до самого рассвета?

— Ну, сколько смогу, столько и пробегаю.

— Только время тратишь, — заявил бог. — Все равно в итоге…

— Что? — перебил его Сим. — Что в итоге? Ты знаешь? Кто-нибудь знает?

Обескураженные лица присутствующих говорили сами за себя, а Сим только радовался возможности немного отдохнуть и поболтать. И он продолжил:

— Что будет, если убить человеческую оболочку? Убьет ли это меня? Ты ведь не знаешь. Потому что такого никогда раньше не случалось.

— С чего это ты взял?

— С того, что если бы существовал прецедент, это обязательно прописали бы в методичке! — Сим даже сам обалдел от собственного умозаключения. Мысль пришла к нему в голову спонтанно, но озвучив ее, он понял, что вообще-то это абсолютно логично. Поэтому он принялся настаивать: — Нигде не написано, что оболочку запрещается травмировать или что-нибудь в этом роде. Главное — чтобы люди не узнали, что ты дух. А в остальном делай, что хочешь! Хоть на ринге выступай!

Какое-то время бог безысходности обдумывал сказанное. Брови его то сползались к переносице, то удивленно взмывали вверх, губы беззвучно шевелились в попытке сформулировать достойный контраргумент.

— А ты молодец, — в итоге сказал он. — Быстро сориентировался. Или продумал этот бред заранее? Впрочем, не важно. В любом случае, с этим надо что-то делать. И знаешь, что я решил?

Сим ждал решения молча.

— Если прецедента не было, так надо его создать! — торжественно объявил бог. — Эй, ты, — кивнул он Даниле, даже не взглянув в его сторону. — Придержи нашего друга, чтобы он больше не убежал.

Приказ прозвучал четко и понятно, однако дальнейших действий за ним не последовало. Данила мешкался.

— Я? — неуверенно переспросил он. — Но ведь меня задеть может…

Бог лишь небрежно отмахнулся.

— Не убьет же в конце концов. Вперед. Делай, что велено.

— Но я… Я…

Стоило Симу взглянуть на фальшивого одноклассника, как сердце его защемило от жалости. Тот напоминал потерявшегося котенка — такой же несчастный и взъерошенный. Данила трясся всем телом — не то от холода, не то от страха, и даже голос его звучал жалобно и тоненько, словно он не говорил, а мяукал.

— Послушай, — в попытке предотвратить неизбежное, Сим вновь обратился к богу безысходности. — Не слишком ли крупная ставка, а? Ведь если я погибну, это одно. А если нет, то что? Я окажусь в мире духов, предстану перед почтенной комиссией и обязательно все им расскажу. Особенно про твои выходки. Все, чем ты тут занимаешься — это против правил. Тебя накажут. Не знаю, как именно, но тебе это точно не понравится. — видя, что бог задумался, он воодушевился. — Давай ты лучше исчезнешь? Прекрати бесчинства, и я постараюсь забыть о том, что уже случилось.

Последнее условие хоть и противоречило Симовой морали, но он решил, что где-то надо уступить. В конце концов, его главной задачей было уберечь людей от новых нападений бога. Да, то, что тот уже успел натворить, не заслуживало снисхождения. Однако здесь и сейчас нужно было сделать все, что только можно. Даже если это означало пойти на сделку с негодяем.

А тем временем, его пламенную речь взялся поддержать и сам Данила.

— А что? В целом, неплохой ведь уговор? — он явно не хотел вступать в драку и марать руки. Одно дело издеваться над ничего не значащими людьми, другое — принимать непосредственное участие в убийстве собрата. — Может, стоит согласиться? — едва не взмолился он. — Разойдемся. И все на этом. Ага?

После того, как оба духа высказались, право принимать окончательное решение досталась богу безысходности. На взвешивание всех за и против у него ушло не более минуты, а после он категорично ответил:

— Нет.

Лицо его расплылось в злорадной улыбке. Чуть пританцовывая, он подошел к Даниле и уверенно положил руку ему на плечо.

— Зря ты ему доверяешь, — сказал бог и даже сам себе кивнул. — Этот парень не из тех, кто станет что-либо замалчивать. Он непременно сдаст нас, как только появится подходящая возможность. Сдаст нас обоих. И тебя, и меня. И у нас будут проблемы. У тебя будут проблемы, — он наклонился к самому Данилиному уху и заговорил вкрадчиво: — Отпустишь его, и тебе крышка. Ты никогда не станешь богом. А возможно и вовсе перестанешь существовать как таковой. Старейшие духи развеют тебя по ветру. Они это могут. Неужели тебя устраивает такая судьба?

— Нет! — Данила хоть и говорил шепотом, но как-то умудрялся еще и повизгивать. — Но я ведь ничего не сделал! Это все ты!

— Разве я тебя заставлял?

— Нет, но…

— Ты пошел на сделку добровольно. Я обязательно расскажу об этом, если меня спросят.

— А если... он... выживет, — Данила быстро кивнул на Сима и вновь моляще уставился на сообщника. — Он выживет. И тогда спросят его!

Бог легкомысленно усмехнулся.

— Если так случится, — в чем лично я сильно сомневаюсь, — спросят не только его, но и нас. Он один. А нас двое. И к тому же, один из нас бог, — самолюбиво напомнил бог. — Слово бога против слова духа. Не просто духа, а духа, который умудрился не дожить до окончания стажировки. Комиссия решит, что он врет от отчаянья. А мы укрепим их мнение, дав заранее подготовленные показания. Мы с тобой договоримся. А с ним нам договариваться не о чем. Правда?

Обдумывая сказанное, Данила какое-то время смотрел себе под ноги, но после поднял на Сима пустой и — к ужасу последнего — совершенно безучастный взгляд.

— Правда, — произнес он чуть слышно.

И уже через мгновение он двинулся выполнять приказ.

В движениях его читалась нервозность, но в лице не было и капли сомнения. Данила получил указание обездвижить противника, и он намеревался сделать это, во что бы то ни стало.

Так что же оставалось делать Симу? Ничего иного, кроме как пойти на крайние меры. И он без раздумий извлек из кармана кухонный нож.

На какую-то долю секунды это сработало: Данила остановился и со страхом воззрился на направленное против него оружие. Впрочем, колебание его длилось недолго. Очевидно, настроен он был серьезно и к тому же считал, что находится в безвыходной ситуации. А потому вновь пошел вперед, невзирая даже на перспективу получить ранение.

Сима его реакция, разумеется, выбила из колеи. Говоря откровенно, он до последнего надеялся просто напугать противника. Он не хотел использовать нож по назначению. Да и помимо прочего, совершенно не владел холодным оружием.

Единственным, кого порадовало появление кухонного ножа, оказался бог безысходности. Одного взгляда на его довольную физиономию было достаточно, чтобы понять, что тот находится в полнейшем восторге. Ну а когда он заговорил, в голосе его отчетливо зазвучали нотки щенячьего восторга:

— Да ладно! Неужели! — он даже хлопнул в ладоши, словно аплодируя. — Ты притащил нож?! Что, правда? Наш святой Сим притащил с собой нож? Нет, вы гляньте! — неизвестно, к кому он обращался, но он едва не прыгал от радости. — А я-то уж было начал сомневаться! Подумал, а вдруг ты и правда святой? Такой весь правильный, честный… А в итоге вон что! Ради спасения собственной шкуры даже оружие с собой приволок! Вот каков наш Сим оказывается! Не только болтать может, а готов и нож под ребра сунуть ближнему! Ой, я не могу! Ну надо же! Надо же! Ой!

К концу своей речи, бог уже забыл о необходимости связи слов в предложении, ограничиваясь лишь восклицаниями. А после того, как закончились восклицания, он попросту расхохотался.

Смех его, как и в прошлый раз, вызывал ассоциации со скрежетом железа. Звук его вызывал дрожь по всему телу, и Сим с трудом удерживал себя, чтобы не закрыть уши руками.

— Ну а ты что же, — обратился он к Даниле, во-первых, чтобы еще раз попытаться воззвать к разуму последнего, а во-вторых, чтобы перебить ужасающий смех. — Смотри, как он развеселился! Не видишь, что ему плевать на тебя?

В сложившейся ситуации на ответ рассчитывать не приходилось. Однако Данила ответил.

— Вижу.

Выражение лица его при этом не изменилось. Будто он не был хоть сколько-то удивлен реакцией сообщника, и даже, возможно, ждал чего-то подобного, и уж точно ни на что не надеялся.

А вот Сим все еще надеялся.

— Послушай, — позвал он в очередной раз, — ты просто попал под дурное влияние. Я понимаю, честное слово. Он ведь бог. Все мы привыкли восхищаться богами. А тут он взял тебя под крыло, обещал светлое будущее. Согласен, это очень заманчиво. Тем более, когда ты оказался совершенно один в незнакомом мире…

— Я был растерян, — от себя добавил Данила. — И в отличие от тебя, я никогда не отличался самоуверенностью. Вечно сомневаюсь, не знаю, как правильно, а потом, как правило, чувствую себя виноватым и тупым.

Слышать от него подобное признание было довольно странно. В те минуты, когда Данила безжалостно измывался над ребятами, он вовсе не выглядел неуверенным. Должно быть, тогда он им и не был. Возможно даже, таким образом он неосознанно повышал самооценку...

Как бы то ни было, отвлекаться на психологические рассуждения было не время. Заметив наметившийся диалог, о себе поспешил напомнить бог безысходности.

— Какой наш Сим понимающий и добрый, — притворно проворковал он. — И все-таки прихватил нож, — заметил он уже жестко. — И что же ты будешь делать с этим ножом? Если принес оружие, так пусти его в дело. Эй ты! Чего замер? Не пытайся себя оправдать, мы в одной лодке и, если что случится, ко дну мы тоже пойдем вместе.

Последние слова, разумеется, адресовались Даниле. И тот, хотя и подавал признаки сознательности всего секунду назад, тут же опять закрылся и снова перешел в атаку.

Глядя на его приближение, Сим суматошно прикидывал, что делать. «Если принес оружие, так пусти его в дело». Так? Так, да не так. Сим, конечно, взял нож на всякий случай, однако, судя по его ощущениям, случай этот обещал не наступить никогда. Сколько он ни сжимал рукоять, сколько ни пытался нацелиться, представить, как наносит удар — ничего не получалось. Нет, он, конечно, не был святым… Но и собственноручно убить живое существо был не в состоянии.

В конце концов, он принял решение, и нож бесшумно нырнул в близлежащий сугроб.

— Вы как хотите, а я так не могу, — чистосердечно признался Сим.

Бог безысходности равнодушно пожал плечами.

— Ну что ж, в таком случае ты точно идиот. Теперь тебе придется обороняться голыми руками.

И да, после его фразы Симу действительно пришлось обороняться голыми руками.

Как только исчез нож, Данила приступил к действию — притом на удивление стремительно и хладнокровно. Прежде чем взяться за скручивание противника, он здраво рассудил, что для начала не помешает хорошенько намять ему бока. Так и согреться можно, и дальнейшее сопротивление пресечь.

На Сима словно из рога изобилия посыпались болезненные удары. Парочка пришлась в живот, один чуть не лишил его передних зубов, а коварный удар под колено заставил рухнуть в колючий снег.

Интересно, отстраненно подумал Сим в перерыве между вспышками боли, по какому принципу духам выдаются физические оболочки? Что ни говори, а оболочка Данилы превосходила его собственную по многим параметрам. Мало того, что ему досталась привлекательная внешность, теперь еще представилась возможность убедиться в том, что кроме внешности Данила получил и потрясающие физические данные. Сим хоть и мог похвастаться хорошей скоростью и изворотливостью, но Данила был намного тяжелее и сильнее. А потому, каждый достигший цели удар его причинял немало неприятных ощущений, а иногда и вовсе грозил вырубить напрочь. По сравнению с ним, Симовы выпады казались слабыми трепыханиями выброшенной на берег рыбы. А когда Данила навалился на Сима всем своим весом и до хруста заломил его руку назад, от жгучей боли у последнего и вовсе зарябило перед глазами.

— Отпустиииии! — мучительно выдавил Сим.

— Не могу, — ответил ему близкий безэмоциональный голос.

Данила сделал то, что ему велели. Одержал победу. Однако радости в его интонации слышно не было.

Зато вместо него радовался сразу за десятерых бог безысходности.

— Ну наконец-то! — ликовал он, прыгая по крыше точно горный козел. — Наконец-то от тебя какая-то польза! Не зря я все-таки на тебя поставил! Поставил и не прогадал! А ты! — судя по изменившейся интонации, теперь он обращался к Симу. — Каково тебе, а? Попался! Попался! Теперь не убежишь!

Не теряя времени, бог подал сигнал своей тени, и та моментально подняла в воздух впечатляющую размерами железную балку.

— Готовься к смерти, — максимально мелодраматично прошипел бог.

— Прости, — коротко извинился Данила.

Балка пришла в движение, и Сим обреченно закрыл глаза. Жить ему оставалось от силы пару секунд. И в эти последние мгновения, вместо того, чтобы смотреть на триумф противников или следить за приближающейся смертью, он постарался представить единственное хорошее, ради чего он не возражал лишиться жизни:

Изящное бежевое платье, летящая, точно полет бабочки, походка, чарующий голос и нежная улыбка. Жизнь в человеческом мире хоть и принесла немало разочарований, но зато подарила ему Полину. Жаль, конечно, что знакомство их получилось коротким. И это даже было не к месту, но Сим подумал, что если бы он мог выбирать, он променял бы и мир духов, и карьеру бога на обычное земное существование. Да, человеческая жизнь в сравнении с жизнью духа была сравнительно недолгой. Но зато он провел бы ее рядом с ней. Рядом с Полиной.

Глава 37

— Остановись!

Сначала Сим подумал, что все это — игры его воображения. Он мечтал о Полине и услышал ее голос. Вполне логично. На пороге смерти и не такое почудиться может.

Впрочем, когда голос Полины потребовал остановиться во второй раз, уверенность Сима пошатнулась. Не может, ну не может галлюцинация звучать настолько реалистично. Но тогда…

Сим нерешительно приоткрыл один глаз. И тут же увидел то, что так хотел и так боялся увидеть.

Полину.

Да не одну.

Мало того, что эта настырная девчонка ослушалась его указания оставаться дома, так она еще и привела с собой бессменную группу поддержки в составе Игоря, Ксюши и Кирилла. Все четверо стояли плечом к плечу и выглядели довольно решительно, даже невзирая на наличие парящей в воздухе железной балки, сцепившихся в узел Сима и Данилу и зловещего вида пирсингованного незнакомца.

К слову, последнего появление четверых подростков, кажется совершенно обескуражило.

— Это что еще такое? — поинтересовался он, разглядывая визитеров во все глаза.

— Это они, — испуганно отозвался Данила. — Те самые, которых мы упустили. Помните?

Судя по всему, Данилу присутствие свидетелей потрясло едва ли не больше остальных. Он даже немного ослабил хватку, чем без промедления воспользовался Сим. Вывернувшись из под тяжеленной туши противника, он тут же поспешил отбежать на благоразумное расстояние от того места, куда должна была прилететь смертоносная балка, и только после этого принялся оценивать положение дел.

А между тем, дела обстояли мягко говоря не очень. Вышеупомянутая балка хоть и неподвижно, но все еще висела в воздухе; на одной стороне крыши стояли могущественный и непредсказуемый бог безысходности и отчаявшийся, готовый на все дух Данила; а прямо напротив них столпилась кучка ничего не понимающих подростков. Сим очутился прямо посередине. Меж двух огней, как говорится.

— Зачем ты сюда пришла?! — первым делом заорал он на Полину. — Я же просил! Я же говорил, что разберусь сам!

Он недоумевал совершенно искренне и от всего сердца. Он просто не понимал, как она могла додуматься прийти в столь опасное место. Да еще и друзей с собой прихватила. Это по праву можно было считать катастрофой века. Но еще большей катастрофой была сама сложившаяся ситуация. Сим ведь для чего, собственно, оказался на крыше? Только для того, чтобы уберечь близких людей от опасности. Лез на рожон, испытывал судьбу, спорил с богом. И все ради чего? Ради того, чтобы эти самые близкие люди сейчас стояли на краю крыши и в любую секунду рисковали принять на себя удар поехавшего рассудком бога? Настоящая катастрофа!

А между тем, несмотря на обрушившуюся критику, Полина совсем не выглядела как человек, испытывающий угрызения совести.

— Вижу я, как ты справляешься! — немного даже нахально заявила она. — Что у тебя тут происходит? Это кто? — ее палец указал на ошеломленно застывшего бога безысходности. — Тот самый бог смерти? Мы были правы, да? Это его тень?

— Полина, ты что?! — от ее слов у Сима невольно задергался левый глаз. — Ты… Что такое говоришь?! Мы же тут… Они же тут!

— Я все им рассказала. Про тебя. Про твой мир. И про наши общие проблемы. Я не могла оставить тебя без помощи. И вот мы здесь. Все уже случилось. Так что расслабься и расскажи наконец про этого бога смерти.

В Полинином голосе звучало буквально даосское спокойствие. Очевидно, она и правда все хорошенько взвесила, прежде чем поступить так, как поступила. Что ж, возможно она была права. И уж точно она была права, когда велела расслабиться. Все уже произошло. Для Сима это, конечно, несло необратимые последствия, однако решать проблемы следовало по мере их поступления, а прямо сейчас его разоблачение являлось не самой большой из существующих проблем. Что же касается главной проблемы…

— Кстати, он не бог смерти, — буднично заметил Сим. — Он только мечтает им стать. И на пути к своей мечте не брезгует ничем. А пока он только бог безысходности. И да, это по его вине произошли те самоубийства в прошлом году. Это он их организовал. Все за тем же, чтобы получить желаемое, — он немного подумал, а затем добавил: — К слову, на счет тени мы действительно догадались верно. Это его тень пыталась меня убить. Она способна передвигать предметы вне зависимости от их размера и веса. Так что с ней надо быть осторожнее.

Полине понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное, после чего она кивнула и ответила:

— Понятно.

— Понятно?!!!! — ко всеобщей неожиданности взревел бог безысходности. — Ей понятно?!!! Тебе понятно?!!! Маленькая, наглая девчонка! Ты хоть представляешь, кто я такой? Я бог! Бог!

Дождавшись тишины, свою лепту решил внести и Кирилл.

— Прошу прощения, но мы поняли, что вы бог. Бог безысходности, я так понимаю? — уточнил он, интеллигентно поправляя очки. — Это весьма неожиданно. Но лично для меня большей неожиданностью было узнать, что мой друг Макс не человек. Понимаете? Это просто… — Кирилл на мгновение замолчал, а потом… — Это же потрясно! — заорал он, выпучив глаза, словно только что сошел с ума. — Макс! Что ж ты сразу не сказал?! Я ведь обожаю все эти темы про параллельные миры и космос! Уж не думал, что один из моих друзей окажется… Ох! Я просто в шоке! Это супер круто! У меня нет слов! И ты молчал! Да если бы я знал, мы бы с тобой… Мне столько всего надо узнать! Столько всего, ты не представляешь!

Всецело поглощенный выражением своего восторга, Кирилл, кажется, совершенно забыл и о смертоносной балке, и о Даниле, и о боге безысходности. И судя по всему, последнего это обстоятельство порядочно выводило из себя.

— Да заткнешься ты в конце концов или нет?! — сорвался он вновь. — Хоть у кого-то здесь есть мозги?! Думаете, я в игры с вами буду играть?! Я не потерплю…

— Слушай, Макс, — простодушно перебил его Игорь. — Жуть-то какая, а? Духи. Боги. Самоубийства. Если честно, я сначала испугался. Не хотел идти. Но потом подумал, вспомнил, сколько мы всяких крутых штук вместе делали. Как здорово было… Ну и вот я здесь.

— Ты молодец, — от чистого сердца похвалил его Сим, — Вы все молодцы, ребят. Очень храбрые вы. Но все-так зря сюда пришли. Здесь опасно.

— Вот именно, — уныло поддакнул бог безысходности.

— Я сам тут только что чуть не погиб, — продолжал Сим. — Так может не будете рисковать и уберетесь отсюда?

Говоря все это, он искренне надеялся, что все еще может закончиться хорошо. Ребята уйдут. Бог безысходности, который похоже все еще никак не мог прийти в себя от сногсшибательного простодушия визитеров, не успеет помешать им. Выход с крыши всего в паре метров. Секунда и ребята будут в безопасности. Однако...

В ответ на его просьбу Полина улыбнулась и покачала головой.

— Без тебя мы никуда не уйдем, — ответила она. — Пусть лучше они уходят. В конце концов им больше нечего здесь делать. Их секрет раскрыт. Здесь куча свидетелей. Все кончено.

Услышав про «все кончено», Данила издал жалобный стон, а бог безысходности — напротив — каким-то чудом умудрился мобилизоваться.

— О чем это ты говоришь, девочка? — поинтересовался он тихо и с отчетливой угрозой. — Думаешь, достаточно одного твоего присутствия, чтобы все решилось само собой? Так я тебя расстрою — это не так, — при этом он кивнул в сторону балки и та красноречиво задребезжала. — Здесь только вы и я. Никто больше не знает, что вы здесь. А потому, подумай хорошенько, что мне помешает избавиться от вас? Нет свидетелей — нет проблем. Не так ли? Спишем все на очередное самоубийство. Групповое, в данном случае. Но такое бывает. Особенно с такими ребятами, как вы.

Его слова явно произвели впечатление — ребята поежились.

— Какими — такими? — испуганно спросила Ксюша. — Вы ничего о нас не знаете! Никто не поверит, что мы...

— Я знаю о вас все, что нужно, — с улыбкой ответил бог. — Все вы изгои. Были ими. И остаетесь ими. Объединились, но это ничего не меняет. Если спросят кого-нибудь из ваших одноклассников, каждый скажет, что ожидал от вас чего-то подобного. Несчастные мальчики и девочки терпели издевательства, держались особнячком. Легко поверить, что в один прекрасный день вы не выдержали травли, пошли на стройку, взялись за ручки и дружно прыгнули вниз. Замечательный выход из безвыходной ситуации! Я ведь бог безысходности, я все об этом знаю!

Он сделал паузу, чтобы дать возможность хорошенько обдумать свои слова. Вероятно, он рассчитывал напугать ребят, выбить их из колеи, заставить нервничать и тем самым дезориентировать. А потом, разумеется, воспользоваться их растерянностью, чтобы нанести решающий удар. Бог безысходности действовал так, как и полагается действовать богу его специализации — давил на слабые места, пользовался эмоциями. Безусловно, в своем деле он чувствовал себя профессионалом, а потому совершенно не ожидал услышать то, что он услышал.

— Бред какой! — сказала Полина. Ко всеобщему удивлению, она не выглядела ни испуганной, ни растерянной. Она решительно вышла вперед и заговорила интонацией человека, получившего суперспособность в виде бессмертия: — Говоришь так, словно действительно что-то знаешь. Рассчитываешь поубивать нас прямо здесь и выдать все за самоубийство? Ничего не получится — старшие духи тебе не поверят. То, что ты бог безысходности вовсе не ставит твое слово выше здравого смысла. Бог — звучит солидно. Но бог чего? Безысходности? Это же полнейшая глупость! Безысходность наступает тогда, когда нет выхода, но в то же время всем известно, что безвыходных ситуаций не бывает. Выход есть всегда. Его только нужно поискать. А уж когда рядом есть тот, кто тебя поддержит, тут и думать нечего. Мы вместе и мы друг-друга поддерживаем. Никакой безысходности. Шах и мат, господин бог. Перед дружбой вы полностью безоружны.

Стоило признать, Полина говорила хорошо, как и полагается победителю конкурса чтецов, и — что самое главное — она говорила правду. Оставалось только понять, чего она этой правдой добивалась. Если она таким образом хотела довести бога безысходности до белого каления, то ей это прекрасно удалось. Однако Сим серьезно сомневался, что конечная цель состояла именно в этом. Одного взгляда на едва не дымящегося от ярости бога ему хватило, чтобы всецело удостоверился в том, что на этот раз всем точно настала хана.

Реакция бога не заставила себя ждать.

— Да как ты смеешь! — он уже даже не орал, а визжал, да так, словно у него отсутствовали голосовые связки. — Бесполезная! Мелкая! Выскочка! — лицо его побагровело, а в уголках рта собралась слюна. — Я бог! Бог! Я сильнее и умнее! И к тому же бессмертен! Что ты знаешь?! Какое право ты имеешь отчитывать меня?! Никакого! Ты просто человек! В то время как я — бог!

— Да поняла я, что ты бог, — сказала Полина, словно сказанного ранее ей было недостаточно. — И все равно тебе никто не поверит.

И тут плотину божественного терпения наконец прорвало.

— Еще не поняла! — воскликнул он. — Но сейчас поймешь!

Бог яростно взмахнул руками, и в тот же миг все то, что не было прикручено к поверхности крыши, усилями тени взмыло высоко над головами присутствующих. Строительный мусор, оставленные рабочими инструменты, груды кирпичей, ведра застывшего цемента и увесистые стальные балки — все это держалось на одной только воле спятившего мерзавца и в любую секунду грозило обрушиться на ребят.

— Сейчас вы все поймете, — зловеще прошептал бог.

Он подал сигнал тени, и Сим отчетливо осознал, что если он и собирается как-то предотвратить грядущую трагедию, то у него остается не более секунды, чтобы придумать, как это сделать.

Как обычно в подобной ситуации, гениальные идеи его голову внаглую игнорировали. Непонятно на что надеясь, Сим пошарил по карманам и нащупал небольшой круглый предмет.

Коннектор, вспомнил он запоздало. Но на что мог пригодиться коннектор? Вряд ли его можно было использовать в качестве щита или оружия. Разве что запульнуть им в голову проклятого бога, однако толку от этого будет немного.

Тем временем, груда мусора уже начала свое падение.

Что же делать, лихорадочно соображал Сим, разве что…

Внезапно среди тысячи несвязных мыслей всплыла одна маломальски здравая. И Сим, не теряя времени, швырнул коннектор как можно ближе к центру крыши. Бросок получился крепким и устройство, ударившись о твердую поверхность, тут же рассыпалось облачком серой были.

Пространство дрогнуло. Еще секунда и сквозь холодный сумрак реальности проступили величественные своды Библиотеки. Прекрасные фрески, массивные колонны, многочисленные коридоры... Голограмма, как и полагалось, отличалась точностью и реалистичностью, однако вдобавок все еще пропускала сквозь себя мутные очертания действительности. Учитывая падающий строительный мусор, можно было решить, что произошло невероятное, и на ребят обрушился потолок самого крупного в обоих мирах хранилища знаний.

— Врассыпную! — неистово заорал Сим.

А дальше началась полная неразбериха. Все перемешалось. Невозможно было понять, где заканчивается иллюзия и начинается действительность. С неба сыпались смертоносные обломки, внизу бегали из стороны в сторону и кричали люди. Из-за создаваемых коннектором визуальных образов у тени не получалось как следует прицелиться, а потому она била наобум. Притом, хоть атаки и носили беспорядочный характер, зато заметно увеличилась их частота и скорость. Со стороны это скорее напоминало военный обстрел.

В первые минуты никого еще не задело, однако градус паники от этого ни капли не снизился. На крыше царил полнейший переполох. И к слову говоря, это касалось не только явившихся без приглашения героев, но и Сима, и Данилы и даже самого бога безысходности. В случае Сима это объяснялось переживаниями за друзей и бесплодными попытками отловить хотя бы одного из них, чтобы направить к спасительному выходу с крыши. Что же касается Данилы и бога безысходности, то они поддались общему кипишу по одной простой и даже немного забавной причине: стараясь попасть хоть по кому-нибудь, тень разошлась до такой степени, что перестала учитывать присутствие собственного хозяина и его сообщника. Пару раз груды камней приземлились всего в нескольких сантиментрах от зачинщиков беспорядка, ясно давая понять, что какой-нибудь из последующих ударов может стать для них последним.

— Остановись! — закричал бог безысходности, спасаясь от очередной атаки.

Впрочем, лучше бы он поберег силы для бега, ведь за жутким грохотом и криками тень не слышала голоса своего господина.

Сим не заметил, как это случилось, но в какой-то момент он лоб в лоб столкнулся с Данилой. Тот выглядел так, словно окончательно спятил.

— Мы все умрем! — проорал он, превозмогая шум. Огромные глаза его едва не вылазили из орбит, руки беспорядочно месили воздух, а посиневшие губы дрожали так, что мешали дикции. — Мы умрем! — выдал он вновь. — Что делать?! Что нам делать?!

— Я не знаю, — откровенно ответил Сим.

— Придумай что-нибудь! — в лице Данилы отразилось отчаяние, а в голосе зазвучала мольба. — Ты можешь! Ты же умный! Спаси! Пожалуйста! Я не хочу умирать!

В целом, было бы здорово, если бы в такой ситуации реально было что-то придумать и все прекратить. Однако в действительности сделать здесь уже ничего было нельзя. Сим понимал, что остановить могущественную тень может лишь бог безысходности. И если он до сих пор этого не сделал, значит это и вовсе невозможно. Что в этой ситуации оставалось делать самому Симу? Разве что попытаться уберечь своих друзей.

— Извини, — бросил он коротко.

И уже развернулся, чтобы убежать, когда услышал раздавшийся за спиной громкий болезненный вопль. Вопил Данила. Очередная приземлившаяся куча мусора проехалась по его правому боку и повредила сразу и руку и ногу, тем самым лишив возможности к передвижению. Барахтаясь в снегу, истекая кровью и корчась от боли, Даниле теперь не оставалось ничего, кроме как умолять о спасении.

Сим, разумеется, мог бы плюнуть и просто уйти. В конце концов, Данила заслужил именно такое отношение. Однако Сим был не из тех, кто способен оставить человека умирать. А потому, проклиная все на свете, он ухватил раненого за неповрежденную руку и, кряхтя от тяжести, отволок его под козырек близлежащего вентиляционного короба.

— Оставайся здесь, — приказал он.

— Спасибо! — простонал Данила. — Спасибо, и прости… Прости меня! Я действительно не хотел, чтобы так получилось.

Похоже, он действительно сожалел. В глазах его стояли слезы, и слезы эти не были вызваны болью. Данила действительно раскаивался.

Сим хотел сказать ему что-нибудь ободряющее. Однако стоило ему только открыть рот, как пространство разрезал новый полный отчаянья крик. И на этот раз кричала Полина.

Дальше все происходило очень быстро. Оказалось, что в попытке избежать угрозы с воздуха, Полина заползла под огромную бетонную плиту. Заметив ее маневр, тень принялась бомбардировать и само укрытие и близкий к нему периметр, таким образом превратив всю конструкцию в смертельную западню. Под напором бесконечных атак плита грозила в любую секунду обрушиться на голову Полины, а возможность выбраться у нее отсутствовала как таковая.

На размышления не осталось времени. Действуя с максимально возможной скоростью, Сим по зигзагообразной траектории проскочил между летящими снарядами и уже сам оказался под злосчастной плитой.

Полина вытаращилась на него огромными полными ужаса глазами. Да, теперь они были вместе. Но ситуация от этого не улучшилась.

— Зачем ты сюда залез?! — закричала она.

— Зачем ты свела с ума и без того злобного бога? — ответно возмутился Сим.

Полина на секунду запнулась, а потом заговорила быстро, быстро:

— Ну, понимаешь… Я где-то читала, — не помню где, — что есть такая теория, будто могущество бога напрямую зависит от того, насколько сильно в него верят, — она чуть покраснела от смущения. — Ну и вот я решила сказать, что не верю во всю эту безысходность. Думала, что это как-то ослабит бога. Ведь он же бог все-таки. У нас по-любому против него никаких шансов. Так почему бы и не попробовать? Вот и попробовала…

— Да уж, — подытожил Сим. Несмотря на происходящий вокруг бедлам, очередная Полинина гипотеза и ее неукротимое желание как-то помочь в любой ситуации заставили его улыбнуться. — Что б ты знала, это так не работает. Бог только осатанел окончательно. Но это не страшно, не переживай — он все равно попытался бы нас убить. И в конце концов, было даже забавно посмотреть на его перекошенное лицо, когда ты выдала все это. Это действительно стоило того.

Услышав одобрительные слова в свой адрес, Полина воспряла духом.

— И все-таки зачем ты сюда залез? — напомнила она. — Это же чистое безумие! Теперь мы оба погибнем!

Коротким поцелуем в губы Сим заставил ее замолчать.

— Пусть лучше так, — сказал он, оторвавшись. — Я буду рядом. А как только тень отвлечется на другую цель, мы сможем убежать.

— А если она не отвлечется?

На это Сим отвечать не стал.

— А если она не успокоится, пока не рухнет проклятая плита?! — не унималась Полина. — Тогда нам крышка! Нам обоим!

Сим, конечно, мог бы напомнить, что он просил не приходить на крышу, и все случилось из-за того, что Полина его не послушала. Но сейчас было явно не место и не время для нотаций. А потому он только поцеловал ее еще раз, а затем крепко обнял, позволяя рыдать без лишних разговоров.

Тем временем, бомбардировка шла полным ходом. На головы ребят осыпались мелкие кусочки плиты. Запертые в смертельной ловушке они сидели в обнимку и смотрели друг на друга.

— Так лучше, — вдруг сказала Полина. — Так действительно лучше. Когда ты рядом, уже не так страшно умирать. Все не так страшно, когда я знаю, что не одна.

Очередной удар заставил плиту угрожающе покачнуться, и Сим покрепче прижал к себе дрожащую девушку.

— Скажи, что все будет хорошо, — тихо попросила она.

— Все будет хорошо, — ответил Сим.

А в следующую секунду поле боя накрыла странная, всеобъемлющая тишина.

Глава 38

Удары прекратились. Стихли крики.

Сим боялся шевельнуться, чтобы не разрушить не пойми откуда взявшееся волшебство.

Прошла секунда. Две. Ничего не происходило.

Затем он услышал шаги.

В тотальной тишине шаги звучали подобно ударам кувалды — твердые, уверенные, неторопливые.

Не выдержав неизвестности, Сим аккуратно отстранил беззвучно рыдающую Полину и выглянул из под плиты.

С неба больше ничего не падало. Сквозь дымку из строительной пыли проглядывали великолепные своды Библиотеки и убогие на их фоне, полуразрушенные конструкции крыши. Данила неподвижно лежал все под тем же козырьком вентиляции, бог безысходности сидел на корточках, опасливо прикрыв руками голову, Игорь, Кирилл и Ксюша столпились у чердачной двери. Все присутствующие выглядели одновременно испуганными и удивленными. И все они смотрели на одно и то же: на то, как посреди недавнего поля битвы преспокойно прогуливается Андрей Юрьевич.

Сказать, что появления учителя литературы никто не ожидал, значило бы не сказать ничего. А вот его самого ничего из происходящего, похоже, совершенно не беспокоило.

— А ну ка все вышли в центр, чтобы я мог вас видеть, — потребовал он так, словно имел на это право.

— Кто ты такой? — закономерно возмутился бог безысходности. Его настолько поразило все произошедшее, что он так и сидел на корточках, напоминая огромную рыжую жабу. — И как ты смеешь…

— Молчать, — негромко велел Андрей Юрьевич.

И в ту же секунду рот бога захлопнулся, точно под воздействием неведомой силы.

— Мммм, — замычал он. — Мммммм!

— Потом поговорим, — не глядя на него более, заметил учитель, а затем обратился к остальным: — Ну же, выходите скорее. У меня не так много времени.

Не совсем понятно в чем тут было дело — в общем ступоре или все в той же источаемой Андреем Юрьевичем силе — но небрежная его просьба для присутствующих прозвучала как неукоснительный приказ. Первым в центр вышел молчаливый бог безысходности, за ним подтянулись Кирилл, Игорь и Ксюша. Потратив какое-то время на то, чтобы выбраться из под завала, к остальным присоединились и Сим с Полиной. И даже Данила предпринял самоотверженную попытку подползти поближе, но его остановил Андрей Юрьевич.

— Отдохни, — велел он.

Далее, визуально оценив состояние тех, кто мог стоять без посторонней помощи, и видимо сочтя результат удовлетворительным, учитель принялся вышагивать из стороны в сторону. В какой-то момент он наткнулся на оставшуюся от коннектора кучку пыли, затем задумчиво оглядел периметр, шаркнул ногой и заставил Библиотеку исчезнуть. Все это время он ничего не говорил и, судя по выражению лица, что-то напряженно обдумывал.

— Итак, — наконец начал Андрей Юрьевич. Он остановился прямо напротив бога безысходности и с суровым видом посмотрел ему прямо в глаза. — Ты, — сказал он. — Ты разочаровал меня. Разочаровал до глубины души.

Затем около минуты учителю пришлось ожидать достойного ответа. А после бог безысходности таки ответил:

— Ты кто вообще такой?

Возникла короткая заминка.

— Ах да! — Андрей Юрьевич с досадой ударил себя по лбу. — Я ведь и забыл совсем. Ну не мудрено, не мудрено. Вы тут такое устроили. Тут о чем угодно забыть можно. А я — что? У меня дел невпроворот. А тут еще вы...

Все еще причитая себе под нос, он отошел на несколько шагов и ни с того ни с сего принялся шаркать ногой по снегу, точно пытался пнуть что-то невидимое.

Сначала его действия не вызывали ничего, кроме непонимания. Присутствующие безмолвно наблюдали за манипуляциями учителя до тех пор, пока не начали замечать кое-что весьма необычное:

С каждым движением ноги, лицо Андрея Юрьевича покрывалось трещинами. Сначала эти трещины были совсем мелкими, но с течением времени становились все глубже, так что в какой-то момент кожа учителя стала напоминать потрескавшуюся штукатурку. А затем она и вовсе начала… Осыпаться!

Пока остальные пребывали в полном замешательстве, догадка настигла Сима как удар молнии. Так это ведь не лицо вовсе. Это маска! Оказывается до сего дня учитель носил маску. Подумать только! Все это время!

Что примечательно, лицом дело не ограничивалось. От головы трещины побежали вниз по шее, под одежду, выступили на руках и, должно быть, покрыли ноги. Учитель в буквальном смысле рассыпался на глазах. Сначала от него отваливалась лишь мелкая крошка, но вскоре о поверхность крыши забарабанили и крупные куски. В то же время, несложно было заметить, что свободные от маски участки тела учителя сияли тусклым голубоватым светом. А это, в свою очередь могло означать лишь одно:

— Дух-куратор?! — пораженно выдохнул Данила.

Фальшивый Андрей Юрьевич неторопливо развернулся на голос, и в этот момент Данила наконец увидел того, кто скрывался под маской.

— Не может быть… — слабо пискнул он и вдруг повалился в снег уже без сознания.

В порыве бессознательного благородства Сим поспешил было на выручку собрату. Но не успел он сделать и пары шагов, как порыв его пресекла могущественная непреодолимая сила. Оказавшись не в силах двинуться, замерев на месте, он очутился плечом к плечу с предположительным куратором. Но стоило ему взглянуть в сияющее лицо напротив, как стало понятно, что никакой это не куратор, а самый что нинаесть…

Господин Ректор Единого божественного университета.

— Не может быть… — подобно Даниле выдохнул Сим.

— Еще как может, — кивнул господин Ректор.

Вся шелуха с него осыпалась, и когда он развернулся к остальным, бог безысходности без промедления опустился на колени.

— Мой господин, — почтительно произнес он.

Ректор лишь кивнул в его сторону и обратился к четверым представителям мира людей:

— Знаете, кто я такой?

— Не имеем понятия, — ответил Игорь. Затем подумал, оценил обескураженное лицо Сима и смущенно добавил: — Извините.

— Ничего страшного, — мягко заметил Ректор. — Даже хорошо, что вы хотя бы этого не знаете. Бог безысходности, — позвал он, — скажи, кто я такой.

— Вы старейший дух. Член почтенной комиссии. Ректор Единого божественного университета.

— Не может быть… — выдала на этот раз уже Полина. — Тот самый господин Ректор? Один из четырех великих духов?

— Кто-то очень важный, да? — тихонько уточнил Кирилл. — Вы простите, пожалуйста, — сказал он уже громче. — Я вообще не очень понимаю, что происходит. Вы, должно быть, какой-то очень крутой дух? Или что-то вроде того? Просто все так удивились… А я и так давно уже в шоке от всего происходящего. Знаете, все эти летающие предметы, боги, духи. Это же просто вау! Голова кругом!

Господин Ректор коротко улыбнулся.

— Понимаю, — сказал он. — Я и сам весьма обескуражен. То, что здесь произошло, произошло впервые. И я еще не во всем разобрался, поэтому не будете ли вы так любезны рассказать свою версию событий?

При этом он все еще обращался к Кириллу и теперь, судя по всему, ждал ответа именно от него.

— Ну, — неуверенно протянул тот. — Дело было так. Я сидел дома и занимался своим блогом. Вы знаете, что такое блог? Это как бы страница в интернете, которую, — услышав предупредительный хмык, Кирилл заговорил быстрее и по делу: — Короче, мне позвонила Полина и попросила помочь Максу. Больше ничего объяснять она не стала, но мы договорились встретиться у входа на стройку. Ну, то есть здесь. Все знают эту стройку, потому что в прошлом году здесь произошла серия самоубийств и это место… Короче, когда я пришел, тут уже были Игорь и Ксюша. И тут Полина начала нести такой бред, что мы решили, что она слегка спятила. Ну, знаете, поехала крышей. Сдвинулась. Извини, Полин. Просто эти разговоры…

— Какие разговоры? — напомнил о себе господин Ректор.

— Ну, якобы Макс — никакой не Макс. И вообще не человек. Якобы он дух из параллельной вселенной, и он попал в беду, и мы должны ему помочь. Еще она сказала, что Данила тоже не человек. А еще она говорила про богов. И еще про тень! И предупредила, что это опасно. Но мы все равно пошли за ней, потому что, во-первых, не очень-то ей поверили, как вы понимаете, а во-вторых, даже если Полька и свихнулась, не оставлять же ее одну в таком месте. Место-то жуткое, понимаете?

— Понимаю, — вновь кивнул Ректор. — И что же было дальше?

— Ну а дальше мы оказались здесь, на крыше. И тут был Данила, и Макс и этот тип, — Кирилл указал на бога безысходности. — И он начал орать, что он бог, и что он нас всех убьет. Кстати, я так понял, что это он убил тех ребят в прошлом году. Хотя может я и не так понял, это вы его спросите... В общем, потом началась просто адская жесть. Тут все летало, с неба падали кирпичи. Меня пару раз чуть не задело. Еще какая-то голограмма появилась. Типа здание какое-то или музей. Но оно точно не было настоящее — я рукой потрогал, проверил — точно не настоящее. Потом откуда-то появилась Ксюша и потащила меня к выходу с крыши, где уже ждал Игорь. Но мы не могли уйти, оставив Макса и Полину. А они как будто сквозь землю провалились. Мы звали их, орали во все горло. Но их нигде не было. А кирпичи все сыпались и сыпались. И мы уже испугались, что их придавило, но тут появились вы, и все прекратилось. Вот.

Закончив свой рассказ, Кирилл удовлетворенно выдохнул. Что ни говори, а умение ясно излагать мысли было его сильной стороной. Не зря же его блог пользовался такой популярностью.

— Спасибо, — в свою очередь кивнул Ректор. Хоть голос его и прозвучал спокойно, лицо, тем не менее, выдавало крайнюю степень недовольства. — Ты, — обратился он к богу безысходности, тем самым заставив последнего вздрогнуть. — Скажи, это правда? Ты виновен в гибели людей?

Сим было открыл рот, чтобы сказать, что это абсолютная правда. Он не сомневался, что бог безысходности попытается уйти от ответственности, начнет врать и сваливать вину на кого-угодно, кроме себя.

Однако на этот раз бог умудрился его удивить.

— Это правда, — сказал он, не поднимая головы. — Я убил тех ребят и собирался убить этих.

— Зачем ты это сделал?

— Я мечтал стать богом смерти и надеялся таким образом достичь желаемого.

Бог отвечал четко и безэмоционально, будто зачитывал доклад.

— Бог не может выбирать свою зону ответственности, — напомнил Ректор.

— Я слышал, что однажды почтенная комиссия изменила свое решение по поводу одного из богов.

Сказанное заставило Ректора нахмуриться сильнее.

— Я помню тот случай. Однако в тот раз у нас не было выбора. И я надеялся, что та ситуация не станет достоянием общественности. Видимо, ошибся.

— Возможно, вы ошиблись и насчет меня? — бог наконец прекратил буравить взглядом пол, оживился, поднял на собеседника полное мольбы лицо. — Возможно, мое предназначение быть богом смерти?

Подумав, Ректор кивнул.

— В одном ты прав: я ошибся насчет тебя, — и добавил: — ошибся, когда позволил такому как ты стать богом.

— Но… Послушайте...

— Молчать! — рявкнул Ректор. Прежнее сдержанно суровое выражение его лица превратилось в застывшую маску гнева, а исходящее от него бледное голубоватое сияние сделалось ярче и даже как будто зарябило. — Произошедшее здесь возмутительно! — заговорил он, еще не переходя на крик, но припечатывая каждым словом. — Ты нарушил основные законы мира духов! Ты вмешался в судьбы людей! Из-за твоей безответственности произошло несколько смертей. Кроме того, ты приплел к своим делам неопытного духа! Воспользовался своим авторитетом! И использовал данную тебе для облегчения повседневных забот тень, чтобы творить беспредел!

— Я признаю! Признаю свои ошибки! — запричитал бог. — Но поймите же меня! Смилуйтесь!

Во всем его облике читался смертельный испуг. Плечи, руки, ноги и даже голова его мелко тряслись. И несмотря на то, что бог стоял на коленях, казалось, что в любую секунду он не удержится даже в этом положении и просто рухнет навзничь.

— В конце концов у меня не было выбора! — воскликнул он в последней надежде на понимание. — Когда эти ребята высыпали на крышу, и я понял, что они все знают... Это ведь запрещено! Так нельзя! Я решил, что от них нужно избавиться! Не ради себя — ради всех нас! Ради сохранения баланса!

На этот раз аргументация звучала хорошо и даже благородно. Однако господина Ректора она совершенно не впечатлила.

— О нарушениях тебе следовало сообщить членам комиссии, — холодно заметил он. — И не говори, что ты просто растерялся. Дело не в этом.

— А в чем же дело? — чуть слышно спросил бог.

— В том, что ты убийца.

«Убийца». Стоило прозвучать этому слову, как все дальнейшие разговоры утратили смысл. Бог безмолвно содрогнулся от страха перед неизбежным. Ректор так же молча отступил на пару шагов и принялся выписывать рукой в воздухе затейливые невидимые глазу узоры.

— Простите, — не выдержав напряжения, подала голос Полина. — Что вы собираетесь делать?

Ректор не ответил. Он еще раз взмахнул рукой и остановился.

От бога безысходности донесся тихий задушенный всхлип.

— Я сожалею, — сказал он напоследок.

А в следующую секунду ребята в ужасе бросились врассыпную, потому что тело бога ни с того ни с сего воспламенилось, точно бочка с горючим.

На все про все ушло не более десяти секунд. Яркое иссиня-белое пламя глодало своего пленника и освещало улицу не хуже полуденного солнца. За все это время опальный бог не произнес ни звука. А когда все закончилось и пламя утихло, он попросту рассыпался в безликую серую пыль и смешался со снегом так, словно его никогда и не было на свете.

Наступила гнетущая пауза.

Ребята недоверчиво смотрели на то место, где только что произошла самая настоящая казнь. И только Сим не мог найти в себе сил, чтобы взглянуть на оставшееся от бога пустое место.

— Вы его развеяли? — спросил он негромко.

— Да, — ответил Ректор.

— Вот так просто? Без всякого суда?

— Я и есть суд.

Разумеется, Ректор был прав. Он — старейший дух — являл собой и суд, и закон, и палача. Он не нуждался в чьем-то одобрении и мог поступать согласно собственным убеждениям. И все-таки… У Сима на душе осталось горькое послевкусие несправедливости. Оказалось, что лишить жизни — это так просто. Пара взмахов руками и все. Интересно, подумал он, со мной поступят так же? А с Данилой?

Кстати о Даниле. Тот пришел в себя как раз в момент расправы над богом безысходности. Он все видел и, должно быть, понимал, что после настанет его очередь.

— Ты, — словно прочитав мысли Сима, Ректор развернулся к побелевшему от боли и страха Даниле. — Ты ранен.

Последний заторможенно оглядел свои увечья и кивнул.

— Ты больше не можешь оставаться в человеческом теле. Ты должен покинуть его немедленно.

Постанывая от боли, Данила покорно поднялся на ноги и постарался встать ровно, как подобает стоять перед членом почтенной комиссии. Однако старания его не увенчались успехом. Сказывались тяжелые ранения — правая нога служила плохой опорой, а по линии плеч шел очевидный перекос. И все-таки он не сдавался. Дрожал, смотрел прямо перед собой, молчал.

— Вы не можете его развеять! — заявил Сим и даже в каком-то отчаянном порыве выступил вперед, тем самым оказавшись между Данилой и Ректором.

Последний озадаченно нахмурился.

— Можно узнать, по какому праву ты мне что-то запрещаешь?

Вполне логичный вопрос. Принимая во внимание разницу в статусах, у Сима не было права даже открывать рот, не то что выступать против слова старейшины. Сим об этом знал. И к тому же знал, что вскоре господину Ректору предстояло принимать решение и по поводу его собственной судьбы. В конце концов, он облажался не меньше остальных. А то и больше. Он нарушил самое главное правило — выдал себя людям, собственнолично рассказал им о мире духов. За подобную ошибку могло последовать любое, даже самое страшное наказание…

И все-таки в итоге он поступил так, как велела совесть. Он должен был. По-другому никак.

— Данила попал под влияние бога, — твердо сказал Сим. — Его обманули. Воспользовались неопытностью и неуверенностью. Бог давил на самое больное и к тому же пользовался своим авторитетом. Когда выяснились истинные цели бога, тот перешел к прямым угрозам, и Данила оказался в тупике. Отступать ему было некуда.

— Он мог сообщить обо всем членам комиссии, — возразил господин Ректор.

— Это было бы здорово. Да только как это сделать? Вы выбрасываете духов в чужом мире совсем одних! Ни помощи, ни поддержки, никакой связи!

И да, это звучало как претензия. Сим выдвигал претензии самому господину Ректору. Однако тот, похоже, решил пока повременить с аннигиляцией наглеца и даже ответил вполне мягко:

— Но я ведь был здесь все это время. Вспомни, я говорил с тобой ни раз, намекал, просил быть откровенным.

Разумеется, Сим прекрасно помнил эти странные разговоры с Андреем Юрьевичем, но…

— Это не работает! Духи слишком запуганы, чтобы распознать ваши намеки. Система несовершенна, ее необходимо менять. Нельзя оставить кого-то без поддержки и ожидать, что он будет действовать рассудительно и согласно установленным правилам. Оставшись один, кто угодно растеряется. И если рядом окажется кто-то, кто захочет воспользоваться этой растерянностью, он это сделает без труда. Так и поступил бог — воспользовался Данилой. И знаете, на месте Данилы мог быть кто угодно, и я тоже, и вы, если бы оказались на нашем месте.

Последнее утверждение вызвало на лице Ректора улыбку.

— Ну я-то вряд ли когда-нибудь окажусь на вашем месте.

— В том-то и проблема! Разве вы не понимаете? Вы слишком далеки от проблем обыкновенных духов. Вам неведомы их сомнения и страхи. Вы никогда не были и не будете на их месте. В этом вся суть! Возможно, если бы вы уделяли большее внимание практическим вопросам, а не сухой теории, вы не совершали бы ошибок и не назначали богами тех, кто к этому не готов!

— Достаточно, — вдруг произнес Ректор.

Кажется, на этот раз прозвучавшие обвинения все-таки задели старейшину за живое. Он быстро взмахнул рукой, и тут помимо возможности передвигаться у Сима пропала еще и способность говорить. Челюсти его сомкнулись, словно бы кто-то сжал их силой, а язык стал непослушным и каким-то ватным.

— Ты говорил достаточно, — в ответ на удивленный взгляд проговорил Ректор. — Позволь и мне озвучить свои мысли.

Даже если бы Симу было что возразить, сделать он этого просто не мог, а потому оставалось только смотреть и слушать.

— Я бесконечно впечатлен твоим заступничеством, — издалека начал старейшина. — Не думал, что после всего случившегося ты станешь защищать виновника стольких бед. А он виновен, — добавил он, пока никто не перебил. — Его не оправдывают ни влияние бога, ни уж тем более собственные комплексы. В конечном итоге решение он принял сам. Свою карьеру он поставил выше человеческой жизни. А между тем, именно осознание ценности человеческой жизни является целью стажировки. Да, именно так, — заметил Ректор, поймав удивленные взгляды присутствующих. — Неужели вы не догадались? Духи отправляются в человеческий мир затем, чтобы лучше понять людей, разделить их радости и печали и понять, какую ответственность они будут нести, когда станут богами. В конце концов боги имеют влияние на события, происходящие в мире людей, боги обладают силой. Силой нельзя пользоваться бездумно. Сила — это прежде всего ответственность. А ты, — на этом месте он обратился лично к Даниле. — Ты поступил безответственно. Понимаешь?

— Понимаю, — понуро кивнул Данила. — Теперь понимаю. Я не заслужил чести стать богом.

— Не заслужил, — согласился Ректор. — И поэтому…

Договаривать фразу он не стал. Видимо, опасался очередных возражений со стороны присутствующих. Он ловко очертил в воздухе нечто похожее на знак бесконечности, и в следующую секунду на том месте, где стоял Данила, осталась лишь горстка серой пыли.

Какое-то время заговорить никто не решался. Все только тупо переводили взгляды с Ректора на останки Данилы и обратно. Ни пламени, ни света, только взмах руки — и парня уже нет. Даже учитывая серьезность проступка, наказание казалось чересчур суровым. Лишить жизни за то, что попал в дурную компанию — не слишком ли? Чего же тогда ждать духу, который нарушил основной закон мироздания?

Как ни странно первой, у кого не выдержали нервы, на этот раз стала не Полина, а Ксюша.

— Да это же безумие какое-то! — порывисто воскликнула она. — Вот так без суда и следствия! Да по какому праву вы распоряжаетесь чужими жизнями?! Это ведь ненормально! Так быть не должно!

На лице Ректора отобразилась искренняя заинтересованность.

— А как должно быть?

— Как угодно, только не так! Неужели вы не понимаете?! — в отличие от оппонента, Ксюша было далека от душевного равновесия. Она не просто возмущалась, а по-настоящему неистовствовала. Похоже, все произошедшее шокировало ее до такой степени, что она уже не замечала, что орет на крайне могущественного представителя потустороннего мира и совсем не беспокоилась о том, что за этим последует. — Что у вас там за законы такие звериные? — кричала она и даже притопывала ногой. — Вы, может, собираетесь и Макса превратить в пыль? Но только мы вам этого сделать не позволим!

— Как же это вы мне помешаете?

Насмешливая интонация и простой вопрос заставили девушку замешкаться. Однако в этот момент в разговор вмешался Кирилл.

— Прошу прощения, — как всегда интеллигентно начал он, — но вы вообще учитываете свидетельские показания? Если так, то я за Макса готов поручиться. Все, что он сделал, он сделал уж точно не ради карьеры и личной выгоды. Вас ведь, я так понимаю, именно вопрос личной выгоды интересует? Ну так Макс мог бы и не делать ничего. Не вмешивался бы в дела Данилы, не вставал поперек богу. Проходил бы эту свою стажировку тихо, спокойно… Но, прошу заметить, тогда бы мы все, возможно, уже были мертвы, потому что...

— Это точно, — подхватил Игорь. — Не будь рядом Макса, мы стали бы жертвами того стремного бога. Не знаю, как все, а я-то уж точно. Ведь если честно, раньше у меня мелькали мыслишки всякие… Ну, знаете, что не нужен я никому, что лучше всем без меня будет. Все из-за этих подколов бесконечных и издевательств. Рано или поздно, они б меня доканали — это точно. Все к тому и шло. Пока Макс не появился, не поддержал меня. А то бы… Ну, знаете…

Стушевавшись от собственной откровенности, Игорь притих. И тогда к активным действиям приступила Полина.

— Все это правда, уважаемый господин Ректор, — уверенно сказала она. — Без Сима мы бы пропали. Возможно, жизнь нескольких человек для вас и не имеет особенного значения. Но ведь вы сами сказали, что стажировка нужна для того, чтобы осознать ценность человеческой жизни. Так вот Сим ее осознал. Разве вы не этого добивались? Именно поэтому он и нарушил ваши дурацкие правила. Иного выхода у него не было. Он защищал близких людей, рискуя собой. Разве это не оправдывает его разоблачение? Ведь он поступил благородно. И если уж на то пошло… — тут она совсем осмелела и даже подошла к господину Ректору, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Раз уж это вы решаете, кому быть богом, а кого развеять по ветру, так может вам стоит проявить чуть большую широту взглядов? Правила — это, разумеется, хорошо. Но разве только следование правилам характеризует настоящего бога? Если хотите знать мое мнение…

— Не хочу я знать твое мнение, — холодно осек ее старейшина.

Все присутствующие вздрогнули — никто не ожидал, что он заговорит. Во время прослушивания всех четырех выступлений он не выказывал никаких явных эмоций: ни удивления, ни раздражения — ничего. Однако в тот момент, когда Полина заговорила о характеристиках настоящего бога, что-то в его настроении кардинально поменялось. Возможно, он просто устал. А может, его покоробило очередное напоминание о собственных ошибках. Взгляд его сделался суровым и острым, а голос зазвучал как-то совсем иначе, по-новому, с нотами неслыханной ранее обиды.

— Правила нашего мира существуют со дня его сотворения. И что самое важное — существуют не просто так, — сказал Ректор, и его сияние полыхнуло, точно собиралось взорваться, но тут же выровнялось, очевидно, сдерживаемое волей хозяина. — Правила были созданы с целью поддержания порядка, в то время как нарушение порядка может повлечь серьезные, а иногда и необратимые изменения.

— Что плохого в изменениях? — рискнула поинтересоваться Полина.

В ответ господин Ректор ошпарил ее таким красноречивым взглядом, что все внезапно почувствовали острую необходимость помолчать.

— Изменения чреваты тем, что их последствия предугадать практически невозможно, — несмотря ни на что, продолжил старейший дух. — В масштабах короткой человеческой жизни, возможно, это и не сыграет большой роли, но если мы говорим о целой вселенной… — он назидательно вздернул указательный палец. — Задумайтесь! Механизм отлажен и работает уже сотни лет, но что будет, если заменить деталь, а она окажется не той, что нужно? Механизм испортится, работа остановится. Разве я, будучи ответственным за этот механизм, могу допустить подобную оплошность?

Вопрос был скорее риторическим. Ректор не рассчитывал на ответ, а потому перешел к делу:

— Что ж, это все теоретическая часть, давайте поговорим о практической. Что мы имеем? Двое духов и один бог нарушили правила, а значит, каждый из них должен понести соответствующее наказание. С двоими разобрались, остался последний, — если до этого он разговаривал как будто сам с собой, то теперь обратился непосредственно к Симу. — Ты, — прозвучало уже как приговор. — Ты нарушил один из строжайших запретов — раскрыл себя людям. Вполне возможно, это произошло по случайности. Допустим, так оно и было. Но ты ведь пошел дальше — рассказал о нашем мире. Выложил все и сделал это по доброй воле. Предполагаю, у тебя имелись на то причины, но согласись, ты мог бы обойтись и без этого. Тебя ведь никто за язык не тянул. Не так ли?

На этот раз ответ предполагался. Однако Сим все еще находился под действием неведомой силы и ответить при всем желании не мог. Господин Ректор догадался об этом не сразу. Какое-то время он терпеливо ожидал, но затем, похоже, опомнился, ударил себя рукой по лбу и очередным заковыристым жестом освободил собеседника от немоты.

— Я искренне прошу прощения, если из-за меня у вас возникли проблемы, — осторожно начал Сим, с удивлением замечая, что язык его двигается как-то странно и даже неохотно. — Возможно, я действительно мог поступить как-то иначе. Мог бы что-то придумать, изловчиться. Но… Когда завертелась вся эта история, я… Я наверное, — слова давались ему нелегко не только из-за проблем с дикцией. Хотелось сказать так много, но злоупотреблять терпением старейшины было нельзя. — Я растерялся, — наконец выдал он. — Поддался эмоциям. Вот и все.

— Каким таким эмоциям? — уточнил господин Ректор. — Страху?

— Страху.

— Страху за себя?

— Нет. За них, — Сим глубоко вздохнул. Настала решающая минута. Теперь ему предстояло сосредоточиться и сформулировать основную идею. Идею о том, что, какая бы судьба ни ждала его самого, случившееся с ребятами никогда не должно случиться вновь. — Послушайте, это очень важно, — сказал он почтительно, но твердо. — Когда я оказался в человеческом мире и впервые услышал о самоубийствах, то не придал этому значения. Проблемы людей, их вечная суета, увлеченность гаджетами и забота о стороннем мнении казались мне смешными. Ребята из школы тоже не вызвали теплых чувств. Сначала я даже не сомневался, что пройду стажировку, так ни с кем и не сблизившись. Однако я ошибся. Все изменилось с появлением этих ребят, — для верности Сим указал на четверых друзей, а в ответ получил ободряющие улыбки. И он продолжил с еще большим энтузиазмом: — Они помогли мне разглядеть то, что скрывается внутри человеческого панциря. Ведь что такое этот панцирь? Всего лишь оболочка, скроенная из социальных установок и чьих-то ожиданий. Оболочка за которой подчас невозможно разглядеть того, что действительно важно. Вот и я не видел. Не видел, пока они мне не показали. Они поделились со мной мечтами и опасениями. Благодаря им я узнал, что такое дружба и любовь. И как много значит поддержка. И еще я осознал, какую огромную силу таит в себе человеческое единство. Это было здорово. Это поразило меня до глубины души, — вспомнив о своих открытиях, Сим и сам невольно улыбнулся, однако вовремя вспомнил о цели своего монолога и мысленно велел себе собраться. — И вот, когда я только, только осознал все эти замечательные качества, когда я понял так много, когда в моем сердце укоренилась любовь... Именно тогда я заметил, что что-то не так, — прежде чем перейти к основной части, он сделал паузу, а затем заговорил медленно, хорошо разделяя слова: — Издевательства и унижения доводили одиноких и непонятых подростков до самоубийства. История повторялась с ужасающей регулярностью, а схема всегда была одна и та же. Я тогда еще не знал, кто за этим стоит. И, признаться, вообще не думал, что это может быть кому-то нужно. Но я забеспокоился.

— Он ведь за нас беспокоился! — решил добавить Игорь. — Макс ведь видел, каково нам приходится. И я уже говорил...

— Молчать, — резко перебил его господин Ректор. — Продолжай, — тут же кивнул он Симу.

Последний быстро улыбнулся Игорю. Приятно было осознавать, что друг попытался поддержать его, невзирая на авторитет и грозный вид присутствующего старейшины. Оставалось лишь удивляться переменам, произошедшим за столь короткий срок: из забитого неуклюжего здоровяка Игорь превратился в мужественного, сильного духом и телом парня.

— Я действительно беспокоился за своих друзей, — сказал Сим. — Потому и влез во всю эту историю. Потому и не отошел от дел, даже когда понял, к чему все это приведет.

— То есть ты знал, что в итоге тебе придется нарушить правила, — уточнил господин Ректор.

— Знал, — подтвердил Сим. — Но тогда мне казалось, что я поступаю правильно.

— А теперь тебе как кажется?

Вопрос вызвал у Сима хоть и печальную, но искреннюю улыбку.

— Если честно, если бы пришлось, я бы и во второй раз поступил точно так же.

— Но почему?

Почему? Удивительно, но до сих пор Сим над этим не задумывался. И только теперь, когда вопрос был задан, ответ на него поразительным образом озарил все скрытые мотивы и поступки, все то, что ворочалось внутри и не давало отступить все это время.

— Потому что люди не должны быть пешками в играх богов, — с полной уверенностью сказал Сим. — Потому что, если ваши правила не защищают людей, то это плохие правила.

Ректор демонстративно развел руками.

— Но богом можно стать, лишь соблюдая наши плохие правила.

— Значит, я не хочу становиться богом.

Глаза старейшины расширились. Его лицо, поза — все выражало главный, незаданный вопрос.

— Да. Все так, — угрюмо подтвердил Сим. — Я давно это обдумывал. Не смогу я стать хорошим богом, если не верю вашим законам. Делайте, что считаете правильным, а я уже все сделал.

Сказал и замолчал — добавить было нечего. На этом все. Сим подписал себе смертный приговор, но для него это не имело значения. Он сделал то, что считал необходимым — озвучил свою позицию, напомнил о том, что боги не должны вмешиваться в человеческие судьбы, и — хотелось бы думать — уберег какого-нибудь хорошего человека от фатальной ошибки.

Что ж, теперь, когда для слов не осталось ни места, ни времени, пришла пора прощаться. В полном молчании Сим подошел к друзьям и каждого по очереди заключил в последние — самые искренние и благодарные — объятия.

Игорь ответил коротким всхлипом. Ксюша обессиленно висела на его плечах не меньше двух минут. А Кирилл, хоть и был знаком с Симом меньше остальных, не удержался от попытки обратить необратимое.

— Послушайте, — обратился он к Ректору, притом придерживая Сима за плечи, словно тот собирался исчезнуть в любую секунду. — Может, мы попробуем как-то решить нашу проблему? Проблема-то общая, мы ведь тоже заинтересованные лица, понимаете?

Учитывая обстоятельства, порыв его можно было считать по меньшей мере наивным. Однако, вопреки ожиданиям, на лице Ректора отобразилась вежливая заинтересованность.

— И что ты предлагаешь?

— Предлагаю оставить Сима здесь, а нам… — Кирилл на секунду запнулся, но быстро собрался с духом. — Сотрите нам память! — выпалил он. — Мы забудем о мире духов и обо всем, что здесь случилось, и все продолжится, как раньше. Никаких проблем! Уверен, возражать никто из нас не будет!

В поддержку его слов остальные ребята согласно закивали. И наблюдая за их реакцией, Ректор улыбнулся.

— Отличная идея, — похвалил он. — Однако это невозможно.

— Почему? — несчастным голосом спросила Ксюша.

— Потому что я не могу стереть вашу память. У меня нет таких сил. И ни у кого нет, — старейшина еще раз оглядел унылые лица ребят и, кажется, немного стушевался. — Поверьте, я бы и рад был поступить иначе, — постарался реабилитироваться он. — Ваша сплоченность вызывает восхищение, а ваша дружба стоит того, чтобы закрыть глаза на небольшие оплошности.

— Так закройте! — воскликнул Игорь.

Ректор немного подумал, затем сам себе кивнул, а потом вдруг отрицательно покачал головой.

— Твоя стажировка окончена, — сказал он Симу. — Ты провалился, прими это.

Сим ожидал подобной фразы уже давно, а потому без лишних возражений выдернул себя из рук ошеломленного Кирилла и из соображений всеобщей безопасности отошел подальше от ребят. Он приготовился. Закрывать глаза и представлять что-то хорошее не стал, ведь все, что нужно, находилось прямо здесь. Верные друзья, любимый человек — лучшей компании для последних секунд жизни не придумаешь.

— Постойте!

Полинин крик — болезненный и отчаянный — напомнил скорее вопль умирающего животного. До сих пор она молчала, находясь не то в шоке, не то в своеобразном трансе. Но услышав, что Сим все-таки должен уйти, она вдруг перешла к действию.

— Вы не можете! — закричала она, не помня себя от отчаянья. — Вы не можете забрать его! Оставьте! — речь ее не была связной, мысли прыгали с одной на другую. — Кто, если не он, достоин быть богом! Он все это ради нас! Он ведь знал! Он пожертвовал собой! Я не позволю! Я не отпущу! Я… Я…

Насколько было известно Симу, за всю жизнь Полина не убила и мухи. Но что же творилось с ней сейчас!

Словно обезумев, она сорвалась с места и набросилась на существо из другого мира. Точно маленькая храбрая птичка, она подлетела к господину Ректору вплотную и бесстрашно принялась колотить его по груди своими маленькими кулачками. Так, словно могла этим что-то изменить…

Однако это было невозможно. Изменить она ничего не могла. Все это понимали. Она и сама это понимала.

Наконец Полина остановилась. Подняв глаза на сияющее голубоватым светом лицо Ректора, она протяжно взвыла и тотчас осела на колени.

— Пожалуйста… — прожигая слезами снег, простонала она. — Так ведь не должно быть… Мы никому не скажем… Мы будем молчать! Поверьте! Пожалуйста… Это несправедливо! Я не могу… Не могу остаться без него…

Легшая на плечо теплая широкая ладонь заставила ее вздрогнуть.

— Так ты ведь и не останешься, — мягко произнес господин Ректор.

Глава 39

На мгновение на крыше воцарилась гробовая тишина. Даже ветер притих, словно прислушиваясь к голосу старейшего духа.

— Все верно, — в ответ на удивленные взгляды и опережая вопросы, заметил тот. — Стажировка Сима окончена. Он не выполнил условия прохождения в Университет, и потому я не могу его принять. Однако, — тут Ректор сделал паузу и окинул ребят тем самым хитрым взглядом, каким глядел Андрей Юрьевич, когда собирался устроить очередную незапланированную контрольную, — я придумал для него кое-что поинтереснее обучения в Университете.

— В смысле? — кое-как выдавил из себя Сим.

Должно быть, сейчас он выглядел максимально глупо.

Он уже окончательно запутался. Все произошедшее: появление старейшины, казнь Данилы и бога безысходности, жертвенность друзей, слезы Полины — смешалось в голове в какую-то вязкую, противную кашу. Хотелось наконец какой-то ясности — покончить с чужими тайнами и страданиями, принять свое наказание и дело с концом.

Однако лжеАндрей Юрьевич, судя по всему, имел несколько другие планы. Создавалось впечатление, что ему не хватило сегодняшних нервяков, и он готов был помучить ребят еще какое-то время.

— Я же Ректор, — напомнил он с важностью в голосе. — Моя миссия — поддерживать порядок и охранять законы мироздания. Но это не значит, что я не могу принять один маленький новый закон.

— А вы можете? — слабо пискнула Ксюша.

Господин Ректор утвердительно кивнул.

— Правила мира духов существуют многие сотни лет. И все это время считалось, что они работают безукоризненно, — с пафосом заявил он. — Однако, — тут старейшина вновь обвел присутствующих хитрым взглядом, — случившееся сегодня показало обратное. Правила несовершенны, они требуют корректировки. Вы. Вы все помогли мне увидеть изъяны системы стажировок. И лишь благодаря вам эти изъяны будут ликвидированы.

— Так же, как был ликвидирован Данила? — робко уточнил Кирилл.

— Нет. Радикально иначе.

Все с той же серьезной миной и теми же чертятами во взгляде, Ректор отошел в центр крыши и на секунду задумался. А потом вдруг поднял руки и принялся выписывать ими какие-то причудливые пируэты в воздухе.

На ребят он больше не смотрел — закатив глаза, словно в экстазе, он заговорил громким, странно раздваивающимся и растраивающимся голосом так, что эхо его, превозмогая шум ветра, загремело едва ли не на весь квартал:

— Властью Ректора Единого божественного Университета, — вещал он непонятно для чего и для кого, — я объявляю стажировку духа Сима оконченной.

Сим вздохнул — к этому он был готов. Но то, что прозвучало дальше, привело его в полнейший, искреннийший, глубочайший ступор.

— Властью старейшины, — прогремел господин Ректор. — Я назначаю духа Сима куратором абитуриентов Университета, стажирующихся в человеческом мире.

Он еще раз взмахнул рукой, и над Симовой головой коротко полыхнуло тусклое фиолетоватое свечение.

В теле почувствовалось приятное тепло, а в мыслях какое-то непонятное умиротворение. Сим удивленно воззрился на бывшего учителя литературы.

— Вот так, — буднично сказал тот. — Полагаю, у тебя есть ко мне несколько вопросов?

Вопросы, разумеется, имелись. Но, к сожалению, в данный момент ошарашенный произошедшим Сим не мог собраться, чтобы внятно сформулировать даже самое простое предложение.

Да ему бы и не дали.

— Объясните!

— В смысле, куратором?! А разве они существуют?

— Что это значит?

— Сима не развеют?

— Он останется с нами?

— Кто-нибудь что-нибудь объяснит?!

Игорь, Кирилл и Ксюша с ходу принялись бамбардировать господина Ректора вопросами, так словно тот объявил начало пресс-конференции. Причем о времени на ответы они, как видно, не заботились. Подбежав к духу с трех сторон и тем самым перекрыв ему пути к отступлению, ребята кричали, перебивая друг друга, и даже иногда подпрыгивали, не в силах совладать с эмоциями.

Под таким напором старейшина закономерно растерялся. Вряд ли еще хоть когда-то кто-нибудь позволял себе в его присутствии такое поведение. Впрочем, не похоже, чтобы его это не устраивало: на лице его цвела добродушная улыбка, а в позе читалась расслабленность.

Сим, тем временем, пытался воспользоваться паузой, чтобы прийти в себя.

— Ты как?

Голос Полины прозвучал совсем близко, а ее теплая ладонь заботливо накрыла напряженно сжатую в кулак руку Сима.

Каким образом девушка очутилась рядом, заметить не удалось. Однако одно ее присутствие заставило разрозненные Симовы мысли наконец собраться в единое целое.

Полина рядом. Ей ничего не угрожает. Уже только это значило, что все случившееся было не напрасно.

Прекратив по-идиотски пялиться на столпившихся вокруг Ректора друзей, Сим развернулся к той, кто для него был по-настоящему важен.

— Ты сказал, что не хочешь становиться богом, — с легким укором напомнила Полина. — Почему ты так сказал?

— Потому что это правда.

Сим улыбнулся собственным словам. Раньше они бы его шокировали. Теперь, произнеся их вслух, он почувствовал непривычную легкость, так словно с его плеч свалился давний, тяжеленный груз.

— Я не хочу покидать мир людей. Хочу остаться здесь, с тобой.

Полина расплылась в ответной ласковой улыбке.

— А это возможно? — робко спросила она.

— Вы разве плохо меня слушали?

Ректор материализовался внезапно, близко и прямо из воздуха. Вздрогнув, ребята удивленно воззрились сначала на него, потом на то место, где все еще галдели Игорь, Ксюша и Кирилл.

Старейшина каким-то непостижимым образом присутствовал и там и тут.

— Проекция, — пояснил он. — Понимаете?

Первой от шока отошла Полина.

— Извините. Но мы бы хотели понять кое-что другое, — сказала она, сразу переходя к делу. — Что произошло? Что теперь будет с Симом?

Господин ректор наигранно закатил глаза к небу.

— Так и знал, что вы меня не слушали. Я же сказал, что назначаю Сима куратором над стажирующимися.

— Но… — Сим неуверенно развел руками. — Разве кураторов не придумали абитуриенты?

Старейшина кивнул.

— Так и есть. Но согласитесь, выдумка отличная. Вот я и решил, что будет неплохо воплотить ее в жизнь. В конце концов, ты сам только недавно сетовал на отсутствие техподдержки для духов в мире людей. Уверен, наличие куратора всем облегчит жизнь

— Но как же вы? — не удержалась от вопроса Полина. Ведь судя по всему, до сих пор ту самую техподдержку должен был оказывать фальшивый Андрей Юрьевич.

— Облегчит жизнь, в том числе, и мне, — заметил Ректор. — Или вы думаете, мне легко находиться везде и сразу? Между прочим, я контролирую важные процессы в мире духов, и притом частично нахожусь в каждой школе по всему миру. Да, у меня для этого есть все возможности, но, как видите, оказалось, кое-что я все же упускаю из вида.

На этом месте и Полина и Сим синхронно приоткрыли рты.

— В смысле? — слабо пробормотал Сим. — В смысле, вы находитесь в каждой школе мира?

Старейшина горделиво вздернул голову.

— Ты все услышал правильно. Такие учителя-шпионы, как Андрей Юрьевич, имеются везде. И все они — это я, моя проекция. Я не могу знать заранее, какое учебное заведение выберет для стажировки дух, а потому вынужден быть повсюду.

— Это… Это очень круто, — искренне восхитилась Полина.

— Спасибо, Агафонова.

Старейшина произнес ее фамилию так, как обычно это делал учитель литературы. И эта мелкая деталь внезапно оказало на Сима отрезвляющее действие.

— Послушайте! — выпалил он, пока не потерял мысль. — Но как же я? Вы сказали, богом мне не быть. Это значит, что я останусь духом и без дальнейшего развития начну деградировать, пока не растворюсь в пространстве?

В ответ господин Ректор наградил его максимально игривым взглядом.

— Разве только боги живут бесконечно? — уточнил он. — А как же я? А Библиотекарь и другие старейшины? Мы развиваемся постоянно, но движемся иным путем, нежели боги. Вот и ты…

— Я буду двигаться иным путем?

— Путем, который выберешь ты сам. В конце концов ты стал первым куратором в истории. И от того, как ты будешь справляться со своими обязанностями, будет зависеть твое будущее.

Сим почувствовал себя неуверенно, и наверное, это было заметно по его лицу. Но ничего не поделать, он и в самом деле серьезно сомневался, что справится с возложенными обязанностями. Раньше такого никто не делал, ему придется быть первым, прокладывать дорогу и принимать решения, не опираясь на чей-то опыт или хотя бы методичку.

— Уверен, ты справишься, — словно прочитав чужие мысли, подбодрил его Ректор. — А чтобы тебе было повеселее…

Сделав шаг в сторону, он взмахнул рукой, после чего на его ладони внезапно и совершенно из ничего появился маленький, светящийся голубоватым цветом комок.

— Вот тебе помощник, — опережая вопросы, сказал старейшина.

Комок Сим видел впервые, однако, несмотря на это, выглядел тот странно знакомым.

— Это…

— То, что осталось от Данилы, — ответил Ректор.

— Но я думал… Вы же… Только что… Его…

— Вы же его развеяли, — спасла ситуацию Полина.

— Не развеял, а привел в исходное состояние, — Ректор задумчиво взвесил светящийся комок на ладони, а потом без спросу переложил его прямо Симу на плечо.

Новорожденный дух ощущался приятной прохладой, а его присутствие как будто немного успокаивало.

— Куратор Сим, ты в ответе за него, — заметил господин Ректор, — От твоих действий зависит, сможет ли он вновь стать полноценным духом. И если ты все сделаешь правильно, возможно, в будущем он так же как и ты станет куратором.

— Послушайте! — воскликнул Сим. — Я не уверен…

— Я тоже не уверен, — мягко произнес старейшина.

И тут Сим вдруг осознал, что великий и ужасный господин Ректор сам находится в растерянности.

Вот так. Невзирая на могущество и вековой опыт... Только что совершив настоящую революцию — впервые изменив незыблемые правила мира духов, старейшина теперь не знал, что будет дальше. И, должно быть, это обстоятельство заставляло его нервничать даже больше всех присутствующих вместе взятых.

— Пойдем, — сказал он Симу. — Нам предстоит обсудить массу всякого разного. В человеческой реальности это займет слишком много времени, а потому я предлагаю перебраться в Библиотеку.

Разумеется, он был прав.

Продолжать дискуссию на холодной, продуваемой всеми ветрами крыше, да еще и в присутствии четверых возбужденных подростков, было малоэффективно.

Сим кивнул и легонько приобнял Полину в прощальном жесте.

— Ты вернешься? — выдохнула девушка.

Она словно не верила в то, что тревоги остались позади. Словно все еще ожидала подвоха — крепко держала Сима за руку, будто его у нее могли неожиданно украсть.

— Он вернется быстрее, чем ты думаешь. Уже завтра, — заверил старейшина. — Я не обманываю. После всего, через что вы прошли, это было бы несправедливо.

Несколько секунд понадобилось Полине, чтобы взвесить сказанное. Но после, видимо, придя к какому-то решению, она глубоко вздохнула и наконец ослабила хватку.

— Он еще будет ходить в школу? — спросила девушка у Ректора, не глядя в его сторону.

— Если захочет…

— Я буду! — без запинки выпалил Сим.

Полина кивнула.

— В таком случае, — сказала она с неожиданно серьезным видом, — жду тебя завтра без пятнадцати восемь у школы.

Девушка приподнялась на носочках и быстро клюнула Сима в щеку.

— Опоздаешь — убью, — пригрозила она.

И, не размениваясь на драматические прощания, легкой походкой двинулась в направлении все еще галдящих вокруг Ректорской голограммы друзей.

Полина никогда не любила громких сцен, зато всегда предпочитала оставлять за собой последнее слово. Вот и в этот раз, невзирая на всю необычность ситуации, изменять традиции она не стала.

Какое-то время Сим провожал любимую долгим, обожающим взглядом.

— Закончил?

Осторожный вопрос старейшины вернул его к текущей действительности.

Сим безмолвно кивнул.

— В таком случае, — сказал господин Ректор, — прошу, воспользуйся дверью.

— Какой еще две…

И в следующую секунду посреди стройки появилась до боли знакомая, потрепанная временем, межпространственная дверь.

Здесь, в человеческом мире, древнее сооружение выглядело до смешного нелепо. Она совершенно не вписывалась в окружающий пейзаж и казалась какой-то странной чужеродной конструкцией, оказавшейся не там, где положено, из-за чьей-то глупой ошибки.

Судя по отсутствию удивленных возгласов, портал был виден только присутствующим духам.

Это и хорошо, — подумал Сим. — Достаточно с них на сегодня впечатлений.

Тем временем, дверь чуть приоткрылась — словно приглашая, зазывая шагнуть на другую сторону. Образовавшийся прогал мерцал мистическим голубоватым сиянием, и Сим вдруг осознал, что сияние это постепенно охватывает его самого.

Момент настал. Первородная сила вступала в свои права — он превращался в духа.

Перед тем, как двинуться с места, Сим огляделся по сторонам:

Темное небо, блеклый пейзаж, строительный беспорядок — все это вдруг показалось ему родным и до странного очаровательным.

Уходить не хотелось, но обстоятельства требовали поступиться личными желаниями. Единственное, что оставалось — надеяться. Надеяться, что…

— Я вернусь, — сам себе сказал Сим.

И с этими словами он шагнул в свою новую, полную неизвестности реальность.

Глава 40

За холодной и ветренной ночью наступил на удивление ясный солнечный день.

Полина проснулась под бодрое треньканье будильника, по привычке умылась и собрала волосы в высокий пучок; хоть и без особого аппетита но проглотила приготовленный мамой завтрак и — как и полагается хорошей ученице — отправилась на занятия.

На пороге школы ее никто не ждал.

Впрочем, ничего удивительного.

Внутренне Полина готовилась к такому повороту событий.

Ничего, — уверяла она себя, все еще зачем-то стоя на морозе. — Он придет позже. Он придет. Он просто…

В конце концов за последнее время столько всего случилось. Полина понимала, что перед Симом теперь стоит множество новых задач. Он стал куратором — первым среди всех.

И, что важно, это было единоличное решение Ректора. Неизвестно, как отреагировали на такой финт ушами другие старейшины. Как минимум, удивились. А может и вовсе взбунтовались против самоуправства…

В мире духов по этому поводу наверняка случился ужасный переполох.

А что же в мире людей?

Полина попыталась взглянуть на ситуацию как можно более объективно.

Что теперь? Ищут ли до сих пор Данилу? Будут ли искать Сима? Что сказать, если про него спросят? В конце концов это логично — для всех они были друзьями. И как объяснить, что она не знает ни его адреса, ни родственников? Как соврать, чтобы поверили?

Разумеется, спрашивать будут и остальных. Кирилла. Ксюшу. Игоря. Накануне они обо всем договорились: молчать, чего бы это ни стоило, идти в отказ, все отрицать. И они будут. Будут пожимать плечами, как бы глупо это не выглядело. Глупо — ну и пусть. Зато тайна мира духов так и останется тайной. А уж что там кто-то подумает или скажет — да все равно.

Пожав плечами в качестве тренировки, Полина решительно вошла в двери.

И тут же с размаху впечаталась носом в широкую грудь Андрея Юрьевича.

— Вы?!!!

Сказать, что она удивилась, означало не сказать ничего. Полина обомлела, впала в кратковременный ступор. Ведь как такое возможно? Сима нет, а Андрей Юрьевич здесь? Ведь он…

Наконец она отмерла.

— Вы еще за кем-то… присматриваете что ли? — чуть ли не с возмущением воскликнула Полина. — У нас полшколы что ли…

— Тихо, — оборвал ее учитель.

Он быстро огляделся по сторонам, а затем ухватил Полину за локоть и аккуратно, но настойчиво повел по коридору прямиком в свой кабинет.

— Не хотелось бы, чтобы нас услышали, — на ходу отметил он. — Все-таки я твой учитель. Мне еще тут работать и работать. Проблемы ни к чему.

Полина не отвечала до тех пор, пока дверь кабинета литературы не отделила их от остального мира. Однако оставшись наедине с Андреем Юрьевичем, тут же разразилась целым градом вопросов. Как? Почему? Зачем?

— Где Сим? Вы обещали, что он будет… Он сам обещал! Что-то случилось? С ним все нормально? Что не так? Вижу, что-то не так!

— Успокойся.

Андрей Юрьевич снисходительно улыбнулся и так же как и сотню раз до этого привычно примостился на краешке парты.

— Не сказать, что все прошло гладко, — сказал он. — Но в конечном итоге, Комиссия одобрила новую должность Сима.

— Но где же он? Он же… — Полина хотела что-то добавить, но не придумала что именно, а потому просто развела руками.

— Он обещал, — напомнил Андрей Юрьевич. — Он придет.

— Но…

— Чуть позже.

— А вы…

— Я буду здесь.

— Здесь и везде?

Андрей Юрьевич кивнул.

— Здесь и везде. Частично. Ну, а что насчет тебя?

От неожиданной перемены темы разговора Полина немного растерялась.

— Меня?

— Ты объяснила своим друзьям, что произошло?

О, да. Она объяснила. Но это было нелегко.

После исчезновения духов, голограмма Ректора также последовала за своим носителем. Для Ксюши, Игоря и Кирилла это явилось полной неожиданностью, ведь они до последнего считали, что общаются с натуральным старейшиной.

После такого весь массив незаданных вопросов обрушился на Полину, и той полночи пришлось объяснять друзьям, что к чему и что теперь делать.

Выслушав отчет о событиях прошлой ночи, Андрей Юрьевич задал лишь один вопрос:

— Надеюсь, вы понимаете, что существование мира духов должно оставаться в секрете?

— Мы будем молчать, — твердо ответила Полина.

И похоже, ее ответ показался учителю удовлетворительным.

Больше он вопросов не задавал, а вместо этого лишь привычно поправил очки, поднялся с места и проследовал к двери в коридор.

— Рад, что мы все обсудили, — сказал он, топчась у выхода и явно намекая на то, что Полине пора уходить. — Я надеюсь на вас. Не подведите.

Похоже, на этом разговор можно было считать оконченным. И хотя у Полины имелся еще целый миллиард вопросов, по лицу учителя она поняла, что ответов на них не получит ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо вообще. Андрея Юрьевича теперь следовало считать лишь Андреем Юрьевичем. А об остальном полагалось забыть.

— Спасибо, — поблагодарила Полина и вышла в коридор.

Дальнейший день протекал в привычном режиме. Два урока алгебры, история, биология, физкультура. На одной из переменок удалось пересечься с Игорем, который тут же сообщил последние новости из мира сплетен.

— Говорят, — сказал он, отведя Полину в сторонку, — что вопрос о местонахождении Храмова закрыт. В школу поступили какие-то документы, и там типа все написано, что нужно. И все успокоились. И это круто. А то вся эта суета… Напрягает, знаешь? Хорошо, что позаботились, короче. Четко сработано, согласись.

Полина, разумеется, согласилась.

— Сим не пришел? — без особой надежды спросил Игорь.

— Нет.

— Придет еще.

— Надеюсь.

Поблагодарив друга за информацию, Полина ушла на занятия и после до конца дня прикладывала все усилия, чтобы не встречаться с остальными ребятами.

Никаких определенных причин у нее не было. Просто не хотелось. Полина чувствовала, что одного взгляда на их сочувствующие лица ей хватит, чтобы разреветься. Она не знала, увидит ли еще раз Сима. Возможно, — думала она, — Ректор пообещал его возвращение, чтобы избежать лишних истерик. И если это так… Если они больше никогда не встретятся…

Полина не представляла, как дальше жить. Без его поддержки и любви… С кем говорить? Куда девать кучу свободного времени? О ком думать перед сном? Главное — не о нем. Не о Симе. А иначе...

Чтобы как-то отвлечься, после школы Полина решила наведаться к деду Захару. Насколько ей было известно, сегодня ребята к нему не собирались. Устроили что называется выходной. Тем лучше, — думала Полина, — никто не станет приставать с расспросами. А самому собачнику хватит и пары слов. Она всегда восхищалась его чуткостью в таких вопросах. А уж про потрясающее чувство такта и говорить нечего — и так все ясно.

Расчет оказался верным: дед Захар удовлетворился коротким ответом и долгим красноречивым взглядом. Особо ничего не спрашивал, подробностей не выведывал — вместо этого просто предложил выпить чаю.

Как обычно, в его компании было комфортно и тепло. Они долго болтали на всякие посторонние темы, а потом Полина целых два часа подряд играла с собаками.

И да, это сработало. Задорный лай, суетливые хвосты, блестящие бусины глаз — только чистая радость и никаких разговоров — на какое-то время это освободило голову от ненужных мыслей. Но, к сожалению, только на время.

Стоило покинуть владения собачника, как на душе вновь сделалось пусто и горько.

Лучше бы осталась с собаками, — размышляла Полина. Впрочем, она знала, что это невозможно. Дед Захар проговорился, что ожидает важного гостя. Вне всяких сомнений, он имел в виду свою обожаемую Любушку. Кого же еще? В последнее время эти двое настолько сблизились, что уже и не скрывали, что у них роман. Это было мило. Полина, разумеется, радовалась за них всем сердцем. Вообще, то, что эти одинокие пожилые люди волею случая встретились и обрели друг друга можно было считать настоящим чудом. Однако, как это часто бывает, на фоне чужого счастья, собственное одиночество Полина ощущала особенно остро.

Тем временем, световой день подходил к концу, и часть неба уже покрыла серая полутьма. Становилось прохладно. Полина поплотнее закуталась в шарф, надвинула шапку чуть не на глаза, застегнулась до последней пуговицы. Ничего не помогало. Мороз настойчиво подталкивал идти домой, однако уходить с улицы не хотелось совершенно.

Все потому что дома ее ждали родители. В целом, конечно, родители — это замечательно. Но ее родители обязательно начнут задавать вопросы. Им и одного взгляда на дочь хватит, чтобы понять, как она расстроена. И разумеется, они это дело просто так не оставят. Постараются помочь. Начнут расспрашивать. Она ничего не ответит. Они забеспокоятся всерьез. Потом будет долгий пространный разговор обо всем: о вреде алкоголя и наркотиков, о плохих компаниях и наконец о безответной любви. Они не пропустят этой темы — это уж точно. А Полина… Полина этого просто не выдержит.

Погруженная в безрадостный мысли, она не сразу осознала, что ее кто-то зовет. А когда осознала, не поверила собственным ушам.

Голос Сима.

Такой любимый и родной…

Полина весь день только и мечтала услышать его, но теперь боялась поверить, что ее желание исполнилось.

А вдруг это всего-лишь игра ее воображения?

Что, если она обернется и обнаружит, что за спиной никого нет?

— Полина, — снова позвал ее Сим.

Девушка замерла на месте. Тело ее бросило в жар, по спине забегали мурашки, в ушах зашумела кровь. Она не двигалась — просто не могла. В груди ее пульсировал тугой узел противоречивых эмоций: счастье, неверие, боль и надежда. Все смешалось. Почему-то хотелось кричать.

— Полина.

Знакомые руки обхватили ее плечи, а щеки коснулось чужое теплое дыхание.

— Я опоздал, — близко прошептал Сим. — Прости.

Полина вздрогнула и наконец повернулась

А в следующую секунду ее буквально прорвало.

Кропотливо выстроенная плотина сдержанности рухнула под давлением бушующих эмоций. Из глаз неконтролируемо хлынули слезы, а вместо слов на волю вырвался протяжный, высокий стон.

Не в силах совладать с собой, Полина отчаянно вцепилась в знакомую кислотно желтую куртку, да так, что под ее руками жалобно затрещала ткань.

— Максим! — тоненько взвизгнула девушка. — Максим…Сим.. — повторила она, как заклинание.

Какое-то время они так и стояли, обнявшись, посреди улицы. Но потом, Сим аккуратно охватил ладонями заплаканное Полинино лицо и наконец заставил девушку посмотреть себе в глаза.

— Больше не пропадай, — чуть слышно сказала она.

— Никогда, — так же тихо отозвался он.

— Я думала, что больше не увижу тебя.

— Но я же обещал вернуться.

— Я… — Полина обессиленно всхлипнула, — Я сомневалась…

Сим на секунду задумался, а потом как будто что-то понял: расслабленно опустил плечи, прикрыл глаза и с явным удовольствием вдохнул морозный зимний воздух.

— Больше так не делай, — сказал он.

— Как?

— Не сомневайся.

Когда он вновь открыл глаза и взглянул на Полину, в его лице читалось лишь безмятежное счастье.

— Никогда не сомневайся во мне. Хорошо?

С удивлением Полина вдруг осознала, что его уверенность потихоньку передается и ей. На душе стало необыкновенно спокойно, в теле появилось приятное тепло.

— Что теперь? — спросила она, не зная, что бы еще такого сказать. — Будем жить долго и счастливо?

Сим сделал вид, будто обдумывает предложение.

— Отличная идея, — все же одобрил он. — Предлагаю начать нашу долгую и счастливую со стаканчика кофе. Я и зефирки припас. Надо расправиться с ними, пока свежие. Что скажешь?

— Когда это я отказывалась от кофе с зефирками? — улыбнулась Полина.

Она немного отстранилась, чтобы можно было взяться за руки. Ладонь Сима была теплой и ощущалась почти что родной.

— Расскажешь новости по поводу твоей новой должности? — спросила Полина как бы между прочим. — Или это тайна?

— Это тайна, — моментально ответил Сим.

Он немного помолчал, предоставляя девушке возможность высказать свои возмущения по поводу очередных секретов.

Однако в ответ не услышал ни единого звука.

— Возражений не будет? — удивленно поинтересовался Сим.

Полина лукаво улыбнулась. За стеклами очков глаза ее мерцали откровенной веселостью.

— Не возмущаешься, потому что знаешь, что я в итоге расколюсь? — догадался Сим.

На этот раз девушка не стала сдерживаться и звонко рассмеялась.

Конечно, она знала.

Знал и Сим: с этих пор и навсегда тайнам между ними не было места.