Стая превыше всего.

Глава 1

Тело юного Рикона, что мог бы прожить счастливо еще много лет, упокоилось в крипте, присоединившись к своим предкам, Старкам, что лежали веками под каменными сводами Винтерфелла. Каменщикам еще лишь предстояло сделать полноценную надгробную плиту, с узорами и письменами, а пока что гробницу закрывала самая обычная каменная плита, грубая и необтесанная. Оглядевшись, Джон тяжело вздохнул, разглядывая пустые гробницы, предназначенные для Робба, Арьи и Брана. В первую уже никого и никогда не положат, ведь тело брата исчезло где-то на просторах Речных земель, где Молодой Волк встретил свой конец. Возможно, оно гниет в огромной яме вместе с теми, кого Фреи и Болтоны убили на Красной свадьбе, память о которой еще долго будет отдаваться в веках. Быть может, воды Трезубца давно унесли тело Робба Старка в Крабий залив, а оттуда — в Узкое море, где он стал кормом для рыб. Правду знали только Фреи и Болтоны, но первые сидят под защитой крепостных стен Близнецов, а вторых более не осталось: проклятый род лордов-живодеров из Дредфорта был окончательно стерт с лица земли.

Где сейчас Бран и Арья наверное было ведомо одним лишь только богам. Живы ли они еще или уже давно кормят своими хладными телами червей? Джон не знал и мог только предполагать, что всё-таки с ними случилось. Хотя, если верить Игритт, он вообще ничего не знал, и временами Сноу был полностью согласен с погибшей возлюбленной. Погруженный в довольно невеселые мысли, Джон неспешно брел по крипте, не обращая никакого внимания на постепенно усиливающийся холод. После Стены и смерти такая мелочь уже особо его не волновала, как если бы в нем отмерла часть чувств. Стоит ли беспокоиться о холоде телесном, когда сама твоя душа обратилась в лед и теперь оживала лишь в пылу кровопролитной битвы? Ну и еще когда в поле его зрения появлялась Санса. В ее присутствии холод, что сковывал его изнутри, словно бы отступал, и в эти мгновения Джон ощущал, что он все-таки еще жив. Как если бы те искры костра, что девушка сберегла в себе не взирая на все обрушившиеся на нее невзгоды, отдавали ему те крупицы тепла, что в них еще сохранились. Санса стала последним близким для него человеком, и бывший лорд-командующий Ночного Дозора намеревался убить любого, кто посмеет причинить вред его сестре. Пусть когда-то они не замечали друг друга, но сейчас вспоминать подобного рода глупости было бы для них обоих верхом безрассудства.

Всякий раз думая о сестре, Сноу не мог не думать и о Петире Бейлише, что привел на помощь северянам рыцарей Долины, но Санса уверяла Джона в том, что Мизинец сделал это вовсе не по доброте душевной и отнюдь не из-за сопереживания последним выжившим детям Эддара Старка. Нет, Мизинец вел свою собственную игру, и чего он на самом деле добивался можно было лишь только гадать. В свете всего того, что Санса рассказала ему о Бейлише, Джон отказывался понимать, почему она решила сохранить в тайне тот факт, что именно Мизинец отдал ее в кровавые лапы Болтонов. Сноу решительно этого не понимал, ведь откройся правда, и лорды Долины сами распнут Бейлиша на стенах Винтерфелла, и не потому, что их волнует судьба Старков, — в их альтруизм Джон нисколько не верил, — а исключительно лишь потому, что Петир обманул гордых лордов, втравил их в чужую войну, а такого никому и никогда не прощают. Хотя, в нынешнее время... Все нормы чести и благородства давно уже были попраны, отныне всеми правили только жажда власти и чувство собственной значимости. Все остальное лордов Вестероса уже нисколько не волновало.

Холод становился все сильнее, а статуи королей Севера — все более древними, но Джон продолжал идти, не обращая на данные факты никакого внимания. Шаг за шагом, минута за минутой, он заходил все глубже и глубже в мрачные коридоры крипты, провожаемый суровыми взглядами статуй королей и их волков. В другое время, когда Эддард и Кейтелин Старк были еще живы, он бы ни за что не рискнул сюда сунуться в одиночку, хотя Теон Грейджой, по которому у Джона сильно чесались кулаки, пытался иногда подбить его и Робба пролезть в крипту и дойти до самого ее конца. Обычно в таких случаях, братья просто и незатейливо посылали Грейджоя куда подальше, не забыв при этом в деталях описать железнорожденному маршрут, чтобы тот ни в коем случае не заблудился по дороге. Джон не решился бы сюда зайти даже после того, как стал Лордом-Командующим Ночного Дозора, но сейчас, после Сурового дома и после битвы с Болтонами, после смерти, принятой от рук тех, кого он считал братьями... После Короля Ночи... В этом мире попросту ни осталось ничего, что могло бы испугать Джона. Не страшил его более и призрачный гнев давно почивших королей Севера.

Вернулся Джон к реальности лишь тогда, когда оказался на самом глубоком уровне крипты, освещенным лишь слабыми бликами догорающего факела, который бастард сжимал в руке. Холод здесь стоял просто чудовищный, равный которому Сноу не ощущал даже за Стеной. Зубы ритмично стучали; уши, нос и щеки горели, как если бы побывали в костре. Волосы покрыл иней, как и волчью шкуру, что теперь постоянно укрывала его плечи. Каменные статуи древних владык больше походили на ледяных великанов, которые недовольно смотрели на явившегося незваным гостя, имевшего глупость вторгнуться в их владения. Но самому Джону уже не было до них никакого дела, так как его взор был прикован к воротам, украшенным изображениями волчьих голов.

Никогда ранее, ни в сказках старой Нэн, ни в историях отца или же на уроках мейстера Лювина, он не слышал, чтобы где-нибудь говорилось о воротах в крипте. Зачем они нужны в этом мрачном, холодном и суровом месте? Для чего их поставили и кто это сделал? И, самое главное, что они могли скрывать от посторонних глаз? Подойдя поближе, Джон внимательно их разглядел. Судя по их древнему виду, ворота были установлены чуть ли не в тоже время, что был построен Винтерфелл. Металл почернел, а дерево уже давно должно было рассыпаться трухой, если бы не сковавший его мороз. Озябшими руками Сноу прикоснулся к поверхности ворот, и тут же отдернул обратно, уловив кончиками пальцев странную вибрацию. Не поверив самому себе, Джон вновь прикоснулся к металлу уже всей ладонью, прислушиваясь к собственным чувствам. Ошибки быть не могло, ворота действительно вибрировали, как если бы за ними что-то находилось. Убрав ладонь и сжав замёрзшие пальцы в кулак, Сноу развернулся и широкими шагами поспешил к выходу. Санса должна как можно быстрее узнать о том, что все это время у них под ногами находилось нечто необычное. То, о чем им почему-то никогда не рассказывали.

***

— Может, из-за холода у тебя в голове помутилось? — спросила Старк, глядя на возбужденного брата, ходившего из угла в угол. В таком состоянии обычно спокойного Джона девушка еще не видела. Если конечно забыть про тот миг, когда он превращал ненавистную физиономию Рамси Болтона в кровавое месиво. — Ты слишком много времени провел в крипте, а ты ведь не хуже меня знаешь, что это довольно гнетущее место. Даже отцу там было неуютно, а нам с тобой до него очень далеко.

— Я их видел, Санса, — Джон остановился и уперся кулаками на поверхность стола, за которым сидела девушка. — Высокие ворота, сквозь которые Вун Вун не пригибаясь бы спокойно прошел, обитые металлом. Старые, как сам Винтерфелл. И они вибрируют, уже можешь мне поверить. Я не мог ошибиться.

— И что там, по вашему, может быть? — поинтересовалась Бриенна Тарт, повсюду сопровождавшая Сансу. Джон так и не удосужился узнать, откуда эта воительница вообще взялась и почему постоянно таскалась за его сестрой, у него и других забот хватало.

— Понятия не имею, — развел руками Сноу. — Но я так или иначе намерен это выяснить.

— Каким образом? — Санса подалась вперед.

— Мы разобьем ворота, — просто ответил Джон. — Возьмем людей не из робких, несколько кувалд и топоры. Вполне должно хватить.

— А ты не совершаешь ошибку? — энтузиазм брата Сансе не понравился. С одной стороны, было очень хорошо, что обычно угрюмый бастард вдруг оживился. С другой стороны, девушка боялась, что в ходе этой неожиданной авантюры Джон может погибнуть. Хотя, если верить тому же Тормунду, Сноу вроде как всегда был склонен к суицидальным выходкам и при этом каждый раз умудрялся выживать там, где погибали все остальные. То была одна из причин, по которой Вольный народ вообще уважал бывшего брата Ночного Дозора, как бы странно это не выглядело для окружающих. Остальным Черным Братьям о таком отношении со стороны одичалых оставалось только мечтать.

— Вполне может быть, — согласился Джон. — Но, с другой стороны, что мы можем там найти?

— Быть может, дракона?

Присутствующие тут же повернулись к Подрику, который от такого внимания немедленно растерялся и замолчал. Джон же, окинув юношу пристальным взглядом, потребовал объяснений:

— С чего ты взял, что в крипте мы найдем дракона?

— Ну, просто уже давно ходят слухи о том, будто в крипте Винтерфелла обитает дракон, который своим огненным дыханием согревает местные источники, — пояснил оруженосец Бриенны, после чего зарделся, будто стыдливая девушка. Очевидно, он и сам прекрасно понимал, сколько глупо прозвучали сейчас его слова.

— Ты бы вместо того, чтобы слушать всяческий вздор, лучше бы усердней тренировался, — строгим тоном ответила леди Тарт. — Сегодня на тренировочной площадке ты очень плохо себя показал.

— Извините, — Пейн потупился и теперь старался смотреть в другую сторону.

— Дракон там или нет, мне все равно, — заявил Джон. — Я намерен спуститься в крипту и сам все выяснить.

— В Винтерфелл прибывают лорды со всего Севера, — напомнила брату Санса. — Нам предстоят важные и очень тяжелые переговоры, от итога которых зависит, переживем мы эту зиму или нет. А ты прямо сейчас собрался вновь спуститься в крипту?

— Да, — кивнул Сноу. — Я уже предупредил Тормунда, в данный момент он как раз подбирает людей.

— Говоря простыми словами, ты уже все решил, — вздохнула Санса, осознав, что у нее с самого начала не было ни единого шанса отговорить Джона от этой затеи, — а меня просто ставишь перед фактом. Дай угадаю, ты мстишь мне за то, что я сразу не рассказала тебе про Бейлиша?

Лицо Джона осветила скупая улыбка, глядя на которую девушка также улыбнулась. Злиться на Джона она все равно не могла, да и глупо будет ссориться последним волкам, когда враги стоят чуть ли не у них на пороге.

— Так ты пойдешь с нами? — спросил Сноу.

— Пойду, куда я денусь, — Санса встала, набросив на плечи тяжелый меховой плащ.

— Я тоже иду с вами, — тут же заявила Бриенна.

— Да куда уж без вас? — Санса закатила глаза, из-за чего улыбка Джона стала шире.

Сборы были недолгими, и уже довольно скоро Джон с Сансой, провожаемые удивленными взглядами слуг и солдат, спустились в холодные коридоры крипты, сопровождаемые группой бородачей с кувалдами и топорами наперевес. Бриенна шла рядом с молодыми людьми, стараясь игнорировать Тормунда, что было довольно непростой задачей — рыжий бородач разве что не под ноги ей лез и постоянно пытался завести с Тарт разговор, но вместо этого лишь натыкался на ледяную стену безмолвия. Любого другого человека подобное отношение скорее всего заставило бы признать поражение и уйти в сторону, но Тормунд, судя по всему, это только раззадорило, он определённо воспринимал происходящее, как вызов, а потому даже не подумал заткнуться. За спиной Тартская дева постоянно слышала короткие смешки Подрика и мысленно она пообещала устроить оруженосцу знатную взбучку, чтобы он надолго забыл, что такое смех. Словно бы услышав её мысли, Пейн неожиданно заткнулся, но с Тормундом, к великому сожалению Бриенны, этот трюк не работал, рыжебородый одичалый не замолкал ни на секунду.

По дороге к воротам двое одичалых всё-таки не выдержали давящей атмосферы, царившей в промерзлых коридорах, и удалились — мрачность и холод крипты действовали даже на этих закаленных воинов, рожденных за Стеной, где каждый новый день представлял собой нескончаемую борьбу за выживание. Санса старалась держаться уверенно, но чем глубже они заходили, тем сильнее ее окутывал леденящий страх. По ее глубокому убеждению, здесь не было места живым, и девушке постоянно казалось, что мертвые вот-вот восстанут из своих древних могил, дабы уничтожить незваных гостей. И лишь рука Джона, на которую она опиралась, да безмолвное присутствие Призрака придавали ей сил. Лютоволк бесшумно шел рядом с ней, периодически прижимаясь левому боку Сансы. Огромному зверю здесь определённо не нравилось.

— Трахните меня семь великанов! — заявил Тормунд, едва лишь завидев ворота. — И правда стоят! Признаться честно, я уже было начал думать, что ты окончательно рехнулся, парень!

— Как можешь видеть, я все еще в здравом уме, — заметил Джон. — Что теперь скажешь, Санса?

Девушка ничего не ответила. Она лишь неотрывно смотрела на вырезанные на поверхности потемневшего металла, который лишь каким-то чудом до сих не превратился в пыль, волчьи головы. Все говорило о том, что ворота поставили Старки, но с какой именно целью, Санса могла лишь догадываться. Видя, что у сестры на данный момент нет подходящих слов, Сноу повернулся к одичалым и приказал им начать ломать ворота. К всеобщему удивлению, под ударами кувалд металл лишь только гнулся, а промерзшее дерево крайне неохотно поддавалось топорам, хотя Джон полагал, что долго им здесь возиться не придётся, но ворота оказались сделаны на совесть. Кто бы ни был тот мастер, что потрудился над ними, он очень хорошо знал свое дело.

— До чего же крепкие! — воскликнул один из одичалых, когда после очередного удара по дереву топор чуть было не вылетел у него из рук. — Эти чертовы южане умеют строить!

— Мы же северяне, — негромко произнесла Санса, обращаясь к Джону. — Почему он зовёт нас южанами?

— Для одичалых все, что находится по эту сторону Стены, является Югом, — пустился в пояснения Сноу, — я пытался доказать им обратное, но они и слушать ничего не хотят.

Наконец-то, после долгого, усердно труда необходимый результат наконец-то был достигнут, и с грохотом, особенно громким в замкнутом помещении, ворота рухнули, после чего люди, освещая себе путь масляными фонарями, осторожно вошли внутрь и от изумления тут же потеряли дар речи. Они оказались в просторной пещере, с потолка которой свисали сталактиты, в котором били сразу несколько горячих ключей, но, несмотря на это, в помещении все равно было чрезвычайно холодно, как если бы что-то неведомое поглощало все то тепло, что должно было наполнить пещеру. И уже очень довольно скоро обнаружилась причина — в каждом из источников стояла странная гудящая конструкция из металла, и Джону пришло на ум, что именно эти таинственные предметы и забирают все тепло, подобно каким-нибудь ужасным пожирателям из страшных сказок старой Нэн.

— Мать мою и меня самого, — громко воскликнул кто-то из одичалых, и на его лица отразился страх, — а это еще что за чертовщина?!

В центре пещеры стоял массивный трон из железа и серебра, окутанный мистическим золотистым сиянием. К удивительной конструкции, о наличии которой никто из Старков до сегодняшнего дня даже не подозревал, было подсоединено несколько толстых стальных канатов, подобных которым никто из присутствующих никогда не видел, они брали свое начало от пожирающих, как посчитал Джон, тепло металлических творений неизвестных мастеров. Но наибольшим шоком для всех стало то, что трон вовсе не был пуст. В данный момент на нем восседал светловолосый мужчина огромного роста, облаченный в необычные доспехи, сплошь покрытых изображениями волков и какими-то рунами, напоминающими письмена Первых людей. Короткая светлая борода обрамляла его широкую челюсть, а на плечах великана покоилась волчья шкура гигантских размеров, и Джону стало дурно от одной только мысли, каких же размеров был этот ужасный зверь при жизни. Даже Призрак, будучи уже взрослым лютоволком, показался бы всего лишь щенком рядом с этим чудовищем!

Самое поразительное было то, что незнакомец хоть и находился по сути в крипте, но мёртвым отнюдь не казался. Куда больше походило на то, что он просто присел здесь отдохнуть и ненадолго задремал, готовый пробудиться в любой момент.

— Кто это? — вцепившись обеими руками в ладонь Сноу, тихо спросила Санса, словно боясь прервать сон воина.

— Не имею ни малейшего представления, — так же тихо ответил Джон, делая шаг вперед. Он уже было хотел подойти поближе, как под его ногой что-то щелкнуло, и в тот же миг все изменилось.

"Пожиратели тепла" внезапно издали пронзительный скрежет, от которого у людей неприятно заныли зубы и уши, и тут же замолчали, а на их поверхности вспыхнули и сразу же погасли разноцветные огоньки, а свет, окутывавший трон, в какой-то момент засиял сильнее, чтобы уже через миг окончательно погаснуть, словно его никогда и не было. Лишь странный прерывистый писк разрывал тишину, как если бы здесь завелись крысы, но Сноу быстро смекнул, что звук исходит от самого трона. В этот момент, к глубокому ужасу присутствующих, великан поднял голову и открыл глаза, и под его пронзительным взглядом все без исключения ощутили себя слабой добычей, которую огромный хищник уже наметил себе на обед. Гигант встал и выпрямился во весь рост, которым он мог бы поспорить с некоторыми великанами. Его губы растянулись в нехорошей усмешке, а в свете фонарей сверкнули два здоровенных клыка, очень сильно похожих на волчьи.

Наконец-то гигант поинтересовался:

— И кто же вы такие, варп вас раздери?

От звуков его глубокого голоса все внутри скручивалось, а легионы мурашек бежали по спине. Старки и одичалые могли только молчать и во все глаза пялиться на гиганта, который разглядывал их не менее пристальным взором. Живые глаза, куда сильнее подходившие на волчьи, чем на людские, на короткий миг задержались на Тормунде, после чего их взор переместился на Бриенну, от чего Тартская дева как можно крепче сжала рукоять меча. Тем временем, внимание незнакомца переместилось на Сансу, и девушка затрепетала, словно птичка, попавшаяся в лапы кошки. Страх, который внушал ей гигант, пересиливал все, с чем она сталкивалась до этого, но уже довольно скоро девушка поняла, что этот страх скорее вызывал уважение, чем чувство отвращения, как это было в случае с Джоффри Баратеоном или же с Рамси Болтоном.

Последним, на кого упал взор гиганта, оказался Джон Сноу, и вот тут незнакомец недоуменно нахмурился. Сделав один большой шаг вперед, он навис над бастардом, словно скала, а затем резко втянул ноздрями воздух.

— Брандон? — спросил гигант. В его голосе были отчётливо различимы нотки метала и могучий рокот, как если бы со Старками вдруг заговорил медведь. — С какой этой радости ты вдруг помолодел? Или ты, поганец, нашел где-то фонтан вечной молодости?

От данного вопроса Джон опешил и, не в силах вымолвить ни единого слова, посмотрел на Сансу, которая и вовсе от изумления открыла рот. В этот момент незнакомец заприметил Призрака, и его губы растянулись в довольной усмешке, вновь обнажая громадные клыки. Присев на одно колено и при этом продолжая возвышаться над всеми, он протянул руку и почесал огромной ладонью лютоволка за ухом, а другой потрепал ему холку. Все это время лютый зверь, обычно пугавший своим видом всех обитателей Винтерфелла, стоял с довольной физиономией и разве что хвостом не вилял.

— Какой красавец, — проговорил гигант, после чего вновь посмотрел на Джона. — Ты что, воды в рот набрал? Я тебе вопрос задал.

— Прошу меня простить, — голос Сноу вдруг стал очень хриплым, как если бы в него вновь всадили кинжал. — Боюсь, вы с кем-то меня перепутали. Меня зовут Джон, а не Брандон.

— Брандоном звали нашего дядю, — подала голос Санса, чувствуя, как дрожат ее колени, — но он был убит еще до нашего рождения.

— Дядя? — удивленно переспросил незнакомец. — Что за чушь? У моего сына не было больше братьев! Кто вы такие?

— Позвольте встречный вопрос, — наконец осмелился Джон. Аура власти, исходившая от этого странного человека, полностью затопила пещеру, а потому говорить с ним, при этом не заикаясь, было очень не просто. — Кем будете вы?

— Это шутка такая?! — от услышанного гигант резко вскочил, и его движения были столь молниеносными, что за ними было практически невозможно сложно уследить. Подобная скорость пугала еще сильнее.

— Боюсь, что нет, — заметил Сноу, невольно делая шаг назад, и его примеру тут же последовали остальные. — Мы были очень удивлены, обнаружив вас в нашей фамильной крипте. И мы не имеем ни малейшего представления, кто вы такой.

Некоторое время гигант молча изучал лица Джона и Сансы, словно пытаясь найти на них хотя бы малейший намек на ложь, но брат и сестра смотрели на него прямым взором, и в глазах были лишь бесконечные вопросы и явное недоумение. Они действительно не имели ни малейшего представления о том, кем являлся их таинственный собеседник.

— Хорошо, будь по вашему, — гигант выпрямился в полный рост и наконец-то представился. — Меня зовут Леман Расс, прозванный Волчьим Королем. А как зовут вас?

— Меня зовут Джон Сноу, я бастард лорда Эддарда Старка, а это, — рука юноши указал на девушку, — моя сестра, Санса, законная дочь лорда Старка.

— Старки? — резко переспросил Расс, прищурив глаза. — Так вы всё-таки Старки?

— Да, — коротко ответила Санса, пока ее брат не пустился в долгие объяснения по поводу своего происхождения. Все равно это уже не имело никакого смысла.

Леман Расс улыбнулся, разглядывая брата и сестру, как если бы вдруг услышал что-то весьма забавное. После чего он еле заметно покачал головой и произнес:

— Брандон, черт неугомонный, ты все-таки обзавелся потомством... Кто бы мог подумать? Еще и фамилия эта... Ладно, детишки, показывайте, где здесь выход. Что-то у меня не отпускает ощущение того, что я слишком много всего пропустил.

— Прошу сюда, — указал Джон, и одичалые поспешно расступились, пропуская воина, при этом смотря на него, будто завороженные.

Люди тут же направились к выходу, и, двигаясь по ледяным коридорам крипты, Сноу прокручивал в голове весь разговор и вспоминал все его детали. Этот Леман Расс знал о Старках, хотя сидел в крипте, судя по всему, с тех времен, когда Винтерфелл был еще только построен. Тем не менее, он почему-то назвал Джона Брандоном, а этим именем звали многих Королей Севера. Вопрос разрешила Санса, которая набралась смелости и напрямую спросив Расса:

— Вы спутали Джона с неким Брандоном.

— Да, он вылитый мой сын, — кивнул Леман, пригнувшись, чтобы не биться головой о потолок. Джону даже стало интересно, как этот гигант будет ходить по коридорам замка, строители которого никак не рассчитывали на то, что в стенах Винтерфелла появится кто-то подобный Рассу. — Да и запах у них почти одинаковый.

— А какого именно Брандона вы имеете ввиду? — уточнила девушка. — Просто в нашем роду было очень много людей с таким именем, и даже нашего младшего брата зовут точно так же.

Говорить о том, что Бран исчез и скорее всего давно уже мертв, Санса не стала.

— Я говорю о том стервеце, что сковал для меня эти доспехи, так как свои я потерял, — Расс ткнул пальцем в нагрудник, при этом внимательно разглядывая замершие вдоль всего проходы статуи давно почивших Старков. Лютый холод, судя по всему, ничуть его не беспокоил, хотя все остальные мечтали как можно быстрее оказаться возле камина и выпить горячего вина. — А еще он построил этот замок. Я ему даже прозвище дал — Строитель. Собственно, с фенрисийского Старк так и переводится.

Джон с Сансой, чуть было не замершие на месте, быстро переглянулись, и на лицах обоих застыл глубокий шок. Идущие следом Бриенна с Подриком и Тормунд с одичалыми в разговор благоразумно не вмешивались. У них и так основательно тряслись поджилки, и не им было встревать в беседу Старков с внезапно объявившимся предком, жившим еще в Век Героев.

***

— А ну ка, повтори еще раз, — попросил Расс, разместившись в Большом Чертоге. — Когда, ты говоришь, умер Брандон?

— Примерно восемь тысяч лет назад, — ответил Джон, — но мы и сами не можем точно сказать, когда это случилось, ведь о тех временах не сохранилось никаких знаний, есть лишь предания да сказки, в которые сейчас мало кто верит.

— Восемь тысяч лет, — простонал Леман, закрывая бородатое лицо широкой ладонью. — Сожри меня кракен, я столько всего пропустил. Что сейчас происходит дома? Выстоял ли Империум? Что с Отцом?! Проклятье!

О чем говорил Расс, никто из присутствующих понять не мог. Слова воина являлись для них загадкой, и гадать над их смыслом никто не брался. В зале Большого Чертога собрались лишь те, кому Джон доверял больше всех: Давос Сиворт, по сути ставший правой рукой Сноу; Бриенна с Подриком, которые и без того не отходили от Сансы ни на шаг; был здесь и Тормунд. Луковый рыцарь пока сохранял молчание, решив про себя не вмешиваться до поры до времени. Тартская дева изучала доспехи Расса, похожие на панцирные, признавая про себя, что во всех Семи Королевствах вряд ли бы нашёлся тот кузнец, который смог бы повторить шедевр Брандона Строителя. Одним лишь богам было ведомо, какой именно металл предок Старков использовал для своей работы и как он сумел его обработать, но Бриенна впервые засомневалась в том, что даже ее меч из валирийской стали сможет хоть как-нибудь повредить доспехи, в которые был облачен Леман Расс. Подрик просто молчал и, судя по его открытому лицу, мечтал прямо сейчас оказаться где-нибудь в другом месте.

Тормунд, впервые за долго время, не лез со своими диковатыми ухаживаниями к Бриенне Тарт, предпочитая молча разглядывать Волчьего Короля. Сын этого гиганта когда-то воздвиг Стену, отделившую мир живых от Белых Ходоков и их мертвых прихвостней. Он построил Винтерфелл. И вот человек, который назвал Строителя своим сыном, сидит здесь, среди них, и с недовольным выражением лица потягивает пиво, кривясь при каждом новом глотке. Лидер одичалых велел своим людям молчать об этой удивительной находке, клятвенно пообещав собственноручно вырвать болтунам языки, а поскольку у Тормунда слова никогда не расходились с делом, ему охотно поверили. Когда придет время, Леман Расс сам явит себя миру.

Последней из присутствующих, к удивлению Джона, была Лианна Мормонт, на чьем присутствии неожиданно настояла Санса. Решив разобраться в мотивах сестры несколько позже, Сноу не стал возражать, и теперь юная леди изумленно пялилась на Расса, чем вызывала у последнего лишь кривую усмешку. В голове у девочки явно все перемешалось, и что теперь делать, она попросту не знала.

— Ладно, детишки, вернемся к насущным проблемам, — Расс пробежался взглядом по всем присутствующим. — Если я правильно вас понял, то Старки сейчас фактически обезглавлены. Ваш последний король был убит изменниками, а вы двое, — палец воина ткнул в Джона и Сансу, — являетесь последними выжившими в роду, и прямо сейчас вы готовитесь к войне. И словно этого всего было мало, ко всему прочему еще и началась зима. Я ничего не упустил?

— Все так, — кивнул Джон.

— Ну и с кем вы намереваетесь воевать? — поинтересовался Леман.

— С Белыми Ходоками, — прямо заявил Сноу, и Расс недовольно нахмурился, — и с их армией мертвецов.

Расс ненадолго замолчал, после поинтересовался:

— Когда пала Стена?

Джон глянул на остальных, не понимая сути вопроса. Насколько ему было известно, Стена все еще стояла и рушиться в ближайшее время явно не собиралась. По крайней мере, пока армия мертвецов не подойдет к ней. Джону довелось узреть Короля Ночи, и он нисколько не сомневался в том, что лидера Ходоков творение Брандона если и задержит, то не на сильно большой промежуток времени.

— Ну, вообще-то, Стена пока что стоит, — вместо Джона ответил Тормунд. — Но это не надолго, пока к ней не подойдет Король Ночи.

— С какой-такой радости этот синеглазый ублюдок сможет вдруг к ней подойти? — удивился Расс. — Брандон не для того воздвиг Стену, чтобы всякая нежить могла спокойно рядом с ней шляться.

Повисла тишина, пока ее не нарушил Сноу:

— Что-то я не понимаю, — признался Джон после недолгого молчания.

— Оно и не удивительно, — хмыкнул Тормунд, хотя сам понимал не больше самого Сноу.

Видя, что остальные также ничего не поняли, Расс тяжело вздохнул. Потомки того мальчугана, которого он некогда нарек своим сыном, все забыли. Утратили знания, в нынешней ситуации необходимые им как воздух. С другой стороны, ничего удивительного в этом не было. За тысячелетия истории Человечества люди многое позабыли и растеряли, на некоторых мирах и вовсе скатившись в каменный век, вытащить их из которого было уже практически невозможно. Так стоит ли удивляться тому, что обитатели этого мира, который Леман лишь по чистой случайности обнаружил далеко за пределами Империума, также утратили все, что только можно было утратить?

— Стена была построена с использованием древних знаний, — пояснил Расс. — Скорее всего, они даже старше рода людского. Ими поделились с нами Дети Леса, и именно они лежат в основе Стены. Ни одна синеглазая мразь, будь то Ходоки или их проклятая армия мертвых, не сможет не то что преодолеть Стену, но даже просто к ней подойти. Они заперты за ней до той поры, пока Стена не рухнет, а эта скотина Король Ночи, кем бы он ни был, такой силой не обладает. Проще говоря, пока вы сами не протащите их на своем горбу или же не разрушите Стену, что было бы для вас верхом безрассудства, нежить останется там.

— А как же зима? — спросила Санса.

— А причем здесь зима? — в свою очередь спросил Леман. — К Ходокам она не имеет ни малейшего отношения. Не они приносят ее с собой, но она укрывает их. Да, Король Ночи в какой-то мере может оказывать влияние на погоду там, где сам находится, но сам он вызвать зиму не может, иначе бы весь мир уже давно был бы укрыт снегом и льдом. Ее призывает сила намного более могущественная.

— Что это за сила? — Джон подался вперед. — Магия?

— В какой-то мере, да, — подумав, согласился Расс, — ее можно назвать магией. Там, на самом дальнем Севере, стоит портал. Ну или врата, если вам так понятней. Я понятия не имею, кто их там воздвиг и с какой конкретной целью, как и не знаю того, куда они ведут, но могу с уверенностью сказать, что причиной зимы являются именно эти врата. Механизм, что ими управляет, по собственной прихоти открывает и закрывает их тогда, когда сам того захочет, но, повторюсь, Король Ночи не имеет к зиме ни малейшего отношения.

Тишина повисла в зале, когда до всех дошел смысл слов воина: Король Ночи останется за Стеной, если только они сами не откроют ему дорогу; зима придет и уйдет, и Ходоки не имеют к ней никакого отношения; всему виной неизвестные колдуны-строители, зачем-то воздвигнувшие на Севере некие врата, сквозь которые и проходят лютые ветра зимы, несущие снег и холод.

— Вам известно, кем является Король Ночи, господин? — Давос наконец-то подал голос, и все остальные обратились в слух.

— Сперва я полагал, что это демон, просто до нельзя странный, — ответил Леман, — но это оказалось не так.

— Почему вы так решили? — спросил Джон.

— Потому что мне доводилось сталкиваться с демонами, — последовал простой ответ. — Они другие, более понятные что ли. А вот чего добивается этот гаденыш я, если честно, так и не понял.

— Уничтожить всех живых! — воскликнул Сноу, абсолютно уверенный в своих словах.

— И я так думал поначалу, — признался Расс, — но Долгая Ночь длилась целое поколение, а атака Ходоков, насколько мне известно, была внезапной и молниеносной. Они громили все армии, что против них выставляли, захватывали замок за замком, их войско росло день ото дня, в то время как люди были истощены долгой зимой. Их триумф казался решенным делом. И, тем не менее, Ходоки неожиданно отступили.

— И вы не знаете почему? — в голосе Джона мелькнуло отчаяние.

— Не знаю, — просто ответил Расс. — И никто не знает. Мы искали ответ, но так и ничего и не нашли. Пытались узнать правду у Детей Леса, но те нам не ответили. Только ляпнули что-то про некоего героя, что жертвой своей остановил Ходоков. Само собой, мы спрашивали, что это был за герой и в чем состояла его жертва, но эти коротышки так ничего и не объяснили.

— А что делать нам? — спросил Тормунд, который навсегда запомнил ужасы Сурового дома.

— Мой вам совет — до поры забудьте о Короле Ночи и о его армии. Там, за Стеной, он ни для кого не представляет опасность, если только вы сами по дурости своей не проложите ему дорогу в южные земли. Лучше сосредоточьтесь на тех врагах, что дышат с вами одним воздухом. Как я понял, их тоже не мало.

Услышав это, Санса незамедлительно встала со своего места и ее взгляд уперся в Джона.

— Я полагаю, решать тут тогда больше нечего. Мы должны готовиться к войне с Ланнистерами, а также разобраться с теми вассалами, что не откликнулись на наш зов. Уже совсем скоро в Винтерфелл прибудут лорды Севера, а ведь нас еще ждут лорды Долины. Мы должны действовать быстро и решительно.

Девушка видела, как колеблется ее брат, да и Тормунд выглядел не лучшим образом. Вдоволь насмотревшись на те ужасы, что царили за Стеной, Джон и его друг из Вольного народа не могли просто так отбросить мысли о армии мертвых и их предводителе. Они не могли просто повернуться спиной к смертельной угрозе с Севера и безропотно ждать в надежде, что она сама уберется куда подальше. Но, в то же время, им обоим очень хотелось бы поверить словам того, кто своими глазами видел строительство Стены, да и игнорировать врагов с Юга было попросту глупо. Ланнистеры не будут разбираться, с кем там собрались воевать Старки, а просто нанесут удар им в спину.

— Хорошо, — наконец-то Сноу принял решение. — Мы продолжим готовиться к войне, но уже с живыми. А что скажите мне вы? — бастард повернулся к Леману Рассу.

— А что ты хочешь от меня услышать? — Волчий Король усмехнулся. — Мальчик, я фактически создал вашу стаю и, само собой, я не могу оставить ее в тот миг, когда враги стоят на вашем пороге. Разумеется, я помогу вам. Скоро ваши враги узнают, насколько опасной может быть волчья стая, особенно если ее разозлить, а наши клыки вонзятся в их незащищённые глотки. Вопрос лишь в том, готов ли ты к этому, мальчик? Готов ли ты идти до конца, по телам убитых, невзирая ни на что, лишь бы только твоя стая выжила?

Леман Расс встал и подошел к Джону, нависая над ним, подобно грозному божеству. Сноу также встал, не доставая макушкой головы даже до груди гиганта, но в его взгляде читалась решимость, которая пришлась воину по душе.

— Стая превыше всего, Джон Сноу.

Бастард кивнул, признавая слова Расса. Старый девиз Старков в нынешних реалиях утратил значение и ему на замену требовался новый. Как минимум, до конца зимы.

— Стая превыше всего, Леман Расс.

Глава 2

Джон проснулся посреди ночи, ощущая неясное беспокойство, и пусть он не мог понять, что именно его разбудило, но все равно чувствовал — что-то не так. Сноу, подобрав с прикроватной тумбы меч, прислушался, но в ночной тишине почти ничего не было слышно — из-за закрытых ставней слышались только голоса стражников, иногда к ним присоединилось негромкое ржание лошадей. Винтерфелл нынче был переполнен гостями, которые съехались со всего Севера. В последний раз такое оживление в стенах древнего замка можно было узреть лишь во время визита короля Роберта Баратеона, который словно бы произошёл целую вечность назад. С той поры столько воды утекло, столько всего произошло в жизни Джона, что поверить в это было чертовски сложно.

Собственно, последние события так же не могли не поражать воображение Сноу.

Откровенно говоря, результат общения с лордами Севера и Долины поверг Джона в состояние, близкое к шоку, и это еще было очень мягко сказано. Презренный бастард, который, что бы он сам ни говорил окружающим, фактически дезертировал из Ночного Дозора, теперь был объявлен не только лордом Винтерфелла, но и новым королем Севера. Новоявленный Белый Волк, как его прозвал лорд Виман Мандерли из Белой Гавани, только и мог, что молча сидеть, да с обалдевшей физиономией смотреть на лордов Севера, обнаживших свои мечи и выкрикивающих его имя на весь зал. Пораженный случившимся, он в тот момент довольно плохо воспринимал реальность, а потому в его памяти отложились только улыбка Сансы да кислая рожа Бейлиша. Мизинец, по словам Сансы привыкший держать руку на пульсе событий и следить за тем, чтобы все находилось исключительно под его контролем, явно не ожидал такого подвоха со стороны северян, он определенно рассчитывал, что последние изберут своей королевой последнюю истинную Старк, но уж никак не презренного бастарда. Молчаливая поддержка Сансы так же явно не пришлась ему по вкусу, ведь выскажись она против решения северян, и итоги собрания могли бы быть совершенно иными, но девушка лишь улыбалась, когда гордые лорды Севера преклонили колени перед ее сводным братом. Но еще больше Петир Бейлиш поразило то, что лорды Долины тоже поддержали северян в их решении, но тем на мнение лорда-протектора было откровенно наплевать, чего они и не скрывали. И уж тем более Бейлишу не понравился вопрос Сансы, который она задала сразу же после того, как лорды Севера и Долины наконец-то угомонились и уселись обратно за столы:

— Лорд Ройс, — леди Старк обратилась к убеленному сединой рыцарю, облаченному в бронзовые доспехи с нанесенными на их поверхность древними рунами, — от лица Джона и от себя лично я благодарю вас и всех присутствующих здесь лордов Долины за помощь, которую вы оказали нам в битве против Болтонов. Мы никогда этого не забудем, и мы всегда будем рады видеть вас как на Севере, так и в Винтерфелле.

— Благодарю, леди Санса, — Бронзовый Джон встал и отвесил еще не коронованному королю и его сестре глубокий поклон, — это честь для меня.

— Нет, лорд Ройс, — хриплым от волнения голосом ответил пытающийся придти в себя Сноу, — это честь для нас.

— Но нам хотелось бы знать, лорд Ройс, — продолжила Санса, — где сейчас пребывает мой кузен и ваш сюзерен, лорд Аррен? Я полагала, что он, будучи Верховным лордом Долины, приедет в Винтерфелл вместе с вами.

— Леди Старк, — лорд Рунного Камня бросил неприязненный взгляд на замершего в углу Бейлиша. — Лорд Аррен прибудет уже в ближайшее время. Если честно, — еще один недовольный взгляд в адрес Мизинца, — то он уже давно должен был добраться до Винтерфелла.

— И где же он находится в данный момент? — Сноу наконец-то взял себя в руки, и его тон с каждой новой минутой становился всё более уверенным и спокойным. Перед лордами Севера вновь сидел не растерявшийся мальчишка, на которого внезапно свалилась власть над всем Сервером, но храбрый муж, кровью и потом заплативший за свою победу.

— На данный момент Роберт Аррен вместе с верной стражей находится у Рва Кейлин, — последовал вкрадчивый ответ, когда Мизинец наконец-то выбрался из своего угла. Как потом предположила Санса, Петир определённо решил взять инициативу в свои руки, пока разговор окончательно не ушел в совсем опасные для него дебри. Например, пока кто-нибудь не задался вопрос о том, как именно последняя настоящая Старк оказалась в лапах Болтонов? — К сожалению, в данный момент ему нездоровится, именно потому он и задерживается.

— Почему я узнаю об этом только сейчас? — недовольно спросил Ройс, и присутствующие лорды Долины поддержали его одобрительным гулом. Подавляющая их часть не питала особой любви к Мизинцу, который умудрился увести власть над Долиной прямо у них из под носа. Подобные поступки, как правило, редко прощают.

— В свете решающихся здесь вопросов я не осмелился беспокоить уважаемых лордов этой новостью, — Бейлиш виновато склонил голову. — Прошу простить меня за эту ошибку.

— В следующий раз не позволяйте себе подобных ошибок, лорд Бейлиш, — заявила Санса, опередив Ройса ровно на одно мгновение. — Роберт Аррен является одним из последних наших родичей, и мы очень беспокоимся за его судьбу.

— Этого больше не повторится, леди Старк, даю вам слово, — Мизинец вновь склонил голову и отступил в тень.

Глядя на весь этот спектакль, Джон неожиданно принял решение.

— Лорд Мандерли, — седовласый мужчина, желая заслужить репутацию в глазах новообретенного короля, тут же вскочил со своего места. — Немедленно отправляйтесь ко Рву Кейлин и сопроводите лорда Аррена в Винтерфелл. Я нисколько не сомневаюсь, что рыцари Долины будут рады составить вам компанию.

— Разумеется, — кивнул Ройс.

— Будет исполнено, Ваша Милость, — лорд Белой Гавани кивнул, в то время, как новое обращение с непривычки резало слух молодого короля, хотя короны у него еще не было. Первую настоящую корону королей Севера Торрхен Старк вручил Эйгону Завоевателю, а та, что носил Робб, исчезла где-то на просторах Речных земель. — Можете быть уверены, мы доставим лорда Аррена в Винтерфелл в целости и сохранности.

Бросив последний взгляд на замершего Мизинца, Сноу добавил:

— Вы поедете под флагом Старков, чтобы абсолютно всем было ясно, кому вы служите и кто теперь правит Севером. Приказываю вам убивать всех, кто посмеет вам мешать.

Во время всего этого разговора сознание Джона словно бы расщепилось. Одна его половина находилась здесь, в зале среди лордов Долины и Севера. Вторая же смотрела на мир глазами Призрака, что замер подле Лемана Расса. Волчий Король скрытно наблюдал за происходящим, решив пока не оповещать мир о себе, чтобы потом устроить Ланнистерам и прочим врагам Старков крайне неприятный сюрприз.

Джон вынырнул из своих воспоминаний в тот момент, когда в ночной тишине услышал очень слабый стон. В какой-то миг ему показалось, что он ослышался, но Призрак, спавший в его комнате, резко поднял голову и навострил уши, глядя в сторону двери, а еще через пару мгновений стон повторился снова. Поспешно натянув штаны и схватив меч, Сноу и Призрак вместе выскочили в коридор и направился к источнику звука — к покоям Сансы. Как ему вообще удалось услышать хоть что-то сквозь толстые каменные стены, а также через тяжелые дубовые двери, Джон мог только догадываться, но он был абсолютно уверен в том, что источник звука находится именно здесь. На миг замерев возле двери, Сноу коротко глянул на Призрака, словно бы ища у лютоволка поддержки, на что тот безмолвно ударил тяжелой лапой по обитому металлом дереву. Зверю было глубоко наплевать на нелепые условности глупых людей, он всегда вел себя так, как сам того хотел.

Легонько толкнув дверь, Сноу вошел в комнату, оглядываясь по сторонам, словно выискивая невидимых врагов, но еще до того момента, как он вошел в покои, Джон точно знал, что в тенях не скрываются наёмные убийцы, а за дверью его не поджидают враги с мечами наголо. Нет, в данный момент его сестре досаждал лишь один неприятель — ее собственная память, прошлое, что являлось к Сансе в виде ночных кошмаров и не давало спокойно спать. Девушка непрерывно металась по кровати, одеяло запуталось у нее в ногах, а длинные рыжие волосы, при виде которых у Джона неожиданно сперло в груди, разметались по подушке. То и дело с ее губ слетал еле различимый стон, и Сноу мог только поразиться тому, что он вообще смог его услышать.

Подойдя к кровати, Джон склонился на девушкой, положив ладонь ей на плечо:

— Санса, — негромко позвал он, не желая пугать сестру. — Санса, проснись.

Лицо Старк скривилось, отражая страх и отчаяние, что она сейчас испытывала, но просыпаться при этом девушка категорически не желала. Джон мог только гадать, что именно ей сейчас снилось, но даже давно пропавший вместе с Браном Ходор понял бы, что уж точно ничего хорошего. Слишком многое Сансе пришлось пережить: казнь отца; плен в руках малолетнего садиста, унижавшего ее на глазах у всего королевского двора; бесследное исчезновение младшей сестры; весть о том, что ее братья и мать мертвы; родная тетка из ревности пыталась ее убить; свадьба с чудовищем, на фоне которого даже Джоффри показался бы любому вменяемому человеку невинным шалуном. И самым страшным во всей этой ситуации было то, что, по собственному признанию Сансы, все это было следствием ее же собственной глупости. Глупости, расплачиваться за которую пришлось всей семье Старк.

— Санса, — вновь позвал Джон, и в этот момент девушка открыла глаза, полные первобытного ужаса. Она смотрела на Сноу и явно его не узнавала, и в один миг Санса забилась в дальний угол кровати, со страхом глядя на темный силуэт с обнажённым мечом в руках.

Дверь в покои распахнулась, и в комнату с грохотом влетела Бриенна Тарт, с мечом наперевес и облаченная в доспехи. На мгновение Джону в голову закралась мысль о том, что эта женщина, которая была лишь немногим старше его самого, даже спит в них. Быстро оценив обстановку, Бриенна медленно опустила меч, с недоумением разглядывая полуголого Сноу, который по прежнему не выпускал Длинный Коготь из рук, и перепуганную Сансу, из глаз которой постепенно начал исчезать страх. Окончательно исправил ситуацию Призрак, он без лишних колебаний запрыгнул на постель и ткнулся мокрым носом в плечо девушки. Гримаса страха окончательно сползла с лица девушки, когда она обняла лютоволка за шею и уткнулась в его белую шерсть, что с каждым днем становилась все гуще и гуще. Красные глаза Призрака словно бы с укором глянули на Сноу, и юноша, отложив меч в сторону, осторожно присел на кровать и тронул Сансу за руку. От чужого прикосновения та вздрогнула, но в этот раз не стала отшатываться, узнав в напугавшем ее до полусмерти силуэте сводного брата.

— Леди Тарт, можете быть свободны, — тихо велел Джон. Заметив, что Бриенна все еще стоит в дверях, Сноу надавил. — Вы не расслышали мой приказ? Вы свободны.

Молча кивнув, Бриенна убрала меч в ножны и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Некоторое время она явно прислушивалась к тому, что происходит в комнате, а затем за дверью раздались шаги, постепенно сходящие на нет. Убедившись, что леди Тарт наконец-то удалилась, Джон повернулся к Сансе, но та его опередила.

— Ты быстро осваиваешься, — с грустной усмешкой произнесла она. — Уже вовсю командуешь.

— Я ведь был лордом-командующим Ночного Дозора, — напомнил ей Джон. — Так что учиться отдавать приказы мне пришлось довольно давно. И спорить приходилось с куда более упрямыми людьми, чем леди Тарт. Хм, интересно…

— Что? — Санса перестала прижиматься к Призраку и глянула на брата.

— Из-за черного цвета одежды одичалые обзывали братьев Ночного Дозора воронами, — Джон улыбнулся, вспоминая свое общение с Вольным народом за Стеной. — Ну, а лорда-командующего они, соответственно, называли не иначе, как лордом-вороной.

— Так ты теперь, с их точки зрения, Король-Ворона? — Санса быстро поняла, к чему ведет Джон, и тоже улыбнулась.

— Именно, — увидев улыбку девушки, у Сноу упал камень с души. Ему удалось отвлечь сестру от ее собственных дурных мыслей. Встав с кровати, он поднял меч и собрался уходить, решив оставить Призрака с Сансой. — Ладно, не буду тебе мешать отдыхать. Спокойной ночи.

В глазах Сансы вновь промелькнул страх, и она вцепилась в руку Джона с неожиданной для себя силой:

— Не уходи, — взмолилась она.

— С тобой останется Призрак, — мысль о том, что он проведет ночь в спальне сестры, приводила Сноу в легкий ужас. Только одним богам ведомо, какие могут поползти слухи по замку, если прислуга застанет его в покоях сестры, да еще и в полуголым. Сравнений с Ланнистерами избежать не получится! За Бриенну Тарт Джон не переживал — дева-воительница определённого не относилась к числу тех, кто любит посплетничать с кем бы то ни было.

— Не уходи, — Санса продолжала смотреть на брата молящим взором, и Джон всё-таки не смог устоять.

Глубоко вздохнув, он уселся обратно на кровать, но Санса неожиданно притянула его к себе, в очередной раз проявив невероятную для себя силу, и устроилась на груди Сноу. Покачав головой, Джон укрыл сестру теплым одеялом, а сверху и вовсе накрыл меховым покрывалом, под которое тут же нырнул Призрак. Лютоволк прижался к спине девушки, даря ей тепло и чувство защиты, и в ту ночь действительно кошмары больше не беспокоили Сансу Старк, а потому впервые за долгое время она смогла спокойно выспаться. Джон Сноу за весь остаток ночи так и не сомкнул глаз, сжимая в правой руке Длинный Коготь. Бастард гнал от себя дурные мысли, стараясь сосредоточиться на том, что на нем теперь лежит ответственность за весь Север. Но, если честно, получалось не очень.

***

Погруженная в тяжкие думы, Бриенна Тарт неспешно направлялась в отведённую ей комнату, когда натурально уперлась головой в живот Расса, который появился в коридоре, не издав при этом ни единого звука. Громадный воин на время расстался с тяжелыми доспехами, которые при ходьбе должны были создавать много шума, и сейчас расхаживал по коридорам замка в одних лишь кожаных штанах и просторной светлой рубашке с длинным рукавом, распахнутой на груди. Глянув на мощную фигуру Расса и могучие мышцы, словно бы находящиеся в постоянном напряжении, Тарт невольно сглотнула и ощутила дрожь в коленях.

Волчьи глаза сверкали в полумраке, и Бриенна против воли сжала пальцы на рукояти Верного Клятве. Стоявший перед ней хищник в человеческом обличье хоть и вынужден был передвигаться по коридорам замка пригнувшись, все равно всякий раз приводил Тарт в трепет, стоило ему только появиться в поле ее зрения, и воительница могла только гадать, какой эффект произведет появление Лемана Расса на остальных лордов, когда он впервые перед ними предстанет. Что они сделают в первую очередь: схватятся за мечи или же сразу рухнут перед ним на колени, оказавшись не в силах выдержать ту ауру власти, что затопила весь Винтерфелл? Люди уже ходили по замку, ощущая что-то странное в воцарившейся здесь атмосфере, но не в силах понять природу происходящего. Они неосознанно чувствовали, будто оказались в лежбище смертельно опасного чудовища, который пристально следит за каждым их движением и уже готовится к прыжку. В этот момент Тарт неожиданно поняла, что главное пугало Ланнистеров, Григор Клиган, уже довольно скоро перестанет таковым являться, и что в битве Горы против Волчьего Короля она бы не поставила на первого и медный грош.

— Вам не спится, леди Тарт? — поинтересовался Леман Расс.

— Как я погляжу, вам тоже, лорд Расс, — заметила Бриенна. Так как Волчий Король являлся восставшим из пепла ушедших веков предком Старков, Тарт про себя решила что титуловать его будет правильным решением.

— Я могу не спать чертовски долго, — ответил Расс, приложившись к рогу, который Бриенна сперва не заметила в широкой ладони. Собственно, сам рог тоже был ни разу не маленький, но на фоне огромной руки Волчьего Короля он был уже не столь заметен. Сделав несколько глотков, мужчина с сожалением поморщился и тяжело вздохнул. — Неплохо, но все равно не то.

— Вам не нравится вино? — поинтересовалась леди Тарт.

— Как бы вам сказать… — Расс допил одним глотком довольно крепкое вино, при этом даже не поморщившись. — Там, откуда я родом, вот это я никогда не стал бы пить. Просто потому, что на меня эта водичка вообще никак не действует. Вот если бы здесь был фенрисийский мед… — мужчина мечтательно вздохнул, явно вспоминая о чем-то очень приятном. — Скажем так, в этом случае в этом замке уже никто и никогда бы не протрезвел. Включая вас.

— Я не имею привычки напиваться до беспамятства, лорд Расс, — ответила Бриенна, нахмурив брови.

— Да да, вы все так поначалу говорите, — повесив рог на пояс, Леман вновь оглядел Бриенну с головы до ног. — Так что вы здесь делаете посреди ночи?

— Я услышала подозрительные стоны и поспешила к леди Сансе, — видя, как мужчина вскинул брови, Бриенна поспешила объяснить. — Ей просто снились кошмары.

— И вы оставили ее одну? — поинтересовался Расс.

— Не совсем, — нехотя призналась Тарт. — С ней ее брат. И Призрак.

Услышав эти объяснения, Расс кивнул и собрался уйти, будто ничего особенного не случилось, чем крайне сильно поразил девушку. Его нисколько не обеспокоило, что молодые люди остались ночью одни в комнате, и пусть Бриенна была абсолютно уверенна в благоразумности как Джона, так и Сансы, но в нынешнее безумное время нельзя было исключать даже самого невероятного варианта развития событий. Вспомнив о том, что Сноу был в одних лишь штанах, а на Сансе была одета лишь легкая ночная рубашка, леди Тарт всерьез задумалась над тем, а не стоит ли ей вернуться? Кто знает, чем сейчас занимаются молодые люди?

— Вы не имеете ни малейшего представления о волчьей стае, — голос Расса заставил девушку подпрыгнуть. Волчий Король, нависая над ней подобно горе, вглядывался в лицо Бриенны и читал ее как открытую книгу. — Волк никогда и не при каких обстоятельствах не причинит вред волчице. Волчица, в свою очередь, будет до последнего вздоха беречь спину волка, пока тот рвет в клочья их врагов. Эти двое, Джон и Санса, являются последними волками из своей стаи. Вы правда думаете, что кому-то из них вдруг забредет в голову настолько идиотская мысль, зная, сколь ужасными будут последствия, если правда вскроется? Нет, они будут защищать друг друга всеми возможными способами, и я не позавидую тем, кто перейдет им дорогу.

— А что в это время будете делать вы? — в свою очередь спросила Бриенна.

— Я укажу им правильный путь. Покажу им их же собственную силу и научу не бояться ее, но принимать как данность. Согласно тем летописям, что я нашел в библиотеке, некогда Старки завоевали Север огнем и мечом, силой принудили непокорных лордов склониться перед ними. Так вот, я научу Джона и Сансу, как вновь заставить трепетать весь Север при одном только упоминании их имен. Покажу им, как обратить всех их врагов в бегство, и тогда волчья стая вновь оживет.

— И зачем вам это? — продолжала допытываться Тарт.

— Я несу за них ответственность, — Расс говорил так, будто объяснял глупому ребенку прописные истины, — как основатель их стаи. Мой сын основал этот род, и я не допущу, чтобы он прервался.

— А что будет потом, когда со всеми врагами будет покончено?

— Тогда я наконец-то вернусь домой.

Спустя две недели.

Внимательно изучив содержимое письма, которое рано утром из Речных земель принес ворон, Джон молча протянул его Сансе. При этом, на лице Короля Севера застыло странное выражение, которое девушка никак не могла прочитать, пока наконец она не уловила в его глазах проблеск надежды. Торопливо развернув письмо, она прочитала:

"Стены Близнецов обагрились кровью, когда Зима пришла в дом Фреев. Север помнит."

— Ты ведь не думаешь, что это она? — затаив дыханье, спросила Санса. — Арья давно исчезла, ее след затерялся где-то на просторах Вестероса.

— Я знаю, но хочу верить, что она все же жива, — признался Джон.

— Я тоже, — воскликнула Санса, — я не меньше твоего мечтаю о том, чтобы Арья и Бран вернулись домой! Но это, Джон, — она потрясла зажатым в кулаке письмом, — это невозможно! Или ты хочешь мне сказать, что Арья не просто выжила, но и ещё каким-то образом полностью уничтожила многочисленный дом Фреев?!

— Я вовсе не утверждаю, что она действует в одиночку, — возразил Сноу. — В Речных землях хватает северян, которых некогда Робб увел с собой на юг. Кто-то из них вполне мог возжелать отомстить Фреям за Красную Свадьбу, а Арья, в свою очередь, вполне могла бы присоединиться к ним.

— Она всего лишь маленькая девочка, Джон!

— Которая, по словам леди Тарт, путешествовала с Псом, — напомнил ей Сноу. — Которую так и не смогли поймать Ланнистеры, как бы они не старались. Мы не имеем ни малейшего представления о том, что с ней было после смерти отца, когда она каким-то образом сбежала из Королевской Гавани.

— Да, но убить всех Фреев? — сомнение, которое излучала Санса, можно было пощупать руками. — Тебе не кажется, что это уже слишком?

— О ком вообще речь? — поинтересовался Леман Расс, доселе молчавший.

— О нашей младшей сестре, Арье, — пояснила Санса. — Когда нашего отца казнили, она исчезла, и ее так и не смогли найти. Бриенна Тарт случайно наткнулась на нее во время своих странствий, но ей пришлось принять бой, во время которого Арья вновь исчезла.

— И вы думаете, что ваша сестра вернулась, попутно поубивав кучу народа? — уточнил Расс.

— Мы можем лишь надеяться на подобный исход, — горько усмехнулся Джон. Король Севера понимал, что его надежды по большому счету пусты, а его сестренка скорее всего давно кормит червей. У Фреев же было слишком много врагов, и особенно среди северян, которые могли найти способ отомстить Уолдеру Фрею и его поганому выводку за Красную Свадьбу.

— Ну, если это действительно ваша Арья, то она уже начинает мне нравиться, — Расс оскалился, поглаживая рукоять огромного меча, который он не пойми где достал. На все вопросы он лишь загадочно ухмылялся и ничего более не говорил.

Сноу уже хотел было вновь задать интересующий его вопрос по поводу меча, когда в зал вошел мейстер Уолкан и протянул Джону новое письмо, на котором, к удивлению последнего, на этот раз стояла печать Ночного Дозора. Недоуменно нахмурившись, юноша сорвал печать и принялся читать корявые строчки, явно написанные рукой Скорбного Эдда. Тем временем, мейстер Уолкан хмуро разглядывал развалившегося на деревянной лавке Расса, которая не иначе как чудом до сих пор не развалилась под огромным весом. Мейстеру было строго настрого запрещено рассказывать кому-либо о новом обитателе Винтерфелла, и в том числе мейстерам Цитадели, и Уолкан, как преданный слуга Старков, четко выполнял приказ Короля Севера, но было очевидно, что его переполняют многочисленные вопросы.

Пока Уолкан изучал взглядом Волчьего Короля, Санса наблюдала за братом, и увиденное ее поразило. Джон побледнел, как никогда став похожим на мертвеца, и даже присутствующий здесь же сир Давос испугался, когда решил, что юноша вот-вот вернется обратно в царство мертвых. Но всех опередил Расс:

— Что там? — спросил он, вглядываясь в лицо Сноу.

— Это письмо от Скорбного Эдда, — Джон поднял взгляд на Сансу. — Он пишет, что из-за Стены в Черный замок пришла некая Мира Рид. Судя по всему, это дочь Хоуленда Рида, лорда Сероводья.

— И что в этом важного? — Санса подалась вперед.

— Важно то, что вместе с ней из-за Стены прибыл наш брат, Брандон. Прямо сейчас они едут в Винтерфелл, — Джон перевел дух, после чего произнёс. — Санса, Бран едет домой.

Глядя на онемевшую парочку, Расс ухмылялся, демонстрируя окружающим свои острые зубы. Судя по всему, уже в ближайшее время семья Старков станет больше, на погибель всех их врагам.

Глава 3

Главные ворота Хайгардена закрылись сразу же, как только повозка с крытым верхом оказалась внутри, и лишь в этот момент Маргери ощутила, как напряжение, не покидавшее ее всю дорогу, наконец-то отступило. Позади осталась Королевская Гавань, из которой пришлось столь поспешно бежать, там же осталась и Серсея, которая, по мнению многих уважаемых людей, окончательно лишилась рассудка, ибо то, что творила эта женщина, уже не имело хоть сколько-нибудь вразумительного объяснения. Собственно, Маргери полагала, что с момента смерти Джоффри Серсея начала потихоньку сходить с ума, а прогулка нагишом по улицам Королевской Гавани лишь усугубила этот процесс, итогом чего стало уничтожение септы Бейлора. А то, что случилось с Томменом? Лишь когда они подъехали к родовому гнезду Тиреллов, до Маргери дошли вести о самоубийстве короля. Сожалела ли она об этом? Разумеется, нет. У девушки не было и грамма сочувствия по отношению к Томмену: все остатки чувств к мужу испарились у нее в тот же день, когда этот рохля не сделал ничего, чтобы вырвать супругу из лап Его Воробейшества и его фанатиков. И тем не менее, даже Томмен уже не мог смириться с тем, что сотворила его мать, правда, вместо того, чтобы взять ее под стражу, он опять проявил свойственную ему трусость. Таких людей Тирелл было ничуть не жалко.

В тот день, когда Маргери покинула стены септы и вместе с Томменом вернулась во дворец, могло показаться, что она рада воссоединению с мужем, но то была лишь маска. С первой же минуты стало ясно, что, едва лишь выбравшись из под юбки матери, король тут же оказался под босой пятой Его Воробейшества. Глядя, как Томмен разве что не ест из грязных рук религиозного фанатика, Маргери окончательно преисполнилась отвращения по отношению к своему мужу, и потому, когда пришла пора бежать из столицы, она ни секунды не колебалась, разве что Тиреллами пришлось ускорить все свои планы. Сейчас же, узнав о смерти Томмена, она не испытывала и толики сожаления. Послушай он ее в свое время, то остался бы жив.

Согласно первоначальному плану, Тиреллы должны были сбежать из столицы сразу же после суда в септе, но в один миг все вдруг пошло кувырком. В тот миг, когда даже самым безмозглым фанатикам в рубище стало очевидно, что Серсея не придет, Тиреллам пришлось прорываться к выходу с боем, мечами прокладывая себе путь сквозь тела Воробьев и всех тех, кто пытался выбраться из септы раньше них. Тут уже было не до сантиментов, и рыцари Простора, которые сопровождали семью Мейса Тирелла в септу, убивали всех подряд, и лишь в последний миг им удалось выбраться наружу. Маргери до сих пор помнила грозный рокот у себя за спиной, когда септа Бейлора содрогнулась до самого основания, а затем дикий огонь, вырвавшийся наружу, пожрал всех, до кого только смог добраться. Так быстро она ещё никогда не бегала, и если бы не лошади, которых преданные Тиреллам люди подготовили заранее, им бы вряд ли удалось убраться от полыхающей диким огнем септы на безопасное расстояние. Там, в полыхающем зеленом аду, навсегда остался Лорас, который даже не попытался сбежать. Воробьи попросту сломали некогда храброго и отважного рыцаря, превратив его в совершенно немощного человека. Там же остались и все те, кто пришел в тот проклятый день в септу, прямиком в распахнутую безумной королевой ловушку, и не смог спастись. Лишь очень немногим удалось выжить в тот день, и, по счастью, сама Маргери и ее отец, Мейс Тирелл, были в числе тех счастливчиков, которым удалось уйти из септы живыми. В том хаосе, что в одночасье воцарился в столице, покинуть стены города оказалось гораздо проще, чем могло показаться на первый взгляд. В каком-то смысле, Серсея сама облегчила побег своим противникам.

Весь путь домой девушка провела в постоянном страхе того, что по ее следам уже спешит погоня, увы, но Серсея не принадлежала к числу тех людей, кто привык отпускать своих врагов живыми. В какой-то момент Маргери даже пришлось разделиться с отцом и возвращаться в Хайгарден окольными путями, только чтобы не привлекать к себе излишнего внимания со стороны многочисленных королевских шпионов, что наверняка рыскали по дорогам. Пришлось на какое-то время забыть обо всех удобствах, облачиться в более простые одеяния, а так же пересесть в повозку, практически ничем не отличавшуюся от крестьянской. Нынче на кону стояли их собственные жизни, а потому пришлось велеть гордости и самоуважению заткнуться и делать только то, что требовалось. И вот наконец она дома, но пусть в родных стенах Маргери чувствовала себя в безопасности, тревога все еще не покинула ее до конца. Жив ли отец? Добрался ли он до Хайгардена? Готов ли родовой замок Тиреллов к обороне в случае штурма? Готов ли сам Простор к неизбежной войне с Ланнистерами?

Но вот повозка наконец-то остановилась, и Маргери оказалась в главной крепости замка. Сбежавшиеся отовсюду слуги склонились, приветствуя молодую госпожу, когда навстречу девушке устремились ее отец и мать, следом за которыми шли Уиллас Тирелл, ее брат, и бабушка. Королева Шипов опиралась на руку внука, но ее взгляд ни на мгновение не отрывался от Маргери, которая сперва кинулась в объятья матери, а затем крепко обняла отца.

— У нас получилось, — прошептала девушка.

— Получилось, — кивнул Мейс, поглаживая дочь по волосам. — Мы дома.

— Братец! — Маргери устремилась к Уилласу, которого не видела с того самого дня, как вышла замуж за Ренли. Казалось, что с той самой поры прошла целая жизнь.

— Сестра, — наследник Хайгардена прижал девушку к груди, мягко поцеловав в висок, и в этот момент страх окончательно покинул беглую королеву. Здесь, в родных стенах, под защитой отца и братьев, она уже никого не боялась.

— Может, и на меня уже наконец-то обратишь внимание? — раздался старческий голос. — Или я уже этого не заслуживаю?

Еще несколько минут Маргери поочерёдно обнимала всех членов своей семьи, что сейчас присутствовали в замке, с грустью узнав, что Гарлан в отъезде. Третий брат Маргери в данный момент занимался укреплением обороны побережья, на деревни и городки которого участились набеги железнорожденных. После этого беглая королева направилась в свои покои, где наконец смогла сбросить с себя грязную одежду, после чего залезла в бронзовую ванну и позволила своим фрейлинам хорошенько себя отмыть. Приведя себя в надлежащий порядок, она направилась на террасу, где расположились остальные члены ее семьи, после чего Тиреллы начали держать совет. Слишком много вопросов требовалось решить в самое ближайшее время.

— Серсея уже в курсе того, что ты и отец выжили, — без предисловий начал Уиллас.

— И почему же тогда не было погони? — удивилась Маргери.

— Потому что у новой королевы Вестероса, провались она в седьмое пекло, полно других проблем, и она, к нашему великому счастью, оказалась попросту не в состоянии выделить людей для вашей поимки, — ответила Оленна. — Согласно донесениям наших шпионов, в столице полный раздрай, и если бы не Золотые Плащи, Серсея уже давно была бы мертва. Все ее правление сейчас основывается исключительно лишь на страхе перед тем, что она снова учудит, но это лишь малая часть ее нынешних проблем.

— А что еще случилось? — спросила Маргери. В пути новости доходили до нее слишком редко, чтобы быть в курсе событий. Лишь жалкие слухи и сплетни, которым нельзя было верить.

— Север вновь провозгласил свою независимость, а над Винтерфеллом реют знамена Старков, — ответил Уиллас, повергнув сестру в состоянии, близкое к шоку. Маргери даже предположить не могла, что Старки, о которых все уже и думать забыли, вновь заявят о себе! Тем временем, Уиллас продолжал вводить сестру в курс дела. — Долина выступила на стороне северян и помогла им свергнуть Болтонов. Мы пока не знаем, кто объявлен новым правителем Севера, то ли им стала твоя старая знакомая Санса, то ли ее сводный брат-бастард Джон Сноу, о котором нам крайне мало что известно. Как бы там ни было, теперь они правят землями от Стены до Рунного Камня. В Речных землях был почти что полностью уничтожен дом Фреев, ставленников Ланнистеров, там осталось всего несколько ничего не значащих представителей этого рода, так что и над этим регионом контроль практически утрачен. Теперь все замерли в ожидании того, когда бастард лорда Эддарда, что встал во главе войска северян, поведет знаменосцев Винтерфелла на Риверран. Никто не сомневается в том, что Старки будут расширять свои владения и совершенно точно захотят отомстить Ланнистерам за все свои обиды. Это лишь вопрос времени.

— Но и это еще не все, — заметил лорд Мейс. — Дорн обезглавлен. Песчаные Змейки, дочери-бастардки Оберина Мартелла, объединившись с его последней любовницей, убили принца Дорана Мартелла и его сына, Тристана. Не знаю, чего эти дуры добивались и на что вообще рассчитывали, но своей выходкой они только разозлили всех лордов Дорна. Короче говоря, их схватили и засунули в мешок с красными скорпионами. Теперь в Дорне идет грызня за власть, лорды выясняют, кто из них имеет больше прав на трон.

— Трон? — переспросила Маргери.

— Именно, — кивнул Мейс. — Дорн также больше не желает подчиняться Ланнистерам, провозгласив свою независимость. Несколько поспешное решение, на мой взгляд, им бы сперва следовало решить, кто будет править королевством и уж потом провозглашать свою независимость, а так они сильно рискуют. Серсея может выступить на чьей-то конкретной стороне, тем самым заручившись поддержкой Дорна в случае своего успеха.

Откинувшись в кресле, Маргери улыбнулась, ощущая, как в душе у него разгорается пламя мстительного удовлетворения. Целостность Семи Королевств окончательно пошла по швам, и теперь оказалось, что Серсея, мечтающая править всем Вестеросом, на деле контролирует от силы всего три Королевства, если, конечно, у нее еще сохранилось хоть какое-то подобие власти над Штормовыми землями. С тех пор, как Станнис Баратеон поднял восстание, этот регион превратился для короны в одну сплошную головную боль. Особенно если…

— Я отозвал наши войска из Штормового Предела, — словно прочитав мысли сестры, сказал Уиллас, — а у Ланнистеров больше нет сил, чтобы навести там порядок. Они даже Драконий Камень занять не могут, хоть это и стратегически важный пункт. Но даже если Серсея и найдет где-то войска, то у нее всё равно ничего не получится осуществить. Уже слишком поздно.

— Почему же? — поинтересовалась Маргери.

— Нам стало известно, что из-за Узкого моря прибыла Дейенерис Таргариен во главе целой армады, — несколько натянуто улыбнулся наследник Хайгардена. — Ее сопровождают легион Безупречных, орда дотракийцев и пираты с Железных островов во главе с Ярой Грейджой. Ну и ко всему прочему, трое взрослых огнедышащих драконов. По моим расчётам, она в самом скором времени должна высадиться на Драконьем Камне, а оттуда двинется на Королевскую Гавань. Так что, дорогая сестрёнка, если бы ты все еще оставалась королевой Вестероса, у тебя возникли бы очень серьёзные проблемы с Бурерожденной. Вряд ли она станет терпеть соперницу, так что пусть с ней теперь разбирается Серсея.

На миг перед взором Маргери предстала картина того, как Дейенерис Таргариен, которую из присутствующих никто никогда не видел, отдает ее на растерзание своим драконам, а те начинают разрывать своими острыми зубами ее тело на части. От этих мыслей Тирелл стало очень сильно не по себе.

— А нам-то что теперь делать? — придя в себя, Маргери оглядела членов своей семьи.

— Ждать, — ответила Оленна. — Уиллас уже созвал знамена и призвал лорда Тарли возглавить армию. Если у Серсеи вдруг возникнет желание двинуть на нас войска, которые ей еще придётся где-то найти, то ее командирам придется иметь дело с одним из самых лучших полководцев Вестероса.

— А Таргариен? — спросила девушка. — Что мы будем делать с ней?

— До нас доходят обрывочные вести о том, что Дейенерис Таргариен не собирается сжигать города, а хочет мирно вернуть трон своих предков, — ответил Уиллас. — Нам это только на пользу, хотя я довольно плохо себе представляю, как именно она намеревается осуществить подобные замыслы. Она ведет за собой армию кастратов, дикарей и пиратов, что уже весьма сильно всех настораживает. Про драконов и вовсе говорить нечего, но если я правильно все понял, то сперва Бурерожденная все-таки вступит в переговоры, попытается решить дело миром. Бабушка права, будем ждать.

Маргери кивнула, соглашаясь с братом. Уиллас, несмотря на свою видимую мягкость, был очень умным человеком и сильным лидером, чего явно не доставало их отцу. Эх, ему бы еще жениться и обзавестись потомством… А уж имея под рукой такого полководца, как Рендилл Тарли, большую часть врагов уже можно было смело не бояться. Но вот драконы… Никакая стратегия не поможет, когда на войско с небес обрушивается драконье пламя. Люди Вестероса вряд ли смогут забыть битву на Пламенном Поле даже через тысячу лет после смерти Эйгона Завоевателя. Что такое дракон в бою лорды Семи Королевств запомнили навсегда.

— А что мы будем делать с северянами? — наконец-то спросила Маргери.

— Я сильно сомневаюсь в том, что Старков сейчас интересует хоть что-то дальше Речных земель, — заметил Уиллас. — Если, конечно, в бастарде из Винтерфелла не проснулся дух Голодного Волка и он, с подачи своей сестры, не двинется дальше на Юг, чего опять же нельзя исключать. Но в этом случае я надеюсь на тебя, сестрёнка.

— Я не выйду за него замуж! — Маргери тут же вскочила на ноги и нависла над столиком, вперив полный гнева взгляд в лицо брата. — Хватит с меня!

— Он ничего подобного и не предлагал, — вступилась за внука Оленна. — И тебя, дорогая моя, об этом никто не просит. В случае необходимости тебе нужно будет лишь встретиться и поговорить с Сансой Старк. В Королевской Гавани, как мне кажется, вы с ней неплохо поладили. В случае, если Старки действительно двинутся в нашу сторону, ты с ней встретишься и все обсудишь. Пусть мы пока и не знаем, кто из них теперь правит Севером, но у нас есть достоверные сведения о том, что Санса совершенно точно имеет влияние на своего брата. Если каким-то чудом королем все-таки стал бастард, а в наше безумное время возможно все, то нам почти наверняка придется каким-то образом с ним договариваться. К тому же, для нас не будет лишним союз с Севером и Долиной, пусть даже если и через брак. Вдруг Санса все еще хочет породниться с нами? Уиллас все ещё холостяк, что, говоря на чистоту, уже давно пора исправить.

— Санса уже дважды была замужем, — голос Маргери был наполнен скепсисом. — Вряд ли она спешит вновь связать себя узами брака.

— Да и я что-то не горю желанием на ней жениться. Если верить все тем же слухам, что дошли до нас из Винтерфелла, то своего последнего мужа Санса Старк скормила собакам, — заметил Уиллас, передернувшись, — пусть этот Рамси Болтон, как все говорят, был просто редкостным выродком. Как бы там не было, не думаю, что до этого дойдет. Если этот Сноу не дурак, то в первую очередь он займется…

***

— В первую очередь мы должны выбить остатки железнорожденных с наших земель, — заявил Джон, склонившись над картой. — Не смотря на все усилия тех же Болтонов, чертовы пираты все еще держатся на наших западных побережьях. Разведчики докладывают, что на мысе Морского Дракона полным ходом идет вырубка деревьев, а сами железнорожденные вновь опасно близко подошли к Темнолесью. Также их заметили неподалеку от Родниковой Переправы. Мне совсем не нравится то, что они вновь зашевелились, а потому нам нужно разобраться с ними быстро и решительно. Затем мы займемся непокорными лордами, что присягнули Болтонам и не ответили на наш зов после битвы.

Сир Давос молча разглядывал карту, решив пока не встревать. В тактике и стратегии он был не особо силен, да и в самом ратном деле тоже. Джон же, в свою очередь, зарекомендовал себя как довольно толковый командир — законченный болван не смог бы удержать Стену от постоянных атак одичалых. Но у Сноу был и один серьезный недостаток — он легко поддавался на провокации, как в случае с Риконом, да и опыта ему явно недоставало.

— Займись железнорождеными, а предателей предоставь мне, и начну я отсюда, — заявил Леман Расс, ткнув пальцем в Черную Заводь — замок, расположенный относительно недалеко от Винтерфелла. Слейты, у которых Старки давным давно отобрали власть, были только рады краху своего старого врага, а потому охотно присягнули на верность Русе Болтону, но при этом они не поддержали Рамси в Битве Бастардов. Судя по всему, жестокого ублюдка из Дредфорта ненавидели вообще все без исключения.

— Ваши люди готовы, милорд? — спросил сир Давос.

— Более чем, — кивнул Расс. — Одичалым недоставало лишь хорошей брони да оружия, иначе они бы уже давно навели шороху не только на Севере, но и в южных землях. Теперь же у них есть и то, и другое. Те люди, которых направил ко мне Тормунд, достаточно хорошо подготовлены для того, что я задумал. Мы разберемся с изменниками одним молниеносным ударом, они даже понять ничего не успеют.

— Вы уверены, что вам хватит одной сотни? — задал вопрос Джон.

— Более чем, — Леман усмехнулся, сверкнув клыками. — На самом деле, я бы и один легко управился со всеми, но твоих новых воинов нужно натаскать, чтобы в дальнейшем они сами могли проводить подобного рода штурмы и перед ними уже никто не смог устоять.

— После этого мы больше не сможем скрывать ваше существование, — заметил сир Давос.

— А больше и не надо, — ответил Расс. — Настала пора показать нашим врагам, что время переговоров давно подошло к концу. Король Севера предложил им самим придти к нему с повинной, но они отказались. Время речей закончилось, пришла пора звенеть мечами.

Огромный меч рухнул на поверхность карты, сверкая голубизной стали. Древние руны на доле тускло светились в свете факелов, а волчья голова на эфесе угрожающе скалила клыки. Джон неотрывно разглядывал Лед — древний клинок, от которого, если верить словам Волчьего Короля, валирийский меч Старков и унаследовал свое имя. Казалось, что сам воздух холодел вокруг древнего оружия, тем самым полностью оправдывая его имя. На вопрос, кто же выковал этот поразительный меч, Леман Расс лишь мрачно усмехнулся, но так ничего и не ответил.

— Мы очистим Север от врагов и изменников, а затем двинемся на юг, — объявил Расс.

— Пришла зима, — ответил Джон. — Воевать в таких условиях очень тяжело, и пусть северяне к ней готовы, нам все равно будет чертовски сложно, особенно в свете того, что из-за войны наши запасы продовольствия сильно оскудели. Лучшие наши войска погибли на юге вместе с моим братом. В Речных землях на особую поддержку также можно не рассчитывать — этот край опустошен войной, и если мы действительно хотим там править, то нам придется очень сильно постараться. К тому же, Старки должны быть на Севере. Всякий раз, когда Старк уезжал на юг, ничем хорошим для него это не оборачивалось.

— Да, это так, но если оставить врагов живыми, то рано или поздно они вновь соберутся с силами и вернутся, чтобы завершить начатое, — парировал гигант. — Ты можешь быть уверенным в том, что твои потомки будут к этому готовы? Что у них хватит сил отразить этот удар? Нет, самый лучший вариант — это покончить с врагом раз и навсегда, чтобы мстить было уже некому. Не обязательно захватывать земли, которые тебе не нужны или которые ты не сможешь удержать в будущем, но в живых врагов оставляет лишь тот, кому надоело жить.

— Пожалуй, я соглашусь с лордом Рассом, Ваша Милость, — проговорил сир Давос. — Когда Станнис Баратеон убил своего брата Ренли, Тиреллы ушли вместе со своими войсками. Король Станнис не стал их тогда преследовать и заявил, что разберется с изменниками позже, сразу после того, как захватит Королевскую Гавань. В итоге же, в самый разгар битвы, Тиреллы нанесли неожиданный удар нам в спину, объединившись с Ланнистерами. Войско Баратеона было разгромлено, и ему пришлось срочно отступить на Драконий Камень, зализывать раны. Я и сам тогда выжил лишь чудом, но в той битве потерял всех своих сыновей.

— И что вы мне предлагаете? — хмуро спросил Джон.

— Нам нет нужды идти войной на все королевства, — ответил Давос, — но с Ланнистерами мы обязаны покончить. Долина уже на нашей стороне, а с Тиреллами Север не враждует. До Дорна нам и вовсе нет никакого дела, но правлению Ланнистеров необходимо положить конец, иначе мира нам вовек не видать.

Сноу задумался, разглядывая карту. С одной стороны, ему очень хотелось покончить с людьми, что практически погубили его семью и посадили править Севером Русе Болтона и его сына-живодера. Но с другой стороны, народ Севера устал от войны, а те потери, что она за собой влекла, удастся восполнить еще очень не скоро, особенно в свете начавшейся зимы. Разве мог он вновь бросить северян в эту кровавую бойню, до которой, по большому счёту, простому люду не было никакого дела? Как никак, они лишь страдали из-за конфликта между Старками и Ланнистерами, ничего не получая взамен, кроме новых проблем.

Затрубивший рог отвлек Джона от его мыслей, а уже через минуту дверь в солярий открылась и в проеме появилась молодой солдат в цветах Старков:

— Ваша Милость, только что прибыл лорд Мандерли, — доложил солдат, каким-то образом не заметив отступившего в темный угол Расса. Когда ему это было нужно, Волчий Король становился поразительно незаметным для взора окружающих. Тем не менее, солдат судорожно сглотнул, подспудно ощущая присутствие Лемана Расса. — С ним приехал лорд Роберт Аррен со своей свитой.

— Благодарю, — кивнул Джон. — Я сейчас спущусь.

Дверь закрылась, а Сноу набросил на плечи тяжелый плащ, сшитый руками Сансы. Сестры сейчас не было в замке, ведь стоило ей только узнать о том, что Бран жив, как она тут же направилась к Стене, более никого не слушая: ни Петира Бейлиша, который не желал выпускать ее из поля своего зрения, ни Бриенну Тарт, которая беспокоилась о безопасности девушки куда больше, чем она сама. Вот только Сансе уже было совершенно наплевать на мнение окружающих, и Джону оставалось только дать ей свиту, в которую, само собой, вошли и леди Тарт вместе с Подриком Пейном. Сноу мог только надеяться на то, что Санса сможет без проблем добраться до Черного Замка, и так же быстро вернуться домой. На дорогах сейчас было очень неспокойно, а потому в качестве сопровождения вместе с Сансой пришлось отправить еще и одичалых, часть из которых, к глубокому удивлению брата и сестры, оказались женщинами-копейщицами. По одной лишь им одним ведомой причине они стали повсюду сопровождать Сансу, чем вызывали беспокойство у леди Тарт и лорда Бейлиша и нескрываемые усмешки у всех остальных. Тормунд даже пошутил, что совсем скоро у Сансы будет собственная женская гвардия, состоящая сплошь из одичалых, ведь у Старков, как продолжал рассуждать рыжеволосый воин, была какая-то странная способность притягивать к себе Вольный народ. Раньше Тормунд полагал, что Джон просто является исключением из всех возможных правил, но, судя по всему, Санса не далеко ушла от своего брата.

— Следи за ней в оба глаза, — говорил он Джону, — а не то кто-нибудь из вождей попытается ее похитить. Ты же помнишь, как мы относимся к поцелованным огнем.

Сноу помнил.

Выйдя во внутренний двор, Джон увидел там лорда Ройса, который склонился перед болезненного вида мальчиком, одетого в цвета Арренов. Роберт Аррен выглядел так, будто он только что встал со смертного одра, и Джон мог только гадать, дорога ли так измучила мальчика или же это было его обычное состояние.

— Приветствую вас в Винтерфелле, лорд Аррен, — объявил Бронзовый Джон.

— Я рад вас видеть, лорд Ройс, — голос у Роберта был под стать его виду — такой же слабый и тихий. — Давайте побыстрее закончим, я очень устал.

— Разумеется, — кивнул мужчина, и только сейчас он заметил подошедшего Сноу. — Лорд Аррен, позвольте представить вам Джона Сноу, Короля Севера и брата вашей кузины, леди Сансы.

— Лорд Аррен, я рад наконец-то с вами познакомиться, — сказал Джон, кивнув мальчику, в ответ Роберт лишь молча разглядывал Сноу, и в его безжизненных глазах Сноу не видел даже толики интереса к происходящему.

— А где Санса? — просто спросил мальчишка, повернувшись к стоявшему здесь же Бейлишу, словно бы остальных и вовсе не существовало. От такого поведения многие поморщились, а Виман Мандерли лишь закатил глаза. Этот капризный мальчишка изводил его своим бесконечным нытьем и капризами на протяжении всего пути от Рва Кейлин до Винтерфелла, в результате чего лорд Белой Гавани стал воспринимать поручение своего короля исключительно как наказание за отказ помочь ему в войне против Болтонов.

— Леди Санса на данный момент покинула Винтерфелл, — ответил Бейлиш, сразу же встав за спиной своего пасынка, тем самым как бы напоминая остальным, что именно он является лордом-протектором Долины и говорит от имени лорда Аррена. — Она отправилась к Стене, встретить своего брата Брана.

— Я хочу, чтобы она была здесь, — закапризничал Роберт. — Я хочу, чтобы она немедленно вернулась! Верните ее!

Глядя на начинающуюся истерику, Джон сразу же успел пожалеть о том, что вообще повелел сопроводить Аррена в Винтерефелл. Сноу уже не сомневался, что этот мальчишка станет его вечной головной болью, от которой ему уже никак не удастся избавиться. Он так же с сочувствующим видом посмотрел на Вимана Мандерли, осознав, что именно пришлось испытать лорду Белой Гавани, пока тот сопровождал Аррена в Винтерфелл. Мандерли же, перехватив взгляд своего короля, лишь закатил глаза и с мучительным выражением лица покачал головой. Невозможно было выразить словами все то, что ему пришлось вытерпеть.

— Пошлите людей! — продолжал Роберт. — Верните ее!

— Это невозможно, — попытался успокоить своего лорда Бронзовый Джон.

— Сейчас же!

— Довольно, заткните его кто-нибудь, пока у меня от его воплей кровь из ушей не потекла.

Джон понятия не имел, в какой именно момент Леман Расс вышел во двор, но округлившиеся глаза всех присутствующих изрядно его повеселили. Следом за ним следовали домочадцы, и на их лицах застыло выражение, которому Сноу при всем своем желании не смог бы подобрать соответствующего описания. При виде могучего гиганта в тяжелых доспехах, на плечах которого покоилась волчья шкура, многие попросту потеряли дар речи и возможность хоть как-то реагировать, а Расс уже подошел к Роберту вплотную и теперь нависал над ним подобно скале.

— Здесь никто не будет прыгать по малейшей твоей прихоти, щенок, — сказал Леман, — а мамочка не прибежит, чтобы утереть тебе сопли. Веди себя так, как подобает настоящему лорду или, клянусь Императором, с таким поведением ты не доживешь до весны.

Когда рыцари Долины и воины-северяне наконец-то пришли в себя от столь неожиданного появления Волчьего Короля, многие из них схватились за клинки, при этом толком не понимая, что вообще происходит и что им делать дальше.

— Кто он такой, чтобы угрожать лорду Долины?! — первым вскричал лорд Ройс, выхватив меч, а побледневший не хуже покойника Петир Бейлиш отступил за спины рыцарей, едва лишь увидев улыбку на лице Джона и то, что за спиной жуткого гиганта с волчьими глазами начал собираться отряд одичалых, облаченных отнюдь не в привычные шкуры. Ныне на них поверх кольчужных рубах были натянуты качественно сделанные бригандины, а на груди каждого одичалого скалился лютоволк. Собственно, понять, что перед ними предстали люди из Вольного народа, можно было только по их диковатому виду, который было попросту невозможно замаскировать. Одичалый всегда останется одичалым, во что ты его не одевай.

— Лорд Бейлиш, лорд Ройс, лорд Аррен, — последним Сноу обратился к юному Роберту, у которого от изумления отвисла челюсть. Вид Волчьего Короля поразил мальчика до глубины души и, судя по глазам Аррена, навсегда запечатлелся в его памяти. — Позвольте представить вам Лемана Расса, отца Брандона Строителя и основателя рода Старк.

Глава 4

Стрелы просвистели коротко и беспощадно, мгновенно оборвав жизни железнорожденых, что должны были стоять в дозоре, но вместо этого пираты с Железных островов занимались тем, что пили вино да играли в кости. Беспечные и обнаглевшие, они окончательно уверовали в собственную безнаказанность и искренне считали себя настоящими хозяевами этих земель, полагая, что северянам сейчас не до них, а это значит, что им теперь дозволено все. Они грабили деревни, убивали мужчин и насиловали женщин, уволакивая последних на свои корабли и называя их морскими жёнами. Кого-то уже увезли на Железные острова, ведь некому было положить конец всем бесчинствам железнорожденных, в связи с чем они окончательно размякли и расслабились. Победитель никого не боится и делает все, что только его душе угодно, и никто ему не указ, так думали островитяне, но сегодня заблуждения морских разбойников разбились о суровую деятельность, а их распущенность стоила им жизни, что оборвалась под свист стрел. Ударив точно в горло, лучники не позволили дозорным закричать и тем самым поднять тревогу, в то время как отряды северян методично стягивали кольцо вокруг построенной на побережье большой деревни, в которой засели разбойники. Сноу был согласен с лордом Ройсом, который считал железнорожденных обычными пиратами, с которыми следует поступать точно так же как они вели себя с беззащитными стариками, женщинами и детьми — убивать их на месте.

Пехота северян готовилась к атаке, в ходе которой они должны были полностью зачистить деревню от незваных гостей, в то время как тяжёлая конница, сплошь состоящая из рыцарей Долины, должна была отрезать железнорожденных от их кораблей и, соответственно, от моря. После недолгого совещания пиратские ладьи было решено захватить, чтобы в дальнейшем они могли послужить Старкам. К тому же, как верно заметил сир Давос, они могут пригодиться, когда придет пора захватить Близнецы, что было крайне необходимо осуществить, когда войско северян начнет вторжение в Речные земли.

Раздалось совиное уханье — это значит, что отряды заняли свои позиции и теперь ждут одного лишь приказа атаковать. Джон извлек меч из ножен и выглянул из кустов, в которых он засел вместе со своими людьми. Ведомый им отряд должен был атаковать железнорожденных с юга, на севере же засели воины Карстарков, на востоке — Амберов. Последним предстояло связать разбойников боем и не дать им отступить к берегу. Вопрос о том, стоит ли доверять воинам лордов-изменников, решался довольно долго и на крайне повышенных тонах, но Джон все же настоял на своем. Север понес слишком большие потери, чтобы рушить на корню еще два старинных дома, один из которых и вовсе был связан со Старками кровным родством. Более того, их предательство возникло отнюдь не на пустом месте — увы, но к этому шагу подтолкнули Карстарков сами Старки. Сноу понятия не имел, чем именно руководствовался Робб, когда казнил лорда Рикарда Карстарка, но при этом не отрицал и очевидного факта — главным виновником всего произошедшего была Кейтилин Старк. Именно ее глупый и недальновидный поступок, когда она отпустила Джейме Ланнистера и при этом не понесла никакого наказания, привел к тому, что Рикард Карстарк, и без того уже уставший мириться с тем, что он считал несправедливостью со стороны короля Севера по отношению ко своей персоне, решил отплатить Ланнистерам кровью за кровь, не взирая на мнение Робба. Итог был известен.

А вот с Амберами все было куда как сложнее. Их измена не имела внятного объяснения, кроме нежелания видеть одичалых по эту сторону Стены, и привела к гибели Рикона, так что тут уже самому Джону пришлось бороться с самим собой, ибо желание наказать мятежников было крайне велико, но он все равно остался при своем мнении — дома Карстарков и Амберов должны будут кровью искупить вину и делом доказать преданность Старкам, если, конечно, они все ещё хотят продолжить свое существование. В противном случае оба дома просто исчезнут с лица земли, как и сама память о них.

— Мы готовы, — прошептал Тормунд, который без своих привычных шкур казался совершенно другим человеком. Вороная кольчуга вкупе с бригантиной превращали одичалого в нечто новое, во что-то куда более грозное и опасное.

— Тогда начинаем, — кивнул Джон, и в тот же миг раздался пронзительный свист.

С оглушительным ревом солдаты Амберов ворвались в деревню, стремительно прорываясь к ее центру и практически не встречая хоть сколько-нибудь серьезного сопротивления. Высыпавшиеся из домов железнорожденные начали предпринимать отчаянные попытки хоть как-то организовать оборону, но у них толком так ничего и не вышло, ведь на этот раз против них выступало не наспех собранное ополчение из вчерашних крестьян, которые даже толком не знали, как правильно держаться за копье, но закаленные в битвах солдаты, которые проливали кровь так же легко, как дышали. У них уже давно чесались руки разобраться с островитянами, но каждый раз им что-то мешало, но сегодня они могли сполна утолить свою жажду крови и отплатить железнорожденным за все.

С диким криком выскочив из своего укрытия, Джон и его отряд нанесли удар ровно в тот момент, когда ряды железнорожденных начали принимать некое подобие строя, пусть и весьма посредственного. Было очевидно, что пираты слишком уж привыкли к тому, что против них постоянно выступают какие-то неучи, и они уже забыли, каково это сражаться с настоящими воинами. Первый же взмах Длинного Когтя вызвал фонтан крови из рассеченной шеи морского разбойника, вторым же ударом Джон отправил на тот свет одноглазого полуголого мужчину, который выбежал на него с одним лишь коротким топором в руке. Одним рубящим ударом распоров ему живот, Сноу перепрыгнул через вывалившиеся на промерзшую земли внутренности, с ходу обрушив меч на голову следующего, и клинок из валлирийской стали раскроил островитянину череп до самой челюсти. Рядом с Джоном размахивал топором Тормунд и словно ветреная мельница рубил противников направо и налево. Его заплетенная в косу и обвитая металлическими кольцами борода моталась из стороны в сторону, пока одичалый сеял вокруг себя настоящее опустошение, стянутые в тугой узел на затылке волосы были заляпаны кровью, в связи с чем Тормунд больше походил на одуревшего от запаха крови демона, чем на человека. В какой-то момент воины Старков и Амберов объединились и уже вместе стали теснить железнорожденных, когда к тем с левого фланга зашли Карстарки. Прикрывшись тяжелыми щитами и выставив длинные копья, они принялись теснить пиратов, подталкивая последних на мечи и топоры наседающих солдат и зажимая островитян в стальные клещи.

Паника среди железнорожденных, неожиданно для себя оказавшихся между молотом и наковальней, нарастала с бешеной скоростью, их и без того нестройные ряды окончательно утратили последнее подобие строя. Какой-то воин начал было отдавать приказы, но метко пущенная стрела пробила ему грудь, в корне пресекая эту попытку создать оборону. Тем не менее, настоящим финалом всего происходящего стал тот момент, когда на всю деревню протрубили боевые рога, и в тыл железнорожденным ударила тяжёлая конница. Рыцари Долины быстро смекнули, что северяне справятся и без них, но вместо того, чтобы просто наблюдать за схваткой со стороны, они решили присоединиться к драке и отхватить свою, пусть и небольшую, но все же порцию славы. Подобно стальному клину, они врезались в железнорожденных, на полном ходу снося им головы и буквально втаптывая неприятеля в землю, таким образом окончательно превратив схватку в форменное побоище.

С момента начала боя прошло не больше получаса, а железнорожденные уже были полностью разгромлены. По приказу Сноу, солдаты Карстарков остались охранять ладьи, в то время, как воины Амберов принялись обыскивать деревню, давить последние очаги сопротивления и вязать всех попавшихся им в руки островитян. Одичалые же занялись сбором трофеев: кому-то приглянулся кинжал необычной формы; кого-то больше заинтересовал меч, чья рукоять была выполнена в форме голой женщины; парочка теннов и вовсе принялась стягивать с одного из пиратов качественно сделанную кирасу, которую, судя по всему, железнорожденный сам снял с какого-то рыцаря из Простора. Некоторые принялись отрезать уши убитым, тем самым ведя подсчет своим победам. Рыцари Долины смотрели на мародерствующих одичалых недовольно скривив рожи, но при этом все же молчали, так как король Севера считал этих дикарей своими друзьями, а мнение остальных по данному вопросу его совершенно не волновало.

— Ваша Милость, мы нашли кое-что интересное, — доложил подбежавший к Сноу солдат, облаченный в цвета Амберов.

— Веди, — велел Джон, и его бойцы тут же окружили своего короля, крепко сжимая в руках щиты и мечи. Волчья Гвардия, как обозвал их Леман Расс, впервые заявила о себе на поле боя, как те, кому в будущем предстояло стать элитой армии северян. Пусть официального названия они еще не имели, но слухи о них вскоре разойдутся по всему королевству.

Солдат привел его в сухой амбар, в котором лежали готовые доски из корабельной сосны. Там их уже дожидался десяток воинов, тщательно изучавших содержимое довольно сухого помещения:

— Ваша Милость, мы нашли еще несколько подобных хранилищ, — доложил командовавший десятком рослый сержант, чье лицо было обезображено глубокими шрамами от когтей. Судя по всему, когда-то ему довелось повстречаться в лесу с медведем, который оставил мужчине в память о себе эти ужасные отметины. — Похоже на то, что пираты согнали всех жителей деревни на вырубку окрестных лесов.

— На кой хрен им столько древесины? — удивился Тормунд.

— Давайте узнаем, — ответил Джон и направился прямиком к загону, в который Амберы загоняли всех пленных, при этом безжалостно давя любые попытки бежать или же сопротивляться.

Оглядев покрытых кровью и грязью пиратов, Сноу сжал рукоять меча. У него не было ни малейшей жалости к этим отбросам, которые только и могли, что воевать с простым народом, избегая боя с настоящими солдатами. Перед ним были не рыцари и не воины, а разбойники, насильники и убийцы, без капли чести и достоинства. Те же одичалые совершали свои набеги потому, что у них, по сути, не было другого выбора, ведь на кону стояло их собственное выживание, но даже при этом у них были гордость и честь, хоть и не у всех. Островитяне же грабили купцов и разоряли прибрежные деревни просто потому, что им так хотелось. Они сами избрали такой образ жизни и не видели каких-либо причин для того, что бы хоть как-то его поменять. Не было ничего удивительного в том, что весь Вестерос, начиная с самых нищих крестьян и заканчивая Верховными лордами, относился к железнорожденным только лишь с презрением.

— Этот, — Джон ткнул пальцем в первого попавшегося ему на глаза пирата с залитым кровью лицом и сломанным носом. — Тащите его сюда.

Упирающегося мужчину выволокли из загона и ударами кулаков по животу и рёбрам заставили его встать на колени перед королем Севера. Сноу подошел к нему, одновременно с этим чувствуя, как в нем все сильнее разгорается пламя гнева. Именно нападение железнорожденных и захват Теоном Грейджоем Винтерфела являлись одними из тех обстоятельств, что в итоге привели Робба Старка к смерти. Северяне почуяли слабость своего короля, результатом чего стало предательство Болтонов и последовавшая за этим резня в Близнецах.

— Вы пилите и сушите сосны, — сказал Джон, усилием воли подавляя свой гнев. Окружающиее его люди, говорил ему Леман Расс, должны видеть в нем хладнокровного правителя, а не ведомого своими эмоциями мальчишку. Ярость следовало оставить для сражений, вне их следовало думать головой. — Для меня очевидно, что вы намерены строить корабли. Но зачем вам так много кораблей? На кого вы планируете напасть?

— Иди на х'ен, поганый ублюдок, — пират сильно гнусавил и постоянно харкал кровью, в пылу сражения кто-то выбил ему передние зубы. — Я ничего тебе шкажу, разве шо только ты у меня отшо'ешь. Можешь хоть пытать.

— Я не собираюсь тебя пытать, у меня нет ни желания, ни лишнего времени, чтобы тратить его на такое отребье, как ты — Джон повернулся к солдатам. — Поставьте виселицу и повесьте эту мразь на берегу, пусть смотрит на свое драгоценное море.

Покрытый шрамами сержант довольно ухмыльнулся. Его бойцы схватили бьющегося в бешенстве мужчину, а Джон Сноу вновь повернулся к загону и ткнул пальцем в очередного пирата. За спиной слышались вопли железнорожденного, а его соплеменника уже поставили на колени перед Белым Волком.

— Тот же вопрос, — коротко сказал Джон.

— Тот же ответ, — прохрипел пленник, но в его глазах плескался страх, на который северянам было наплевать. Жалостью здесь и не пахло.

— Как скажешь, — Сноу лишь пожал плечами и велел. — Повесить.

Количество пленников в загоне уменьшалось, а стена из виселиц на берегу постепенно становилась все больше и больше. Напуганные жители деревни, доселе боящиеся показать нос за дверь, стали потихоньку выходить из своих домов и небольшими группами собираться на улице, с удивлением разглядывая сероглазого мужчину в волчьей шкуре, на груди которого красовался лютоволк.

— Старк, — послышался чей-то пораженный шепот. — Это Старк… Люди, это же Старк! Волки вернулись!

— Старк, — шепот набирал силу, становясь все громче. — Старк! Старк! Старк!

Солдаты расступились, когда Джон вышел вперед, разглядывая орущих крестьян и смотревших на него так, будто перед ними предстали сами Боги. В глазах людей разгорался фанатичный огонь, готовый пожрать каждого, кто встанет у него на пути. Мрачные лица словно светились изнутри, пока люди скандировали имя правителей Севера. Джон смотрел в эти лица, на которых читалась ничем не прикрытая надежда на то, что все обрушившиеся на них кошмары и беды наконец-то закончатся, и Старки железной рукой наведут порядок в своих землях. Сноу почему-то не сомневался, что уже совсем скоро из этой деревни во все стороны пойдут люди, чтобы донести весть до самых глухих и отдаленных деревень и селений — Старки вернулись, они вновь правят Севером, и на этот раз они разорвут глотку каждому, кто сунется в их владения.

К концу дня все железнорожденные были повешены, а в деревне не осталось ни одного жителя. Лишь только мертвые тела слегка покачивались на ветру, да в свете заходящего солнца зловещим предупреждением виднелся лес из виселиц.

***

Черная Заводь встретила Лемана Расса запертыми воротами и арбалетчиками на стенах, что, в общем-то, было не удивительно — его заметили издалека. Огромный воин шел по дороге, даже не пытаясь как-то замаскироваться и направляясь прямиком к воротам Черной Заводи. Снег скрипел под сабатонами, а ветер шевелил длинные светлые волосы, пока примарх шел к фамильному замку Слейтов. Воин предвкушающе улыбнулся, стоило только ветру донести до него запах, столь знакомый и пьянящий, заранее предвещающий успех. Все шло строго по плану.

— Кто ты такой и что тебе здесь нужно, чужак?! — проорали со стены, и до острого слуха Расса донеслись отчётливые нотки страха, что звучали в визгливом голосе говорившего. Его запах и вовсе был красноречивей любых слов.

— Меня зовут Леман Расс, прозванный Волчьим Королем! — крикнул в ответ примарх. — Я пришел из Винтерфелла!

— Собачонка Старков?! — удивился говоривший. — Я Говер Слейт, хозяин этих земель, и я велю тебе, песье семя, передать своим хозяевам, что Слейты больше никогда перед ними не склонятся! Советую тебе шевелиться, а не то мы утыкаем тебя стрелами!

Несведущему человеку могло бы показаться, что Слейт нисколько не впечатлился видом могучего воина, что стоял у стен его замка, но Волчьего Короля так просто было не обмануть. Он знал наверняка, что сейчас в мужчине говорит первобытный страх, тот самый, который полностью отключал людям разум и лишь подталкивал их к неизбежному концу. Вот и сейчас лорд Черной Заводи каждым своим новым словом лишь приближал миг его смерти, и пусть самым краем сознания он это понимал, остановиться Слейт уже не мог.

— Ты все неправильно понял, недоносок, — ответил Расс. — Я вовсе и не жду, что ты склонишься перед Старками, ведь время переговоров подошло к концу. Они этого и не хотят! Больше не хотят!

— Тогда чего им от нас надо?!

— Король Севера Джон Сноу, прозванный Белым Волком, хочет, чтобы твоя семья стала наглядным примером для остальных!

— Каким еще примером?! — не понял Слейт.

— Понятным каждому идиоту! — ответил примарх и сорвался с места с такой скоростью, что защитников замка взяла оторопь от увиденного.

По сути, Черная Заводь представляла собой правильный квадрат, на каждом углу которого возвышалась округлая башня, и при этом каждая из четырёх башен были выше надвратной, что защищала непосредственно вход в сам замок. Расположенные на правильном удалении друг от друга, их защитники могли без особых усилий прикрывать своих товарищей стрелами, если бы враг попытался взять штурмом одну из них. Мощные, крепкие, надежные — они были основой защиты Черной Заводи, а потому, когда с одной из них на воинов градом посыпались стрелы, гарнизон опешил. Не успев толком ничего осознать, они испытали еще больший шок, когда для них стало ясно то, что и вторая башня начала засыпать их стрелами.

В тот миг, когда первый солдат свалился со стены, сжимая торчащий из груди арбалетный болт, Расс уже оказался возле крепостной стены и прыгнул вверх, после чего повис на стене, просунув пальцы в щели между камнями. Леман оскалился в предвкушении близкой схватки, обнажая клыки, а его тело уже рвалось вперед в очередном рывке. Прыжок был невероятно сильным, в связи с чем примарх в одно мгновение оказался на вершине стены и обнажил меч, в то время, как одичалые продолжали осыпать вражеских солдат стрелами. Широкий взмах Льда снес сразу несколько голов с плеч, а удар могучего кулака обратил еще одну в кровавое месиво. Словно огромный волк, дорвавшийся до желанной добычи, примарх ворвался в самый центр вражеского строя, широкими взмахами клинка и ударами кулака сея вокруг себя только смерть и разрушение. Лед пел в его руках, когда его лезвие обагрила кровь, а бездыханные тела падали со стены во внутренний двор замка. Сияющие руны на доле меча разве что не полыхали синим огнем, и казалось, что от него кровь в жилах обращалась в лёд.

Примарх был в своей стихии, и пусть эта мелочь никак не могла считаться хоть сколько-нибудь достойным соперником, на данный момент ему было достаточно и этого. Как и всякий воин, он упивался боем, подчас намеренно подставляясь под тот или иной удар противников, чтобы просто вспомнить — каково это, снова оказать в эпицентре событий.

Стрелы перестали лететь, и одичалые, яростно ревя словно стая медведей, хлынули из захваченных башен, сминая остатки вражеской обороны. Под крики ужаса, что слышались с внутреннего двора, они устремились к оставшимся башням, прикрываясь от летящих на них стрел захваченными щитами. Шаг за шагом, ступень за ступенью, пролет за пролетом — они давили неприятеля до тех пор, пока защитников и вовсе не осталось. Добравшись до самой вершины башен, одичалые вновь устремились вниз, во двор, щедро орошая холодную землю горячей кровью. Домочадцы Слейтов с ужасом разбегались при виде озлобленных бородачей, над головой которых реяли знамена Старков. Одичалые и сами не смогли бы рассказать, в какой момент, а главное зачем они их подняли, но это уже никого не волновало. Они пришли сюда преподать кровавый урок, чтобы каждый лорд, что до сих пор не принес клятву верности Старкам, осознал всю глубину своей ошибки и постарался как можно быстрее ее исправить. Ведь в следующий раз волчья стая может придти уже в их дом.

Внутренний двор пал в считанные минуты, когда к одичалым присоединился Расс, размахивающий своим огромным мечом. Оглядев своих подчиненных, он сверкнул клыками и указал мечом на двери внутренней крепости. Одичалые поудобнее перехватили мечи и топоры, кто-то сжимал в руках щит. Шумно дыша и улыбаясь в предвкушении, они направились туда, куда вел их Волчий Король. Для дома Слейтов наступили последние часы его существования.

***

По пути в Винтерфелл до Джона стали доходить вести о том, что его возвращения с нетерпением дожидается весь замок, который буквально гудел от новостей, что успели накопиться за время отсутствия короля. К примеру, Сноу уведомили о том, что почти одновременно в Винтерфелл были доставлены два письма, причем одно из них привёз гонец из Королевской Гавани, от Серсеи Ланнистер, а другое принес ворон с Драконьего Камня. При этом как-то довольно быстро все узнали о том, что на втором письме стояла печать Таргариенов, но вот подписано оно, к голубому удивлению Джона, почему-то было Тирионом Ланнистером и адресовано было Сансе. В своём послании Бес сообщал о том, что отрекся от своей сестры и теперь состоит на службе в качестве десницы у некой королевы Дейенерис, о которой Сноу доводилось слышать лишь самым краем уха, да и то невнимательно, так как у него своих забот хватало. Суть же обоих писем была примерно одинакова — всех Старков, раз уж они смогли каким-то чудом вернуть себе власть над Севером, призывали покорно преклонить колени перед законной королевой Вестероса и помочь ей победить коварную и безумную узурпаторшу. В противном случае, обе королевы грозились объявить Старков изменниками со всеми вытекающими последствиями, при этом у Сноу сложилось стойкое впечатление того, что ни Дейенерис Таргариен, ни Серсея Ланнистер ещё не знали о том, что королем Севера лорды объявили именно его, незаконно рождённого бастарда. Понять же, кто из них является законной королевой, а кто безумной, Джон так и не смог.

Когда Джон внезапно встретился с отрядом лорда Ройса, ехавшего к нему навстречу, ему стало известно о письме от Сэма Тарли из Староместа, в котором он сообщал своему другу о якобы больших залежах драконьего стекла на Драконьем Камне. Сэм, судя по всему, на момент написания письма еще не знал о том, что на Драконьем Камне теперь обосновалась Дейенерис Таргариен, иначе он вряд ли бы стал рекомендовать Джону как можно быстрее начать там разработки. Тем не менее, пусть битва с Белыми Ходоками неожиданно передвинулась на неопределенный срок, Сноу нисколько не сомневался в том, что она все равно неизбежна, а это значит, что на вести от Тарли следовало, как минимум, обратить внимание, если не сказать чего-то большего. Джон уже раздумывал над ответным письмом Сэму, в котором он собирался сердечно поблагодарить своего друга за помощь, как от своего лица, так и от всего народа Севера, а также попросить его не отлынивать от учебы — Черному Замку был жизненно необходим хорошо обученный мейстер.

Во время одной из остановок лорд Ройс поведал Джону о том, что Роберт Аррен своим бесконечным нытьем и капризами довел обитателей замка до белого каления, и даже сам лорд Рунного Камня уже начал продумывать о том, куда бы ему спровадить своего сюзерена, только чтобы он хотя бы на мгновение оставил их всех в покое.

— Разве Санса ещё не вернулась? — поинтересовался Сноу, сидя перед костром, на которым одичалые жарили крупные куски мяса, а Тормунд разве что слюной не захлёбывался, глядя на вращающегося на вертеле цыплёнка.

— На момент моего отъезда она ещё не вернулась, но мы ждали ее приезда со дня на день, — ответила Бронзовый Джон. — Вот только мальчишке уже нет до нее никакого дела. Его интересует кое-кто другой.

— И кто же?

— Леман Расс, провались он в седьмое пекло! — в сердцах воскликнул лорд Ройс, тем самым привлекая к себе внимание остальных. — Роберту теперь ни да кого другого и дела нет! Все разговоры только о нём!

Судя по словам Бронзового Джона, Волчий Король произвел на мальчика опустошительное воздействие одним только фактом своего существования, разом затмив всех тех, с кем Аррену доводилось встречаться ранее или же о ком ему лишь только приходилось слышать. Всего лишь несколькими словами Леман Расс перевернул весь устоявшийся мир в сознании Роберта, и если лорды Долины, несмотря на явную дрожь в коленках, все же не поверили в древнее происхождение воина и потребовали доказательств, за что были без лишних затей посланы Волчьим Королём куда подальше, то вот Аррен поверил словам Рассу сразу же. Он часами ходил по пятам за Леманом Рассом, доставал его бесконечными вопросами и постоянно просил рассказать какую-нибудь историю, всячески старался привлечь его внимание, а потому, когда Волчий Король покинул замок вместе с своими бойцами, у мальчика началась банальная истерика. Каждый день, в ожидании возвращения своего новообретенного кумира, он изводил всех обитателей и гостей Винтерфелла, оглашая коридоры замка своими визгливыми криками, от которых у всех домочадцев постоянно болела голова.

— Клянусь всеми богами, о которых мне только доводилось слышать, — продолжал причитать Ройс, — я за всю свою жизнь не выпил столько макового молока, сколько мне довелось его выпить за последние несколько дней. А иначе было не заснуть!

Услышав обо всем этом, Сноу только рассмеялся, за что и был вознагражден рычанием сквозь зубы от Бронзового Джона, который, как выяснилось не просто так поехал навстречу королю Севера, а попросту сбежал из Винтерфелла, только что бы хоть несколько дней отдохнуть от Аррена. При одной только мысли о том, что по возвращению в замок ему вновь придется терпеть истерики своего юного и крайне капризного сюзерена, лорду Ройсу становилось по-настоящему дурно, о чем явственно говорили красные пятна на его покрытом морщинами лице и плотно сжатые губы.

Тем не менее, все это было для Джона не столь важно, как другие вести, часть из которых, пусть и не в полном виде, уже доходила до него еще на пути в Винтерфелл, а теперь же лорд Ройс поделился с ним подробностями, пусть даже он сам знал отнюдь не всё. Во-первых, судя по донесениям от разведчиков и мелких лордов, после акции устрашения, которую Джон вместе с Амберами и Карстарками устроил на побережье, количество железнорожденных на Севере стало стремительно сокращаться. В частности, разведчики сообщали о том, что пираты спешно грузятся на свои ладьи и сваливают куда подальше. То ли они получили новые распоряжения, то ли страх перед той участью, на которую их обрекал Сноу, неожиданно дал свои плоды, хотя изначально Джону казалось, что данный процесс займет куда больше времени. А ведь он еще проявил некое подобие милосердия, просто повесив всех пиратов, в то время, как Леман Расс говорил ему о том, что всех железнорожденных надлежит сжечь.

— Пусть каждый ублюдок с островов знает о том, какая участь будет его ожидать, если он осмелится шагнуть на ваши земли, — наставлял Джона Волчий Король. — Пираты молятся морскому богу? Отправь их на костер, чтобы полностью разрушить их жалкие иллюзии о загробной жизни.

Во-вторых, новость о том, что Черная Заводь пала чуть ли не в считанные мгновения, крайне сильно потрясла всех лордов Севера и Долины. Хорошо укрепленный замок, с обученным гарнизоном, был взят с такой легкостью, будто его никто и не охранял вовсе. Быстрый и решительный штурм, который произвел Расс со своими людьми, а также его итог — полностью уничтоженный дом Слейтов — заставили лордов Севера по-новому взглянуть на Старков и внезапно ощутить на собственном горле острые волчьи клыки, которые могут сомкнуться в любой момент. И теперь большинство тех, кто еще не присягнул Старкам, старались как можно быстрее добраться до Винтерфелла, послав впереди себя гонцов или же воронов. Разделить участь Слейтов никто из них категорически не желал, и лишь самые твердолобые глупцы, отказывающиеся поверить дошедших до них вестям, продолжали упорствовать, тем самым обрекая себя на гибель.

Третья же новость затмила все предыдущие, но Джон узнал о ней за день до того, как наконец-то смог добраться до Винтерфелла. Срочно отправленный ему навстречу гонец сообщил молодому королю о том, что Санса Старк наконец-то вернулась домой, а вместе с ней приехали Бран Старк и Мира Рид. В тот момент, когда впереди показались башни Винтерфелла, Сноу пустил коня в галоп и пролетел через ворота замка с такой скоростью, что солдаты, слуги и прочие домочадцы еле успевали расступиться перед ним, только чтобы не быть затоптанными. Спрыгнув с коня, Джон лихорадочно огляделся по сторонам, пока какой-то стражник не сказал королю Севера то, что он больше всего хотел услышать:

— Они в богороще, Ваша Милость.

Ничего больше не слыша и ни на кого не обращая внимания, Джон побежал в богорощу, а за ним по пятам мчались Призрак и Тормунд. Лютоволк просто следовал за своим хозяином, как всегда полагая, что глупому человеку может понадобиться его помощь, ведь временами он становился беспомощнее новорождённого щенка. Одичалому же было просто интересно посмотреть на ребенка, который хрен его знает как умудрился выжить за Стеной, при этом будучи еще и калекой. Несмотря на легкое презрение, которое одичалые продолжали испытывали ко всем, кто жил по эту сторону Стены, в глубине души Тормунд вынужден был признать, что Старки определенно выделялись из числа всех остальных — помимо того, что они были невероятно живучими, и даже смерть не могла надолго их удержать, они, ко всему прочему, обладали каким-то удивительным даром притягивать к себе людей, опутывать их тысячами незримых нитей и делать так, что их собственные цели становились целью и для всех остальных. Тормунд более чем насмотрелся на Джона и более менее успел узнать Сансу, и теперь ему было любопытно взглянуть на очередного Старка. Какие сюрпризы он преподнесёт своей семье и всем остальным северянам? Ну что же, совсем скоро он сам все узнает.

Джон увидел их под чардревом — Санса и Бран сидели у самого пруда и о чем-то тихо разговаривали, но даже на расстоянии Сноу мог видеть смесь радости и некой ошарашености на лице сестры, что сжимала тонкую ладонь младшего брата в руках. Бран, укутанный в теплые меха, сидел в передвижном кресле, и от этого зрелища у Джона в груди что-то болезненно сжалось. Он помнил маленького мальчика, который вечно норовил куда-нибудь залезть и карабкался по стенам башен с ловкостью горного кота. А ещё Сноу прекрасно помнил Брана, прикованного к кровати, без сознания, неподвижного, бледного, как если бы Неведомый уже пришел за ним.

— Подходи, Джон, не стесняйся, — тихий, но чёткий голос брата вернул его к действительности. Санса вздрогнула и, быстро обернувшись, глянула на Сноу, и на ее лице Джон увидел очень странное выражение, как если бы она вообще видела его впервые в жизни.

Джон подошел к ним, вглядываясь в исхудавшее лицо брата и с замиранием сердца отмечая многочисленные изменения, которым он подвергся с той поры, когда они в последний раз виделись. Казалось, что с того дня минула целая вечность. Бран значительно вытянулся, стал куда выше, чем Джон в том же возрасте, да и вообще выглядел гораздо старше, чем должен был быть на самом деле. Обычно длинные волосы теперь были коротко и не очень ровно подстрижены, на носу появилась горбинка, но самым главным изменениям подверглись глаза Старка. Глядя в них, Джон сразу же понял, что они могли принадлежать только человеку, который лично взглянул в лицо смерти, ощутил на себе ее холодное дыхание и познал всю отпущенную ей мощь. Не нужно было быть жрецом Рглора и, подобно леди Мелисандре, смотреть в пламя, чтобы понять одну простую истину — Брану пришлось очень многое пережить, возможно даже больше, чем самому Сноу.

— Во имя всех богов, старых и новых, Бран, как же я рад тебя видеть! — Джон опустился на колени перед коляской и крепко обнял брата.

— Я тоже рад, Джон, — Бран обнял его в ответ и устало улыбнулся. Долгий путь отнял у него почти что все силы, и их ужасно не хватало даже на радость от встречи с родичем.

— Когда Эдд прислал мне письмо о том, что ты объявился в Черном Замке, я сперва своим глазам не поверил, — Сноу присел напротив кресла, краем глаза продолжая наблюдать за Сансой, которая все еще вела себя довольно странно. Она вглядывалась в лицо Джона, ощупывала его взглядом, как если бы хотело найти на нем что-то новое и крайне необычное. — Но ты же не мог выжить за Стеной в одиночку, верно?

— Конечно же нет, — с полной грусти улыбкой ответил Бран. — Я бы и до Стены не добрался, если бы не помощь дорогих мне друзей.

— И кто же это были?

— Мира и Жойен Риды, Ходор и Лето, мой лютоволк.

— Прямо сейчас Мира отдыхает, — сообщила Санса, — я выделила ей комнаты и приставила к ней слуг. Она очень устала.

— Я очень многим ей обязан, Джон, — произнес Бран. — Ей и всему дому Ридов.

— Что именно они для тебя сделали? — спросил Джон, намереваясь как следует отблагодарить лорда Рида за то, что он послал своих детей на помощь Брату. К тому же, он начал догадываться, сколь высокой оказалась цена этой помощи, а потому не мог не задать следующий вопрос. — Что случилось с остальными?

— Они погибли, — ответил Бран. — За Стеной.

— Ты так и не рассказал мне о том, что именно с ними случилось, — произнесла Санса, на миг потеряв интерес к Джону. — Быть может, ты хоть сейчас обо всем расскажешь?

— Их убили мертвецы, — юный Старк вперил свой взор в Сноу. — Ходор, Жойен Рид и Лето погибли, защищая меня, и я никогда не забуду каждого из них. Я буду помнить о их жертве до самой своей смерти. Ходор и Лето и вовсе погибли по моей вине. Их всех убили мертвые и их хозяева, — вновь повторил Бран, не отводя взгляд от Джона, — но ведь ты и сам о них знаешь. Ведь так, Джон?

Сноу тут же помрачнел, стоило ему только услышать о Белых Ходоках. Кто бы и что бы ему не говорил, но забыть о мертвецах он попросту не мог, ибо это была угроза, сравниться с которой не могли все Ланнистеры, Таргариены с ее драконами и железнорожденные вместе взятые. Даже несмотря на то, что он отправил письмо Эдду, в котором говорилось о том, что пока враг находится за Стеной, он не представляет угрозы, Джон все равно не мог так просто выкинуть из головы мысли о Короле Ночи. Он ведь никуда не исчез, он все еще где-то там, за Стеной, терпеливо ждет своего часа, прекрасно зная о том, что на его стороне сейчас все время мира. Чем дольше живые убивают друг друга, тем проще будет мёртвым восполнить свои и без того немалые ряды, когда Король Ночи найдет способ прорваться за Стену. Если он поднимет всех тех, кто был убит в Вестеросе за последние годы, его неживое войско станет попросту непобедимым.

— Как же ты там выжил, парень? — последовал вопрос от Тормунда, одичалый внимательно разглядывал Брана. — И зачем ты вообще пошел за Стену?

— Я выжил только благодаря своим друзьям, — повторил юный Старк. — А пошел я туда потому, что меня позвал трехглазый ворон, ибо таково было моё предназначение, моя судьба. Он обучил меня всему, что сам знал, и теперь я могу видеть прошлое и настоящее, а также частично прозревать само будущее. Отныне для меня более не существует тайн, мне ведома истина, кто бы не пытался от меня ее утаить.

Услышав столь громкое заявление, Джон и Тормунд скептически переглянулись, на что Санса лишь печально вздохнула. Во время своей самой первой беседы с братом, она тоже сперва ему не поверила, но Бран довольно быстро смог убедить ее в том, что говорит правду и только правду. Его слова были очень неприятны и в чем-то даже обидны, но, к сожалению, правдивы, а от того Сансе становилось лишь вдвойне больнее, когда ей пришлось слушать о том, как она сдала их отца Серсее, тем самым обрекая его и многих других хороших людей на ужасную смерть. С другой стороны, Бран мог рассказать вещи и похуже. К примеру, о первой брачной ночи с Рамси Болтоном, которая до сих пор снилась Сансе в кошмарах.

— В это сложно поверить, я понимаю, — устало улыбнулся Бран, — но я легко могу доказать вам правдивость своих слов.

— Каким же это образом? — поинтересовался Тормунд.

— Я могу рассказать об одной пещере с горячими источниками, — Бран вновь посмотрел на Джона, — где кое-кто нарушил клятвы, некогда принесённые под кроной чардрева.

Санса с удивлением смотрела, как Сноу после этих слов стремительно краснеет, цветом лица сравнявшись с листьями уже упомянутого чардрева. Она не имела ни малейшего представления, о чем именно идет речь и какие именно клятвы нарушил Джон, но про себя решила, что речь явно идет о чем-то очень постыдном. Помимо того, женщины-одичалые, которым почему-то вздумалось постоянно сопровождать Сансу за пределами Винтерфелла, несколько раз упоминали в ее присутствии о том, что за Стеной Джон не просто провел некоторое время с одичалыми, но сошелся с кем-то из них, а когда Тормунд почему-то назвал Сансу поцелованной огнем, Сноу тут же помрачнел, словно грозовая туча, и с таким лицом проходил весь тот и последующий дни. Судя по всему, одичалый тогда разбередил какие-то старые раны Джона, о которых он не желал лишний раз вспоминать.

— Все, дальше можешь не продолжать! — воскликнул Сноу, а Тормунд громко расхохотался.

— Также я могу рассказать про медведицу, — Бран перевёл взгляд на Тормунда, отчего тот тут же поперхнулся собственным смехом, — но что-то нет желания.

— И на том спасибо, — заверил брата Джон. — Хватит одного лишь упоминания.

— Ну и семейка у вас, — Тормунд провел рукой по бороде и коснулся пальцами металлических колец. — Один восстает из мертвых, будто так и надо, другая и вовсе скармливает мужа собакам, а третий видит прошлое, словно просто в окно смотрит! Хотя с таким-то предком за спиной я уже ничему не удивлюсь. Я даже боюсь себе представить, на что еще вы горазды! Есть еще какие-нибудь секреты, которыми вы бы хотели со мной поделиться?

— Мы — варги, — ответил Бран. — Каждый из нас, но Джон и так об этом знает.

— Да, я в курсе, — нехотя кивнул Сноу, вспоминая, как правда открылась ему в те дни, когда он вместе с другими разведчиками Дозора отправился на поиски следов одичалых.

— Зато я не в курсе, — вмешалась Санса. — Что значит "варг"?

— Оборотни, вот вы кто, — ответил Тормунд, с трудом веря в сказанное, — вы все оборотни. Поразительно! Целая семья варгов!

— Будь твоя волчица жива, то со временем ты бы заметила, что во сне смотришь на мир ее глазами, — видя недоумение на лице сестры, пояснил Бран. — А затем твоя связь с ней бы усилилась, и ты стала бы проникать в ее тело даже бодрствуя, исключительно по своему желанию. Такова особенность нашего рода: кровь оборотней течет в каждом Старке, даже если он наполовину дракон.

Произнеся последние слова, Бран красноречиво уставился на Джона, как и Санса. Они вдвоем вновь принялись разглядывать Сноу так, будто рассчитывали увидеть что-то на его лице.

— Чего вы оба на него уставились? — первым вопрос успел задать Тормунд.

— Ему нужно кое-что о себе узнать, — ответил Бран. — Сансе я уже обо всем рассказал, и истина поразила ее так же, как некогда она поразила и меня. Джон, сегодня я расскажу тебе о том, кем была твоя мать.

Сноу подался вперед, отказываясь верить собственным ушам. На протяжении всей своей жизнь он хотел знать правду о том, кем являлась его мать, а также то, почему отец мало того, что никогда о ней не рассказывал, так еще и немедленно пресекал любые попытки узнать правду. Даже домочадцы не смели поднимать эту тему, а потому тайна матери Джона, как и его собственное существование, ежедневно отравляли существование Кейтилин Старк. Не давала она покоя и самому Сноу, но ответом на любые вопросы всегда были только холодная физиономия Эддарда Старка и тишина вместо слов. Но вот наконец-то появился тот, для кого более не существовало тайн, ведь их самый надежный страж — неумолимое время — не мог остановить Брана, а потому Джон ему поверил, сразу, всем сердцем, но когда он уже было хотел задать столь волнующий его вопрос, брат, очевидно, решил его «добить»:

— А еще, Джон, я расскажу тебе о том, кем на самом деле был твой отец. Что делать дальше, решай сам.

***

Одичалые, уставшие после тяжёлого дня, разожгли костер и расселись вокруг него, дожидаясь ужина. Сочащейся соком куски мяса поджаривались на углях, бочонки с пивом неспешно передавались по кругу, негромкие голоса раздавались в ночи. До Винтерфелла оставалось еще несколько дней пути, а шайки разбойников, что в этих краях грабили всех без разбору, уже четырежды нападали на отряд с целью поживиться, и их не отпугивали ни численность одичалых, ни даже тот факт, что с ними присутствовал могучий воин исполинского роста. Груженные добром и провиантом из Черной Заводи телеги были слишком уж лакомым куском, а потому разбойники, осознававшие, что их вольнице совсем скоро придёт конец, решались на эту последнюю отчаянную попытку урвать кусок побольше. Ну что же, после встречи с одичалыми и близкого знакомства с Волчьим Королем большая часть ловцов удачи теперь висела вдоль дороги, протянувшейся от Черной Заводи до Винтерфелла, как грозное предупреждение каждому, кто осмелится творить разбой во владениях Старков. Узнав о том, как именно Джон Сноу расправился с пиратами с Железных островов, одичалые решили особо не мудрствовать, в результате чего разбойники закончили свои жизни на виселицах, сделанных на скорую руку. Чаще всего в их роли выступали близлежащие деревья,

Леман Расс, сидевший немного поодаль, был погружен в тяжелые раздумья. Подперев кулаком подбородок, примарх разглядывал своих новых воинов и размышлял над тем, сколь странные союзы ему приходилось заключать на всём протяжении своего очень долгого пути, который пока что и не думал заканчиваться. В этом странном мире, хранившем множество тайн, хватало идолопоклонников, были здесь и маги, а также еще черт знает кто, и в другое время, если не сказать, что в другой жизни, Леман Расс давно бы уже предал их всех мечу и огню, на корню вырезая всю эту мерзость, но вот он здесь, помогает этим балбесам выжить, хоть и вовсе не обязан этим заниматься. Тем не менее, просто пройти мимо тех бед, что обрушились на потомков Брандона, Волчий Король тоже не мог — они были последними потомками его названного сына, являлись последним связующим звеном между ним и тем неугомонным мальчишкой, а примарх слишком устал терять тех, кого он мог с полным правом считать своей семьей.

— Одумайся, брат, прошу тебя. Склонись перед Отцом и признай свои ошибки. Я уверен, он простит тебя. Даст еще один шанс все исправить.

— Простит? Кто? Этот тиран, который не понимает значение слова «нет»? Что он вообще способен простить? И за что я вообще должен извиняться? За то, что не хочу бессмысленного кровопролития? За то, что я не хочу сражаться с теми, кого называю друзьями?

— Ксеносы не могут быть нам друзьями!

— Потому что он вам так сказал! А вы покорно склонились, даже не попытавшись хоть немного подумать, поискать другой путь! Я так не могу!

Расс уже и не помнил, сколько раз он прокручивал в голове тот давешний разговор. Помнил лишь то, что забыть он его так и не смог, сколько бы потом не старался. Ему не однократно приходилось делать неприятные, даже плохие вещи, но это… Хуже того раза почти что ничего не было.

— Ты не понимаешь, брат, словно бы тебя ослепили! Ты слишком много времени провел с длинноухими ксеносами и не видишь, как они затуманили твой разум и таким образом внесли раскол в наши ряды! Где твоя хваленная проницательность, которой ты так славился?! Человечество должно быть единым, а они настроили тебя против нас, против остальных братьев и Императора! Как ты не понимаешь, что лишь вместе мы построим лучший мир?!

— Вы?! Построите?! Ты пропил последние мозги, цепной пес Императора?! Посмотри вокруг! — мятежный примарх раскинул руки, указывая на разрушения вокруг и на горящий, некогда прекрасный город, ныне подвергнутый орбитальной бомбардировке. — Вы не способны ничего построить, и ты лично доказал это, когда своими руками убил Мариуса! Вы можете только разрушать и убивать, уничтожая всех несогласных! Только и можете, что насильно сгонять миры под свою власть, насаждая собственную идеологию и видение мира! Вы вторгаетесь в чужие миры, разрушаете уклад жизни людей и навязываете им то, во что верите сами!

— Мы их спасаем! — каждое новое слово брата с болью отдавалось в сердце Волчьего Короля, его обвинения просто поражали Расса своей глупостью. Он никак не мог поверить в то, что его обычно рассудительный брат вдруг проявит столь поразительную слепоту. Воистину, всех ксеносов, отравивших разум примарха своей ядовитой ложью, следовало вырезать под корень!

— От чего?!

— От них самих! — проорал Расс, с трудом пытаясь удержать собственный гнев под контролем. — От их глупости! От невежества! От слепой веры в ложных идолов, которых нет! Или ты уже забыл, что они творили по приказу своих лживых жрецов, во имя своих несуществующих богов?!

— Боги существуют! — еще сильнее вспылил синеглазый примарх.

— Вздор!

— Боги существуют, тупая ты псина, и твоему драгоценному Императору прекрасно об этом известно! Если бы у вас хватило ума просто оглядеться по сторонам и спокойно поговорить с теми же эльдарами, то они бы вас просветили! Показали правду! Но нет, вы как тупые болванчики будете делать лишь то, что вам велят, не задумываясь о последствиях, избежать коих у вас нет ни единого шанса! Браво!

Ярость обжигала вены, кровь кипела в жилах, а руки сами порывались сжать шею наглеца. При этом Расс был честен с самим собой и отдавал должное давно потерянному брату — тот как никто другой умел заставлять своего оппонента слушать то, что ему говорят. Обладая чудовищной даже по меркам примархов харизмой и невероятным даром убеждения, он вбивал свои мысли и идеи людям в подкорку сознания, и никто не смог бы точно сказать, когда эти семена дадут свои всходы и каковы будут последствия. Важно было лишь то, что рано или поздно это обязательно случится. На миг Леман даже представил себе, что бы могло бы произойти, присоединись его брат к Хорусу и к остальным примархам-предателям во времена Ереси. Почти наверняка итог был бы ужасающим.

— Я прошу тебя в последний раз, брат, заклинаю: сойди с этого пути саморазрушения. Отрекись от ксеносов и присягни Империуму Человечества. Встань рядом с нами подле Отца, и вместе мы поднимем Империум на самую вершину. Галактика должна принадлежать людям.

— Мне не нужен такой отец. И уж тем более мне не нужен Империум, построенный такой ценой. Не нужна ваша тирания. Вы силой захватываете миры, но так не может длиться вечно. Всегда найдутся недовольные, и они будут терпеливо ждать своего часа и однажды присягнут на верность тому, кто пообещает им ваши головы, даже если ценой мести станет их собственная смерть. Любой тирании приходит конец, неизбежно придет и ваш черед, тогда вы трижды умоетесь кровью и вспомните мои слова, но уже будет слишком поздно.

Вот тут брат ошибся. Не трижды. И даже не четырежды. Десятикратно. Как минимум. Они умывались кровью каждый день, когда миры восстали против власти Императора и присягнули на верность Хаосу, когда Хорус в своем непостижимом безумии решил спалить Галактику дотла. Лишь потому, что им просто пообещали отмщение, как некогда и предсказывал давно сгинувший примарх Второго Легиона.

— Делай то, зачем пришел, Расс, хватит тратить время попусту.

— Прошу тебя, брат. Не вынуждай меня делать это.

— Ты сделаешь то, что тебе велит твой папочка. Я отказался склониться перед ним, а значит оказался неугоден. Я видел подобное много раз в той или иной форме, и случай с Мариусом лишь стал подтверждением моих слов. "Кто не с нами, тот против нас" — это утверждение старо, как сам мир. Так что удивляться тут нечему. Ну, а ты готовься, Расс, клеймо Палача Императора тебе обеспеченно, чтобы ты потом не делал. Я же больше не могу смотреть на то, что вы творите. А теперь хватит тянуть кота за яйца. Делай свое дело, а то твой папочка может решить, что ты тоже пошел против него. Он ведь наблюдает за нами прямо сейчас, не так ли? Желает посмотреть, чем закончится весь этот дешёвый спектакль, в которым вы все играете свои роли. Я не пожелал исполнить свою, и вот итог. Теперь твой черёд сделать выбор.

Расс сжал огромные кулаки, вновь чувствуя нарастающий гнев, ничуть не утихший за минувшее века. Он чувствовал гнев не только на строптивого брата, но и на себя самого, а также на Отца. Упрямые, твердолобые, каждый из них не желал признавать того, что может быть не прав, что есть еще возможность найти другой путь, но куда там. Их поистине ослиное упрямство и желание идти до конца попросту не оставляли пространство для манёвра и заставляли идти до конца, каким бы он по итогу ни был. Итог был закономерен.

Еще дважды Леману Рассу пришлось повторить то, что он проделал на Алессии. В самый первый раз, на погруженном в вечный мрак Мортисарре, ему пришлось казнить Мариуса, чья душа прогнила задолго до кровавого мятежа Хоруса, после чего решить судьбу его Легиона. Магнус вообще являлся отдельной историей, вспоминать о которой примарх категорически не желал. Но та драма, что развернулась на всем пространстве Алессианского Королевства, навсегда засела в памяти Расса, подчас подталкивая его к принятию самых неожиданных решений, ибо семена, что некогда посеял примарх Шепард, начали давать свои всходы.

— Хватит разрушать, — прошептал Расс. — Пора строить.

Глава 5

Стоя на одном из балконов, Джон наблюдал за тем, как к Винтерфеллу стягиваются войска лордов Севера, в связи с чем вся местность вокруг замка теперь пестрела флагами и разноцветными палатками, словно яркое лоскутное одеяло. Из непрерывно разрастающегося лагеря постоянно доносился людской гомон, звон металла, скрип телег и конское ржание, укрыться от которых было попросту невозможно. Люди, словно муравьи, сновали туда и сюда между палатками, готовились к походу и выясняли между собой отношения, при этом постоянно косясь на раскинувшийся поодаль от них лагерь одичалых, посреди которого на одиноком шесте развевался на ветру герб Старков. Таким образом Вольный народ давал понять всем окружающим, что до всех остальных лордов им нет никакого дела, а если одичалые и будут кого-то слушать, то только лишь короля Севера. Почему дикари, что не чтили хоть какие-то правила, вообще решили вести дела со Старками, лорды могли только догадываться, но кто-то выдвинул предположение о том, что это было как-то связано с прошлым Джона Сноу, ведь из того, что еще совсем недавно он был братом Ночного Дозора, никто тайны не делал. Кто знает, о чем именно за время своей службы на Стене Белый Волк смог с ними договориться? Никто из лордов даже не знал, каким образом король Севера вообще смог избавиться от своих клятв Ночному Дозору, что считались пожизненными.

— Опять война, — тихо произнесла Санса, стоя рядом с Джоном и так же глядя на военный лагерь.

— Ты сама настаивала на ее начале, — напомнил ей Сноу, — когда прочитала мне целую лекцию о Ланнистерах, которых необходимо уничтожить.

— Я помню все, что тогда говорила, — недовольно пробурчала Санса, — и я ни в коей мере не отказываюсь от своих слов. Просто сама мысль о новых сражениях и неизбежных потерях не может меня не беспокоить, ведь мы отнюдь не так сильны, как бы нам того хотелось. Север все еще не оправился от войны, которую начал Робб, да и правление Болтонов отнюдь не положительно на нем сказалось, а мы вновь собираемся кинуть северян в самое пекло. Да и нас самих осталось слишком мало.

Санса как-то очень спокойно приняла для себя мысль о том, что раз в жилах Джона течет кровь Старков, значит таковым он и является, особенно с учетом того, что его вырастил и воспитал лорд Эддард, а кровь Таргариенов для леди Винтерфелла вообще ничего не значила. Более того, Санса уже дважды поднимала вопрос о том, чтобы Джон отказался уже от фамилии Сноу, ибо негоже, говорила она ему, королю Севера именоваться как простой бастард. Опять же, тот факт, что он фактически является бастардом, нисколько ее не смущал. Можно было только поражаться тому, сколь сильно взгляды Сансы изменились за минувшие годы и насколько сильно она нынешняя отличилась от той себя, каковой она была до приезда в Винтерфелл короля Роберта Баратеона. Разница воистину была колоссальной.

— Первым делом, нам нужно будет захватить Близнецы, — негромко произнес Джон, — но это будет непросто.

— Есть идеи? — спросила Санса.

— Есть кое-какие задумки, — признался Джон, — но для их осуществления нам необходимо заручиться поддержкой озерных жителей и самого лорда Рида. Надеюсь, Мира Рид не откажется передать своему отцу мое послание, а он, в свою очередь, соизволит на него ответить. В случае успеха, как только мы захватим Близнецы, то сможем двинуться дальше и начать освобождение Речных земель от остатков Фреев и прочих прихвостней Ланнистеров.

— Но это займет много времени, — заметила Санса, — а Ланнистеры, как ты сам понимаешь, вовсе не будут терпеливо ждать наших дальнейших действий. Как только Серсея узнает о том, что ты вместе с войском выступил в поход, она немедленно начнет действовать, а от этой змеи можно ожидать чего угодно. Да и про Тиреллов ни в коем случае нельзя забывать, мы понятия не имеем, чего от них ждать, и если ты увязнешь в Речных землях, то они смогут собрать силы и нанести удар.

— Мы не можем оставить Речные земли за спиной, пока там правят наши враги, — парировал Сноу. — Если мы просто минуем их, то рискуем получить неизбежный удар в спину. Так что нет, эти земли необходимо взять под контроль для нашего же блага. И, само собой, нам просто необходимо захватить Риверран, а так же неплохо было бы узнать, где в данное время находится Эдмур Талли. После Красной свадьбы он пропал, и нам было бы совсем не лишним его найти.

Санса глянула на Джона и молча с ним согласилась: Эдмур Талли был ее дядей и одним из немногих уцелевших родичей, если, конечно, он все еще был жив. Найти его и вновь усадить в Риверране, дабы он снова правил Речными землями, действительно было хорошей идеей, и если где-то и знали о его нынешнем местонахождении, то это в Близнецах.

— А что говорит Леман Расс по поводу твоих планов? — спросила Санса.

— Он сказал, что мои планы его вполне устраивают, — несколько неуверенно ответил Джон, — и, по моему, его сейчас интересует что-то другое. В частности, в данный момент он занят тем, что зачем-то смешивает напитки и добавляет в них разные травы и ягоды, которых набрал целый мешок.

Последовала минутная пауза, которую нарушал только шум, доносящийся из раскинувшегося вокруг замка лагеря. В поле зрения Сансы показался многочисленный отряд тяжёлой пехоты, вооруженный чрезвычайно длинными копьями, и прямо сейчас воины учились маршировать в очень плотном строю баталии и по первому же приказу своих командиров замирать на месте, ощетинившись копьями во все стороны, словно какой-то диковинный зверь, таким образом выставляя очень плотный заслон против воображаемой вражеской конницы. Насколько девушке было известно, часть воинов вооружили арбалетами и длинными луками, с помощью которых северяне, оказавшись под надежным защитой копий, могли безнаказанно расстреливать всех, кому хватит глупости подойти к грозным шеренгам тяжелой пехоты слишком близко. То была новая тактика, введенная с подачи Лемана Расса, и пусть многие рыцари Долины испытывали серьёзные сомнения в эффективности данного построения, Волчьего Короля это нисколько не волновало.

— Твои враги ничего не знают о подобной тактике, и на поле боя она станет для них крайне неприятным сюрпризом, — говорил Леман Расс, обращаясь к Джону, в то время как остальные крайне внимательно слушали все, что он говорит. — Они думают, что ничто не способно выстоять против атаки рыцарской конницы, а мы покажем им, сколь сильно они заблуждаются.

Санса глубоко вздохнула, вспоминая слова Волчьего Короля, после чего искоса глянула на Джона, неотрывно следящего за учениями, и стала мысленно подбирать правильные слова и аргументы для предстоящего спора. Ей было необходимо убедить своего коронованного кузена взять фамилию Старков до того, как он выступит в поход против Ланнистеров, но Санса довольно быстро для себя уяснила, насколько Джон может быть упрямым. Ну что же, она тоже много чему научилась, и если Сноу думает, что в этот раз она так просто отступится, то он серьезно ошибается.

***

— Мы должны быть едины, как никогда раньше, так как только вместе мы сможем выстоять в эти темные дни! Дочь Безумного короля хочет вновь утвердить свою династию на Железном Троне, и если мы это допустим, то весь Вестерос вновь окажется под пятой безумных тиранов, что будут править нами с помощью огня и страха!

Глядя на сестру, которая произносила невероятно пафосную и столь же бессмысленную речь перед немногочисленными лордами, что соизволили все-таки приехать в Королевскую Гавань, Джейме ощущал глухое раздражение и столь сильную злость, что костяшки пальцев побелели, когда он крепко сжал в ладони рукоять меча. Серсея, наконец-то осуществившая свою давнюю мечту и ставшая наконец-то правящей королевой, пыталась убедить своих вассалов в невероятной жестокости прибывшей из Эссоса Дейенерис Таргариен, безумной узурпаторше, что любит заживо сжигать своих врагов драконьем пламенем. Серсея говорила о том, что весь Вестерос должен сплотиться вокруг Железного Трона, дабы дать отпор дочери Безумного короля, а себе она искренне считала чуть ли не величайшей из всех правителей Семи Королевств. Она была абсолютно уверенна в том, что ей непременно удастся превзойти все достижения их покойного отца, при этом слепо отказываясь понимать, что всеми своими действиями она лишь превращает в пыль все то, чего Тайвин Ланнистер выстраивал на протяжении всей своей жизни. Джейме прекрасно знал о том, что его семью теперь не просто ненавидели, что всегда было для них чем-то обыденным, но теперь еще и открыто презирали, полностью утратив страх перед возмездием, ибо негласный девиз дома, «Ланнистеры всегда платят свои долги», полностью перестал соответствовать действительности. После всего того, что сотворила Серсея, они лишились практически всех своих союзников, корона утопала в долгах, выплатить которые не представлялось ни малейшей возможности, и оттого Ланнистеры больше не могли мстить своим врагам и своевременно реагировать на их действия. Серсея настроила многочисленных лордов Вестероса не только против себя самой, но и против всех своих родичей, и, как ни странно, от покушений королеву сейчас защищали только ее же безумие и та безжалостная решимость, с которой она убивала своих врагов. Точнее, пыталась убить, ведь подавляющая часть её недругов все еще была жива и полна решимости отомстить Ланнистерам за все, что те совершили.

Старки, вырвавшие власть из рук Болтонов и заключившие союз с Долиной, засели на Севере и теперь были полны решимости припомнить Львам все те горести что те совершили против семьи уже давно покойного лорда Эддарда. Вести, до недавнего времени приходящие с Севера, сильно беспокоили Джейме. Согласно донесениям шпионов, бастард Неда Старка, которого к глубокому удивлению Джейме объявили новым королем Севера, принялся решительно наводить порядок в подвластных ему землях, развешивая железнорожденных и прочий сброд вдоль всего западного побережья, и беря на клинок замки непокорных ему лордов, что отказались присягать Старкам на верность. Уже четыре семьи были полностью уничтожены, а их замки Сноу превратил в свои форпосты, разместив там преданных ему воинов, а так же даровав нескольким мелким рыцарям новые титулы и владения, тем самым обеспечив их верность. Помимо этого, он каким-то образом убедил Алис Карстарк выйти замуж за Сигорна, одного из вождей одичалых, тем самым создав новый дом, который опять же теперь был предан исключительно Старкам. Тот факт, что бастард вообще умудрился договориться с одичалыми, которые терпеть не могли всех лордов Севера и Юга вместе взятых, не мог не добавлять Джейме беспокойства, как и те странные слухи о гигантском воине, который якобы и осуществил захват замков непокорных лордов. Молва гласила, что этот воин куда как выше Клигана, обладает чудовищной силой и вообще скорее напоминает вставшего на дыбы гигантского волка, чем человека. А еще ходили слухи, что этот воин переобучает одичалых, превращая их в настоящих солдат, свирепых и опасных, и вносит серьезные изменения в стратегию и тактику войска северян. В достоверности этих слухов Джейме сильно сомневался, а Серсея и вовсе отказывалась им верить. Увы, но в основном с Севера доходили только слухи, один безумней другого, в то время, как шпионы, которых ранее хватало в избытке, внезапно начали замолкать один за другим, а вскоре поток новостей и вовсе иссяк. В чем крылась причина подобных событий, не знал никто, включая Квиберна, который взял на себя обязанности сразу нескольких мастеров. Собственно, от Малого совета тоже ничего не осталось, кроме самого названия.

Последняя достоверная весть была о том, что недавно в Винтерфелл вернулся каким-то чудом выживший Брандон Старк, и она лишь усугубляла ситуацию, ведь если число Ланнистеров стремительно сокращалось, то Старки, умудрившиеся пережить все лишения и невзгоды, что на них обрушились, вновь собирались вместе. Побитые жизнью, озлобленные и полные решимости отомстить всем своим обидчикам, они представляли серьезную опасность для Серсеи, но сестра была абсолютно уверена в том, что легко приведет Север к покорности, правда, каким образом она планирует осуществить подобное, Джейме решительно отказывался понимать.

Не меньшее беспокойство вызывал у Джейме и Простор, где в Хайгардане, окружив себя преданными вассалами, уверенно окопались Тиреллы, так же не испытывающие по отношению к Ланнистерам каких-либо теплых чувств. Вот тут Джейме вообще отказывался понимать Серсею, ведь та собственноручно настроила против себя один из самых богатых и сильнейших Домов Вестероса. Уиллас Тирелл, старший сын лорд Мейса и наследник Хайгардена, следуя указаниям отца, уже созвал знамена и поставил во главе отнюдь немалого войска Рендилла Тарли, одного из самых лучших полководцев всех Семи Королевств, и теперь это войско готовилось обрушиться на королеву со всей отпущенной ему мощью. У правителей Простора был чертовски длинный список претензий к Серсее, но окончательно утратившая чувство реальности королева и здесь проявляла поистине ослиное упрямство, воспылав к Тиреллам, и отдельно по отношению к леди Маргери, невероятною ненавистью, которая была не пойми чем обоснованна.

— Что же такого она тебе сделала, что ты убить ее готова? — еле слышно произнес Джейме, стоя поодаль от Железного Трона, но в то же время так, чтобы его видели. Лорды наверняка обратили внимание на тот факт, что Цареубийца стоит не подле своей сестры, как следовало бы ожидать, а как бы держится от нее на расстоянии. Наверняка они уже задаются многочисленными вопросами по этому поводу и строят самые разнообразные теории.

Серсея полагала, что Тиреллам сейчас попросту не до нее, ведь их земли подверглись непрерывным грабежам со стороны железнорожденных, что отвлекало солидную часть войск Простора на оборону прибрежных деревень и замков. Если бы не набеги пиратов, правители Хайгардена уже наверняка бы двинулись по дороге Роз в сторону Королевской Гавани.

— Пока выводок этой чертовой суки Оленны будет разбираться с пиратами, — заявила Серсея во время одного из совещаний, которые Джейме соизволил таки посетить, — мы соберем силы и окончательно прижмет проклятых Тиреллов к ногтю. Мы приведем Простор к покорности, возвысив верных нам лордов и уничтожив всех несогласных.

— Соберем силы? — насмешливым тоном поинтересовался Джейме. — Откуда ты их возьмешь, хотелось бы знать? Наши вассалы ослаблены и часть из них полностью разорена. Денег для наемников у нас тоже нет, так как казна пуста, а представители Железного Банка уже стучатся в наши двери, требуя вернуть им их золото. Так как же ты намерена бороться с одним из самых могущественных и сильных домов Вестероса?

Вразумительного ответа он так и не услышал, одни лишь ничем не подкрепленные фантазии.

В Дорне, тем временем, шла кровопролитная борьба за власть, но даже бы если там царил мир, ждать помощи оттуда было совершенно бесполезно, уж больно сильно дорнийские лорды ненавидели Ланнистеров и все то, что было с ними связанно. Некогда они отказалась склониться перед Таргариенами, в распоряжении которых были драконы, а потому сейчас дорнийцы вообще не видели для себя никакого смысла в том, что признать над собой власть Ланнистеров.

— У нас нет ни малейшей возможности хоть что-то сделать с дорнийцами, — с ходу объявил Джейме, когда Серсея перед самой встречей с приехавшими лордами соизволила таки спросить у него совета. — У нас нет ни людей, ни достаточного количества кораблей, чтобы высадиться в Дорне. Хватит уже грезить о том, что невозможно осуществить!

— Джейме…

— Приди в себя и осознай уже наконец, что мы не просто окружены врагами со всех сторон! У нас нет никакой возможности с ними справиться!

— Сир Джейме, — взял было слово Квиберн, — я понимаю, что ситуация не простая, но это вовсе не повод…

— Когда мне будет интересно мнение ядовитого слизняка, — Цареубийца ледяным взглядом пригвоздил нового лорда-десницу к полу, — я задам тебе вопрос. А сейчас заткнись и не смей больше разевать свою пасть в моем присутствии!

Штормовые земли фактически были потерянны, и Джейме полагал, что рано или поздно те немногие лорды, что все-таки пережили Битву Королей, и те, что вышли из числа обыкновенных разбойников и сами провозгласили себя правителями тех или иных земель, примут таки чью-нибудь сторону, но вряд ли они решат вдруг присягнуть на верность Ланнистерам, ведь только дурак захочет приковывать себя цепью к тонущему кораблю. В любом случае, владения Баратеонов были полностью разорены войной, и по крайней мере с этой стороны ждать удара в ближайшее время не приходилось, ибо в Штормовых землях не было никого, кто мог бы стать реальной силой и объединить королевство под своей властью.

И вот, не успел в голове Серсеи сформироваться очередной безумный план, с помощью которого она могла бы раз и навсегда покончить со Старками и Тиреллами, а так же со всеми лордами Дорна разом, как в Королевскую Гавань пришла весть о том, что из-за Узкого Моря во главе чудовищной армады прибыла Дейенерис Таргариен, и словно бы того факта, что у нее под началом было чертовски огромное войско, состоящее из дотракийцев, Безупречных и железнорожденных, было мало, очень скоро всем лордам Семи Королевств стало известно о том, что у Таргариен в подчинении находились три взрослых огнедышащих дракона. Само собой было очевидно, что Дейенерис Бурерожденная, высадившаяся на Драконьем Камне, прибыла в Вестеросс отнюдь не для светских бесед, а с целью вернуть себе Железный Трон, что веками принадлежал Таргариенам, и можно было только гадать, когда она перейдет к решительным действиями. Пока что Дейенерис Таргариен ограничилась лишь тем, что отправила во все королевства письма, в которых она призывала лордов Вестероса и простой люд признать ее законной королевой.

Когда Серсея узнала о том, что подавляющая часть писем была подписана Тирионом, а в окружении Дейенерис Таргариен затесался еще и лорд Варис, она пришла в такое бешенство, что даже Джейме предпочел провести весь следующий день подальше от Красного замка, ибо в таком состоянии Серсея могли учинить любую глупость. В том числе и убить своего брата, если бы тот опять отпустил в ее адрес злую шутку или же в очередной раз усомнился в трезвости ее рассудка.

Со всех сторон Серсею окружили враги, а она, даже в тот миг, когда произносила речь перед лордами, продолжала считать себя великой королевой, которой все по плечу. Вот только ее мнения уже давно никто не разделял, и в первую очередь сам Джейме. Он видел, что его сестра в своем слепом безумии все глубже роет себе могилу, в которую она утянет всех тех, кому просто не посчастливится оказаться рядом с ней в момент ее падения. То, что произошло с септой Бейлора, ясно говорило о том, что в своей жажде власти Серсея не остановится ни перед чем.

— Только вместе, только сплотившись плечом к плечу, мы победим!

Цареубийца слушал сестру и вновь сжал рукоять меча. Тяжелые, неприятные мысли все чаще овладевали им.

***

Маргери устало потерла виски, читая полученные от шпионов отчеты, в то время, как Уиллас терпеливо за ней наблюдал, отмечая те практически незаметные изменения, которым подверглась его сестра. Наследнику Хайгардена было безумно ее жаль, ведь в течении долгого времени ею помыкали отец и бабушка, когда им обоим, одержимым идеей хоть как-нибудь добраться до вожделенного трона, пришла в голову мысль о том, чтобы сделать Маргери королевой Вестероса. С самого начала, когда его только посвятили в "грандиозные" планы тогда еще вполне живого Ренли Баратеона, Уиллас выступил решительно против этой идеи, но перед глазами Оленны и Мейса Тиреллов уже маячил столь желанный Железный Трон, и они полностью проигнорировали его мнение, в рамках которого Уиллас смело высказался о том, что эта идея плохо кончится. Так оно и вышло: Баратеон погиб, и дальнейшая судьба Тиреллов стала крайне не очевидной, но, к глубокому удивлению и сожалению Уилласа, его отец и бабушка мало того, что не отказались от своих планов, но и вовсе решили заключить союз с Ланнистерами, ни в какую не желая признавать тот факт, что теперь вся верховная власть сосредоточена в руках Тайвина Ланнистера и его семейства, и делиться ей они вовсе не намерены. Увы, но потребовались арест Лораса и Маргери, а затем бойня в септе Бейлора, чтобы до старших Тиреллов наконец-то дошла та простая истинна, которую Уиллас пытался донести до них все это время — Серсея Ланнистер никому и никогда не отдаст власть, если только не вырвать ее из мертвых рук обезумевшей королевы.

— Ну, что скажешь? — поинтересовался Уиллас.

— Ты ведь не просто так решил мне это показать, верно? — спросила Маргери, потрясая свитком с докладом от осведомителей. Отчет о том, что Старки учинили на Севере и какими методами они решили навести порядок в своих владениях, не мог не вызывать эмоций у свергнутой королевы. — Ты хочешь, чтобы я отправилась на Север и встретилась со Старками, не так ли?

— Да, хочу, — признал очевидное Тирелл, — но принуждать тебя к чему-либо тоже не буду. Если ты откажешься, я все пойму и велю отправиться с посольством в Винтерфелл Дикону Тарли.

— Ты не хуже меня знаешь о том, что Старки не будут слушать Тарли, — грустно усмехнулась девушка. — Дикон для них никто, все, что он скажет, они пропустят мимо ушей, если вообще согласятся его принять, а не отправят этого славного юношу домой по частям. Особенно после их безусловных успехов на Севере.

— Старки — это всё-таки не Болтоны, — возразил Уиллас, сложив пальцы домиком и глядя поверх них на сестру. — Если за минувшие годы они не отбросили, словно шелуху, все понятия о чести и законы гостеприимства, то они примут моего посла и выслушают всё, что он им скажет.

— Выслушают и тут же про них забудут, — парировала Маргери, вновь потрясая свитком. — Старки чувствуют свою силу, и они наглядно показали остальным, что с ними приходится считаться. Как ни странно, но с каждым новым днем они становятся лишь сильнее, во что сложно поверить.

— Потому-то мне и нужен союз с Севером, — пояснил Уиллас. — Джону Сноу удалось не просто навести страх на железнорожденных, но обратить их в бегство. Вдоль всего западного побережья он расставил виселицы, на которых теперь, как предупреждение, болтаются тела пиратов, и те теперь сто раз подумают, прежде чем рискнут еще раз соваться на Север. Этот крайне деятельный бастард практически повторил то, что некогда сотворил Теон Старк, разве что Голодный Волк в качестве назидания насадил головы андалов на пики. Ты верно заметила, что Старки с каждым новым днем становится все сильнее, их армия растут, и недалек тот день, когда бастард двинет свои войска на юг.

На миг повисла тишина, и перед внутренним взором Маргери предстало закованое в сталь войско северян, что были одержимы жаждой крови и мести, и в своём стремлении поквитаться с южанами за все обиды, они сметают всех, кому хватит глупости противостоять им. Во главе же этого кровожадного полчища на огромном коне ехал безликий воин, увенчанный короной Севера. Его меч был обагрен кровью, и не было никаких сомнений в том, что король Севера утолит свою жажду крови лишь в тот день, когда все враги его рода падут. Пусть Маргери никогда не видела Джона Сноу и понятия не имела о том, как он вообще выглядит, ей он почему-то представлялся как жуткое чудовище из самых старых преданий о королях Севера. Старых и леденящих душу не хуже надвигающейся зимы.

— Откуда у него вообще армия? — встряхнувшись и отогнав жуткие мысли прочь, спросила Маргери. — Разве войска северян не были уничтожены вместе с Молодым Волком, когда он погиб?

— Были разбиты лишь те войска, что отправились с Роббом Старком на юг, — пояснил Уиллас, — но немалая часть лордов просто не успела добраться до Винтерфелла, когда Старк пошел войной на Ланнистеров. Кто-то и вовсе решил отсидеться дома, придумывая всякого рода отговорки, а потом и вовсе последовало вторжение железнорожденных. После того, как Ров Кейлин оказался в руках пиратов, помочь Роббу Старку стало попросту невозможно, а потом нужда в этом и вовсе отпала, власть в королевстве захватили Болтоны. Вот именно эти лорды сейчас и дают свои войска Джону Сноу. К тому же, нельзя забывать о рыцарях Долины и об одичалых, которые якобы стремительно превращаются в грозную силу. Правда, я плохо понимаю, что именно эта толпа дикарей может показать на поле боя.

— А те слухи о гигантском воине? Как думаешь, они правдивы?

— Не знаю, — честно признался Уиллас, — но очень хочу это выяснить. К сожалению, получать достоверные сведения с Севера в настоящее время стало очень сложно, Старки каким-то образом узнают о шпионах и безжалостно их уничтожают. Одним лишь богам ведомо, как именно им удается осуществлять подобное, но их метод определённо работает. Еще немного, и Старки вообще перебьют всех шпионов, как наших, так и королевских, а сведения нам нужны, как воздух, в противном случае мы останемся в неведении об их дальнейших планах и, соответственно, не будем знать, какие последующие действия нам необходимо предпринять.

Вновь повисла тишина, некоторое время брат с сестрой сидели молча, каждый думал о своём. Маргери смотрела на сад, в котором количество опавших листьев становилось все больше, а потому солидная часть кустов и деревьев стояла оголённой. Зима медленно, но неотвратимо брала свое, простирая свою холодную длань над всем Вестеросом, чтобы затем перекинуться и на Эссос. Маргери словно бы наяву видела то, как под прикрытием снежных бурь и метелей на юг крадутся многочисленные волчьи стаи, дабы незаметно подкрасться к добыче и вцепиться острыми зубами в горло зазевавшейся жертвы.

— Ладно, допустим я поехала в Винтерфелл, — нехотя сказала Маргери. — Дальше что?

— Полагаю, единственный способ договориться с Джоном Сноу — это его сестра, Санса, — Уиллас сразу же оживился. — В последних донесениях, что мы получили, говорится о том, что бастард прислушивается к ее советам, по сути, в данный момент она является его правой рукой. Насколько мне известно, за время пребывания Сансы Старк в Королевской Гавани ты хорошо к ней относилась и, в отличии от других, никак ее не обижала и не оскорбляла. Если чувство благодарности ей никоим образом не чуждо, то она должна это помнить. Тебе необходимо будет убедить Сансу в том, что союз между нашими семьями выгоден для нас всех, а также, чтобы она повлияла на короля Севера в принятии решения. Я помогу ему захватить Речные земли, если он поможет мне разобраться с железнорожденными. Да, каждый из нас способен сам разобраться со своими проблемами, но это займет много времени, что лишь сыграет на руку Серсее, а этого допустить нельзя.

— А что потом?

— Потом мы займемся Ланнистерами, — ответил Тирелл. — К тому же нам ни в коем случае нельзя забывать о Дейенерис Таргариен. С ней надо будет как-то договариваться, и по моему, лучше это делать сообща, чем поодиночке. Полагаю, что Старки получили точно такое же письмо, что и мы, и теперь гадают над тем, как им быть дальше. Вместе нам явно проще будет договориться с Дейенерис Таргариен, чем поодиночке.

— Не знаю, Уилл, — выдохнула Маргери. — После всего того, что обрушилось на Старков за минувшие годы, я сильно сомневаюсь в том, что они горят желанием договариваться хоть о чем-то с южанами. Да, они заключили союз с Долиной, но лишь потому, что лорд Аррен является кузеном Сансы. Мы же им вообще никто. Помимо того, где гарантии, что Джон Сноу вообще двинется на Серсею? Особенно если учесть, что у той буквально на пороге стоит армада Таргариен?

Уиллас открыл было рот, но ответить так и не успел, ведь на террасу грузной походкой неожиданно вошел бледный, как смерть, лорд Мейс, а за ним по пятам следовал тяжело дышавший гонец с растерянным взглядом, взмыленный и грязный. Одного лишь взгляда на лицо отца было достаточно, чтобы понять простую истину: случилось что-то очень нехорошее.

— Отец… — Мейс прервал сына полуслове и, не произнося ни слова, протянул ему распечатанный свиток. Наследник Хайгардена взял свиток в руки и принялся изучать его содержимое, лоб мужчины пошел складками, а брови сдвинулись к переносице.

— Что там? — спросила Маргери, взмахом руки отпуская гонца. Тот с благодарностью склонился в поклоне и быстро удалился.

— Джон Сноу, теперь именуемый Джоном Старком, двинул свои войска ко Рву Кейлин, намереваясь вторгнуться в Речные земли, — вместо Уилласа ответил дочери Мейс Тирелл. — Белому Волку, как его называют вассалы, надоело сидеть на Севере. Во главе его войска замечен гигантский воин, ведущий за собой армию одичалых.

Уиллас Тиррел отложил свиток в сторону и глубоко задумался. Он долго молчал, и Маргери не решалась прерывать старшего брата, пока тот размышлял над их дальнейшей судьбой. Наконец наследник Хайгардена тихо произнес:

— Север вновь пошел войной на Юг.

— Именно так, — кивнул лорд Хайгардена, — а мы не можем себе позволить, чтобы еще и Старки стали нашими врагами. Нам за глаза хватает трижды проклятых железнорожденных и этой сучки Серсеи. Нам необходимо как можно быстрее вступить в переговоры со Старками, и при других обстоятельствах я бы немедленно послал к ним Гарлана, но он полностью занят обороной побережья от пиратских рейдов, а ты, Уиллас, нужен мне здесь.

Взгляды отца и сына скрестились на Маргери, и беглая королева ощутила тяжкий груз ответственности, что только что лег на ее хрупкие плечи.

— Извини, сестра, — с искренней печалью и сожалением в голосе произнёс Уилла, — но теперь выбора у нас нет. Тебе необходимо как можно скорее встретиться с королем Севера, пока ему действительно не взбрело в голову напасть еще и на нас, а войну на три фронта нам не выиграть. Я не думаю, что Джон Сноу, хотя теперь он уже Старк, пойдет на такой рискованный шаг, но в наше воистину безумное время ожидать можно чего угодно.

Маргери лишь тяжело вздохнула. Выбора действительно не было.

Глава 6

Близнецы безусловно ярко выделялись на фоне ночного неба, так как стены замка были озарены светом сотен факелов, а по обеим берегам реки постоянно рыскали всадники, в надежде предупредить внезапное нападение северян, в неизбежности которого не было никаких сомнений. Преданные ныне покойным Фреям люди даже не помышляли о сдаче, так как точно знали, что после Красной Свадьбы никогда не получат прощения — за смерть Молодого Волка и его лордов Старки и их вассалы будут безжалостно мстить.

Армия северян еще только-только пересекала владения Ридов, а обитатели Речных земель уже вовсю принялись говорить про Джона Старка, прозванного Белым Волком, нового короля Севера, а также про его дальнейшие планы, о которых, естественно, они ничего не могли знать. Одни говорили, что он ведет за собой орды одичалых и великанов, а впереди его войск рыщут стаи гигантских волков, и что Старк намерен вцепиться своими клыками в горло Серсеи Ланнистер и ее союзников, которых, если опять же верить слухам, с каждым днем становилось все меньше и меньше. Другие твердили о том, что Белый Волк сперва намерен привести Речные земли под свою руку, раз и навсегда утвердив здесь власть северян, попутно изгнав из этих краев железнорожденных и союзников Железного Трона. Много ходило и других разговоров, но все они сходились в одном — для осуществления своих замыслов Старку сперва нужно взять Близнецы, а потому защитники замка, лишенные руководства Фреев, лихорадочно готовились к штурму, жестокому и кровавому.

То, что с каждым днем северяне всё ближе, знали все без исключения обитатели замка, как и то, что совсем скоро стены Близнецов окрасятся кровью, как плата за подлый поступок Уолдера Фрея. Предательство такого рода просто не могло остаться безнаказанным. Собственно, сам старик Фрей убедился в этом лично, когда принял ужасную смерть в собственном замке, в стенах которого он считал себя неуязвимым. Зима, пришедшая в Близнецы в обличье молодой северянки, продемонстрировала оставшимся Фреям всю глубину этого заблуждения.

Всадники не могли далеко отъезжать от замка, а потому сведения от разведчиков были крайне ненадежными, полагаться же на поддержку местного населения с каждым новым днем становилось все более опасно, ведь многие здесь ненавидели Фреев, а после смерти последних данные чувства перенесли на их людей, в результате чего даже обычный рейд по деревням с целью пополнения припасов мог превратиться в форменное побоище, когда крестьяне брались за вилы, цепы и молоты в надежде прогнать фреевских солдат. После каждой подобной стычки в замке становилось на двух-трех человек меньше, как из-за ранений, так и из-за гибели солдат. Настроения в Близнецах были самые мрачные, а потому не было ничего удивительного в банальном дезертирстве, ведь отнюдь не все испытывали пылкое желание стоять до последнего и умирать вместе с остальными. Как итог, каждый раз, устраивая вечернюю перекличку, десятники обнаруживали, что кого-то недостает. Северяне еще даже не приблизились к переправе, а гарнизон уже во всю нес потери.

Так, дни сменяли друг друга, а обитатели разделенного рекой замка замерли в тревожном ожидании, но Старки и не думали появляться. Лишь потоки ледяного ветра прилетали с Севера, но самих северян не было видно. Самые наивные из замковой челяди даже начали думать о том, что угроза штурма миновала, что Старки каким-то образом обошли их стороной, переправившись на противоположный берег Зеленого Зубца в другом месте. Самые же циничные и опытные, напротив, полагали, что Белый Волк уготовил для Близнецов нечто особенное и просто выжидает удобный момент.

Стоя между зубцов Водяной башни, замершей посреди моста, Варон мочился с крепостной стены, прикрыв глаза от отсветов факелов и с нетерпением ожидая того часа, когда его сменят на посту, и он сможет съесть горячий мясной пирог и запить его терпким вином. Будет совсем замечательно, если компанию ему составит та новая помощница поварихи, чей роскошный зад и пышная грудь стали предметом внимания почти всех замковых солдат, но упрямая сука держала всех на расстоянии, чуть что хватаясь за рукоять ножа. Одного только вида того, как ловко с его помощью она разделывает поросят или кур, было достаточно, чтобы все желающие запустить свои руки к ней под юбку держали свои мысли при себе, но сегодня Варон твердо вознамерился добиться своего и как следует оттрахать невесть что возомнившую о себе служанку. Будь старый Фрей жив, она бы уже ходила брюхатая и пискнуть бы не посмела против домогательств любвеобильного лорда!

Мысли Варона прервал странный плеск, донесшийся с реки, словно кто-то легко коснулся веслом водной глади, но не успел он посмотреть вниз, как что-то схватило его за ногу, удерживая воина на месте, а еще через миг страшная боль разлилась по промежности. От шока стражник не мог издать даже звука, он лишь смог посмотреть вниз и увидеть, что весь пах залит кровью из широкой раны, оставленной бритвенно-острым широким кинжалом, который сжимал в руках невысокий человечек в серых одеждах, благодаря которым он почти полностью сливался с тенями. Все мышцы Варона парализовало в страшной судороге, и последняя его мысль была о том, что клинок, судя по всему, оказался отравлен.

Подобно призраку из детских страшилок, убийца бесшумно влез на стену, а следом за ним наверх поднялась целая группа подобных ему людей, вооруженных только лишь кинжалами и короткими луками. Замелькали во тьме клинки, а там, где воспользоваться ими было невозможно, беспощадно засвистели стрелы, и несколько солдат рухнули на камни, корчась от агонии, пока яд, нанесенный на наконечники, разливался по их чернеющим венам. Через несколько минут все было кончено, лазутчики никого не оставили в живых, и Водяная башня была взята в кратчайшие сроки, ведь никто даже помыслить не мог о том, что она может стать первоочередной мишенью для атакующих, и то, что должно было стать очередной преградой на пути врагов, внезапно превратилось в орудие, отделившее оба замка друг от друга.

Все затихло, будто ничего и не было, и убедившись, что никто не спешит поднимать тревогу, посланные Старком лазутчики из числа озерных жителей принялись снимать с убитых их одежды, а тем временем к Водяной башне неслышно подошли еще несколько лодок, откуда, стараясь лишний раз не шуметь, на стены полезли отряды северян, раздетых почти что догола, несмотря на морозную ночь, но то, что для жителей южных земель было морозом, Вольному народу, всю свою жизнь прожившему за Стеной, казалось прекрасным теплым дуновением лета. Одичалые принялись быстро одеваться в принятые из рук озёрных жителей одежды, и уже довольно скоро могло показаться, что Водяная башня по прежнему находятся в руках гарнизонных солдат. В другое время одичалые потратили бы немало времени на то, чтобы облачиться в непривычные их народу доспехи, но месяцы тренировок в стенах Винтерфелла и во время марше через Перешеек сделали свое дело: личная гвардия Джона Старка, пока что безымянная, превратилась в страшное оружие, уже не раз продемонстрировавшее свою силу на Севере. Ныне же для одичалых настал миг явить свою силу слабосильным южанам.

— Не показывайте лишний раз свои рожи, — тихим шепотом велел одичалым Сэм Торан, посланный на помощь Старкам самим Хоулендом Ридом. — Если фреевцы увидят ваши бородатые хари, то весь план рухнет, не успев даже толком начаться.

— Не принимай нас за идиотов, маленький колдун, — ответил Тормунд, расправляя плечи и проверяя, не стесняет ли чужая одежда движений. В свете того, что им предстояло сделать, каждая мелочь могла привести к краху. — Мы все сделаем так, как надо, главное, проложи нам вход внутрь.

— Тогда наберись терпения, — произнес Торан, — и что бы ни звука.

Потянулись томительные часы ожидания, в ходе которых одичалые усиленно изображали из себя караульных, кто-то даже, опершись на копье, притворялся задремавшим, но скрывшиеся в тенях озерные жители видели, что это не более чем притворство. Наконец-то раздался топот подбитых сталью сапог, со стороны Восточной башни двигался отряд солдат, что должен был сменить караульных.

— Эй, вы там, — раздался крик, — поднимайте решетку! Пошевеливайтесь, я не собираюсь стоять здесь всю ночь!

Раздался скрежет лебедки, противовес опустился вниз, и толстая решетка поползла вверх, открывая проход, а потому солдаты смогли пройти внутрь башни, но не успел сержант удивиться тому, что встречавшие их мало походили на тех, кто заступил в караул накануне вечером, как ему под челюсть вошел кинжал. Рухнув на камни, он уже не мог видеть, что за его спиной происходит жестокое и беспощадное избиение остальных. Все происходило в гробовой тишине, на что одичалые лишь качали головой. Как озерным жителям удавалось добиваться такого эффекта, для всех остальных оставалось загадкой. Быстро сняв с убитых их вещи, оставшиеся голые одичалые начали облачаться в доспехи, часть из которых была им не по размеру. Увы, но с этим уже ничего нельзя было поделать.

— Ну, наш черед, — произнес Тормунд. — Стройся!

Одичалые создали некое подобие строя, после чего вышли из под стен Водяной башни и направились к замку на восточном берегу реки. Они знали, что дальше придется действовать очень и очень быстро и все зависит только от них самих, ведь Торан и его люди остались позади, так как в открытом бою толку от озёрных жителей было не сказать чтобы много, а потому им предстояло удерживать Водяную башню от солдат Западной. Если, конечно, те отважатся выступить из под защиты своих крепких стен, когда Восточная башня запылает.

Идущий по мосту отряд прошел мимо нескольких караульных, которые не столько занимались своим делом, сколько клевали носом и мечтали как можно быстрее смениться, и лишь потому на одичалых никто не обратил пристального внимания: в полумраке всем хватило одежд с цветами Фреев, и никто не обратил внимание на то, что возвращающийся в замок отряд был более многочисленным, чем тот, что заменил их на посту. У Тормунда буквально чесались руки убить их всех, но поступить таким образом означало поставить на всем плане жирный крест. Чтобы не привлекать внимания раньше времени, отряд одичалых не мог быть слишком многочисленным, он и так был раздут до пяти десятков, хотя разведчики Ридов сообщали, что обычно Водяную башню охраняли тридцать солдат, но посылать меньшее количество было опасно. Как бы там ни были, если посланные Джоном люди поднимут шум раньше времени, то ворота Восточной башни закроются прямо у них перед носом, и тогда все приготовления будут впустую.

Одичалые подошли к воротам, подле которых замерли двое караульных, опиравшихся на алебарды, но их лица были слегка отрешенными, что свидетельствовало о крайней усталости, взгляд затуманен, но когда Тормунд подошел ближе, один из солдат, оказавшийся повнимательнее остальных, внезапно встрепенулся, явно почуяв неладное, и тогда рыжебородый воин широким взмахом топора снес ему голову с плеч. Второй же, даже не успев понять, что вообще происходит, получил стрелу в горло. Оба тела тут же подхватили, чтобы не издавать лишнего шума, после чего воины обнажили оружие и мысленно обратились к богам, моля тех вложить силу в их руки. Тормунд любовно провел ладонью по рукояти своего двуручного топора, который он взял в оружейной Винтерфелла. С того дня, когда Джон начал собирать земли Севера под своей рукой, прекрасная сталь не раз сослужила одичалому верную службу и собрала богатую жатву. Поверхность его широкого полотна была покрыта узором, нанесенным гравировщиком по приказу Сансы Старк, и теперь переплетающиеся линии складывались в образы хищных зверей, которым не терпелось вкусить вражеской крови. Ну что же, сегодня топор насытится ею сполна.

Одичалые не издавали громких кличей, пытаясь подбодрить друг друга или же таким образом устрашить противника, напротив, воины шли в абсолютном молчании, убивая без разбору всех, кто только встречался им на пути, не издавая при этом ни единого звука, лишь крепче стиснув зубы даже тогда, когда кто-нибудь из них получал ранения. Сперва никто из защитников замка или домочадцев не мог понять, что происходит, ведь нападение со стороны переправы считалось крайне маловероятным, но постепенно по замку начали расходиться волны паники и тревоги, раздались тревожные крики, но отряд продолжал продвигаться к намеченной цели — к главным воротам замка, где находился механизм управления мостом. Будь их больше, одичалые могли бы разделиться, чтобы посеять в Близнецах еще большую панику и убить как можно больше врагов, но сейчас их возможности были ограничены, а потому отряд сбился в крепкий кулак, опрокидывающий всех, кто вставал у них на пути, но было заметно, что первоначальный шок защитников замка из-за внезапного нападения стал сходить на нет, и все чаще одичалым встречались пусть немногочисленные, но крепко сбитые отряды противника, и северяне начали нести первые серьезные потери: кого-то сразила арбалетная стрела; другому вонзили меч в живот; копье солдата скользнуло по щиту одичалого и угодило тому точно в горло.

— Шевелитесь, сукины дети! — прорычал сквозь зубы Тормунд, стирая с лица кровь из рассеченного лба. Его словам вторил колокольный звон, огласивший стены обоих замков, всех защитников Близнецов призывали к оружию.

— Мы хоть правильно идем?! — спросил кто-то.

— Да, я внимательно изучил карту.

— Какая, к чертям, карта?! Ты без посторонней помощи даже свою задницу найти не можешь!

Одичалые рассмеялись, но их прервала группа арбалетчиков, при виде которых воины кинулись в рассыпную, но повезло не всем. Четверо рухнули на каменный пол, сраженные наповал, но остальные кинулись в атаку, воспользовавшись тем, что арбалетчикам требовалось время на перезарядку. Стены вновь огласились криками сражающихся, звоном мечей и топоров, ужасными, полными муки стонами раненных и умирающих. К концу боя Тормунд не досчитался еще двоих воинов, еще один был тяжело ранен и не мог продолжать сражаться. Все остальные также могли похвастаться пусть мелкими, но многочисленными ранами.

Тормунд повел своих людей дальше, когда из бойниц, глядящих на восточный берег, донесся звук, который одичалые встретили с будоражащим кровь восторгом и трепетом, солдаты Фреев же, напротив, ощутили холодный ужас, от которого деревенели конечности и парализовало разум. В ночи на множество голосов переливался жуткий волчий вой, в котором равно смешались смертельная угроза и радость предстоящий битвы.

Ответом им был еще более сильный вой, издать который не мог ни один даже самый крупный волк во всем мире. То был ясный и очевидный сигнал: армия северян наконец-то подошла к Близнецам, и Леман Расс открыто объявил о своем присутствии. Врагам Старков пришла пора умирать.

***

В ночи вспыхнули тысячи факелов, освещая стройные ряды войска, что привел с собой Джон Старк. Объединенные силы Севера и Долины разворачивались в боевые порядки, сотни знамен развевались над головами воинов, которые приветствовали своих лидеров воинственным ревом. Лорды двух объединенных королевств, в свою очередь, вскинули свои мечи, когда вперед на гнедом коне выехал сам Белый Волк, облаченный в латные доспехи, принесенные ему в дар лордом Джоном Ройсом от имени Роберта Аррена. На серой поверхности нагрудной пластины был изображен лютоволк Старков, поверх доспехов был наброшен длинный плащ, сшитый руками Леди Винтерфелла и отороченный волчьим мехом. Конь Джона нервно всхрапывал, обеспокоенный запахом безмолвного Призрака, что как тень следовал за своим хозяином. Кроваво-красные глаза лютоволка пристально смотрели на замок, на стенах которого уже началась суета.

Позади Белого Волка ехали знаменосец Ивар Скойр, сжимавший в руках древко со штандартом Старков, и юный Хемминг Темплтон, младший сын сира Саймонда Темплтона из Девяти Звезд, ставший королевским оруженосцем. Уроженец Долины крепко сжимал в руках шлем короля Севера, его глаза лихорадочно блестели от волнения, ведь предстоящая битва должна была стать для него первой в жизни. Не менее важным сегодняшний день был и для Скойра, чей род недавно получил от Старков во владение Черную Заводь. Случилось это после того, как Слейтов, предыдущих хозяев замка, вырезали под корень за отказ присягнуть на верность Белому Волку, и теперь Ивару предстояло делом доказать, что Джон Старк не ошибся в своем выборе, когда оказал честь новому дому Севера.

Протяжный волчий вой донесся до армии со стороны леса, и многие вздрагивали, вспоминая об огромной стае, что по какой-то причине следовала за войском по пятам с той самой поры, как оно пересекло границу Речных земель. Говорили, что во главе этой своры шла невероятно крупная волчица, своими размерами ничуть не уступающая Призраку, хотя откуда она могла взяться в этих краях никто не знал. Как бы там ни было, все это просто померкло, когда из рядов самой армии донесся ответный вой, звучный и глубокий, полный силы и уверенности, а шеренги закованных в доспехи солдат расступились, пропуская вперед огромного воина в тяжелых доспехах, следом за котором маршировали отряды одичалых, теперь ничуть не походивших на тех замотанных в лохмотья дикарей, что некогда пришли из-за Стены вместе с Джоном Сноу.

Леман Расс уверенно шел вперед, сжимая рукоять меча, и его глаза хищно сверкали в свете факелов. Кони всхрапывали и тревожно ржали, словно подле них внезапно оказался смертельно опасный зверь, алчущий чужой крови. Многие воины не выдерживали давящей ауры власти, излучаемой примархом, и преклоняли колени, когда он шел мимо них по направлению к Старку и замершим подле него лордам, склонившихся в глубоком поклоне.

— Джон, — Леман был рад видеть, что молодой король уверенно держится в его присутствии, а не стремится бухнуться на колени, подобно своим вассалам, — твоя гвардия готова.

— Тогда начнем, — ответил Старк, скидывая плащ и принимая шлем из рук Темплтона.

Русс усмехнулся, сверкая клыками, после чего также надел шлем. Он не боялся местного оружия, зная, что оно неспособно его убить, но будет глупо лишиться глаза из-за какой-нибудь случайной стрелы, выпущенной каким-нибудь везучем идиотом. Примарх понятия не имел, как сейчас обстоят дела в Империуме и уцелел ли он вообще в сотрясающих его бурях, но твердо собирался вернуться домой, при этом Расс совершенно не горел желанием рассказывать хоть кому-нибудь о том, что лишился глаза по нелепой случайности. Обнажив огромный меч, он издал громогласный и протяжный вой, тем самым давая начало сражению. Пусть защитники замка делают все, что им только заблагорассудится, принимают абсолютно любые меры для обороны, но сегодняшняя ночь станет для них последней. Некогда Леман Расс покорил весь Фенрис, а потому не видел ни одной причины тому, что он не сможет взять эти смешные укрепления.

Особенно, если у Тормунда получится осуществить возложенную на него миссию.

Широким шагом примарх двинулся к главным воротам, начисто демонстрируя свое презрение к стрелам, что неизбежно должны были посыпаться на него с крепостных стен. Даже если у засланной в Близнецы группы ничего не выйдет, Расс твердо вознамерился захватить Восточную башню, хотя цена за победу сильно возрастет. Запасной план был заранее продуман, и нужно было только дать отмашку, но сперва необходимо убедиться, что первоначальный план штурма провалился. Ров был уже заполнен водой, по факту превращая восточную половину замка в остров, перебраться на который быстро можно было только с помощью моста, на данный момент поднятого. Со стен до Расса доносились насмешливые крики солдат, потоки брани и оскорблений, а тем временем за его спиной шли последние приготовления к штурму. Рассылались гонцы с приказаниями, по цепочке передавались команды, ведь после того, как бой начнется, координировать дальнейшие действия без средств связи станет практически невозможно. Для кого-то из братьев примархов нечто подобное могло бы стать довольно раздражающей неприятностью, но перед Леманом Рассом, некогда подчинившем весь Фенрис своей воле, данной проблемы не стояло.

— Если сейчас мост не опустится, то нам придется воспользоваться планом, предложенным лордом Ройсом, — произнес Джон, замерев рядом с Рассом. — Не похоже, чтобы в замке царила суета по поводу нападения Тормунда.

— Он опустится, — заверил Старка примарх. — Твой друг справится, можешь в этом не сомневаться.

Словно отвечая на его слова, раздался громкий лязг, и мост начал неспешно опускаться, а виднеющаяся за ним толстая крепостная решетка, напротив, стала подниматься, открывая северянам путь внутрь, а до острого слуха Лемана донесся звук боя. Кто-то яростно сражался внутри. На стенах тут же началась вполне ожидаемая паника, кто-то что-то кричал и сыпал проклятьями в адрес каких-то предателей, а Джон уже вскинул над головой Длинный Коготь, призывая своих рыцарей и простых солдат к бою, после чего устремился к распахнутому проходу. Подле него мчался Леман, больше походивший на громадного хищника, чем на человека, а следом за ними в бой устремились остальная часть войска.

Ворвавшись внутрь, Расс и Джон увидел наседавших на отряд Тормунда солдат, от первоначального числа одичалых осталось меньше половины, и те, что выжили, выглядели хуже некуда. Покрытые с головы до ног кровью, своей и чужой, они побольше походили на демонов, чем на людей, и один их вид вселял ужас в сердца врагов, но было видно, что одичалые измучены тяжелым боем и ранениями, и если позволить им сражаться дальше, то ничем хорошим для них это точно не закончится.

— Уводи своих людей, Тормунд! — приказал Джон, вонзив Длинный Коготь в грудь кинувшегося на него солдата. Подле него яростно сражались Скойр и Темплтон, убивая всякого, кто пытался подойти к королю. Ивар, удерживая королевское знамя в одной руке, ловко орудовал шестопером, круша противников направо и налево. Хемминг ничуть от него не отставал: прикрываясь щитом, он сражал врагов своим длинным мечом, и те падали на пол, захлебываясь кровью. — Вы свое дело сделали!

— И оставить всю славу тебе?! — размахивая топором, возмущенно прохрипел в ответ одичалый, чья рыжая борода и волосы слиплись от крови, темная корка уже начала подсыхать. — Да пошел ты в жопу, ворона!

— Я сказал, уходи! Иначе по возвращению в Винтерфелл я буду добиваться того, чтобы Бриенна Тарт вышла замуж за лорда Хорнвуда! Он как раз подыскивает себе жену!

— Что?! — опешил Тормунд и в гневе разрубил кому-то голову напополам. — Отдать такую женщину какому-то соплежую?! Ни за что! Да я убью его своими руками!

— Тогда уводи своих людей, — приказал Джон, — иначе я сегодня же отправлю Сансе ворона!

— Черт с тобой! Парни, уходим! Наше дело сделано!

Пока Старк разбирался с Тормундом, Леман Расс продвигался вперед, и каждый его шаг сопровождался чьей-то смертью. Он был сам себе армией, войском из одного человека, сметающим всех, кто был достаточно смел или безрассуден, чтобы встать у него на пути. Примарх убивал по несколько человек за раз одним взмахом меча, разбивал головы противников ударами массивного кулака, закованного в латную перчатку. Расс двигался по коридорам замка, словно само воплощение смерти, словно безудержная стихия, которой невозможно было хоть что-нибудь противопоставить. Противостоять примарху мог только другой примарх, но откуда ему взяться в этом диком мире, на который Расс сам попал лишь по невероятной случайности, когда его корабль оказался за пределами изведанного космоса, а навигатор перестал видеть свет Астрономикона?

Корабль сейчас находился где-то далеко на Севере, погребенный под толщами снега и льда, и последнее, что удалось с него вынести, были стазис-кресло и те самые генераторы, черпавшие энергию из термальных источников под Винтерефеллом. От оружия, наверняка, за прошедшие тысячелетия не осталось даже праха, как и от других свидетельств того, что Леман Расс прибыл в этот мир с других звезд.

Он до сих пор не знал, что именно сбило корабль, в результате чего тот рухнул на поверхность этого дикого мира, подобно метеору. Все произошло слишком быстро.

С этими мыслями Расс добрался до самой вершины замка, продолжая истреблять всех вставших у него на пути противников. За его спиной раздавались звуки боя, пока войска Старка заполняли коридоры Восточной башни, занимались грабежом и насилием. Вполне обычное поведение для смертных, которое Расс воспринимал естественным продолжением любой войны. Вдохновленные примером примарха, они испытывали неодолимое желание выделиться в его глазах, проявить себя, а потому часть воинов уже устремилась по мосту к Водяной башне, помочь засевшим там озерным жителям держать оборону.

Все произошло достаточно быстро, как примарх и ожидал, а потому он торжествующе рассмеялся, глядя на огни, озаряющие Западную башню. Совсем скоро придет и ее черед. Расс продолжал смеяться, когда пронесшийся на каменными зубцами ветер донес до него запах, от которого все чувства обострились до крайности, он устремил свой взор в сторону виднеющегося на западе леса. Запах был слабый, его источник находился от примаха слишком далеко, а потому он остался бы незамеченным даже для Космических Волков, но Рассу казалось, что источник находился совсем близко.

Его присутствие в этом мире было невозможным. Фантастическим. Безумным.

Внезапно запах исчез, словно его и не было, но Расс был абсолютно уверен в собственном рассудке, а потому был уверен в том, что не ошибся, даже не смотря на то, что в последний раз ощущал этот запах более восьми тысяч лет назад.

— Мы сделали это! — оказавшись рядом, воскликнул Джон и снял шлем. Его доспехи были заляпаны вражеской кровью, белая шкура Призрака также утратила свою белизну, пасть лютоволка стало алой от крови. Подле короля тяжело дышали Скойр и Темплтон, уставшие, но все же сияющие от восторга. В эту ночь они покрыли себя и свои дома великой славой. Вернулся и Тормунд, который просто не мог сидеть без дела где-то в тылу, и теперь ему будет чем хвастаться помимо историй про медведицу и великаншу.

— Все в порядке? — спросил Старк, с тревогой глядя на примарха, на что Расс усмехнулся. У мальчишки было поразительно развитое чутье, очевидно, выработанное после всех тех невзгод, что на него свалились.

— Да, не обращай внимания, — Леман указал острием меча на Западную башню. — Поговорим после того, как разберемся с ними.

***

Маргери Тирелл и ее свите понадобилось немало времени, чтобы пересечь Простор и вступить в охваченные войной Речные земли, где хозяйничали железнорожденные, ватаги разбойников и прочий сброд, нападающий на всех подряд. Здесь не было даже подобия законности, каждый творил лишь то, что хотел. Пред взором Маргери постоянно представали сожженные деревни, повешенные люди всех возрастов, включая детей, а также разграбленные обозы, подле которых валялись бездыханные тела несчастных, что пытались покинуть охваченные войной земли. Повсюду виднелись следы отгремевших битв, зверств солдатни, пиратов и бандитов. Речные земли превратились в одно большое поле боя, где насилие не прекращалось ни на миг.

— Да уж, жуткое зрелище, — произнес лорд Эпплтон, которому поручили присутствовать в свите Маргери. — Здесь война как началась еще при правлении Роберта Баратеона, так больше и не прекращалась.

— Еще не известно, что принесет сюда винтерфеллский бастард, — лорд Лорент Касвелл, окидывая взглядом обоз, в центре которого ехала королевская повозка, украшенная символами Тиреллов, окруженная самыми доверенными рыцарями, которым лорд Тирелл доверил безопасность своей единственной дочери. Несмотря на то, что власть в Королевской Гавани захватила Серсея Ланнистер, владыки Хайгардена напоминали всем и каждому, кто является законной королевой Вестероса, и их ничуть не смущал тот факт, что добрая половина королевств так или иначе выступала против Железного Трона.

— Вряд ли что другое, кроме очередной волны насилия, — безразлично пожал плечами лорд Кордвайнер.

Над всадниками реяли знамена различных благородных домов Простора, следом за ними маршировали пехотинцы, глядя на угрюмые и в тоже время решительные физиономии которых, даже самые отчаянные и безумные головорезы отходили подальше, лишь провожая обоз жадными глазами и мечтая добраться до его богатств. Увы, но этот куш им был не по зубам.

В самой повозке Маргери, прикрыв глаза, молча слушала, как Элла — одна из трех кузин, что были ее фрейлинами, — приятным голосом читала книгу об истории Северных земель, написанную неизвестным мейстером. Беглая королева желала знать, с чем именно ей предстоит иметь дело, ведь до недавнего времени она не очень сильно интересовалась историей северян, а в разговорах с Сансой ее куда больше интересовал Джоффри, а не то, каким путем Старки пришли к власти. Данную оплошность теперь требовалось срочно исправить, а потому тихой и застенчивой Элле было поручено на время отложить в сторону столь милые ее сердцу книги со стихами и рыцарскими легендами, а заняться более нужным и полезным делом.

— "…После чего, построив собственный флот, Теон Старк переправился в Эссос с телом Аргоса, привязанным к носу флагманского корабля, и разорил Андалос, уничтожив множество деревень, захватив три замка и укрепленную септу, и предав огню сотни людей. Головы убитых король Теон привез с собой на Север и насадил их на пики, расставленные вдоль всего побережья в предупреждение другим возможным захватчикам," — читала Элла про военные похождения Голодного Волка, а Маргери ощутила, как по ее спине пробежали мурашки. Казалось, что с пожелтевших страниц на нее веет настоящим зимним холодом. Королева помнила донесения о том, что Джон Старк выстроил вдоль всего западного побережья целый лес из виселиц, на которых вздернул железнорожденных, как предупреждение для всего остального мира.

— Жуть какая, — поежилась Элинор, старшая из трех кузин. — И мы едем к этим людям? Нет, я прекрасно понимаю, что нам это необходимо, просто меня в дрожь бросает от тех рассказов, что ходят об армии Белого Волка.

— Белый Волк? — спросила Мегга Тирелл, третья кузина. Ранее говорливая толстушка, после событий в Великой септе Бейлора она стала куда менее словоохотливой, но все такой же жадной до поцелуев, что и раньше.

— Прозвище, что дали северяне бастарду Старков, — ответила Элинор.

— А он правда бастард? — спросила Элла, обращаясь к Маргери.

— Да, — кивнула королева, — но если вам дорога жизнь, советую помалкивать об данном факте. Я не берусь предсказать, какова будет реакция северян, если они воспримут ваши слова о статусе их короля, как оскорбление. В любом случае, во время нашей встречи с Джоном Старком, — особо подчеркнула Маргери, окидывая фрейлин пристальным взглядом, — стойте тихо и помалкивайте. Говорить с ним буду я.

Девушки притихли, понимая, что сейчас разговаривают не с кузиной, а с королевой всех Семи Королевств, пусть и в изгнании. Правда, те же северяне, вновь провозгласившие свою независимость, вряд ли были согласны с данным утверждением, и уж точно его собиралась оспорить Дейенерис Таргариен. Собственно, Маргери следовало бы вообще отказаться от своего титула, но в данный момент ее семья решила, что его стоит сохранить для большего веса на переговорах. Если, конечно, те вообще состоятся.

Внезапно впереди послышался быстро приближающийся громкий топот конских копыт, кто-то очень спешно ехал навстречу королевскому обозу. Раздались громкие приказы немедленно остановиться и спешиться, им вторили угрозы утыкать всадника стрелами, если тот не подчинится. Затем все стихло, до слуха Маргери доносились лишь отдельные слова, извлечь из которых хоть что-то вразумительное было попросту невозможно, и пусть Тирелл разбирало любопытство, она сдержалась и не стала спрашивать, что происходит. Ей и так обо всем доложат. Через несколько минут мысли Маргери нашли подтверждение. Раздался деликатный стук, и Мегга, сидевшая ближе всех, после кивка Маргери открыла дверь повозки. Снаружи верхом на лошади сидел Лютор Тирелл, брат Элинор, лишь недавно получивший рыцарские шпоры. Позади него двое солдат крепко держали какого-то оборванца, на его одежде сквозь грязь и копоть проглядывался вполне узнаваемый герб Фреев.

— Ваша Милость, у нас есть новости, — доложил Лютор.

— В чем дело, кузен? — спросила Маргери. — Кто этот человек?

— Этот бродяга утверждает, что до недавнего времени нес службу в гарнизоне Близнецов.

— А теперь?

— А теперь он всего лишь беглец, чудом спасшийся от армии северян, — ответил Лютор. — Он пытается уверить нас в том, что Близнецы пали перед Старками всего за одну ночь.

— Он врет, Ваша Милость, — поспешил вмешаться в разговор лорд Эпплтон. — Мне доводилось видеть Близнецы, и я могу вас заверить в том, что захватить этот замок с налету невозможно. Этот пройдоха наверняка является обычным дезертиром. Прикажите, чтобы ему поджарили пятки, Ваша Милость, и заверяю вас, он все нам расскажет.

Услышав это, пленник забился в руках рыцарей, пытаясь вырваться и громко вопя:

— Нет, Ваша Милость, клянусь Семерыми, Близнецы пали! Я клянусь вам! Замок пал! Северяне пришли среди ночи, и сперва захватили Водяную башню!

— Продолжай, — велела Маргери, взмахом руки велев остальным молчать. — И не кричи, здесь глухих нет.

— Да, Ваша Милость, разумеется, — мужчина дрожал то ли от страха, то ли от мысли, что чудом избежал пыток. — Как я и сказал, сперва они захватили Водяную башню, и им помогали поганые озерные жители! Эти ничтожества!

— Тебе же велели не орать, — удерживающий пленника рыцарь в цветах Кидвеллов ткнул ему кулаком в область почек, и пленник сразу же притих.

— Что было дальше? — спросил лорд Кордвайнер.

— Я не знаю всего, мой пост был в Западной башне, — признался мужчина, потирая место удара и кряхтя от боли. — Сперва раздался вой, жуткий, страшный. Каким-то образом северяне вошли в Восточную башню, кто-то открыл им проход. Все произошло так быстро, что мы глазам своим не поверили. Наш командир предпринял попытку помочь нашим товарищам, но в Водяной башне засел вражеский отряд, и против нас использовали наши же укрепления и оружие, а затем северяне отбросили нас назад. Нам пришлось срочно отступать, но мы все же увидели его…

— Кого его? — потребовал ответа Эпплтон.

— Это чудовище… Он был огромен, словно великан из старых сказок. Закованный в доспехи, с огромным мечом в руках…

— Что за вздор ты несешь?! — заорал лорд Касвелл. — Ты что, с ума сошел?! Какой, в пекло, великан?! Их не существует!

— Да? — пленник глянул на лорда, и в его глазах блеснул какой-то подозрительно безумный огонек. — Не существует? Тогда кто убивал наших воинов по несколько человек за раз? Кто выбивал тяжелые дубовые двери одним ударом, словно те были сделаны из гнилого тростника? Кто выл так, что кровь в жилах стыла? Говорите, что его не существует, а я всего сошел с ума? Пусть так. Вы сами увидите его, если поедете дальше. Вы сами все увидите…

— Он безумен, — произнес Лютор. — Ваша Милость, что с ним делать?

— Отпустите его, — велела Маргери, и не успели лорды возразить, как она продолжила. — Отпустите, это приказ.

Недовольно покачав головой, Эпплтон взмахом руки велел рыцарям отпустить пленника, и тот без раздумий бросился бежать, забыв даже про свою лошадь. Глядя ему вслед, Лютор покачал головой:

— Вот ведь свинья неблагодарная. О, простите, Ваша Милость!

— Все нормально, — отмахнулась Тирелл. — Лорд Эпплтон, я хочу, чтобы вы разослали людей по округе, пусть собирают все возможные слухи про Близнецы.

— Мы уже это сделали, — признался лорд, — разведчики вернутся ближе к вечеру, Ваша Милость.

— Хорошо, — кивнула королева. — Тогда продолжим путь, я не хочу ночевать посреди дороги.

Они доехали аж до Падучего Водопада, деревеньки на берегу Черноводной, откуда некогда объединенные силы Ланнистеров и Тиреллов двинулись к осажденной Станнисом Баратеоном столице. Казалось, что с того дня прошла целая жизнь. Каким-то чудом деревню никто не сжег и не разграбил, хотя приезд крупного отряда численностью с небольшое войско не оставил местных равнодушными. Крестьяне разбежались кто куда, они заперлись в своих домах, следя через щели за незваными гостями. Едва лишь королева и ее фрейлины расположились на ночлег, как вернулись разведчики, и вести, которые они принесли с собой, не могли не встревожить Маргери и лордов Простора.

Близнецы пали. Армия северян, теперь полностью контролировавшая переправу, стремительно продвигалась на юго-запад от Зеленого Зубца, захватывая все деревни, городки и мелкие замки на своем пути, а также планомерно истребляя разбойничьи ватаги и небольшие отряды железнорожденных один за другим, тем самым завоевывая преданность среди местного населения. По слухам, Джон Старк, разграбив Близнецы, намеревался захватить небольшой городок под названием Добрая Ярмарка, где находился мост через реку Синий Зубец.

— Судя по всему, главной целью бастарда является Риверран, — предположил лорд Кордвайнер, разглядывая разложенную на столе карту Речных земель. — Взяв родовое гнездо Талли и вернув власть лорду Эдмуру, где бы тот сейчас не находился, он заручится поддержкой законного правителя этих земель, а отдав ему Близнецы, бастард лишь закрепит свой успех. Ему даже не придется ничего выдумывать, у Талли есть все права на замок Фреев и их владения.

— С чего бы это? — спросил Лютор Тирелл.

— Потому что он женат на Рослин Фрей, младшей дочери старика Уолдера, — напомнили кузену королевы. — С учетом того, что все остальные Фреи мертвы, а девчонка, если верить слухам, успела родить Эдмуру сына, Талли сможет вполне законно заявить права на замок. У Уолдера было много детей и еще больше внуков, но после того, как Старк взял Близнецы всего за одну ночь, что доселе считалось невозможным, те, кто уцелели, побоятся даже рот открыть.

— Те слухи о гигантском воине, — напомнила Маргери, — они подтвердились?

— Я… — начал было Эпплтон, но прервался, не зная, как продолжить. — Ваша Милость, боюсь, что это правда. Кем бы не был этот великан, но все больше людей утверждают, что видели его среди северян. Они клянутся, что один только его вид внушает животный ужас всем врагам северян, а их самих вдохновляет на немыслимые подвиги.

Повисла долгая тишина, которую нарушила королева:

— Наша цель остается неизменной, — наконец-то произнесла Маргери, не отрывая взгляда от карты, — мне нужно встретиться с Джоном Старком, и как можно быстрее. Ваши предложения?

— Нам остается только ехать в сторону Риверрана, — ответил Лорент Касвелл, прочертив пальцем путь, который им предстояло пройти. — Но если мы планируем успеть к тому моменту, когда Старк пойдет на решительный штурм, то нам нужно поспешить, и об отдыхе по большому счету придется забыть. Лишь самые короткие остановки, чтобы лошади и люди смогли хоть сколько-нибудь передохнуть.

— Тогда не будем тратить время попусту, — решила Маргери. — Уважаемые лорды, прикажите седлать коней, спать будем в седле.

Не прошло и часа, как королевский обоз снова отправился в путь, своим внезапным отъездом породив новую волну самых безумных слухов. Когда некоторые из них, обрастая все новыми подробностями, попали в нужные уши, то в скором времени в Королевскую Гавань полетели вороны с донесениями, что изгнанная королева Маргери Тирелл собирается встретиться с Джоном Старком.

Глава 7

— Что ты видишь, когда смотришь на ночное небо? — спросил Леман Расс, стоя на вершине одной из башен Воронодрева, родового замка Блэквудов, которые встретили армию северян распахнутыми воротами и радостными приветствиями. В нынешнее крайне опасное и непредсказуемое время подобного рода радостная встреча могла бы вызвать у Старка и его союзников вполне обоснованные подозрения, но на этот раз эмоции Блэквудов были вполне себе искренними и вовсе не беспричинными, ведь их и Старков объединяли общая вера в Старых Богов, многочисленные браки между семьями в прошлом, а также тот факт, что на пути к Воронодреву северяне вырезали несколько разбойничьих ватаг, а также изгнали из вассальных деревень старых врагов Блэквудов, Бракенов, которые после Красной Свадьбы предпочли склониться перед Ланнистерами.

После пира, устроенного главой дома Титосом Блэквудом в честь короля Севера и его союзников, часть лордов разместилась в покоях замка, в то время, как остальные вместе с армией расположились за крепостными стенами, в просторных шатрах. Теперь повсюду, куда не кинь взгляд, виднелись многочисленные шатры и палатки, рядом с которыми солдаты на кострах готовили себе пищу, а над ними развивались знамена благородных домов Севера и Долины, к которым постепенно присоединялись и лорды Речных земель. Молниеносный захват Близнецов и последующий марш армии Старков по владениям Талли не мог не привлечь новых союзников в их ряды, особенно с учётом того, что северяне уничтожали все разбойничьи банды на своем пути и при этом не трогали деревни и мелкие городки, тем самым завоёвывая преданность местного населения. Наказание за нарушение приказов короля Севера было только одно — смерть на виселице.

— Звезды, — пожав плечами, ответил Джон, разглядывая ночной небосвод, усыпанный бесчисленными мерцающими огоньками, благо погода сегодня стояла на диво ясная.

— Ты знаешь, чем они являются? — сложив руки на широкой груди, Расс бросил короткий взгляд на молодого короля, после чего огляделся по сторонам, будто бы что-то выискивая в ночном мраке.

— Мейстер Лювин рассказывал нам, что это небесные тела, он даже сам занимался их изучением и отправлял отчеты в Цитадель. Однажды он рассказал нам о том, что вокруг солнца вращаются еще шесть миров, подобных нашему, но мы были слишком юны и глупы, а потому не очень-то в это верили, хотя старик ни разу не пытался нас обмануть, — Старк улыбнулся, с грустью вспоминая старого наставника, который пытался вбить в пустые головы своих воспитанников самую малую толику знаний. — Мальчишками нас больше интересовали истории про знаменитые битвы и могучих героев прошлого, ну и как половчее пронзить врага мечом, а Сансу — как быть настоящей леди, которой вся эта заумная ерунда и вовсе была не нужна. Арья же…

— А что интересовало её?

— Ну уж точно не умение вышивать крестиком и вести себя благородно, как подобает истинной дочери Верховного лорда,— рассмеялся Джон, — что очень раздражало септу Мордейн, которая занималась ее воспитанием. Арье куда больше нравилось подглядывать за нашими тренировками, чем орудовать иглой и ниткой.

— Её звезды тоже не интересовали? — сверкнул в усмешке клыками примарх.

— Нет, — с улыбкой ответил Старк, после чего спросил, — а с чего такой интерес?

Леман Расс помолчал, прежде чем ответить, и невозможно было понять, о чем он думал. Наконец-то он заговорил, и Джону даже показалась, что в его голосе слышалась тоска:

— Этот мир, — он указал рукой на обозримую часть местности, — лишь один из бесконечного числа мириада мириадов других миров, разбросанных по всей Галактике. Звезды, которые ты видишь по ночам, — это далекие необычные миры, а также другие светила, подобные вашему, вокруг которых вращаются еще большее количество планет. И люди давно научились путешествовать между ними, хоть это и связанно с определенным риском.

— Откуда ты это знаешь? — недоверие на лице и в голосе Джона невозможно было скрыть никоим образом.

— Потому что я прилетел с одного из этих миров, — прямо ответил Расс, бросив пронзительный взор на молодого короля. — Мой родной дом называется Фенрис, откуда я некогда отправился в бесконечный поход, масштаб которого ты даже не сможешь себе представить. Мне пришлось пройти немалый путь, прежде чем он окончился здесь, восемь тысяч лет назад, и теперь я пытаюсь понять, случайность ли это или же чей-то умысел.

— Подожди, — прервал примарха Старк. Мало кто решился бы сделать такое. — Что значит «прилетел»?

— Представить себе корабль из железа, что больше любого известного тебе замка, — ответил Расс, — и этот корабль не плывет по морям, но парит в небесах, и он способен пересечь те огромные расстояния, что отделяют один мир от другого. Вот на одном из таких кораблей я сюда и попал.

Джон смотрел на примарха с откровенным недоверием, но не потому, что не верил столь удивительным словам, а потому что не мог в полном объеме осознать всю суть сказанного, чему Расс нисколько не удивился, слишком низким был уровень развития местного населения на данной планете.

— Мой корабль потерпел крушение, — продолжил примарх, — и я до сих пор не знаю, что именно послужило тому причиной, но какова бы она не была, мне так или иначе необходимо будет вернуться домой. Я и так потерял слишком много времени, и как только мне предоставится случай, я отправлюсь в путь.

— Каким образом? — только и смог спросить Джон, пытаясь уложить все сказанное в голове. Получалось не очень успешно.

— Было бы идеально послать сигнал и надеяться, что его всё-таки смогут поймать нужные люди и отправить за мной корабль, но раз уж нам не удалось сделать это восемь тысяч лет назад, несмотря на все попытки моего последнего астропата, — Старк нахмурился, услышав незнакомое слово, но примарх не стал пускаться в ненужные пояснения, — то сейчас осуществить подобное и вовсе не представляется возможным. Остается лишь один способ, который приходит мне на ум.

— Какой? — на лице Джона промелькнул интерес.

— Портал, что установлен за Стеной, далеко на севере, — прямо ответил Расс. — Он наверняка куда-то ведет, хотя есть немалый риск того, что если я пройду сквозь него, если мне вообще удастся осуществить подобное, то я окажусь в довольно враждебном месте, но другого способа покинуть эту планету я в данный момент не вижу.

— А за Стеной Иные и Король Ночи, — задумчиво произнес Джон, почёсывая заросший подбородок, — миновать которых у тебя скорее всего не получится.

— Именно, — кивнул примарх, — так что, когда мы закончим разбираться с угрозами со стороны живых, нам все равно придется обратить внимание и на мертвых. Иные все равно никуда не денутся, они лишь терпеливо наблюдают и ждут своего часа.

— Но зачем тебе вообще покидать этот мир? — спросил Старк, сам удивляясь собственным словам, а также осознанию того факта, что он полностью поверил в рассказанную примархом историю. — Разве ты не можешь жить здесь, среди нас?

— Потому что там мой дом, — ответил Леман. — Там Отец и братья, и мой долг заключается в том, что я должен быть вместе с ними.

— Ты покинул свой дом восемь тысяч лет назад, — напомнил ему Джон. — Разве они не должны были уже давно умереть?

— Посмотри на меня внимательно, Белый Волк, — велел примарх. — Посмотри и скажи, кем по-твоему является мой Отец? Неужели ты правда думаешь, что это простой смертный? Чёрта с два! Когда я покинул его, он был тяжело ранен, да, но будь мой Отец мертв, уж можешь быть в этом уверен, я бы уже об этом знал. Я бы это почувствовал! Нет, Император жив, в этом у меня нет никаких сомнений! Он жив и ждет моего возвращения, ибо я нужен ему!

Джон замолчал, переваривая услышанное. По ряду причин, до сегодняшнего дня он действительно не задавался вопросами о том, кто мог произвести Расса на свет, кем являлись его родители и те самые братья, которых Волчий Король иногда упоминал в своих речах, но сейчас, глядя на мощную фигуру Лемана, он внезапно понял, что простыми смертными они действительно никак не могли быть. В сочетании же с вопросами, из каких невообразимых далей Расс прибыл в Вестерос, заставляло Старка всерьез задуматься о том, какой же на самом деле была его семья, и от этих мыслей молодого короля натурально пробирала дрожь. Джону внезапно представилась целая группа людей, подобных Леману Рассу, а также то, что они могли бы учинить в Вестеросе.

Масштаб подобных событий отказывался укладываться в его голове, кроме разве что осознания того простого факта, что одним Вестеросом они бы точно не ограничились. От их тяжелой поступи содрогнулись бы все континенты этого мира.

От данных мыслей Джона отвлек Призрак, совершенно бесшумно подкравшись к нему сзади и ткнув своей мордой в ладонь глупого двуного. Почему глупого? Потому что он стоит тут и рассуждает о каких-то глупостях, в которых не было ни малейшего смысла, и это вместо того, чтобы наконец-то вернуть в стаю потерянного волчонка, чей запах зверь постоянно чувствовал на протяжении последних дней. Он странным образом изменился и теперь мало походил на тот, каким Призрак его запомнил, но в том, что запах принадлежал выросшей из маленького несмышленыша волчице, он нисколько не сомневался.

— Проголодался, дружище? — спросил Джон, теребя лютоволка за холку, на что тот с интересом глянул на человека своими красными глазами, от вида которых многих прожжённых, всякого повидавших рыцарей пробирала нескрываемая дрожь. Буквально час назад неподалёку от замка Призрак поймал упитанного барсука и неплохо поужинал, но зачем отказываться от еды, когда ее предлагают?

— Ступай, — сказал Расс, — а я пока побуду здесь.

Джон удалился, оставив примарха наедине со своими мыслями, которые роились в его голове подобно рою диких пчел. Расс о многом не стал говорить Старку, ведь в этом мире происходило слишком много вещей, которым он никак не мог дать хоть сколько-нибудь внятного объяснения, просто потому, что ничего подобного ранее примарх нигде не встречал. К примеру, обладающий странной силой младший брат Джона, а также удивительное воскрешение из мертвых самого молодого короля, вызывающее у Расса вполне здравые опасения. Откуда черпал свои силы Бран Старк? Кто стоял за воскрешением Джона из мертвых, если даже сама жрица, о которой примарху поведали Давос Сиворт и Тормунд, была шокирована результатом? И было еще целое множество других вопросов, на которых в данный момент не было никаких ответов. У Расса даже создавалось ощущение, ничем, правда, не подкрепленное, что весь этот мир — это чей-то один большой эксперимент, что вполне могло бы объяснить наличие врат на севере, из-за которых начиналась зима, ведь благодаря этой климатической аномалии население целого мира натурально топталось на месте. С учетом того, что планета по какой-то причине ни разу не была подвержена внешним атакам, здешнее общество должно было неизбежно развиваться и уже давно стать технологически развитым, возможно даже начать осуществлять полеты в космос и добраться до близлежащих планет, но зима, которая могла длиться годами, делала дальнейший прогресс невозможным или же очень сильно его тормозила, словно кто-то поступил так намеренно. А чтобы никто не мешал эксперименту, вокруг планеты была установлена некая система защиты, что объяснило бы, почему на этот мир до сих пор никто не напал. Даже орки, во множестве расплодившихся по всей Галактике!

Правда, данный вариант никак не объяснял, почему примарх во время штурма Близнецов внезапно почувствовал запах Космодесантников Второго Легиона, спутать который с чем-то иным он никак не мог.

Леман Расс подошел к самому краю башни и посмотрел во внутренний двор замка, несмотря на поздний час полный народу. Туда-сюда сновали солдаты и многочисленные слуги, суетились мелкие лорды, которые отвечали за снабжение войска всем необходимым, начиная с провианта и заканчивая материалом для переносных кузниц, где чинилось снаряжение и подковывали лошадей. Рано утром войско должно было отправиться дальше, а значит все приготовления должны быть осуществлены в срок, чтобы завтра не пришлось впопыхах доделывать то, что нужно было сделать заранее. В общем, в замке царило вполне нормальное оживление, связанное с прибывшим войском, которому предстояли в будущем сражения с многочисленными врагами, коих у короля Севера хватило с избытком. В этой кутерьме легко можно было углядеть одичалых, которые все более уверенно чувствовали себя в каменных стенах, но несмотря на то, что их облик приобрел более цивилизованный вид, их диковатость все равно была заметна, и они ее особо не скрывали. Правда, никто не решался хоть что-то сказать тем, кто пользовался полным доверием короля Севера, и готовых, по ряду причин, порвать за него глотку любому, не взирая ни на какие титулы. Не зря ведь одичалых уже начали вполне официально называть Волчьей Гвардией, что весьма забавляло примарха.

Среди всей этой шумной толпы Расс безошибочно вычленил молодую служанку, которая прибилась к армии северян сразу же после захвата Близнецов, а та, явно ощутив на себе пристальный взгляд, вскинула голову и посмотрела на вершину башни. Увидев примарха, в ее глазах мелькнули искры страха, но лицо, при этом, не смотря на всю свою подвижность, словно бы оставалось неживым, будто восковая маска.

А еще она пахла практически также, как и все остальное семейство Старков.

Внезапно поднявшийся шум в лагере за стенами Воронодрева отвлек примарха от служанки и заставил обратить свой взор наружу, туда, где появился, освещая себе путь горящими факелам, крупный отряд всадников и пехотинцев, неспешным шагом направляющихся к замку, а в центре их построения Расс увидел богато украшенную крупную повозку. Над головами всадников развевались знамена, которые ни о чем Леману не говорили, зато вызвали сильное оживление среди тех рыцарей и лордов Долины и Севера, что смогли разглядеть их в близи.

Запах сообщил примарху о том, что Джон Старк спешно поднимается обратно на башню, и довольно скоро Белый Волк вновь стоял рядом с Рассом, а следом сюда же последовали и остальные знатные лорды, гадающие, чего ждать от столь внезапных гостей.

— Довольно неожиданное появление, — произнес Джон, глядя на приближающийся обоз, в то время как в лагере срочно посланные гонцы передавали приказы лордам и солдатам держать оружие при себе и ни пускать его в ход без дозволения. Тем, кто нарушит приказ, обещали содрать заживо кожу и повесить ее ветвях чардрева, что находилось в богороще замка.

— Ты знаешь, кто это? — спросил Расс.

— Нет, я ведь не могу видеть в темноте, как ты, — усмехнулся Старк. — Пускай подъедут поближе, тогда и узнаем.

— Я уже послал гонца в лагерь, Ваша Милость, — доложил лорд Ройс. — Мы все узнаем еще до того, как они доберутся до крепостных ворот.

— Хорошо, — кивнул Джон.

Гости, сопровождаемые гамом в пробудившемся лагере, все еще приближались к Ворондреву, когда на башню быстро поднялся с докладом Микель Редфорт.

— На знамени, которое везут в голове колонны, изображена золотая роза на зеленом поле, Ваша Милость— сообщил младший сын лорда Хортона Редфорта, — а это значит, что к нам пожаловали Тиреллы, верховные лорды Простора, выступавшие союзниками Ланнистеров.

— Тиреллы… — задумчиво произнес Джон, следя за приближающимся обозом. — Занятно…

— Чего от них стоит ждать? — спросил Леман Расс.

— Да кто же их знает? — признался Белый Волк. — Я никак не ожидал их появления здесь.

— Если вы не возражаете, Ваша Милость, — заявил Бронзовый Джон, — то я спущусь вниз. Пусть мы и не знаем, чего ожидать от столь неожиданных гостей, но все равно нам полагается встретить их подобающим образом и решить с лордом Блэквудом вопрос о размещении Тиреллов в замке.

— Ступайте, — кивнул Старк, и лорд Ройс довольно быстро удалился.

Под трубные звуки ворота Воронодрева распахнулись, и колона рыцарей проехала в ярко освещенный внутренний двор, а пехотинцы, получив распоряжения от своих лордов, остались снаружи, но даже несмотря на поздний час с вершины башни было видно, что солдаты были сильно вымотаны походом, что продолжался аж до самой темноты, а также то, что чувствуют они себя в окружении северян крайне неуютно. Тем временем, повозка, украшенная какой-то крайне затейливой резьбой, наконец-то въехала во двор, и Джон вместе с Рассом спустились вниз, чтобы встретить гостей, но стоило только примарху оказаться в поле зрения всадников, как те изменились в лице, в их глазах читался ничем нескрываемый шок от столь поразительного зрелища. Вид огромного гиганта, чей хищный взгляд словно бы пронизывал их насквозь, вызывал у рыцарей Простора оторопь и страх, их растерянный взгляд и бледные лица спровоцировали многочисленные усмешки среди северян и, в особенности, у одичалых. Ряды всадников смешались, по всему было видно, что они напрочь забыли обо всех своих обязанностях по отношению к тем, кто сидел в повозке, украшенной золотыми розами Хайгардена, но вот один из лордов, на груди которого был изображен золотой кентавр с луком на белом поле, встряхнулся, взял себя в руки и принялся отдавать необходимые распоряжения.

Джон, положив левую руку на загривок Призрака, терпеливо ждал, когда рыцари спешатся и выстроятся в две шеренги, а юноша в цветах Тиреллов откроет дверь повозки, из которой сперва вышли три фрейлины, а следом за ними показалась молодая девушка в зеленом платье, расшитом золотыми розами. Ее красивое лицо в обрамлении водопада каштановых волос приковывало внимание мужчин, но в глазах девушки были заметны усталость, вызванная долгой поездкой, и озабоченность, ведь как бы изначально послы из Простора не задумывали провести встречу, было очевидно, что присутствие Лемана Расса полностью нарушило все их изначальные планы. Они переминались с ноги на ногу, сжимали кулаки и отводили глаза в сторону, явственно опасаясь встретиться с примархом взглядом, бледнели и краснели. Самая юная из фрейлин судорожно дышала и выглядела так, будто вот-вот рухнет без чувств. Стоявший рядом с ней юноша держался так, словно бы собирался в любой момент поймать несчастную девушку.

Молодой рыцарь глубоко вздохнул и открыл рот:

— Перед вами… — от сильного волнения его звонкий голос внезапно дал "петуха", и он прервался, чтобы начать заново. — Перед вами Маргери Баратеон из дома Тиреллов, королева Андалов, Ройнаров и Первых Людей, — Джон готов был поклясться, что когда рыцарь называл имя королевы, та слегка поморщилась, будто упоминание о Баратеонах не доставило ей удовольствия. Услышав про Первых Людей, северяне недовольно заворчали, тем самым давая понять, что власть какой-то южанки, которую они видят впервые, никоим образом не признают, что не могло не остаться незамеченным, а потому некоторые из рыцарей, сопровождавших королеву, теперь с беспокойством смотрели по сторонам и сжимали рукояти мечей, явно готовясь к схватке. На лицах фрейлин и вовсе читался неприкрытый страх, хотя Джон попросту не позволил бы никому их даже пальцем тронуть.

Сама Маргери, замершая на ступенях повозки, внимательно разглядывала Джона, ведь ошибиться в его происхождении было невозможно, это даже если не обращать внимания ни на изображенную на его груди оскаленную голову лютоволка, ни на грозного зверя с белоснежной шкурой и красными глазами, что замер подле короля Севера. У стоявшего перед ней мужчины было самое что ни на есть типичное лицо Старков, в то время как Санса этих черт была полностью лишена. Пока шло официальное представление, Маргери старалась не смотреть на Расса, замершего подле юноши, но удавалось ей это с откровенным трудом, так как могучая фигура примарха сама по себе притягивала взгляды всех без исключения.

Тем временем, Ивар Скойр, знаменосец Джона, выступил вперед с целью представить своего короля:

— Перед вами Джон из дома Старков, прозванный Белым Волком, король Севера, лорд Винтерфелла, правитель Первых Людей, вождь Вольного народа.

— Добро пожаловать в Воронодрев, Ваша Милость, — произнес Джон, соблюдая формальности и протягивая королеве руку. — Полагаю, вы устали с дороги?

— Нам пришлось поспешить, чтобы застать вас здесь, Ваша Милость, — спускаясь по ступенькам, столь же учтиво ответила Маргери, опершись на руку Белого Волка. — Моим людям требуется отдых, а лошади нуждаются в уходе. И давайте опустим титулы, сколь бы диким это кому-то не показалось.

— Очевидно, вы очень торопились, леди Маргери, — заметил Джон, ведя гостью сквозь строй, и ощутил, как все сильней дрожит ее рука по мере того, как они подходили все ближе к Леману Рассу. Белый Волк чувствовал, как у него за спиной напряглись рыцари Простора, но все же они старались держать себя в руках, по пятам следуя за своей королевой, в то время как их самих внимательно разглядывали одичалые. — Что же заставило вас отправиться в это столь опасное время в неблизкий путь, да еще и с не самым многочисленным отрядом?

— Общие интересы, — ответила Маргери, повернувшись к Джону. Фрейлины, идущие следом за ними, остановились и вздохнули с облегчением, ведь они получили короткую передышку перед очевидной неизбежностью быть представленным жуткому гиганту, при одном только взгляде на которого у несчастных девушек явственно подгибались коленки. — За последние месяцы много чего произошло, и если мы хотим достойно и без потерь пройти через те опасности, что грозят нам всем в будущем, то всем нам будет лучше, если наши семьи объединятся. Но, право, глупо обсуждать столь важные вещи, стоя ночью посреди двора, да еще и там, где нас могут услышать шпионы наших врагов.

— Верно, — согласился с ней Старк, после чего сделал то, чего Тирелл очень хотела бы избежать: он подвел ее непосредственно к примарху. — Леди Маргери, позвольте представить вам Лемана Расса, Волчьего Короля и основателя рода Старков.

После этих слов за их спиной раздался тихий вскрик, и обернувшаяся Маргери увидела упавшую без сознания Эллу, которую успел подхватить рыцарь в цветах Рованов. Мегга и Элинор так же выглядели далеко не самым лучшим образом. Не желая ударять лицом в грязь, королева собралась с духом и взглянула на Лемана Расса, внезапно осознав, что держится за руку Старка так крепко, будто от этого зависит ее жизнь, и глядя в хищные глаза великана она ощутила, как с каждым новым мигом это чувство становится лишь сильнее.

— Нет нужды так бояться, — произнес Расс, и от рокочущих звуков его голоса, в котором мелькали хищные нотки, среди гостей словно бы пробежала волна. — Я не кусаюсь. По крайней мере, если на то нет вразумительной причины.

На лице Маргери застыла маска из страха и восхищения, словно вдруг она увидела перед собой внезапно ожившее дикое божество, которому люди поклонялись в далёком прошлом, а потом в силу каких-то обстоятельств забыли о его существовании. Но вот он вернулся, исполненный могущества и абсолютной уверенности в собственных силах. Неважно, действительно ли этот жуткий и в тоже время притягивающий взоры гигант неведомым образом стоял у истоков дома Старк, а может король Севера нагло врал, добиваясь непонятно чего, — на самом деле все это не играло никакой роли. Кем бы ни был стоявший перед Маргери и ее свитой великан, главное было то, что Старки получили к себе в ряды могущественного союзника, равного которому в Вестеросе еще никогда не было.

Внезапно ей на ум пришла невольная мысль о том, что каждый, кому довелось узреть Лемана Расса в живую, более никогда не испугается Григора Клигана.

— Лорд Джон Ройс уже занимается вопросами, касательно вашего пребывания в замке, — голос Джона Старка ворвался в мысли Маргери и вернул ее к действительности, за что она искренне была ему благодарна. — Я уверен, что совсем скоро ваши покои будут готовы, но вашим спутникам все же придется потеснится. Воронодрев не самый большой замок в Речных землях, он явно не рассчитан на столь большое количество гостей.

— Я буду вам искренне признательна за это, — произнесла Тирелл, надеясь, что ее голос не дрожит. — Мы действительно сильно устали с дороги и хотели бы передохнуть.

— Разумеется, — кивнул Джон, доведя Маргери до дверей главной башни замка, и гостью уже встречали сами хозяева Воронодрева.

Во дворе вновь возобновилась суета, связанная с размещением гостей, и чтобы решить данный вопрос как можно быстрее, лорд Титос принялся раздавать указания слугам. В сопровождении своих фрейлин, включая пришедшую в себя Эллу, и провожающих ее Блэквудов, Маргери удалилась во внутренние покои замка, напоследок бросив через плечо взгляд на замерших посреди двора Джона Старка и Лемана Расса. О чем она думала, понять было невозможно, но чувствовалось, что девушка пребывала в глубоком смятении, слишком потрясенная встречей с Волчьим Королем.

— Чую, переговоры будут весьма интересными, — усмехнулся Расс, сверкая клыками, тем самым окончательно вогнав рыцарей Простора в состояние, близкое к панике.

— Какими бы не были их изначальные планы, они никак не ожидали увидеть тебя, — произнес Джон, глядя вслед королеве. Даже отсюда было видно, как сильно она напряжена. — Посмотрим, удастся ли нам извлечь выгоду из происходящего, так как ссориться с Хайгарденом нам сейчас совершенно ни к чему. А тот факт, что они сами желали встретиться с нами, причем настолько сильно, что чуть было не загнали своих лошадей, говорит о том, что у Тиреллов сложилась крайне непростая ситуация, определённо связанная с Ланнистерами.

— Они не поделили власть, — ответил Расс, — другого объяснения я не вижу. И либо эта Маргери хочет с твоей помощью вернуть трон, которого она явно лишилась, либо просто пытается выжить, а в тебе видит потенциального союзника, способного ее защитить. Как бы там ни было, ей этот союз нужен куда больше, чем нам. Осталось только узнать, что Тиреллы готовы предложить взамен нашей помощи.

— Мне все равно не нравится та поспешность, с которой Тиреллы приняли решение встретиться с нами, — покачал головой Старк. — Словно произошло что-то еще. То, о чем мы еще не знаем, и это событие очень напугало лордов Простора. Как она там сказала? "Те опасности, что грозят нам в будущем?" Что именно леди Маргери имела ввиду?

— Полагаю, совсем скоро мы об этом узнаем.

***

Дейенерис Таргариен, сидя на стуле с высокой спинкой, разглядывала огромный Расписной стол — массивное сооружение, покрытое потемневшим от времени лаком. Его форма в точности воспроизводила карту Вестероса, со всеми мысами и заливами, на столешнице были изображены различные места и земли — города и замки, горы и реки — там, где они находятся в реальном Вестеросе. Это был воистину уникальный предмет мебели, некогда принадлежавший Эйгону Завоевателю и сделанный по его же приказу.

— Ну и где же ваши обещанные союзники, лорд Варис? — спросила королева, поочередно разглядывая всех, кто присутствовал в Палате. Их было немного, и все они в данный момент молчали. По левую руку от Дейенерис замерли Миссандея и Серый Червь, и в их молчании как раз-таки не было ничего раздражающего. Советница королевы ничего не смыслила как в военных делах, так и в политической обстановке Вестероса, а командующий Безупречными просто ждал новых приказов своей королевы. А вот безмолвие остальных уже начинало Дейенерис откровенно раздражать.

Теон и Яра Грейджои, возглавлявшие железнорожденных, молча перекидывались взглядами, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Таргариен знала, что брат с сестрой привели с собой довольно малую часть своего народа, в то время как остальное население Железных островов предпочло склониться перед их дядей, Эуроном, который уже объявил награду за головы взбунтовавшихся племянников, а потому Железный флот теперь угрожал флотилии королевы, а это была настоящая опасность, которую ни в коем случае нельзя было оставлять без внимания. Как бы не были хороши дотракийцы в бою, на море толку от них не было никакого.

Тирион Ланнистер, которому по роду службы как раз-таки молчать не следовало, тем не менее просто сидел и пил вино, и у Дейенерис даже промелькнула мысль о том, не поспешила ли она с выбором королевского десницы? Если как следует задуматься и все тщательно проанализировать, то можно было довольно быстро прийти к выводу о том, что какими-то особыми достижениями в Эссосе Бес похвастаться совершенно точно не мог. Более того, Дейенерис еще и пришлось самолично разбираться с теми проблемами, причиной которых Ланнистер, пусть и не намеренно, но все же стал. Беда была только в том, что альтернативы ему Таргариен попросту не видела, ведь еще меньше, чем Тириону, она доверяла только Пауку.

А еще Дейенерис начинала всерьёз сожалеть о том, что позволила Ланнистеру убедить себя оставить Даарио Нахариса в Миэрине. Также ей очень не доставало Джораха Мормонта, и уже в который раз кхалиси задумалась о том, жив ли еще рыцарь или же ужасная болезнь уже сожрала его полностью?

— Я жду ответа, лорд Варис, — королева теперь смотрела только на евнуха, но тот если и беспокоился о своем будущем, то крайне хорошо это скрывал, что было неудивительно для мастера над шептунами, ведь чтобы руководить шпионами, нужно самому быть чертовски хорошим шпионом. — Вы обещали мне союзников в Дорне. В итоге Элария Сэнд и дочери Оберина Мартелла мертвы, а лорды Дорна вовсе не горят желанием видеть меня на Железном Троне. Что они там написали в своем послании? — спросила Дейенерис, обращаясь в Миссандее.

— "Время драконов прошло, возвращайтесь туда, где вы провели все эти годы", — тут же процитировала советница. — И это еще самый вежливый из тех ответов, что вы получили из Дорна, кхалиси.

— Судя по всему, не спешат принести мне клятвы верности и Тиреллы вместе с их вассалами, — продолжила Таргариен, — хотя меня опять же уверяли в том, что как раз таки лорды Простора по прежнему хранят верность моей семье.

— Насколько я могу судить, Ваша Милость, Тиреллов отпугивают другие ваши союзники, — наконец-то соизволил ответить лорд Варис. — У дотракийцев далеко не самая лучшая репутация, о которой прекрасно известно по обе стороны Узкого моря. Немалое количество проблем нам также добавил Эурон Грейджой, который прямо сейчас грабит все западное побережье Вестероса, включая владения Тиреллов. Тот факт, что среди ваших союзников числятся племянники короля Железных островов, определённо вызывает подозрения у тех, кто при других обстоятельствах с готовностью выступил бы на вашей стороне.

— Ты на что намекаешь, Паук? — немедленно взъярилась Яра, разве что не рыча на евнуха.

— Я не намекаю, а говорю правду, какая она есть, — совершенно спокойно ответил Варис, глядя на лидера пиратов. — Королеве нужны такие союзники, глядя на которых другие лорды захотят к ней присоединиться. Союзники, что вызывают у остальных хоть какое-нибудь доверие и уважение. Вы же для этой роли ни в коей мере не подходите, слишком уж нелицеприятная у островитян репутация, леди Яра.

— И где же ты собираешься найти подходящих для королевы Дейенерис союзников? — рассмеялась Грейджой, в то время как ее брат продолжал хранить молчание. — Дорн уже для нас потерян, Простор молчит, а Штормовые земли после смерти Баратеонов окончательно погрязли в анархии и разбое, тамошние лорды, кому повезло выжить, борются даже не за власть, а просто за собственное выживание. Когда я и Теон отправились в Эссос, в Речных землях ситуация была ничуть не лучше, хотя там вроде как даже есть законные правители.

— Есть какие-нибудь вести с Севера? — неожиданно поинтересовался Теон.

— Моя шпионская сеть разорвана, — признался лорд Варис, — многие из моих птичек теперь служат другим хозяевам, так что всех деталей происходящего я не знаю. Я могу лишь повторить то, что нам уже и так известно: Север снова провозгласил свою независимость от Железного Трона, а над Винтерфеллом вновь развеваются знамена Старков. В дополнение к уже сказанному я могу лишь добавить, что королем Севера, вопреки моим ожиданиям, все же был провозглашен бастард лорда Эддарда Старка, Джон Сноу.

— Джон Сноу? — с удивлением откликнулся Тирион, чем немедленно привлек к себе внимание королевы. — Каким образом он сел на трон, если принес клятвы верности Ночному Дозору? Я полагал, что он просто помог своей сестре свергнуть Болтонов!

— Не могу знать, — ответил Паук, — из Черного Замка я уже очень давно не получал никаких вестей.

— Подождите, — вмешалась Дейенерис, обращаясь к Ланнистеру. — Вы что, знаете этого Джона Сноу?

— Я познакомился с этим юношей во время визита Роберта Баратеона в Винтерфелл, — сообщил Бес, вновь наполняя бокал вином, — а затем вместе с ним отправился на Стену. Он собирался вступить в Дозор, а я просто хотел посмотреть на одно из чудес света.

— И что он за человек?

— Честный, открытый, — ответил Тирион, мысленно представив перед собой образ вечно угрюмого бастарда. — Довольно наивный, если честно, но я не берусь судить, остался ли он таким же по прошествии стольких-то лет. То, что королем стал именно Джон, довольно занятно и крайне неожиданно. Почему вы молчали об этом, лорд Варис?

— Потому что лишь сегодня наконец-то получил донесение с Севера, — ответил Варис, выкладывая на стол маленький клочок бумаги. Неожиданно Дейенерис пришла на ум мысль, как долго евнух хранит данные сведения при себе и действительно ли он только сегодня обо всем узнал? В этом и заключалась одна из главных проблем в общении с Пауком: было совершенно невозможно понять, что за игру он ведет и какие еще козыри прячет в широких рукавах своих одеяний. — По большому счету, эти новости для нас мало что значат, ведь нет никаких гарантий, что Старки согласятся вновь склониться перед Таргариенами. После всего, через что они прошли, я сильно сомневаюсь в том, что они захотят видеть хоть кого-то над собой. Как минимум, на то письмо, что мы уже отправляли в Винтерфелл, ответа мы так и не получили.

— Вот только в том письме мы обращались к Сансе Старк, а вовсе не к Джону Сноу, — заметил Бес.

— Они могли бы ответить нам хотя бы чисто из вежливости, лорд Тирион, — парировал Паук, — и не важно, кому было адресовано письмо, что вы подписали.

— И все же я считаю, что нам нельзя исключать все возможные варианты, — возразил Ланнистер, после чего обратился к Дейенерис. — Ваша Милость, я считаю, что в Винтерфелл следует отправить ещё одного ворона с письмом. Вполне может быть, что первое так до них и не добралось. Можете мне поверить, уж кто-кто, а Старки должны ненавидеть мою сестру, и более яростных и непримиримых противников Серсея не сыщет во всем Вестеросе. Для нас было бы выгодно заключить союз с северянами, можно даже предложить им более выгодные условия, чтобы они не воспринимали ситуацию слишком уж болезненно и без лишнего урона для своей чести и гордости. Например, большую автономность при формальном подчинении трону?

— И почему я должна идти на такие уступки, лорд Тирион? — с искренним недоумением поинтересовалась Дейенерис. — Торрхен Старк некогда преклонил колено перед Эйгоном Завоевателем и поклялся ему в верности, и если у Джона Сноу, по вашим словам, всё-таки есть честь, то она велит ему вновь служить нам.

— А если он откажется, то что тогда? — в свою очередь поинтересовался Бес. — Вы отправите на Север драконов, чтобы они сожгли Винтерфелл до самого основания? Поправьте меня, если я не прав, но разве не вы говорили мне о том, что не хотите повторять путь вашего отца? Хочу напомнить вам, Ваша Милость, что фактически восстание Роберта Баратеона началось с того, что король Эйрис сжег заживо Рикарда Старка, а его сына Брандона удавил в пыточной машине, а затем, словно этого ему показалось мало, ваш отец потребовал выдать ему молодого Эддарда Старка, и сделал он это явно не для того, чтобы накормить его лимонными пирожными. И это я еще молчу о том, что ваш брат Рейгар похитил Лианну Старк, и именно его поступок послужил причиной началу конфликта между Старками и Таргариенами. Боюсь, что после всего случившегося у Джона Сноу нет ни одной вразумительной причины для того, чтобы служить вам, ведь ваш род причинил его семье не меньше горя, чем мой. Так что если вы действительно хотите решить вопрос Севером мирным путем, Ваша Милость, то вам придется пойти на определенного рода уступки. В противном случае в глазах Старков и их вассалов вы ничем не будете отличаться от моей сестры и от вашего, уж простите за откровенность, безумного отца.

Каждое слово Беса казалось жалящим уколом скорпиона, от чего Дейенерис явственно ощутила, как в ее душе поднимается буря гнева и в тоже время сожаления, ведь как бы ей не хотелось возразить на столь обидные слова, Ланнистер по сути был прав. Список обид, которые Старки могли предъявить Таргариенам, был достаточно внушителен, и там действительно не было ни одной вразумительной причины, по которой лютоволк должен вновь склониться перед драконом.

— Отправьте письмо в Винтерфелл, — наконец-то решила Дейенерис, — сообщите Старкам, что я хочу встретиться с королем Севера и все обсудить. Постарайтесь избежать прямых угроз, но намекните, что данная встреча в интересах самих Старков.

— Будет исполнено, Ваша Милость, — Тирион поклонился, ухмыляясь в бороду и мысленно начав составлять письмо. Мать Драконов же встала, обошла стол и замерла возле того места, где на карте была изображена Королевская Гавань:

— Теперь давайте решим, как нам захватить столицу таким образом, чтобы обойтись малой кровью.

***

Несмотря на очень поздний час, Джон, сидел в отведенных ему в Воронодреве покоях и изучал донесения разведчиков, разосланных во все края Речных земель, а также доклады от вассальных лордов и письма от Сансы, в которых она сообщала ему о происходящем как на Севере, так и в самом Винтерфелле. В письмах сестры чувствовалось беспокойство о жизни и здоровье Джона, что не могло не вызывать у последнего добрую улыбку. Было видно, что до остальных ей нет никакого дела, отныне Сансу волновала только судьба членов ее семьи, как единственных людей, которым побитая жизнью девушка отныне могла доверять без оглядки.

Скрипнула входная дверь, и Призрак тут же вскинулся, но не увидев в вошедшей служанке никакой опасности вновь улегся возле камина, положив голову на лапы. Джон бросил короткий взгляд на девушку, что прибилась к ним еще в Близнецах и молча указал ей, куда поставить поднос с поздним ужином, который грозился плавно перейти в чертовски ранний завтрак, после чего вновь вернулся к изучению писем. Он услышал, как служанка поставила поднос, при этом с удивлением отметив про себя, что практически не слышит ее шагов, столь тихо она ступала.

Поняв, что девушка вовсе не спешит уходить, Джон, не отрываясь от доклада из Белой Гавани, спросил:

— Ты что-то хотела?

И замер, услышав в ответ дрожащий голос Арьи:

— Привет, Джон.

Глава 8

Стул немедленно отлетел в сторону, а бумаги слетели со стола, словно бы подхваченные ветром, когда Джон вскочил со своего места и обернулся, глядя на сестру, облаченную в одежды служанки. Она лихорадочно запихивала что-то под замызганный фартук, но Старк не придал этому никакого значения, пораженно вглядываясь в лицо Арьи. Разумеется, она повзрослела, изменилась, стала выше, детские черты исчезли, уступая место женственности, но сильнее всего изменились её глаза — из них напрочь исчезли детская наивность, непосредственность и невинность. Джон понятия не имел, как Арья прожила все эти годы и чем все это время занималась, но видел, что в ее жизни более чем хватало пролитой крови, как чужой, так и её собственной.

Сорвавшись с места, Старк кинулся к сестре, а она, в свою очередь, также не осталась равнодушной и бросилась в объятья брата, при этом ее глаза предательски заблестели. Арья повисла на шее Джона, не способная вымолвить ни слова, она лишь могла вдыхать почти забытый запах, присущий брату, и которым из всей ее семьи мог похвастаться разве что отец. Сильные руки тут же оторвали Арью от пола, и впервые за долгие годы она вновь почувствовала себя той маленькой девочкой, что тайком от матери изучала оружейную Винтерфелла и училась стрелять из лука, пока ее никто не видел, и это ощущение было настолько волшебным, что она заплакала, чувствуя, как Джон успокаивающе гладит ее по волосам.

Прижимая к себе сестру, Старк не мог не отметить, что ее тело стало более жилистым и гибким, как если бы все эти годы Арья тренировалась под чьим-то пристальным надзором, и эти усилия вовсе не прошли даром. Особенно если вспомнить, с какой стремительностью и ловкостью она кинулась к нему навстречу, словно бы атаковала. Будь на ее месте кто-то другой, инстинкты Джона восприняли бы происходящее не иначе, как нападение, да и тот факт, что двигалась Арья почти что бесшумно, не мог не порождать новые вопросы о то, где ей довелось побывать и через что пройти. Но все потом, сейчас Джон просто радовался тому, что его маленькая сестричка просто осталась жива и смогла наконец-то вернуться. Наконец-то он поставил Арью на пол, немного отступил назад и вновь вгляделся в ее лицо. Сестра улыбалась, той самой детской улыбкой, которую Джон вспоминал в особо тоскливые ночи, когда мучился бесконечными вопросами о судьбе своих братьев и сестер.

— Я так скучала, — тихо, почти что шепотом, сказала Арья, ее голос предательски дрожал.

— Я тоже, — так же тихо ответили ей. — Что с тобой случилось? Тебе ведь искали по всему Вестеросу!

— Я бежала, — не разжимая век ответила Арья. — Очень и очень быстро, пока мой путь сперва не увел меня в Браавос, а затем вновь привел сюда. Это было непростое путешествие, но оно уже завершилось.

— Что ты делала в Браавосе?! — воскликнул Джон, ему сложно было представить, каким именно образом его маленькая сестра смогла не только перебраться на другой берег Узкого моря, но и выжить в совершенно чуждом ей городе.

— Это долгая и запутанная история, — произнесла девушка, в свою очередь слегка отступив и разглядывая брата, отмечая взглядом шрамы на его суровом лице. От прежнего неуверенного в себе мальчишки, который полностью осознавал свое положение, а потому все никак не мог найти себе места в Винтерфелле, не осталось и следа. Теперь его место занимал умудренный горьким опытом вождь, что вел за собой войска в самое горнило войны. — Лучше расскажи, кто этот гигант, которого все называют основателем рода Старков? Неужели это действительно правда? И если это так, то откуда он вдруг взялся?

— Это долгая и запутанная история, — ответил Джон словами самой Арьи, на что та звонко рассмеялась:

— Ну, до утра времени много, — со смехом сказала она.

Трещали дрова в камине, за окном лил холодный дождь, а Призрак, положив голову на вытянутые лапы, весь остаток ночи безмолвно наблюдал за двумя молодыми людьми, тихо рассказывающими друг другу свои полные лишения и невзгод истории. Лютоволк смотрел на них и думал о том, какими же глупыми все-таки являются эти двуногие. Один прямо у себя под носом не может разглядеть члена собственной стаи. Другой, вместо того, чтобы сразу воссоединиться с семьей, вздумалось играть с братом в прятки, словно она маленькое неразумное дитя. Зевнув, Призрак закрыл глаза и погрузился в сон, в котором по лесам бегала богатая добыча, на которую интересно было охотиться, и где-то на самых задворках своего сознания он чувствовал постоянное присутствие сестры, что вела свою охоту во главе огромной волчьей стаи. Она была жива и вела ту свободную жизнь, которую полагалось вести любому настоящему волку.

Леман Расс с интересом посмотрел на горевший свет в покоях Старков, после чего усмехнулся и отправился в винный погреб Воронодрева. Ему было интересно, каким окажется результат, если смешать несколько сортов вина, а затем добавить туда сок одних очень интересных ягод, которые он собрал еще на Перешейке. Примарх не оставлял попыток создать хотя бы подобие фенрисийского мьода.

***

Мир проплывал под их ногами, внешне вполне себе заурядный и ничем не примечательный, но именно здесь обнаружилась та самая находка, на поиски которой была потрачена такая прорва времени.

— Разведгруппа уже вернулась?

— Да, сержант Сеярд подозревает, что примарх сумел обнаружить их присутствие на поверхности планеты.

— Было бы странно, если бы он не смог. Отправьте другую группу, но пусть они держатся от Расса как можно дальше, пока я не решу иначе. Исполняйте.

— Да, магистр.

***

По обоюдному решению, встречу было решено провести в главном зале Воронодрева, а лорд Блэквуд, узнав о цели визита леди Маргери, без колебаний согласился выступить посредником между Старками и Тиреллами, дабы заранее обговорить все детали до начала встречи, чтобы потом ни у кого не возникало лишних вопросов. Было оговорено максимальное количество присутствующих, а также то, кто именно будет сопровождать Белого Волка и Розу Хайгардена, хотя свита двух правителей должна была просто играть роль поддержки, не вмешиваясь непосредственно в сами переговоры. Когда короли общаются, остальным должно молчать, если только у власть имущих не возникнет необходимости поинтересоваться их мнением.

Маргери Тирелл неподвижно сидела перед зеркалом, пока присланные лордом Блэквудом служанки, под надзором фрейлин, само собой, приводили внешний вид королевы в порядок, дабы та не ударила в грязь лицом. Глядя на свое отражение, Маргери прекрасно отдавала себя отчёт в том, что ее красота является прекрасным и, как правило, безотказным оружием, которое не раз доказывало свою эффективность, но в этот раз у нее не было уверенности в том, что сегодня оно сработает. Тирелл хорошо запомнила каменное лицо Старка, по которому ничего нельзя было прочесть, и его холодные глаза, равнодушные, как сама зима, чей приход всегда предсказывали лорды Винтерфелла. К сожалению, Маргери никак не могла похвастаться богатым опытом в общении с северянами, которое было ограничено исключительно общением с Сансой Старк, а потому понять, является ли поведение Джона Старка типичным для них, или же он все же является исключением из правил, она никак не могла. Опыт общения с Сансой вообще ничего не давал, так как дочь покойного лорда Старка можно было читать, словно открытую книгу, при этом даже не открывая глаз.

— Лорд Блэквуд велел мне сообщить, что Леман Расс… — голос Элинор дрогнул, когда она произнесла имя наводящего страх гиганта. Переведя дух и взяв себя в руки, она всё-таки продолжила говорить. — В общем, мне сказали, что его не будет на переговорах.

— Хвала Семерым, — выдохнула Элла, — у меня и так сердце в пятки уходит, едва я о нем вспомню, а уж если он снова на меня посмотрит… — договаривать она не стала, да оно и не требовалось. И так было ясно, что в таком случае впечатлительная девушка снова грохнется в обморок, и Маргери прекрасно ее понимала.

Даже не видя Лемана Расса, она все равно постоянно чувствовала ту дикую ауру, что его окружала, и создавалось ощущение, что его присутствие ощущается в каждом углу замка, даже в самых глубоких его подвалах. До дрожи в коленках всех пугала та излучаемая Волчьим Королем, как его называл Джон Старк, невероятная звериная жестокость, еще более страшная тем, что она находилась в железных тисках воли, которая не позволяли ей вырваться наружу и утопить весь мир в крови. Страшно было даже вообразить себе последствия того, что будет, если внутренний зверь Расса вырвется наружу, ибо вряд ли в Вестеросе и за его пределами нашлась бы сила, что смогла бы остановить Волчьего Короля. Даже тот факт, что у Дейенерис Таргариен в распоряжении пребывали три взрослых дракона, более не внушал Маргери оптимизма. Драконы, пусть и были чрезвычайно опасны, но все же являлись животными, и история знала примеры того, как этих крылатых исполинов свергали с небес. Леман Расс же больше напоминал дикое божество, воплощение природной стихии, с которой никак невозможно совладать или же договориться, в результате чего остаётся только терпеть ее причуды и молиться о том, что она милостиво обойдёт тебя стороной.

— И откуда он только взялся? — еле слышно произнесла Элла. Этим же вопросом задавались все рыцари Простора и, как подозревала Тирелл, большая часть союзников Джона Старка.

К назначенному часу Маргери, в сопровождении кузин и тех лордов, чье присутствие было заранее оговорено, направилась в главный зал Воронодрева, где ее уже поджидали северяне во главе с Белым Волком, по левую руку от которого замер уже знакомый Тирелл лютоволк, а по правую — юная девушка, невысокого роста и щуплого на вид телосложения, лицом столь сильно походившая на Старка, словно являлась его сестрой. По крайней мере, она в куда большей степени заслуживала так называться, чем та же Санса, которая совершенно не походила на своего, пусть и сводного, брата.

В свиту Джона Старка входили двое лордов Севера, которых Маргери не знала, лорд Ройс из Рунного Камня, как официальный представитель лорда Роберта Аррена, Верховного лорда Долины, а также сам лорд Блэквуд. Присутствовал здесь и седовласый мужчина, на правой руке которого недоставало пальцев. Вместе с Маргери, помимо фрейлин, пришли также сопровождавшие её в пути лорды Эпплтон, Касвелл и Кордвайнер, хотя сама королева предпочла бы вместо них видеть здесь лорда Тарли, что, к её глубокому сожалению, было невозможно. Рендилл Тарли сейчас занимался тем, что собирал войска Простора для войны с Ланнистерами и железнорожденными.

— Леди Маргери, — Джон Старк встал и отвесил вошедший Тирелл полупоклон, приветствуя ее, как равный равную, что, собственно, было не совсем так.

— Лорд Старк, — Тирелл в свою очередь поприветствовала короля Севера. Перед самым началом встречи было решено, что собеседники оставят официальные титулы в стороне, дабы избежать некоторых противоречий, и ограничатся исключительно обращениями «лорд» и «леди». Естественно, в обычных условиях подобное поведение сочли бы грубейшим нарушением этикета и церемониала, но нынешнее условия назвать обычными никак не получалось, ситуация была такова, что все дружно закрыли глаза на подобного рода нюансы. Тиреллы не желали ссориться с потенциальными союзниками, а Старкам совершенно не нужна была война с Простором, который элементарно был куда богаче и многочисленнее, а значит мог выставить куда большее войско, чем северяне.

— Прежде, чем мы начнем, леди Маргери, — произнес Джон, слегка повернувшись и указывая на стоявшую рядом с ним девушку, — я бы хотел представить вам Арью Старк, дочь лорда Эддарда Старка и мою сестру.

Лорды Простора с недоумением взирали на появившуюся из ниоткуда дочь покойного Хранителя Севера, которая бесследно исчезла сразу после казни своего отца. Маргери же с удовлетворением взирала на Джона Старка и девушку, радуясь тому, что правильно угадала причину их сходства. И снова Тирелл удивилась тому факту, что Санса ничуть не была похожа на своих брата и сестру, как если бы бастардом Эддарда Старка на самом деле являлась она сама, а вовсе не король Севера.

— Я рада нашему знакомству, леди Арья, — произнесла Маргери. — Ваша сестра Санса очень беспокоилась о вас, когда вы исчезли из Королевской Гавани. Полагаю, она была очень рада узнать о том, что вы живы?

— Она ещё не знает о том, что я вернулась, — ответила Старк звонким голосом, и в ее речи слышался легкий акцент, который неожиданно натолкнул Маргери на мысли о Браавосе. — И пожалуйста, не называйте меня леди, я ей никогда не была и уж точно никогда не стану. Если ты не против, братец, то я вас оставлю, мне ещё надо дописать письмо Сансе и Брану.

— Конечно, — впервые в глазах Джона появилась теплота, и для Тирелл сразу же стало ясно, что он очень дорожил своей сестрой и был бесконечно рад её счастливому возвращению.

— Пойдем, Призрак, — позвала Арья лютоволка, после чего белоснежный хищник безмолвно встал и последовал за ней наружу.

Маргери так и подмывало спросить у Белого Волка, когда же именно вернулась его сестра, если Санса до сих пор об этом ничего не знает, но все же решила промолчать, здраво рассудив, что это личное дело самих Старков. У нее же хватало своих проблем, ради решения которых она и проделала столь долгий и опасный путь, ведь шпионы Серсеи наверняка не дремали, а Безумная Королева только и ждёт возможности убить свою соперницу.

— Ну что же, — проводив сестру взглядом, произнес Старк, обращаясь к Маргери, — давайте начнем.

— Я полностью с вами согласна, — ответила Тирелл, усаживаясь в глубокое кресло с высокой спинкой и расправляя складки на платье, а её кузины встали позади нее. Дождавшись, когда она займет свое место, Джон сел в кресло напротив, внимательно разглядывая молодую королеву. Той хотелось бы верить, что он любуется её красотой, но уж больно расчётливым и пытливым был взгляд Белого Волка, и Маргери могла лишь порадоваться тому, что он, пусть и на мгновение, но все же задержал свой взгляд на глубоком вырезе её платья. По крайней мере, король Севера не является евнухом или же мужеложецем, подумала Тирелл, хотя про братьев Ночного Дозора всегда ходили слухи самого разного толка.

В этот момент Маргери внезапно осознала, что никто из Тиреллов, включая ее саму, совершенно не задавался вполне себе очевидным вопросом: а каким образом брат Ночного Дозора смог избавиться от своих клятв, что считались пожизненными, и вообще стать правителем Севера?

— Итак, леди Маргери, что именно заставило вас искать встречи со мной? — Старк не стал ходить вокруг да около, а сразу же взял быка за рога.

— Наши общие интересы, как несложно понять, лорд Джон, — ответила Маргери. — Для вас они могут казаться не очевидными, но они есть, и если Север и Простор объединятся для решения вставших перед нами проблем, то мы сможем преодолеть их с минимальным количеством потерь, а то и вовсе извлечь из этого общую для нас всех выгоду.

— Я сомневаюсь, что ваше воцарение на Железном Троне путем свержения Серсеи Ланнистер принесет Северу особую пользу, — заметил Старк, — особенно в свете того, что мы больше не признаем над собой власть кого бы то ни было.

— Желание моей семьи усесться на Железный Трон не принесло нам ничего, кроме бед и потерь, — ответила Маргери, малость кривя душой. Она и сейчас была не прочь именовать себя королевой Вестероса, только тому препятствовали новые, практически непреодолимые обстоятельства. — Но пока Серсея сидит на троне, покоя ни вам, ни нам не будет, ведь она не успокоится до тех пор, пока не увидит всех Старков и Тиреллов в могиле. Уж поверьте, я в более чем достаточной мере с ней пообщалась, как и Санса, она не даст мне соврать. Так что в наших общих интересах покончить с Серсеей раз и навсегда.

— Вы заключили союз с Ланнистерами, — напомнил ей Старк, — благодаря чему им удалось разбить в бою Станниса Баратеона. А перед этим вы заключили союз с Ренли Баратеоном против тех же Ланнистеров. То, с какой скоростью вы меняете стороны, не может не вызывать у меня и моих союзников вполне оправданного беспокойства.

— А разве у нас был какой-то особый выбор? — в свою очередь спросила Тирелл, отметив про себя, что её собеседник неплохо осведомлен. Ну что же, в этом не было ничего удивительного, Санса просто обязана была рассказать своему брату обо всём, что было ей известно. К тому-же, наверняка некоторой информацией располагали и лорды Долины, если, конечно, они все разом не ослепли и не оглохли. — Вам известна история наших взаимоотношений с лордом Станнисом? Во время восстания Роберта Баратеона мы оказались по разные стороны и являлись врагами, но если остальные семьи отнеслись к происходящему в те крайне смутные дни с должным пониманием, так как сами оказались в довольно непростой ситуации, то лорд Станнис ничего не забыл и не простил. Если бы он сел на Железный Трон, нам бы пришлось тяжко.

— Король Станнис был суров, но справедлив! — не выдержав подобных слов, беспалый мужчина вскочил со своего места, на его лице отразился ничем не скрываемый гнев. — Если бы Тиреллы поступили так, как того велит им закон, и принесли ему клятвы верности, как законному королю Вестероса, вашей семье ничего бы не угрожало!

— Сир Давос! — прервал его Старк, жестом веля ему закрыть рот. — Немедленно сядьте!

— Прошу прощения, Ваша Милость, — извинился мужчина, в котором Маргери признала Лукового Рыцаря, контрабандиста, милостью Станниса ставшего рыцарем. Несмотря на смиренный тон, по глазам было видно, что бывший контрабандист разве что не полыхал от гнева.

— Вы говорите о справедливости, сир Давос, — заметила Тирелл, — но некогда вы спасли Баратеону жизнь, а он, насколько мне известно, отблагодарил вас тем, что отрубил пальцы вашей правой руки. Боюсь себе даже представить, какого рода справедливость в таком случае была бы применена по отношению к моей семье. Как бы там ни было, — Маргери вновь обратилась к Джону, — на тот момент нам было гораздо выгоднее заключить союз с лордом Ренли Баратеоном, и я хочу заметить, что соглашения с ним собирался добиться и ваш брат, Робб Старк, и для проведения переговоров он прислал к Ренли свою мать, леди Кейтилин, а мой покойный муж был очень даже склонен заключить этот союз, хоть мне и неизвестны все его детали. А вот Станнис совершенно точно назвал вашего брата узурпатором и бунтовщиком, и пообещал, что все его враги поплатятся за отказ признать Баратеона своим законным королем собственными жизнями.

Джон быстро глянул на Лукового Рыцаря, и тот нехотя кивнул головой, ведь как бы сам сир Давос не относился к ныне покойному королю Станнису, никак нельзя было отрицать того факта, что своими словами и действиями он куда чаще наживал себе врагов, а не новых друзей, если таковые вообще у него были, уж слишком тяжелый и непреклонный характер был у лорда Драконьего Камня. Баратеон видел врага в каждом, кто отказывался считать его законным королем Вестероса, даже не пытаясь хоть как-то сторговаться, пойти на некоторые уступки и тем самым найти компромисс в сложившейся ситуации. Увы, не таким был Станнис, и его судьба, если посмотреть правде в глаза, была очевидна.

— После внезапного убийства лорда Ренли, его вассалы стали массово переходить на сторону Станниса, — продолжала Маргери, — и над нами нависла угроза смерти. Скажите мне, Джон, какой у нас был выбор? Как мы должны были действовать? Поступить по чести и справедливости, и отдаться на милость Станниса, в надежде, что этот неуступчивый человек проявит к нам свое милосердие? Нет, честь и справедливость убирают в сторону, ведь в игре престолов на кону всегда стоят только власть и выживание. Нам не оставалось ничего иного, кроме как заключить союз с Ланнистерами. Если не верите, то можете расспросить обо всём лорда Бейлиша, он был там в тот день. К слову, судя по его отсутствию, я полагаю, что он остался в Винтерфелле?

— Нет, — ответил Старк, — он отправился вместе с нами в поход, но когда мы ехали через Перешеек, увы, с лордом Бейлишем случилось ужасное несчастье.

— Какое же?

— Вам известно, что у лорда Бейлиша было довольно слабое здоровье? — поинтересовался Джон, на что Маргери кивнула. — Так вот, он и так всю дорогу жаловался на ту еду, что мы ели в походе, но в тот раз лорд Бейлиш то ли что-то не то съел, то ли что-то не то выпил, но у него начались проблемы с кишечником. Если опустить не очень лицеприятные подробности, то скажу кратко: он постоянно был вынужден бегать в кусты, и когда Мизинец отправился туда в очередной раз, то, судя по всему, принял за бревно дремлющего у кромки воды львоящера. В общем, то, что нам удалось найти, можно было уместить в небольшую шкатулку. Ужасная и печальная потеря, — подвел итог Старк, вспоминая, как брыкался и сопротивлялся Бейлиш, когда его волокли к заводи, над темной поверхностью которой зловеще горели огоньки беспощадных глаз.

***

— Я лорд-протектор Долины! — стоявший на коленях Мизинец умудрялся говорить, пусть и приглушенно, даже несмотря на завязанный рот, столь сильно ему хотелось жить. Джон лишь поморщился от слишком поздно посетившей его мысли, что следовало использовать обычный кляп. — Вы не смеете так со мной поступать! Я ведь привел к вам на помощь рыцарей Долины! Без меня бы вы проиграли!

— Вы привели рыцарей Долины отнюдь не потому, что горели желанием нам помочь, — парировал Старк. — Вы сделали это исключительно лишь потому, что наша победа была выгодной для вас. Хватит уловок, нет больше нужды притворяться нашим другом, мы знаем, что вы им не являетесь.

— Я друг леди Сансы! — Бейлиш попытался было встать, но двое одичалых крепко удерживали его на месте, сжимая за плечи Мизинца и немедленно пресекая все попытки пленника вырваться из их мёртвой хватки. При этом Бейлиш до последнего тщетно продолжал пытаться убедить Джона в том, что тот совершает страшную и непоправимую ошибку, но молодой правитель уже давно для себя все решил. Судьба Бейлиша была предопределена еще в тот день, когда Бран поведал Джону и Сансе, при каких обстоятельствах Эддард Старк оказался в плену у Ланнистеров. — Спросите себя, что она подумает о вашем поступке?! Я являюсь самым преданным ее другом и союзником, и вряд ли она будет рада, узнав о моей смерти! Просто подумайте об этом!

— Я знаю, что скажет мне Санса, узнав о вашей ужасной кончине, лорд Бейлиш, — ответил Джон, склонившись над пленником. — Она скажет, что убить вас следовало еще в той хижине, где вы с ней встречались накануне битвы за Винтерфелл. Санса скажет мне и Брану о том, что человек, предавший нашего отца и приставивший кинжал к его горлу, не достоин и капли доверия с ее стороны. Что человек, отравивший Джона Аррена чужими руками, сам должен испить ту же чашу до самого дна. Санса скажет мне, что Петир Бейлиш, отдавший ее в руки жестокого выродка, каковым являлся Рамси Болтон, сам должен испытать те же муки, через которые прошла она. И в конце она добавит, что хаос может и является лестницей, но ее ступени ведут не только вверх, но и вниз, прямиком в могилу.

С каждым новым словом глаза Бейлиша наполнялись все большим ужасом, его лицо стало белее снега и могло даже показаться, что у него внезапно прибавилось седины в волосах. Видя все это, Джон склонился еще сильнее, приближая свое лицо к лицу Мизинца, и произнес:

— Знаете, почему я считаю, что Санса ответит мне именно так? Впрочем, я по глазам вижу, что вы уже и сами знаете ответ. Да, Бейлиш, после всего, что вы совершили, она желает вашей смерти. И как я могу ей отказать в столь маленькой услуге?

В свете факелов сверкнула сталь, и кинжал по самую рукоять вошел в грудь Мизинца, поразив его прямо в сердце, в связи с чем смерть Бейлиша была мгновенной. Он не мучился от боли, как того бы хотел не только Джон, но и все Старки, и все же перед самой кончиной куда сильнее Мизинца терзал ужас от того, что все его планы в одночасье рухнули, и не было выхода из сложившейся ситуации. Не было возможности обмануть своего противника, втереться ему в доверие, чтобы затем нанести удар в тот миг, когда его меньше всего ждали. Не в этот раз. Старк извлек кинжал из тела, а одичалые тут же отступили в сторону, сморщив носы от тяжелой вони дерьма и мочи из-за опорожнившегося кишечника. Но делать нечего, и брезгливо скривив недовольные рожи, они подхватили труп некогда одного из самых опасных людей в Вестеросе и отволокли его к самой кромке воды, после чего поспешно отступили.

Красные огоньки глаз неспешно двинулись к берегу, и вскоре до слуха людей донеслись утробное рычание и треск разрываемой плоти. Джон бесстрастно смотрел в ночь, когда движение воздуха сообщило ему о приходе Расса:

— Что чувствуешь? — спросил примарх.

— Удовлетворение, — ответил Старк.

— Хорошо, — кивнул Расс. — Так и должно быть.

***

Маргери смотрела в серые глаза Старка и не видела в них даже намека на сожаление, лишь холодное равнодушие, но при этом на самом дне этих стылых колодцев, королева готова была в этом поклясться, виднелись искры удовлетворения случившемся. Тирелл вдруг с кристальной ясностью осознала, что лорда Бейлиша не просто порвал на части случайно оказавшийся поблизости львоящер, но король Севера принял самое активное участие во внезапной кончине Мизинца, но Маргери могла только догадываться о том, что послужило причиной для столь радикальных действий со стороны Старка. Очень может быть, что львоящеры, во множестве водившиеся на Перешейке, действительно поучаствовали в данном процессе, но исключительно на самом последнем этапе происходящего.

— Досадно, конечно, — как и в глазах Старка, в голосе Маргери не было и намека на подлинное сожаление, так как судьба Мизинца волновала ее в самую последнюю очередь. — Как бы там ни было, покойный лорд Бейлиш не является предметом сегодняшнего обсуждения, я лишь пытаюсь вам объяснить, что действия моей семьи были обусловлены не одной только жаждой власти, как многие полагают, но также желанием выжить, а если бы Ренли Баратеон был жив, то Тиреллы и Старки уже давно были бы союзниками, — признаться честно, Маргери понятия не имела, о чем договорились покойные Ренли и леди Кейтилин, и пришли ли они вообще хоть к какому-то соглашению, но если эти детали были неизвестны ей, то уж Джон Старк не мог их знать и подавно.

— Давайте перестанем ходить вокруг да около, — Джон никогда не считал себя великим мастером переговоров, в немалой степени потому, что его никто и никогда этому не учил, но он был вынужден все познавать самостоятельно. Сейчас же Старк посчитал, что приехавшая Тирелл наверняка считает его полуобразованным варваром-северянином, и его следующий шаг должен был быть ожидаемым. Судя по блеску в глазах Маргери, он не ошибся. — Чего, помимо свержения Серсеи Ланнистер и изгнания железнорожденных с ваших земель, вы от нас хотите?

— Я предлагаю вам заключить союз, чтобы мы вместе смогли вступить в неизбежные и крайне сложные переговоры с Дейенерис Таргариен, которая высадилась на Драконьем Камне, — слова Тирелл вызвали ропот среди свиты Короля Севера, но он сам сидел с каменной физиономией, по которой, увы, ничего нельзя было прочесть. Знал ли он о прибытии Таргариен или же слышит об этом впервые, в данный момент понять было решительно невозможно. — Матерь Драконов, как ее называют, прибыла в Вестерос во главе настоящей армады, в которую входят орда дотракийцев, легион Безупречных, а также флот железнорожденных.

— Она заключила союз с этими выродками? — тут же вскинулся и возмущенно спросил один из лордов Севера, судя по цветам, кто-то из дома Вулфилдов.

— Нас тоже не радует такой исход, — ответила Маргери, — особенно в свете того, что Железный Флот Эурона Грейджоя грабит все западное побережье, включая наши владения, но союз Дейенерис Бурерожденной с островитянами беспокоит нас не так сильно, как вести о том, что в подчинении последней Таргариен находятся три взрослых огнедышащих дракона.

Джон откинулся на спинку кресла, пристально вглядываясь в лицо девушки, и на краткий миг в его глазах разгоралось пламя, совершенно несвойственное Старкам, и в этом огне мог сгореть каждый, кому не посчастливилось бы просто оказаться рядом. На миг Маргери даже отпрянула, поражённая этим зрелищем, но уже через мгновение она взяла себя в руки и вела себя так, будто ничего не произошло. И все же, где-то в самых дальних уголках своей души, Тирелл ощутила страх перед королем Севера, словно перед ней сидел не человек, но страшный хищник, лишь по непонятной прихоти судьбы принявший человеческий облик, что мог исчезнуть в любой момент. Воистину, Санса очень сильно отличалась от своего сводного брата, и было бы куда как лучше, если бы переговоры пришлось проводить именно с ней!

— Как вы сами понимаете, либо мы вступим в переговоры с Дейенерис Таргариен, либо она пойдет на нас войной, — закончила Маргери, — и если у вас есть способ, как отразить атаку хотя бы одного дракона, мы были бы только рады о нем услышать.

На какое-то время в зале повисла тишина. Лорды переглянулись друг с другом, словно бы ведя немой диалог, но встревать в переговоры со своими мыслями никто из них так и не осмелился. Все, что нужно, они скажут после встречи, когда их мнение решат выслушать.

— Мы ничуть не боимся дотракийцев и Безупречных, — наконец-то ответил Джон, — так как скакать на лошадях, да и просто идти маршем, по глубокому снегу крайне сложно даже для хорошо обученных рыцарей, не то что для дикарей, которые и снег то никогда не видели. Началась зима, и угроза со стороны дотракийцев меня мало беспокоит, ведь им попросту не преодолеть Ров Кейлин. Железнорожденных мы также не страшимся, кто бы их не возглавлял. Если же у них все-таки хватит духу высадиться на Севере, то они разделят судьбу тех пиратов, с которыми мы уже разобрались. Но вот драконы… — Старк задумчиво обхватил пальцами бородатый подбородок. — Да, это страшная угроза, отразить которую очень непросто, тут вы совершенно правы.

— Вот именно, — кивнула Маргери, почувствовав нахлынувшее на неё воодушевление. — Буду говорить откровенно: моя семья может лишь надеяться на то, что нам зачтется верность дому Таргариенов во время восстания Баратеона, но понравится ли Бурерожденной тот факт, что затем мы заключили союз с Ланнистерами, а я и вовсе стала женой короля на троне, которая Дейенерис Таргариен считает своим по праву? Мы практически ничего о ней не знаем, за исключением тех слухов, что доходили до нас с Эссоса, и их никак нельзя назвать обнадеживающими.

— И чтобы чувствовать себя более уверено на предстоящих переговорах, вы хотите заключить союз с нами, — подвел итог Старк.

— Да, — кивнула Тирелл.

— Но дом Старков выступил против Безумного Короля, — напомнил ей Джон. — Вы не боитесь, что как раз-таки союз с нами заставит Таргариен окончательно уверовать в то, что ваш род является для нее враждебным?

— Разумеется, мы думали об этом и вполне здраво опасаемся подобного исхода, — ответила Маргери, — но разве у нас есть какой-то иной выбор? Поодиночке нас попросту сожрут, а вместе у нас есть шанс если и не выстоять, то хотя бы решить данную проблему с наиболее выигрышным результатом. По крайней мере, мне бы очень хотелось в это верить.

— Вы боитесь, — Джон вовсе не спрашивал.

— Конечно, ведь не боятся только дураки. Мне один раз уже чуть не довелось погибнуть в огне, причем совсем недавно, а потому я вовсе не горю желанием повторять столь неприятный опыт.

Старк замолчал, его глаза потемнели, тяжкие мысли заполонили его разум. Требовалось принять сложное и важное решение, от итогов которого зависела судьба всего Вестероса. С одной стороны, вновь склоняться перед Таргариенами Джону совершенно не хотелось, несмотря на детали его собственного происхождения. С другой — Старк ни на секунду не забывал об угрозе со стороны Иных, а в войне с ними три огромных дракона могли стать прекрасным подспорьем, если, конечно, Дейенерис Таргариен поверит в рассказы о Короле Ночи и мертвецах за Стеной.

— Как вы понимаете, я не могу принять столь важное решение, предварительно тщательно все не взвесив и не обсудив его со своими вассалами и союзниками, — сказал Джон, на что Маргери согласно кивнула. Она и не рассчитывала на немедленный ответ. Главное, думала она, что Старк уже задумался над предложением, что не могло ее не радовать. — Помимо того, я не могу просто так взять и свернуть все наши нынешние планы, слишком многое стоит сейчас на кону, что бы от всего отказаться в последний момент.

— Я прекрасно все понимаю, — заверила его Тирелл, — я лишь смиренно прошу вас не затягивать с ответом, ведь мы понятия не имеем, какие планы строит Таргариен и ее союзники на наш счёт. Быть может, они прямо сейчас готовятся начать вторжение как в наши земли, так и в ваши владения.

— Сперва мы возьмем Риверран, — ответил Старк, и его спутники согласно закивали. — Полагаю, будет всяко лучше, если на переговорах с Дейенерис Таргариен, если мы на них согласимся и они вообще состоятся, мы будем представлять не два королевства, как вы предлагаете, а четыре.

— Это был бы наилучший вариант для нас всех, — согласилась с ним Маргери, чувствуя облегчение от того, что ее поездка все же не оказалась напрасной. — Хочу также сообщить вам о том, что если вам будет угодно, мой брат готов оказать северянам помощь в захвате Речных земель, если вы взамен поможете ему изгнать железнорожденных из Простора. Нам стало известно, что вам прекрасно удалось осуществить подобное на Севере, — решила она немного польстить самолюбию Белого Волка.

— Я рассмотрю ваше предложение, обговорив все со своими союзниками, — произнес Джон, вставая и тем самым дав понять, что переговоры подошли к концу. — А теперь, если вы не возражаете, я предлагаю нам вместе прогуляться, пока слуги подготовят для нас обед, — закончил он, подав Маргери руку.

— Я вовсе не против вашей компании, — улыбнулась Тирелл, принимая протянутую руку.

Вместе они прошли по коридорам Воронодрева и вышли наружу, вдыхая свежий воздух, где с удивлением обнаружили, что на стенах замка и в его дворе царит небывалое оживление, а солдаты и простой люд смотрят в небеса, на что-то указывая и крайне живо обсуждая. На миг у Маргери сжалось сердце от мысли, что если она посмотрит в ту же сторону, то увидит парящих в небе драконов, но вместо этого она увидела странную белую полосу, прочертившую голубой небосклон и удаляющуюся куда-то на юг.

— Что это? — спросила Маргери, ощутив неясное беспокойство.

— Не знаю, — честно признался Джон, — в первый раз вижу подобное.

— Это знак, — раздался голос позади них, и Тирелл чуть не лишилась чувств от осознания того, что рядом с ней стоит Леман Расс. Паника накатила на нее, подобно огромной морской волне, но внезапно поверх тонких пальцев Маргери легла мозолистая ладонь Старка, словно бы гася все её страхи.

— Знак чего? — спросил Джон, и Маргери рискнула таки глянуть на гиганта, одновременно с этим поражаясь тому, как свободно и уверенно держался Старк рядом с Волчьим Королем. Тот, в свою очередь, глядел на белый след в небесах, растянув губы в невеселой усмешке и обнажив внушительные клыки, при виде которых у Маргери натурально полезли глаза на лоб. Что в этот момент чувствовали остальные, она даже примерно не могла угадать.

— Того, что я не ошибся в своих подозрениях, — ответил примарх. — Они действительно здесь.

Глава 9

Теон стоял на балконе одной из многочисленных башен Драконьего Камня и наблюдал за Дейенерис Таргариен, неспешно прогуливающейся по крепостной стене в окружении пары Безупречных и нескольких дотракийцев, что следовали по пятам за своей кхалиси. Несмотря на довольно поздний час, королеве определенно не спалось, но при этом она явно не была расположена в данный момент хоть с кем-то разговаривать, так как рядом с ней не было ни лорда Тириона, ни Серого Червя, ни даже Миссандеи, которая являлась не только советницей Бурерожденной, но была чуть ли ни единственным человеком, кого Таргариен могла назвать своим настоящим другом. По крайней мере, больше никого, кого в окружении королевы Дейенерис можно было бы таковым считать, Грейджой не знал.

Друзья… Когда-то у него самого были друзья, даже если он сам таковыми их не считал, но они были, а Теон сам сделал всего, чтобы их потерять. Быть может, одна только Санса, если бы вдруг захотела, памятуя о том ужасе, что им обоим довелось испытать, оказавшись в руках Рамси и после совместного побега, могла назвать его своим другом. Если, конечно, она вообще помнила о нем. Как бы там ни было, Санса сейчас далеко на Севере, судя по всему, находится сейчас в Винтерфелле под надежной защитой Сноу, хоть Грейджой какое-то время и опасался, что она погибла. Могло ли такое случиться? Вполне, но при этом Теон не сомневался ни на мгновенье в том, что если Санса и приняла бы смерть, то уж точно не от руки Джона. Не тот характер был у бастарда, чтобы убить пусть и сводную, но сестру, если только он очень сильно не изменился за прошедшие годы. Но вот в чем у Грейджоя точно не было никаких сомнений, так это в том, что ему самому лучше никогда не попадаться на глаза Джону, если, конечно, он не захочет вдруг покончить жизнь самоубийством.

По счастью, когда армада королевы Дейенерис добралась до Драконьего Камня, лорд Варис узнал, что Старки победили в борьбе за власть над Севером, и Санса жива. В тот день с души Грейджоя свалился огромный камень, но, к сожалению, остались другие.

Теон вздохнул, обратив свой взор на ночное небо, усыпанное звездами. Все те люди, которых он знал, изменились, и зачастую не в самую лучшую сторону, но это смотря с какой стороны посмотреть. Изменились Старки, изменились и Грейджои, и даже островитянам, в случае, если Дейенерис Таргариен выполнит свои обещания, предстоит изменить весь свой привычный уклад жизни. Изменения, так или иначе, коснулись или еще только коснутся всех без исключения, ибо нынешнему поколению "посчастливилось" жить в эпоху перемен.

Где-то вдалеке послышался жуткий рев, услышав который в первый раз еще в Миэрине, Грейджой, к собственному стыду, чуть было не наложил в штаны, и удержало его от этого позора лишь присутствие сестры, которая, правда, сама выглядела не лучшим образом. Яра явно тогда струхнула, уж больно бледным было ее лицо, и тогда брат с сестрой впервые задумались над тем, правильную ли сторону выбрали в этом конфликте и не впустую ли был проделан весь этот длинный путь от Железных островов до залива Работорговцев? В тот момент они могли лишь только предполагать, чем для них обернётся союз с Дейенерис Таргариен.

Рев повторился, только на этот раз гораздо тише. Ясно, драконы вновь отправились на охоту, а значит совсем скоро кто-то превратится сперва в горящие головешки, а потом станет или чьим-то очень поздним ужином, или же чертовски ранним завтраком.

— Я смотрю, сегодня в этом замке многие страдают от бессонницы, — раздался пьяный голос за спиной, и обернувшийся Грейджой увидел перед собой лорда Тириона, с кубком вина в одной руке и с кувшином — в другой. Судя по его крайне неуверенной походке и заплетающемуся языку, десница королевы уже успел изрядно напиться, но вместо того, чтобы направиться в свои покои и завалиться спать, ему приспичило погулять по замку. — Варис, как обычно, вынюхивает чужие тайны, королева бродит по стенам, а вы стоите тут, в полном одиночестве. Никого не пропустил?

— Вообще-то, пропустили, — произнес Теон. — Вы забыли рассказать, почему сами не спите?

— Точно, — ухмыльнулся Ланнистер и сделал большой глоток из кубка. — С той поры, как я сбежал от моей любезной сестрицы и переметнулся на сторону ее врагов, сон плохо ко мне идет, если только ему не помочь.

— Напившись до беспамятства? — предположил Грейджой.

— В том числе, — сделав очередной глоток, ответил Бес. — Собственно, а почему бы и нет? Этот мир слишком страшен, чтобы смотреть на него трезвым, да и вино, признаться честно, картину не особо сильно улучшает, но хотя бы удается заглушить всякие глупые мысли, что постоянно лезут в голову.

— И как, надолго помогает?

— Нет, не особо, — ответил Бес и, подумав, со вздохом добавил. — Вообще не помогает, если честно. Но я не оставляю попыток!

— Удачи вам с этим, — сказал Теон и вновь посмотрел на крепостные стены. Королевы там уже не было, либо она наконец-то отправилась спать, либо ушла слишком далеко.

— А вам чего не спится? — в свою очередь поинтересовался Тирион, вновь наполняя кубок вином. — Ваша сестра уже давно отправилась в свои покои, и вроде бы не одна, насколько я могу судить.

— Сложно спать, когда чаще всего видишь кошмары, — ответил Грейджой. — О том, что ты совершил, и о том, какова была кара за содеянное. До сих пор не могу сказать, что из этого оказалось страшнее.

Ланнистер не стал на это отвечать, за что Теон уже был ему благодарен, ведь последнее, что ему хотелось услышать, так это очередную порцию рассуждений о том, какой сволочью он оказался, или, того хуже, слова жалости, от которых ему всякий раз становилось тошно и возникало желание либо утопиться, либо броситься на собственный меч. Он искренне полагал, что не заслуживает жалости, и никто не мог убедить его в обратном. Единственное, о чем Грейджой мечтал, так это о прощении, а даровать такое не могли ни Таргариены, ни Ланнистеры и никто либо другой. Только у Старков было такое право, но захотят ли они прощать того, кто их однажды уже предал, Теону было не ведомо.

— Я так и не понял, почему вы наотрез отказались ехать в Винтерфелл в качестве посла? — несмотря на пьяный вид, взгляд у десницы был довольно твердым и проницательным. — Королеве Дейенерис это очень сильно не понравилось. Она, как и все правители, не любит, когда ей перечат.

— Вряд ли королеве Дейенерис понравится, если ее посла убьют сразу же, как только он сойдёт на берег, — тихим голосом сказал Теон, — и не важно, под каким знаменем я туда прибуду. Северяне ненавидят меня лютой ненавистью, а Джон и вовсе сдерет с меня шкуру, причем так, что даже Болтоны, если они все еще живы, будут ему аплодировать. Может, Санса и выступит за то, чтобы сохранить мою никчемную жизнь, но я боюсь, что она просто не успеет открыть рот. Как думаете, насколько сильно оскорбится королева Дейенерис, если все это произойдет в тот самый момент, когда я въеду в Винтерфелл под ее гербом?

— Это уже мне решать, — послышался звонкий голос королевы, и мужчины подскочили от неожиданности, лорд Тирион даже облил свой камзол вином. Дейенерис Бурерожденная, за которой по пятам следовали дотракийцы, появилась на балконе совершенно внезапно, и в ночи ее белоснежные волосы словно бы светились. — Вы присягнули мне на верность, Теон Грейджой, и я жду от вас соответствующего поведения. Несмотря на все то, что вы сами себе навыдумывали, вас, как моего посла, никто бы и пальцем не тронул.

— Послы, как правильно заметила королева, считаются неприкосновенными, — произнес Ланнистер.

— Я стану исключением из этого правила, — усмехнулся Теон, — но даже если бы боги решили смилостивиться надо мной, эти переговоры бы закончились, не успев начаться. Тот факт, что в качестве посла приехал бы я, Старки наверняка восприняли бы как намеренное оскорбление. Если вам хочется в этом убедиться, Ваша Милость, можете просто приказать мне отправиться в Винтерфелл и вы сами все увидите. Я отправлюсь куда угодно, даже вплавь, если потребуется, — с поклоном ответил Грейджой, — но если вы, Ваша Милость, прикажете мне отправится в Винтерфелл, то могу вас заверить, что это будет последнее путешествие в моей жизни или же оно просто закончится ничем. Я в этом не сомневаюсь.

— Естественно, я никуда вас уже не отправлю, для этого слишком поздно, — сказала Таргариен, — но в следующий раз я буду ждать от вас большего рвения, особенно в таких делах. Из всех моих союзников вы единственный провели больше всего времени со Старками, и именно вам было бы проще всего найти с ними общий язык.

— Мне скорее кажется, что я бы его там лишился, Ваша Милость, — ответил Теон, — но вам видней.

— Могу я узнать, что привело вас на крепостные стены в столь поздний час, Ваша Милость? — спросил Бес, уже с трудом управляя заплетающимся языком. — Мы с молодым Грейджоем уже разобрались, почему не спится нам, но что беспокоит вас?

Дейенерис, поджав губы, недовольно посмотрела на Ланнистера, и тот, будто нашкодивший ребенок, попытался спрятать уже наполовину опустошенный кувшин за спиной, но лишь еще больше испачкался. Королева покачала головой, но никак не стала комментировать поведение и состояние лорда десницы. Пройдя мимо Теона и Беса, она облокотилась на каменный парапет, а оставшиеся позади мужчины с недоумением переглянулись. Вновь послышался драконий рев, услышав которой Дейенерис улыбнулась.

— Сны, лорд Тирион, — наконец-то ответила Мать Драконов. — Меня беспокоят сны.

— Каким же образом они вас беспокоят? Это ведь только сны, даже если они и плохие.

Королева не стала отвечать, да и как объяснить пьяному Ланнистеру, что ей и раньше доводилось видеть странные сны, необъяснимые на первые взгляд, но оставляющие след как в душе Дейенерис, так и в ее жизни? Как рассказать, что она видела людей и события, которые нельзя было нормально истолковать?

Кого позвать? Кому рассказать? Кто растолкует, что именно ей довелось увидеть и чего теперь ожидать?

И как объяснить самой себе, отчего ей стало так страшно?

Дейенерис запомнила все даже в самых мельчайших деталях.

Она стояла совсем одна, на маленьком каменном островке, посреди черной бескрайней пустоты, мрак которой рассеивал лишь свет бесконечно далеких звезд. Было чертовски холодно, словно кто-то разом забрал все тепло мира, и обхватив себя руками Дейнерис стала смотреть по сторонам, и ее взгляду открывались самые диковинные картины.

Вот, в окружении преданных солдат, стоит светловолосый гигант с золотым венком на голове, облаченный в великолепные синие доспехи. Одной рукой он отправлял в бой бесчисленные полки воинов, закованных в сталь, а другой сжимал пылающий меч, которым без устали разил самых омерзительных тварей, каких только видывал свет. От одного лишь касания меча чудовища незамедлительно обращались в прах, но их число было столь велико, что они продолжали наступать нескончаемым потоком, невзирая ни на какие потери.

А вот в пустоте висит исполинских размеров гора, которую венчал поразительного вида замок, и под толщей камня, в самой глубокой пещере на каменном ложе спит воин с длинными волосами и обрамленным бородой лицом. Его руки сложены на груди, дыхание было ровным, но для Дейенерис как-то сразу стало очевидным, что сон воина в темных доспехах длится уже очень и очень долго. Никто не знал, когда именно он проснётся, через тысячу лет или уже в следующее мгновение, но подле него постоянно присутствовали невысокие фигуры, закутанные в зеленые мантии так, что не было видно ни рук, ни даже их лиц.

Переведя взгляд, Дейенерис, увидела в просторном помещении, заставленном мебелью и странными предметами декора, рослого темноволосого мужчину с пронзительными синими глазами. Он сидел за массивным столом, вокруг лежали свитки со сломанными печатями, книги и прочие вещи, понять предназначение которых не представлялось возможным. Мужчина что-то старательно вписывал в очень толстую книгу, и судя по тому, что чистых, не исписанных листов осталось совсем немного, можно было сделать вывод, что этот великий труд совсем скоро будет завершён.

Моргнув, королева узрела воина, чьи длинные светлые волосы больше походили на гриву, а лицо скорее напоминало морду хищника, чему только способствовали глаза, больше походившие на волчьи, и длинные клыки, которые были видны всякий раз, когда мужчина растягивал губы в хищном оскале. Он упрямо куда-то шел, по колено проваливаясь в глубокий снег и не обращая никакого внимания на завывания ледяного ветра, а под прикрытием метели к нему пытались подобраться безликие враги, которых воин разил на месте, даже не сбиваясь с шага и всем своим видом заявляя окружающим, что ничто не в силах его остановить.

Но самым поразительным было зрелище железной ладьи, которую тянул за собой гигант в золотых доспехах, его некогда прекрасное лицо навеки искажено застывшей гримасой боли и гнева, а невероятные крылья, растущие прямо из спины, были опалены и изломаны. Но даже в таком виде он оставался невероятно прекрасным, и явись он к людям во плоти, те пали бы перед ним на колени, не в силах сдержать слезы восхищения. В самой ладье, с обнаженным мечом, подобно грозному и недремлющему стражу, замер еще один воин с обритой налысо головой и суровым взором, на его груди сияло Око, взирающее на окружающий его мир. Воин пристально смотрел по сторонам, выискивая незримых врагов, и его суровый вид словно бы говорил, что мгновенная смерть постигнет того глупца, что посмеет приблизиться к ладье без особого дозволения.

Будучи под надежной защитой, в самом центре ладьи тихо спал младенец, мальчик, при одном только взгляде на которого у Дейенерис перехватывало дыхание, восторг и ужас захлестывали с головой, и хотелось упасть на колени при виде золотой ауры, что окутывала ребенка с головы до ног. Когда же он открыл свои сонные глазки, весь мир потонул в потоках света, осветившего самые темные уголки мироздания, тени растворились в его сиянии, а вся мерзость и скверна сгорели в его ослепительных лучах. Праведников этот свет оберегал и согревал, нечестивцев же обращал в прах.

— Час пробил.

Глубокий голос, исполненный неслыханной силы и власти, заставлял трепетать все существо Дейенерис и осознавать всю свою ничтожность. Не было никаких сомнений в том, что его обладатель был способен обращать горы в пыль и осушать моря одним лишь мановением пальцев, владел всеми тайнами и обладал правом решать, кому жить, а кому умереть. Каждый, кто мнил себя вершителем судеб и грезил стать правителем мира, едва лишь услышав этот голос, немедленно осознал бы, сколь смешными и жалкими смотрятся его амбиции и желания.

Мир немедленно пришёл в движение, словно бы откликаясь на этот могучий зов, противостоять которому не было ни единой возможности. Черная тень от крыльев накрыла мир, и посмотрев вверх, Дейенерис увидала парящего в небесах ворона. Со всех сторон подул могучий ветер, и его порывы были подобны стремительным ударам клинка, и на миг королеве показалось, что в яростных завихрениях мелькнул чей-то шрамированный лик, отдаленно похожий на лицо покойного Дрого. За спиной взревело пламя, и обернувшись, Дейенерис увидела, как в пляшущих языках огня медленно формируется объятая пламенем фигура чернокожего великана с красными полыхающими, словно вулкан, глазами.

— Наше время вновь настало.

После этих слов королева проснулась в холодном поту, сердце билось о рёбра, словно птичка в клетке, и осознав, что заснуть снова ей уже не удастся, Дейенерис вышла прогуляться по стенам замка с целью попытаться понять, что именно ей приснилось. Но ответа не было.

***

В Красном замке было поразительно тихо, что для резиденции правителей Вестероса было, мягко говоря, очень и очень странно, так как обычно жизнь здесь кипела и днем, и ночью. Но так было раньше, когда здесь плели свои интриги Баратеоны, Ланнистеры и Тиреллы, а теперь замок будто бы вымер, его коридоры опустели, так как большая часть слуг после уничтожения Великой септы Бейлора разбежалась кто куда, не желая больше находиться рядом с Безумной Королевой, как теперь ее называли, и уж тем более ей служить. Остались либо самые преданные, кого следовало вознаградить, либо недалекие умом, либо те, кому просто некуда больше было податься.

Серсея каждый раз задавалась вопросом, к которой из этих трех категорий относит себя Джейме? По крайней мере, тот безродный проходимец, которого все величали сиром Бронном Черноводным, давно сбежал, и несмотря на всю свою злость, королева ничего не могла с этим поделать, не имея возможности даже покарать предателя. Помимо того, что у Серсеи попросту не было свободных людей, никто не знал, куда наемник вообще подался, а потому королева могла лишь мечтать о том, что однажды увидит его голову, насаженной на пику.

Зло прошипев несколько заковыристых проклятий в адрес беглеца, которого когда в столицу приволок трижды проклятый Семерыми карлик-предатель, Серсея вновь вернулась мыслями к брату, которого Квиберн после случившегося в септе Бейлора стал обходить по широкой дуге, более-менее чувствуя себя спокойно рядом с Цареубийцей лишь в те моменты, когда рядом находились королева и ее постоянный телохранитель, но Серсея все равно каждый раз видела страх в глазах своего советника, когда в поле его зрения появлялся Джейме. Судя по тому, как тот смотрел на Квиберна, у десницы были вполне очевидные причины для опасений, особенно когда брат королевы, как бы невзначай, клал ладонь на рукоять кинжала, при этом ехидно улыбаясь. Тут надо было сказать, что в такие моменты начинали нервничать вообще все, кто оказывался поблизости, включая саму Серию: Цареубийца выглядел на редкость устрашающим.

Беспокойства также добавлял тот факт, что именно в подчинении у Джейме находились все войска, имеющиеся в наличии у королевы, и в бой они пойдут именно за ним, а вовсе не за Серсеей Ланнистер, Первой своего имени. Его любили и уважали, ее — ненавидели и боялись. Если же учесть, сколько врагов успела нажить себе королева, шанс на то, что в отсутствии Джейме войска пойдут за нее сражаться, становился все меньше и меньше, а это значит, что отослать его в Утес Кастерли, как настойчиво предлагал десница, было невозможно.

А опасаться Серсее было чего.

В Хайгардане засели каким-то чудом выжившие во время взрыва Тиреллы и прямо сейчас собирали войска, хоть им активно мешал Эурон Грейджой, которому внезапно вздумалось разграбить все западное побережье Вестероса, но долго так продолжаться все равно не будет. Рано или поздно, но железнорожденных изгонят из Простора, и тогда Тиреллы обратят куда более пристальный взор на Королевскую Гавань. Значит, нужно действовать на опережение. Серсея мечтала собственноручно пустить кровь борову Мейсу Тиреллу, отрубить голову проклятой старушенции, но более всего ей хотелось удавить эту шлюшку Маргери, но, увы, до нее сейчас никак не добраться. Временами королева очень жалела о том, что не приказала убить эту хитрую гадину гораздо раньше, но она надеялась уничтожить всех своих врагов одним ударом, а вышло так, что Тиреллам удалось таки ускользнуть из расставленной ловушки. То была крайне досадная оплошность, которую теперь уже никак не исправить.

В Дорне царила анархия, лорды всех мастей грызутся за власть, но шансов на то, что в итоге в этой сваре победит кто-то лояльный Ланнистерам, попросту нет, какие бы прогнозы не давал Квиберн. Слишком многие там ненавидели все, что так или иначе было связанно с правителями Запада, особенно после смерти Красного Змея от рук Клигана, хотя принц Оберин погиб исключительно по собственной глупости, Ланнистерам эта смерть, как ни странно, была совершенно не нужна. Единственное, что хоть как-то утешало Серсею, так это ужасная кончина этой твари Эларии Сэнд и Песчаных Змеек, проклятого выводка Оберина Мартелла, но ей так хотелось убить их всех самой, насладиться ужасом в их глазах в тот миг, когда королева обрекла бы этих ничтожеств, убивших ее дочь, на долгую и мучительную смерть. О, за содеянное с Мирцеллой они бы испытали все известные муки! Быть может, ей удастся отыграться на младших дочерях Красного Змея, их, насколько Серсея знала, никто не трогал, ибо они, банально в силу возраста, были совершенно не причастны к убийству принца Дорана. Увы, но и до них сейчас не добраться, так как никто за пределами Дорна не знал, где младшие Песчаные Змейки пребывают в данный момент.

На Севере вновь правят Старки, сперва свергнув Болтонов, а затем уничтожив всех тех, кто посмел против них выступить. Кто бы мог ожидать, что эта дуреха Санса, у которой ума было лишь немногим больше, чем у овцы, выживет вопреки всему и вернется обратно в тот хлев, что называла домом? А тот бастард с унылым лицом? Серсея очень смутно помнила того мальчишку, которого Эддард Старк зачем-то держал в замке, рядом с законными детьми, тем самым лишь раздражая жену. Кто мог тогда предположить, что этот бастард вдруг станет королем, что огнем и мечом пройдет по своим владениям, убивая всех несогласных? Чем только думали лорды Севера, когда избрали своим правителем не Брана Старка, который тоже не понятно как умудрился выжить и вернуться в Винтерфелл, а жалкого бастарда? Правда, всех деталей происходящего на Севере Серсея не знала, так как, к ее глубокому неудовлетворению, некоторое время назад все шпионы дружно замолчали. О том, что именно сейчас происходит севернее Перешейка, никто ничего не знал.

Но ныне главная угроза исходила вовсе не из восставших королевств, а с Драконьего Камня, где окопалась Дейенерис Таргариен вместе со своим огромным войском и тремя драконами, и никто не мог внятно объяснить, почему она до сих пор не взяла столицу штурмом, хотя была более чем на это способна. Одних только драконов было более чем достаточно для того, чтобы поставить Королевскую Гавань на колени, ведь страх перед драконьим пламенем был чрезвычайно велик, а простой народ в своем скудоумии, как полагала Серсея, наверняка все еще считает Таргариенов своими настоящими правителями. Стоит им только узнать о возвращении дочери Безумного Короля, как они сами откроют перед ней городские ворота. Тем не менее, эта дотракийская шлюха по какой-то причине не торопилась начинать активные действия по возвращению трона, будто выжидала чего-то. Наверняка ей так посоветовали евнух Варис и Тирион.

Одна только мысль о проклятом карлике раздула столь яростный пожар в душе Серсеи, что она со злости швырнула бокал с вином в стену, и разлетевшиеся во все стороны осколки чуть было не посекли лицо Квиберна, который лишь в последний миг успел отшатнуться в сторону. Бывший мейстер, принесший очередные донесения от своих шпионов, в нерешительности замер, так как в таком состоянии королева была куда опасней даже своего брата, которого Квиберн боялся до дрожи в коленях, уж больно взгляд Цареубийцы, особенно когда он стоял позади, напоминал кинжал, нацеленный прямо в сердце. И все же вести, полученные от шпионов в Речных землях, были слишком важны, чтобы просто стоять и молчать.

Взяв себя в руки, Квиберн произнес:

— Ваша Милость, у меня есть новости.

— Что там? — раздраженно спросила Серсея, подходя к столику. Наполнив новый бокал вином, она повернулась к деснице. — Надеюсь, это вести о том, что все мои враги наконец-то мертвы?

— Боюсь, что нет, — покачал головой Квиберн.

— Кто бы сомневался, — фыркнула королева и одним махом опустошила бокал наполовину. Только слепой мог не заметить, что с каждым днем Ланнистер пила все больше и больше, слуги только успевали наполнять кувшины в ее покоях. Собственно, в последнее время увидеть Серсею без бокала в руке можно было лишь тогда, когда она либо спала, либо справляла нужду. — Ладно, выкладывай.

— Нам сообщили, что Эдмур Талли вместе с семьей сумел сбежать из Утеса Кастерли. Мы пока не знаем, кто именно ему помогал, но виновных уже ищут.

— Не велика потеря, — отмахнулась Серсея. — Хотя нам давно следовало их всех удавить, проку от них все равно никакого. Объяви награду за их головы, живыми они мне все равно не нужны.

— Как пожелаете, Ваша Милость

— Что-то еще?

— Да, пришли донесения из Речных земель, Ваша Милость, — ответил Квиберн, зная, что сейчас последует. — Разные источники сообщают, что там замечена Маргери Тирелл.

— Эта дрянь?! — в одно мгновение Серсея превратилась в разгневанную львицу, ее глаза сверкали, а черты лица исказились от ярости. — Что эта шлюха там делает?!

— Судя по всему, она желает встретиться с бастардом Старков, Ваша Милость, — Квиберн даже в лице не изменился, реакция королева была для него совершенно предсказуема. — По крайней мере, наши шпионы сообщают, что ее люди пытались выяснить местоположение короля Севера, чьи войска сейчас маршируют по Речным землям. Мы получили сведения о том, что северяне уже захватили Близнецы, а их следующей целью, судя по всему, является Риверран.

— Не смей называть этого бунтовщика и клятвопреступника королем, Квиберн, — зло велела Серсея. — Это всего лишь очередной узурпатор, который ответит за свою дерзость головой. Так или иначе, но он разделит судьбу всех бунтовщиков, включая проклятых Тиреллов!

— Действительно? Интересно, как ты планируешь это сделать?

Джейме появился в покоях королевы совершенно внезапно, отчего Квиберн стал белым, как свежеокрашенная стена, а сама королева чуть было не поперхнулась вином, пролив несколько капель себе на грудь. При виде брата ее сердце забилось сильнее, но с момента своего возвращения из Речных земель Джейме держал ее на расстоянии и ничего более не желал слушать. Говорил он теперь строго по делу, а любые попытки Серсеи поговорить о их настоящем и будущем немедленно пресекал. Теперь в его глазах когда-то горячо любимая сестра видела только холод, сквозь который временами пробивался гнев, до поры сдерживаемый. От мысли, что однажды он вырвется наружу, становилось страшно.

— Знаешь, кого я вижу перед собой, когда ты начинаешь строить очередные планы? — задал неожиданный вопрос Джейме.

— Кого? — с недоумением спросила Серсея, в то же время страшась ответа.

— Идиотку, — прямо ответил Цареубийца, и сердце королевы сжалось от обиды и боли. — Идиотку, которая окончательно перестала различать желаемое и действительное. Ты бредишь о власти, хотя с трудом контролируешь ситуацию в пределах одного города. Ты сидишь тут, будто обезумевший зверь, загнанный в пещеру, и рычишь на всех и каждого, думая, что способна хоть кого-то испугать. Вот только никто тебя уже давно не боится. Лишь ненавидят.

— Ваши речи, сир Джейме… — попытался сказать Квиберн, но Ланнистер немедленно его заткнул:

— Закрой. Пасть, — каждое слово Джейме было исполнено смертельной угрозой. — Будешь говорить лишь тогда, когда тебе разрешат, — после это он снова обратил свой взор на сестру. — Вот тебе мой совет на тот случай, если ты все еще хочешь сохранить свою жизнь. Когда сюда придет Дейенерис Таргариен, а она придет, в этом нет сомнений, открой перед ней ворота и сдай власть без каких-либо условий. Тогда ты сохранишь свою жизнь и жизни горожан.

— Жизни горожан?! — Серсея вспыхнула, словно сухой хворост. Все мысли о брате тут же вылетели у нее из головы, уступив место слепой ярости. — Какое мне дело до этих ничтожеств, что смеялись и глумились надо мной в тот миг, когда свора безродных тварей заставила меня голой пройтись по улицам города?! Голой, Джейме! В меня бросались грязью, гнилыми овощами и еще черт знает чем, и никто из них, ни одна сволочь не встала на мою защиту! Никто не вышел со словами: "Так нельзя поступать с королевой"! Нет, они развлекались за мой счет, но Ланнистеры всегда платят свои долги! И этот долг я выплачу им сполна, как вернула его тому босоногому проходимцу в рванье! Если мне суждено умереть от руки этой чёртовой шлюхи из Эссоса, да будет так, но будь уверен, Джейме, что я не отправлюсь в могилу в одиночестве! Этому не бывать!

— И что же ты намереваешься сделать? — в отличии от сестры, Джейме был совершенно спокоен. — Сожжешь этот город так же, как септу Бейлора?

— Да, если придется, — процедила Серсея, не обращая внимания на тревожные знаки, что подавал ей Квиберн, стоявший за спиной Цареубийцы. Десница всем своим нутром чувствовал, что своими словами королева роет сама себе могилу. И с каждым новым словом она становится только глубже.

— А ты уверена, что я тебе это позволю? — почти что шепотом спросил Цареубийца, и от этого тихого, почти что ласкового голоса Серсею вдруг прошиб холодный пот.

— Ты не убьешь меня, — попыталась она рассмеяться, но прозвучало это крайне жалко и неуверенно, что, конечно же, не осталось незамеченным.

Джейме ничего не сказал, лишь улыбнулся и молча вышел вон, оставив растерянную Серсею и перепуганного Квиберна одних, раздумывать над его последними словами. Когда его шаги наконец-то стихли, королева тихо сказала:

— Квиберн.

— Да, Ваша Милость? — дрожащим голосом откликнулся десница.

— Где Клиган?

***

— Завтра на рассвете мы выступаем на Риверран, — негромко сказал Джон, глядя на языки огня, играющие в камине. Молодой король сидел в глубоком кресле, а у его ног разлегся Призрак, чьи красные глаза в отсветах пламени выглядели еще более жутко, чем обычно. — Вы можете остаться здесь или же, если хотите, отправится домой, с моим ответом вашему брату.

— На самом деле, я бы хотела присоединиться к вам, а ваше послание в Хайгарден доставят преданные люди, — ответила Маргери, расположившаяся в соседнем кресле. Тирелл закуталась в золотистую шаль, хотя не чувствовала холода. Она просто подчеркивала красоту девушки. — Нет, не подумайте, мне вовсе не хочется увидеть лик войны, как заявляют всякие недалекие личности, у которых в голове пусто, просто так мне будет безопасней.

— Безопасней? — удивился Джон. — С армией на марше, которая собирается осаждать хорошо укрепленный замок с неизвестным для себя итогом? У вас очень странные представления о безопасности, леди Маргери.

— О, нет нужды скромничать, — усмехнулась Тирелл. — И вы, и я прекрасно знаем, что Риверран быстро падет к вашим ногам, в этом не сомневается никто, включая сопровождающих меня лордов. Ваша армия ломает все стереотипы своим молниеносным продвижением, со времен Эйгона Завоевателя никому не удавалось столь быстро и успешно захватывать новые территории. Полагаю, в немалой степени этому способствует Леман Расс, не так ли? Он будто чародей, превративший вас в неудержимую силу, ведь располагая куда меньшим войском, чем имел в своем распоряжении ваш покойный брат, вы, как многие полагают, добьетесь куда больших успехов.

— Не забывайте, что Роббу противостоял Тайвин Ланнистер и его армии наемников, — заметил Старк, — если бы не Хранитель Запада, сейчас бы вы разговаривали с Роббом, а не со мной.

— Если бы да кабы, — нараспев ответила Маргери. — Историю нельзя переделать, Джон, события идут своим чередом, ваш брат и лорд Тайвин мертвы, а вы стали королем, а потому разговариваю я с вами. Остальное мало кого заинтересует.

Джон молча разглядывал красавицу из Хайгардена, но не стал ничего отвечать. Ему сложно было понять, говорит ли свергнутая королева откровенно или же намеренно пытается ему польстить, чтобы войти в доверие? Увы, в таких делах Джон, в отличии от той же Маргери, был отнюдь не искушен, а потому, чтобы не выглядеть круглым идиотом, решил он решил просто сменить тему:

— Так почему вы хотите присоединиться к нам?

— Потому что боюсь, — честно сказала Тирелл. — Серсея уже наверняка знает, где я нахожусь, и она не упустит возможности меня убить. Останусь ли я здесь или отправлюсь домой, неважно, Серсея пошлет убийц, но у них не будет шанса, если меня будет окружать целая армия. Мои слова вполне могут показаться вам эгоистичными, но я просто хочу выжить, вот и все. И истина такова, что сейчас самые безопасное место в Вестеросе находится рядом с вами. Да, это может звучать глупо, ведь есть Хайгарден или Винтерфелл, но до них еще надо добраться, а я смогла беспрепятственно встретиться с вами лишь потому, что Серсея, как я думаю, этого не ожидала, но теперь она наверняка получила донесения от своих шпионов. Дорога домой для меня явно не будет устлана лепестками роз.

— Вас сопровождают рыцари Простора, ваши вассалы, верные Хайгардену, — заметил Джон, несколько ошарашенный такими откровениями. — Чтобы добраться до вас, убийцам сперва нужно будет миновать их, а вы же сами должны понимать, что послать по-настоящему крупный отряд Серсея не сможет, не перед лицом угрозы вторжения со стороны Дейенерис Таргариен. Вряд ли найдётся тот дурак, что рискнет напасть на столь хорошо вооружённых и опытных рыцарей, что взялись защищать вас ценой собственной жизни.

— Я знаю, что мои слова прозвучат неубедительно, — согласилась с ним Маргери, ее речь стала более торопливой, а потому ощущалась куда более искренней, — и мне самой понятно, как нелепо все это звучит, но почему-то я чувствую себя в безопасности здесь, рядом с вами. Раньше я чувствовала такое лишь рядом со своими братьями! Быть может, дело в вас, Джон, а может в Лемане Рассе, потому что я не понимаю, кем надо быть, чтобы попытаться убить хоть кого-нибудь у него под носом. Достаточно один раз на него глянуть, чтобы сердце в пятки упало, а уж если навлечь на себя его гнев… Я боюсь себе даже представить, что произойдет в этом случае.

— Спасибо за откровенность, — кивнул Старк, чувствуя растерянность. Не такое он ожидал услышать. — Ну что же, вы можете отправиться с нами, если хотите, но вставать придется рано, мы выступаем с рассветом. Собственно, мы должны были покинуть Воронодрев гораздо раньше, но ваше прибытие изменило наши планы.

— Благодарю, — с искренней признательностью кивнула Маргери. На какое-то время повисла тишина, молодые люди думали каждый о своем, пока наконец девушка не спросила:

— Санса рассказывала вам о том, что мы планировали выдать ее замуж за моего брата?

— Она упомянула об этом вскользь, — ответил Джон, глядя в огонь, — но я не стал вдаваться в подробности.

— Сперва она решила, что это будет Лорас, — Тирелл печально улыбнулась, с тоской вспоминая погибшего в огне брата, — вот только его не интересовали женщины, от слова совсем.

— Я слышал что-то подобное о вашем брате, — осторожно произнёс Старк, бросив быстрый взгляд на Маргери.

— На самом деле мы хотели выдать Сансу замуж за Уилласа, моего старшего брата, но нас опередили Ланнистеры, — продолжала Маргери. — Все произошло так быстро, что мы не успели ничего предпринять, лорд Тайвин каким-то образом пронюхал о наших планах и поставил нас в такие условия, что мы уже ничего не могли сделать.

— Ланнистеры узнали об этом от Бейлиша, — пояснил Старк, — мне об этом рассказала Санса.

— Мизинец? — задумчиво произнесла Маргери. — Хм, а мы подозревали Паука. Но зачем Бейлишу было так поступать?

— Не знаю, все свои тайны он унес с собой в могилу, — пожал плечами Джон. — Судя по всему, у него были свои планы на Сансу, а ваша идея никак в них не вписывалась. Как бы там ни было, мы этого уже никогда не узнаем.

— Но при этом Бейлиш же отдал Сансу Болтонам! — воскликнула Тирелл, да так громко, что Призрак поднял голову и внимательно на нее посмотрел. — Неужели в этом состоял его план?! Но тогда какой в этом смысл?!

— Не берусь судить, но похоже, что его целью было стравить самые могущественные дома Вестероса друг с другом, и в этом царстве хаоса извлечь для себя наивысшую выгоду.

— Безумие какое-то.

— Мы с вами живем в безумное время, — Джон вновь пожал плечами и спросил. — А к чему вы вообще завели этот разговор?

— Просто вспомнила, что Санса дважды была замужем, — ответила Маргери, — и оба раза против воли. Я была замужем трижды, и меня даже уговаривать не пришлось, но чем в итоге все обернулось? Мы две вдовы, так и не познавшие счастья в браке. Первого моего мужа я совершенно не интересовала, его вообще женщины не волновали. Второго мужа убили прямо во время свадьбы. Третий же оказался безвольной тряпкой, который не успел вылезти из под каблука своей матери, как оказался под грязной босой пятой религиозного фанатика. А Санса? Сперва был Бес, затем Рамси Болтон, о котором ходили самые жуткие слухи.

— Это были отнюдь не слухи, — сухим тоном ответил Старк, и от этих слов по спине Маргери пробежали мурашки.

— Мне повезло, что Джоффри был убит до того, как мы должны были отправиться в спальню, — призналась Тирелл. — Я помню, как страшилась того момента, что совсем скоро окажусь в безраздельной власти безумного садиста, но мне удалось избежать этой участи.

— Вам действительно повезло, в отличии от Сансы. Ее некому было спасти.

Девушка не сразу решилась задать вопрос, который давно ее беспокоил:

— Это правда, что она скормила Болтона собакам?

— Меньшего он не заслуживал, — голос Джона стал холодным, словно лед. — Большего — безусловно, но лишь Санса имела право распоряжаться его судьбой.

Что такого нужно было совершить, чтобы навлечь на себя подобную участь? Маргери не хотела даже думать о том, через что именно прошла Санса, если ее решение было столь жестоким и безжалостным, совершенно нетипичным для той наивной девочки, которой она запомнилась Тиреллам по событиям в Королевской Гавани. Она столь сильно изменилась? У Маргери даже возникло одномоментное желание немедленно направиться в Винтерфелл, чтобы лично встретиться с Сансой и посмотреть, какой она стала.

— Вы любили кого-нибудь, Джон? — внезапно спросила Тирелл.

— Да, — кивнул Старк. — Ее звали Игритт.

— Кем она была? — Маргери подалась вперед, пытаясь представить себе ту, кого мог полюбить бастард без каких-либо прав. Наверняка, это была какая-та служанка из Винтерфелла.

— Одичалой, — прозвучал неожиданный ответ. — Я встретил ее за Стеной.

Внезапно Тирелл вновь вспомнила, что Король Севера был братом Ночного Дозора, в обязанности которых входили, в том числе, и рейды за Стену, где жили дикие племена одичалых, не признающих над собой никаких законов. Маргери решила, что обязательно расспросит Старка о том, как он смог покинуть Черный Замок вопреки клятвам, а также о том, почему одичалые теперь считали его своим вождем. Сейчас ее интересовало кое-что иное.

— И как она отреагировала на то, что в нее влюбился брат Ночного Дозора?

— Игритт затащила меня в пещеру и разве что не изнасиловала, — с улыбкой ответил Старк, вспоминая былые дни. — Она не любила ждать.

— И что с ней стало? — почему-то ответ на этот вопрос казался Маргери очень важным.

— Умерла у меня на руках, когда одичалые, под руководством Манса Налетчика, попытались захватить Черный Замок, — просто ответил Джон, его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнула затаенная боль.

Маргери вдруг пожалела о том, что вообще начала этот разговор, теперь она даже не могла понять, с чего вдруг ей захотелось об этом говорить. Какое дело Старку до того, сколько раз она была замужем и кем были ее супруги? Не волновало его и то, что она думала по этому поводу, какие страхи и переживания испытала начиная с того дня, когда вышла замуж за Ренли, и заканчивая пониманием того, что Томмен оказался безвольным дураком, которым вертели все, кому не лень. У Старка хватало своих проблем, в которых не было места тому, через что пришлось пройти Маргери.

И с внезапной болью Маргери осознала, что на самом деле завидует королю Севера. Еще до того, как он взобрался на самую вершину власти, Джон любил и был любим, в то время как она была лишена такого счастья. А еще больнее Тирелл было от того, что и на это Старку было наплевать.

Глава 10

Бушующее под сводами септы пламя, пожирающее все, с чем соприкасалось, включая камень, было столь яростным и нестерпимым, что пусть даже его языки находились на расстоянии, они оставляли страшные ожоги на теле, от их жара волосы и одежда начинали тлеть, распространяя вокруг себя ужасную вонь, а уж если кому-то не повезло соприкоснуться с пламенем напрямую, то участь несчастных была воистину ужасна и незавидна. Дикий огонь невозможно было сбить, невозможно было потушить, и если он добирался до очередной жертвы, что происходило довольно быстро, то не отпускал ее до той поры, пока от несчастного не оставались лишь обугленные останки, от которых исходил жуткий смрад сгоревшей плоти. Даже статуи Семерых ничего не могли противостоять ревущему пламени, плавясь под его неудержимым натиском, словно пчелиный воск, и создавалось стойкое ощущение того, что сами боги не в силах защитить самих себя, не говоря уже о тех, кто вверил им свои души и судьбы. Все сгорало в безжалостном огне, и люди могли лишь бессильно молить Семерых о спасении и снисхождении или же хотя бы о быстрой смерти.

Боги молчали в ответ, не способные хоть кому-то помочь.

Маргери в поисках спасения, словно птичка в клетке, металась по полыхающей септе, чьи своды сотрясались от диких криков людей, сгорающих в яростном изумрудном пламени, который лишь по нелепой случайности до сих пор не тронул королеву, чье сердце от страха готово было выпрыгнуть из груди. Она видела в огне знакомые лица: отца, мать, братьев и бабушку, друзей и вассалов, и все они тянули к Маргери свои обугленные руки, разевали безгубые рты, из которых вместо слов могли исторгнуть лишь жуткие, протяжные стоны, от которых кровь стыла в жилах. Их глаза, подобно нечестивым жаровням, сияли зеленым светом, а на головах горели факелы дикого огня. Все больше людей, походивших скорее на ходячие трупы, кое-как плелись сквозь пламя по направлению к Маргери, оставляя за собой жирный след из сажи, и тянули к девушке свои почерневшие, скрюченные от огня руки, а следом за ними подступал огонь, и его изумрудные языки, жадно пожирающие все вокруг, также тянулись к Маргери, словно чуяли живую плоть, которую можно было обратить в пепел.

Чья-та объятая зеленым пламенем рука, почерневшие пальцы которой больше походили на когти, потянулась прямо к королеве, но за миг до того, как она прикоснулась к лицу девушки, кто-то схватил Тирелл за плечи и резко потянул на себя, спасая от неминуемой гибели. В одно мгновение её словно бы окутал холодный покров, защищающий тело Маргери от ужасного жара, и даже дикий огонь не мог теперь повредить той, что укрылась под ледяным плащом. С трудом осознавая себя в царившем вокруг безумии, Тирелл крепко прижалась к своему спасителю всем телом, немедленно ощутив под руками плотную кольчугу, холодную, словно лед.

Глянув на своего спасителя, Маргери увидела перед собой Джона Старка, укрывавшего ее под своим плащом, но в данный момент он смотрел вовсе не на нее, а вглядывался во всепожирающее пламя, будто пытался там что-то разглядеть. Дикий огонь, будто недовольный тем, что у него отобрали его законную добычу, взревел и поднялся под самый купол септы, словно гигантская волна, что грозила погрести под собой дерзкого человечишку, осмеливавшегося восстать против нее. Языки пламени, подобно ужасным змеям, оплели массивные колонны, поддерживающие своды септы, и одним махом разрушили их, будто те были сделаны из хрупкого стекла, а не из камня. Раздался грохот, и огромный купол из стекла, хрусталя и золота рухнул вниз, погребая под собой последних выживших.

Во тьме погруженной во мрак комнаты, выделенной специально для королевы и ее фрейлин, Маргери резко вскочила, задыхаясь от ужаса. Сердце стучало столь сильно, что казалось, будто оно сейчас проломит ребра и вырвется наружу. Спящие рядом фрейлины сразу же заворочались во сне, Мегга, что лежала слева от Тирелл, даже подняла голову и сонными глазами посмотрела на королеву:

— Что-то случилось? — спросила она хриплым спросонья голосом. — Вам что-нибудь принести?

— Нет, все нормально, — отвела Маргери, переводя дух. — Можешь спать дальше.

Фрейлина лишь кивнула, и стоило только ее глазам закрыться, как она тут же провалилась в сон, а Тирелл рухнула на подушки, точно зная, что в ближайшие часы ей заснуть не удастся, и утирая слезы, что невольно катились по ее щекам против воли. Маргери плакала всякий раз, когда ей снился кошмар о произошедшем в септе Бейлора, даже несмотря на то, что жуткий сон навещал ее довольно часто, и пора было бы уже к нему привыкнуть, но Тирелл все равно ничего не могла с собой поделать. Каждый раз в этом кошмаре к ней тянули руки погибшие в огне ее родичи и друзья, а также все те несчастные, кому не повезло оказаться в септе в тот злополучный день, и каждый раз они достигали своей цели, после чего королева просыпалась от ужаса, щупая свое тело в поисках ожогов и рваных ран. Иногда Маргери видела во сне Лораса, и обожжённый лик погибшего брата каждый раз ввергал в ее состояние, описать которое она была просто не в состоянии. Порой Тирелл видела во сне отца, хоть он и пережил ужас в септе, иногда к нему присоединялись другие родственники, как, к примеру, этой ночью. Все они то ли молили Маргери помочь им, то ли хотели увлечь ее за собой в пламя, и каждый раз с ней рядом не было никого, кто мог бы ей помочь.

Но в этот раз сон закончился совершенно иначе. Впервые в этом жутком кошмаре к ней пришел неожиданный защитник, готовый укрыть ее не только от вечно голодного огня, но и от мертвецов. Впервые рядом возник тот, кто готов был принять на себя первый удар, и тот факт, что во сне этим человеком оказался Джон Старк, столь сильно поразил Маргери, что она просто терялась в догадках. Как, почему и зачем? Как этот человек, которого Тирелл знала всего пару дней, мог вдруг оказаться в ее снах? Почему именно он? Зачем? Маргери даже не могла толком сформировать свои многочисленные вопросы, что теперь непрерывно будоражили разум королевы, и она, ворочаясь на подушках, пыталась все осмыслить, но вскоре поняла, что ее мысли сами собой вращаются вокруг фигуры короля Севера, и теперь она думала о нем отнюдь не через призму страшного сна. Тирелла думала о нем, как о человеке из плоти и крови, а не бестелесном фантоме из ночного сна. Такое на памяти Маргери случалось впервые, она не могла припомнить ни одного случая в своей жизни, чтобы малознакомый мужчина полностью занимал ее мысли, и это при всем том, что совсем рядом, в этом же замке, находилась такая могучая личность, как Леман Расс, чье присутствие постоянно ощущалось чуть ли ни физически.

Пытаясь разобраться в своих мыслях и чувствах, Тирелл с глубоким изумлением пришла к выводу, который поразил ее до глубины души. Несмотря на то, что Маргери была уже трижды замужем, она в первый раз в жизни по-настоящему влюбилась.

***

Как и сказал Старк, рассвет едва начался, а армия северян уже тронулась в путь, так как все необходимые сборы были осуществлены еще в тот вечер, когда послы из Хайгардена только прибыли в Воронодрев, а потому этим утром воинам нужно было просто собрать палатки, что было сделано довольно быстро, и вот уже войска идут быстрым маршем по дороге на Риверран. Всадники и пехотинцы, разделившись на равные части, стремительно продвигались вперед, довольно быстро покрывая расстояние, в немалой степени благодаря тем нововведениям, на которых настоял Леман Расс, не встретив при этом каких-либо возражений.

Только сейчас лорды Простора смогли увидеть на деле, что же представляет собой армия северян, из-за чего многие рыцари из свиты Маргери Тирелл всю первую половину дня провели в жарких спорах о том, что в действиях северян являлось явным новшеством, что было сделано правильно, а что, по их мнению, не имело ровным счётом никакого смысла. Что-то казалось рыцарям Простора откровенной глупостью, хотя некоторые возражали в ответ, указывая на то, что с того момента, как северяне начали свое вторжение, они не проиграли ни одной битвы. На это звучал вполне лаконичный ответ о том, что армия Старка пока еще и не встречала по-настоящему серьезного противника, громя лишь разбойничьи банды да небольшие отряды отдельно взятых лордов. В общем, вассалам Хайгардена было что обсудить.

Первым, что бросилось им в глаза, был удивительно небольшой обоз, что немало удивило побывавших во многих битвах рыцарей, привыкших к тому, что следом за войском всегда движется огромный караван повозок, груженных всем тем, без чего войско, как правило, не могло обойтись. В обозе же северян, тащивших провиант и личные вещи в широких сумках с кожаными лямками на собственном горбу, было лишь самое необходимое, в частности, передвижные кузницы, мастера которых чинили оружие и доспехи, а также подковывали лошадей. Подобное решение северян удивляло, но довольно быстро стало ясно, что сократив свой обоз лишь до самого необходимого минимума, пехота северян смогла очень быстро продвигаться вперед, без оглядки на плетущийся где-то позади караван, в который, по настоянию Старка, была включена и королевская повозка, в связи с чем самой Маргери и ее фрейлинам пришлось пересесть на лошадей.

— Вы можете продолжить путь в своей повозке, — произнес тогда Белый Волк, — но в этом случае вам придётся ехать чуть ли в самом хвосте обоза. Мы продвигаемся довольно быстро, и ждать, когда вы нас нагоните, никак не можем.

— Вам нечего делать вместе с основными войсками северян, Ваша Милость, — лорды Эпплтон и Касвелл чуть ли ни в один голос принялись уговаривать королеву остаться в повозке. — Путь будет отнюдь не простым, это мы ко всему привычные, а для вас подобного рода скачка может дорого обойтись.

Маргери внимательно выслушала обоих лордов, после чего посмотрела на беседующих о чем-то Старка и Расса, и решила все с точностью наоборот:

— Мы поедем на лошадях, — заявила Тирелл тоном, не терпящем никаких возражений. — Лорд Кордвайнер, отдайте все необходимые распоряжения, я вовсе не желаю оставаться и уж тем более плестись где-то в самом конце обоза. Исполняйте.

Лорды Простора переглянулись с таким видом, будто им уже было что-то известно, хоть Тирелл не желала даже знать о том, что именно известно ее спутникам, но все возражения в итоге остались не озвученными, лошадей для Маргери и ее не очень довольных кузин довольно быстро нашли, и уже довольно скоро Тирелл ехала верхом на гнедом жеребце, которого какой-то остряк зачем-то назвал Плотвой.

Следующее, что живо принялись обсуждать все, кто хоть что-то понимал в ратном деле, было само войско северян, над стройными шеренгами которых, марширующим по дороге, развевались знамена Старков, а также благородных домов Севера, Долины, а с недавних пор еще и Речных земель.

— Обратите внимание на этих солдат, Ваша Милость, — сказал лорд Эпплтон, указывая на пехотинцев, большая часть которых была вооружена очень длинными копьями в два человеческих роста. Было здесь и довольно большое количество арбалетчиков, и даже Маргери, ничего не смыслящей в военном деле, вдруг стало страшно при мысли о судьбе тех несчастных, кто попадет под единый арбалетный залп. — Северяне придумали что-то совершенно новое, только мы пока не можем понять, чего именно они хотят добиться, но легко можно заметить, что пехоты у них куда больше, чем конницы. Такое впечатление, будто именно пехота играет у них основную роль, а вовсе не конница, как можно было ожидать, ей, судя по всему, отвели вспомогательную роль, что многим из нас кажется странным и неправильным. Все сделано явно не просто так, а с каким-то умыслом. Седьмое пекло, я уже хочу посмотреть на них в деле!

— Потерпите, — ответила рыцарю Маргери, — я уверена, что скоро у вас появится такая возможность.

Джон ехал верхом на гнедом скакуне впереди колоны, а рядом с ним трусцой бежал Призрак, давно ставший неотъемлемым спутником короля Севера, причем уже даже Фаворит, конь Джона, начал постепенно привыкать к постоянному присутствию лютоволка и не всхрапывал каждый раз, когда запах хищника щекотал его ноздри. Слева от Старка шествовал Леман Расс, по прежнему возвышавшийся над всеми, включая всадников, но сейчас их лица были примерно на одном уровне, что избавило Джона от необходимости постоянно задирать голову во время разговора. Справа от него ехала Арья верхом на пегой кобыле, приковывая к себе взоры всех тех, кто знал о ее происхождении, при этом рыцари и простые солдаты даже не задумывались о том, куда исчезла служанка, что прибилась к войскам северян после взятия Близнецов. Им было просто не интересно.

— Может, все-таки вернешься в Винтерфелл? — вновь предложил Джон.

— Вернусь, — кивнула Арья, — но лишь после того, как увижу последних Фреев мертвыми, а наше знамя — развевающимся над башнями Риверрана.

— Какая жажда мести в таком хрупком теле, — со смехом произнес Расс, — девочка, тебе нужно было родиться мужчиной!

— Я всегда так говорила, — с вызовом ответила та, хотя в ее глазах мелькали искры испуга вперемешку с уважением. — Услышав это, мама сразу же отправляла меня к септе Мордейн, чтобы та занялась моим воспитанием.

— А что ты делала вместо этого? — спросил примарх.

— А она убегала посмотреть на то, как мы тренируемся, — ответил Джон. — Ей также ничего не стоило украсть лук из оружейной и стрелять по нашим мишеням, пока никто не видит. Но на самом деле это видели все.

Расс захохотал, и от его смеха лошади принялись шарахаться в стороны и недовольно ржать, мотая головами. Огромный мужчина пугал их куда сильнее, чем тот же лютоволк, как ни в чем не бывало продолжавший бежать рядом со всадниками. Арья с тревогой покосилась на примарха, в очередной раз поражаясь тому, насколько легко и естественно Джон ведет себя рядом с ним, будто закованный в доспехи великан заражал молодого короля своей силой, в результате чего Белый Волк словно бы становился куда более сильным и решительным, чем раньше, что не могло не волновать всех, кто оказывался подле него. Что будет, если Расс внезапно исчезнет? Останется ли король Севера таким же, как сейчас, или претерпит очередные изменения? Как это скажется на всей военной кампании? Задавалась этими вопросами и Арья, которая видела, насколько сильно изменился Джон с их последней встречи, и отнюдь не все изменения, по его же собственным словам, были связаны с теми невзгодами, через которые ему доводилось пройти. Многое привнес Волчий Король.

— Занятная у тебя семья, Джон, — отсмеявшись, сказал Леман. — Я даже и предположить не мог, что у Брандона будут такие потомки. Даже жаль, что я не смог увидеть твоих погибших братьев.

Следом за ними на лошадях ехали навострившие уши знаменосец монарха Ивар Скойр и оруженосец Хемминг Темплтон, а также тяжеловооруженный отряд воинов Волчьей Гвардии, на груди каждого из которых висела цепь с медальоном в виде оскаленной волчьей головы, сделанном из грубого черного железа, и это же изображение красовалось на новом красном знамени с серебряной окантовкой, развевающимся над головами воинов. Его пошили по приказу лорда Титоса Блэквуда, как дар дома Блэквуд королю Севера, и уже совсем скоро оно будет реять над полем боя, отмечая путь, которым пройдет Волчья Гвардия.

— Вот уж никогда не думал, что буду ходить в бой под чем-то подобным, — нагнав Джона и Расса и указав им на знамя, заявил Тормунд, всеми признанный лидер как Гвардии, так и Вольного народа. Арья до сих пор не могла понять, как ее брат умудрился подружиться с этим жизнерадостным варваром, не упускающим ни единой возможности рассказать окружающим очередную байку о своих подвигах. Как правило, эти истории были такого рода, что будь они правдой, любой другой уважающий себя воин предпочел бы о них умолчать, но Тормунду эти истории явно доставляли ни с чем несравнимое удовольствие.

— Вряд ли ты вообще когда-нибудь предполагал, что Вольный народ будет сражаться за интересы какого-то южного лорда, Тормунд, — с усмешкой ответил Старк. — И уж тем более на стороне вороны из Чёрного замка.

— Скажи мне кто-нибудь об этом еще пару лет назад, и я проломил бы этому безмозглому шутнику его тупую голову, — скривился одичалый и дернул себя за увитую железными кольцами бороду. Арья почему-то тут же представила себе Тормунда взлохмаченным, словно медведь после спячки, и облаченным в кое-как обработанные шкуры зверей, а вовсе не в искусно сделанную бригантину. Да и остальные мужчины из числа Вольного народа выглядели так, будто лишь недавно облачились во что-то более цивилизованное. Арья вновь задумалась над тем, как Джон всё-таки убедил их сражаться на его стороне.

— И все же ты здесь, — заметил Расс, тут же приковывая к себе внимание. — Сражаешься на стороне Старков, убиваешь их врагов, будто своих, и охотно ведешь за собой в бой тех, кто еще совсем недавно убил бы каждого, кто живет по эту сторону Стены. Скажи мне, Тормунд, когда война Старков стала и твоей войной тоже, а их интересы — твоими собственными?

Одичалый всерьёз задумался, его брови сдвинулись к переносице, лоб пошел морщинами. Он что-то пробурчал, то ли сыпля проклятиями, то ли размышляя вслух. Джон внимательно наблюдал за своим верным соратником и другом, что когда-то являлся его врагом. Воистину, жизнь совершенно непредсказуема, и никогда не знаешь, что за сюрпризы она подготовила для тебя в будущем. Наконец-то Тормунд ответил:

— Наверное, в тот день, когда понял, что Джон единственный думает обо всех живых, не разделяя их, как веками поступали остальные вороны. Тем всегда было плевать на нас, на то, выживем мы или же сдохнем, и они бы с удовольствием оставили нас на поживу Иным, но Джон… Этот парень сам пришел к нам, зная, что мы можем убить его просто за, кто он есть, а уж после гибели Манса нас и вовсе ничего не удерживало от того, чтобы просто сварить Джона заживо в кипятке. Но ему было все равно, он лишь хотел спасти нас от Иных и позволил всем нам пройти за Стену, зная, что за такой поступок его заклеймят предателем и никогда не согласятся с таким решением. А уж после того, как он умер за нас…

На этих словах у Арьи перехватило дыхание, и она с ужасом посмотрела на брата, теперь смотревшего исключительно перед собой, его лицо окаменело. Тормунд тем временем продолжал:

— После такого сложно было не пойти за Джоном, даже тем из нас, кто раньше не питал к нему теплых чувств. Жаль, Игритт не дожила до этого момента. Ее бы это точно позабавило.

На этих словах Джон и вовсе стал больше походить на каменную статую, чем на человека из плоти и крови.

— А как вы поступите, если он позовет вас сражаться против мертвецов? — продолжал свой допрос Леман Расс.

— А разве у нас будет какой-то иной выбор? — в свою очередь спросил Тормунд. — Когда Иные и их войско придут, нам всем придется либо сражаться против них, либо умереть, увы, но ничего иного нам не дано. Уж я-то знаю, я-то их видел.

Разговор прервал раздавшийся впереди и быстро приближающийся топот копыт, в связи с чем несколько воинов, подняв щиты, выехали вперед, ограждая Джона от потенциальной угрозы, но вскоре стало ясно, что это возвращаются разведчики, загодя посланные вперед, чтобы разведать дорогу. Облаченные в черные одежды и с развевающимися плащами, они больше походили на огромных ворон, чем на людей, что вызвало уже не скрываемое бурчание Тормунда, на которое, впрочем, никто не обратил внимания. Приблизившись к королю, они спешились и преклонили колени:

— Ваша Милость, мы поймали группу людей, направляющихся к Риверрану. Один из них утверждает, что является законным правителем этих земель, лордом Эдмуром Талли. С ним, якобы, его жена и сын, а также несколько доверенных людей.

— Где он сейчас? — немедленно спросил Джон.

— Там, — разведчик указал на виднеющуюся впереди деревню, обозначенную на картах, как Пеннитри. — Я велел своим людям охранять их, но человек, назвавшийся лордом Эдмуром, требует немедленной встречи с вами. Он утверждает, что проделал огромный и опасный путь именно для того, чтобы встретиться с королём Севера, и что ему многое известно о Риверране. Мол, эта информация будет для вас крайне полезной.

Велев остальному войску продолжать движение к родовому замку Талли, Джон Старк и его спутники, к которым присоединились Маргери Тирелл со своей свитой, направились в Пеннтири, небольшую деревню, расположившуюся между двумя холмами, которые местные жители просто и незатейливо прозвали Титьками. Всадники стремительно въехали в деревню, жители которой тут же разбежались по домам, накрепко заперев за собой все окна и двери, так как попросту не знали, чего ожидать от внезапных гостей. В этих краях народ уже давно привык к тому, что ничего хорошего чужаки с собой не приносят, и лишь нежелание бросать дома и возделанные пастбища удерживало население от массового исхода в леса или в другие, более безопасные места.

После того, как отряд замедлил ход, разведчики повели короля и его свиту к большому дому, принадлежавшему старосте деревни, который от страха был белым, словно снег, а его многочисленная семья спряталась в одной из комнат, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. В большом зале, явно предназначенном для совместного ужина всех членов семьи, в окружении разведчиков-северян, сидел темноволосый мужчина с короткими волосами, чье лицо выглядело до крайности изможденным, а в глазах застыла невероятная усталость от проделанного пути, который был долгим и изнуряющим. Он безучастно посмотрел на вошедших людей, но стоило ему завидеть Расса, согнувшегося в три погибели, чтобы пройти внутрь, как от его равнодушия не осталось и следа. Мужчина вскочил с лавки, схватившись за рукоять кинжала, висевшего на поясе, при этом он встал таким образом, чтобы загородить собой красивую, молодую девушку с белоснежной кожей и густыми каштановыми волосами, прижимавшую к груди ребенка, завернутого в пеленки.

— Убери эту зубочистку, парень, — велел примарх, — если бы я хотел убить тебя или твою жену с ребенком, ты бы даже моргнуть не успел.

Властный голос Расса оказал какое-то поистине магическое воздействие на мужчину, и тот разжал ладонь, усевшись рядом с женой и ободряюще положив ладонь на ее плечо. Та, прижавшись к мужу, дрожала от страха, глядя на окруживших их людей, и даже тот факт, что среди них присутствовали Арья Старк и Маргери Тирелл с фрейлинами, никак ее не успокоил.

— Нет нужды бояться, — обратилась к ней Маргери, ласково улыбаясь. — Вас никто не обидит.

— Прошу простить мою жену, — ответил Эдмур Талли, — но после того, как ее отец убил на нашей свадьбе массу людей, включая мою сестру и племянника, она мало кому доверяет.

— Значит, вы действительно лорд Эдмур, брат леди Кейтилин, — произнес Джон, разглядывая мужчину.

— А ты — бастард покойного Неда, — ответил Талли, в свою очередь глядя на короля. Маргери бросила на Старка беспокойный взгляд, но тот казался безучастным. — Я слышал о тебе.

— Следи за словами, дядя, — чеканя слова, произнесла Арья, и в ее тоне зазвучала нешуточная угроза, что удивило всех присутствующих. Вот только Эдмур глянул на нее без малейшего намека на страх, как если бы в этом мире не осталось ничего, что хоть как-то могло бы его напугать.

— Ты ведь Арья, верно? Ты очень похожа на Неда, — произнес Талли. — Скажи мне, племянница, с каких пор правда стала оскорблением? — поинтересовался он, после чего обратился к Джону. — Не подумай, Кейтилин почти ничего о тебе не рассказывала, у нее других забот хватало. Куда больше о тебе говорил Робб, да смилостивятся над ним Семеро.

— Робб говорил обо мне? — удивился Джон.

— Да, — кивнул Талли. — Когда пришли вести о том, что Винтерфелл захвачен проклятыми островитянами, Робб собрал своих вассалов и в их присутствии написал указ, согласно которому, при условии отсутствия детей у него самого, ты становился его наследником. Он планировал то ли выкупить тебя у Ночного Дозора, то ли еще как-то договориться с лордом-командующим, не знаю. В любом случае, данный указ был засвидетельствован присутствующими, несмотря на все протесты моей сестры.

— Робб назначил Джона своим наследником?! — воскликнула Арья.

— Да, он так сделал, — ответил Эдмур, бросив взгляд на девушку. — Твоя мать была далеко не в восторге от такого решения, но после того, как Кейтилин сама помогла сбежать Джейме Ланнистеру из плена, а Робб никак ее за это не наказал, как того требовали остальные, в особенности Карстарк, ей пришлось смириться.

— Мы этого не знали, — произнес Джон, взяв первый попавшийся под руку стул и усевшись напротив Талли. Девушка с ребенком на руках сильнее прижалась к мужу, в ее больших карих глазах плескался страх.

— Не бойся, Рослин, — довольно тихо прошептал ей Эдмур, но Джон все равно услышал. — Он тебя не тронет.

— Отец ведь убил всех в тот вечер, Эд, — дрожащим голосом ответила девушка. — Всех. Северяне будут мстить.

— Так вы из рода Фреев, — произнес Джон, и тут же пожалел об этом. За спиной раздался шепот, а глаза Арьи вспыхнули так яростно, что бедная девушка побледнела, будто увидела перед собой вихта. Пришлось срочно вмешаться. — Вас не тронут, даю слово.

Рослин глянула на короля Севера, перевела взгляд на его сестру и подпиравшего потолок Расса, после чего ее глаза заблестели от слез. Разумеется, она не верила. До нее, безусловно, дошли слухи сперва об истреблении Фреев, а затем и о падении Близнецов, и она попросту не могла поверить словам человека, брата которого ее родичи предательски убили и, словно бы этого оказалось мало, ещё и поглумились над покойником, пришив к его телу голову убитого лютоволка. Она не могла поверить человеку, разграбившему родовой замок Фреев, в котором Рослин выросла и вышла замуж, пусть ее свадьба и была обагрена кровью северян. Как мог, в ее понимании, человек, который построил лес из виселиц, оставить в живых ту, в ком текла кровь старого лорда Уолдера? Как он мог не мстить?

Ситуацию совершено неожиданно разрешила Маргери Тирелл, усевшаяся рядом с Рослин и приобнявшая ее за плечи. Глянув на спящего ребенка, она спросила:

— Как вы его назвали?

— Хостер, — еле слышно прошептала Рослин, не зная, чего ожидать. Все присутствующие с интересом следили за Маргери в ожидании, что она сделает дальше.

— В честь деда, не так ли? — улыбнулась Тирелл, на что девушка кивнула, также улыбнувшись, хоть и против воли. Каким-то образом, с самого детства Маргери легко удавалось располагать к себе людей, и Рослин так же не стала исключением, поддавшись обаянию дочери правителя Простора. — Вот что, я предлагаю унести этого кроху отсюда. Ну что ребенку делать среди вояк, у которых все мысли только о войне? Ты же не против?

Разумеется, Рослин нисколько не возражала против того, чтобы убраться подальше от Старков, она лишь глянула на мужа, и тот кивнул, поддерживая предложение Маргери. Джону вообще нечего было возразить, и лишь Арья проводила удалившихся женщин внимательным взглядом, ее ноздри хищно раздувались, словно она хотела запомнить запах своей будущей добычи. В этот момент она сама ощутила на себе чей-то пристальный взгляд, и обернувшись, Арья поняла, что смотрит прямо в глаза Леману Рассу, и тут же ощутила себя маленьким и несмышленым волчонком, который на собственную беду привлек к себе внимание вожака стаи.

— Воевать с детьми глупо, — произнес примарх, и его слова буквально впечатались в душу Арьи, оставляя в ней неизгладимый след. — Месть же может привести тебя в такие дебри, из которых уже не выбраться.

Девушка отвернулась и сжала кулаки, не в силах даже понять, от гнева или от страха, но перед ее мысленным взором предстал ребенок на руках Рослин. Розовощекий, со светлыми волосиками на голове, сейчас он крепко спал в объятиях матери, даже не подозревая о том, в каком опасном мире ему предстоит жить. Возможно, ему суждено умереть уже через неделю, от какой-нибудь болезни, от которой его не сможет спасти мейстер. А может, юному Хостеру Талли суждено дожить до преклонных лет, мудро правя Речными землями из Риверрана, при этом никто даже не будет вспоминать о том, при каких условиях его родители вступили в брак. Так имела ли право Арья прерывать жизнь того, в ком текла кровь Фреев?

Жажда мести твердила: да! Он должен умереть, и его мать вместе с ним! Другой же голос, принадлежавший то ли совести, то ли холодному расчету, говорил: нет, его смерть ничего не даст. Напротив, смерть ребенка однозначно настроит Эдмура Талли против Старков, и тогда придется убить и его тоже. К тому же, вряд ли Джон одобрит смерть маленького Хостера и Рослин, а огорчать брата Арья категорически не желала.

— Вы хотите вернуть свой дом, Эдмур? — голос Джона заставил Арью вернуться к действительности.

— Конечно, хочу, — ответил Талли. — Я хочу, чтобы наш герб вновь реял над башнями Риверрана. Хочу, чтобы мои дети бегали по тем же коридорам, по которым когда-то бегал я. Хочу, чтобы Талли в нем процветали, как и раньше. И я знаю, что без вас мне не справится, а потому сразу хочу спросить: что вы потребуете взамен?

— Верности, — сказал Старк, — и ничего более. Вам может показаться, что времена нынче суровые, но могу вас заверить, что это не так. По сравнению с тем, что грядет в будущем, все, произошедшее с вами, попросту меркнет, и если мы не встретим надвигающейся угрозы плечом к плечу, то попросту сгинем.

— Я хочу жить, — произнес Эдмур. — Хочу, чтобы выжил мой род, чтобы у меня были внуки и правнуки. Если для выживания моей семьи взамен требуется лишь моя верность, то считайте, что вы ее получили, но лишь при условии, что вы никогда не решите принести мой род в жертву каким-то высшим интересам или прочему бреду, на который мне наплевать. Для меня важней всего будет выживание моего рода, и ничего больше меня не волнует. Решите пожертвовать нами, и я буду вашим врагом до самой смерти, даю слово.

— Я не прошу у вас невозможного, — Джон встал, протягиваю Эдмуру руку, — но могу вас заверить, что я никогда не пожертвую вашей семьей, что бы не стояло на кону.

— О большем я и не прошу, — встав, ответил Талли и пожал Старку руку.

— Мне сообщили, что вы располагаете некой важной информацией. Вы можете рассказать, как нам захватить Риверран быстро и без потерь?

— Без потерь не обойдется, — ответил Эдмур, — но ручаюсь, что захватить замок удастся куда быстрее, чем можно было бы ожидать.

Глава 11

Армия подошла к Риверрану со стороны Шепчущего леса, и вид грозно марширующих шеренг, ощетинившихся целым лесом длинных пик и алебард, заставлял трепетать неподготовленный к этому зрелищу гарнизон замка, состоящий, по большому счету, из остатков преданных Фреям солдат и их крайне немногочисленных союзников. Численности гарнизона было слишком мало для того, что выдержать по настоящему серьезный штурм, но на стороне солдат были высокие и крепкие стены Риверрана, а также тот факт, что замок был окружен водой со всех сторон, а все мосты, соединяющие крепость с обеими сторонами реки, были подняты так, что добраться до них с берега не было ни единой возможности. В распоряжении северян попросту не было такого количества плотов и лодок, чтобы быстро переправить через реку свои многочисленные отряды, но командиры войска вели себя так, будто не видели перед собой каких-то особых трудностей в преодолении данного рода затруднений. Северяне неспешно расходились по берегу реки, явно задавшись целью разбить здесь постоянный лагерь, что никак не вязалось с теми слухами, что распространялись по Речным землям будто пожар. Говорили, что Джон Старк не имеет привычки тратить время на длительные осады, а предпочитает атаковать с ходу, чтобы у его противников не было время опомниться. Что его воины-дикари столь свирепы, что вражеские укрепления падают к ногам короля Севера, словно перезрелые яблоки. Судя по всему, сегодня Белый Волк вознамерился опровергнуть хотя бы часть тех слухов, что ходили о нём по всему королевству.

Судя по тому, что видели перед собой фреевцы, перед ними предстала вполне себе обычная армия, просто с уж очень большим количеством пехоты, хотя и конницы здесь хватало в достатке. Нигде не было видно тех орд дикарей, о которых говорили все без исключения, а также того великана, о котором не слышал разве что только глухой, но опытные воины, участвовавшие в многих сражениях, прекрасно знали, как любит простой люд все преувеличивать, приписывая врагам самые ужасные вещи. Ну как, скажите, можно было верить россказням о том, что Джон Старк скачет в бой верхом на огромном волке или что ему якобы служит гигантская волчья стая, ведомая огромной волчицей, пожирающая сердца врагов короля Севера? А то, что якобы король Севера превращается в громадного белого волка, от воя которого смельчаки перестают таковыми быть, а у слабых духом людей сердце останавливается в груди, и они падают замертво на землю? Ну какой дурак в это поверит? Наверняка так же дело обстояло и с этим великаном. Скорее всего, в армии северян действительно присутствовал какой-то довольно рослый и сильный рыцарь, покрывший себя славой в бою, но никаким великаном он точно не является, что бы про него не говорили всякие впечатлительные идиоты.

Над войском Белого Волка реяли знамена всех известных благородных домов Севера, Долины и Речных земель, как весьма уважаемых, так и довольно мелких, но были здесь и несколько явно новых знамен, которые раньше никто никогда не видел, например, красное полотнище с серебряной окантовкой, на котором была изображена черная волчья голова, очевидно указывавшая на связь новоявленного лорда с домом Старков. Были здесь и другие штандарты, но куда большее внимание фреевцев привлекала золотая роза на зеленом поле, и не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, кому принадлежит этот хорошо всем известный герб.

— Тиреллы, — прошипел Верджил Риверс, один из многочисленных и не очень законных потомков старого лорда Фрея. — И они тут не одни.

— С чего ты взял? — спросил у бастарда Айк Глоис, его старый друг. Являясь сыном мелкого землевладельца, он не особо разбирался в геральдике благородных домов и мог бы всю жизнь провести на ферме своего отца, если бы один раз случайно не помог Верджилу, а уже тот, в свою очередь, обратил внимание на то, что рано начавший лысеть юнец с длинным острым носом и хитрыми голубыми глазами уж больно ловко управляется с ножом и клещами. Не вдаваясь в подробности, Риверс указал другу на другие знамена, в окружении которых находилась Роза Хайгардена, и кратко объяснил ему, кому они принадлежат: то было наглядное заявление о том, что вместе с армией северян к Риверрану прибыли и рыцари Простора, и пусть их численность была невелика, сам факт их присутствия говорил о многом.

— Седьмое пекло, — сплюнул Глоис, глядя на продолжавшие прибывать вражеские войска. — Дело дрянь.

— И это, все что ты можешь сейчас сказать? — удивился Верджил. — Дружище, мы с тобой оказались в чертовски глубокой заднице, и на данный момент я не вижу из нее выхода.

— Тогда какого хера мы не отступили к Харренхоллу?! — взъярился Айк. — Там мы могли удерживать позиции до бесконечности с расчетом на поддержку Ланнистеров или твоих многочисленных родственников!

— Во-первых, до Харренхолла еще нужно добраться, что отнюдь не так просто, как может показаться, — принялся терпеливо объяснять Риверс, — ведь между ним и Риверраном владения других лордов, которое вполне могут и не дать нам пройти. Во-вторых, я сильно сомневаюсь в том, что мои уцелевшие родичи сильно горят желанием встречаться со Старком, особенно после того, как он захватил Близнецы. Нет уж, они забились в самые глубокие норы и носа оттуда не покажут лишний раз. И в-третьих, Ланнистерам сейчас нет до нас никакого дела, ведь у них своих забот хватает. Так что помощи нам ждать не откуда, мы сами по себе.

— И что нам теперь делать?!

— Для начала, прекрати орать, — велел ему Верджил. — Своими криками ты ситуацию не улучшаешь, а лишь привлекаешь к нам совершенно ненужное внимание.

— Я просто хочу выбраться отсюда до того, как этот проклятый Старк поведет свои войска на штурм, — буркнул Глоис, вынужденно понизив голос. Эммон Фрей в свое отсутствие поручил управление Риверраном Верджилу, а сам отправился в Близнецы, откуда уже не вернулся. После этого вся власть в замке и его окрестностях оказалась в руках Риверса, и пусть он был всего лишь бастардом, люди его слушались. Айк же, по сути, был никем, и его отрыто ненавидели и презирали все домочадцы и солдаты Фреев, и если бы не дружба с Верджилом, которая прямо сейчас подверглась самой серьёзной проверке, с Глоиса уже бы давно содрали шкуру.

— Боишься, что после всех твоих проделок тебя на ремни порежут? — усмехнулся бастард, понимая, о чем на самом деле думает этот пройдоха. Глоис немедленно помрачнел, словно грозовая туча, так как в попытках найти сокровища Риверрана, в наличии которых он нисколько не сомневался, Айк подверг пыткам очень многих обитателей замка, из-за чего его возненавидели даже больше, чем фреевского бастарда, который фактически только и занимался тем, что в отсутствии законных родственников командовал гарнизоном. Очень многие нашли свою смерть в тюремных камерах Риверрана, перед этим приняв страшные муки от рук ошалевшего от жадности и собственной безнаказанности Глоиса. Их изуродованные тела в дальнейшем находили жители тех деревень, что жили ниже по течению.

— Можно подумать, с тобой они будут церемониться, когда узнают, кто ты такой, — Айк теперь только и мог, что бездумно и злобно огрызаться на своих друзей и союзников, чем уже заработал несколько угрожающих взглядов от солдат, патрулирующих стены. Они искренне не понимали, почему Риверс до сих пор терпит рядом с собой этого злобного выродка, в то время как у них самих так и чесались руки сбросить его с крепостной стены. — Ты случаем не забыл, что Старки сделали с твоим родом?

— Я прекрасно обо всем помню, — резко ответил Верджил, и судя по тону, которым заговорил бастард, его терпение в отношении друга также начало стремительно иссякать, но тот не обратил на это никакого внимания, поглощенный зрелищем того, как над головами северян, под приветственный рев солдат, высоко взмыло знамя Старков. Судя по всему, король Севера лично пожаловал к Риверрану, дабы узреть его падение. Увидев это, Риверс хотел еще кое-что сказать Глоису, но все слова немедленно застряли у него в глотке, когда он увидел, что рядом со знаменем короля Севера теперь полощется на ветру красно-бело-синий штандарт, на котором была изображена прыгающая серебряная форель Талли.

Появление родового герба истинных правителей Риверрана не осталось незамеченным для обитателей замка, и вести о возвращении Талли разлетелись по замку чуть ли не быстрее, чем фреевцы успели моргнуть. Солдаты указывали на знамя, обсуждая между собой тот факт, что свергнутый правитель Риверрана, оказывается, успел сбежать от Ланнистеров и объединиться со своими родичами с Севера, и теперь принялись гадать, чем же им грозят новые обстоятельства, ведь не было никаких сомнений в том, что обитатели замка явно предпочтут сторону лорда Эдмура, а не ненавистных Фреев, пусть от тех в замке сейчас остался всего лишь один бастард. Еще когда северяне только приближались к Риверрану, среди его обитателей пошли разговоры самого разного толка, после чего солдатам гарнизона стало ясно, что и без того враждебная атмосфера, повисшая над замком, в какой-то момент стала для них смертельно опасной. Теперь же ситуация стала еще более сложной, ведь вести о возвращении Эдмура Талли наверняка уже разошлись по всем окрестностям, а теперь об этом узнали и Риверране, а потому фреевцам теперь придется постоянно ожидать удара в спину, в чем у них не было никаких сомнений.

Прекрасно понимая, какими проблемами лично для него обернётся победа северян, Айк Глоис всерьез задумался над тем, как ему сбежать из в раз ставшего для него ненавистным замка до того момента, когда Белый Волк возьмет крепостные стены штурмом, а сам Айк попадет в руки обозленных жителей Риверрана. Внезапный сигнал, поданный с южных стен замка, возвестил всем о том, что с той стороны подошла еще одна армия северян, перебравшаяся через Красный Зубец. Таким образом Риверран был взят в клещи, и единственное, что теперь могло его защитить, была река. Глоис стиснул рукоять кинжала, лихорадочно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, особенно в свете того, что со стен было прекрасно видно, что военные инженеры северян уже приступили к сборке осадных машин, а значит совсем скоро на замок обрушится вся ярость короля Севера.

Несколько дней спустя.

Тяжеловооруженный отряд неспешно шел по узкому каменному туннелю, проложенному под руслом реки и с потолка которого постоянно капало, в связи с чем идти пришлось по щиколотку в воде. В данный момент над ее темной поверхностью играли блики факелов и масленых ламп, с помощью которых воины освещали себе путь в кромешной тьме. До того момента, когда Эдмур Талли привел северян в секретный туннель, являвшийся древней тайной правителей Речных земель, здесь стояла глубокая тишина, которую никто не смел нарушить на протяжении последних двух веков. Но вот пришло время сбросить покров тайн, и бережно хранимый правителями Речных земель секрет был наконец-то раскрыт, ведь других способов быстро захватить Риверран почти что не было, за исключением еще одного способа, которым совсем скоро должен будет воспользоваться еще один отряд, возглавляемый лично Леманом Рассом.

При мысли о громадном воине Эдмура сразу же прошиб пот, хотя в туннеле было довольно холодно. Гигант с глазами хищника внушал трепет одним только своим видом, так что не было ничего удивительного в том, что впечатлительная Рослин решила остаться в Пенитри вместе с фрейлинами Маргери Тирелл, хотя сама опальная королева предпочла сопровождать армию северян аж до самого Риверрана. Каким-то образом она смогла пересилить себя и не падать в обморок при одном только появлении Расса, хотя тут свою роль, возможно, играл бастард покойного Эддарда, который чувствовал себя рядом с Леманом вполне комфортно. Джон был чуть ли не единственным человеком во всем своем войске, который не заикался и не потел, просто находясь рядом с Рассом или же с ним разговаривая. Остальные хоть и делали вид, что им все нипочем, все равно не могли скрыть той тревоги, что мелькала в их глазах всякий раз, когда громадный воин оказывался рядом с ними. Даже самые сильные духом, несмотря на свою показную браваду, чувствовали себя крайне неспокойно рядом с Рассом, в чем их никак нельзя было винить, слишком уж колоритной и угрожающей личностью являлся Волчий Король.

По какой причине Джон являлся исключением из всего своего окружения, Талли мог только догадываться. Лично у него все сжималось внутри, стоило ему бросить даже взгляд на гиганта, особенно в те моменты, когда тот обнажал в усмешке свои огромные клыки, что запросто могли повергнуть в шок неподготовленную личность. Бедняжка Рослин и одна из фрейлин леди Маргери, вроде бы Элла, дружно рухнули в обморок, когда рыжебородый Тормунд в их присутствии отпустил какую-то скабрезную шутку, услышав которую Расс громко рассмеялся, демонстрируя окружающим свой жуткий волчий оскал.

Идти пришлось долго, но никто из воинов не смел даже рта раскрыть, словно опасаясь того, что враги каким-то образом обнаружат их присутствие и нападут из темноты, а может они просто боялись нарушить веками царившую здесь тишину, а потому в повисшем безмолвии раздавались только плеск воды да размеренный топот подкованных сапог. Добрая половина воинов была вооружена пиками и алебардами, в то время как вторая половина несла замотанные в промасленные тряпки арбалеты и колчаны со стрелами, при этом каждый из арбалетчиков был вооружен коротким мечом, прекрасно подходящим для схваток в замкнутых помещениях. Каждый из воинов был полон решимости как можно лучше исполнить свой долг, понимая, что в случае успеха их ждет слава и щедрая награда, которую посулили им Белый Волк и лорд Эдмур Талли. По большому счету, многие из этих воинов рассчитывали получить в этих краях в личное пользование земляной надел, благо после всех войн во владениях Талли хватало бесхозной земли, которая только и ждала нового владельца. Да и стать лордом Речных земель тоже вполне можно было, так как много родов погибло в круговороте продолжающей бушевать войны, и теперь их владения остались без хозяев. Если Эдмур Талли планировал как следует закрепиться в своем собственном доме, то ему потребуются люди, на которых он сможет положиться в будущем.

Свет факелов и ламп вырвал из темноты массивную дверь, больше походившую на цельную плиту, на поверхности которой была выгравирована серебряная форель Талли, при этом на ней же полностью отсутствовали дверные рукояти и даже малейший намек на замковый механизм. Вскинув руку, Эдмур велел всем остановиться, после чего подошел к двери и принялся неспешно исследовать пальцами ее поверхность, стараясь найти те скрытые устройства, о которых когда-то рассказал ему покойный Хостер. Эта дверь и сам туннель долгое время являлись строжайшей тайной для всех, и об их существовании одномоментно знали только правящий лорд и его наследник, и пусть Талли был вынужден раскрыть данный секрет королю Севера, он вовсе не собирался открывать воинам Белого Волка способ, как проникнуть за дверь. Самому Эдмуру оставалось только молиться Семерым о том, чтобы запирающий механизм не вышел из строя, хотя он самолично следил за его исправностью, вот только в последний раз Талли смог его проверить за пару дней до того, как отправился в Близнецы, где женился на Рослин.

Наконец-то пальцы сами нашли необходимый ему участок, выглядевший как одна из чешуек рыбы, после чего Эдмур аккуратно на нее надавил и стал терпеливо ждать. Сперва ничего не происходило, но затем раздался тихий рокот, послышался плеск переливаемой воды, и наконец-то дверь стала медленно подниматься, на что солдаты отреагировали тем, чем ощетинились пиками. Хоть секретный проход и должен был стать для фреевцев полной неожиданностью, все равно ни как нельзя было исключать возможности того, что по ту сторону их поджидают враги. По счастью, все было тихо, и Эдмур провел солдат в один из многочисленных подвалов Риверрана неподалеку от помещений, где находились механизмы, с помощью которых осуществлялось управление шлюзами. Здесь же все поросло паутиной, а пыль была толщиной в несколько пальцев, что яснее ясного говорило о том, что сюда давно никто не наведывался.

Талли довольно оскалился. Ему удалось провести отряд в самое сердце замка, откуда он сможет довольно быстро осушить рвы и тем самым открыть путь армии северян, после чего его отряд нанесет удар изнутри, в спину проклятым захватчикам. Солдаты замерли, ожидая дальнейших распоряжений:

— Будем ждать здесь, — приказал Эдмур, мысленно напоминая себе о том, что позже нужно будет закрыть дверь таким образом, чтобы ее секрет так и не покинул стен Риверрана. Несмотря на вновь заключенный союз со Старками, он не собирался так просто разбрасываться семейными тайнами. — Выставить часовых, остальным сидеть тихо и ждать сигнала.

— А мы его отсюда услышим? — так же тихо поинтересовался молодой лорд-северянин, имя которого Талли не запомнил. На Севере образовалось довольно много новых домов, которым еще только предстояло вписать свои имена в книгу великих и малых домов Вестероса, то же самое ожидалось и в Речных землях.

— Когда король Джон Старк пустит в ход осадные машины, их услышит даже самый тугой на ухо дурак, — парировал Эдмур. — Все, замолчите.

Воины принялись неспешно располагаться, изредка переговариваясь и ничуть не беспокоясь о том, что их обнаружат. О существовании этих подвалов, по словам Талли, все уже давным давно забыли, для хранения припасов использовались другие помещения в противоположном крыле замке, а значит встретить здесь солдат Фреев было практически невозможно, и тем сильнее было изумление Эдмура, когда часовой внезапно подал знак о том, что услышал посторонние звуки.

Все замерли, факелы и лампы были немедленно потушены. Стало тихо

Через какое-то время в тишине отчетливо стали слышны звуки чьих-то шаркающих шагов, кто-то брел по подвальным коридорам, возможно, к тем самым помещениям, где размещался механизм управления шлюзами, что, в общем-то было не удивительно, ведь когда замок находился в руках Талли, там всегда находился караул, готовый в любой момент затопить ров и превратить Риверран в неприступную крепость. Можно было предположить, что Фреи также разместили там часовых, но только при условии, что людей у них было в достаточном количестве для постоянной караульной службы.

Часовой пристально смотрел во мрак коридора сквозь небольшую щель приоткрытой двери, но тут же отпрянул, когда она осветилась сполохами огня. По коридору, постоянно оглядываясь по сторонам, крадущейся походкой осторожно шел молодой человек с длинным носом, сжимая в одной руке факел, а в другой — широкий, изогнутый нож. Он ни разу не походил на солдата, но при это явно направлялся к караулке, и его цели немедленно вызвали у Талли определенный интерес.

— Сможешь взять его без лишнего шума? — тихо спросил Эдмур у молодого северянина, чей диковатый вид говорил о том, что он был рожден за Стеной.

— Пф, проще простого, — фыркнул тот в ответ и бесшумно скользнул в коридор, в мгновение ока оказавшись за спиной незваного гостя и ловким движением рук скрутив его так, что тот даже пискнуть не успел. Острие кинжала уперлось тому в яремную впадину, и северянин тихо прошипел. — Издашь хотя бы звук — умрешь.

Быстро втолкнув пленника в помещение к остальным и ловко связав ему руки, северянин поставил его на колени и отступил, передав дальнейшее руководство лорду Эдмуру.

— Кто ты такой и что здесь делаешь? — требовательно спросил Талли, склонившись над пленником.

— Я просто хотел… — начал тот лепетать, с ужасом глядя на воинов, заполонивших подвал.

— Что ты хотел? — допытывался Талли.

— Я хотел… Хотел опустошить ров, чтобы открыть дорогу северянам, — признался пленник. Его взгляд сфокусировался на лорде Эдмуре, после чего он жутко побледнел лицом, будто увидел перед собой призрака. — Простите, господин… Я не знал, что вы… Что вы уже здесь.

— И зачем же ты решил вдруг нам помочь? — не удержался от вопроса кто-то из солдат-северян, разглядывая стоявшего на коленях человека. Судя по его взгляду, он не верил ни единому слову.

— Я хочу, что бы вы победили! — приглушенно воскликнул тот в ответ. — Я на вашей стороне!

— Да неужели?

— Клянусь, это так! — пленник пытался убедить остальных в искренности своих слов. — Нас здесь много таких, мы лишь ждали удобного случая, чтобы нанести удар этим скотам из Близнецов!

— Хорошо говоришь, вот только я больше не верю на слово всем подряд, и в особенности тем, кого впервые вижу, — Талли продолжал внимательно разглядывать лицо пленника. — Я что-то не припомню твою рожу, и сдается мне, что ты нихера не местный. Более того, мне кажется, что вместе с Фреями ты сюда и пришел, а теперь просто ищешь возможность не сдохнуть вместе с ними. Будешь утверждать, что я не прав?

От этих слов того буквально затрясло, столь сильным был страх перед не озвученной Эдмуром угрозой:

— Клянусь, господин, это не так! Я был в числе тех, кто присоединился к Бриндену Талли, когда замок осадили Фреи! Когда вы приказали гарнизону сдаться, некоторые из нас попросту не знали куда податься, и мы остались здесь, веря, что однажды мы сможем отомстить! Когда армия северян подошла к Риверрану, мы воспрянули духом, решили, что это наш шанс напомнить этим тварям о себе. Мне было поручено опустошить ров!

— Как тебя зовут? — спросил Эдмур. Рассказанное действительно походило на правду, хотя сомнения продолжали глодать Талли.

— Айк Глоис, господин, — последовал ответ.

— Почему осушить ров поручили только тебе?

— Нас слишком мало, чтобы действовать всем вместе, а в замке хватает поганых предателей, которые следят за нами, — ответил Глоис. — Они докладывают Фреям о каждом нашем шаге, и нам приходится быть двойне осторожными, особенно сейчас.

— Допустим, я тебе верю, — подумав, произнес Эдмур. — Повторюсь, допустим. Когда замок будет захвачен, ты представишь мне остальных своих соратников, и если твой рассказ подтвердится, то ты будешь награжден за верность. Но если выяснится, что ты мне нагло лжешь, то я прикажу утопить тебя в ближайшей выгребной яме. Мы поняли друг друга?

— Да, — отчаянно закивал головой Глоис. — Да, господин, я все понял.

— Присмотрите за ним, — велел Талли остальным и отошел в сторону.

Айку развязали руки, подняли его на ноги и отвели подальше от Эдмура, но нож ему, несмотря на его робкие намеки, никто не вернул. Глоис уселся у стены, поджав колени и принялся внимательно разглядывать присутствующих, чувствуя, как от страха у него холодеют ладони. Спустившись в подвалы Риверрана, он даже предположить не мог о том, что столкнется здесь с хорошо вооруженным отрядом, возглавляемый самим Эдмуром Талли. Такого ему даже в самом страшном сне не могло присниться. Единственное, чего Айк никак не мог понять, так это того, чего северяне выжидают, но все его инстинкты кричали о том, что чем бы дело не закончилось, ему от этого совершенно точно легче не будет.

***

Окрашенные в черный цвет ладьи, когда-то принадлежавшие железнорожденным и чьи мачты в данный момент были убраны, еле слышно скользили по водной глади, а сидевшие на веслах гребцы делали все от себя зависящее, чтобы издавать как можно меньше звуков, но то и дело по чьей-то вине раздавался негромкий всплеск, и все тут же замирали. Казалось, что сейчас со стен на них обрушится ливень из стрел, выжить под которым никому не удастся, но все по прежнему было тихо, все внимание гарнизонных солдат было приковано к лагерям северян, в которых заканчивались последние приготовления, и совсем скоро там должны будут заработать осадные машины. Их залп должен был стать сигналом для двух групп, что нанесут удар изнутри крепости и откроют дорогу остальным войскам. В какой-то мере, повторялась история с захватом Близнецов, с тем лишь отличием, что Риверран был куда более крупной целью, и один отряд имел довольно мало шансов справится со столь сложной задачей, пусть даже их и вел за собой сам Леман Расс.

В отличии от остальных бойцов, примарх не сидел в ладье, а плыл в воде, не обращая никакого внимания ни на тяжесть собственных доспехов, ни на холодную воду, которая человеку, выросшему на Фенрисе, могла показаться очень даже теплой. Расс неспешно направлялся к своей цели, которая представляла собой небольшой пирс в подвальных помещениях замка и о котором мало кто знал, хотя нельзя было утверждать, что там северян никто не встретит. И все же, это было одно из тех уязвимых мест в обороне Риверрана, о котором нынешние защитники замка скорее всего не знали, и не воспользоваться данной уязвимостью было попросту глупо. Естественно, если бы замок по прежнему находился в руках Талли, вход в подвал был бы закрыт, а на пирсе незваных гостей поджидали бы стрелки. Как именно обстояли дела сейчас, еще только предстояло выяснить.

У самых стен ладьи замедлили ход, а засевшие в них бойцы, обратившие свои взоры на вершины караульных башен и стен, боялись даже дышать. Каждый из них был предупрежден о том, что если кто-то своей глупостью выдаст присутствие остальных, то его прирежут еще до того, как на них обрушится ливень из стрел и копий, а также прочих радостей: липких, горящих и крайне неприятных при соприкосновении. Бойцы в достаточной мере прониклись сказанным и теперь сидели тише мыши, так как никому не хотелось принять смерть от рук боевых товарищей или ощутить весь спектр эмоций, когда им на голову выльют чан кипящего дерьма. По счастью, все было тихо, никто не спешил поднимать тревогу, и ладьи стали одна за другой высаживать солдат и быстро уплывать обратно, чтобы никто не заметил прибывший в замок вражеский отряд.

Леман Расс забрался на пирс вместе с остальными, ничуть не обращая внимания на стекающие с доспехов потоки воды, и тут же обнажил меч, прислушиваясь к тому, что происходило поблизости. Повинуясь его жесту, двое воинов подбежали к дверям и заглянули внутрь. Убедившись в том, что там их никто не поджидает, они дали знак остальным, и воины один за другим проникли внутрь замка, готовые убить каждого, кто посмеет им помешать. Леман Расс вошел в замок одним из первых, хотя для этого ему пришлось согнуться чуть ли не напополам, и принюхался: в воздухе витало бесчисленное количество запахов, каждый из которых сообщал примарху все необходимое. Он ориентировался в них с той же легкостью, с которой дикий волк ориентировался с ночном лесу, а потому Расс знал, что уже давно никто сюда не наведывался, и лишь изредка некоторые слуги проходили мимо, либо не зная о существовании пирса, что было маловероятным, либо намеренно обходя его стороной, не желая привлекать к нему излишнего внимания захватчиков Фреев. Последнее было наиболее вероятным, а это значит, что обитатели Риверрана до последнего не теряли надежды на то, что однажды Талли вернутся и наверняка воспользуются уязвимым местом. Возможно, сами жители замка считали свои чаяния пустыми и тщетными, но Расс намерен был продемонстрировать им, что их надежды отнюдь не были бессмысленными и совсем скоро осуществятся.

Подчиняясь его приказам, солдаты заполнили все прилегающие помещения, в которых им предстояло ждать сигнала от Джона Старка. Среди них не было ни одного бойца Волчьей Гвардии, то были обычные воины из армии Белого Волка, но в этот раз именно им выпала честь идти в бой под руководством самого примарха, и этот миг должен был навсегда запечатлеться в их памяти, невзирая на то, что с ними могло произойти в будущем. Каждый из них должен был стать верным воином того воинства, который Расс намеревался создать для битв против мертвецов. Он ничуть не сомневался в том, что Джон Старк был абсолютно прав, когда заявлял всем и каждому, что сражение против Короля Ночи является неизбежным, а значит нужно было подготовить воинов к тому, чтобы они без колебаний шли в бой за своими командирами, пусть даже те пугали их ничуть не меньше, чем сам враг.

— Теперь будем ждать, — велел Леман остальным, и те без лишних вопросов принялись располагаться на занятой территории противника, который даже не подозревал о том, что в самом сердце его позиций окопался враг.

Пока воины занимались своими делами, сам примарх задумался над тем, что произошло в те дни, пока армия северян направлялась к Риверрану. По его настоянию часть войска под командованием лорда Джона Ройса перебралась на другой берег Красного Зубца, чтобы осадить замок с юга, а тем временем оставшийся в тылу отряд занялся тем, что принялся переоснащать захваченные у железнорожденных ладьи, которым уделялось немалое внимание в плане, совместно разработанным Джоном Старком, Эдмуром Талли и самим Леманом Рассом. Эдмур с неохотой поведал остальным о секретном туннеле, что вел в самое сердца замка, и когда примарх заявил, что лично возглавит штурмовой отряд, Талли решительно воспротивился, мотивируя свое решение тем, что Леман Расс никак не сможет пройти по довольно узкому коридору и попросту там застрянет. Примарх не стал спорить, позволив Эдмуру принять личное участие в возвращении своего дома, видя по его глазам, что переживший черт знает что мужчина уже не отступится и будет идти до самого конца.

Там же, в палатке, где проходило совещание, присутствовала и Маргери Тирелл со своими вассалами, хотя любой мог бы с уверенностью заявить, что девушке, ничего не смыслящей в ратном деле, попросту нечего было делать на военном совете, но при этом все прекрасно понимали истинную причину ее присутствия. Все, кроме Джона Старка, который искренне не понимал, зачем леди Маргери присоединилась к войску, шедшему на Риверран. Как это часто бывало, человек, которого искренне любили, сам этого не понимал и осознание приходило к нему позже всех остальных. Однажды Джон откроет глаза и поймет, что испытывает по отношению к нему Маргери Тирелл, и Рассу даже стало интересно, как Белый Волк отреагирует на эти откровения. В предвкушении этого зрелища Леман усмехнулся, заранее ожидая чего-то крайне забавного.

Но в данный момент куда сильнее примарха волновали мысли, которые не могли его не беспокоить, а именно присутствие в этом мире разведчиков Второго Легиона.

Он учуял их запах еще во время захвата Близнецов, и примарх был абсолютно уверен в том, что ему не показалось, пусть даже запах исчез довольно быстро и с той поры более нигде не ощущался. Вторым признаком их присутствия был инверсионный след, который на этой отсталой планете мог оставить только штурмкатер, хотя Расс так и не смог понять, улетал ли он с планеты или же, напротив, доставил на ее поверхность новую оперативную группу. Как бы там ни было, сомнений в том, что Второй Легион каким-то образом смог вычислить его местонахождение, не было, как и в том, что так просто они отсюда уже не уберутся. Сыны Шепарда, следуя идеям своего генетического отца, всегда преследовали исключительно собственные цели, и никак нельзя было с уверенностью предсказать, как они поведут себя в нынешней ситуации. Примарха радовало лишь то, что если бы они хотели смерти Расса в отместку за Алессию, то попросту подвергли бы этот мир, или хотя бы ту его часть, где он сейчас находился, орбитальной бомбардировке. Хотя, можно было предположить, что от этого шага Золотых Львов удерживало поразительное жизнелюбие самого Шепарда, который никогда не был сторонником напрасных жертв, в особенности среди гражданского населения покоренных им планет.

Какую цель они преследовали, ведя наблюдение за примархом? Поди знай. В том, что Космодесантники Второго Легиона были где-то рядом, Расс ничуть не сомневался, пусть даже после Близнецов Золотые Львы всегда оставались где-то за пределами его чувств. Нет, они не для того прибыли в этот безымянный мир, чтобы затем просто так убраться восвояси, где бы сейчас не находилась их база, но примарх предположил, что их конечной целью является выяснение местонахождения их повелителя, скрытого ото всех еще самим Императором, и если это так, то можно было лишь представить себе, чем обернется для всего Империума тот миг, когда Шепард вырвется на свободу.

***

— Когда прибудет «Покоритель»?

— С учетом того, где он находился в последний раз, мы ожидаем его прибытия в лучшем случае через несколько месяцев, но все зависит от течений варпа, господин.

— Хорошо.

— А что делать нам?

— Объявить на «Темной Звезде» и «Пробужденной» боевую тревогу, подготовить орудия к орбитальной бомбардировке.

***

— Ваша Милость, осадные орудия готовы, — с поклоном доложили Джону инженеры, отвечавшие за сборку балист и катапульт.

— Тогда начинайте, — велел Белый Волк, разглядывая стены Риверрана, после чего обернулся к стоявшему рядом Виману Мандерли и приказал: — Объявите боевую тревогу.

Когда первые каменные снаряды обрушились на стены замка, Расс оскалился в предвкушении схватки и обнажил меч. В глубоких подвалах, до которых докатился рокот ударов, Эдмур Талли поднял своих людей для нового боя. Айк Глоис в этот миг ощутил, как что-то горячее и вонючее льется по его ногам.

Битва за Риверран началась.

Глава 12

Стоя под открытым небом на крепостной стене Винтерфелла, который постоянно засыпало непрерывно падающим снегом, покрывшего белоснежным покровом башни и внутренний двор замка, Санса наблюдала за неспешно приближающейся к Винтерфеллу закрытой повозки, перед которой двигалась колона необычно выглядящих в этом суровом краю всадников, а за ними — отряд пехотинцев в черных доспехах. Над их стройными шеренгами на ветру развевались черные знамена Таргариенов, хотя самой Дейнерис Бурерожденной среди них конечно же не было, вместо этого она отправила на Север свое посольство, несколько дней назад прибывшее в Белую Гавань на кораблях под драконьим флагом, о чем Сансу Старк уведомили Мандерли, отправив в Винтерфелл ворона. Вкратце в письме сообщалось, что посольство возглавляет молодая смуглая девушка, а защищают ее, по большому счету, дикари-дотракийцы, хотя в свите также присутствуют два десятка воинов-пехотинцев с копьями и щитами, явно чужеземцы, судя по всему, тоже прибывшие из Эссоса. Они явно чувствовали себя крайне неуютно среди глубоких сугробов, под пронизывающим холодным ветром, но все же были полны решимости попасть в Винтерфелл во что бы то ни стало. И вот посольство, пробираясь по заснеженным дорогам и испытав на себе все прелести настоящих зимних метелей, добралось до родового замка Старков, сперва проехав через Зимний городок, раскинувшийся у крепостных стен. По большому счету пустующий летом, сейчас он был полон народу, что съехались со всего королевства, все дома были заселены, и если бы кто-нибудь взялся вдруг пересчитать всех, кто приехал, то смог бы сообщить Леди Винтерфелла о десяти тысячах горожан, многие из которых в случае угрозы легко могли бы укрыться за крепостными стенами и взяться за оружие. Теперь же они все высыпались на улицу, с интересом и в то же время с нескрываемым беспокойством глядя на чужеземцев, гадая, что им принесет этот внезапный приезд и неизбежные переговоры Старков с Таргариенами. Знамя свергнутой династии все еще очень хорошо помнили в Вестеросе, и эти воспоминания вовсе не были наполнены теплотой по давно минувшим дням.

— Это кто? — уныло спросил стоявший рядом с Сансой Роберт Аррен, закутавшись в тяжелый меховой плащ, а позади него с беспокойством топтались на месте многочисленные слуги и няньки, которым и была вверена забота о здоровье юного правителя Долины. Если с Робертом что-нибудь случится, отвечать за это придется именно им, а потому слуги были бы очень счастливы, если бы их подопечный перестал стоять на продуваемой всеми ветрами стене, рискуя вновь заболеть, и соблаговолил вернуться в свои покои, обогреваемые горячими источниками замка. Тем не менее, несмотря на свое крайней слабое здоровье, Аррен продолжал таскаться за Сансой по всему Винтерфеллу и изматывать ее назойливыми, повторяющимися вопросами про Лемана Расса. Главным образом Аррена интересовало, когда же его кумир, ворвавшийся в жизнь мальчика, подобно вихрю, наконец-то вернется.

— Посольство от Дейнерис Таргариен, — терпеливо ответила ему Санса, в душе искренне радуясь тому, что Роберт хоть на мгновение отвлекся от своей любимой темы и заинтересовался хоть чем-то иным, ведь обычно от его бесконечного нытья к концу дня у Старк жутко болела голова, и если бы не снадобья мейстера Уолкана, бессонные ночи были бы ей обеспечены.

Сказать, что юный Аррен откровенно достал Сансу и всех окружающих своими бесконечными вопросами о Лемане Рассе и жалобами на плохое самочувствие, было все равно, что промолчать. Если Роберт не жаловался на свое здоровье, что случалось с определенной периодичностью, то он изводил всех без исключения, пытаясь узнать все, что только возможно о своем новом кумире, столь сильно поразившем разум юного правителя Долины, что в воображении мальчика попросту не осталось места для кого-то другого. Роберт желал знать, откуда Леман Расс вообще взялся, при каких обстоятельствах он появился в Винтерфелле и когда наконец-то вернётся. Каждый день он спрашивал, были ли донесения о делах на юге и когда стоит ждать возвращения войска, и узнав о том, что северяне домой пока что не собираются, закатывал очередную истерику, неизбежным окончанием которой чаще всего был очередной приступ, что приковывал Аррена к постели до конца дня, а то и дольше. Терпеть все это в первую очередь приходилось именно Сансе, которая ежедневно сперва выслушивала недовольные, полные истерических ноток вопли Аррена, а затем пыталась его успокоить, объясняя отсутствие Расса чисто военной необходимостью.

Прямо сейчас Волчий Король сражался где-то на просторах Речных земель, говорила Санса юному Арену, одновременно с этим наставляя Джона на тот путь, который считал правильным и истинно верным, итогом чего только на Севере стала стена из виселиц и череда уничтоженных семейств, отказавшихся вновь присягать на верность Старкам. Впрочем, о последнем Старк предпочитала умалчивать, при этом испытывая сильную гордость за Джона. Приняв окончательное решение, король Севера больше не колебался, обрушившись на своих врагов подобно мечу палача, разя без жалости и сожалений, а если такие чувства у него и возникали, то Белый Волк тщательно скрывал их от окружающих, позволяя своим вассалам видеть лишь то, что сам хотел им показать.

Был ли Джон таким всегда или же изменился под воздействием бесконечных ударов судьбы, что обрушились на него за прошедшие годы, Санса не знала, но ей до сих пор было сложно поверить в то, что ее обычно молчаливый и вечно угрюмый сводный брат, на которого она когда-то практически не обращала никакого внимания, оказался способен с такой суровой решимостью пройтись по королевству огнем и мечом, вновь утверждая среди лордов Севера власть Винтерфелла и уничтожая всех, кто посмел выступить против него, благо таких семей было не очень много. Участь Слейтов стала наглядным примером для всех остальных, а потому большинство оставшихся лордов, не решившись выступить против Старков и разделить судьбу бывших хозяев Черной Заводи, поспешили в Винтерфелл с дарами для молодого короля и его сестры, а также с клятвами верности. Леман Расс, добровольно взяв на себя роль безжалостного палача, показал всем и каждому, какая участь их ждет в случае неповиновения, и тем самым многократно укрепил позиции Старков на Севере, вновь склонившегося перед серым лютоволком Винтерфелла. Лорды окончательно признали власть правящего дома, по сути вновь завоевавшего Север и уничтожившего всех, кто посмел восстать против него. Санса до сих помнила тот миг, как в Большом чертоге гордые лорды, что правили обширными владениями от Медвежьего острова до Перешейка, преклонили колени перед ее братом и поклялись пойти вслед за ним даже в пасть драконам, если потребуется.

Вспомнив о Джоне, Санса мысленно вернулась к тем письмам, что он присылал ей, начиная с того момента, как пересек Перешеек и вторгся в Речные земли, сметая со своего пути всякое препятствие. Его успехи радовали, а вести о том, сколь безжалостно и в то же время справедливо Джон поступил с Бейлишом, и вовсе привели Сансу в неописуемый восторг, правда, поделиться своими эмоциями по этому поводу она смогла только с Браном. Мизинец без колебаний отдавал неугодных ему личностей на расправу, умело стравливал своих врагов между собой, при этом постоянно оставаясь как бы в стороне, но наконец-то наступил тот момент, когда он сам стал кормом для прожорливых хищников, причем в самом буквальном смысле. Решение Джона было максимально практичным и обоснованным, что не могло не радовать его сестру, решившей создать надежный тыл для брата, дабы никто не вздумал ударить ему в спину. Жестокие уроки Серсеи Ланнистер и Петира Бейлиша вовсе не прошли для Сансы даром, и заручившись поддержкой Брана, она принялась наводить порядок на Севере, опираясь на те силы, что оставил в ее распоряжении Джон. Когда он вернется домой, в чем Санса и Бран ничуть не сомневались, он сможет по достоинству оценить то, что сделала для него семья, годами обделявшая его вниманием и не дававшая ему то, что Джон заслуживал по праву, пусть его происхождение и оказалось вовсе не таким, как все считали.

Впрочем, несмотря, на то, что им поведал Бран, Санса по-прежнему считала Джона братом, постаравшись забыть нюансы его истинного происхождения, хотя они то и дело напоминали ей о себе. Вот и сейчас Санса, глядя на черно-красные знамёна с трехглавым драконом, подумала о настоящем отце Джона.

— А зачем они приехали? — слабый голос Аррена вернул Сансу к действительности, от чего она чуть было досадливо не поморщилась, но в последний момент удержалась. Умению держать эмоции под контролем ей также пришлось учиться в Королевской Гавани, благо мотивации хватало.

— Дейнерис Таргариен хочет провести переговоры с Джоном, — терпеливо принялась объяснять Роберту Санса, мысленно сожалея о том, что нельзя принудительно отправить мальчишку в его покои и хоть немного отдохнуть от бесконечных вопросов. Судя по лицам прислуги, они хотели ровно того же самого.

— Но ведь король Джон в данный момент отсутствует, — неожиданно заметил Робент. — Зачем же этой Таргариен присылать сюда посольство, если говорить не с кем?

— Очевидно, — глянув на кузена, ответила Старк, радуясь тому, что мальчик начал интересоваться хоть чем-то другим, — Бурерожденная об этом не знает или же ее посольство отправилось на Север до того, как до нее дошли вести о местопребывании Джона. В любом случае, встречать ее послов придется нам с тобой

— Это ещё почему? — удивился Аррен. — Я же не Старк!

— Потому что я сестра короля и правлю Севером от имени Джона во время его отсутствия, а ты, — Санса запустила пальцы в волосы мальчика и сильно их взъерошила, — являешься законным правителем Долины и нашим главным союзником, так что твое присутствие обязательно. К тому же, я уверена в том, что Дейенерис Таргариен желает видеть Долину частью своего королевства, а это значит, что скорой встречи с ней тебе, мой дорогой кузен, не избежать. Так что тебе будет лучше начать готовиться к ней прямо сейчас.

— Не хочу я ни с кем встречаться! — заупрямился Аррен, насупив брови и сложив руки на груди, из-за чего он теперь напоминал нахохлившегося воробья. Его покрытый снегом плащ лишь усиливал это впечатление, от чего Санса невольно улыбнулась.

— Я тоже много чего не хочу, но так надо, — уверенно парировала она, глядя на кузена сверху вниз, — а потому даже не думай отвертеться. Ты еще юн, но скоро на твои плечи ляжет ответственность за всю Долину, и тебе надо научиться правильно распоряжаться той властью, что оказалась в твоих руках, иначе тебя попросту свергнут.

— Они не посмеют! — воскликнул Роберт. — Я законный лорд Долины и Орлиного Гнезда!

— Когда на кону стоит власть, подобные вещи никого не останавливают, — возразила Старк. — Если ты действительно хочешь удержать власть в своих руках, тебе предстоит многому обучиться, и я настоятельно не рекомендую тебе медлить.

— Я не хочу!

— Вместо этого ты хочешь умереть? — прямо спросила Санса, бесконечно устав от истерик кузена. Роберт опешил, и будучи не в силах издать хотя бы звук, смотрел на возвышающуюся над ним девушку. — Если ты хочешь выжить, если хочешь дожить до того момента, когда ты станешь полновластным правителем Долины, тебе придется очень много учиться и при этом засунуть свои желания куда подальше. Ну, а если тебе хочется быть всего лишь безвольной марионеткой в чьих-то загребущих руках, а то и вовсе умереть, то ты можешь и дальше продолжать бездельничать, но учти, что Леман Расс относится к подобного рода людям с крайним презрением.

Глаза Роберта широко распахнулись, стоило ему только услышать о своем кумире, и как бы ему ни хотелось предаться сейчас чему-то бесконечно далекому от политики и хоть какой-то работы, Аррен не допускал даже мысли о том, чтобы упасть в глазах Волчьего Короля, на что, собственно, Санса и рассчитывала. По-хорошему, Роберта уже давно нужно было пристроить к делу, всерьез взяться за его обучение, но покойный Джон Аррен так и не успел этим заняться, а обезумевшая Лиза не допускала даже мысли о том, чтобы допустить единственного сына до чего-то по настоящему серьезного, а Бейлишу это и подавно было не нужно, итогом чего стала полная некомпетентность Роберта во всем, что касалось его будущих обязанностей. Покойный Эддард Старк принялся учить Робба как своего наследника сразу же после того, как только тот достиг нужного возраста, но юный Аррен, по факту, оставался на полном попечении своей матери, оградившей Роберта от всего, что было ему необходимо как будущему лорду. Чем думала покойная Лиза, если она вообще была способна хоть немного соображать, Санса не бралась даже гадать.

— Ну и когда пройдет эта встреча? — спросил Аррен, и пусть в его голосе сквозило ничем неприкрытое нежелание заниматься столь скучным делом, он явно решил взяться за свои обязанности всерьез. По крайней мере, Сансе очень хотелось в это верить, и она могла лишь представить себе, как отреагируют на это решение остальные лорды Долины. Они наверняка уже откровенно плюнули на юного лорда Орлиного Гнезда, не ждали от него ничего дельного, и, в этом можно было и не сомневаться, уже решали, кто возьмет власть над Долиной после смерти юного Аррена, возможно, уже довольно скорой.

— Завтра, — ответила ему Санса, наблюдая за приближающемуся к Винтерфеллу посольству. — Сегодня они будут отдыхать с дальней дороги, после чего им нужно будет привести себя в порядок и подготовиться к встрече. Так что у тебя тоже будет время подготовиться надлежащим образом и прийти на переговоры так, как тебе полагается. Ты же не хочешь выставить себя каким-то глупым несмышленышем в чужих глазах?

— Нет, — буркнул Роберт, после чего с неожиданной резвостью развернулся на каблуках и направился к лестнице со стены, а вздохнувшие с облегчением слуги двинулись следом за ним, тщательно следя за тем, чтобы мальчик не поскользнулся и не грохнулся вниз, попутно сломав себе шею. В этом случае, их собственные головы вряд ли задержатся на плечах.

Убедившись, что Аррен без проблем спустился вниз, Санса вновь обратила свой взор на всадников, в то время как за ее спиной раздались скрип снега, возвестивший девушке о том, что Бриенна Тарт закончила очередную тренировку с Подриком, в очередной раз загоняв его до полного изнеможения. Даже несмотря на то, что Санса провела немало времени в общении с Тартской Девой, она до сих пор удивлялась тому, какая сила была вложена судьбой в руки воительницы. Слегка повернув голову, Санса убедилась в том, что у нее за спиной действительно стоит Бриенна, но в этот раз она пришла не одна, как можно было бы ожидать, а в сопровождении мейстера Уолкана, которого обычно старалась избегать: Тарт откровенно недолюбливала мейстера сгинувших Болтонов, словно полагала, что он до сих пор верен покойным живодерам из Дредфорта.

— Таргариены, — задумчиво произнес мейстер, глядя на приближающееся посольство, — вот уж не думал, что вновь увижу их знамена в Вестеросе.

— И все же посол Дейенерис Таргариен уже здесь, — уверенным голосом ответила Тарт, — и нам надо срочно решить, что теперь с ним делать.

— С ней, — поправила Бриенну Санса. — Мандерли сообщили, что это женщина.

— Так или иначе, решение будет принимать король Джон, — заметил Уолкан, — мы можем лишь подготовить для него почву, но никак не договариваться за его спиной.

— Его Милость король Джон поручил управлять королевством леди Сансе на все время своего отсутствия, — парировала Бриенна, грозно глядя на мейстера, который встретил ее взгляд совершенно спокойно. — Именно ей предстоит вести переговоры.

— Да, — неожиданное согласился Уолкан, но тут же добавил, — вести переговоры, но никак не заключать договоры от имени короля. Договоры, которые король Джон может не одобрить и даже отринуть, что может выставить его самого и леди Сансу в крайне невыгодном свете. К тому же не забывайте, леди Бриенна, что обязанность управлять королевством возложена не только на леди Сансу, но и на лорда Брандона.

— Довольно, — прервала их Старк. — Ваш спор ни о чем. Сперва нам лишь предстоит встретиться с послами Дейнерис Таргариен и узнать, чего она от нас хочет.

— Это же очевидно, — ответила Тарт, и Уолкан поддержал ее кивком. — Она хочет, чтобы Север вновь склонился перед ней, признал власть Таргариенов, а если вы откажетесь, то Бурерожденная пригрозит напустить на вас своих драконов.

— Возможно, она захочет обговорить условия, при которых Старки поклянутся ей в верности, — добавил мейстер, — быть может, даже пойдет на некоторые уступки, но конечная цель в глазах Дейнерис Таргариен будет все той же: склонившийся перед ней Север, и Старки, как ее вассалы.

— Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы этого не случилось, — ответила им Санса, — и я не сомневаюсь в том, что Джон также никогда не преклонит колени пред кем-то другим. В любом случае, последнее слово будет за ним, и больше тут говорить не о чем.

Раздались крики солдат, ожидающие приказов, но вот Южные ворота распахнулись, и на главный двор въехала повозка в окружении всадников самого диковинного вида, чем немедленно привлекли к себе всеобщее внимание, ведь до сегодняшнего дня на Севере лишь только слышали о дотракийцах, но в живую никто и никогда не видел этих грозных кочевников с Эссоса, которые в данный момент предпочитали кутаться в многочисленные шкуры в попытках хоть немного согреться. Стало ясно, что властвующая над этими землями зима была для дотракийцев крайне непривычной, хоть они и пытались выглядеть так, будто им все нипочем, но их с головой выдавали стучащие зубы, красные от мороза лица и черные, смерзшиеся волосы, покрытые шапками снега. Рядом со всадниками стояли воины в черных доспехах, вооруженные длинными копьями и короткими мечами, каждый из них сжимал в руках круглый щит, и в отличии от кочевников, они никак не демонстрировали тот факт, что холод доставляет им хоть какое-то беспокойство. Каждый боец стоял абсолютно неподвижно, но не было никаких сомнений в том, что в случае угрозы они немедленно кинутся в бой, не тратя попусту ни единого мгновения.

Один из воинов подошел к повозке и открыл дверцу, после чего из нее вышла смуглая темноволосая девушка в плотных шерстяных одеяниях, поверх которых был накинут плащ с глубоким капюшоном, подбитый мехом, кисти рук закрывали варежки. У нее на груди была закреплена брошь, исполненная в виде драконьей головы, таким образом демонстрируя окружающим, чьей сторонницей является посол. У гостьи от холода зуб на зуб не попадал, она куталась в плащ и всем своим видом давала понять, что ей хочется как можно быстрее оказаться в теплом месте, защищенном от снега, ветра и мороза. Вылезшие следом за послом юные девушки, очевидно, ее служанки, выглядели точно так же, они даже не смотрели по сторонам, слишком устав с дороги и сильно замерзнув. К ним немедленно поспешили замковые слуги, в то время, как сама Санса смотрела на гостей с вершины крепостной стены. Их встреча произойдет позже, на официальном уровне, когда посол как следует отдохнет, согреется и приведёт себя в порядок. В том, что слуги сделают все как подобает, Старк ничуть не сомневалась, а значит посланников Дейнерис Таргариен разместят как следует, сытно накормят и обогреют. По крайней мере, эта чужеземка не сможет упрекнуть Старков в холодном приёме.

Едва лишь оказавшись в выделенных ей покоях, Миссандея тут же залезла в ванну с горячей водой, которую для нее быстро подготовили слуги, но ей все равно понадобилось какое-то время, чтобы наконец-то расслабиться и перестать пытаться сжаться в комок. Направляясь на Север по поручению своей кхалиси, Миссандея даже предположить не могла, что здесь будет настолько холодно, хоть лорд Тирион и предупреждал ее о том, что одеться нужно будет как можно теплее, а также предупредил ее о том, чтобы она даже не смела полагать, будто на Драконьем Камне холодно, хотя по прибытию на остров Миссандея искренне полагала, что холоднее быть уже не может.

— Север сильно отличается от всего того, к чему вы привыкли, моя дорогая, — сказал ей лорд-десница, делая большой глоток из наполненного золотистым вином серебряного кубка. — Климат там довольно суровый, и даже в разгар лета там всегда было ощутимо холоднее, чем в любом другом месте Вестероса. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

— Вам доводилось там бывать? — спросила Миссандея, в то время, как присутствующая здесь же кхалиси внимательно прислушивалась к разговору. Увы, но Дейенерис практически ничего не знала об этом крае, а потому сейчас надеялась узнать что-нибудь новое для себя.

— Да, и даже посетил Стену, — ответил карлик, вновь подливая себе вина. — Скажу откровенно: там было очень холодно даже летом, помнится, я даже начал всерьёз опасаться того, что от тамошних морозов останусь без яиц. По крайней мере, звенеть они точно начали, — временами Бес был ужасно, почти что до невыносимости вульгарным, чем неоднократно смущал девушку. — Сейчас же началась зима, и можно не сомневаться, что на Севере она ударила в первую очередь, так что если вы не хотите остаться без пальцев и ушей, то я настоятельно рекомендую вам одеться как можно теплее, особенно с учетом того, что вы никогда ранее не испытывали на себе, что такое настоящий холод. То, что вы чувствуете здесь, и рядом не стояло с тем, что вас ждет на Севере.

Ну что же, едва лишь сойдя на берег в Белой Гавани, Миссандея поняла, насколько сильно лорд-десница был прав в своих прогнозах, а когда она наконец-то добралась до Винтерфелла, то мысленно несколько раз поблагодарила лорда Тириона за то, что он самым тщательным образом проследил за тем, какую одежду для нее собрали слуги, хоть его об этом никто и не просил. Пусть отпускает какие угодно реплики, пошлые и вульгарные, плевать, главное, что благодаря его заботам Миссандея сохранила все пальцы на месте, хоть временами ей и казалось, что они скоро почернеют и отвалятся. По крайней мере, ей показалось, что некоторые из дотракийцев, также закутанные в теплые одежды, не смогли добраться до Винтерфелла без некоторых потерь. Что касается Безупречных, то они скорей себе язык откусят, чем признаются в чем-то подобном.

— Горячего вина, миледи? — предложила служанка, протягивая Миссандее бокал с напитком, над поверхностью которого вился пар, а ноздри щекотал ароматный запах. Протянув руку и коротко поблагодарив, девушка сделала осторожный глоток, ощутив в горячем питье привкус меда и каких-то специй. Волна жара прокатилась по всему телу Миссандеи, а так как другая служанка в этом момент добавила в ванну горячей воды, то девушка ощутила, как холод окончательно ее отпустил и перестал вгрызаться в кости, словно вознамерившись раскрошить их в пыль.

Едва лишь Миссандея выбралась из ванны, как служанки тут же вытерли ее досуха и закутали в теплую ткань, которую до этого держали возле камина, первым делом натянув на нее теплые чулки и шерстяные носки. Миссандея и так сильно устала с дороги, а теперь ее и вовсе разморило, а потому она позволила уложить себя в постель и укрыть толстым одеялом. Довольно быстро пришел долгожданный сон, в котором Миссандея оказалась дома, на острове Наат, и вместе с ней там был Серый Червь, он улыбался и был счастлив, и рядом с любимым мужчиной Миссандея тоже была счастлива, и они любили друг друга на песчаном пляже, где их ласкал тёплый морской прибой.

Глядя на улыбающуюся во сне девушку, служанки тихо вышли из комнаты, бросили любопытный взгляд на замерших у дверей Безупречных и поспешили удалиться. Воины, в свою очередь, продолжали стоять совершенно неподвижно, подобно статуям, охраняя покой той, за кого отвечали головой даже не перед королевой Дейенерис, а непосредственно перед Серым Червем. Если с головы Миссандеи упадет хотя бы волос, им будет куда проще сразу же кинуться на собственные мечи, чем предстать перед разъяренным командующим. О, его гнев будет поистине страшным! Украдкой глянув друг на друга, Безупречные молча ждали того часа, когда их сменят на посту, и лишь тогда они наконец-то смогут поесть и поспать. До этого же момента они будут исполнять свой долг, чего бы им это не стоило.

Наутро Миссандея проснулась в тот же миг, как первые лучи света пробились сквозь тяжелую портьеру, закрывающую окно. Сонно щурясь, она выбралась из под одеяла, но не успела издать даже звука, как раздался деликатный стук в дверь, и в покои в сопровождении замковых слуг вошли ее собственные служанки, что прибыли в Вестерос вместе с кхалиси из Миэрина. Было видно, что они сами предпочли бы остаться в теплых, мягких постелях, но сегодня Миссандее предстояло встретиться со Старками, хотя вчера ей вроде бы что-то говорили о том, что король Джон Старк отсутствует, но посланница королевы Дейнерис была до такой степени вымотана, что не придала этим словам особого значения, попросту решив, что король Севера куда-то ненадолго отлучился, но наверняка скоро вернется. В любом случае, сегодня ей нужно было официально представиться перед Старками и вручить им верительные грамоты и те дары, которые отобрала для них сама кхалиси. Быть может, это настроит их на нужный лад, и переговоры пройдут куда проще, чем опасался Теон Грейджой, наотрез отказавшийся ехать в Винтерфелл вместе с Миссандеей.

— Вам будет очень сложно, — говорил ей Грейджой, — ибо после всего того, через что прошли Старки, они вряд ли будут настроены на переговоры, да и доверия у них, как мне кажется, осталось очень немного. Особенно по отношению к тем, кого они не знают.

— И что же мне делать?

— Я бы посоветовал вам, леди Миссандея, запастись терпением и не особо рассчитывать на положительный результат. Можете считать свою миссию успешной, если Старки хотя бы просто согласятся вас принять и выслушать.

Вспомнив это разговор и выбравшись из кровати, Миссандея с помощью служанок оделась в подобающую одежду, после чего позавтракала тем, что приготовили для нее северяне. Их пища была простой и в то же время сытной, при этом довольно жирной, что несколько удивило девушку, привыкшую к несколько иной пище, но северяне явно лучше знали, чем нужно питаться во время зимы, когда на улице каждый день идет снег, а холодный ветер пробирает аж до самых костей.

Неторопливо позавтракав, Миссандея поинтересовалась у служанок:

— Когда я смогу встретиться с королем Джоном Старком?

Те в ответ с недоумением переглянулись, после чего одна из них кратко ответила:

— Боюсь, что мы не знаем, миледи.

Непривычное слово слегка резало слух, но Миссандея пропустила его мимо ушей и нахмурилась, глядя на них, после чего спросила:

— Разве он еще не вернулся?

— Разве вам вчера не сказали? — с удивлением спросила одна из служанок. — Его Милость король Джон Старк покинул Север и сейчас находится в Речных землях. В данное время королевством от его имени совместно правят леди Санса и лорд Брандон Старк.

Эта новость оказалась для Миссандеи полной неожиданностью, но уезжать было глупо, а раз король Старк оставил вместо себя брата и сестру, о которых упоминал лорд Варис, то разговаривать придется именно с ними, хотя не было никаких сомнений в том, что чем бы ни завершились переговоры со Старками, окончательное слово все равно останется за их коронованным братом. Но, быть может, рассуждала Миссандея, если ей удастся договориться с младшими Старками, они смогут склонить короля принять правильное решение? К сожалению, когда лорд Тирион по приказу кхалиси отправил письмо в Винтерфелл, ответа на Драконьем Камне так никто и не дождался. Ворон не долетел? Или Старки просто решили проигнорировать послание кхалиси? Спрашивать их об этом все равно нет никакого смысла, они наверняка сделают вид, что ничего не получали, а о письме и вовсе впервые слышат.

Миссандея сожалела о том, что у нее не было даже малейшего опыта в подобного рода делах, но кхалиси решила, что отправить ее на Север будет самым лучшим решением из всех возможных, и на то было несколько причин: после всех битв и их исхода в Близнецах Ланнистеров северяне, мягко говоря, не любили, а потому отправлять лорда Тириона, сына покойного лорда Тайвина Ланнистера, было не просто опасно, а равнозначно смертному приговору; лорд Варис, прозванный Пауком, никогда не пользовался хоть какой-то любовью в Вестеросе даже во времена правления Таргариенов, не то что в нынешние непростые дни, а уж северяне совершенно его не уважали и презирали даже в тот непродолжительный период, когда на Железном троне сидели Баратеоны; после войны Севера с Железными островами отправить на переговоры кого-то из железнорожденных было бы вообще верхом глупости, а потому кандидатура Грейджоев отпала сразу же, пусть Дейнерис Таргариен даже и выступала за то, чтобы отправить к Старкам их старого знакомого, Теона Грейджоя. Идея о том, чтобы отправить в Винтерфелл Яру Грейджой, довольно быстро была принята бессмысленной, ведь слушать какую-то девицу родом с Пайка Старки совершенно точно не будут.

Осознав всю слабость собственных позиций, Миссандея, тем не менее, приняла решение встретиться со Старками, пусть даже никаких настоящих договоренностей достигнуть не получится. Неважно, главное — это положить начало, а дальше пусть принимают решения кхалиси и король Севера. Придут ли они к обоюдно взаимному решению или все закончится войной, так или иначе, решать будут именно Дейнерис Таргариен и Джон Старк, пусть Миссандея всей душой радела за свою кхалиси. Она не знала, кем являлся для своего народа Белый Волк, коим прозывали короля Севера, но верила в то, что для него самого будет куда как лучше, если он сможет усмирить свою гордость и признать власть Матери Драконов. Если же Джон Старк окажется столь недальновидным и близоруким, что отвергнет предложение Таргариен, то это будут уже исключительно его проблемы, пусть даже разгребать последствия оных будет весь народ Севера.

Одевшись так, как подобает для официального представления грамот, Миссандея вышла наружу, разглядывая внутреннее устройство Винтерфелла, когда далеко на юго-западе мелькнула огненная вспышка, привлекшая внимание всех обывателей замка, которые тут же поспешили подняться на стены и башни, чтобы получше все разглядеть и попытаться понять, свидетелями чего они стали. Но небо надежно хранило свои тайны, невзирая на все те теории и предположения, что широким потоком разливались среди населения Вестероса. Но никто даже предположить не мог, что на самом деле произошло, а также то, какие последствия будут иметь те явления, свидетелями которых стала половина населения Эссоса.

***

Яркий огненный луч рассек ночной небосвод, а потому его смогли увидеть даже те, кто находился очень далеко от Асшая, но не успел он погаснуть, как ему вторил еще один, а затем еще один, озаряя ночное небо с такое силой, что свет слепил глаза, и так повторялось раз за разом, заставляя увидевших это людей, прикрывавших лица руками, теряться в догадках о том, что происходит. Сперва до них донеслись далекий рокот и грохот, из-за которого стаи птиц взметнулись в небеса, животные в беспокойстве метались по загонам, и пришлось приложить немало усилий, чтобы хоть как-то их успокоить. Но в этот момент земля под ногами людей начала явственно сотрясаться, а моря заволновались, огромные волны вздымались над крошечными кораблями, сокрушая их с неслыханной легкостью и утягивая несчастных моряков на дно. Приливные волны высотой до трехсот футов обрушились на города Золотой Империи И-Ти, расположившихся на побережье Нефритового моря, нанося тем самым страшный урон, обращая дома в руины. При этом пострадали и несколько городов, раскинувшиеся на берегах Летнего моря, цунами обрушились на многочисленные острова, когда на Соториас, огромный континент, лежащий к юго-востоку от Вестероса и к югу от Эссоса, по ту сторону Летнего Моря, обрушился огненный удар с небес, даже более яростный, чем тот, что сокрушил Асшай и обратил его окрестности, включая зловещий Край Теней, в безжизненную выжженную пустошь.

Безжалостно выжигались огромные территории, покрытые густыми, непроходимыми джунглями, смертоносными настолько, что ни один здравомыслящий человек туда не совался последние пять сотен лет, так как в этих краях сгинула не одна армия, пытавшаяся подчинить эти земли и населяющие их народы, но итог всегда был один — смерть. Жуткая сила, обитавшая в этих краях и не имевшая даже имени, рано или поздно уничтожала всех чужаков, и так продолжалось до тех пор, пока даже самый последний дурак не понял, что соваться вглубь Соториаса равнозначно верному самоубийству. Но в этот раз огненный удар на смертельно опасный континент, победить который не смогла даже Валирия на пике могущества, пришелся оттуда, откуда его никто не ожидал — с небес. Испепеляющие лучи энергии уничтожали все, с чем они соприкасались, а плотность ударов была такова, что спастись было попросту невозможно, и если бы кому-то «посчастливилось» оказаться поблизости и уцелеть при этом, то «счастливчик» смог бы увидеть, что самый яростный удар обрушился на Йин, город с ужасной репутацией и отстроенный из черного камня, очень похожим на тот, из которого был построен Асшай.

Никто из тех, кто мог наблюдать происходящее, не мог объяснить природу происходящего хоть как-то иначе, кроме как гневом богов, которым надоело лицезреть скверну на поверхности земли, и они решили раз и навсегда выжечь эту мерзость, причем так, чтобы она больше никогда не возродилась. Во всех храмах, в которые массово стекался люд, начались службы во славу богов, приносились жертвы, в том числе кровавые, а торжественные песнопения разносились окрест. В ярко освещенных храмах, посвященных Владыке Света, красные жрецы славили Рглора, чье яростное пламя, ниспосланное с небес, изничтожило мрак, поселившийся в древних городах. В Квохоре на алтаре Черного Козла несколько преступников было принесено в жертву божеству, и в то время, как кровь стекала в священные чаши, жрецы молили своего бога защитить их от огненных стрел. Дотракийцы глядели в ночное небо, благодаря Великого Жеребца за это, что он уничтожил город колдунов и выжег проклятую призрак-траву, тем самым отложив гибель всего мира. Множество голосов, раздающиеся в разных городах, деревнях и селах, на островах и среди гор, посреди пустыни и степей, все они возносили хвалу своим богам и испрашивали у них совета о том, что делать дальше. Кто-то молил о снисхождении, полагая, что они будут следующими, или же молил богов сохранить жизнь хотя бы детям, поклявшись всем, что имеет, что те станут куда лучше, чем их родители и предки, погрязшие в грехах. Все эти люди ждали ответа, хоть какого-то знака, но статуи и изображения богов лишь безмолвно взирали на своих жрецов и их взбудораженную произошедшим паству, так и не снизойдя до ответа.

Глядя через обзорный иллюминатор «Пробужденной» на те разрушения, что вызвала орбитальная бомбардировка по покрытому джунглями континенту, Блэкторн, магистр ордена Владык Огня, молча ожидал доклада от офицеров корабля. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что сегодня погибло много ни в чем не повинных людей, за что ему наверняка придется объясняться перед Первым капитаном, но то были приемлемые потери, та цена, которую пришлось заплатить за уничтожение крайне опасных источников скверны, которые в один прекрасный день наверняка привели бы этот мир к гибели. Хаос пытался свить здесь свои гнезда, но по какой-то невероятной причине толком у Губительных Сил ничего не вышло, хотя корни уже были пущены, а потому Блэкторну пришлось принять столь тяжелое решение, стоило ему ознакомиться с данными разведки и изучить отчеты имеющихся на борту кораблей псайкеров: астропатов и навигаторов.

— Внимание всему экипажу, — раздался из динамиков женский голос, отчего создалось ощущение, что с людьми говорит сам корабль. — Бомбардировка завершена, экипажу подготовиться к возвращению на высокую орбиту. Техническим командам немедленно приступить к проверке орудий на наличие повреждений.

— Господин, мы получили доклад с «Темной Звезды», — подойдя ближе, сообщил магистру Шеридан, капитан «Пробужденной». — Как и мы, они завершили бомбардировку, их цель уничтожена.

— Хорошо, — кивнул Блэкторн, не оборачиваясь. — Отправьте им приказ возвращаться на исходную позицию.

— Слушаюсь.

Блэкторн вновь обратил свой взор на планету, которая становилась все меньше по мере того, как боевая баржа поднималась на высокую орбиту. Он не знал, смог ли кто-нибудь из местных увидеть огромный корабль, но скрываться уже не было никакого смысла, ведь Леман Расс наверняка уже понял, что разведчики Легиона его нашли, и если бы все зависело от него, магистр уже послал бы на поверхность планеты пару отделений Космодесанта, но, увы, Блэкторн получил приказ от самого Первого капитана ждать прибытия «Покорителя». Ему не нравилось сидеть на месте без дела, но пусть он даже и являлся магистром Владык Огня, Блэкторн прекрасно отдавал себе отчет в том, что не ему спорить с командующим Легионом. Собственно, таких дураков не было ни в одном из орденов, включая самих Вестников Рока. Ну что же, раз ему велели ждать столько, сколько потребуется, то так тому и быть.

Глава 13

Зарево на юго-востоке не стихало довольно долго, породив у людей массу вопросов: все строили догадки, одна чудней другой, пытаясь понять, что именно произошло, но правильного ответа, как и следовало ожидать, никто так и не дал, да и не мог дать, ведь произошедшее находилось далеко за пределами их разумения. Быть может, те мейстеры Цитадели, что следили за небесами, и могли бы пролить свет на это жуткое и в тоже время завораживающее явление, вот только поблизости никого из них не было, все они находились в Староместе, в то время как в Риверране их не было вовсе. Последний мейстер погиб вскоре после того, как в замке утвердились Фреи: старый Виман, служивший еще старому лорду Хостеру, погиб от руки Айка Глоиса, до последнего не оставлявшего попыток найти сокровища Талли. Как впоследствии узнал лорд Эдмур, мейстер принял страшную смерть, полную боли, но справедливость, о которой многие в этих краях уже успели позабыть, наконец-то восторжествовала, и ныне юный живодер, раздетый догола и жестоко избитый солдатами короля Севера, сидел в железной клетке, подвешенной на внешней стороне крепостной стены Риверанна. Вороны уже начали к нему слетаться, предвкушая бесплатное угощение.

— Во имя всех богов, Новых и Старых, что это может быть? — спросил Джон, глядя на зарево и ощущая, как в данную секунду острые ногти Маргери Тирелл впиваются ему в руку даже сквозь одежду. То была вполне обычная для нее реакция, когда рядом с ней оказывался Леман Расс, но к чести свергнутой королевы будет сказано, что она, по крайней мере, не падала всякий раз при этом в обморок, чем весьма часто грешили её фрейлины, в особенности младшая. Вот только Джон отметил про себя тот факт, что в последнее время Тирелл не упускала возможности опереться о его руку даже тогда, когда Расса и близко рядом не было, и, чего греха таить, эти прикосновения были ему очень даже приятны. Как никак, а король Севера не был ни евнухом, ни мужеложцем, а потому постоянное присутствие рядом с ним красивой, притягивающей взор мужчин особы не могло не будоражить его кровь.

Волчий Король глянул на Тирелл с кривой усмешкой, после чего ответил Джону:

— У кое-кого всё-таки кончилось терпение. Или же им просто стало скучно! Клянусь Террой, эти парни никогда не умели правильно веселиться!

— Эти парни? — впервые за все эти дни Маргери осмелилась напрямую обратиться к Рассу, и это шаг чрезвычайно поразил её саму до глубины души. Джон также с интересом глянул на нее, и на душе у девушки тут же потеплело — Так вы знаете, что происходит и кто все это сотворил?

— Я знаю, чья это работа, — вновь усмехнулся Расс. — Но я всё-таки не всеведущий и могу лишь предполагать, что именно стало их мишенью и чем именно они руководствовались, но так как для обычного обозначения своего присутствия что-то больно много шума, можно сделать вывод, что их целью стало что-то вполне конкретное. Знать бы только, что именно привлекло их внимание…

Маргери почти ничего не поняла из сказанного, лишь уяснила для себя тот факт, что Леман Расс воспринимает произошедшее как-то уж слишком обыденно и равнодушно, как если бы он уже не в первый раз становился свидетелем чего-то подобного, что, в свою очередь, порождало в сознании Тирелл еще большее количество вопросов. Джон Старк, в свою очередь, молчал, и либо он уже был в курсе всего происходящего, либо, как предположила Маргери, попросту скрывал свое невежество, не желая ударить в грязь лицом перед Тирелл. По крайней мере, ей очень хотелось на это надеяться.

— Как поживают лорд Талли и его жена? — Тирелл решила сменить тему разговора, пытаясь отвлечь мужчин от вида далекого зарева. Леман Расс полностью проигнорировал ее вопрос, но Джон довольно быстро ответил:

— Лорд Эдмур бесконечно счастлив от того, что вырвал родовое гнездо своих предков из рук врагов, и в данное время он пытается навести в нем хотя бы относительный порядок. Ему предстоит многое сделать, чтобы хоть как-то исправить причиненный Речным землям ущерб. Королевство разорено войной и обнаглевшими разбойниками, а значит потребуется чертовски много времени для того, чтобы залечить полученные раны.

— И все же у жителей Речных земель, в отличие от владений Баратеонов, есть шанс все исправить, пусть на это и потребуется много времени, так как у них есть законный правитель, а также союз с Севером и Долиной, которая вообще никак не пострадала в ходе войны Пяти королей, — заметила Маргери. — С вашей же помощью лорд Талли может заключить союз с моей семьей, ведь Простор также сохранил большую часть своих сил и ресурсов. Джон, вы хоть понимаете, что стали той осью, вокруг которой теперь вращаются аж четыре королевства?! О такой власти Серсея Ланнистер, провались она в седьмое пекло, сейчас может только мечтать!

Белый Волк ничего не ответил, лишь бросил на Тирелл подозрительный взгляд, словно бы пытался разглядеть за её словами нечто иное, что, само собой, не укрылось как от самой Маргери, так и от её свиты, что стояла чуть поодаль. Впрочем, даже если замершие рыцари и фрейлины королевы и хотели что-то ответить на подозрения Старка, все слова тут же застряли у них в глотках, стоило им только бросить взгляд на грозную фигуру Лемана Расса. Волчий Король неожиданно повернулся к ним и довольно усмехнулся, вновь сверкая своим жутким оскалом:

— До чего же забавно вы пахнете, когда боитесь! — его глаза задорно блестели, Расс откровенно веселился, но замершим под его взглядом людям было отнюдь не до смеха. — Словно перепуганные овечки, почуявшие подкравшуюся к ним волчью стаю! А вот ты пахнешь иначе, — внезапно произнес примарх, обращаясь непосредственно к Маргери, — хоть и кажешься испуганной. Но лишь кажешься.

Стоило ему произнести эти слова, как Тирелл ощутила холодок, пробежавший по ее спине, но в тоже время и разливающееся тепло в груди, когда Старк вновь посмотрел на нее с интересом. Королеве очень хотелось надеяться на то, что памятный холод в глазах Джона, которым он удостоил ее при первой встрече, исчез навсегда. По крайней мере, в те моменты, когда он смотрит на неё.

— А как обстоят дела у леди Рослин? — как ни в чем не бывало спросила Маргери, чем тут же заслужила восхищенные взгляды своей свиты. Еще бы! Она разговаривала с Джоном Старком и держалась подле Лемана Расса с такой непринуждённостью, будто ничего особенного не происходило! Ах, если бы только эти глупцы знали, каких усилий ей это стоило.

Внезапно Леман Расс громко захохотал, запрокинув голову, рассмеялся и Джон Старк, в связи с чем Белый Волк удостоился возмущённых взглядов лордов Простора и нескрываемого недоумения, отразившегося на лице Тирелл. Отсмеявшись, Волчий Король произнес:

— Браво! — он даже пару раз хлопнул в свои огромные ладони. Звук был такой, как будто столкнулись две каменные плиты. — Так держать, юная леди! Мы еще научим тебя настоящей выдержке, достойной королевы!

— Ваша попытка вернуть разговор в прежнее русло прекрасна, — пояснил Джон свое веселье.

— Я очень рада тому, что вам двоим весело, — недовольным тоном сказала Маргери, — и, тем не менее, мне хотелось бы услышать от вас ответ.

Последовал очередной взрыв хохота, из-за чего Тирелл ощутила поднимающуюся в груди волну гнева, она даже сжала кулачок, желая кого-нибудь им стукнуть, когда ощутила прикосновение к своей правой руке чего-то мокрого и холодного. Отпрянув в сторону и упершись спиной в плечо Старка, Маргери обнаружила рядом с собой белоснежного лютоволка с кроваво-красными глазами, что подкрался к ней абсолютно бесшумно. Хватка Тирелл на руке Белого Волка стала в разы крепче, из-за чего король Севера досадливо поморщился. Рядом с ним будто из ниоткуда внезапно появилась Арья Старк, внимательно разглядывавшая королеву, причем так, словно примеривалась, в какую часть тела Маргери ей следует воткнуть свой длинный, узкий клинок. Почувствовавшие опасность для своей королевы рыцари Простора немедленно потянулись к мечам, но невозможно было понять, кто именно вызывал у них наибольшие опасения — безмолвный хищник размером с пони или же сестра короля Джона Старка с повадками опытного убийцы. Можно было только гадать, где именно дочь покойного Хранителя Севера могла такого набраться.

— Вы понравились Призраку, — наконец-то высвободившись из крепкой хватки Тирелл, заметил Джон, без единого намека на страх кладя ладонь на загривок лютоволка. Да, северяне рассказывали, что он сам выкормил и вырастил это красноглазое чудовище с белой шерстью, но тот факт, что лютоволк, жуткий зверь из старых легенд, полностью подчинился воле человека, не мог не вызывать уважения окружающих по отношению к королю Севера. Уважения и опаски.

— Я очень этому рада, — несколько натянутым голосом ответила Маргери, на что Арья только фыркнула. Сделав шаг вперед, она протянула брату запечатанный свиток:

— Пришло письмо из Винтерфелла, — произнесла Старк. — От Сансы.

Джон быстро схватил свиток, сломал печать и начал изучать содержимое письма, в то время как стоявшие поодаль люди принялись тихо шептаться и гадать, о чем же писала Белому Волку его сестра, фактически правящая Севером во время отсутствия короля. Санса писала коротко и по существу, а потому Джон довольно быстро уяснил суть письма, после чего передал свиток Леману Рассу, который при чтении лишь фыркнул сквозь зубы.

— Что-нибудь важное? — спросила Маргери, не особо рассчитывая на ответ.

— Да, — все же кивнул Джон, обменявшись взглядом с Рассом. Тот лишь пожал плечами, и Старк продолжил. — Санса пишет, что в Винтерфелл направляется посольство от Дейенерис Таргариен, — за этими словами последовал громкий шепот, все тут же принялись обсуждать эту новость. — Санса пока что не знает, кто именно возглавляет посольство, но они высадились в Белой Гавани, прибыв туда на кораблях железнорожденных.

Кто-то из северян громко сплюнул, тем самым ясно давая понять окружающим, что именно он думает об этом посольстве. Арья Старк нахмурилась, ее брови сдвинулись к переносице, а глаза яростно засверкали. Судя по всему, она также не питала какой-либо теплоты по отношению к железнорожденным, что, в общем-то, для северянки и сестры короля было совсем неудивительно: Старки навсегда запомнили, по чьей вине пал Винтерфелл и к чему в итоге это привело. Запомнили и вряд ли когда-нибудь простят, заключила Маргери, всерьез задумавшись над этой тревожной новостью, при этом ощущая нарастающее в душе беспокойство, ведь тот факт, что Дейенерис Таргариен неожиданно решила вступить в переговоры со Старками, мог полностью расстроить все планы Тиреллов на союз с Севером. Более того, в случае успешности этих переговоров Старки вполне могли бы решить, что союз с Хайгарденом им не очень-то и нужен. С другой стороны, у правителей Севера было слишком много претензий к свергнутой династии, чтобы просто так идти на поклон к последней из их рода, что бы про нее не говорили. Если только Джон Старк не поставит интересы королевства выше собственных, чего также никак нельзя было исключать.

— Судя по дате, что указана в конце письма, посольство как раз должно было бы уже прибыть в Винтерфелл, — продолжил Джон, — если только они не задержались в пути из-за непогоды. Сансе предстоит не самая радостная встреча.

— Разве тебе не нужно вернуться на Север, чтобы самому вести переговоры? — спросила у него Арья.

В этот момент Маргери поняла, что Леман Расс пристально смотрит на молодого короля, явно ожидая его реакции на произошедшее, но что именно Волчий Король ожидал от человека, которого называл своим потомком? Он одобрит решение Джона или же сочтет его неприемлемым? Что вообще творится в голове у этого странного и в тоже время удивительного человека, жившего, если верить Старкам, еще в Век Героев, а то и во времена Долгой Ночи? От подобных мыслей голова шла кругом, но Маргери быстро взяла себя в руки, так как не могла позволить своим вассалам видеть себя растерянной.

— Нет, переговоры проведут Бран и Санса, — решительно ответил Джон, — они знают, что делать, и не уступят чужакам даже пяди земли, по этому поводу у меня нет никаких сомнений. Если же посланнику Дейенерис Таргариен так хочется встретиться лично со мной, то либо пусть он ждет моего возвращения в Винтерфелл, что случится еще не скоро, либо пусть направляется сюда, тогда и поговорим. Вы ведь к нам присоединитесь на переговорах, леди Маргери, раз уж вы представляете здесь интересы Хайгардена?

— Разумеется! — воскликнула Тирелл, у которой натурально свалился камень с души.

Леман Расс довольно скалился.

Сильно позже, когда Маргери Тирелл и ее свита удалились, Джон задал примарху вопрос, который уже давно вертелся у него в голове:

— Солдаты рассказывали, что во время штурма Риверрана вы почти все время провели вне боя, лишь изредка принимая в нем участие. Почему?

— Надо же, я уж было подумал, что ты никогда меня не спросишь, — Расс глянул на Джона с высоты своего роста, после чего пригубил вино из кубка и досадливо поморщился. То была очередная и, к сожалению, неудачная попытка примарха создать хотя бы подобие фенрисийского мьёда. — Опять не то. Что же все-таки надо сюда добавить, чтобы сработало?

— Драконьей крови? — предположил Джон исключительно шутки ради, но Расс нахмурился, словно рассматривал такой вариант вполне всерьез:

— А что? — наконец-то произнес примарх. — Это может сработать…

Перед глазами Джона тут же предстала картина того, как Леман Расс подходит в поверженному дракону, лежащему на алом от крови снегу, и начинает сливать из ран мертвого чудовища его ярко-алую кровь в свой кубок. Зрелище было настолько реалистичным, что Джон даже встряхнул головой и поспешил вернуть примарха к действительности:

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Решил брать пример с этой девчонки? — рассмеялся Расс. — Ответ очень прост, маленький волчонок: твои люди должны уметь сами ковать свою победу, добывать ее в смертельном бою, вырывать из рук противника. Да, я мог захватить этот замок в одиночку, причём, не особо-то и напрягаясь, но тогда твои солдаты стали бы полностью зависимы от меня, а нам надо, чтобы они полагались на себя и своих боевых товарищей. В противном случае однажды неизбежно возникнет ситуация, когда меня не окажется рядом, и тогда твои воины станут легкой мишенью для противника. Они же должны уподобиться настоящей волчьей стае, где каждый прикрывает друг друга, при этом сохраняя преданность своему вождю, настоящему вожаку стаи. И стать этим вожаком должен именно ты, Джон, что все и увидели, когда ты в очередной раз повел людей на штурм. В тебе они видят вождя, с тобой связывают свои надежды на будущее, именно так все должно и оставаться.

— Но люди знают и о вас, — возразил Джон, — знают, кто вы и на что способны. Они видят в вас настоящего вожака.

— Твои люди видят во мне дикого и свирепого бога из древних времен, что внезапно вернулся к ним из бездны лет, — парировал Расс, — и также внезапно исчезнет. Для них я — это сила, что стоит за гранью их понимания, неведомая стихия, что сметает всех и каждого со своего пути. Люди же хотят идти за тем, кого они знают и понимают. Да, при виде меня они идут в бой куда охотней и решительней, в эти мгновения им неведомы сомнения, слабости и даже страх перед лицом смерти. Но как им это поможет в мирной жизни, когда они вернутся к своим семьям? Что этим людям даст мое присутствие, когда нужно будет возделывать землю, строить дома и растить детей? Ничего, ровным счетом ничего. Или ты мыслишь как-то иначе?

Джон промолчал, понимая, что на каждый его аргумент Леман Расс найдет свой, куда более весомый и убедительный. Белому Волку только предстояло набраться той мудрости, что была необходима королю, в то время, как Расс прошел этим путем уже великое множество раз и был несоизмеримо мудрее молодого правителя, еще недавно даже не помышлявшего о королевской короне.

— К слову, насчет семьи и детей, — внезапно оживился примарх, — тебе, как монарху, жизненно необходимо как можно скорее озаботиться этим вопросом! Когда уже будет свадьба?!

— Какая еще свадьба? — озадаченно спросил Джон, слегка отпрянув назад от столь неожиданного вопроса.

— Та, о которой судачат все без исключения, включая этого балабола Тормунда, — ответил Расс, но увидев недоумение лице Старка, вздохнул. — Ну почему те, кого любят, всегда настолько слепы? Твоя свадьба с Маргери Тирелл, олух!

— Что за чушь?! — воскликнул Джон. — Леди Маргери меня не любит! Для нее я всего лишь человек, пусть и облеченный властью, с которым ее семья хочет заключить чрезвычайно важный для них военный союз!

Леман Расс расхохотался, и от его смеха многим из тех, кто его услышал, стало по настоящему жутко, даже несмотря на то, что в нем не было ничего угрожающего, лишь чистое веселье. Отсмеявшись, примарх произнес сквозь слезы:

— Действительно, всего лишь союзник! И именно потому она с ума сходит от возбуждения каждый раз, когда держит тебя за руку! И так, просто к слову, Тиреллы вполне могли решить закрепить союз с тобой с помощью династического брака! — глядя на вытянувшееся от изумления лицо Джона, Расс вновь рассмеялся. — Во имя Терры, ничего ты не знаешь, Джон Старк!

Не найдя подходящих слов для хоть сколько-нибудь вразумительного ответа, Джон лишь молча развернулся на каблуках и направился в свои покои. Ему предстояло много обмыслить и решить, что делать в сложившихся обстоятельствах. В спину же его подгоняла новая порция хохота Лемана Расса.

***

Стоя на балконе и удерживая в руке бокал с вином, Серсея наблюдала за тем, как в гавань неспешно заходят окрашенные в черный цвет корабли островитян, идущие под флагом Таргариенов — красном трехглавом драконе на черном поле. Судя по количеству судов, в Королевскую Гавань все-таки соизволило пожаловать посольство Дейенерис Таргариен, видимо желая обсудить условия сдачи столицы, но если эта наивная дуреха действительно думает, что Серсея, дочь самого Тайвина Ланнистера, просто так сдастся без боя, то она действительно ничего не знает ни о самой власти, ни о той цене, которую надо за нее уплатить! Сама Серсея выплатила эту цену сполна, выгрызая победу зубами в ожесточенной борьбе с многочисленными противниками, и даже когда все эти мерзавцы думали, что одержали над ней верх и уже праздновали победу, она раз за разом свергала их со столь желанного ими пьедестала. Она победила их всех!

И лишилась всего, подло шепнул внутренний голос.

Джоффри. Мирцелла. Томмен… Ее дети мертвы, а новых уже не будет, если только она не выйдет снова замуж, но это будет уже не то. Отцом всех детей Серсеи был Джейме, сами боги не стали этому противиться, а потому даже мысль о том, чтобы зачать ребенка от другого, казалась королеве настоящим кощунством. Но что делать, если брат теперь держит ее на расстоянии, да и вообще с трудом терпит, даже не скрывая своего к ней отношения? Быть может, ей действительно стоит рассмотреть вариант о новом замужестве? Но если даже на секунду задуматься об этом всерьез, то кто мог бы стать достойным супругом для королевы Вестероса, кто одарит ее столь желанными детьми, что будут править после ее смерти? Ведь власть нужно будет кому-то передать, на Железном Троне отныне и до скончания времён должны сидеть только Ланнистеры.

Вот только Ланнистеров почти не осталось, вновь раздался подлый шепот в голове.

Как ни странно, эти мысли на некоторое время отвлекли Серсею от насущных проблем, и она принялась перебирать в памяти имена тех, кто был достаточно могущественен и родовит для того, чтобы стать ее возможным мужем. Вот только список оказался уж больно коротким, ведь из него сразу же пришлось вычеркнуть всех дорнийцев и лордов Штормовых земель, ибо последних попросту не осталось. Что же касается первых, то Серсея скорее согласилась бы лечь в постель со змеей, чем с этими хитрыми и коварными тварями, которые сейчас с упоением истребляли друг друга в борьбе за власть. Ну что же, пускай грызутся, воюют и ослабляют друг друга столько, сколько их душе угодно, тем проще будет потом привести эти земли к покорности, после чего в Дорне будет установлен именно тот порядок, который Серсея посчитает нужным! Будет так, и никак иначе!

Вряд ли, вновь напомнил о себе внутренний голос, и даже бокал арборского вина не мог его заглушить.

В Западных землях тоже все было довольно плохо, Речные земли ничуть от них не отставали, к тому же там не осталось семей, лояльных Железному Трону в целом и Ланнистерам в частности. Север даже не рассматривался, мысль о Железных островах вызывала лишь искренний смех, хотя Серсея была совершенно не против получить в свое распоряжение флот железнорожденных, но для этого придется вступить в переговоры с Эуроном Грейджоем, еще одним самозваным королем! Развелось же их, как собак нерезаных! Не успели сгинуть предыдущие, как их место уже заняли новые!

Вот и получается, что остаются только Долина и Простор, но их правители заключили союз со Старками. Но все ли лорды согласились с этим решением? Это вряд ли. Наверняка есть те, кто выступал решительно против этого союза, но их мнение, как несложно было догадаться, осталось неуслышанным. Быть может, есть шанс сговориться с ними? Этот вариант следовало тщательно рассмотреть.

Скрип доспехов привлек внимание королевы: таким нехитрым образом Клиган давал ей знать о том, что кто-то пришел, но Серсея не спешила оборачиваться, глянув на город, раскинувшийся внизу. Город, полный завистливых, злобных и отсталых людишек, ничтожеств, которых королева ненавидела и презирала всей душой. День и ночь они копошились в своем дерьме, словно свиньи, и подобно настоящим же свиньям готовы были сожрать кого угодно, невзирая ни на титулы, ни на заслуги. Это вот ими собирается править безумная дракониха? Да она должна быть вечно благодарна Серсее Ланнистер за то, что та избавила ее от такой ужасной участи! Пусть возвращается в свой Эссос, радуясь тому, чего избежала!

Сейчас эти недоноски уже третий день подряд обсуждали зарево, разгоревшееся на востоке, но природу которого никто не мог объяснить. Ответ на этот вопрос желала знать и Серсея, но даже Квиберн не смог сказать королеве ничего вразумительного, хоть и мямлил какую-то чушь, к которой Серсея особо не прислушивалась. Ну что же, сегодня у горожан будет новый повод посудачить, особенно когда они увидят знамена Таргариенов на верхушках мачт причаливших кораблей. Вряд ли чернь обрадуется этому визиту, ведь какими бы безмозглыми животными не являлись жители столицы, они все же хорошо запомнили правление Безумного Короля и его ужасный финал.

Но чем бы оно закончилось, если бы Серсея все же стала женой принца Рейгара? Явно лучше, чем оно было. Она ничуть не сомневалась в том, что сделала бы наследного принца по-настоящему счастливым, и он бы никогда даже не подумал бы взглянуть на эту никчемную Лианну Старк, из-за которой случилось столько бед, а сам несчастный принц погиб под ударом этого борова Роберта.

В этот момент, за спиной королевы раздалось чье-то деликатное покашливание, немедленно привлекшее внимание Серсеи. Только один человек мог войти в ее покои без дозволения, и обернувшись, королева увидела перед собой Квиберна, терпеливо дожидающегося, когда на него обратят внимание. Глянув на него, Серсея лишь тяжело вздохнула, ведь до недавних пор входить в ее покои без разрешения мог только Джейме, но эти времена прошли, ведь королева больше никогда не оставалась с братом наедине. Ей было слишком страшно.

— Говори, — велела Серсея, наполняя свой бокал.

— Ваша Милость, прибыло посольство от Дейенерис Таргариен, — с поклоном сообщил Квиберн, но королева только фыркнула.

— Можно подумать, я не видела их корабли, входящие в гавань. Я еще не ослепла, Квиберн! Лучше скажи мне то, чего я еще не знаю!

— Мои шпионы сообщают, что посольство возглавляет Яра Грейджой, — тут же поведал десница.

— Племянница Эурона Грейджоя? — удивилась Серсея.

— За голову которой он назначил щедрую награду, — кивнув, напомнил ей Квиберн.

— Значит, схватив ее, мы могли бы договориться с этим узурпатором, хоть мне и противна сама мысль об этом, — принялась рассуждать королева. Замерев на месте, она приняла окончательное решение и тут же начала отдавать приказы. — Я приму послов сегодня, чтобы в полдень они были в тронном зале, ясно?

— Но Ваша Милость, — десница принялся возражать, — послы не поймут такой поспешности. Этикет требует…

— Плевала я на этикет! — прервала его Серсея, голос королевы звенел от ярости. — Эта островная девка должна быть в тронном зале в полдень или пусть убирается обратно к своей дотракийской шлюхе! Тебе все ясно?!

— Да, Ваша Милость, — Квиберн смиренно склонил голову, так как знал, что спорить с Серсеей Ланнистер, когда она пребывает в таком состоянии, попросту опасно для жизни.

— Хорошо, — королева довольно улыбнулась и сделала большой глоток из бокала. — Переговоры ничего не дадут, я знаю, что от меня потребует эта сука, но тому не бывать. Никогда!

— Тогда зачем вам встречаться с островитянкой? — спросил Квиберн.

— За тем, болван, что пока я буду с разговаривать с этой шлюхой, — Серсея принялась терпеливо излагать свой план, — ты соберешь преданных людей и перебьешь ее свиту, после чего захватишь корабли, на которых прибыло посольство. Для нас они лишними точно не будут. После этого мы захватим грейджоевское отродье и пошлем письмо ее дяде на Пайк. Если он действительно хочет самолично ее убить, то ему придется прибыть в столицу на наших условиях и предстать перед мной.

В этом плане было чертовски много дыр и довольно мало смысла, но Квиберн уже привык к тому, что безумные планы Серсеи самым неожиданным образом срабатывают, пусть даже и не всегда с тем результатом, на который королева изначально рассчитывала. Так почему бы и сейчас не рискнуть, особенно с учетом того, в какой ситуации они все оказались? Королева это понимала. Понимал и Квиберн. Почему же это отказывается понимать трижды проклятый Цареубийца?! Он ведь находится в той же лодке, что и остальные, и ему не удастся так просто из нее выпрыгнуть, нет! Вряд ли Дейенерис Таргариен помилует и отпустит с миром человека, убившего ее отца!

— Все будет исполнено, Ваша Милость, — Квиберн склонился перед королевой.

— Хорошо, ступай, — Серсея улыбнулась, уже предвкушая тот миг, когда увидит Яру Грейджой в цепях.

Квиберн поспешил заняться данным ему поручением, он быстро шел по коридорам дворца, предварительно передав Яре Грейджой через слуг приказ королевы, и его уже не очень волновало, как именно эта разбойница отреагирует на такое пренебрежительное отношение к своей персоне. Сейчас он спешил и не смотрел особо по сторонам, все и так уступали ему дорогу вплоть до того момента, пока Квиберн не врезался в одного гвардейцев, что внезапно оказался у него на пути.

— Смотри, куда идешь, старик! — с яростью прорычал солдат, без какого-либо почтения отталкивая лорда-десницу в сторону.

— Думай, с кем разговариваешь, дурак! — тут же взъярился Квиберн. — Или ты хочешь окончить свои дни в темнице?!

— Интересно, кто же его туда отправит?

Едва лишь заслышав ироничный голос Джейме Ланнистера, Квиберн ощутил, как животный ужас сковывает его по рукам и ногам. Оглядевшись по сторонам, он с ужасом осознал, что все дворцовые слуги куда-то подевались, зато его со всех сторон окружают гвардейцы, и их рожи не сулили ему ничего хорошего. Некоторые из них даже поигрывали оружием, нагло ухмыляясь да изредка посматривая на того, кому на самом деле принадлежала их верность. Джейме Ланнистер разглядывал Квиберна, в его взгляде не было ни ненависти, ни презрения, лишь холодное равнодушие в глазах. Вот только на его губах змеилась чертовски нехорошая улыбка, от одного только вида которой Квиберна прошиб холодный пот.

— Куда-то спешишь? — спросил Цареубийца.

— Я выполняю поручение королевы, сир Джейме, — десница старался говорить уверенным тоном, вот только у него не очень это получалось.

— Поручение, говоришь? Очень важное, насколько я берусь судить, не так ли?

— Да, мне велено организовать встречу королевы с послом Дейнерис Таргариен, — в какой-то мере, Квиберн не лгал, а потому он искренне надеялся на то, что Цареубийца ему всё-таки поверит. В противном же случае… Об этом не хотелось лишний раз даже думать. — Хочу заметить, сир Джейме, что итогов этой встречи зависит очень многое, включая вашу дальнейшую судьбу.

— Встреча… — задумчиво произнес Джейме. — Странная, очевидно, намечается встреча, ведь одна птичка нашептала мне о том, что моя утратившая чувство реальности сестра затеяла очередную подлость, а ты, как это часто водится, ей в этом помогаешь.

— Это наглая ложь! — воскликнул Квиберн, чувствуя, что мочевой пузырь может подвести его в любой момент. — Вас намеренно ввели в заблуждение наши враги, о которых вас так часто предупреждали, но вы не слушали! Не желали слушать!

— Я так не думаю, — спокойно возразил Ланнистер. — Я склонен считать, что все обстоит именно так, как мне рассказали, и именно ты, подлая тварь, расскажешь мне все о планах моей спятившей сестрицы. Схватить его.

Гвардейцы шагнули к Квиберну в тот самый момент, когда он попытался было кинуться прочь, но что мог сделать старик против закованных в сталь воинов? Им понадобилось всего несколько мгновений на то, чтобы схватить его и выкрутить руки так, что раздался отчетливый хруст костей. По ногам потекло что-то горячее и вонючее.

— Вы не смеете! — громко закричал Квиберн, надеясь своими воплями привлечь хоть чье-нибудь внимание. — Я десница королевы!

— И что с того? Вы будете отнюдь не первым десницей, чью кровь пролили в этих стенах, — Ланнистер отвернулся от старика и обратился к десятнику. — Отведите его туда, где потише и нет посторонних глаз. Делайте с ним все, что хотите, но он должен рассказать все, что знает. И как можно скорее, медлить нельзя.

— Можете не сомневаться, сир Джейме, все будет сделано в лучшем виде, — бодрым голосом заверил его десятник. — Он у нас запоет, как миленький. Всё расскажет! Давно уже пора разобраться с этой паскудой! Ну, чего встали, псы помойные?! Тащите его в подвал! И заткните ему пасть, чтобы не орал на весь замок!

Квиберну быстро заткнули рот кляпом и потащили по коридору, и в отчаянии оглядевшись по сторонам, он вдруг понял, что дворцовые слуги никуда не исчезли. Напротив, они спрятались по углам и за цветочными горшками, откуда теперь и наблюдали за происходящим. Их лица сияли от искреннего восторга, они даже не пытались скрыть своей радости, так как Квиберна ненавидели все без исключения. Слишком много людей навсегда исчезло в его лабораториях.

Никто не придет к нему на помощь, понял старик, и никто не вспомнит о нем после его смерти. Бесславная история его служения Серсее Ланнистер закончится в темных подвалах Красного замка, где Квиберна ожидали только боль и мучительная смерть.

— Немедленно отправляйся к Яре Грейджой, — велел Джейме служанке, подбежавшей к нему после того, как Квиберна уволокли солдаты. — Скажи ей, чтобы она не спешила на встречу с королевой. Думаю, что ничего хорошего её там не ждет. Если же она захочет обсудить условия сдачи столицы, то ей придется говорить со мной.

Глава 14

За окном в ночи бушевала метель, но несмотря на довольно поздний час, Санса сидела в солярии, из которого ныне покойный Эддард Старк некогда управлял всем Севером, и при дрожащем свете свечей занималась тем, что в очередной раз перечитывала два письма, которые сегодня принесли в Винтерфелл вороны. Одно было от Джона, в нем говорилось о том, что он провел встречу с Маргери Тирелл, чьей семье внезапно вздумалось искать дружбы со Старками, на которых они, по мнению короля, раньше никогда не обращали внимания. Джон, по стойкому убеждению Сансы, был не совсем прав, ведь Тиреллам ранее доводилось обращать свое внимание на Старков, но исключительно лишь с той целью, чтобы наложить свои загребущие лапы на Винтерфелл и весь Север, о чем Санса никогда не забывала. Но знал ли об этом Джон? Вряд ли, ведь некому было его об этом предупредить заранее, что Санса посчитала собственным недосмотром, а потому она уже знала, что напишет ему в ответном письме, ведь последнее, что сейчас нужно было жителям Севера, так это чтобы их король пал жертвой интриг владык Хайгардена. Главная проблема, по мнению Сансы, как раз-таки и заключалась в том, что Джон в подобных делах ничего не смыслил, как и его ближайшее окружение. Его никогда не готовили править целым королевством, ему попросту негде был почерпнуть необходимые правителю знания, а потому Джону приходилось учиться всему буквально на бегу. Но ведь рядом с ним был Леман Расс! Быть может, он сумеет прикрыть молодого короля от вражеских козней и указать ему, откуда следует ждать коварного удара? По крайней мере, Санса очень на это надеялась.

А ведь одними только кознями Тиреллов дело не ограничивалось. Нельзя было забывать о том, что в самом Винтерфелле все еще пребывала леди Миссандея, посланница Дейнерис Таргариен, которая, судя по всему, теперь и сама не знала, что ей делать на Севере и как быть дальше. Смуглокожая девушка прибыла в Винтерфелл для того, чтобы встретиться с Джоном Старком, и узнав о том, что тот вернется еще очень не скоро, пребывала в растерянности, не зная, как поступить. Ехать за королем Севера на юг? Но где его искать, особенно с учетом того, что в Вестеросе леди Миссандея никогда ранее не бывала, а Белый Волк вовсе не сидел на одном месте? Ждать его возвращения в Винтерфелл? Тоже не вариант, ведь никто не мог ей уверенно сказать, когда именно король Севера вернется. Пришлось посланнице отправить письмо на Драконий Камень, ожидая новых указаний от своей королевы, а до той поры она почти все время проводила в своей комнате, сетуя на морозы, усиливающиеся с каждым новым днем. Такое поведение было несколько странным, в связи с чем мейстер Уолкан предположил, что для леди Миссандеи это была первая посольская миссия, а потому теперь она пребывает в растерянности. Санса же гадала над тем, чего именно хотела от Джона Дейнерис Таргариен, раз уж она не требовала от северян немедленно преклонить перед ней колени и поклясться в верности Трехглавому Дракону.

Встряхнув головой и откинув мысли о Миссандее в сторону, Санса вернулась к письму, ближе к концу которого Джон сообщал ей о ходе кампании, о захваченных поселениях и замках, а также о своих планах взять Риверран, ничуть не сомневаясь в своем успехе. Ну что же, у него на то были все основания, ведь армия, которую в какие-то немыслимые сроки выковал из северян Леман Расс, на глазах у изумлённых лордов превращалась в грозное оружие, которому, впрочем, еще только предстояла настоящая проверка в бою, которой и должен был стать предстоящий штурм Риверрана. Все предыдущие сражения, по сути своей, являлись разминкой перед чем-то большим. Как бы там ни было, в завершающих строках письма Джон обещал написать, когда родовой замок Талли будет взят или если произойдет что-то еще не менее важное. Здесь все было ясно и понятно. Судя по всему, к этому времени Риверран должен был быть уже взят, а значит стоило вскорости ждать от Джона очередного письма. Если, конечно, не произошло ничего непредвиденного.

А вот как реагировать на второе письмо, Санса попросту не знала, так как получить весточку от сестры, которую все давно уже считали погибшей, она даже не надеялась. Да, леди Бриенна Тарт говорила о том, что совершенно случайно встретилась с Арьей, путешествующей по охваченным войной землям в компании Сандора Клигана, чему можно было только поразиться, но затем всякий след девочки исчез, будто его и вовсе не было. Надежда на то, что она все еще жива, была столь ничтожной, что уповать на нее было глупо, хотя Джон продолжал считать, что Арья жива, особенно когда в Винтерфелл пришло очень странное послание о том, что все Фреи мертвы. Санса все ещё не могла поверить, что ее маленькая, пусть даже и очень бойкая, сестра умудрилась провернуть такое, а потому так и не смогла поверить в то, что Арья жива. Какой бы смелой и отважной она ни была, думала Санса, осуществить подобное ей не по плечу. И вот пожалуйста, младшая сестра пишет ей о том, что она жива и здорова, более того, что едет вместе с Джоном к Риверрану, дабы присмотреть за любимым братом и лелея в душе надежду на то, что сможет отомстить их врагам за все те горести, что обрушились на дом Старков. Арья мечтала собственноручно перерезать глотку Серсее Ланнистер, и ее жажда крови чувствовалась буквально в каждой строчке, а также сетовала на то, что так и не смогла добраться до Джоффри, но утешалась тем, что все еще хватало тех, чьей кровью юная девица собиралась утолить свою жажду мести. Санса понятия не имела о том, где все это время носило ее сестру, но она даже предположить не могла о том, что в душе девочки скопится так много злости, требовавшей немедленного выхода, и надеялась на то, что ее собственного имени не было в том списке, который Арья сама для себя составила. Та ни о чем не спрашивала сестру, не интересовалась, как у нее дела и через что ей пришлось пройти, а лишь ставила Сансу в известность о том, что она вернулась и теперь собирается спросить со своих врагов за все.

— Нет нужды так беспокоится по поводу Арьи, — раздался тихий голос Брана.

Санса вздрогнула и подняла голову, уставившись на брата. Когда его коляску успели сюда вкатить и почему она этого даже не заметила? Неужели она настолько сильно увлеклась изучением содержимого писем, что перестала обращать хоть какое-то внимание на окружающую действительность? Такая беспечность могла дорого ей обойтись в следующий раз, ведь вместо брата в комнату мог проникнуть убийца, посланный кем-нибудь из многочисленных врагов Старков. Закутанный в плотные одежды, Бран разглядывал сестру своим жутким, пронизывающими глазами, и сложно было поверить в то, что когда-то он был жизнерадостным мальчишкой, мечтающим стать рыцарем, подобным Дункану Высокому или Эймону Таргариену, Рыцарю-Дракону. Если бы не лицо, знакомое с детства, Санса могла бы с полной уверенностью утверждать, что совершенно не знает сидевшего напротив нее юношу, чьи глаза могли принадлежать старику, повидавшему все горести этого жестокого и несчастного мира, но никак не мальчишке, еще ни разу в жизни не бравшему в руки бритву.

— Так ты с самого начала знал, что Арья жива? — спросила Санса, сама толком не зная, как общаться с братом. У Джона, почему-то, это получалось куда как проще, но он и с одичалыми разговаривал так, будто знал их с самого детства. Больше таким достижением никто похвастаться не мог, ведь вольный народ, несмотря на союз со Старками, все равно представлялся благородным лордам сборищем опасных дикарей, от которых непонятно чего ожидать. Белому Волку было плевать на их мнение, немалое количество времени он проводил в компании Тормунда, а потому, глядя на происходящее, каждый северянин мог с уверенностью сказать, что король Севера доверяет одичалым куда больше, чем остальным.

— Не с самого начала, — ответил Бран, — но после того, как я раскрыл свой дар, от моего взора стало сложно укрыться. Неужели ты не поняла этого даже после того, как я помог тебе и Джону раскрыть всех шпионов, что докладывали нашим врагам о каждом нашем шаге? Если уж я смог найти тех, кого раньше вовсе не знал, то что мне стоило обнаружить Арью?

Санса судорожно сглотнула, вспоминая чистку, учиненную Джоном вскоре после того, как Бран указал ему на вражеских шпионов и лазутчиков. Белый Волк, подстрекаемый Леманом Рассом и остальными лордами, действовал быстро и безжалостно, уничтожая врагов Севера, и никто из местного населения не думал чинить ему препятствия, даже когда королевские солдаты хватали их друзей и соседей, а подчас и вовсе кого-то из родичей. Напротив, северяне, в подавляющей своей массе, ликовали, приветствуя каждый шаг своего короля, ибо они столь сильно устали от беззакония и от творимых бесчинств, что даже самые суровые действия Джона встречали самую горячую поддержку среди крестьян и мелких лордов Севера. Своими действиями король демонстрировал им, что более не намерен церемониться с врагами и предателями, что Старков больше никому не удастся свергнуть, и либо Север склонится перед хозяевами Винтерфелла, либо умоется кровью. Безусловно, были и те, кому методы Белого Волка отнюдь не понравились, но их мнение никого не интересовало, а на тех, кто возмущался громче всех, начинали недобро коситься соседи и даже их домочадцы. До какого же края нужно было довести северян, если они лишь приветствовали столь суровые действия, Санса не знала, но она ни на миг не забывала о том, что одним из главных инициаторов всего происходящего был именно Бран, которого обитатели Винтерфелла шепотом называли не иначе, как Зимним Волком.

— Если ты знал, что Арья жива, то почему не сказал об этом ни мне, ни тем более Джону? — требовательно спросила Санса. — Ты же знал, насколько они были близки!

— Потому и молчал, — ответил Зимний Волк, и в этот момент его взор как никогда соответствовал прозвищу. Его глаза разве что не сверкали в ответах мысленных ламп. — Джон сам должен был с ней встретиться, прочувствовать все эмоции от этой встречи, чтобы в полной мере осознать, что такое настоящая стая, ведь он так долго был ее лишен. Тебе я ничего не сказал по той же причине. Что бы ты думала, если бы я заранее рассказал тебе об Арье, а потом ворон принес от нее письмо? Насколько сильно ты прониклась бы ее словами, ее мыслями и стремлениями? Полагаю, что и вполовину не так сильно, как надо было.

— Иногда, Бран, я просто тебя не понимаю, — со вздохом произнесла Санса, разжимая кулаки. Она даже не заметила того момента, когда вообще их сжала, но теперь на внутренней стороне ладони красовались отметины от ее ногтей, столь сильно они впились в кожу. — А иногда и вовсе тебя боюсь. Ты слишком сильно изменился за прошедшие годы, и эти изменения пугают не только меня одну.

— Изменился не я один, — ответил юноша спокойным тоном. — Каждый из нас слишком многое пережил для того, чтобы оставаться самим собой. Не избежала этой участи и ты, о чем тебе самой прекрасно известно. Ты больше не та глупая и наивная девочка, что покинула Винтерфелл, грезя лишь о свадьбе с Джоффри Баратеоном и о ваших будущих детях, которым, наверняка, ты даже имена успела придумать, — легкая улыбка скользнула по губам Брана, и в этот момент Сансе как-никогда захотелось придушить брата, который продолжал говорить, как ни в чем не бывало. — Ты стала жестче, чем была, умнее и хитрее, перестала быть той доверчивой девочкой, которую я помню. Разумеется, изменился и Джон, что произошло с ним задолго до того, как он сел на трон. Претерпела метаморфозы и Арья, и на то более чем хватало причин, уж можешь мне поверить. Я же… Я просто прошел дальше вас всех, ибо узрел такие вещи, после которых остаться самим собой попросту невозможно. Мне ведомо, что эти изменения пугают окружающих, но ты должна понимать самое главное: каким бы монстром я тебе не казался, — от этих слов Санса вздрогнула, как если бы Бран читал ее мысли, — все мои действия направлены на благо нашей семьи. Очень многое стоит на кону, ставки слишком высоки, но я сделаю все от себя зависящее, чтобы Старки выстояли, несмотря на все грядущие потрясения.

— Ты говоришь про…

— Я говорю про Белых Ходоков и их армию мертвецов, что неспешно собирается за Стеной, — произнес Бран, пронизывая сестру взглядом, от которого она вздрогнула. — Они никуда не исчезнут просто так, не вернутся восвояси, как бы нам того не хотелось. Напротив, Король Ночи копит силы, и я уверен в том, что рано или поздно он найдет способ преодолеть Стену, и тогда все, с чем мы имели дело до этого, покажется нам лишь жалкой возней в муравейнике. Спроси Джона, если не веришь, он не даст мне соврать, ибо видел то, что надвигается на нас с севера.

— Леман Расс уверен в том, что мертвые не смогут преодолеть Стену, — стараясь говорить ровно, возразила Санса.

— Моли богов о том, чтобы он оказался прав, — ответил Бран, — но я видел, как Король Ночи прорывается сквозь чары, до того момента считавшиеся нерушимыми. Он очень силен и опасен, по сравнению с ним Серсея Ланнистер или Дейнерис Таргариен — это все равно, что зажженная лучина против костра. Не думаю, что он не найдет способа, как прорваться за Стену, и не обрушится на южные земли, подобно потопу. Это всего лишь вопрос времени, а потому мы должны готовиться к войне с мертвецами, а не с живыми, иначе нам не выстоять.

— И что ты предлагаешь?

— Сделать то, о чем ты и сама думаешь. Любой ценой сохранить жизнь Джону, ведь без него у нас ничего не выйдет.

— С чего ты так решил? — спросила Санса.

— Все просто, ведь Джон — это обещанный принц, чей приход был давно предсказан. И без него у нас нет ни единого шанса, чтобы мы себе не думали. Если только не вмешаются силы, что наблюдают за нами. Силы, частью которых является Леман Расс, и для которых наши проблемы — это всего лишь возня насекомых. Они могут забрать Волчьего Короля отсюда, повернувшись спиной к нашим бедам, и тогда мы останемся с нашими проблемами один на один, и если мы ко всему прочему ещё и лишимся Джона, то для нас это будет равнозначно смертному приговору. Значит, мы с тобой должны быть сделать все от себя зависящее, что бы он выжил. Любой ценой.

Санса молча переваривала слова брата. Несмотря на глубокую ночь и предшествующий ей день, полный хлопот и вещей, непременно требующих постоянного внимания, Санса ничуть не ощущала усталости, так как поднятые Браном вопросы не могли не будоражить ее сознание, особенно слова о Лемане Рассе. Несмотря на диковатый, даже варварский вид, он по-прежнему оставался настоящей загадкой, над которой бились все, у кого была голова на плечах и хотя бы толика разума, вот только ответа ни у кого не было. Никто не знал, из каких краев он изначально явился, кто даровал ему жизнь и такую могучую силу, и речь шла отнюдь не только о физической мощи Расса. Сила его духа была столь велика, что зачастую люди ощущали его присутствие, даже если Лемана Расса не было в поле зрения. Кто-то из особо впечатлительных лордов, наиболее набожных, даже всерьез начал говорить о том, что Волчий Король на самом деле является одним из богов Первых Людей, истинных богов, а не бесплотных духов, которым ныне поклонялись северяне, и он пришел на помощь своим потомками в самый тёмный для них час, а раз так, то и сами Старки несут в себе частицу божественной крови и им на роду начертано править Севером, а может и всем Вестеросом. Следом за лордами эти идеи подхватил и простой люд, но Санса пропускала эти слова мимо ушей, так как ей за глаза хватало тех россказней и баек, что оставила после себя леди Мелисандра, уехавшая в неизвестном направлении. И вот Бран вдруг намекает ей о том, что он знает куда больше, чем все остальные.

— О каких силах ты говорил, упоминая Лемана Расса? — спросила Санса, будучи абсолютно уверенной в том, что ответ на этот вопрос было если и не судьбоносным, то как минимум немаловажным в дальнейшей судьбе Старков и всего Севера.

— Я не уверен до конца, — признался Бран, и впервые за весь разговор на его лице проявилась растерянность обыкновенного мальчишки, не знающего, что ответить, — ибо я не всеведущий, а они находятся за пределами моего понимания, но я все же склонен полагать, что это именно они подожгли небеса. И если им того захочется, то они смогут сжечь весь и наш мир.

***

— Какой интерес у вас вызывает этот пленник? — спросил капитан Тайскренн, разглядывая немолодого уже мужчину, раздетого практически догола и прикованного к хирургическому столу в одной из камер Апотекариона, надежно изолированной от остальных помещений.

— Его недуг, разумеется, — ответил Барук, старший апотекарий на борту «Пробужденной». Расставшись на время со своими белоснежными доспехами, обозначающими его статус, Космодесантник облачился в медицинский костюм, из карманов которых торчали многочисленные инструменты. — Я изучаю нашего «гостя» уже четвертый день, и должен сказать вам, сэр, что нашел нечто весьма занимательное.

— Да, занятная болезнь, — признал капитан, не отрывая взгляда от пленника. Его левая рука и вся грудь были покрыты серой коростой, довольно хрупкой и своим видом напоминающей камень. — Вы смогли остановить ее распространение?

— Да, капитан, мне удалось блокировать работу микроорганизмов, но они никуда не делись, просто спят.

— Хорошо. А что с вакциной? Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из наших разведгрупп подцепил эту заразу, а у нас не было от нее защиты.

— Частично мы решили этот вопрос, сэр, — признался апотекарий, — но нам необходимо провести больше исследований, а для этого мне нужны новые образцы.

— Вы за этим меня позвали? — спросил Тайскренн.

— Да, — кивнул Барук. — Я хотел бы попросить вас испросить у магистра Блэкторна разрешения отправить оперативную группу на поверхность планеты. От наших разведчиков пришел доклад о том, что на одном из континентов находится целый город, все население которого состоит из зараженных данной болезнью, но им было запрещено туда заходить без дозволения магистра ордена. Мне же нужно несколько образцов подопытных, на разных стадиях заболевания, без этого мне вряд ли удастся создать эффективную вакцину от данного заболевания.

— Я подумаю, — Тайскренн не стал торопиться с принятием решения, продолжая разглядывать зараженного сквозь бронированное стекло. — Какова природа болезни? Что-то естественное или же варп?

— Совершенно точно не варп, — уверенно ответил апотекарий, — будь эта болезнь связана с Вечным Врагом, население данной планеты уже давно бы вымерло, да и у нас сразу начались бы проблемы, но пленника проверили наши астропаты и навигатор. Они подтвердили, что за исключением заболевания, наш «гость» чист.

— Тогда что вас так в нем заинтересовало?

— Как бы объяснить… У меня есть некоторые подозрения, что болезнь все же может иметь искусственное происхождение.

— Боевой штамм?! — Тайскренн молниеносно обернулся к апотекарию.

— Не думаю, сэр, иначе пациент умер бы куда быстрее, — поспешил успокоить капитана Барук. — Тем не менее, в ходе исследований я обнаружил некоторые признаки, вызвавшие у меня определенного рода подозрения, и в первую очередь они связанны с работой микроорганизмов, тех самых, что превращают кожный покров зараженного в это странное подобие камня. Чтобы узнать больше и, как я сказал ранее, разработать эффективную вакцину, мне и нужны другие подопытные.

Тайскренн насупился, его высокий лоб пошел складками, из-за чего пересекающие лицо капитана шрамы стали выглядеть еще страшнее, чем были. Впрочем, Барук не обратил на это никакого внимания, по роду деятельности ему доводилось видеть куда более страшные увечья, чем парочка шрамов, оставленные когтями безымянной демонической твари.

— На кой черт кому-то мог понадобиться вирус, медленно поражающий свою цель? — наконец-то спросил капитан. — С военной точки зрения проку от этого почти что никакого нет.

— Возможно, это был чей-то эксперимент, — предположил апотекарий. — Некие наработки по созданию нового боевого штамма, а может что-то еще, только мы этого пока не понимаем, если, конечно, я прав в своих первоначальных выводах, и вирус действительно был кем-то выведен. Пока что мы можем только гадать и строить теории. Кто знает, что происходило на этой планете до Эпохи Раздора? Чудо, что население этой планеты вообще так долго просуществовало, умудрившись не привлечь к себе чье-либо повышенное внимание.

Тайскренн вновь задумался, но в этот раз ответил куда быстрее:

— Хорошо, я поговорю с Блэкторном насчет отправки группы на поверхность, но вам нужно будет отправить с ними одного из апотекариев, чтобы он смог определить, кого именно забрать.

— Разумеется, — согласился с ним Барук, — благодарю вас, капитан.

— Странная все-таки планета для обычного феодального мира, — неожиданно сменил тему Тайскренн. — Многое из того, что здесь происходит, вызывает вопросы, и не только у меня, но и у остальных офицеров. Астропаты и навигаторы тоже чувствуют нечто странное, связанное с этим миром, но не могут внятно объяснить, что именно их беспокоит. Слишком много странного, слишком много вопросов без ответов, и эта болезнь, что вы обнаружили, лишь дополняет этот чертовски длинный список.

— Да, я слышал разговоры братьев, — кивнул апотекарий.

— Драконы, великаны, монстры и противостоящие им люди, — продолжал рассуждать капитан, — и все это со слабыми вкраплениями магии, словно бы и не имеющей никакого отношения к варпу. В тоже время, мы обнаружили и выжгли очаги Хаоса, но оказалось, что они существовали здесь на протяжении веков, а то и тысячелетий, и при этом Вечному Врагу не удалось ничего здесь добиться, будто кто-то задушил все их начинания в зародыше, но при этом не стал доводить дело до конца. Почему? Из-за собственной безалаберности? Или же по незнанию? А может, все это было спланировано заранее? Что вообще здесь происходит?

— Я слышал, капитан, что когда «Темная Звезда» только прибыла в систему для разведывательной миссии, — произнес Барук, — то корабль чуть не был уничтожен неизвестным объектом. Это правда?

— Да, это так, — кивнул Тайскренн, — крейсер лишь чудом уцелел, но противник исчез так же быстро, как появился. Их капитан до сих пор не знает, с чем именно они столкнулись.

— А что думает магистр Блэкторн?

Тайскренн ответил не сразу, и Барук так и не смог понять, что именно послужило тому причиной:

— Магистр Блэкторн полагает, что вся эта планета является чьей-то заброшенной исследовательской базой, хотя лично мне она больше напоминает игровую комнату, в которой кто-то разбросал игрушки, а затем ушел, позабыв их после себя убрать. В любом случае, с этим миром не все так просто, что лишний раз подтверждает тот континент на западе.

— А с ним-то что не так?

Джорах Мормонт чувствовал себя беспомощным, как никогда прежде, он даже не мог толком пошевелиться, так как невероятно крепкие кандалы приковывали его к окрашенному в белый цвет железному столу. Прямо над ним висел жуткого вида механизм, который мог быть только пыточным, ибо из него во все стороны торчали иглы, пилы и ножовки, а также то, чему Мормонт даже не мог придумать названия или же понять их назначения. Радовал его лишь тот факт, что пока что этот жуткий арсенал на нем никто не испытывал, хоть периодически рыцаря выволакивали из его камеры, приковывали к столу, после чего он против воли проваливался в глубокий сон, а когда вновь просыпался, уже будучи в свой камере, то все его тело болело так, словно кто-то сдирал с него заживо кожу, а затем пришивал ее обратно. Каждый раз после этого Джорах разглядывал себя, будучи уверенным в том, что чего-нибудь недосчитается, но тело вроде бы оставалось целым, все участки кожи находились на своем прежнем месте, как и конечности, и даже могло показаться, что ужасная зараза перестала распространяться по его телу, так и не добравшись до шеи и правой руки.

Мормонт понятия не имел, где вообще оказался, и даже не знал, как он вообще сюда попал. Он просто ехал на лошади, надеясь добраться до Волантиса и уже там найти подходящий корабль, который доставит его в Вестерос, а быть может и вовсе довезет до Староместа. Быть может, мейстеры Цитадели сумеют найти способ излечить его? Кто знает, каких высот они достигли за те годы, что Мормонт провел в Эссосе? Рыцарю оставалось только надеяться на лучшее, при этом готовя себя к мысли о том, что скорее всего ему придется броситься на собственный меч до того, как болезнь пожрет его разум, окончательно превратив его в опасного для окружающих безумца. Вот только ему не удалось увидеть даже стен Волантиса, так как мир для Мормонта внезапно померк, а когда он очнулся, то оказался уже здесь, где бы это «здесь» не находилось.

Прямо сейчас он мог видеть, как за ним наблюдают двое необычайно рослых мужчин, один из которых был закован в необычайно прекрасные доспехи темно-красного цвета, на которых был изображён золотой коронованный лев, как если бы он был кем-то из Ланнистеров. При этом сами доспехи были так богато украшены, что за любую их деталь любой рыцарь без колебаний бы душу продал, но невозможно было понять, кто же их выковал. Будучи опытным воином, полжизни проходившим в доспехах, Джорах мог с уверенностью заявить, что в Вестеросе не найдётся ни одного мастера, способного создать подобный шедевр, но может это было одно из таинственных сокровищ сгинувшей Валирии, о которых постоянно ходили легенды, привлекающие бесчисленное количество искателей приключений? Про мастеров этого сгинувшего в огне Рока государства рассказывали самые безумные и удивительные легенды и небылицы, так может кто-то из них действительно смог создать столь изумительные доспехи, которые никак не сковывали движения своего владельца, что было видно с первого же взгляда? Правда, возникал логичный вопрос, где же тогда их нашли и какую цену пришлось за них уплатить? Помимо того, оставался в силе и другой вопрос: откуда вообще взялось такое большое количество рослых воинов, своим ростом ничуть не уступающих Григору Клигану?!

В голове у Мормонта роилось бесчисленное количество вопросов, один другого краше, но сейчас рыцаря более всего беспокоила его дальнейшая судьба, и не было никаких сомнений в том, что она полностью находится в руках его же таинственных похитителей. И пусть Джорах не знал, о чем именно они говорят, при этом не спуская с него глаз, ему показалось, что до него самого незнакомцам нет никакого дела: по какой-то неведомой причине их интересовала исключительно серая хворь.

***

Армия северян, в основном состоящая из тяжёлой пехоты, маршировала по Речным землям, начав свой путь от Риверрана и его окрестностей, при этом определив своей конечной точкой Каменную Септу, где когда-то чуть было не закончилось восстание Роберта Баратеона. По слухам, город, несколько раз разграбленный во время войны Пяти Королей, уже несколько лет существовал вроде бы сам по себе, толком никому не подчиняясь, что никак не устраивало Эдмура Талли, ведь Каменная Септа номинально являлась частью Речных земель, даже несмотря на то, что эти земли были разорены солдатами Ланнистеров и северянами, пришедшими сюда в первый раз еще под командованием Робба Старка. Помимо того, это был один из самых больших городов в королевстве, а потому оставлять его без внимания было ни в коем случае нельзя, что прекрасно понимал и Джон Старк, а потому лорду Риверрана не стоило больших усилий убедить своего союзника выступить в поход на Каменную Септу, по ходу захватывая все замки, деревни и городки, что расположились на пути к городу, практически не встречая никакого сопротивления, как со стороны местных, так и со стороны всякого сброда, возомнившего о себе не пойми что. Так продолжалось до того момента, пока объединенная армия северян и речников почти что добралась до Приюта Странника.

— Есть донесения от лорда Ройса? — спросил Джон, когда войско остановилось на ночлег, а слуги быстро и умело поставили для короля шатер. Он сбросил с себя тяжелый меховой плащ, подхваченный слугами, а Призрак, в это время, уже скользнул внутрь, пугая окружающих одним только фактом своего присутствия. Люди в панике шарахались от лютоволка, не издававшего ни единого звука, ведь безмолвие, окружавшее Призрака, было куда более устрашающим, чем если бы он рычал или выл. Удивительно, но люди все никак не могли привыкнуть к этому грозному зверю, хотя он ежедневно сопровождал Джона, куда бы тот ни направился.

Джон, видя реакцию окружающих, подошел к лютоволку и положил свою ладонь ему на холку, от чего Призрак недовольно щелкнул массивными челюстями, но все же улегся на брюхо, терпеливо ожидая когда его наконец-то покормят. В противном случае он бы уже давно отправился на охоту, и ему было совершенно все равно, чья именно кровь обагрила бы его клыки. Благо, дичи в окрестных лесах хватало, даже несмотря на то, что по окрестностям шаталось большое количество волчьих стай. Очевидно, массовый исход людей из окрестных земель, вызванный войной, позволил живности неплохо расплодиться за эти несколько лет.

— Да, — ответил сир Давос, искоса следя за огромным зверем, — он сообщает, что без труда захватил Вендский городок и все земли до Розовой Девы, оттуда лорд Ройс планирует двинуться на запад, намереваясь захватить замки Хорнваль и Глубокую Нору.

— Хорошо, — кивнул Джон, наблюдая за тем, как слуги расставляют на столах подносы с едой. Все свои манипуляции они проводили так, будто им ничто не мешало, хотя по их взглядам можно было с уверенностью сказать, что это отнюдь не так. Нет-нет, кто-нибудь из них да косился на белоснежного лютоволка.

— Я так и не услышал от тебя перед отъездом из Риверрана вразумительного ответа, намереваешься ли ты вторгнуться в Западные земли или же нет? — спросил у молодого короля Эдмур Талли,также скинув с плеч плащ и отдав его слугам. Большая их часть, к неудовольствию лорда Риверрана, состояла из северян и жителей Долины, но с этим уже ничего нельзя было поделать, уж слишком серьезные потери понесли Речные земли за прошедшие годы.

— Нет, — коротко ответил Белый Волк, — но я не буду возражать, если Ланнистеры будут думать иначе. Лорд Ройс просто обеспечит нам порядок на западных рубежах ваших владений, как нам того и хотелось. Оставив там минимально необходимый гарнизон, он двинется с войском на юг, в земли Простора, по направлению к Хаммерхолу. Там лорду Ройсу надлежит соединиться с объединенными войсками Кордвайнеров, Рокстонов и Кидвеллов, которые уже должны были выдвинуться к Хаммерхолу. Оттуда они двинутся к побережью, и пока они будут разбираться с железнорожденными, мы очистим от пиратов Речные земли и приведем их к покорности. В процессе нам нужно будет встретиться с остальными Тиреллами и вместе с ними подготовиться к встрече с Дейенерис Таргариен, если, конечно, она не доберется до нас раньше.

— Седьмое пекло, почему ты не рассказал мне об этом раньше?! — вскипел Талли, буквально полыхая яростью. И не мудрено, ведь его опять оставляли в неведении, строя планы у него за спиной.

— Потому что в Риверране сейчас пребывает столько шпионов, что наши враги узнали бы обо всем еще до того, как мы выступили в поход, — ответил Джон, пристально наблюдая за братом Кейтилин Старк. — Нужно ли это нам, особенно с учетом того, что прямо сейчас Тиреллы ничем не могут нам помочь? Полагаю, что нет. Я приношу извинения за свое молчание, но это было необходимо для осуществления наших планов, кои были продуманы мною, Леманом Рассом и лордом Ройсом еще до того, как мы с вами встретились, к тому же, они не несут никакого вреда вашей семье, как я вам и обещал.

У Талли от недовольства заходили желваки на скулах, глаза потемнели, но ему удалось взять себя в руки и успокоиться. В немалой степени тому послужил тот факт, что он полностью зависел от коронованного бастарда, чья хватка оказалась поистине волчьей. Войско Эдмура было довольно небольшим, ведь его земли были разорены и опустошены, и Талли не был уверен в том, что королевству удастся восстановиться при его жизни, а значит разбираться с этими проблемами придётся его детям, а Речные земли продолжат оставаться слишком уязвимыми для окружающих его врагов. Единственной надеждой лорда Риверрана оставался только союз с Белым Волком, прибравшему власть над Севером в свои очень цепкие руки. Могла ли погибшая Кейтилин предполагать, что однажды такой день наступит? Вряд ли, иначе она либо сошла бы с ума, либо сделала все, от себя зависящее, чтобы бастард покойного Неда до этого дня попросту бы не дожил.

Пока собравшиеся обдумывали слова короля Севера, слуги, в числе которых все же присутствовало некоторое количество речников, закончили накрывать на стол, и мужчины решили поужинать, а потому на какое-то время разговор вынужденно прервался. Джон молча жевал кусок жареной свинины, заедал его свежими овощами и запивал вином, думая о том, куда же направил свои стопы Леман Расс? Собрав небольшую группу воинов, он внезапно удалился, лишь сказав Белому Волку о том, что намерен заняться кое-чем не менее интересным и важным. Джон понятия не имел, что именно задумал Расс, но не сомневался в том, что он достигнет желаемого.

— А чем Тиреллы вообще сейчас занимаются? — спросил сир Давос, когда с ужином наконец-то было покончено.

— Перед отъездом из Риверанна леди Маргери сообщила мне о том, что ее брат, лорд Гарлан, уже направился к западным рубежам Простора, там он сдерживает атаки железнорожденных, но ему не хватает для этого людей, — ответил Старк, — ведь Тиреллам приходится часть войска держать на границах с Западными землями на случай вторжения. Помимо того, лорд Мейс созвал знамена, готовясь к войне с Серсеей Ланнистер, и если бы не это, у островитян было бы куда больше проблем. И словно этого мало, нельзя забывать про Дейнерис Таргариен, которая пока что бездействует, будто чего-то выжидает.

— Наверное, надеется, что мы сами приползем к ней на брюхе, вымаливая прощение, — предположил Эдмур, отпивая вино из бокала.

— Вполне может быть, — согласился с ним Джон, — а может, она просто собирает информацию, хочет разобраться, что к чему.

— Такое тоже вполне возможно, — кивнул Талли, — только что ты намереваешься делать?

— Перед Таргариенами я не склонюсь, — немедленно ответил Белый Волк. — Может когда-то Торрхен Старк и преклонил колено перед Эйгоном Завоевателем, а Криган Старк в дальнейшем и оказал сторонникам Рейниры Таргариен существенную поддержку, сохранив ей верность во время Танца Драконов, но все это было до того, как Безумный Король причинил моей семье столько горя, и даже если бы мне вдруг по какой-то причине вздумалось Таргариенов простить, то меня на Севере попросту никто не поймет, включая мою же собственную семью. Седьмое пекло, да Санса первая же воткнет мне нож в глаз!

Эдмур ухмыльнулся, салютуя Джону бокалом с вином, а вот сир Давос задумчиво смотрел на молодого короля. Наконец он спросил:

— Тогда как вы намереваетесь решить вопрос с Дейенерис Таргариен? Не забывайте, что даже если забыть о ее армии, у нее все равно под контролем находятся три взрослых дракона, каждый из которых способен разрушить любой из подконтрольных вам замков.

— Я про них не забыл, — со вздохом ответил Джон, — и если честно, пока что не знаю, что противопоставить драконам, которые могут нам пригодиться в войне против мертвых. В любом случае, Леман Расс сказал мне, что возьмет эту проблему на себя, хотя я не могу себе представить, что именно он затеял и как намеревается разобраться с такой угрозой. Каким бы сильным воином он не был, его противниками будут драконы, которые, чёрт бы их всех побрал, умеют летать! Не знаю как, но все же надеюсь, что Леману Рассу удастся найти подходящее решение до того, как мы столкнемся с Дейенерис Таргариен лоб в лоб!

— А где Леман Расс сейчас вообще находится? — спросил Талли.

— Если бы я знал! — воскликнул Джон. — Он лишь сказал…

Договорить Старк не успел, так как снаружи раздался какой-то шум и крики. Немедленно похватав мечи, мужчину выскочили наружу, и рядом с Джоном тут же оказался Тормунд со своими сородичами. Увидев его, Белый Волк немедленно спросил:

— Что происходит?!

— А хер его знает! — последовал незамедлительный ответ.

Шум доносился с самой окраины лагеря, на опушке леса, и когда Джон со свитой туда добрался, все уже закончилось. Взбудораженные люди, также вооруженные всем тем, что только попалось им под руку, показали своему королю несколько убитых солдат, из тел которых торчали древки стрел. Добрый десяток воинов получил ранения, начиная с легких царапин и заканчивая довольно серьезными повреждениями, в связи с чем многие из солдат теперь смотрели на лес со смесью страха и ярости. Кого-то страшила мысль о том, что оттуда за ними следит и готовится нанести очередной удар сам Неведомый, а кому-то, напротив, хотелось отправится вглубь леса, найти нападавших и поджарить им пятки, чтоб остальным неповадно было.

— Кто это был? — спросил Джон, которого нападение, признаться честно, сильно удивило. Он никак не ожидал, что в этих краях остался кто-то достаточно смелый или столь сильно безрассудный, чтобы иметь наглость напасть на столь большой военный лагерь.

— Мы не знаем, — последовал ответ.

— Некогда в этих краях действовало так называемое Братство без Знамен, — перестав изучать тела людей, произнес лорд Талли, поднявшись с колен, — партизанский отряд под командованием Берика Дондарриона. Они вроде как мнят себя защитниками страны и мирных жителей Речных земель. Чаще всего своим атаками они изводили отряды Ланнистеров, но доставалось и северянам Робба.

— Вы думаете, что это они? — спросил сир Давос.

— Вполне может быть, — кивнул Эдмур. — Берика Дондарриона так и не смогли поймать, а когда я находился в плену у Фреев, то мне иногда удавалось услышать разговоры стражников о том, что Братство постоянно нападает то на фуражиров, то на небольшие разъезды. В общем, они не бездействовали.

— Что еще? — спросил Джон.

— Говорили, что они молятся красному богу, Рглору, — ответил лорд Риверрана, — но я не знаю, так ли это.

— Именно так, — внезапно раздался голос Арьи. Стоило Джону ее увидеть, как у него глаза полезли на лоб, ведь он был абсолютно уверен в том, что девушка осталась в Риверране, вместе с Маргери Тирелл. Неужели и она тоже здесь?!

— Вопрос о том, что ты здесь делаешь, отложим на потом, — терпеливом тоном произнес Джона, разглядывая Арью, на лице которой не было и тени раскаяния. — Откуда ты знаешь о Братстве?

— Я столкнулась с ними, когда бежала из Королевской Гавани, — пояснила Арья. — Они рассказывали мне сказки о своем благородстве, о долге и чести, но на деле оказались обычными разбойниками, продающими людей за деньги. Моего друга они продали женщине в красном за солидный мешок серебра, — услышавший это сир Давос напрягся, но девушка оставила беспалого рыцаря без внимания. — Отрядом действительно командовал Берик Дондаррион, но рядом с ним повсюду таскался красный жрец по имени Торос. Когда Пес, ну то есть Сандор Клиган, убил Дондарриона во время суда поединком, Торос его воскресил прямо у меня на глазах. Теперь все Братство поклоняется Рглору, ну или же они просто делают вид, что поклоняются.

Повисла тишина, которую нарушил лорд Талли:

— Что за вздор?! Как можно воскресить мертвеца?! У тебя наверное разум помутился от увиденного в столице, что не удивительно!

— Нет, это не вздор, — прервал его Джон, опережая Арью, которая буквально вспыхнула от гнева. — Особенно если речь действительно идет о красных жрецах.

— Чушь, — фыркнул Эдмур, но на его недоверие уже никто не обратил внимание. Собственно, в том, что лорд Риверрана не поверил словам племянницы, не было ничего удивительного, ведь чтобы поверить в подобное, нужно было своими глазами увидеть, на что в действительности способны жрецы красного бога.

— Если на нас напали и продолжат нападать эти идиоты, то нам-то что теперь делать? — спросил Тормунд, безразлично глядя на тела.

— То, чем мы уже давно должны были заняться, — ответил Джон, — но мы слишком привыкли к тому, что нам никто ничего не может противопоставить: окапываться каждый раз, когда мы встаем на ночлег, выставлять в дозор больше караульных и ввести более строгую систему патрулей, — Эдмур Талли и сир Давос согласно кивали, а Тормунд недовольно морщился, но короля мало волновало недовольство рыжебородого одичалого. — Ну и больше не останавливаться рядом с лесом, откуда нас может обстрелять любой идиот, знающий, как правильно браться за лук. Начинайте прямо сейчас.

Новые приказы принялись передавать по цепочке, громкие голоса разносились по всему лагерю, который пришел в движение и теперь стал напоминать огромного, неповоротливого монстра, которого внезапно разбудили после сытного обеда. Он недовольно ворчал, но все же делал то, что от него хотели. Джон оглядел происходящее, бросил быстрый взгляд на темную чащу и удалился в свой шатер, обдумывать новую неприятность. А еще ему предстояло решить, что теперь делать с Арьей, оказавшейся в военном лагере против его воли.

***

— Ну что, ноги еще не дрожат? — спросил примарх у тяжело дышащих воинов, многие из которых рухнули на землю. Измученные столь долгим переходом, они мечтали только об отдыхе, а потому шутка Расса не встретила у них должного понимания. — Ладно, набирайтесь сил, они вам скоро понадобятся.

Говорить дважды не пришлось, воины принялись располагаться на ночлег, кто-то начал готовить поздний ужин, и вскоре до людей стал доноситься ароматный запах жаркого. Сам примарх и не думал ложиться, напротив, он стоял в полный рост и с интересом разглядывал ярко выделяющий в ночи и освещенный огнями самый большой замок из тех, что примарх видел в Вестероссе. Да, ему было бесконечно далеко до тех могучих крепостей и замков, которые Рассу доводилось наблюдать в Империуме во времена Великого Крестового Похода, но для местных возвышавшаяся вдалеке крепость, построенная рядом с озером, наверняка выглядела настоящим каменным монстром.

Расс усмехнулся, сверкнув в темноте своим жутким оскалом, предвкушая тот миг, когда поведет своих людей на штурм и возьмет этого монстра без особых усилий. Обитатели Харренхолла даже не подозревали о том, кто явился по их душу.

Глава 15

Рыцари Простора неспешно готовились к тому моменту, когда они наконец-то смогут покинуть стены Риверрана, а потому во дворе родового замка Талли было довольно оживленно. Слуги метались взад-вперед, поднося корзины с продовольствием и седельные сумки, набитые припасами, коих, несмотря на начавшуюся зиму, пока ещё было довольно много, благо, погибший Бринден Талли еще до начала осады набил хранилища замка припасами, а Фреи, гореть им в Седьмом Пекле, все же не додумались разграбить закрома Риверрана. Конюхи проверяли лошадей, выявляя тех, кто нуждался в дополнительном уходе, а кому вообще требовалось полноценное лечение. Так же на предмет повреждений внимательно изучались подпруги и подковы лошадей, кого-то отправляли обратно в конюшню, куда уже направлялись мастера с инструментами. По итогу всего, во дворе замка царило невероятное оживление, в воздухе постоянно разносились громкое конское ржание и людские проклятья, стоило кому-нибудь наступить соседу на ногу, задеть кого-то плечом или не уступить вовремя дорогу знатному господину.

Стоя на балконе, Маргери Тирелл наблюдала за тем, как несколько замковых слуг, под надзором одного из рыцарей, изучали ее повозку, больше походившую на дом с колесами. Кто-то даже залез под днище, явно вознамерившись изучить его как следует. Раздались крики, и к мастеру подбежали несколько помощников с инструментами и досками, молоток с гвоздями исчезли под повозкой, и вскоре до слуха Маргери донеслись размеренные удары. Довольно скоро ей надоело следить за царившей во дворе суетой, и она покинула балкон, войдя в отведенные ей покои, в которых, помимо самой Тирелл, сейчас пребывали ее фрейлины, а также леди Рослин Талли, которую многие за спиной продолжали называть Фрей. Слуги с большой неохотой выполняли ее распоряжения, о чем бедняжка прекрасно знала, как и о том, что многие обитатели замка с удовольствием увидели бы мертвой как саму новоявленную леди Риверрана, так и ее сына. Хотели бы, но, тем не менее, ничего не предпринимали, так как прекрасно знали, что с ними сделает лорд Эдмур, когда обо всем узнает. Судьба тех дураков, что имели неосторожность в его присутствии нелестно высказаться о леди Рослин и ее сыне, а также о том, что надлежит с ними сделать, стала вполне доходчивым примером для остальных недовольных: их крики долго оглашали стены Риверрана, ясно давая понять каждому, что лорд Талли не потерпит даже самого ничтожного выступления против своей жены и наследника.

Данные высказывания и выступления, пусть и не полностью, но все же сошли на нет, когда недавно прибывший в Риверран мейстер Люис, внимательно изучивший состояние молодой госпожи, внезапно подтвердил беременность леди Талли. Когда вести об этом разнеслись по замку, слуги хоть и не перестали скрипеть зубами при виде молодой женщины, все же стали относиться к ней более терпимо. Род Талли возрождался практически из небытия, а видеть кого-то другого в качестве правителей Речных земель местное население категорически не желало.

— Вы покидаете нас завтра? — тихим голосом спросила леди Рослин, как если бы это она находилась в гостях, а не являлась полновластной хозяйкой огромного замка.

— Если все будет нормально и не возникнет дополнительных сложностей, — ответила Тирелл, — хотя повозка, как я погляжу, все-таки нуждается в некотором ремонте. Ничего, в случае чего мы поедем верхом, — на этих словах фрейлины Маргери недовольно поморщились, но все же решили промолчать. Они уже давно усвоили для себя тот факт, что если их кузина что-то вбила себе в голову, то им остается только с этим смириться, а все свои возражения держать при себе. — Дела требуют моего присутствия в Просторе, я и так уже сильно задержалась в ваших краях, а меня уже давно ждут в Хайгардане.

— Но вы не говорили об этом королю Старку, — заметила Талли.

— Нет, но я и не должна во всем перед ним отчитываться, — парировала Маргери. — К тому же, я не думаю, что Джон Старк ждет от меня безропотного прозябания на одном месте, особенно в свете того, что нам надлежит решить множество проблем, а у нас ничего не выйдет, если я буду безвылазно сидеть в Риверране, — видя недоверие на лице Рослин, Тирелл добавила, — не волнуйтесь, я сегодня же отправлю письмо королю Севера, сообщу ему о своих планах.

Недоверие и неуверенность на лице леди Талли никуда не исчезли даже после этих слов, и Маргери рассмеялась. Эта бедная девочка, еще совсем недавно до дрожи в коленках боявшаяся Джона Старка, прозванного среди преданных ему людей Вешателем, теперь искренне беспокоилась за его судьбу, прекрасно понимая тот факт, что ее собственная жизнь в немалой степени зависит от успехов короля Севера. Если Старк каким-то образом проиграет, то не будет никаких гарантий того, что Талли сохранят не то что власть в Риверране, но даже собственные жизни. А может, предположила Маргери, причина беспокойства леди Рослин крылась в удивительном обаянии короля Севера, выстоять против которого пока что не могла ни одна женщина на памяти Тирелл, и это даже несмотря на постоянный угрюмый вид Джона Старка. Даже его сестра Арья, несмотря на запрет ехать вместе с основной частью войска, уже на следующий день исчезла из Риверрана, и ни у кого, включая саму Маргери, не было даже тени сомнения в том, что девушка уехала вслед за братом, не желая даже на мгновение выпускать его из поля зрения. Что служило тому причиной, Тирелл не бралась даже гадать.

Маргери уже было хотела привести ряд аргументов, дабы убедить Рослин в том, что ее действия, по целому ряду невысказанных причин, никак не будут направлены против Старка, когда в дверь постучались, а через мгновение в покои вошел молодой слуга, все еще привыкавший к своим новым обязанностям:

— Прошу меня простить, леди Рослин, — судя по всему, ему довольно сильно хотелось высказаться как-то иначе, но мужчина все-таки смог сдержать свои порывы, — но в Риверран приехала женщина с Севера. Она представилась, как леди Мелисандра, и говорит, что является жрицей Рглора и от имени своего бога, а также с вашего разрешения, хочет поговорить с леди Тирелл.

— Жрица Рглора? — удивилась Маргери. — Хочет поговорить со мной? Зачем?

— Я не знаю, миледи, — ответил слуга, переминаясь с ноги на ногу. — Мы спрашивали, но эта женщина лишь сказала, что это не нашего ума дело, а о цели своего визита она будет разговаривать лишь с теми, с кем она сама сочтет нужным. В случае, если вы не захотите ее видеть, миледи, жрица велела передать, что вас это касается в первую очередь, так как речь пойдет о короле Севера.

Рослин метнула тревожный взгляд на Маргери, и та вполне понимала беспокойство Талли: какое дело у жрецов Рглора могло возникнуть к Джону Старку, убежденному почитателю Старых богов? Они строят на него какие-то свои планы? Или, быть может, жрица действует по воле Дейенерис Таргариен, которая много лет провела в Эссосе, где власть красного бога была наиболее сильна? Могла ли Матерь Драконов принять эту веру? Поди знай.

— Что ей может быть нужно? — спросила Элинор, глядя то на леди Рослин, то на своих кузин.

— Вряд ли что-то хорошее для нас, — тут же ответила ей Мегга. — Я слышала об этих фанатиках, и могу заверить вас в том, что там каждая новая история страшней предыдущей.

— Одна красная жрица в свое время постоянно крутилась подле Станниса Баратеона, и до добра его этот факт не довел, — произнесла Маргери, проигнорировав слова обеих фрейлин. — Если я ничего не путаю, она отправилась вместе с ним на Север, и после того, как Станнис сгинул, больше о ней никто ничего не слышал. По крайней мере, никто в армии северян о ней не рассказывал.

— Вы думаете, это она же и есть? — спросила леди Рослин.

— Может быть, — пожала плечами Маргери.

— Ну что же, давайте выясним, — неожиданно решила Талли. Тихим, но довольно твердым голосом она велела: — Приведи ее сюда.

— Слушаюсь, миледи, — слуга довольно ловко поклонился и поспешил наружу, проявляя удивительное рвение, которое вряд ли мог ожидать даже от самого себя.

— У вас хорошо получается, — улыбнулась Маргери, и заметив недоумение на лице Рослин, пояснила: — Управлять людьми. С каждым днем у вас получается все лучше. Пройдет совсем немного времени, и они будут с ног сбиваться, стараясь как можно быстрее выполнить ваши приказания.

— Эд сказал, что бы я привыкала, — на щеках Талли вспыхнул румянец смущения, — вот я и учусь.

— Такими темпами, довольно скоро он сам будет перед вами на задних лапках ходить, стараясь во всем угодить, — заметила Маргери, вогнав собеседницу в еще большую краску.

Пришлось подождать, прежде чем слуга приведет гостью в покои, но вот перед благородными леди предстала женщина в красном облачении, поверх которого был накинут видавший виды и покрытый пылью дорожный плащ. Тем не менее, даже несмотря на уставший вид, жрица смотрела на присутствующих с таким видом, будто это не она, а они явились к ней на прием, дабы облаченная в красное женщина поделилась с ними своей мудростью, недостижимой ограниченным умам. Медного цвета волосы обрамляли безупречно гладкую, молочно-белую кожу лица, на фоне которого особенно сильно выделялись удивительные красные глаза, в которых словно бы пылало пламя, вечное и необоримое. Красная жрица смотрела на присутствующих женщин даже не как равная на равных, а с совершенно другой высоты, до которой ни Маргери Тирелл, ни тем более Рослин Талли, никогда не смогут добраться.

— Я приветствую вас, Маргери Тирелл, дочь лорда Мейса Тирелла, владыки Хайгардена, — с порога произнесла жрица, — и вас, Рослин Талли, дочь Уолдера Фрея. Я — Мелисандра, верная слуга Владыки Света и его мессии, Азора Ахая, в этих погруженных во мрак землях.

— Азор Ахай? — переспросила Тирелл. — Это еще кто?

— Герой, что должен был явиться на свет после долгого лета, когда звезды прольют кровь на земную твердь и на мир вновь спустятся зло, холод и тьма, — торжественным тоном объявила Мелисандра. — Азор Ахай родится среди дыма и соли и пробудит драконов из камня. Он вновь обретет свой огненный меч, Светозарный, и будет противостоять тьме. Мрак расступится перед ним, и сама смерть преклонит пред Азором Ахаем колени. Если же возрожденный Азор Ахай потерпит неудачу, мир погибнет; если же он победит, настанет лето, которому не будет конца, и те, кто падет, сражаясь за него, переродятся заново.

— И что, ты хочешь сказать, что твой мессия уже явился? — скепсисом в голосе Маргери можно было рассекать скалы и крушить крепостные стены.

— Истинно так, — кивнула жрица, — хотя в первый раз я ошиблась, даруя этот титул другому человеку, пусть и достойному, но все же не отмеченному Владыкой Света, ибо истинный Азор Ахай был сокрыт как от моего взора, так и от взора моих сестер и братьев. Как настоящий герой, он укрылся простым плащом цвета ночи и, не ожидая благодарности от других, вступил в бой с Великим Иным, злом, чье имя нельзя произносить. Но истину невозможно скрывать вечно, и правда восторжествовала, пусть глупцы и пытаются ее отринуть, и даже сам Азор Ахай все еще не верит в свое предназначение. Вот только ему не свернуть с некогда выбранного пути, ибо сам Владыка Света направляет его, пусть он и молится другим богам, — увидев ошарашенные лица Маргери Тирели и Рослин Талли, леди Мелисандра продолжила. — Джон Старк — возрожденный Азор Ахай, и тот, кто усомнится в этом, сам обречет себя на вечную гибель без надежды на воскрешение.

Маргери в изумлении смотрела на красную жрицу и не могла поверить своим ушам. Эта женщина лишилась рассудка? Возможно, но даже если и так, то она была явно абсолютно уверенна в своих убеждениях, и ничто на свете не могло переубедить ее сменить свои воззрения. Что бы не заставило леди Мелисандру решить, что Джон Старк является возрожденным героем из древних легенд, в правдивость которых верили разве что только дети, разубедить ее в этом могла, наверное, только смерть короля Севера, да и то она наверняка найдет этому какое-нибудь логическое, с ее точки зрения, объяснение.

— Я знаю, что мои слова кажутся вам безумием, — произнесла Мелисандра, — за последние месяцы я не раз сталкивалась с подобным отношением, но все же даже среди самых глухих к правде людей мне посчастливилось найти тех, кто способен слушать, кто способен принять правду, какой бы страшной или безумной она не казалась. Эти люди приняли правду и поклялись всюду следовать за Азор Ахаем, пусть даже этот путь ведет их в самую глубокую тьму, рассеять которую под силу лишь Владыке Света. Но как они не оставляют надежду, так и я тешу себя надеждой в то, что вы тоже окажитесь способны принять правду и осознать свою роль в грядущем.

— И в чем же она заключается? — неожиданно задала вопрос леди Рослин. Правительница Риверрана смотрела на женщину в красном довольно странным взглядом, в котором смешалось все: начиная с надежды и заканчивая смертельной угрозой. Видеть подобное в обычно кроткой женщине было довольно необычно, но, судя по всему, Мелисандра смогла произвести на неё нужное впечатление.

— Оказывать всестороннюю помощь Джону Старку и помочь ему вернуться на тот путь, с которого он временно свернул, — ответила жрица. — Он увлекся пустыми завоеваниями, а ведь его главной миссией, уготованной ему Владыкой Света, является борьба с истинным злом, что надвигается на мир живых из-за Стены. Королю Севера, бесспорно, нужно объединить вокруг себя народы Вестероса и, если потребуется, Эссоса, но его главный враг ждет своего часа на Севере, и он не будет терпеливо ждать, когда люди двух континентов подготовятся должным образом. Нет, Великий Иной ударит без предупреждения, обрушившись на мир на крыльях зимы, обращая каждого встречного, человека или же зверя, в своего безропотного слугу, и если возрожденный Азор Ахай не будет готов к этой встрече, то наша участь окажется незавидной.

— Зачем ты все это нам рассказываешь, жрица? — жестко спросила Маргери. — И почему ты хотела встретиться лично со мной?

— Потому что эта встреча была необходима, — последовал ответ. — Вы, леди Маргери, совершили угодный Владыке Света поступок, когда привлекли внимание короля Севера к Дейенерис Таргариен, но в то же время вы, возможно неосознанно, подтолкнули Джона Старка к действиям, которую могут ему навредить или даже привести к гибели, а значит и к нашему общему поражению. Владыка Света попытался привлечь внимание своего избранника к его истинному предназначению, когда своим светом изничтожил оплоты скверны, одним из которых стал даже мой родной город, но Джон Старк не внемлил этому предупреждению, предпочитая идти своим путем, ведущим его лишь к гибели.

— Ты глубоко ошибаешься, если имеешь в виду то зарево, что на протяжении нескольких дней рассеивало тьму, — ответила ей Маргери. — Мне доподлинно известно, что твой бог не имеет к этому никакого отношения, так что, жрица, прибереги свои небылицы для безграмотной деревенщины.

— А вы уверенны, что словам Лемана Расса можно верить? — с усмешкой спросила Мелисандра. — Что вы вообще знаете о нем? Откуда он родом и кто был его отцом? Какое он вообще имеет отношение к Старкам? Что вы вообще знаете о нем кроме того, что он сам решил вам рассказать о своем происхождении? Что из сказанного является правдой и является ли таковым вообще хоть что-то? Но я пришла сюда вовсе не за тем, чтобы говорить с вами о Лемане Рассе, кем бы он ни являлся на самом деле. Я пришла сюда, чтобы поговорить о вас.

— Обо мне?

— Именно, — жрица взглянула на Маргери, и в ее взгляде неожиданно мелькнуло что-то, весьма похожее на жалость. — Я должна сказать вам, чтобы вы забыли о своих иллюзорных желаниях, какими бы прекрасны они вам не казались. У Джона Старка другая судьба, в которой вам, увы, нет места. Владыка Света уготовил для него другой путь, на который я намерена направить короля Севера, когда в очередной раз с ним встречусь, пусть перед этим мне и придется пройти другой дорогой, что ведет меня через Драконий Камень.

Сперва Маргери не поняла, о чем конкретно идет речь, но в какой-то момент свет понимания озарил ее разум, и она ощутила, как ее дыхание сперло, будто невидимая рука сжала ее за горло. Игла страха вонзилась в сердце Тирелл, подобно копью, но она сумела удержать себя в руках даже несмотря на то, что от сказанного у нее чуть было не подкосились ноги.

Мелисандра продолжала говорить, будто не замечая того, какой эффект произвели ее слова на Маргери Тирелл:

— Песнь Льда и Пламени должна прозвучать во имя спасения этого мира, и Джон Старк должен заключить союз с Дейенерис Таргариен, хотят они оба того или нет. И нет более лучшего способа скрепить узы союза, нежели брак.

Маргери молчала, прожигая жрицу взглядом, в котором разгоралось пламя, ничуть не уступающее тому, что горело в глазах красной женщины. Та продолжала:

— Вы сколько угодно можете негодовать и возмущаться по поводу моих слов, пытаться изменить то, что было предначертано тысячи лет назад, но все ваши усилия будут напрасны. Поймите, я вовсе не злорадствую и мне искренне жаль вас, но такова воля Владыки Света. Примите ее, и тогда на вас снизойдет его свет.

— Мне не нужен свет твоего ложного бога, — голос Маргери Тирелл прозвучал столь угрожающе, что даже ее фрейлины не могли припомнить ничего подобного. Столь грозной свергнутая королева не выглядела, пожалуй, еще никогда. — Я не признаю его волю, как и его самого. Хочешь забрать у меня Джона? Попробуй.

Впервые Маргери открыто заявила о своих чувствах по отношению к королю Севера, но она не чувствовала по этому поводу даже толики сожалений, а единственным чувством, что сейчас бушевало у нее в груди, являлся гнев. Кто-то пытался посягнуть на то, что она уже считала своим, кто бы что по этому поводу не думал. Некогда Маргери было глубоко наплевать на Ренли Баратеона. Она искренне желала смерти Джоффри, страшась даже мысли о том, что придется разделить с ним брачное ложе. Маргери никогда не любила Томмена, а потому ей было очень легко его возненавидеть, когда стало ясно, что молодой король стал безвольной пешкой в руках Его Воробейшества. Трижды будучи замужем, Маргери не любила никого из своих мужей, но Джон… Ей было наплевать на все, что сказала ей Мелисандра, как и на то, что на короля Севера имел виды бог, в существование которого Тирелл даже не верила. Ей было наплевать на них всех.

А раз так, то она будет драться до последнего, и уж тем более она не отдаст Джона Дейенерис Таргариен, чтобы бы по этому поводу не думал сам король Севера и, если верить Мелисандре, его потенциальная жена. Мысль о том, что Старк может влюбиться в Матерь Драконов, которую все описывали как настоящую красавицу, Маргери гнала от себя всеми возможными способами. Она скорее умрет, чем увидит Джона Старка, ее Джона, подле Дейенерис Таргариен. В каком бы там ни было статусе.

***

— Клянусь именем примарха, как же я устал здесь торчать…

— Чем именно ты недоволен?

— Дай подумать… Может тем, что мы торчим в этом жалком замке не пойми зачем, и это при том, что Леман Расс уже давно отсюда уехал?

— Мне нужно напоминать тебе о том, что это приказ лейтенанта?

— Нет, я и сам помню. Просто мне скучно!

— А что ты скажешь о новой гостье?

— Даже не знаю. Может то, что я с удовольствием снес бы ей башку с плеч? Только заезжей ведьмы нам здесь и не достаёт.

Диалог шел между двумя людьми, один только вид которых мог повергнуть в изумление не только любого стражника Риверрана, но и вообще любого жителя Вестероса. Каждый из них был облачен в панцирную броню, способную выдержать удар рыцарского копья, нанесенного на полном скаку. Поверх их доспехов были наброшены плащи, благодаря которым воины сливались с окружающей средой так плотно, что стражник мог пройти мимо них буквально на расстоянии вытянутой руки, при это так ничего и не заметив и даже не подозревая о присутствии посторонних. В руках они сжимали оружие, ранее не виданное в Вестеросе, и кто-то мог даже посчитать, что ничего серьезного они собой не представляют, ведь им было попросту невдомек о том, что оружие одного из воинов могло разить противника на расстоянии двух-трех километров. Особенно сильно местные удивились бы, узнав о том, что оба собеседника находились в противоположных концах Риверрана.

— Что ты предлагаешь с ней делать?

— Ну, я бы с удовольствием ее убил, но приказа вроде как не было, верно?

— Верно. Приказа не было, но сообщить о ней, думаю, необходимо. По хорошему, следует установить за ней постоянное наблюдение.

— Согласен. Сам передашь или мне этим заняться?

— Давай ты, я не хочу выпускать из поля зрения эту женщину. Мне она категорически не нравится.

— Хорошо. Немедленно займусь.

Диалог прекратился, и обладай стражники более лучшим зрением, они бы смогли разглядеть скользнувший со стены силуэт, двигающийся столь быстро, что в это было попросту сложно поверить. Одно дело было увидеть что-то подобное в исполнении Лемана Расса, одного только взгляда на которого было достаточно для того, чтобы понять: ничего иного от столь могучего воина и ожидать было глупо. Другое дело было увидеть подобного рода трюки от человека, пусть и рослого, который внешне более ничем от обычных людей не отличался.

Дюбар, разведчик из состава Седьмой роты Владык Огня, вернулся к наблюдению за объектом, ничуть не обеспокоенный тем фактом, что он остался один на территории, которую можно было, при определенных обстоятельствах, считать враждебной. Он ни в коей мере не боялся местной стражи, попросту не способной причинить ему хоть какой-то вред, и все его внимание было сконцентрировано на женщине, звавшейся Маргери Тирелл. Дюбару было глубоко наплевать на то, кем она являлась, как и на то, что она вроде бы не представляла никакого интереса для магистра ордена, но приказ есть приказ. Ему было велено проследить за Тирелл, куда бы она ни отправилась, пусть даже ей вздумается отправится на край света, так он и сделает.

Невольно Дюбар подумал о своих братьях, занимавшихся практически тем же самым в местной столице и на острове, на котором относительно недавно высадилась, по здешним меркам, конечно же, настоящая армада, которую, впрочем без какого-либо труда могла полностью уничтожить любая рота Владык Огня. Когда же на этот мир прибудет Первая Великая рота Легиона, сохранившая за собой право именоваться Вестниками Рока, никто не сможет выстоять против гнева ее капитана, если, конечно, в этом мире найдутся настолько безумные глупцы, что осмелятся навлечь на себя недовольство Вольфганга Бахры, Первого капитана Второго Легиона.

***

— Занятные твари, — произнес Монк, следя за парящими в небесах драконами с помощью дальновизора. — Особенно вон тот, с черной чешуей. Крупный, сволочь.

— Не крупнее «Громового Ястреба», — заметил его напарник, Джаим, следивший за окружающей обстановкой через оптический прицел своей винтовки. — Всадить пару ракет ему в брюхо, и все, можно смело разбирать его на органы для исследований. Любой истребитель с легкостью приземлит любого из них с небес на землю.

— Да, если такова будет воля магистра. А он ничего не станет предпринимать, пока сюда не пребудет «Покоритель».

— А когда Блэкторн приказал устроить орбитальную бомбардировку? Это что было, политика невмешательства?!

— Обычная зачистка планеты от очагов Хаоса, — пожал плечами Монк. — Можно подумать, мы в первый раз проворачиваем что-то подобное.

Джаим пробурчал что-то себе под нос, явно не разделяя мнения руководства ордена, но то была обычная ситуация внутри Легиона: в его рядах обязательно находился кто-нибудь, кто был недоволен действиями руководства, и, согласно легендам, лишь примарх некогда мог погасить все очаги недовольства одним только словом, но магистры, включая даже самого Первого капитана, были лишены подобных навыков, а потому им из раза в раз приходилось сталкиваться с неподчинением в рядах Легиона. В данный момент Монка мало волновали подобные нюансы, он лишь выполнял приказ, теша себя надеждой на то, что миссия команды, возглавляемой самим Бахрой, все же увенчалась успехом. Если Легиону улыбнется удача, Леман Расс будет отнюдь не единственным примархом, который совсем скоро вернется в Империум.

***

Холодный туман окутал окрестности, покрывая пожухлую траву первой изморосью, но те, кому довелось следить за дорогой на Харренхолл, совершенно не чувствовали этих знаков наступающей зимы, ведь их внутренности сковывал холод совершенно иного род, тот, что вымораживают саму душу с помощью ледяного страха. Один только вид марширующих воинов вызывал животный ужас у тех крестьян, кому «посчастливилось» увидеть отряд северян, ведомых в бой воином исполинского роста, настоящим великаном, от которого во все стороны расходились волны еле сдерживаемой ярости и жажды боя, и выдержать столь чудовищный наплыв чувств был способен далеко не каждый, а потому крестьяне, наскоро похватав пожитки, старались как можно быстрее убраться с пути северян, над головами которых гордо реяло знамя Волчьей Гвардии. Лучшие воины короля Севера прибыли к Харренхоллу, и пусть их было совсем немного, почему-то ни у кого не возникало сомнений в том, что грозный замок падет к их ногам, словно перезрелый фрукт в руки фермера.

Леман Расс шел к возвышающемуся впереди замку совершенно не скрываясь, так как не видел в этом никакого смысла, а следом за ним, кое-как поспевая за широко шагающим примархом, едва ли не бежал отряд северян, облаченных в лучшие доспехи, что только смог предоставить им Джон Старк. Со стороны могло показаться, что волчья стая, ведомая своим грозным и безжалостным вожаком, мчится к своей добыче, дабы вцепиться в нее со всех сторон и разорвать на части. Глаза северян хищно сверкали в это морозное утро, предвещая гибель каждому, у кого хватит глупости встать у них на пути. Их ладони то и дело смыкались на рукоятях мечей и топоров, кто-то проверял тетиву своего лука и стрелы, наконечники которых уже давно сменили камень на сталь. Пусть их было совсем немного, но в данный миг каждый воин мог заменить собой добрый десяток, а то и большее количество бойцов, боеспособных и готовых ко всему, что только мог противопоставить им враг. Пусть у северян не было с собой осадных машин, а их численность могла рассмешить даже детей, те, кому довелось увидеть приближающийся к стенам Харренхолла отряд, спешили попрятаться кто куда, будучи абсолютно уверенными в том, что совсем скоро над стенами грозного замка будут развеваться знамена Старков.

Леман Расс шел вперед, ничуть не задумываясь о той буре, что он породил в душах крестьян, бродячих рыцарей и мелких лордов, узревших его самого и шествующий следом за ним отряд одичалых, которым впервые за всю свою жизнь довелось побывать не только так близко к столице в частности, но и на самом юге в целом. Редкому уроженцу северных земель, если только это был не купец, торгующий пушниной и серебряными украшениями, доводилось быть так далеко за Перешейком, особенно в краях, что так близко прилегали к Королевским землям, откуда открывался путь на саму столицу. Будь здесь сам король Севера, он смог бы, возникни у него такое желание, без особого труда осадить Королевскую Гавань с суши, и пусть у него недоставало сил, чтобы отрезать столицу с моря, даже самый тупой крестьянин знал о том, что у королевы Серсеи не было даже мало-мальского подобия флота, который смог бы без особых сложностей снабжать столицу провиантом и всем тем, что могло понадобиться городу со столь огромным населением.

Лемана Расса ни в коей мере не интересовали подобные детали, ведь он пришел почти что к самому подножью Харренхолла не столько за тем, что открыть Джону путь на столицу, сколько решить другие вопросы, что в полный рост встали перед молодым королем Севера. Собственно, когда примарх в последний раз бывал в данных краях, никакого замка здесь и в помине не было, никто даже не задумывался над тем, что в будущем он может понадобиться. Окрестности были дикими и необитаемыми, до той поры, пока к началу Долгой Ночи на побережье озера, лишь позже названным Божьим Оком, не была отстроена захудалая деревенька, но именно здесь некогда был сформирован союз, положивший конец войне между Первыми Людьми и Детьми леса. И уж тем более все давно забыли, что здесь некогда совершил экстренную посадку один из тех немногих штурмкатеров, что успели покинуть ангар крейсера, сбитого с небес неведомой силой. Примарх хорошо помнил тот злополучный день, как и тот факт, что один из «Громовых Ястребов» упокоился на дне озера, на берегу которого спустя тысячелетия и был отстроен Харренхолл.

И сегодня настала пора извлечь его содержимое наружу и уповать на то, что груз штурмкатера не пришел в полную негодность за прошедшие тысячелетия, чего никак нельзя было исключать. Но если хотя бы часть содержимого грузового отсека сохранилось в рабочем состоянии, то у всех тех, кто посмеет выступить против Старков, появится дополнительный повод задуматься о том, правильную ли сторону они выбрали в этом конфликте

Глава 16

В сопровождении преданных слуг и отряда Безупречных, состоящего из пяти евнухов, сопровождавших посланницу Дейенерис Таргариен повсюду, куда бы она не пошла, Миссандея следовала за молодой служанкой в темно-серой одежде, которую Старки отправили за гостьей. Судя по тому, что уроженка острова Наат, не желающая лишний раз покидать свои теплые покои, уже успела увидеть в Винтерфелле, северяне не питали особой любви к ярким цветам, как остальные вестеросцы, чему только способствовали холодные, мрачные пейзажи этого сурового края, а потому местные жители, люди довольно практичные и рассудительные, во главу угла ставили именно что практичность своих одеяний, а не их напускную яркость, что смотрелась бы здесь откровенно чуждым элементом. Чего уж там говорить, сама Миссандея, едва только королевский флот доставил Дейенерис Таргариен с ее войсками на Драконий Камень и встал на якорь в гавани, сменила свое легкое голубое платье из самого тонкого шелка, что подарила ей кхалиси, на теплые облаченья из темной шерсти, и для этого ей даже не пришлось слушать советы королевского десницы. Да и сама королева оделась потеплее, стоило ей ощутить на своей коже холодные, задувающие с севера ветра. Оказалось, что Дейенерис Неопалимую вовсе нельзя было назвать Незамерзающей, пошутил тогда лорд Тирион Ланнистер, едва лишь завидев свою королеву в новом облачении. Прибывшие из жаркого Эссоса люди были откровенно не готовы к наступающим холодам, а потому даже сейчас Миссандея продолжала кутаться в теплый, подбитый мехом плащ, и ей было даже страшно предстать себе то, что именно происходило бы в Винтерфелле, если бы его не согревали горячие подземные источники. Вряд ли что-то хорошее, для нее уж так точно.

— Вам сюда, миледи, — присев в реверансе, произнесла служанка и указала на дверь из потемневшего дерева, подле которой стояли два воина домашней гвардии Старков, с копьями в руках, поверх их бригантин были наброшены накидки, на которых красовалась оскаленная волчья голова. Гвардейцы оценивающе смотрели на замерших напротив них Безупречных, словно заранее прикидывали, как бы сподручней их убить. О чем думали сами воины-евнухи, Миссандея могла только догадываться, но вряд ли их мысли были наполнены радужными бабочками, песчаными пляжами и лазурными волнами тёплых морей.

— Благодарю, можешь идти, — с добродушной улыбкой ответила посланница Дейенерис Таргариен, но сама при этом не спешила входить внутрь комнаты, так как из-за двери которой доносились довольно громкие голоса. Судя по всему, там на очень повышенных тонах шел очень жаркий спор, но из-за толщины массивной дубовой двери, обитой железом, невозможно было разобрать, о чем именно шла речь.

Вместо того, чтобы просто уйти, служанка обратилась к гвардейцам:

— Я должна сообщить лорду и леди Старк о приходе леди Миссандеи.

Бородатый северянин с голубыми глазами и жутким, довольно свежим шрамом на левой щеке, явно полученном в бою, кивнул и постучал кулаком в латной перчатке в дверь, но оттуда ему никто не ответил, спор определенно продолжался, а потому на стук никто не обратил никакого внимания. Тогда воин, осознав всю бессмысленность собственных действий, осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь, а до ушей Миссандеи наконец-то донеслись громкие, полные гнева слова, без сомнений принадлежавшие Сансе Старк:

— Да Джон поубивает нас всех, стоит ему только узнать, что именно мы тут обсуждаем! — исходя из тона сказанного, несложно было представить себе тот взгляд, которым сестра короля смотрела на своих собеседников.

— Но это действительно был бы лучший вариант для… — кажется, это был мейстер Уолкан, который наведывался в покои Миссандеи, чтобы справиться о ее здоровье. Он же отвечал за рассылку воронов во все уголки Вестероса.

— Довольно! Я не желаю больше ничего слушать! А тебе чего?! — судя по всему, взбешенная леди Винтерфелла все-таки заметила гвардейца, осмелившегося помешать власть имущим.

— Прошу прощения, леди Санса, — судя по голосу, воин уже и сам был не рад тому, что осмелился сунуться в солярий. — Пришла леди Миссандея, она ждет встречи с вами.

— Пусть войдет, — раздался излишне спокойный, почти что безэмоциональный голос, который мог принадлежать только Брандону Старку.

— Прошу, миледи, — гвардеец распахнул двери и шустро отскочил в сторону, пропуская мимо себя Миссандею, ее служанок и одного Безупречного, в то время как оставшиеся евнухи остались снаружи и теперь соревновались с северянами в том, кто кого переглядит.

Пройдя внутрь солярия, Миссандея увидела перед собой сидевших за широким столом Сансу Старк, ее брата Брандона, прикованного к инвалидному креслу, а также Роберта Аррена, малолетнего правителя Долины, очень важного региона Вестероса, что также являлся союзником северян в поглотившем Семь Королевств конфликте. Помимо них здесь же присутствовали мейстер Уолкан, леди Бриенна Тарт и некто Подрик Пейн, но кем именно он является по отношению к Старкам, Миссандея так и не поняла. Не особо разбираясь в устройстве вестероского общества, но при этом помня истории пропавшего где-то на просторах Эссоса Джораха Мормонта и, к сожалению, почившего Барристана Селми, все же предположила, что юноша в темно-красном облачении скорее всего является оруженосцем кого-то из вассалов Старков.

— Добрый день, леди Миссандея, — все тем же равнодушным голосом, в котором не было даже тени эмоций, произнес молодой Брандон Старк, глядя на девушку из-под своих опущенных век. Могло даже показаться, что глаза юноши и вовсе закрыты, и лишь отсветы свечей в его холодных глазах говорили о том, что юный Старк внимательно следит за всем происходящим. — Прошу вас, присаживайтесь.

— Благодарю, лорд Старк, — ответила Миссандея, хотя под этим крайне равнодушным взглядом калеки с холодными глазами она чувствовала себя крайне неуютно. Для нее уже было подготовлено кресло с высокой спинкой и мягкой подушкой, и пока девушка в него усаживалась, то постоянно ощущала на себе пристальный взгляд Сансы Старк, которая, в отличии от своего брата, ощущалась куда более живой, вот только легче от этого Миссандее нисколько не было, ведь леди Винтерфелла оказалась личностью крайне несговорчивой и просто донельзя упертой, что очень сильно не соответствовало тому описанию, которым ее наградили лорд Тирион Ланнистер и лорд Варис.

— Вы наконец-то приняли решение? — спросила Миссандея, не особо надеясь на положительный ответ, но поди знай, что творится в голове у этих северян.

— Мы ведь уже говорили вам, миледи, — терпеливо, словно добрый учитель, ответил мейстер Уолкан, — что окончательное решение будет принимать только король Джон Старк. Мы не можем принимать решение за его спиной, каким бы оно не было, поймите это.

— Я это понимаю, — ответила ему девушка. — Чего я не понимаю, так это вашего упорства, даже, уж простите за прямоту, упрямства, ведь королева Дейенерис Бурерожденная является законной правительницей этих земель, а ваши предки некогда поклялись в верности ее роду.

— То была вассальная клятва, которая накладывала определенные обязательства на род Старков, — вроде бы согласилась Санса, но при этом ее лицо окаменело, — но когда Эйгон Завоеватель их принял, то возложил на себя не менее важные обязательства, соблюдать которые должен был не только он, но и все его потомки. Все, хочу заметить! Безумный Король нарушил их в самой грубой и жестокой форме, какую только можно придумать, а это значит, что род Старков больше ничего не должен Таргариенам. Я скажу вам даже большее, то, о чем думает большинство лордов Вестероса: время драконов прошло.

Миссандея мысленно вздрогнула, вспоминая письмо из Дорна, полученное в ответ на послание кхалиси. Оно было очень схожим по содержанию со словами леди Сансы.

— Посудите сами, миледи, — слово взял Брандон Старк, и все остальные тут же притихли. Каким-то образом этот калека с холодными глазами внушал трепет всем окружающим без исключения, и даже дотракийцы нехотя признавались Миссандее в том, что всякий раз, когда они видели молодого калеку, им становилось откровенно не по себе, и при других обстоятельствах кочевники с Эссоса поспешили бы юношу убить, просто на всякий случай. — До определенной поры мы были верны Таргариенам, но брат вашей королевы похитил нашу тетю, изнасиловал ее и убил.

Леди Санса бросила очень странный взгляд на своего брата, сути которого Миссандея так и не поняла, но все же промолчала. Тем временем молодой Старк продолжил:

— Затем отец вашей королевы схватил нашего деда и дядю лишь за то, что они потребовали справедливости. Одного из них он сжег заживо, а другого заставил на это смотреть и при этом задыхаться в сложно устроенной удавке. Но Безумному Королю даже этого показалось мало, и он потребовал выдать ему нашего отца. Как вы сами думаете, леди Миссандея, зачем мой отец понадобился Безумному Королю? С целью принять его, как дорого гостя, использовать как заложника или же вовсе предать его мучительной смерти?

Все это было произнесено настолько равнодушным и холодным тоном, что Миссандея, несмотря на теплую одежду, ощутила себя так, будто ей во внутренности засунули здоровенный кусок льда. Судя по тому, что замерший подле нее Безупречный крепко стиснул древко копья, пробрало даже его, воина, которого годами учили ни на что не обращать внимания. Судя по всему, прозвище Брандона Старка, которое Миссандее удалось услышать во дворе Винтерфелла, полностью ему подходило: Зимний Волк был настоящим воплощением надвигающейся на мир зимы, и тепла в его словах было ровно столько же, сколько в ледяных глыбах, что, к глубочайшему изумлению уроженцев Эссоса, иногда встречались им на пути даже в теплых водах в тот момент, когда флотилия Дейенерис Таргариен еще только направлялась к Драконьему Камню.

— Мне известно о бедах, что обрушились на вашу семью по вине королевской семьи, — признала Миссандея. — Я знаю о том, сколь многое вам пришлось пережить как во времена правления Эйриса II Таргариена, так и в свете недавних событий, но вы должны понять, что королева Дейенерис нисколько не похожа ни на своего отца, ни, тем более, на Серсею Ланнистер. Она милостива и справедлива.

— Мы ничего никому не должны, леди Миссандея, — хлестко ответила Санса Старк, — напротив, это нам многие задолжали. В том числе и Таргариены.

— Я это знаю, — ответила Миссандея. Тирион Ланнистер и Теон Грейждой былы правы, когда говорили, что переговоры будут чертовски сложными. — Моя королева также прекрасно это знает и понимает, и если бы вы были более благосклонны к тому, чтобы выслушать ее предложения, вы бы многое узнали о ней самой и поняли, что королева Дейенерис сильно отличается как от своего отца, чье правление, безусловно, во многом являлось ошибочным, так и от своего брата, мнение о котором, как нам доподлинно известно, сильно разнится от одного королевства к другому. Да, мы понимаем, что вам ровным счётом нет никакого дела до чужого мнения в этом вопросе, и королева также прекрасно осознает этот факт. Потому королева Дейенерис и прислала меня к вам, чтобы все обсудить, а в идеале и вовсе подготовить встречу вашего короля с моей королевой.

В этот момент Роберт Аррен, молчавший на протяжении всего разговора, внезапно склонился к леди Сансе и о чем-то ее спросил, причем было заметно, что мальчик чем-то сильно взволнован. Внимательно выслушав все, что ей сказал малолетний союзник, Санса Старк добродушно улыбнулась и что-то ответила Аррену, но так, чтобы Миссандея не услышала ни единого слова. Что бы то ни было, после этих слов правитель Долины успокоился и до самого конца встречи более не встревал в разговор, оставив все на откуп своих старших родичей.

— И что же ваша королева может предложить нам такого, из-за чего бы мы отреклись от собственной независимости и склонились перед ее волей? — успокоив Аррена, спросила леди Винтерфелла, и скепсиса в ее голосе было столько, что если бы он внезапно стал ядом, то им можно было бы умертвить всю дотракийскую орду вместе с лошадьми.

Миссандея собралась с мыслями и глубоко вздохнула, ведь наконец-то наступил тот самый этап переговоров, о котором ее предупреждал лорд-десница, и от которого зависело очень многое, но ключевая проблема заключалась как раз таки в том, что сама девушка не имела никакого опыта в подобных делах, в то время как напротив нее сидели два прожженных во всех смыслах человека, и не было никаких сомнений в том, что они не уступят и пяди собственных земель и привилегий запросто так. И это ещё не считая того, что по их же собственным словам, окончательное решение, несмотря на все сказанное, все равно будет принимать король Джон Старк, и что именно он скажет, можно только гадать, пусть даже его родичи были абсолютно уверены в том, какое именно решение примет их король. Тем не менее, у Миссандеи в первый раз за всю миссию наконец-то появился шанс хоть что-то донести до твердолобых правителей Севера. Жаль, конечно, что их король сейчас не мог услышать ее слова, но, быть может, его брат и сестра, прислушавшись к словам посланницы, соизволят пересказать своему брату в письме все предложения Дейенерис Бурерожденной, тем самым облегчив неизбежную встречу самих монархов?

— Понимая все то, через что пришлось пройти вашей семьей как во время восстания Роберта Баратеона, — Миссандея все же не решилась назвать умершего короля Узурпатором, как того требовала ее кхалиси, понимая, что одобрения у Старков она не встретит, — а так же все то, что произошло при правлении Ланнистеров, Дейенерис Бурерожденная, прислушавшись к советам королевского десницы лорда Тириона Ланнистера, а также немало сведущего в делах Вестероса лорда Вариса, предлагает северным землям, находящимся под властью древнего и всеми уважаемого рода Старков, чьим главой ныне является Джон Старк по прозвищу Белый Волк, широкую автономию, с правом устанавливать на территории королевства собственные законы, обязательные для всех, кто пересечет границы ваших внутренних владений, коими будут считаться все территории от Стены до Перешейка. В вашем ведении останется право устанавливать собственные налоги, собирать ополчение и на прочие действия, что не будут противоречить указам королевы Дейенерис Таргариен.

Едва Миссандея это договорила, как поняла, что совершила серьезную ошибку, упомянув в предложении королевы имена Тириона Ланнистера и лорда Вариса. Лицо Брана Старка оставалось по прежнему каменным, но вот леди Санса даже не пыталась скрыть своего раздражения, как и замершая за ее спиной Бриенна Тарт, хотя Подрик Пейн подался вперед, стоило прозвучать имени лорда-десницы, а на его улыбчивом лице проступил хоть какой-то интерес.

— Не устаю поражаться тому, насколько странных все-таки союзников выбирала себе ваша королева, леди Миссандея, — произнес мейстер Уолкан именно то, чего девушка опасалась услышать.

— Не то слово, — поддержала убеленного сединами мужчину леди Санса, цедя слова сквозь зубы. — Пираты, кочевники, евнухи и, словно всего этого мало, Бес и Паук. Союзников хуже вашей королеве, леди Миссандея, можно только пожелать.

— Хуже было бы только в том случае, леди Миссандея, — решил внести свою лепту Бран Старк, — если бы вы, ко всему прочему, упомянули бы еще Яру и Теона Грейджоев, скрывающихся сейчас на Драконьем Камне не только от нас, но даже от собственного народа. За их головы, если я не ошибаюсь, была назначена серьезная награда, выплатить которую обещает Эурон Грейджой, нынешний правитель Железных островов. Вы же не думали, что мы о них не знаем?

— Нам известно ваше к ним отношение, но…

— Никаких «но», — Зимний Волк, все это время казавшийся ледяной статуей, внезапно подался вперед, крепко сжимая подлокотники кресла и вперив свой взор в сидевшую напротив него девушку, отчего та инстинктивно вжалась в спинку кресла. — Вы заключили союз с людьми, чьи имена не вызывают у нас ничего, кроме ненависти и отвращения.

— Бран… — подала голос Санса.

— Моя сестра может и простила Теона Грейджоя, — Старк оборвал сестру на полуслове, не дав ей договорить, — но я не забыл всего того, что здесь, в стенах этого замка учинил Перевертыш и его свора. Не забыл и ничего не простил, и пусть меня прозвали Зимним Волком, уверяю вас, леди Миссандея, что при одном лишь упоминании железнорожденных в моей душе разгорается пламя, ничуть не уступающее драконьему. Слишком много хороших людей погибло по вине Теона Перевертыша, и я ничего не прощу, как и не простит всего произошедшего наш венценосный брат. Даю вам слово: Джон Старк убьет Теона Грейджоя в тот же миг, как только его увидит, и ему будет глубоко наплевать на то, кому Вонючка поклялся в верности и под чьим знаменем он перед нами предстанет. Кровь того, кого мы некогда считали братом если не по праву родства, но по духу, прольется, невзирая ни на что, даже если это вызовет недовольство вашей королевы, ибо кровь взывает к крови, и эту жажду так просто не утолить.

Судя по удивленным глазам присутствующих, столь резкие и жестокие слова Брана Старка поразили не только опешившую Миссандею, но и всех остальных. Сам Зимний Волк к этому моменту уже успокоился и откинулся на спинку своего кресла, его лицо вновь превратилось к ледяную маску.

— Тирион Ланнистер не вызывает у нас той лютой ненависти, что просыпается в нашей душе при одном лишь упоминании остальных членов его семьи, — придя в себя после всего сказанного, продолжила вслед за братом леди Санса, — но чем вы выдумали, когда решили довериться тому, кто убил родного отца и выступил против собственной семьи? Признаться, я не знаю, какие именно были мотивы у Беса и чем он руководствовался, но на вашем месте все же поостереглась бы доверять такому человеку.

— Как вы думаете, леди Бриенна, — мейстер Уолкан внезапно обратился к рослой девице в доспехах, стоявшей позади обоих Старков, — имя какого рода северяне ненавидят больше всего: Ланнистеров или Грейджоев?

— Признаться честно, я не могу утверждать со всей уверенностью, — несколько неохотно ответила Тарт, — но чисто по моему мнению, в глазах северян эти имена одинаково ненавистны.

— А Паук? — продолжала леди Санса. — Кто в здравом уме будет доверять этому лживому евнуху, что меняет хозяев быстрее, чем я — новые платья?

— Как и сказал мейстер Уолкан, леди Миссандея, — подытожил Бран Старк, — ваша королева выбрала для себя далеко не самых лучших союзников не только в наших глазах, но и в глазах всех остальных вестеросцев, и их имена никак не способствуют доверию. Да и сама Дейенерис Таргариен вызывает у нас массу вопросов.

— Какие же именно? — Миссандея полностью растерялась от происходящего и при этом окончательно осознала, что совершенно не готова для столь важной посольской миссии, которую, судя по всему, можно считать провалившейся. Это дело изначально следовало поручить кому-то более опытному и уважаемому, но если бы такой человек нашелся, разве кхалиси не послала бы его на Север?

— Кто будет ей наследовать, при условии того, что ваша королева бесплодна? — этот вопрос, заданный самым что ни на есть будничным тоном, окончательно выбил почву из-под ног ошарашенной посланницы. — Кто сядет на Железный Трон после ее неизбежной смерти и будет управлять тремя драконами? Что Дейенерис Таргариен будет делать, когда все — лорды, мелкие рыцари и крестьяне — узнают о ее положении, что неизбежно повлечет за собой волнения и бунты? Утопит их в крови или же сожжет бунтовщиков в драконьем пламени, как она поступала со всеми несогласными в Миэрине? Ну что же, тогда в глазах остальных она ничем не будет отличаться от своего безумного отца. Это ваша королева понимает?

Миссандея окончательно растерялась, и, не найдя других подходящих слов, что могли бы снять нарастающее напряжение, в кратковременной вспышке гнева сказала первое, что пришло ей на ум:

— Вы не понимаете! Королева Дейенерис милостива и искренне желает счастья и благополучия всем своим подданным!

— С этим бы согласились рабы, которых она освободила в Астопоре, Юнкае и во все том же Миэрине, — будничным тоном ответил Зимний Волк, — но с данным утверждением явно не согласятся все остальные. Все те, кто постоянно выступал против вашей королевы и продолжают выступать до сих пор. Вы бы сами разделяли это мнение, леди Миссандея, если бы вам не довелось познать ужасы рабства, а Дейенерис Таргариен не пришлось бы снимать с вас ошейник рабыни? Чью сторону вы бы приняли в этом случае: королевы-захватчицы или же горожан, которых бывшие рабы начали убивать?

Услышав это, Миссандея окончательно перестала понимать, что вообще происходит. Откуда эта ледяная глыба в обличье человека могла знать такие подробности?! Кто ему об этом сообщил?! Первая мысль, посетившая девушку, была о том, что в окружении кхалиси находится шпион, но если это действительно так, то кто это мог бы быть?! Может, Джорах Мормонт, бесследно пропавший после освобождения кхалиси из плена дотракийских вождей? Как бы там ни было, Миссандея продолжала отстаивать честь своей королевы и в порыве эмоций произнесла то, что ей, как послу, говорить скорее всего не следовало:

— Будучи на месте вашего короля, я бы тщательно обдумала предложение моей королевы, отбросив в сторону все, что могло бы повлиять на его окончательное решение. Я бы преклонила перед Дейнерис Таргариен колени и просила бы ее принять мои клятвы верности. Надеюсь, вашему королю хватит мудрости поступить именно так.

— На месте вашей королевы, леди Миссандея, — как-то уж ну очень странно усмехнулась Санса Старк, откидываясь на высокую спинку кресла, — я бы на это особо не рассчитывала. Видите ли, мой брат много времени проводит с Вольным народом и много чего у него нахватался. Например, он более ни перед кем не желает преклонять колени. Даже перед Леманом Рассом.

***

— Успокойтесь! Этому должно быть разумное объяснение!

Со стороны вся Цитадель на протяжении уже довольно долгого времени напоминала собой дешевый бордель, в котором вдруг начался пожар, и сегодняшний день вовсе не стал для ее обитателей каким-то исключением. Наиболее уважаемые мейстеры, многие из которых посвятили значительную часть своей жизни наблюдением за небесными светилами, спешно побросали все свои дела и уже на протяжении нескольких дней пытались разобраться в сути события, потрясшего весь известный им мир, при этом до хрипоты споря друг с другом.

— Да?! И какое же, хотелось бы мне знать?! — громко возмутился Ваэллин, архимейстер астрономии. — Нет, расскажите, какое объяснение вы придумали? Без шуток, мне действительно очень хочется знать, какую чушь вы выдумали на этот раз!

— Мы… — попытался было открыть рот Марвин, но Ваэллин быстро заткнул ему рот:

— Пожалуйста, не говорите ни слова, иначе я усомнюсь в наличии у вас хотя бы толики разума! Мы все это видели, и если вы в состоянии объяснить парящий над нашим миром огромный замок, размером с город, который, ко всему прочему, способен испускать из своих недр огненные стрелы, то пожалуйста, поделитесь с нами вашей мудростью!

— Можно предположить…

— Прежде чем вы закончите, мне хотелось бы сделать некое уточнение, — архимейстер астрономии продолжал напирать. — Если я прав в своих наблюдениях, а сомневаться в полученных результатах у меня нет причин, кто-то поджег солидную часть немалого по размерам континента, чего не удалось даже валирийцам на пике их могущества! Вы можете сделать разумное предположение на основании данных фактов?!

Заявление Ваэллина одобрительным гулом поддержали те мейстеры, что также наблюдали за небесами в тот страшный и в тоже время завораживающий миг, после чего кинулись изучать отчеты по наблюдениям за последние несколько сотен лет, самые ранние из которых были написаны в еще те времена, когда легионы Валирии, ведомые в бой драконьими всадниками, маршировали по просторам Эссоса с целью подчинять все имеющиеся там города и государства своей власти.

— Для криков нет никакой нужды, — призвал всех к порядку Перестан, архимейстер истории. — И если вы уж так сильно жаждете ответа, архимейстер Ваэллин, то лично я бы рекомендовал вам обратиться к самым древним нашим летописям, к тем, что относятся еще к Эпохе Героев. Там, помимо Долгой Ночи и прочих известных нам событий, упоминаются воины, снизошедшие к нам с небес верхом на железных птицах, и в бой их вел великан исполинской силы. С учетом очень странных и тревожных вестей, что доходят до нас с севера в последнее время, я бы осмелился заявить, что эти источники становятся для нас наиболее важными.

— Да? — поддерживаемый своими сторонниками, крайне язвительным тоном поинтересовался Ваэллин. — И что же эти источники нам гласят, позвольте узнать?

— Если уж вам так интересно, то советую извлечь коросту из ушей и слушать меня крайне внимательно, ибо эти легенды, о которых мало кому известно, предвещают гибель всего мира.

***

Головы полетели с плеч под широким взмахом меча, и Леман Расс мог только отдать дань уважения тем защитникам Харренхолла, кому все-таки хватило смелости встать на пути у него и идущей по его пятам Волчьей Гвардии, убивающих всех без разбору, в связи с чем весь внутренний двор уже был залит кровью. Разрубленные тела убитых лежали тут и там, но примарх не обращал на них никакого внимания и перешагивал через трупы, не удостаивая их даже мимолетным взором, ибо его конечный целью был вовсе не захват замка, как могло бы показаться на первый взгляд, а просто устранение всех тех, кто мог помешать примарху исполнить его изначальную задумку, и пусть остановить столь могучего воина местные попросту не могли, Леман Расс вовсе не желал, чтобы его отвлекали по пустякам. Ну а тот факт, что Харренхолл мог стать отличным плацдармом для дальнейшего наступления северян на королевские земли, был просто приятным бонусом для примарха, игнорировать который было откровенно глупо.

А потому кровь защитников замка продолжала заливать его коридоры, а тела убитых солдат, набранных в войско Ланнистеров из самых глухих деревень Западных земель, валялись то тут, то там, но Расс по прежнему не обращал на них никакого внимания, ибо не видел в этом никакого смысла. Чего-чего, а на жертв войны он насмотрелся с избытком еще на Фенрисе, до появления Императора, а потому подобное зрелище никак не могло тронуть его ожесточенное бесконечными битвами сердце. Словно древний языческий бог, восставший из пепла давно минувший веков, примарх неспешно продвигался от одной башни огромного замка к другой, убивая всех, кто имел глупость просто встать у него на пути, а потому следом за Рассом протянулась тропа, усеянная трупами, глядя на которую даже Волчья Гвардия испытала некое потрясение. Им, много чего повидавшим за Стеной бойцам, стало не по себе от того зрелища, что открылось им в Харренхолле, ибо Леман Расс уже даже не думал сдерживать свой свирепый нрав, и если до этого одичалым казалось, что примарх, пусть и потрясший их воображение до самых основ, все же более ничем не сможет их удивить, то сегодня Волчья Гвардия наконец-то осознала, что о настоящей войне она знает крайне мало.

— Хватит, — неожиданно объявил Леман Расс и повернулся к одичалым, те замерли, под его взглядом, будто их ноги вмерзли в камень. — Соберите выживших на главной площади, объявите: те, кто сложат оружие, будут жить.

— А надо? — нехотя спросил воин-тенн с покрытым шрамами лицом. Он не испытывал ни малейшего желания бегать по огромному замку, равного которому одичалые еще никогда не видели, и искать выживших, до которых ему не было никакого дела. — Что нам с того, сдохнут они все или нет?

В ответ Леман Расс посмотрел на строптивого тенна, и в этот же момент воин ощутил дикий, неконтролируемый страх, ибо в данную минуту на него смотрело безжалостное чудовище, вождь вождей, который не потерпит даже малейшего неповиновения. Под этим суровым взглядом, в котором читалась готовность убивать на месте, одичалые потупились, затем переглянулись и поспешили выполнить распоряжение примарха, чувствуя, что промедление для них ничем хорошим не закончится. Они наугад бежали по многочисленным коридорам Харренхолла и громко кричали на ужасно исковерканном общем языке, перемежая свои выкрики проклятиями и репликами на языке Первых людей, который в этих края практически никто не знал, а потому выжившие обитатели и защитники замка, непонимающие, чего именно от них хотят, отнюдь не спешили выходить из своих укрытий, что крайне раздражало воинов Волчьей Гвардии.

Выйдя на какой-то балкон, с которого открывался прекрасный вид на замок и его огромный внутренний двор, Леман Расс позволил себе на миг отвлечься от того, что происходило в захваченном замке, где одичалые в процессе исполнения его приказа принялись набивать свои сумки трофеями. В этом не было ничего удивительного, ибо таков был закон войны, а потому во все времена и на всех мирах победители забирали себе все то, что только посчитали достойным внимания. Причем, иногда они забирали даже то, что в глазах их товарищей не стоило ровном счетом ничего, например, некий предмет, имеющий отношение к какой-то конкретной схватке, в результате чего даже у Космодесантников в коллекции зачастую можно было обнаружить какие-то перья, куски проволоки и прочий хлам, который не иначе как мусором сложно было считать.

Убрав меч в ножны, Расс широкой ладонью откинул волосы с лица, только сейчас заметив, что его доспехи полностью покрыты кровью, начиная с сабатонов и заканчивая горжетом, хотя как алые брызги долетели аж дотуда, можно было только гадать. Ну что же, придется потом приказать слугам как следует все очистить, ибо примарх не собирался уподобляться безумцам из числа Пожирателей Миров и их жаждующему резни и крови повелителю. Кто бы что не говорил о Космических Волках, те вовсе не являлись безумными берсерками, хотя, чего уж скрывать, среди них все же хватало алчных до боя и разрушений воинов, но до Астартес из Двенадцатого Легиона им все равно было очень далеко, хотя в составе экспедиционных флотилий все равно хватало достаточно личностей, кто не согласился бы с данным утверждением, но кому до них теперь есть дело?

Усмехнувшись собственным мыслям и глянув вниз, Расc увидел постепенно собирающийся там народ, многие смотрели вверх, на балкон, явно пытаясь понять, кем же является этот неуязвимый исполин в тяжелых доспехах, один только вид которого вызывал у присутствующих неподдельный ужас, изумление и восхищение. Когда-то в далекой древности, люди, облаченные в звериные шкуры, ходили по девственным просторам Терры и с таким же трепетом смотрели на грозных хищников, что могли разорвать их на части в любой момент, но в то же время завораживали потенциальных жертв своими плавными движениями, статью и полной уверенностью в собственных силах. И оказавшимся в Харренхолле людям показалось, что именно один из этих древних монстров, чей прошедший сквозь тысячелетия образ сохранился где-то на самом дне их первобытного сознания, принял человеческое обличье и явился за ними. Кем он был? Оборотнем из старинных легенд, в которые уже давно никто не верил? Или же он являлся одним из тех Старых богов, которым продолжали поклоняться северяне? Увы, некому было ответить все те вопросы, которые перепуганным людям очень хотелось хоть кому-нибудь задать.

Решив, что орать с балкона какой-то пафосный бред попросту глупо, Расс развернулся и направился было к лестнице, но стоило ему шагнуть на ступени, как что-то промелькнуло в поле его зрения, буквально на самом краешке восприятия. Алый всполох длинного, развивающегося плаща, мелькнувший в воздухе, напоминал кровавый росчерк меча, чему только способствовал золотой отсвет искусно сделанных доспехов.

Примарх замер на месте, отказываясь верить тому, что он только что увидел, и на какой-то жалкий миг Леман Расс даже допустил мысль о том, что его разум окончательно сгнил за прошедшие тысячелетия, и он попросту сошел с ума. Но воздух наполнялся нездешними запахами, золотые искры отчетливо мелькали в сумраке замковых коридоров, и слуха примарха коснулся звук мягкого перезвона колоколов, чего в Харренхолле никак не могло быть. Забыв обо всем на свете, Леман Расс направился в ту сторону, где он увидел необычное виденье, но стоило ему там оказаться, как потусторонний образ уже оказался в другом месте, и примарху не оставалось ничего иное как следовать за ним дальше, согнувшись в три погибели, раз за разом спускаясь на все более низкие и узкие уровни Харренхолла, и довольно скоро он оказался в куда более просторных коридорах с высокими потолками, где уже давно не ступала нога человека, о чем свидетельствовали в три слоя покрытые паутиной и пылью коридоры, и вскоре стало ясно, что протянувшиеся под замком катакомбы были намного старше, чем возвышающийся над ним замок. Здесь царила непроглядная тьма, в которой обычный человек смог бы передвигаться разве что на ощупь, но для Лемана Расса такой проблемы не существовало, ибо его тысячекратно усиленное зрение прозревало мрак с такой легкостью, будто коридоры были ярко освещены. Внезапно примарх осознал, что в какой-то мере так оно и есть, ибо золотые искры света никуда не делись и продолжали мелькать под каменными сводами коридора, достаточно высокими, чтобы примарху не пришлось передвигаться на четвереньках.

В какой-то момент до слуха донесся еле различимый плеск, и вскоре Леман Расс оказался в обширной пещере, часть из которой была наполнена водой, что была чернее ночи. Золотые искры парили над почти что неподвижной гладью подземного озера, которое, очевидно, как-то соединялось с озером снаружи или же питалось из собственного источника, но это было уже не важно, ибо на каменном берегу примарх увидел то, что вообще-то планировал обнаружить на дне Божьего Ока. На берегу подземного озера, скрытого под могучими стенами и башнями Харренхолла, покоился «Громовой Ястреб», на броне которого все еще можно было различить герб Шестого Легиона Космических Волков. Что он тут делал, было совершенно непонятно, но все это меркло перед другой проблемой: все люки штурмкатера были распахнуты настежь.

Глава 17

Стоя по щиколотку в ледяной воде, Леман Расс смотрел на распахнутые люки штурмкатера и чувствовал, что посетившее его в первую очередь недоумение теперь довольно быстро сменяется сперва недовольством, а затем и вовсе тихим бешенством, в связи с чем в груди примарха начало зарождаться глухое рычание, которое усилилось в тот миг, когда Расс смог протиснуться внутрь «Громового Ястреба», где обнаружил его отсеки пустыми. Кто-то обнес штурмкатер подчистую, вынес из него все, что только можно, и, судя по следам на внутренних стенках и переборках, пытался снять и то, что вынести нельзя, но примитивные инструменты, которыми пользовались воры, не смогли справиться с крепким металлом, выплавленным на мануфакториях одного из миров-кузниц Империума. Тем не менее, содержимое «Громового Ястреба» отсутствовало, что привело примарха в ярость, и его уже не волновало, каким образом штурмкатер оказался на берегу подземного озера, Расса интересовало лишь одно: кто и куда уволок контейнеры, в одном из которых, как полагал примарх, должна была находиться лазпушка с полным боекомплектом, чьей огневой мощи было более чем достаточно для того, чтобы раз и навсегда утихомирить любого дракона? Кому и зачем она могла понадобиться? Если кому-то из местных, то они даже не смогут осознать, что именно попало в их руки, и это даже при условии того, что им удалось вскрыть герметично запечатанные контейнеры. Если же штурмкатер вскрыл и обчистил кто-то ещё, тогда вставал резонный вопрос о том, кто именно это мог бы быть? И почему сработал столь грубо, если мог воспользоваться подходящими инструментами? Возможно, их просто не оказалось под рукой, но это опять же не объясняло того, почему, судя по состоянию отсеков, здесь работала орда варваров.

— Ну и кому мне нужно оторвать за это руки? — глядя на разорение, царившее внутри челнока и его довольно обшарпанный вид, процедил Леман Расс сквозь зубы, после чего кинулся к кабине пилотов, и пусть он, по причине огромного роста, никак не смог бы в неё войти, ничто не мешало примарху просто посмотреть, что там произошло. Расс небезосновательно полагал, что пилоты погибли во время крушения, когда Космическим Волкам пришлось экстренно эвакуироваться с крейсера, переживающего свои последние часы, а то и минуты, и в том водовороте безумия Космодесантников и их примарха разбросало по всей планете, в связи с чем из пяти штурмкатеров, успевших покинуть охваченные огнем ангары, лишь двум удалось проследовать одним курсом, но опять что-то пошло не так. С «Громового Ястреба», недра которого сейчас изучал примарх, пришло сообщение о критических повреждениях, но из-за плохой связи так и не удалось понять, чем именно они были вызваны. После этого двигатели штурмкатера окончательно замолчали, и он рухнул в озеро, проломив ледяную корку и быстро скрывшись под водой. Более на связь никто не выходил. Что именно случилось с остальными «Громовыми Ястребами», Расс так и не смог узнать, их следы затерялись где-то на просторах этого безымянного мира, расположившегося в столь же безымянной системе, не отмеченной ни на одной имперской карте из числа тех, которые примарху доводилось видеть. Но могло ли оказаться так, что кто-то из Космических Волков не только выжил, но и смог добраться до этих мест, а потом каким-то образом извлечь «Громовой Ястреб» со дна озера? Но, опять же, следы на внутренних переборках отсеков говорили о том, что в штурмкатере похозяйничал кто-то, не имеющий ни малейшего представления об имперских технологиях. В кабине, чья лобовая часть была раскурочена словно бы от хорошего взрыва, не было и намека на тела пилотов или же иных следов их присутствия, но понять, покинули ли они челнок сами или же останки уволок кто-то другой, не представлялось возможным. Время, многочисленные повреждения и вода надежно стерли все возможные следы.

Как бы там ни было, здесь не осталось ничего, что могло бы пригодиться примарху и Старкам в войне против Ланнистеров, в ходе возможного противостояния с Дейенерис Таргариен и, чего никак нельзя было забывать, неизбежной войны против Белых Ходоков и их мертвых прихвостней. Леман Расс в сердцах ударил кулаком по переборке, оставив на ней внушительных размеров вмятину, после чего направился к выходу, цедя сквозь зубы самые отборные фенрисийские проклятья в адрес неизвестных воров. В любом случае, пора было выбираться на поверхность, собрать одичалых и решить, кого из них оставить в качестве гарнизона Харренхолла и подумать, куда дальше направить свои стопы, но едва дойдя до опущенной аппарели, Расс против воли замер на месте, глядя на золотые искры, что по прежнему витали над темными водами подземного озера, порождая игру света на сводах пещеры. Они никуда не исчезли и словно бы пытались о чем-то сказать примарху, но в данную секунду Лемана куда больше интересовала природа их возникновения, чем возможные секреты, сокрытые в пещере. Все это сильно походило на магию, столь ненавистную примарху, но почему-то сейчас она не вызывала у него инстинктивного отвращения и словно бы казалась знакомой. Один из огоньков неспешно подлетел к Рассу и лёгонько, почти что неощутимо, коснулся его щеки, даря ощущение тепла и, в тоже время, чьего-то присутствия, кого-то невообразимо могущественного, и ничего подобного Леман Расс не ощущал уже очень и очень давно.

— Кто ты? — еле слышно прошептал примарх, лелея робкую надежду, но не веря самому себе.

Ответа не было, но золотые огоньки и искры, которых с каждым мгновением становилось все больше и больше, внезапно начали кружиться над озером и постепенно стягиваться к одной точке, сливаясь в единую массу до тех пор, пока не осталась лишь парящая над водой и сияющая золотом сфера, чей яркий свет озарял пещеру, не оставляя тьме ни единого шанса. Какое-то время она просто парила над темной гладью озера, но затем опустилась вниз и стала погружаться под воду все глубже и глубже, и Леман Расс без промедления кинулся следом, погрузившись в озеро с головой, не желая упускать сферу из поля своего зрения ни на мгновение, хотя все равно не смог бы этого сделать, даже если бы ему вдруг захотел. Та же, достигнув дна и привлекая своим светом любопытных рыбёшек, застыла на месте, освещая достаточно большую область, покрытую колоссальным количеством костей людей и животных, сломанными инструментами и обрывками цепей. Их было столь много, что местами под ними невозможно было разглядеть дна, но все же в золотом свете сферы примарх увидел продолговатый контейнер, заросший ракушками и покрытый толстым слоем ила и обломков костей. Схватив свою находку, Расс устремился наверх, и вскоре он уже оказался на берегу, крепко сжимая в руках контейнер, который, очевидно, выпал наружу, когда штурмкатер вытаскивали из воды, а значит была надежда на то, что кто-то из Космических Волков, что здесь были, всё-таки выжил и выбрался наружу. Правда, в этом случае в силе оставался вопрос, почему Расс ничего ни о ком из них не слышал и откуда здесь могло взяться столь большое количество человеческих и животных останков? Вопросов становилось все больше, а ответов все еще не было и в помине.

Положив контейнер на землю, Расс убедился в том, что тот по-прежнему был герметично запечатан, а это значит, что его содержимое, как он надеялся, сохранилось в целостности. Не важно, что именно было сокрыто внутри, ведь примарх ни секунды не сомневался в том, что в любом случае там, ожидая своего часа, покоилось что-то из обширного и крайне смертоносного арсенала Шестого Легиона Астартес, созданного на мануфакториях Марса, под строгим надзором служителей Омниссии. Губы Волчьего Короля растянулись в предвкушении, когда он увидел практически стёртый водой и временем, но все же вполне узнаваемый символ техножречества Марса, а под ним — оскаленную волчью голову, так похожую на герб Старков.

***

Сэм Тарли уже несколько часов пытался прочитать книгу, в которой подробно описывалось, как удалять камни из почек таким образом, чтобы не убить в процессе пациента, но все никак не мог продвинуться дальше четвертой строчки, и это не считая того, что он тут же забывал все то, что прочитал минуту назад. Буквы разбегались у него перед глазами и никак не хотели сливаться в цельные слова, а картинки, наглядно изображающие процесс удаления камней, представлялись всего лишь размытыми пятнами красок. Все мысли Тарли витали вокруг той суеты, в которую уже долгое время была погружена вся Цитадель и добрая половина Староместа, на что обратила внимание даже Лилли, которая все свое внимание уделяла заботам о маленьком Сэме, а когда у нее появлялось свободное время, то училась читать, поддавшись таки бесконечным просьбам Тарли, которыми он осаждал одичалую с того самого момента, когда они наконец-то добрались до Цитадели.

— Эти старики так суетятся, будто их вихты за пятки кусают, — говорила Лилли, лежа на кровати и листая толстую книгу в поисках картинок. Одичалую они интересовали куда больше, чем истории о людях, до которых ей попросту не было никакого дела.

— Мейстеров испугало зарево на юге, — объяснял ей Сэм, — и они пытаются найти этому объяснение.

— Гнев богов не нужно объяснять, — возразила ему Лилли, пожимая плечами, — его нужно лишь принять и сделать так, чтобы не навлечь его снова.

У одичалой, большую часть своей жизни проведшей за Стеной, в доме Крастера, взгляд на мир был довольно простым и не обремененным какими-то философскими рассуждениями, в которые зачастую погружались ученые мужи Вестероса, и порой Тарли ей даже завидовал. Ему тоже хотелось находить простые объяснения тем явлениям и событиям, свидетелем и участником которых он становился зачастую против воли, но Сэм прекрасно понимал, что это невозможно. Понимала это и Лилли, но ее интересовала лишь угроза со стороны Иных, которая была вполне себе реальной и материальной, пусть и имела, несомненно, магическую природу, в которую мейстеры, зачастую, не верили. Пытаться же разобраться в сути вещей, имеющих, как полагали многие горожане, божественную природу, было заведомо глупо и даже грешно, ведь таким образом можно было лишь усугубить ситуацию. Архимейстеры определённо не разделяли взгляды одичалой и жителей Староместа, о которых, впрочем, они и не знали, и вместо этого пытались разобраться в произошедшем, и пусть Сэм, в силу своего крайне низкого положения в Цитадели, понятия не имел, чего именно им уже удалось достичь, кое в чем у него не было никаких сомнений: мейстеры обнаружили нечто такое, что привело их в ужас и заставило отринуть привычное спокойствие, до недавних пор царившее в стенах Цитадели. Оставалось только надеяться на то, что архимейстер Эброз, у которого Сэм иногда выступал помощником, поделится с ним хоть какими-нибудь новостями, если, конечно, вообще посчитает нужным что-то говорить брату Ночного Дозора.

Ночной Дозор…

Сэм уже почти забыл, каково это — носить черный плащ или же стоять в дозоре в морозную ночь на Стене, откуда открывался изумительный вид на бескрайние холодные земли, где за каждым деревом или холмом тебя могла поджидать смертельная угроза. Тарли стал забывать то ощущение, которое он испытывал, идя по мрачным коридорам Черного замка. Смутно помнил, каково это: взбираться по крутой лестнице на вершину Башни лорда-командующего или же идти подземным ходом из арсенала в баню, чтобы в конце дня смыть с себя грязь и пот после тяжелых тренировок и трудовых будней. Сэм со стыдом признавался самому себе в том, что даже стал забывать лица товарищей, что поддерживали его в первые, самые сложные дни в Ночном Дозоре. Многие из них погибли за Стеной или же во время штурма Чёрного замка, и в живых остались лишь Джон Сноу, с недавних пор нареченный Старком, и Скорбный Эдд. Что с ними сейчас?

Те вести, что дошли до Староместа с севера, определённо внушали Сэму беспокойство, так как он понятия не имел, чему можно верить, чему нельзя и как на все это реагировать. Например, Тарли совершенно не понимал, каким образом Джон, человек удивительной честности, смог отринуть все свои клятвы, данные им в Зачарованном лесу, свергнуть Болтонов и встать во главе королевства, вновь провозгласившего свою независимость, после чего начать бессмысленное, по мнению Тарли, военное вторжение в южные земли. Сноу забыл о Ходоках? Вряд ли, если, конечно, лорд-командующий внезапно не утратил разум. Тогда что происходит? Поди теперь разберись. Что за разговоры ходят о некой Волчьей Гвардии, якобы состоящей из одичалых, что признали Джона своим вождем? Услышав эти слухи, Лилли попросту отказалась в это верить, заявив, что Вольный народ никогда не пошел бы за королём-южанином, каким бы хорошим он ни был. А как понимать эти странные россказни о великане, якобы замеченного в рядах армии северян и от одного только вида которого все враги Джона бежали без оглядки? Тоже неясно. И словно всего этого было мало, с недавних пор по всем землям Простора стали распространяться слухи о том, что король Севера якобы заключил союз с владыками Хайгардена, и вот-вот две объединенные армии двинутся на Королевскую Гавань, дабы положить конец правлению Ланнистеров. Увы, Тарли уже давно не получал вестей ни от Джона, ни из Черного замка, а потому попросту не знал, что ему обо всем этом думать, а потому Сэму не оставалось ничего иного, кроме как продолжать свое обучение на мейстера и надеяться на то, что его труд не пропадет даром.

Наверное, ему следовало самому написать письмо Джону, узнать у него, что происходит, а также сообщить теперь уже королю Севера о том, что на Драконьем Камне есть большие залежи драконьего стекла, единственного известного им средства, за исключением валлирийской стали, для борьбы против Белых Ходоков. А еще Сэму очень хотелось знать, чем в данное время занимается архимейстер Эброз, который внезапно отменил на сегодня все занятия, после чего куда-то удалился вместе с другими архимейстерами.

***

— Ступайте осторожно, часть ступенек находится далеко не в лучшем состоянии, их уже давно не ремонтировали, — предупредил архимейстер Перестан, освещая себе путь факелом и ведя остальных следом за собой по винтовой лестнице, что спиралью вела куда-то вниз, к самым недрам Цитадели, чем вызвал немало толков у себя за спиной. Когда же ступени привели их в темный, мрачный коридор с затхлым воздухом, недовольные голоса, полные раздражения, стали звучать гораздо громче, ведь на протяжении долгих веков многие мейстеры даже не подозревали о существовании этих сокрытых во мраке проходах.

— Почему я никогда здесь раньше не был? — громко возмущался Ваэллин, когда группа, ведомая Перестаном, покинула известные им пределы Цитадели и теперь шла путями, не отмеченными ни на одной карте. Архимейстер истории оставил эти возгласы без внимания и продолжил свой путь, спускаясь все ниже и ниже в подземелья. На своем пути он открыл одну за другой несколько массивных дверей, обитых полосами из чёрного железа, с трудом сдвигая их с места, а остальным сразу же стало ясно, что здесь уже давно никто не ходил. Об этом также свидетельствовали облака пыли, что поднимались от каждого нового шага, и довольно скоро коридор огласили звуки кашля и громкое чихание. Дышать стало сложно, пыль забивалась в нос и лезла в рот, и мейстеры быстро заподозрили, что это был один из способов отпугнуть непрошенных гостей, ведь чем дальше они продвигались, тем хуже им становилось, и один за другим ученые мужи вынуждены были сперва остановиться, а затем и вовсе вернуться назад, когда им стало хуже. Кого-то даже увели под руки, так как бедолага уже с трудом дышал. С каждой минутой людей в коридоре становилось все меньше.

— Они что-то здесь насыпали, — тихим, но уверенным голосом заявил Эброз, архимейстер медицины, о чем, в частности, свидетельствовали серебряные кольцо, маска и жезл, которые он постоянно носил. В качестве доказательства, он провёл ладонью по стене и показал остальным смешанный с пылью бледно-желтый порошок, оставшийся на его пальцах. Достав из одного из своих многочисленных карманов тёмно-зелёный флакон, Эброз промочил его содержимым платок и теперь дышал только через него и, судя по всему, прекрасно чувствуя себя при этом. Его примеру быстро последовали те из мейстеров, у кого имелись при себе подходящие средства, и процессия двинулась дальше.

— Несомненно, вы правы, — согласился с архимейстером медицины Райам, чьи золотые украшения, включая маску, говорили о его обширных знаниях в экономике и счетном деле. По примеру Эброза, он также провел ладонью по стене и принялся изучать порошок, иногда посматривая на Перестана выразительным взглядом, который, впрочем, так и остался без внимания. Архимейстер истории определённо ждал подобной реакции, а потому решил просто ни на что не реагировать.

К тому моменту, когда Перестан наконец-то довел архимейстеров до последней двери, преграждающей проход, от первоначального состава группы, помимо него самого, осталось всего три человека, так как от всепроникающей пыли не было никакого спасения, и было совершенно непонятно, каким образом сам Перестан обходился без средств защиты. Судя по всему, он подготовился сильно заранее, чем опять же вызвал раздражение у остальных мейстеров, которых попросту не предупредили о том, что их ожидает. Захлебывающийся кашлем архимейстер Ваэллин, чьи глаза покраснели и постоянно слезились, и вовсе доплелся досюда лишь из чистого упрямства, ему хотелось во что бы то ни стало узнать истину, понять причину событий, которые ему довелось узреть, и какие бы препоны не стояли у него на пути, он ни за что не отступит. А еще ему очень хотелось знать, кто дал право архимейстеру истории и его предшественникам скрывать правду от своих коллег! Правду, которая возможно могла бы пролить свет на многие события, происходящие сейчас как внутри Вестероса, так и за его пределами!

Видя, что самый сведущий в астрономии мейстер Цитадели все же не отступил, Перестан достал масленку и хорошенько смазал петли дверей, а еще часть масла залил в замочную скважину, после чего протянул архимейстеру Эброзу маленькую коробочку и велел его открыть. Внутри оказалось несколько шариков бледно-розового цвета:

— Немедленно разжуйте их и проглотите, — велел Перестан и, видя сомнения на лицах свои коллег, добавил, — иначе дальше вы не пройдёте.

— Это еще почему?! — тут же взъярился Ваэллин, вновь захлебываясь кашлем.

— Умрете, — просто ответил архимейстер истории, закинув шарик себе в рот и тщательно его пережевав. — Заставлять вас никто не собирается, решать вам.

Ваэллин, Эброз и Марвин по прозвищу Маг, архимейстер тайных наук, недовольно посмотрели на Перестана, но именно Маг, своим внешним видом больше походивший на портового грузчика, чем на мейстера Цитадели, первым съел свой шарик и недовольно почмокал губами, ощутив среди всего прочего привкус полыни.

— Отвратительный вкус, — обнажив покрытые красными пятнами из-за кислолиста зубы, произнес седовласый мейстер, на время сняв маску из валлирийской стали и позволив присутствующим в очередной раз «полюбоваться» на свой неоднократно сломанный нос. — В другое время я был бы не против узнать, что вы сюда намешали, но сейчас мне хотелось бы пройти дальше. Или вы со мной не согласны? — последние слова были обращены к Эброзу и Ваэллину, на что те ответили холодным молчанием. Походивший на мастифа Маг никогда не пользовался любовью в Цитадели, зачастую его лишь терпели, а остальные архимейстеры Марвина и вовсе не выносили.

— Безусловно, — нехотя согласился с ним Перестан, после чего вставил массивный ключ в замочную скважину и, приложив некоторые усилия, открыл замок. Дверь поддалась далеко не сразу, так как ей очень давно не пользовались, но все же, приложив немало сил, архимейстер сумел таки сдвинуть ее с места. Несмотря на смазку, петли пронзительно заскрипели, и в тот же момент архимейстеров окатило сильной волной запахов, и будучи опытными людьми, они тут же распознали среди них сладковатый аромат наркотических дурманов, привезенных из Эссоса, но они был нужны лишь для того, чтобы скрыть куда более резкий запах измельчённых кореньев, которые можно было найти только в Дорне и одной горсти которых, как доподлинно знал Эброз, было достаточно для того, чтобы за несколько минут убить взрослого мужчину в полном расцвете сил. Было что-то еще, но палитра ароматов была столь обильной и яркой, что не позволяла до конца во всем разобраться, хотя архимейстерам было достаточно знать лишь то, что если бы они не приняли противоядие, данное им Перестаном, они бы уже бились в агонии на покрытом смешанной с ядом пылью полу. Те, кто поставил эту ловушку, прекрасно знали свое дело.

— То, что я вам сейчас покажу, долгое время являлось тайной для всех, — объявил Перестан, — за исключением небольшой группы мейстеров. Сделано это были не потому, что мои предшественники не доверяли своим коллегам, а потому, что правду выдерживал далеко не каждый. Мы хранили эту тайну на протяжении последних трех столетий.

— Со времён Эйгона Завоевателя, не так ли? — произнёс архимейстер Марвин. — Возможно даже, что по его прямому приказу?

— Он прав? — тут же спросил Ваэллин, обращаясь к архимейстеру истории.

— Не совсем, — нехотя признался Перестан. — Эти сведения были скрыты в том числе и от Завоевателя, но причины мне неизвестны, записей об это не сохранились, возможно, что намеренно. Хотя, надо признаться, если бы не Эйгон Таргариен, то… В общем, сейчас вы сами все поймёте.

— Хватит держать нас на пороге, — вновь произнёс Маг. — Покажите, что там.

Перестан провел их внутрь большой комнаты с высоким потолком, украшенной затейливой мозаикой времен Завоевания, и принялся поочерёдно зажигать висящие на стенах лампады, и в глаза мейстерам сразу же бросились гобелены, которые со временем утратили яркость, но все же сохранили свою целостность. Их не потрепали ни моль, ни грызуны, а потому можно было увидеть, то что на них изобразили ткачи: высокие воины в причудливых доспехах спускались на покрытую снегом землю со спины огромной железной птицы, чьи крылья были объяты пламенем. В руках они сжимали причудливое оружие, отдалённо напоминающее арбалеты, но вместо обычных болтов с них срывались огненные снаряды. Самый рослый воин занес над головой огромный меч, которым он разил направо и налево ужасного вида тварей, напоминавших оживших мертвецов, и архимейстер Эброз тут же вспомнил рассказы прибывшего из Черного Замка Сэма Тарли, тот тоже рассказывал об ужасных мертвецах, вихтах, что служили Белым Ходокам.

— Эти гобелены рассказывают о сражениях, что некогда гремели на севере, — пояснил Перестан, продолжая зажигать лампады, пока пламя не осветило все углы комнаты, выхватывая из тьмы незнакомые предметы, расставленные вдоль стен. Некоторые представляли собой нечто, на первый взгляд похожее на обычные сундуки, но они были столь плотно запечатаны, что, даже без учета покрывавшей их в три слоя пыли, с трудом можно было разглядеть линию разделения. Перестан продолжал. — Мы считаем, что эта история событий, имевших место быть задолго до того, как была построена Стена. К сожалению, несмотря на все усилия моих предшественников, им так и не удалось узнать, кто, когда и с чьих слов соткал эти гобелены, но они были обнаружены в Харренхолле после того, как Эйгон Завоеватель сжег замок. Гобелены не иначе как чудом уцелели в драконьем пламени.

Мейстеры были столь ошарашены изображением кровавых сражений и свалившихся на их голову откровений, что они не сразу обратили внимание на массивный саркофаг, покоящийся в центре комнаты. Он был столь велик, что в нем легко могла поместиться дюжина мужчин. Придя в себя, Эброз и Ваэллин подошли по ближе, узрев на каменной крышке саркофага изображение воина в доспехах, сжимавшего в руках длинный меч, и, за исключением размеров, каменное изваяние ничем не отличалось от других надгробий, которые мейстерам не раз доводилось видеть раньше. И тем не менее, они сразу же поняли, что в саркофаге покоится отнюдь не обычный воин, сложивший голову в славной битве.

— Это один из них, не так ли? — тихим, почти что благоговейным шепотом спросил Эброз, и стоявший за его спиной архимейстер Марвин одобрительно кивнул. Вместо слов, Перестан подошел к саркофагу и попытался сдвинуть крышку, но та стояла, как влитая. Поняв, что в одиночку он не справится, архимейстер попросил остальных ему помочь. Делать было нечего, и пожилые архимейстеры, поплевав на ладони, с кряхтением навалились на плиту, и им пришлось сильно напрячься, чтобы наконец-то сдвинуть ее с места, после чего толкать крышку до той поры, пока она с грохотом не упала на каменный пол. В нос немедленно ударил затхлый запах смерти, но архимейстеры уже не обратили на данную неприятность никакого внимания. С данной минуты их взоры были неотрывно прикованы к огромной фигуре в чудных доспехах, чьи элементы были подогнаны друг к другу с таким мастерством, которого не смог бы добиться даже самый искусный кузнец. Шлем представлял собой огромный горшок с решетчатым забралом, сквозь которые невозможно было ничего рассмотреть, и с глазницами, что были закрыты красным стеклом, сквозь которое также нельзя было увидеть содержимое шлема. Огромные наплечники были украшены символами, часть из которых мало о чем говорила архимейстерам, кроме одного: на левом наплечнике была изображена частично стертая временем оскаленная волчья голова, так напоминающая герб Старков. Сами доспехи были сделаны из материала, вроде бы похожего на металл, но архимейстер Марвин тут же понял, что ничего подобного нельзя было найти ни на одном из известных мейстерам континентах и островах, а также то, что данный сплав ничем не напоминал валлирийскую сталь. Это было что-то совершенно новое, хотя, если судить по гобеленам, на самом деле перед мейстерами предстало нечто невероятно древнее, еще времен Долгой Ночи.

— Удивительно, — прошептал Эброз, разглядывая большую дыру на нагруднике, пробитого чем-то чрезвычайно острым, благодаря которой можно было узреть пожелтевшие от времени кости, а точнее пробитую грудную пластину из сросшихся ребер, столь толстых, что архимейстер с трудом мог представить себе, что именно могло оставить такую дыру, за исключением, пожалуй, осадного «скорпиона». Не укрылся от его взора и то, что из-под доспехов торчали толстые стальные тросы, предназначение которых оставалось совершенно неясным. Также можно было разглядеть черный поддоспешник, сотканный из неизвестной ткани, также пронизанной стальными нитями.

— Это не могут быть человеческие останки, — заявил Ваэллин, также склонившийся над телом мёртвого воина и отметивший строение грудной клетки. — У людей не бывает таких костей, и пусть я мало что могу разглядеть, все же осмелюсь предположить, что остальной скелет также отличается от человеческого.

— Может быть и так, — неспешно произнес Маг, которого куда больше интересовали удивительные доспехи. — Но я бы на вашем месте не торопился с выводами. В свете последних событий и вестей с севера, нельзя исключать ни одного варианта.

— Откуда он взялся? — спросил Эброз, обращаясь к Перестану.

— Останки были обнаружены в Харренхолле, — раздалось в ответ, — в одной из его подземных камер, но откуда железнорожденные их достали, выяснить не удалось, в записях островитян мы нашли лишь упоминания озера Божье Око, а также то, что они зачем-то согнали туда огромное количество рабов из захваченных в набегах крестьян, а также волов и лошадей. Архимейстер Куландр, изучавший сохранившиеся письма Харрена Чёрного, лишь предположил, что король Железных Островов хотел достать что-то со дна озера, и ему было глубоко наплевать на то, сколько людей погибнет в процессе. Возможно, ему удалось осуществить задуманное.

— Возможно?! — с саркастической усмешкой произнес Ваэллин. — Он это сделал, иначе черта с два бы это тело оказалось здесь!

— Как я понял, триста лет назад мейстеры Цитадели нашли тело воина и эти предметы в Харренхолле, после чего тайно доставили их сюда, — прервал архимейстера астрономии Маг. — Но ведь это определенно не все, есть что-то еще. Вы упомянули древние летописи, возвещающие гибель нашего мира. Потрудись объясниться.

— Да, разумеется, — вздохнул Перестан, стараясь подавить глухое раздражение, поднимавшееся в его груди всякий раз, когда Марвин открывал рот. — Прошу сюда, — архимейстер взмахнул рукой, указывая остальным на еле заметную нишу, которая вела в небольшую каморку, где на стеллажах покоились покрытые патиной и ржавчиной предметы, чем-то похожие на мечи, но довольно необычного вида, по крайней мере, архимейстеры не могли утверждать, что им доводилось видеть что-то подобное. Присутствовала здесь и вовсе непонятная вещица с ярко выраженным хватом для кисти и широким отверстием на другом конце, а на ее металлической поверхности едва-едва можно было разглядеть почти что стертую временем и коррозией волчью голову. Хватало здесь и прочих предметов неизвестного назначения, а также несколько свитков, настолько пожелтевших от времени, что мейстеры опасались их трогать, дабы те не рассыпались в прах прямо у них в руках. На одном из них красовалась печать с довольно узнаваемым гербом давно уже вымершего дома Хоар, а на печати другого — вставший на дыбы олень, который сперва был принят за герб Баратеонов, но Марвин быстро пришел к выводу, что если свитки относятся ко временам Завоевания, то, скорее всего, эти свитки были закрыты печатью Дюррандонов.

На отдельном же постаменте покоилась чрезвычайно большая книга в толстом кожаном переплете, потрескавшемся от времени и обвитого стальными полосами, что были украшены совершенно незнакомыми символами. На самой обложке красовалось золотое изображение двуглавого орла, а под ним — витиеватые письмена на каком-то языке, ничуть не похожим ни на один из числа тех, что были известны архимейстерам. Сама книга была закрыта на замок с крайне хитрым и сложным устройством, и, судя по его внешнему виду, не нашлось никого, кто осмелился бы или же просто попытался его открыть. Подле книги, на отдельной подставке, лежала невероятно древняя каменная скрижаль, на поверхности которой были высечены письмена на языке Первых людей.

— Что это? — спросил Ваэллин, указывая на книгу.

— Мы не знаем, — честно признался Перестан, — но эта книга была обнаружена за несколько столетий до Рока Валирии, в предместьях Орлиного Гнезда при довольно загадочных обстоятельствах, но сейчас нас интересует не столько эта книга, сколько эта скрижаль. Это одна из самых древних реликвий, что находятся в наших руках, и ее содержимое… Скажем так, до поры мы не обращали никакого внимания на те слова, что были здесь написаны, и не понимали, как они могут быть связаны с останками этого воина, но в свете последних событий мы просто обязаны…

— Что там говорится? — в нетерпении перебил его Маг, чем вызвал у остальных сильный зубовный скрежет. Перестан смотрел на архимейстера уже с нескрываемым раздражением, которое даже и не думал скрывать.

— Судя по всему, — собрав в кулак все отпущенное ему терпение, продолжил Перестан, — это пророчество, начертанное со слов неизвестного нам пророка или пророчицы, во времена правления первых королей Севера. Оно гласит: "Когда Золотой Лев затмит небосклон и Птицы Грома покинут шпили парящих дворцов, мир поглотит пламя."

***

Это был очень странный сон, необычный, но ужасно достоверный в своих подробностях.

Дух Космического Волка, подобно пылающему метеору, пронзил бескрайний космос, минуя туманности и варп-штормы, оставляя далеко позади миры, на одних из которых бушевали безжалостные битвы, а на других царила мирная жизнь, и их обитатели даже не подозревали о тех угрозах, что поджидали их в холодном мраке космоса. Он миновал сошедшиеся в схватке огромные флотилии кораблей, часть из которых принадлежала расам, о существовании которых воин даже никогда и не подозревал.

Он мчался все дальше и дальше, окончательно покинув владения Империума Человечества, оказавшись в неизведанном краю, о котором никто ничего не знал, и там, на неизвестных планетах, узрел столь удивительные и необычные города, что ему сразу же стало ясно — они были возведены отнюдь не человеческими руками, а потому их следовало разрушить. Иногда ему удавалось увидеть огромные космические скитальцы, некоторые из которых были размеров со спутник. Видел и невообразимых размеров объекты, в одном из которых узнал Чернокаменную Крепость, и вокруг нее кружилось необъятных размеров поле из обломков космических кораблей, часть из которых принадлежала расам, о которых воин никогда и не слышал, и вполне возможно, что это были последние следы их существования. Видел флотилии кораблей, патрулирующие системы, на первый взгляд принадлежащие людям, но воин никогда не слышал о человеческих колониях в этой части Галактики.

Но вот полет Космического Волка замедлился, и перед его взором предстал мир, солидная часть северного полушария которого поглотили снег и лед, неуклонно продвигающиеся на юг. Он не успел разглядеть два объекта, похожие на корабли, что повисли на высокой орбите планеты, так как внезапно начал падать вниз, устремившись к поверхности. Дух воина мчался вперед, над горами и реками, лесами и полями, над городами и деревнями, чей вид яснее ясного говорил о том, что этот мир принадлежит к числу феодальных. В какой-то момент Космический Волк осознал, что под ним простирается заснеженная равнина, но сквозь снег к поверхности пробивались золотые розы, но даже не это было главным. Куда важнее было то, что через поле, с севера на юг, продвигалась огромная волчья стая, и во ее главе шли несколько особенно крупных волков, один из которых выделялся из общей массы благодаря своей белоснежной шубе и кроваво-красным глазам. Он шел вперед, глядя строго перед собой и не издавая ни единого звука, но его поступь была столь решительной и угрожающей, что воин понял — мир, раскинувшийся перед ним, еще даже не подозревал, что несет им белый волк.

Но наибольшее внимание приковывал к себе волк столь громадных размеров, что даже легендарные громовые волки Фенриса показались бы щенками на его фоне. Его темно-серая шкура отливала металлом и создавала ощущение, что чудовищный зверь облачён в доспехи, а ярко-желтые глаза ярко сияли в наступающих сумерках, земля же сотряслась от ударов его могучего сердца. Пасть волка раскрылась, обнажая гигантские зубы, больше подходившие на мечи, и в тот же миг раздался угрожающий рык, столь сильный и глубокий, что он мгновенно проник в сознание воина и вызвал у него неодолимое желание подчиниться и выполнить любой приказ вожака. Волк вскинул голову, и полыхающий взгляд его глаз впился в душу воина, будто прожигая ее, и было ясно, что он не потерпит даже самого ничтожного намека на неповиновение, и всякий глупец, что осмелится оспорить права Волчьего Короля на его престол, в тот же миг лишится головы.

И Космический Волк уже знал, что без колебаний преклонит колени перед своим королем, когда тот предстанет перед ним во плоти.

Рагнар Черная Грива, самый молодой Волчий Лорд в истории ордена Космических Волков, внезапно пробудился ото сна и в первые минуты осмысливал то, что ему довелось увидеть. Оба его сердца стучали так, будто принадлежали обычному смертному, а не одному из избранных воинов Императора Человечества, но от волнения он никак не мог их успокоить. Вскочив со своего ложа, Рагнар тут же потребовал, чтобы к нему явились рунные жрецы, дабы посоветоваться с ними о том, что он узрел, попробовать истолковать столь удивительный сон, хотя у самого Волчьего Лорда уже не было никаких сомнений в том, что произошло, а потому ему хотелось кричать и ликовать, Рагнара так и порывало объявить пир, на котором его братья выпьют столько мьода, что медоварам Клыка потребуются годы для восстановления орденских запасов.

Рагнар Черная Грива ни секунды не сомневался в том, что во сне ему явился дух самого примарха, а это значит, что пришла пора объявить Великую Охоту и отправиться на последние поиски Лемана Расса. Волчий Король вернется домой и займет свой трон, после чего враги Империума взвоют от ужаса, узрев на полях сражений сына Императора.

Час Волка был уже близок.

Глава 18

Погода сегодня, несмотря на надвигающуюся на южные земли зиму, была на удивление ясная, в синем небе, на котором не было ни единого облачка, приятно светило солнце, но холодный ветер, задувающий с севера, все равно не стихал, а потому над объединенном войском Старков и Талли развевались знамена домов Севера и Речных земель, тем самым давая понять жителям Каменной септы, что времена их вольницы подошли к концу. Шеренги воинов демонстративно прошлись по окружающим город полям, присыпанных снегом, после чего замерли на безопасном удалении от стен, чтобы какой-нибудь особо нервный защитник, не совладав с нахлынувшими чувствами, не выпустил в них стрелу, тем самым давая знак остальным начать битву, которую большинство оказавшихся под стенами города лордов хотели избежать. Король Севера и его союзник, Эдмур Талли, желали по возможности решить вопрос миром, хоть и не исключали возможности спустить на город своих солдат. Воинам тоже хотелось передохнуть, расслабиться и хоть ненадолго отвлечься от битв, что со всей неизбежностью дожидались их в будущем. В нынешние непростые дни, когда никто не знал, что принесет им завтрашний день, многие власть имущие не желали прислушиваться к голосу разума и полагали, что все вопросы можно решить исключительно с помощью силы, при этом отказываясь в своей слепоте понимать, что рано или поздно у них на пути может встать тот, кто сам в состоянии сокрушить их. По мнению большинства рыцарей и воинов, Серсея Ланнистер, засевшая в столице, как раз-таки относилась к числу тех, кто уже давно утратил чувство реальности и перестал здраво рассуждать, а значит битва с ней была столь же неизбежна, как и приход зимы.

— Кто управляет городом в данное время? — потрепав коня по холке, спросил Джон, разглядывая стены Каменной Септы, по которым, словно муравьи, туда-сюда сновали защитники города. Даже отсюда была видно, как слуги подносят все новые пучки стрел, а в нескольких больших чанах, почерневших от копоти, нагревают смолу и прочие «угощения» для окружившего Каменную Септу войска. Горожане всерьез готовились к предстоящей битве и делали все от себя зависящее, чтобы в случае штурма захватчикам мало не показалось. За последние месяцы они явно вложили немало сил в оборону, как смогли укрепили стены, построили несколько новых башен из толстых бревен, ныне обитых железом и толстыми шкурами, чтобы их было сложнее поджечь. Особенно сильно выделялись на фоне потемневших от времени стен новые городские ворота, установленные взамен старых, уничтоженных то ли солдатами Ланнистеров, то ли северянами во время кампании Робба.

— По идее, законным правителем данных земель является один из сыновей покойного сира Уилберта, но все они ушли с Роббом, так что на деле, насколько мне известно, здесь всем заправляет какой-то безумец, — ответил Эдмур Талли, также неотрывно смотрящий на город. — Не знаю, как его зовут на самом деле, но до меня доходили слухи о том, что он то ли симпатизирует Братству без Знамен, то ли и вовсе состоит в их рядах.

— Второе, — внезапно подала голос Арья, привлекая к себе внимание окружающих. Как и большинство лордов, окруживших короля Севера и правителя Риверрана, она не торопилась слезать с гнедой лошади, которая постоянно натягивала поводья и рыхлила копытами землю. — Мне довелось здесь побывать после побега из Харренхолла, когда нас схватили люди Дондарриона. Городом управляет Безумный Охотник, и ничего здесь не происходит без его ведома, уж можете в этом не сомневаться.

— Что ты можешь о нем рассказать? — Джон повернулся к Арье, по прежнему недовольный тем фактом, что девушка категорически отказалась покидать войско. Ей, разумеется, ничего здесь не угрожало, не нашлось бы того дурака, что осмелился бы навредить сестре короля, но Белого Волка куда сильнее беспокоили мысли о предстоящих сражениях. Северяне Арью и пальцем не тронут, но того же самого определенно нельзя было сказать о врагах Старков, ведь те могли как убить девушку, так и попытаться взять ее в заложники, в надежде получить за нее богатый выкуп, или же с целью использовать ее для шантажа на переговорах. Ее даже могли бы отправить в Королевскую Гавань, в кровавые когти Серсеи Ланнистер, а уж та своего шанса отомстить Старкам точно не упустит. Увы, но Арья продолжала упорствовать и на все эти доводы лишь рассмеялась, постоянно поглаживая рукоять Иглы, а при упоминании Безумной Королевы и вовсе заявила, что сама мечтает как можно быстрее до неё добраться. Опасный огонек в ее глазах не сулил Серсее ничего хорошего.

— Он жесток и опасен, — ответила на вопрос Джона девушка, — но убивает лишь тех, кто жестоко обращается с местным населением, за что последние его и уважают. По крайней мере, так было раньше, я не знаю, как обстоят дела сейчас.

— Быть может, нам удастся с ним договориться, если дать ему гарантии того, что наши намерения мирные, — предложил сир Давос, — как никак, мы лишь помогаем лорду Талли навести порядок в его владениях.

— Когда северяне наводили порядок в этих краях в последний раз, — с усмешкой парировала Арья, — они на славу здесь «повеселились». Я сама видела пленных северян в вороньих клетках, куда их посадил Охотник за грабежи и насилие над местными. Вряд ли он возьмет и вдруг нам поверит, положившись на одно лишь наше честное слово.

— Я предложу ему выбор, — уверенно заявил Талли. — Либо он признает меня своим лордом, и тогда я позволю ему и дальше править городом, раз уж от Уилбертов нет ни слуху, ни духу, либо его повесят на крепостных стенах. Если горожане действительно думают, что им позволят оставаться независимыми и за просто так отринуть свои вассальные клятвы, то их ждет жестокое разочарование, — в голосе лорда Риверрана послышались полные решимости стальные нотки. Отступать он не собирался.

— Город нужен нам целым и, желательно, чтобы его население было лояльным по отношению к нам, — напомнил ему Джон. — Нам ни к чему очаг сопротивления в тылу, особенно с учетом того, что в данной местности по прежнему действует Братство без Знамен.

При упоминании последних все присутствующие, включая сира Давос и Тормунда, одновременно заскрежетали зубами, причем рыжебородый одичалый крепко стиснул рукоять своего топора, сейчас воткнутого в землю. Каждый раз, когда кто-нибудь в его присутствии по неосторожности вспоминал о Братстве без Знамен, Тормунд впадал в состояние, близкое к бешенству, самую малость недотягивая до того, чтобы стать настоящим берсерком Первых людей, чьи великие и, в тоже время, страшные подвиги остались лишь на страницах старинных книг да в сказаниях менестрелей. За последние дни Братство без Знамен неоднократно совершало нападения на армию северян, чаще всего в те моменты, когда войско было на марше, или же тогда, когда солдаты окапывались перед ночным отдыхом, что попросту выводило последних из себя, ведь из-за этого им зачастую приходилось ложиться спать, не снимая амуниции. Приходилось постоянно посылать разъезды не только вперед, но и держать кого-то позади, прикрывать тыл войску и защищать небольшой обоз. Разведчики сновали туда-сюда и, благодаря их усилиям, некоторых нападавших удалось поймать и повесить в качестве назидания остальным, но от этого члены Братства не только не угомонились, но вместо этого лишь увеличили число нападений и рейдов в тыл северянам, в связи с чем Джону пришлось оставить часть войск позади в местных гарнизонах, что никак не улучшало настроения ни королю Севера, ни его окружению. В особенности же бесился именно Тормунд, ведь по какой-то ведомой одним лишь членам Братства причине, они выбрали своей основной мишенью именно Волчью Гвардию и прочих одичалых, хотя большая часть Гвардии удалилась вместе с Леманом Рассом в неизвестном направлении. Люди Дондарриона, если у них возникала такая возможность, делали все от себя зависящее для того, чтобы убить одного из одичалых, что ходили теперь под волчьим знаменем, как если бы те стали для Братства воплощением всего самого плохого в этом мире. С чем это было связано, никто не знал, но Тормунда и не волновали мотивы этих южных трусов, которые только и могли, что бить исподтишка. Все, чего ему теперь хотелось, так это раскроить череп проклятого Берика своим топором.

— Сир Давос, вы согласны отправиться к стенам в качестве парламентера? — Джон повернулся к беспалому рыцарю.

— Да, Ваша Милость, — Луковый рыцарь с готовностью выступил вперед, вскинув голову. Судя по его бравому виду, он готов был отправиться даже к дракону в пасть, если такова будет воля короля Севера. — Что мне надлежит сделать?

— Передать им наши условия, разумеется, — ответил Эдмур Талли. — Жители Каменной Септы должны сложить оружие, открыть ворота и пустить нас в город. Если они признают меня своим лордом и подтвердят вассальные клятвы, то никто их и пальцем не тронет, порукой тому будет мое слово, как верховного правителя Речных земель. Каждого, кто посмеет творить здесь разбой, я лично прикажу четвертовать. Если же они откажутся выполнить мои условия, то мы возьмем город штурмом, после чего вся тяжесть последствий ляжет исключительно на их собственные плечи.

— Как король Севера, а также друг и союзник лорда Талли, — продолжил Джон, когда Эдмур замолчал, — я поддерживаю его решение и даю слово, что все сказанное будет исполнено при моей полной поддержке. Помимо того, мы не станем наказывать тех, кто некогда состоял в Братстве без Знамен, но покинул их ряды. Преследовать их никто не будет, но неизбежно последует суровая кара, если обнаружится, что они продолжают поддерживать Братство или же вовсе участвуют в нападениях на мои войска — эти люди будут считаться обыкновенными разбойниками со всеми вытекающими из этого последствиями. Так что пусть подумают, как следует.

— Согласен, — кивнул Талли, вновь обратив все свое внимание на город.

Быстро решили, кто именно будет сопровождать сира Давоса к стенам, к нему присоединились несколько рыцарей из числа вассалов Талли, как символ того, что в эти края возвращается власть лордов Риверрана, и один северянин, олицетворяющий собой присутствие короля Севера. Подняв над собой знамена Старков и Талли, группа всадников направилась к городским воротам, пока за ними пристально наблюдали воины с обеих сторон. Если хоть одна стрела упадет на голову парламентеров, объединенное войско возьмет город штурмом, и никакие стрелы с кипящей смолой его не остановят, после чего начнется резня. Это понимали северяне, понимали и рыцари из Речных земель, и уж совершенно точно должны были понимать местные жители. Силы были слишком неравны, и лишь желание Джона Старка решить дело быстро и без лишнего кровопролития вынуждало северян до поры удерживать мечи в ножнах.

—Как думаешь, получится? — поинтересовался Тормунд, глядя вслед сиру Давосу. Эдмур недовольно поморщился, наплевательское отношение одичалого ко всем титулам и происхождению окружающих его людей откровенно раздражало лорда Риверрана, но сам Джон не обращал на поведение своего друга никакого внимания.

— Сир Давос является одним из самых честных и красноречивых людей, что я только встречал, — отвечал Белый Волк. — Вряд ли среди нас найдется еще кто-нибудь, кто сможет убедить горожан в нашей правоте. Если у него ничего не выйдет, то остальным нечего даже и пытаться.

Всадники приблизились к самым стенам, стрелы в них никто не пускал, но и ворота перед гостями также открывать не спешили. Отсюда невозможно было понять, что именно там происходит, но вот на стенах началось какой-то шевеление, там появился какой-то человек, и именно он, судя по всему, вел переговоры с сиром Давосом.

— Похоже, Охотник объявился, — заметил Эдмур, — хотя я все равно не знаю, как он выглядит.

— Да и не видно отсюда ни черта, — кивнул Тормунд. — С таким же успехом это может быть и местный пекарь, мы все равно не узнаем!

Время медленно тянулось, а переговоры все продолжались, и Джону все отчетливей становилось ясно, что избежать штурма у него не получится. Судя по всему, горожане слишком привыкли жить свободно и теперь ничуть не желали вновь чувствовать над собой власть местных лордов. А может, всему виной был Безумный Охотник, единолично решивший, что более никому служить не будет. Возможно, его не устраивали требования Старков и Талли касательно Братства без Знамен, сторонником которых он являлся. Как бы там ни было, имей Охотник или горожане на самом деле желание признать законные права лорда Талли, то давно бы уже открыли ворота, но надежда на то, что подобное все же случится, становилась все меньше и меньше. Судя по всему, остальные также это понимали, так как лорды и рыцари принялись проверять свои доспехи и оружие, а по шеренгам воинов-копейщиков словно бы прошла рябь, там также готовились к схватке. Лес длинных копий заколыхался, словно деревья на ветру, лучники втыкали стрелы в землю и глядели на шесты с развивающимися на них лентами, чтобы сделать поправку на ветер, щитоносцы, что будут их прикрывать, также проверяли свою амуницию. Все эти манипуляции вряд ли остались незамеченным для жителей Каменной Септы, иллюзий по поводу предстоящего сражения уже практически ни у кого не осталось.

— Ну, что скажешь? — Тормунд схватил свой топор и водрузил его на плечо. — Нам не пора начинать?

— Нет, рано ещё, — ответил Джон, проверяя, насколько легко Длинный Коготь выходит из ножен. — Сперва дождемся возвращения сира Давоса.

— Нахрена? — удивился одичалый. — Даже твой волк понимает, что все эти разговоры лишь пустая трата времени.

— Это банальная вежливость и соблюдение прописанных много веков назад договоренностей, — принялся пояснять другу Джон. — Нападение во время переговоров, неважно, с чей стороны оно произошло, — это страшное неуважение, даже оскорбление для всех порядочных людей, если только слово «честь» не является для них пустым звуком. После такого тебе уже никто и никогда не доверится, не сядет с тобой за один стол и не протянет руку, если только перед тобой не окажется самый последний негодяй. Соверши мы подобное, и нас тут же поставят в один ряд с теми же Фреями, которые устроили резню на свадьбе, или же с Ланнистерами, от которых в принципе можно ожидать любой подлости. Нам такое «счастье» совершено не нужно, уж можешь мне поверить, от нас собственные союзники вполне могут отвернуться. Так что ждем.

Тормунд лишь тяжело вздохнул, но мысленно вынужден был согласиться с Джоном, подобный поступок не оценил бы никто, включая одичалых, которые на протяжении всей своей истории плевать хотели на глупые правила не менее глупых южан. Почесав бородатый подбородок, он вновь посмотрел на группу всадников, стоявшую под стенами. Как ни странно, сир Давос отнюдь не спешил обратно с печальными новостями, что дадут старт началу битвы, напротив, переговоры все еще продолжались. Тормунд перевел взгляд на Джона, тот, сложив руки на груди, так же следил за происходящим, и на его лице отразилось нескрываемое удивление, примерно также выглядел и Эдмур Талли, слезший с лошади, от нетерпения или же волнения он даже начал притоптывать ногой. Арья, также спрыгнувшая на землю, присела рядом с Призраком, и огромный волк немедленно положил свою голову ей на плечо. Все остальные переминались с ноги на ногу, явно не зная, что им делать дальше. Приказов не поступало, король ждал результатов переговоров.

— Принесите уже кто-нибудь стулья, — велел Эдмур, которому надоело стоять без дела, а лезть снова в седло ему совершенно не хотелось.

Приказы передались по цепочке, слуги, спохватившись, тут же принялись суетиться, приволокли стулья и небольшой столик, на которым разложили простые закуски, кувшин с вином и кубки, что были незамедлительно наполнены. Талли, усевшись на стул, тут же схватил один из кубков, но Джон не обратил на всю эту суету никакого внимания, так как его внимание внезапно привлекло нечто новое. Задрав голову вверх, он следил за чем-то в небесах, что не осталось незамеченным для остальных. Проследив за взглядом короля, многие увидели то, что привлекло его внимание — в небесах, на невероятной высоте, стремительно неслось нечто, оставляющее за собой белый след, словно бы рассекающий голубой небосвод пополам. Нечто подобное северянам уже довелось видеть в небе над Воронодревом, но тогда никто из них так и не смог понять, что именно оставило столь необычный след.

— Твою мать… — еле слышно прошептал Тормунд. — Это что еще за херня?

Его вопрос подхватили остальные, войско зашумело, напрочь забыв о Каменной Септе, что явно не укрылось от горожан. Те, заметив странное волнение в рядах войска неприятеля, также заметили таинственный объект в небесах и теперь сами терялись в догадках о природе его происхождения. Джон пристально смотрел вверх, когда самым краем глаза заметил, что к ним спешно возвращается сир Давос со своей свитой. Также от него не укрылось, что городские ворота начали неспешно открываться.

— Пришлось постараться, Ваша Милость, — доложил рыцарь, остановив своего скакуна, — но они все-таки согласились. Правда, этот Охотник поставил свое условие, он не хочет, чтобы в городе поставили править какого-то чужеземного лорда, местные вряд ли его примут. Да и насчет Братства у него есть замечания, говорит, на нас напали не они, что Дондаррион подобных приказов не отдавал.

— Мы потом разберемся с этим, — оторвавшись от созерцания небес, ответил Талли. — Как я и сказал, этот Охотник может и дальше править городом, как мой вассал. Они принесут клятвы?

— Да, — кивнул сир Давос и лишь сейчас обратил внимание на то, что остальным, по большому счету, уже нет никакого дела ни до города, ни до итогов переговоров. — А что происходит?

Вместо слов Джон лишь протянул руку, указав ему на точку, что быстро мчалась с запада на юго-восток, в сторону Королевской Гавани, как показалось молодому королю. Сир Давос открыл было рот, но вдруг его глаза расширились от ужаса, слова застряли в горле, отказавшись ему служить. Громкие возгласы прокатились по шеренгам, какой-то шум послышался даже из-за крепостных стен, когда таинственный объект, привлекший к себе всеобщее внимание, вдруг начал пусть и не сильно, но увеличиваться в размерах. Теперь даже можно было различить его очертания, увидеть нечто, весьма похожее на крылья, а потому, когда до слуха людей донесся ужасающий вой, который издавало эта неведомое чудовище, кто-то тут же начал кричать о драконах, ибо этот страшный звук действительно чем-то напоминал драконий рев, по крайней мере, в представлении людей, которые никогда драконов в глаза не видели и их рева не слышали.

— Что это?! — воскликнул Тормунд, крепко сжимая топор. — Какого черта тут творится?!

— Я не знаю, — прошептал Джон, вспоминая все, что некогда рассказывал ему Леман Расс, и пусть он мало чего понял из сказанного, а некоторым вещам попросту не поверил, но теперь ему было кристально ясно: вокруг его мира, его дома, концентрировались могущественные силы, не только не доступные обычному пониманию, но способные, возникни у них такая блажь, уничтожить все, что было ему дорого. И было совершенно неясно, что является наибольшей угрозой: Короли Ночи, желающий уничтожить всех живых, или же неведомые силы, от которых в принципе не понятно, чего можно ожидать?

***

Лодка причалила к берегу, уткнувшись носом в мокрый песок, из-за чего Тириону пришлось схватиться за ее край, чтобы не свалиться за борт в воду. Определенно, спонтанно принятое решение проделать остаток пути стоя, перед этим опустошив кувшинчик вина, нельзя было причислить к его лучшим идеям. С другой стороны, если бы не золотое арборское, то у него вряд ли хватило бы смелости для того, чтобы приплыть к Королевской Гавани, возвращаться в которую у него было никакого желания. Впрочем, в данной ситуации мнение карлика никто не спрашивал, королева Дейенерис решила, что раз уж Джейме Ланнистер хочет обсудить условия сдачи столицы именно со своим братом, то так тому и быть. Альтернативным вариантом был только штурм Королевской Гавани, жестокий и кровавый.

— Он сказал, что будет разговаривать только с лордом Тирионом и ни с кем более, Ваша Милость, — доложила Яра Грейджой, вернувшись на Драконий Камень куда быстрее, чем все ожидали. — Если, конечно, вы действительно хотите решить этот вопрос без лишнего насилия.

— С чего бы вдруг у него возникло такое желание? — спросила королева, поджав губы. Слышать лишний раз о Цареубийце ей совершенно не хотелось, вот только обстоятельства были вовсе не те, чтобы Таргариен могла привередничать.

— Не знаю, — пожала плечами Яра. — Все произошло слишком быстро, я, можно сказать, и на пристань то шагнуть не успела, как прибежала какая-то девчонка, и меня попросили, считай приказали, срочно явиться на встречу с Джейме Ланнистером. Там брат нашего лорда-десницы, — легкая усмешка пробежала по ее лицу, когда отвесила поклон Бесу, — предупредил меня, чтобы я и думать забыла о том, чтобы встречаться с Серсеей, если, конечно, моя жизнь мне все ещё дорога. Я не совсем поняла, в чем дело, а сир Джейме не стал вдаваться в подробности, но, судя по всему, ваша сестра, лорд Тирион, окончательно забыла о таких понятиях, как неприкосновенность парламентера, и затеяла какую-то гадость против меня. Как бы там ни было, Цареубийца сказал, что готов сдать город, но лишь при определенных условиях, которые он обсудит только со своим братом при личной встрече. Он и со мной-то разговаривал лишь потому, что другого выбора не было. Я ему не нравлюсь, — последние слова были сказаны с нескрываемым раздражением.

Повисла тишина, все обдумывали слова Цареубийцы, и никто не решался заговорить первым, дожидаясь решения Матери Драконов. В конце концов, как предположил тогда Тирион, королеве Дейенерис надоела эта молчанка, на что явственно указывали гнев, полыхающий в ее глазах, и сильно сжатые кулачки. Собственно, для Беса не было тайной то, что постоянная нерешительность советников уже давно раздражала кхалиси, она устала от того, что каждый из них постоянно ждал, когда первый шаг сделает кто-нибудь другой, но по итогу молчали все. Дейенерис посмотрела на сидящих рядом Тириона и Вариса, но первый в этот момент потягивал вино и иногда смотрел на окружающих сквозь бокал, прикидывая, как поступить лучшим образом, а второй смотрел исключительно перед собой, спрятав руки в широких рукавах своих одеяниях. При этом, именно им и следовало первыми взять слово, сказать хоть что-нибудь. Чего ждать от других? Серый Червь ничего не смог бы посоветовать в данных условиях, как и не смогла бы сказать чего-то дельного Миссандея, от который пока что не было ни единой весточки с той самой поры, как она отправилась на встречу со Старками. Интересно, думал тогда Тирион, как она там? Добиралась ли она до Винтерфелла и если так, то добилась ли хоть чего-нибудь в ходе переговорах с северянами? Как бы там ни было, Миссандея все равно ничегошеньки не знала о взаимоотношениях между лордами Вестероса, и уж тем более между Ланнистерами, а потому ее присутствие в любом случае ни на что бы не повлияло. От Грейджоев тоже проку было мало, Джейме ясно дал понять, что разговаривать с ними он не желает и не будет. Пусть Яра и опустила некоторые нюансы беседы, в этом никто из присутствующих не сомневался, Тирион пребывал в абсолютной уверенности том, что Ланнистер определенно продемонстрировал ей свою неприязнь по отношению ко всем железнорожденным вместе взятым, невзирая ни на их происхождение, ни на статус, если не сказать чего-то большего. Оно и не мудрено: Джейме принимал самое активное участие в подавлении восстания Грейджоев и с тех пор терпеть не мог всех уроженцев Железных островов.

— Ну так что, я услышу сегодня хоть чьи-нибудь идеи по поводу всего сказанного?! — не выдержала Дейенерис, и от ее тона многим стало не по себе. Вино пошло не в то горло, и Тирион закашлялся, взмахом руки предоставляя слово Варису.

— Переговоры с сиром Джейме определенно не будут лишними, Ваша Милость, — своим обманчиво мягким голосом произнес евнух, быстро окинув взглядом всех присутствующих, благо таковых было немного. — Но посылать туда лорда Тириона может быть чревато серьезными неприятностями, ведь его вполне может кто-нибудь опознать. За голову лорда-десницы по прежнему назначена серьёзная награда, и ради таких денег его могут выдать Серсее. Другой человек мог бы замаскироваться, надеть парик, наложить грим, чтобы как-нибудь изменить собственный облик, но рост не подделаешь. Если Серсея прознает о том, что сир Джейме в тайне от нее встречается с неким карликом, а исключать подобного развития событий нельзя ни в коем случае, то прикажет схватить их обоих. Как она поступит с сиром Джейме я не берусь сказать, но судьба лорда Тириона будет очевидна, — Паук обернулся к карлику и произнес почти что извиняющимся тоном. — Это будет ужасная смерть, лорд Тирион, ужасная и отнюдь не быстрая.

— Я ничуть в этом не сомневаюсь, — откашлявшись, отвечал ему Бес, скривив лицо в недовольной гримасе. С учетом шрама, зрелище должно было быть крайне неприятным. — Характер Серсеи мне известен отнюдь не по наслышке. И что, лорд Варис, вы хотите отправиться туда сами?

— Если это действительно так, — вмешалась в их разговор Яра, — то тогда, лорд Варис, я хочу сразу же предупредить вас от этого шага. Джейме Ланнистер сказал мне буквально следующее: «Передай Пауку, чтобы он не попадался мне на глаза. Я отсеку все его ноги, сколько бы их у него ни было». Любви он к вам определенно не питает.

Обычно невозмутимый Варис изменился в лице, на его лбу выступил пот. Судя по всему, он вполне серьезно отнесся к угрозе, переданной через Грейджой. Собственно, игнорировать прямые угрозы Джейме стал бы только законченный идиот, ничего не знающий о Ланнистерах, а лорд Варис к их числу определённо не принадлежал.

— Не думаю, что после всего случившегося у Джейме остались по отношению ко мне хоть какие-то братские чувства, — произнес Тирион, обращаясь к королеве. — Но, видимо, он больше не знает, с кем из нас можно разговаривать. Грейджоев, как мы можем видить, он за людей не считает и разговаривать с ними тоже не желает, а лорда Вариса и вовсе грозится убить при первой же возможности. Жаль, Барристана Селми более нет в живых, он бы смог найти общий язык с Джейме. Возможно, что-то подобное удалось бы осуществить сиру Джораху, но его с нами тоже нет, и в итоге остаюсь только я.

— Тогда выбора у нас по сути и нет, — уверенно произнесла Дейенерис, вперив свой взор в Беса. — Лорд Тирион, вам предстоит отправиться на встречу с вашим братом и узнать, на каких условиях он готов сдать город. Не давайте ему никаких обещаний, ибо я могу не согласиться с его требованиями. Вы встретитесь с ним, узнаете, чего ваш брат хочет, после чего вернетесь ко мне и изложите его условия, — несложно было заметить, что королева избегает называть Джейме Ланнистера по имени. — Если я сочту, что они приемлемы и осуществимы, то мы их выполним, даю слово. Если же нет, то вашему брату придется их пересмотреть, в противном случае мы будем вынуждены взять Королевскую Гавань штурмом. У меня нет желания лишний раз проливать кровь, но я не отступлюсь, пусть он так и знает.

Тирион мрачнел с каждым новым словом, но разве мог он ожидать чего-то иного, когда отправился вместе с королевой, поставившей перед собой вполне конкретную цель: вернуть принадлежавшей ей по праву Железный Трон. Разумеется, нет, сражения были совершенно неизбежны, а также жертвы среди рыцарей, обычных воинов и простого населения Семи Королевств. Конечно же найдутся несогласные с правлением молодой королевы, и приводить их к покорности придется силой оружия, что, опять же, лишь породит очередной круг насилия. Захватчики будут вести себя на завоеванных территориях именно так, как им и полагается, то есть будут гореть деревни и гибнуть люди, а их кровь будет течь, словно река. Колесо, о котором когда-то говорила королева Тириону еще в Миэрине, вновь покатится по земле, сминая всех на своем пути. Можно не беспокоится разве что по поводу Безупречных, они исполнят любой приказ своей королевы, а потому и пальцем не тронут тех, кто этого не заслуживает, но будут ли сдерживать себя дотракийцы? Вряд ли, а у Дейенерис попросту нет способов постоянно держать их в узде, она никак не сможет контролировать воинственных кочевников, следить за тем, что они творят, а те вряд ли видели хоть одну вразумительную причину для того, чтобы отказываться от привычного для себя поведения. Так что избежать лишней крови все равно не получится, и пролиться она может в том числе и в столице, если двум братьям не удастся договориться между собой о ее сдаче. Тирион прекрасно это понимал, а потому переговоры с Джейме становились исключительно важны даже не для Дейенерис и ее союзников, но в первую очередь для самих горожан. Видеть их изрубленные тела на залитых кровью улицах, оглашенных криками ужаса и боли, а так же слушать проклятия и мольбы людей о божьей каре на головы захватчиков, Бес категорически не желал. Значит, ему придется отправиться в Королевскую Гавань и найти способ решить все миром, ведь в противном случае Дейенерис Таргариен двинет свои войска на штурм города. Она и так тянула на удивление долго.

Вынырнув из своих воспоминаний и оглядев пустынный берег, Тирион поежился, когда в поле его зрения оказался Красный замок, возвышающийся над городом, словно великан, жестокий и кровавый, готовый сожрать всех своих обитателей. Впрочем, с учетом того, какие слухи в последнее время ходили о Серсее, великан становился великаншей, по поводу здравого рассудка которой возникали серьезные сомнения. Тирион понятия не имел, на что в принципе рассчитывала его сестра, но он знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать простую истину: она не сдастся. Серсея будет цепляться за власть до последнего, отказываясь признаваться самой себе в том, что проиграла эту битву еще до ее начала, а когда осознание наконец-то к ней придет, то она постарается затащить с собой в могилу всех, до кого только сможет дотянуться в своем последнем, отчаянном прыжке, что утянет ее в бездну. Увы, но такова была ее натура, и во всем мире никто, даже Джейме, не мог заставить Серсею свернуть с этого пути.

Все ополчились против нее, даже те, кому по идее вообще не должно быть никакого дела до того, что происходит в Вестеросе. Очень неожиданно было услышать доклад о том, что в крепость прибыла красная жрица и настаивает на личной встрече с королевой. Это само по себе было довольно странно, но Бес в тот момент даже предположить не мог, какие вести принесет с собой внезапная гостья и как это скажется на всех их дальнейших планах.

Это произошло за день до того, как Тирион отправился в столицу, вечером, когда он сидел за столом и корпел над бумагами. Будучи лордом-десницой королевы Дейенерис Таргариен, Бес пытался посчитать, сколько продовольствия в день съедает армия Матери Драконов, а также раздумывал над тем, где им пополнить запасы, которые стремительно подходили к концу. Войско королевы было огромным, и все постоянно хотели есть, особенно лошади, а те запасы, что они привезли с собой из Миэрина, были отнюдь не бесконечными и солидная их часть была съедена еще во время плавания, но взять больше просто не было возможности, корабли и так были забиты под завязку. Дейенерис полагала, что этот вопрос они смогут решить по прибытию в Вестерос, когда ей на верность присягнут лорды Простора и Дорна, как заверял ее ещё в Миэрине лорд Варис, но по итогу ничего, кроме этих заверений, королева не получила, что не могло ее не раздражать. Слишком многое из того, что ей рассказывали сперва покойный брат, затем сир Джорах Мормонт и Барристан Селми, так и осталось лишь бесплодным сотрясанием воздуха, теперь же к ним прибавились еще и пустые обещания евнуха, за которыми ничего не последовало. Как тут не злиться?

Какую-то часть запасов смогли восполнить железнорожденные, но не нужно было быть ясновидцем, чтобы понимать простую истину: продовольствие пираты с Железных островов не покупали, а отобрали у кого-то силой. Понимала ли это королева? Почти наверняка, но Дейенерис безмолвствовала, очевидно начав осознавать, что война мирным путем не ведется, а ее неизбежными спутниками становятся разбой и насилие, и не важно над кем. По хорошему, она должна была это понять еще тогда, когда Безупречные и присоединившиеся к ней наемники из числа Младших Сыновей захватывали для нее города в заливе Работорговцев. Тирион понятия не имел, кому не посчастливилось оказаться жертвой пиратских набегов, но на ум почти что сразу же приходили Штормовые земли и корабли Дорна. В бывших владениях Баратеонов закон отсутствовал как таковой, там все решалось исключительно силой оружия, а над всеми этими землями царило лишь одно правило: кто сильнее, тот и прав. Железнорожденные могли творить в этих краях все, что им вздумается, ибо в Штормовых землях не осталось даже самого мелкого лорда, что мог бы попытаться дать им отпор или же призвать их к ответу. Дорн же, отвергнув законные притязания Дейенерис Таргариен на Железный Трон, фактически поставил себя вне ее законов, а значит лишался и защиты от пиратских набегов. По крайней мере, именно так рассуждал Тирион, а вот что думала по этому поводу сама Матерь Драконов, не знал никто.

Вряд ли она пребывала от этого в хоть каком-то восторге, но опять же — они были на войне, и пусть сама Матерь Драконов пока что не отправила свои войска в бой, кровопролитие уже началось, невзирая на все ее желания и надежды. Так было и так будет, с этим ничего нельзя было поделать, и для королевы будет только лучше, если она осознает эту мысль как можно быстрее. С другой стороны, размышлял Тирион, ведь в том же Миэрине Дейнерис Таргариен пришла к власти не благодаря своим красивым глазам, а исключительно с помощью мечей и копий. Неужели она, рассказывая ему о колесе, что мечтала сломать, действительно полагала, что в Вестеросе будет как-то иначе? Если так, то это была бы самая большая ошибка с ее стороны.

Было уже довольно поздно, когда стук в дверь отвлек Беса от этих мыслей, и в его покои вошел молодой слуга, один из тех, кого королева привезла с собой из Миэрина. Данный факт так же выставлял Дейенерис Таргариен в глазах местных лордов и крестьян скорее в обличье чужеземной захватчицы, чем законной королевы Вестероса, желающей вернуть себе то, что принадлежит ей по праву. Увы, среди тех, кто сейчас пребывал на Драконьем Камне, подавляющее большинство являлось уроженцами Эссоса, что не могло не беспокоить Тириона, но приходилось иметь дело с тем, что есть.

— Лорд Тирион, — произнес слуга на общем языке с жутким акцентом, проглатывая окончания слов. — Короле’а Дейенерис жела’т немедле’о вас вид’ть.

Дейенерис настаивала на том, чтобы ее слуги выучили язык, на котором им всем предстоит говорить в Вестеросе, но дело шло ужасно, и слуги, чаще всего, разговаривали между собой на дикой смеси низкого валирийского и древнегискарского языка.

— Что-то случилось? — поинтересовался Тирион, откладывая документы в сторону. Ну что же, у него и так уже порядком разболелась голова, и теперь ему хотелось отвлечься. Встреча с королевой перед сном не будет лишней, но все же было интересно, что побудило Матерь Драконов вызвать лорда-десницу в столь поздний час?

— Я не знаю, — ответил слуга. Надолго его не хватило, и он перешел на родной для себя язык. — Мне лишь велено передать, чтобы вы немедленно пришли в тронный зал.

— Хорошо, — Тирион слез со стула, после чего подобрал кафтан, который он скинул несколькими часами ранее. Вино немного шумело в голове, но карлик довольно уверенно стоял на ногах.

Застегнув кафтан, Бес направился по извилистым лестницам направился в тронный зал, где его уже дожидались королева Дейенерис, Варис и Серый Червь, но помимо них здесь же присутствовала облаченная в красные одеяния женщина с волосами цвета меди и молочно-белой кожей. На шее у нее красовалось рубиновое ожерелье, камень в котором словно бы горел в отсветах зажженных светильников. Интересно, что такого она сказала, чтобы ее приняли в столь поздний час? Как правило, подобного рода аудиенции проводились днем. Впрочем, за последние годы столь многое поменялось в этом мире, что удивляться очередному изменению традиций попросту не было смысла.

— Как я вижу, Ваша Милость, у нас гости, — произнес Тирион, занимая свое место рядом с троном. — И, судя по тому, что я вижу, нас вновь решили почтить своим вниманием служители Рглора.

— Приветствую вас, лорд Тирион, — у женщины был низкий голос. — Я много раз видела вас в пламени, но впервые в живую.

— Лорд Тирион, — вмешалась в разговор Дейенерис, — позвольте представить вам леди Мелисандру, как вы верно заметили, жрицу Рглора.

— Так же известную, как бывшая советница Станниса Баратеона, — добавил Варис, — в те дни, когда он пытался узурпировать Железный Трон, — обычно мягкий тон его речи исчез без следа.

— Как интересно, — пробормотал Тирион, после чего поинтересовался. — И что же снова привело вас на Драконий Камень, леди Мелисандра?

— Мой долг, — спокойно ответила жрица, никак не отреагировав на слова Ланнистера и тон Паука. — Я здесь по воле Владыки Света, и хоть мне ведомо, что присутствующие отнюдь не рады меня видеть, я исполню то, зачем пришла.

— И почему же вы пришли? — спросил Бес.

— Дабы возвестить вам о том, что в мир явился Азор Ахай, Принц, что был обещан, — торжественно произнесла Мелисандра, — и всем нам, включая королеву Дейенерис, нужно признать это, ибо те, кто отвернется от него, обрекут себя на вечную гибель без надежды на воскрешение.

Повисла тишина, которую никто не осмеливался нарушить, и лишь откуда-то с наружи до слуха людей доносился рев драконов, парящих над замком.

— Прошу прощения? — в недоумении произнесла Дейенерис, когда до неё дошёл весь смысл сказанного. — Я сейчас не ослышалась?

— Вы все верно услышали, — с улыбкой ответила жрица. — Принц, что был обещан, явился в наш мир, дабы спасти нас от участи, что страшнее самой смерти, ибо то, что грядет, заставит страдать даже мертвых. Их души будут обречены на вечные муки без надежды на спасение, если все без исключения не объединятся вокруг Азора Ахайя, ибо только он способен спасти всех нас. Падет он — падем и мы.

Вновь повисла тишина, но теперь в ней разливались гнев и угроза, исходящие от сидящей на троне королевы. Слова жрицы совершенно ей не понравились, и немудрено: Дейенерис прибыла в Вестерос, чтобы стать правительницей Семи Королев, а теперь ей говорят, что, это она должна склониться перед кем-то другим!

— Я не понимаю, — произнес Тирион, выйдя из ступора. — Кинвара, верховная жрица вашего бога, объявила в Миэрине, что Обещанным принцем является присутствующая здесь королева Дейенерис! Вам об этом не сообщили?

— Мне это ведомо, — Мелисандра продолжала улыбаться, только теперь ее улыбка была столь же снисходительной, что и тон жрицы. — Верховная жрица Кинвара мудра, но, увы, даже она может ошибаться. Ей неизвестно то, что ведомо мне, она и понятия не имеет о том, что мне довелось увидеть на Севере. О том, что грядет. Верховной жрице, разумеется, известны слова пророчества, но то лишь слова, не способные передать весь тот ужас, что испытала я и славные мужы Ночного Дозора, столкнувшиеся с Великим Иным лицом к лицу. Кинвара не видела, как слова пророчества сбываются у меня на глазах, и ей не дано было узреть Азора Ахайя, по воле Владыки Света вернувшегося из царства мертвых. Я сама стала тому свидетелем, и лишь в тот миг истина открылась мне, лишь тогда Владыка Света озарил меня своей мудростью. Герою не нужны ослепленные собственными заблуждениями глупцы, что будут видеть знаки там, где их нет. Герою не нужны те, кто мнит себя проводником для заблудших душ и будет пытается указывать ему путь, что считается правильным, но на деле ведет в никуда. Нет, он сам пройдет свой путь, падая и вновь поднимаясь, совершая ошибки и учась на них, и когда наконец он явит себя миру, ему будет безразлично то, признают его или нет. Герой может даже не верить в то, кем он является на самом деле, но все равно сделает то, что должен, ибо будет знать, что таков его долг.

Слушая эту пылкую и, на первый взгляд, полную противоречий речь жрицы, каждое слово которой было наполненной пылкой верой, Тирион почувствовал себя крайне неуютно. Перед ним стояла настоящая фанатичка, абсолютно уверенная в каждом сказанном ей слове, и во всем мире вряд ли найдётся хоть кто-то, способный переубедить ее в обратном.

— Некогда я сама, неверно истолковав знаки, объявила Станниса Баратеона возрожденным Азором Ахайем, — продолжала говорить Мелисандра. — Я ошиблась, и погибло много людей. Верховная жрица Кинвара, не зная всего и опять же неверно истолковав знаки, объявила Обещанным принцем королеву Дейенерис. Она ошиблась, и ценной ее ошибки может стать гибель тысяч и тысяч людей. Этого нельзя допустить, — теперь жрица неотрывно смотрела только на королеву, а других для нее, можно сказать, более не существовало. — Ваша роль в предстоящей битве, ваша значимость… этого нельзя переоценить. Многое будет зависеть от вас, от принятых вами решений. Затеянное вами дело, безусловно, крайне важно и имеет невероятное значение, ибо та, что сейчас занимает Железный Трон, не станет слушать голос разума, она отвергнет все, что ей предложат, и в своей слепой ярости она может даже убить Обещанного принца, чего никак нельзя допустить. Вы должны свергнуть ее, в этом нет и не может быть никаких сомнений, но вы должны уяснить главное: ваша борьба за власть — это лишь промежуточное звено, детская игра, не стоящая ничего по сравнению с той угрозой, что копит силы за Стеной. Пророчество не лжет: он — Лед, а вы — Пламя, и во имя спасения всего сущего Песнь Льда и Пламени должна быть спета, в противном случае нас всех ждет лишь гибель и забвение.

— О ком ты говоришь, жрица? — требовательно спросил Варис. — Ты сказала очень много слов, но до сих пор не назвала нам имя того, кто, по твоему мнению, является Обещанным принцем. Вот только можно ли верить твоим словам, ведь ты сама только что призналась, что один раз уже ошиблась. Быть может, ты снова ошибаешься?

— В этот раз ошибки быть не может, — спокойно произнесла Мелисандра, — это невозможно. Если бы ты видел то, что довелось увидеть мне, ты бы тоже перестал сомневаться.

— Назовите имя, — потребовала Дейенерис, которую эта поздняя встреча явно утомила, если не сказать чего-то большего. Ее брови сдвинулись к переносице, губы сжались в тонкую линию, и смотрела она на жрицу довольно угрожающе.

Мелисандра улыбнулась, после чего сказала то, от чего все присутствующие попросту утратили дар речи:

— Джон Старк, Ваша Милость. Ваш племянник.

… — Лорд Тирион? Лорд Тирион, нам пора!

Карлик вынырнул из воспоминаний и вернулся к действительности. Рядом с ними, утопая колёсами в песке, стояла крытая телега, а подле нее беспокойно топтался на месте слуга, посланный в столицу заранее, дабы подготовить встречу. Судя по его виду, в данный момент он очень боялся, что было немудрено: если кто-нибудь сумеет опознать карлика и донесет об этом королеве Серсее, мало не покажется никому, а несчастный слуга отправится в казметы дворца, где искусные палачи вырвут ему ногти, выбьют все зубы и проделают с ним еще много чего другого, на что у них только хватит фантазии.

— Нам нужно покинуть пляж как можно быстрее, — слуга подбежал к повозке и отбросил ткань в сторону, после чего помог Тириону влезть внутрь и укрыться в небольшой нише, которую быстро завалил тюками с мерзко воняющей шерстью и чем-то еще. Карлик не знал и не желал знать, что находилось внутри. Воняло страшно, но приходилось терпеть, так как альтернативой для него являлись лишь плен и смерть. Телега тронулась с места, неспешно направляясь в сторону города, оставив Тириона наедине с собственными мыслями. Ему было о чем подумать.

***

Королевская повозка, украшенная золотыми розами Хайгардена подвигалась на юг настолько быстро, насколько это только было возможно. Остановки делались только на ночь или по какой-то особенно сильной нужде, и рыцари Простора все сильнее беспокоились о том, что лошади могут не выдержать такой гонки, и если такое случится, то повозку придётся бросить прямо на тракте. Собственно, Маргери Тирелл уже несколько раз порывалась продолжить дальнейший путь верхом на лошадях, но от этой идеи королеву отговорили ее фрейлины и благородные рыцари.

— Так нельзя! — заламывая руки, причитала Мегга, а кузины согласно кивали. — Мы же не рыцари, чтобы мчаться верхом во весь опор, сломя голову! В конце концов, у нас даже нет платьев для верховой езды!

— Ничего страшного, — уверенно ответила ей Маргери, — поедем в тех, что есть.

— И сотрем себе задницы до кровавых мозолей! — услышав это, не выдержала Элинор, наплевав на то, что внезапно стала центром внимания. — Далеко ты планируешь уехать, если даже сесть не сможешь?! Ты сошла с ума?!

Повисла гнетущая тишина, а взгляд, которым Тирелл наградила свою кузину, стал крайне угрожающем, и к несчастной Элинор пришло осознание того, что она зашла слишком далеко. Как-никак, ей приходилось разговаривать пусть и с беглой, но с королевой, и подобное поведение было не просто недопустимо, но вполне могло стоить Элинор головы. Подобного рода оскорбления не только не прощались, но всегда крайне сурово карались. Даже если забыть о том, что Маргери по сути лишилась статуса королевы, она все еще оставалась дочерью лорда Хайгардане и верховного правителя всего Простора. Осознав, сколь грубо и недопустимо она себя повела по отношению к родственнице из правящей ветви Тиреллов, Элинор попыталась было извиниться, но слова застряли у нее в горле, столь сильным был страх. Какой бы доброй и миролюбивой не была Маргери, было очевидно, что она не потерпит столь оскорбительного по отношению к себе поведения.

— Прошу меня простить, Ваша Милость, — поспешил вмешаться лорд Кордвайнер, — но пусть леди Элинор и высказалась довольно грубо, но все же верно. Извините, но вы не обучены тому, как преодолевать столь большие расстояния верхом, и последствия, увы, для вас не заставят себя долго ждать. Как человек, который полжизни провел в седле, я могу вас заверить, что вы такой гонки совершенно точно не выдержите, а если с вами, упаси Семеро, что-то случится, то ваш отец снимет головы с плеч всем, кого посчитает виновным.

— К тому же, — поддержал его лорд Эпплтон, — в здешних краях все еще беспокойно, и если нам придётся принимать бой, то повозка может послужить для нас дополнительным укрытием. Мне доводилось сражаться в подобного рода условиях, и я могу вас заверить в том, что если вдруг в нас полетят стрелы, вы будуте только рады тому, что между ними и вами окажется столь крепкая преграда.

— Но если мы бросим повозку, то в случае нападения сможем быстро скрыться, разве нет? — не поворачивая головы просила Маргери, взглядом пригвоздив дернувшуюся было Элинор к земле. Бедняжка побледнела от ужаса и осознания собственной ошибки, а стоявшие за ее спиной кузины лихорадочно пытались сообразить, как отвадить беду, что нависла над головой Элинор, словно меч палача.

— При других обстоятельствах я бы с вами согласился, Ваша Милость, — кивнул Эпплтон, — но лошади сильно устали, да и мы сами не железные. Есть шанс того, что кони просто падут, и тогда мы окажемся в куда более худших условиях. Будь здесь только мужчины, я может быть и рискнул бы так поступить, но не в нынешних обстоятельствах. Ваша жизнь куда важнее наших, и если с вашей головы упадет хоть волосок, ваши отец и братья казнят всех здесь присутствующих, и мне почему-то кажется, что Его Милость король Севера Джон Старк так же этому не обрадуется и повесит нас на ближайшем же дереве.

Маргери наконец-то перестала прожигать Элинор взглядом и обратила свой взор на остальных. Что послужило тому причиной: упоминание отца и братьев молодой королевы или же имя короля Севера? Добрая половина рыцаря единодушно склонялась ко второму варианту.

— Прошу, Ваша Милость, послушайте его, — своим тихим и мягким голосом произнесла Элла, в надежде убедить королеву и отвести беду от Элинор. — Мы понимаем вашу спешку, но так вы ничего не добьетесь, лишь загоните и себя, и остальных.

Наконец-то Тирелл сдалась. Их путь продолжился, и сгорающая от нетерпения Маргери вынуждена была смотреть на унылые пейзажи Речных земель, опустошенные войной и надвигающейся зимой. Все больше деревьев стояли голые, и несмолкающий холодный ветер разносил опавшую листву по всей округе, из-за чего раскинувшиеся вокруг поля, по большому счету заброшенные, меняли свой окрас с зеленого на буро-красный, что ещё больше наводило на королеву тоску. Иногда в поле ее зрения въезжал Лютор Тирелл, явно обеспокоенный судьбой впавшей в немилость сестры.

С того дня с Элинор Марегри больше не разговаривала и делала вид, что той вообще здесь нет, чего не могли не заметить все остальные. Элла и Мегга так же понимали, что как только они пересекут границу Простора, то Элинор незамедлительно отправится в Хайгарден с самым нелестным о себе письмом, какое королева только сможет составить. Собственно, она уже сейчас с удовольствием отослала бы опальную кузину с глаз долой, но с таким же успехом Маргери могла бы казнить Элинор здесь и сейчас, ведь было очень мало шансов на то, что девушка, даже если к ней приставать несколько рыцарей, сможет добраться до границы королевства живой и невредимой. Пусть северяне и истребители значительную часть банд, что промышляли в Речных землях, слишком много негодяев все еще сновали по здешним дорогам, и небольшой отряд всадников наверняка привлечет к себе их внимание. Рисковать попусту не было никакого смысла.

Отряд продолжал продвигаться вперед, когда ушедшие вперед разведчики принесли интересные вести: армия северян без боя заняла Каменную септу, сейчас Джон Старк и Эдмур Талли пребывали именно там.

— Мы всего в двух днях пути от города, Ваша Милость, — доложил лорд Касвелл, — но сейчас нам надо быть особенно осторожными. В этих краях орудует какая-то многочисленная шайка то ли разбойников, то ли безземельных рыцарей. Как нам стало известно, они настолько осмелили, что атакуют даже отряды северян, а это значит, что они либо крайне безрассудны, а потому от них можно ожидать чего угодно, либо их отряды хорошо организованны, что тоже весьма сильно меня беспокоит. В любом случае, нам нужно быть настороже.

— Что же вы предлагаете? — спросила Маргери.

— Я предлагаю немедленно послать небольшой отряд рыцарей прямиком к Старку, Ваша Милость, чтобы он выслал нам на встречу своих людей. Как только мы увеличим свою численность за счёт северян, нам уже никто не сможет угрожать.

Королева раздумывала недолго:

— Будь по вашему, лорд Касвелл. Лютор!

— Да, Ваша Милость?! — кузен немедленно выступил вперёд. Всем своим видом он демонстрировал желание любым способом услужить своей королеве и, как полагала Марегри, таким образом добиться прощения для Элинор.

— Ты немедленно отправишься в Каменную септу, сам выбери, кого возьмешь с собой. Я напишу письмо для короля Старка, которое ты вручишь ему лично в руки. Принесите перо, чернила и пергамент. И запомни, Лютор, — голос Маргери понизился почти что до шёпота, но рыцарь слышал каждое ее слово столь же отчётливо, как если бы она кричала. — Ты передашь мое письмо лично в руки короля Севера и никому другому, в противном случае ты пожалеешь о том, что не оказался в септе Бейлора в тот день, когда она сгорела.

Маргери много чего хотела сказать Джону Старку при личной встрече, но терпеть уже не было никаких сил, так что начнёт она хотя бы с письма. А дальше будь что будет.

Глава 19

Рев драконов оглашал окрестности острова и разносился далеко над холодной водой, заставляя лошадей хрипеть и биться в стойлах, а людей, занимающихся своими делами, с тревогой смотреть в небеса, но сама Дейенерис, замершая на открытом балконе и погруженная в собственные мысли, не обращала на игры своих огнедышащих детей никого внимания. Не беспокоил ее и снег, мелкой крупой засыпавший как сам замок, так и все то, что к нему примыкало. Недовольные дотракийцы, закутавшись в шкуры и толстые куртки, которые привезли им железнорожденные, громко ругались и посылали самые отборные свои проклятия в адрес потемневшего от туч небес, которые, само собой, отвечали им лишь равнодушным молчанием, да все тем же снегом, который то слабел, то усиливался так, что ничего не было видно на несколько шагов вперед. Дейенерис чувствовала леденящее прикосновение снега всякий раз, когда он падал на ее лицо или обнаженные кисти рук, попадал за шиворот, чувствовала холодный ветер, от которого слезились глаза, но даже не думала войти внутрь и спрятаться за надежными стенами замка, коридоры которого были прогреты ровно настолько, чтобы в нем было комфортно находиться. До слуха королевы постоянно доносились громкие крики слуг, передающие друг другу те или иные распоряжения, ржание лошадей, а так же все те звуки, что неизменно оглашали двор и коридоры любого мало-мальски крупного замка, жизнь здесь кипела и не останавливалась ни на секунду, и все же посреди этой кутерьмы Дейенерис чувствовала себя как никогда одиноко. Рядом с ней не было ни друзей, ни поистине верных соратников, ведь люди, что ее окружали сейчас, поддерживали кхалиси вовсе не потому, что искренне верили в ее дело и считали его правым, а потому что преследовали исключительно свои шкурные интересы. По большому счету, они просто пытались сохранить свои жизни, не более того, и лишь победа Таргариен могла им в этом помочь. В связи с этим, доверять им до конца Дейенерис не могла, как бы ей того не хотелось, и если эти люди получат надёжные заверения в том, что их жизни сохранят, не останется никаких гарантий того, что они сохранят свою верность ей и далее.

Грейджои спасались от собственного дяди, который в свете того, что они увели с собой часть флота железнорожденных и людей, считал их угрозой своей власти над Железными островами, а потому назначил награду за их головы. Лорд Варис и лорд Тирион сбежали от Серсеи Ланнистер, которая в противном случае вывернула бы их обоих наизнанку, а так как в других королевствах Вестероса им определенно бы не обрадовались, они и подались в Миэрин. Серый Червь и Безупречные шли за ней потому, что… Собственно, Дейенерис понятия не имела, почему евнухи вообще за ней шли, так как в Вестеросе у них не было никаких интересов, ведь она обещала им уничтожить рабство в Эссосе, а до того, кто сидит на Железном Троне, Безупречным, скорее всего, не было никакого дела. С дотракийцами все было еще проще — их влекла только жажда наживы, возможность показать свою доблесть в бою, а Дейенерис они слушались только лишь из-за трех драконов, способных сжечь всю орду, в противном случае кто-нибудь из ко уже попытался бы убить молодую кхалиси и самому стать кхалом. Скорее всего, успешно, ведь Безупречные тоже являлись всего лишь людьми, то есть были смертны.

Единственный человек, которого Дейенерис искренне считала своим другом, была Миссандея, но она сейчас далеко, а потому некому было поддержать королеву дружеским советом, не с кем было просто поговорить по душам. Даарио остался в Миэрине, Баристан Селми мертв, а Джорах Мормонт и вовсе исчез без следа — это были те, кого Дейенерис честно считала своими друзьями. Тех же, кто окружал ее сейчас, она не могла так назвать даже со всеми возможными оправданиями. Даже Червя. И, конечно же, Таргариен никак не могла считать своим другом Паука, который молча стоял позади нее, не издавая ни единого звука, чем вызывал у королевы непроизвольную дрожь и холодные мурашки по спине. С того дня, как лорд Тирион отправился в Королевскую Гавань, лысый евнух всегда был рядом, желая помочь королеве дельным советом, но Дейенерис почему-то казалось, что таким нехитрым способом Паук просто расстилает ей ковровую дорожку прямиком в могилу. Ощущения были далеко не самыми приятными, особенно в свете того, что королева могла только догадываться о том, что на самом деле творилось у Паука в голове и какие планы он строит на ее счет. По хорошему, его давно следовало бы удалить от двора куда подальше, но как тогда поступит евнух и какие будут последствия, знали, наверное, только сами боги.

— Вам лучше войти внутрь, Ваша Милость, — внезапно проговорил лорд Варис, его мягкий голос напоминал шорох кинжала, извлеченного из ножен. Дейенерис, конечно же, этого видеть не могла, но один из Безупречных, что сопровождали кхалиси повсюду, слегка шевельнул головой, как если бы вдруг стал воспринимать Паука, как угрозу. — Никто из нас не желает, что бы вы заболели. Вы не знаете здешних зим, вы к ним непривычны так, как мы, а так как все последние годы Ваша Милость провела в довольно жарких краях, здешние холода могут надолго уложить вас в постель, а то и вовсе убить. Мейстера, который мог бы вас излечить, у нас нет. К слову, данную ошибку нужно срочно исправить, так как мейстер нам действительно нужен.

Дейенерис промолчала, никак не реагируя на слова Паука.

— Позволю себе повторить слова лорда-десницы, Ваша Милость, — продолжил Варис, — что вы все-таки Дейенерис Неопалимая, а не Незамерзающая.

— Седьмое пекло, — громко вздохнула кхалиси, после чего развернулась и наконец-то вошла внутрь. Слуги за ее спиной тут же закрыли двери, отрезая Дейенерис от усиливающейся снаружи метели. — Теперь вы довольны?

— Я лишь пекусь о здоровье Вашей Милости, — с поклоном ответил Паук. — Никто из вашего окружения и союзников не будет счастлив, если вы сляжете в постель с жаром, и лишь ваши враги будут плясать от радости, узнав об этом, да строить козни против вас.

Королева лишь наградила евнуха пылающим взглядом, который практически остался незамеченным, после чего взяла у подбежавшей служанки бокал с подогретым вином. Как бы она не старалась казаться невосприимчивой к любым капризам погоды, холод все-таки брал свое, и теперь Дейенерис чувствовала, как ее слегка трясет, еще немного, и ее зубы начнут предательски стучать друг об друга, чего она никак не могла допустить.

— Вы пришли ко мне только за этим, лорд Варис? — спросила королева, покрепче сжав бокал и сделав большой глоток, после чего ощутила, как горячая волна растекается по всему телу. Холод чуть-чуть отступил. — Или же у вас есть для меня какие-то новости?

— Да, есть, Ваша Милость, — ответил Варис, — и, боюсь, что не самые приятные. Касаются же они дотракийцев.

— Дотракийцев? — Дейенерис недоуменно нахмурилась, усаживаясь в глубокое кресло возле камина. — А что с ними не так?

— Среди них нарастают недовольство и нетерпение, — Паук встал напротив королевы и пустился в пояснения, — а Вашей Милости должно быть известно лучше меня, что все свои проблемы дотракийцы привыкли решать ровно одним способом — с помощью насилия.

— Говорите конкретней, лорд Варис, — приказала королева.

— Они начали убивать друг друга, — заявил евнух. — Стычки между дотракийцами участились, каждый день гибнут от десяти до двадцати человек, и число погибших лишь растет. И если раньше драки случались лишь между рядовыми воинами, то теперь конфликты вспыхивают и между ко, и у меня нет никаких сомнений в том, что скоро целые кхасы пойдут друг против друга. Они слишком долго стоят без дела, и если вы срочно не отправите их на какую-нибудь битву, дотракийцы окончательно сцепятся между собой, наплевав на все ваши приказы, и даже угроза в лице драконов их нисколько не остановит.

Дейенерис ошарашенно молчала и смотрела на Паука так, будто у него действительно появились несколько новых пар глаз и ног, а его тело обросло жесткой черной шерстью. Варис продолжал:

— Полагаю, Ваша Милость, вы и сами понимаете, что когда дотракийцы всерьез возьмутся за мечи, то убьют всех, кому просто не посчастливиться оказаться рядом с ними. Уже имели место быть несколько конфликтов кочевников с железнорожденными, которые было решено от вас скрыть, но это никак не способствует решению проблемы. Вам нужно срочно принять меры, пока весь Драконий Камень не оказался залит кровью, а вы не лишились части войска.

Огорошенная этими новостями, королева уставилась в пламя камина и пыталась понять, что ей делать дальше. Вести, что принес ей лорд Варис, стали для Дейенерис полной неожиданностью, а ведь она должна была учесть подобное развитие событий! Даже обязана! Ей ведь были прекрасно известны нравы дотракийцев, она на собственной свадьбе воочию увидела то, на что способны эти люди, знала, что жажда насилия у них в крови, и что утолить ее можно только кровью врагов. И тем не менее, вот итог ее самоуверенности: Дейенерис в своем самомнении настолько уверовала в то, что сможет контролировать дикие позывы кочевников, что это привело лишь к тому, что они начали убивать друг друга. Чудесно, просто чудесно, корила она себя! Словно мало ей других проблем, теперь еще и это навалилось, а винить, кроме самой себя, Дейенерис было некого. Как бы там ни было, королева быстро взяла себя в руки: существовала проблема, которую требовалось срочно решить, а трудностей кхалиси никогда не боялась. За минувшие годы всякого рода невзгоды лишь закалили ее характер, отточили его, как хороший клинок, и горе будет тому, на кого он обрушится.

— Куда, по вашему мнению, было бы лучше всего отправить кхаласар, лорд Варис? — спросила Дейенерис, ее тон изменился, стал более жестким и уверенным.

— У меня есть кое-какие идеи, Ваша Милость, — показалось кхалиси, или же по лицу евнуха действительно скользнула довольная улыбка? — Хочу предложить вам на рассмотрение два варианта. Во-первых, Штормовые земли — это королевство полностью погрязло в беззаконии вскоре после того, как Станнис Баратеон увел оттуда всех, кого только смог, там попросту не осталось никого, кто смог бы навести порядок. Королевство в самом буквальном смысле утопает в разбое, в тамошних землях развелось огромное количество самопровозглашенных лордов, которые тут же передрались между собой, каждый второй из них мечтает стать верховным правителем этих земель. Мои шпионы сообщают о том, что даже было предпринято несколько попыток захватить Штормовой Предел, но они не увенчались успехом, замок слишком хорошо укреплен, захватить его в одиночку не способен ни один из тех самозванцев, что называют себя наследниками Баратеонов.

— А если они объединятся? — спросила Дейенерис.

— Тогда шанс есть, Ваша Милость, но они скорее перережут сами себе глотки, чем протянут друг другу руку помощи. Так что данный исход пусть и возможен, но все же крайне маловероятен.

— Ясно, — кивнула кхалиси. — Что еще?

— Второй вариант — это Дорн, Ваша Милость, — продолжил Паук. — Тамошние лорды отказались признать вас, как свою законную королеву, отвергли они и притязания Серсеи Ланнистер. Теперь же, после смерти Мартеллов, они с упоением режут друг друга в борьбе за высшую власть. Вам в любом случае придется приводить Дорн к покорности, так что можно начать прямо сейчас. С учетом того, что это королевство граничит с Простором, подобный шаг мог бы наконец-то подтолкнуть Тиреллов к более активным действиям, а то они что-то больно долго тянут с переговорами. В любом случае, два этих региона могут стать для вас решением вопроса с дотракийцами: они захватят для вас любой из этих регионов, при этом утолив свою жажду крови.

— И ее будет очень много, — заметила Дейенерис, прекрасно понимая, что кровожадные кочевники ни за что не будут себя сдерживать: они сожгут все, что может гореть, утащат все, что только смогут унести с собой, и убьют всех, кого только пожелают. Прикажи им кхалиси воздержаться от излишнего насилия, так они просто решат, что она сошла с ума, а в разгар сражений и вовсе обо всем забудут и продолжат заниматься привычным им делом.

— Безусловно, — согласился с ней лорд Варис, прекрасно понимающий, что учинит дотракийская орда в Штормовых землях или же в Дорне. Крови и трупов будет в избытке.

— Я обдумаю этот вопрос в самое ближайшее время, — решила Дейенерис, после чего подозвала к себе одного из слуг, — сообщи Грейджоям о том, что завтра в полдень я желаю их видеть в Палате Расписного стола, там же я желаю видеть Серого Червя, а также старших офицеров Безупречных. Так же пошлите гонцов к дотракийцам, в первую очередь, к моим кровным всадникам — Чхого и Агго, — она назвала имена двух воинов, что не бросили ее после смерти Дрого и проделали вместе с ней весь этот длинный и непростой путь. — Также сообщите о собрании Черго, Тонро и Серо, — последовали имена наиболее уважаемых и влиятельных ко во всей дотракийской орде. При других обстоятельствах они вполне могли бы возглавить собственные кхаласары, если бы однажды в их жизни не ворвалась подобно вихрю Матерь Драконов.

— Будет исполнено, Ваша Милость, — было заметно, что слуга хотел обратиться к Таргариен как-то иначе, но она сама велела им обращаться к ней так, как это было принято в Вестеросе. Отвесив глубокий поклон, он быстро удалился, на ходу подзывая к себе остальных и отдавая им необходимые распоряжения.

Дейенерис вновь принялась смотреть в пламя камина, но тут же выяснилось, что у лорда Вариса темы для разговора отнюдь не закончились:

— Позвольте задать вам один вопрос, Ваша Милость? — тихим голосом спросил евнух.

— Спрашиваете, — кивнула кхалиси.

— Как вы намерены поступить с дотракийцами после окончания войны? — от этого вопроса Дейенерис вздрогнула. Лорд Варис, для которого реакция королевы определённо не прошла незамеченной, продолжил. — Когда лорды Вестероса склонятся перед вами и принесут свои вассальные клятвы, вы, как их сюзерен, должны будете защищать как их жизни, так и их законные права, а это значит, что вы должны будете жестко карать виновных за любое незаконное вторжение на земли ваших вассалов. При этом дотракийцам нужно будет пасти где-то своих лошадей, и им будет абсолютно все равно, на чьих землях это будет происходить — они кочевники, и никакие границы не станут для них препятствием. Неизбежно начнутся жалобы со стороны лордов, на которые вам придется реагировать, в противном случае вас обвинят в нарушении клятв со всеми вытекающими последствиями. Начнется неизбежный круговорот насилия, ведь вам придется либо вырезать недовольных дотракийцев, которые явно не захотят отказываться от привычного уклада жизни — вы же не думаете, что они вдруг захотят стать обычными пахарями или даже лордами? — либо вам, с помощью все тех же дотракийцев, придется вырезать бунтующих лордов, недовольных вашим бездействием. Что вы будете делать?

Дейенерис запрокинула голову, закрыла глаза и издала звук, походивший на смесь стона и рычания. В покоях повисла глубокая тишина, которую никто не смел нарушить, а сам лорд Варис молча стоял и смотрел на молодую королеву. Подобная реакция с ее стороны была для него вполне очевидной и предсказуемой, но этот вопрос необходимо было поднять, о чем ему сказал лорд Тирион в тот же день, когда флот Матери Драконов наконец-то отчалил из Миэрина. В тот день, когда лорд-десница отправился на переговоры с братом в Королевскую Гавань, он вновь заговорил о дотракийцах:

— Вы должны сказать ей об этом, — говорил Ланнистер, шагая по деревянным настилам пристани. — И чем скорее, тем будет лучше для нас всех.

— Я сделаю это, — заверил его тогда Паук. — Королеве нужно отвлечься, а не то мысли о Джоне Старке сожрут ее изнутри.

Джон Старк. Белый Волк. Король Севера.

Сын Рейгара Таргариена от Лианны Старк, если верить красной жрице.

При мысли о захватившем власть над Севером юноше, Варис всякий раз ощущал двойственные чувства, от которых он никак не мог избавиться. Съедали эти мысли и саму королеву, которой вдруг заявили, что у нее есть живой родственник, который вроде бы имеет права на Железный Трон. Собственно, она не стала откладывать эту тему в дальний ящик.

— Такое возможно? — спрашивала Дейенерис Таргариен, как только красная жрица удалилась из тронного зала. Как лорд Варис узнал впоследствии, она довольно быстро покинула сам остров, отправившись куда-то на просторы Штормовых земель.

— Ну… — протянул лорд Тирион, явно не зная, что сказать.

— Безо всяких «ну»! — воскликнула кхалиси. — Это возможно или нет?!

— Да, Ваша Милость, — неожиданно ответил лорд Варис, приковав к себе всеобщее внимание. — Возможно.

— Да, но как? — спросил карлик, и королева поддержала его нетерпеливым кивком головы.

— Мы знаем, Ваша Милость, что ваш брат, Рейгар Таргариен, похитил Лианну Старк, — евнух тщательно подбирал слова, обдумывая все, что скажет дальше. — Нам неведомо, чем именно он руководствовался, когда решился на этот опрометчивый шаг, его мотивы навсегда останутся для нас тайной, но можно предположить, что он отнюдь не песни ей пел. Лианна Старк вполне могла от него понести и умереть при родах, и именно рождение ребенка от кронпринца могло бы объяснить, почему девицу Старков охраняли рыцари Королевской гвардии, причем не абы кто, а сиры Герольд Хайтауэр по прозвищу Белый Бык, лорд-командующий Белых плащей в тот момент, и Э́ртур Дейн по прозвищу Меч Зари, близкий друг кронприца. Мы точно знаем, что покойный лорд Старк, убив рыцарей Королевской гвардии, привез из Дорна тело покойной сестры, которое похоронил в крипте Винтерфелла. А еще он привез с собой младенца, которого объявил своим бастардом. С учетом того, что у мальчика были явные наследственные черты Старков, поверить в это было не сложно.

Дейенерис сидела на троне, напряженно сцепив кулаки и неотрывно смотрела на евнуха. Лорд Тирион, сложив руки на груди, также исподлобья глядел на Вариса, явно ожидая продолжения, но Паук молчал. Первой не выдержала королева:

— Если предположить, что вы правы, и лорд Старк действительно выдал за своего бастарда сына моего брата, то зачем ему было скрывать правду? Какая в этом нужда?

— Причин, на самом деле, хватает, Ваша Милость, — ответил Варис. — Возможно, он опасался, что захвативший престол Роберт Баратеон, который приходил в ярость от одного лишь упоминания о вашей семье, попросту убьет младенца, только лишь из-за того, что это сын покойного кронпринца. Это не говоря уже о том, что он мог являться прямой угрозой для Баратеона, трон под которым еще сильно шатался, ведь далеко не все лорды согласились со свержением старой династии и утверждением новой. Ситуация была крайне опасной и непредсказуемой, и сын Рейгара Таргариена вполне мог бы стать тем знаменем, вокруг которого стали бы собираться все несогласные с правлением Баратеонов. Возможно, что лорд Старк не хотел, чтобы ребенка его сестры использовали в политических играх, итогом которых опять же вполне могла стать его смерть. Вариантов, на самом деле, масса.

— Но это лишь при условии, — посмел заметить лорд Тирион, — если это действительно правда.

— Разумеется, — одобрительно кивнул Варис.

— Зачем жрице врать? — тут же спросила Дейенерис.

— Возможно, она действительно в это верит и считает, что все сказанное является правдой, — ответил Паук. — Так же, как до этого она верила, что Станнис Баратеон — это Принц, что был обещан. Так же, как верховная жрица Кинвара была искренне уверена в том, что этим обещанным принцем являетесь вы. Они все фанатики, а что на самом деле творится в голове фанатика вам не скажет никто, особенно когда они начинают «толковать» знаки своих богов, а натолковать они могут все, что им угодно, — скепсиса в голосе евнуха было столько, что его можно было пощупать руками. — Как бы там ни было, я бы не стал слепо доверять словам жрицы, по чьей вине уже погибло огромное количество людей.

— А как же то, что она сказала вам? — Дейнерис пристально смотрела на евнуха, и от нее не могло укрыться его побледневшее лицо. — О том, что вы некогда услышали в пламени? К слову, о чем вообще шла речь?

— Это дела давно минувших лет, Ваша Милость, — несколько сдавленным голосом ответил евнух. — И это отнюдь не первый раз, когда мной пытаются манипулировать подобным образом, напоминают мне о той давней истории. Признаю, в прошлый раз меня смогли сбить с толку, но во второй я так просто верить ни во что не стану, и вам советую поступить так же.

— То есть, вы полагаете, что жрица солгала нам? — пришел к выводу лорд Тирион.

— Да, — Паук кивнул карлику. — Я полагаю, что это была ложь, хотя сама жрица, возможно, искренне убеждена в обратном, этого я не исключаю. Но верить ей все равно не стоит. Таково мое мнение.

Варис говорил, что жрица лжет, но на деле лгал он сам, причем, в первую очередь, самому себе. Женщина в красных одеяниях посеяла смуту в его душе, и вскоре евнух убедился, что эти мысли обуревают не только его самого, но и королеву. Как бы той не хотелось, отделаться от мысли, что у нее есть живой племянник, у Дейенерис Таргариен не хватало на это сил, а потому она еще сильнее ожидала хоть каких-нибудь вестей с Севера, от Миссандеи, но тех все не было и не было. Каждый день Матерь Драконов интересовалась, есть ли вести, но каждый раз лишь слышала в ответ, что ничего нет, и сам Варис ничем не мог королеве помочь: он уже давно не получал никаких новостей с Севера, ему удалось узнать лишь то, что Серсея Ланнистер так же понятия не имеет о том, что происходит в Винтерфелле и какие планы строят Старки. Последним каким-то образом удалось полностью лишить врагов возможности следить за их действиями, все шпионы, не важно, на кого они работали, были вырезаны под корень, но Варис понятия не имел, каким образом Старкам удалось это осуществить.

Мысли о Старках были прерваны самым неожиданным образом: когда Варис хотел уже было поинтересоваться у королевы Дейенерис, что же все-таки она думает делать с дотракийцами, которые неизбежно станут проблемой по окончанию войны, как снаружи донесся быстро нарастающий гул, вскоре превратившийся в настоящий рёв, который можно было принять за драконий лишь поначалу, но довольно скоро стало ясно, что это не так — голоса драконов, как правило, то становились громче, то замолкали, а этот звук не смолкал ни на мгновение и становился только громче. В какой-то момент из-за него стены замка словно бы начали дрожать, вибрация ощущалась чуть ли не костями. Еще через несколько мгновений до слуха королевы и евнуха донеслись тревожные крики снаружи, которые с каждым новым мигом так же становилось только громче, Матерь Драконов и ее окружение поспешили выйти на балкон, откуда их взору открылась изумительная и вселяющая в сердца людей ужас картина: на языках пламени с небес спускалось нечто, отдаленно напоминающее окрашенную в красный цвет железную ладью с крыльями. Эта ладья совершила круг над замком, не обращая никакого внимание ни на тучи стрел, выпущенные дотракийцами, и дротиков, которые принялись метать в них Безупречные, ни на кружащихся вокруг драконов. Дрогон несколько раз выдохнул свое жаркое пламя на летающую ладью, но та будто бы ничего не заметила а потом и вовсе исчезла из виду, но шум, издаваемый ею, и не думал стихать, а затем все здание содрогнулось, словно бы от удара, от вершины до самого основания.

Отовсюду доносились крики людей, Безупречные бежали по улочкам замка, а топот их ног оглашал коридоры, следом за ними устремились вперед дотракийцы. Часть воинов, под командованием Серого Червя, стремительно вошла в покои своей королевы, после чего Безупречные окружили Матерь Драконов плотным кольцом, сквозь которое никто не смог бы пройти.

— Что происходит? — Дейенерис тут же потребовал ответа.

— Эта… — Серый Червь запнулся, не зная, как объяснить то, что увидел, — эта штука сейчас на самой вершине Каменного Барабана. Я немедленно отправляюсь туда, дабы все узнать, и я настоятельно рекомендую вам оставаться здесь и никуда не уходить, Ваша Милость. Мы не имеем ни малейшего представления о том, чем это может вам грозить.

С этими словами он тут же удалился, и Дейенерис принялась ходить из стороны в сторону, но довольно скоро ее терпение кончилось:

— Все за мной, — скомандовала она и решительно направилась к выходу. Безупречные и дотракийцы, которые быстро для себя поняли, каким характером обладает их кхалиси, безропотно последовали за ней.

— Ваша Милость, вы не… — Варис не успел договорить, так как Матерь Драконов резко обернулась и вперила в него свой полыхающий взор.

— Я родилась в стенах этого замка, — произнесла королева властным тоном, не терпящим возражений, — и здесь же я получила свое первое прозвище. Я Дейенерис Бурерожденная, и никому не позволено хозяйничать на Драконьем Камне без моего дозволения!

Стремительным шагом королева шла вперед, впереди нее маршировали Безупречные, а позади — дотракийцы, которые довольно скалились в предвкушении хорошей драки, а в том, что она неизбежна, не сомневался никто. Затем к ним присоединились и железнорожденные, ведомые обоими Грейджоями, причем если Яра была вооружена коротким топором, то ее брат сжимал в руках лук, за спиной болтался колчан со стрелами, одна из которых уже была наложена на тетиву. С самых верхних этажей до их слуха постоянно доносились громкие крики, полные гнева и боли, треск дерева и скрежет железа, там явно происходило что-то нехорошее, но внезапно все затихло, крики смолкли, а потом вновь раздался оглушительный рев, что быстро стал удаляться. Все строение содрогнулось, но Дейнерис уже перешла на бег, абсолютно наплевав на то, как это выглядит в глазах окружающих. Довольно скоро она оказалась на широкой площадке Каменного Барабана, успев заметить исчезающие в тучах отсветы пламени, судя по всему, драконьего. По всему пространству площадки лежали тела людей, которых сперва все приняли за покойников, но уже впоследствии стало ясно, что пусть они и были сильно избиты, но все-таки остались живы. Повсюду были разбросаны сломанные луки и копья, разбитые щиты и — Дейнерис сперва даже не поверила своим глазам — разломанные напополам мечи. Серый Червь с залитым кровью лицом лежал у самого парапета, его голова бессильно свесилась на грудь, а в руке покоился обломок копья, но несмотря на ужасные следы побоища, все это вдруг показалось для Дейенерис незаслуживающей внимания ерундой, ведь взор королевы полностью приковала к себе фигура человека в доспехах, скромно стоявшего посреди всего этого безумия

С добродушной, до боли знакомой улыбкой, а так же с глубоким почтением и любовью в глазах, на нее смотрел Джорах Мормонт.

Глаза Дейенерис расширились, рот слегка приоткрылся, и отказываясь верить тому, что видят ее глаза, она неспешно подошло к рыцарю и коснулась ладонью его лица, покрытого недельной щетиной, словно бы желая убедиться в том, что ей это не мерещится. Плоть под ее ладонью была теплой и на ней не было даже намека на страшную болезнь, что заставила Мормонта отправиться в дальний путь.

— Ваша Милость, — знакомый, ставший почти что родным голос заставил ее радостно улыбнуться, — я вернулся, как вы и приказывали.

— Мой верный рыцарь, — с искренней теплотой в голосе произнесла Дейенерис, — я несказанно рада тебя видеть, живым и здоровым.

— Это радость взаимна, моя королева, — ответил Джорах.

— Ты должен рассказать мне, все с тобой произошло, — велела кхалиси, отступив на шаг назад и вновь обратив свой взор на поверженных воинов. — А также о том, что здесь случилось.

— Я расскажу вам самую невероятную историю, какую вы только могли бы услышать, — Мормонт отвесил ей глубокий поклон, — но давайте сперва поможем этим несчастным. Боюсь, что те, кто доставил меня сюда, были не очень деликатны.

***

— Как-то нехорошо получилось, сэр.

— Они сами виноваты, нечего было на нас кидаться. Нам было велено доставить этого старика на остров так, чтобы он не пострадал, мы так и сделали. К тому же, мы никого не убили.

— Вы лучше меня знаете, что здесь спокойно бы управилась пара щитоносцев. Ладно, что было, то было. Монк и Джаим спрашивают, что им делать дальше?

— Пусть пока продолжают наблюдение, скоро мы их сменим. Без лишнего шума.

— Нам и в этот раз шуметь было не обязательно.

— Верно, но этот рыцарь все равно бы все рассказал, так что скрываться не было никакого смысла.

— Как скажете, сэр.

***

— Многовато их что-то. Как по мне, так это очень плохая идея.

— Ничего, справимся. Сперва накроем их залпами из арбалетов, а потом Харкон предложит им сдаться по хорошему.

— Не захотят, тут даже думать нечего.

— Если не захотят, то им же хуже! Ты нашего главаря знаешь, с ним не забалуешь!

— Там хорошо сбитый отряд, и не абы кого, а хорошо подготовленных рыцарей. И так немало парней полягут, а если они нас заметят и успеют перестроиться, то черта с два у нас что выйдет.

— Не ссы, и не с таким справлялись. Главное для нас — это захватить тех девок. Сразу видно, что они из знатных, а судя по розам Хайгардена на повозках, то там возможно действительно путешествует Маргери Тирелл. Сам посуди, если мы сможем ее схватить, то ее боров-папаша заплатит за нее огромный выкуп! Заживем!

— Если доживем. Ох, не нравится мне твоя затея.

— Да прекрати уж ныть, словно девка, которую девственности лишают! Сам посуди, ну сколько еще мы будем шататься по этим проклятым лесам? Особенно сейчас! На нас и так охотятся люди Лорда-Молнии, а теперь сюда еще и северяне приперлись, режут всех подряд! Нам пора убираться из этих краев, но один хер нужны деньги! Вот мы на этом деле их и заработаем!

— Ладно, провались оно все в седьмое пекло… Ну что, когда начинаем?

— Вот это уже разговор! Пока что сидим тут, ждем сигнала от остальных.

Диалог происходил между двумя заросшими, лохматыми мужчинами, облаченных в видавших виды кольчуги и элементы доспехов, из-под которых выглядывали грязные и засаленные поддоспешники, которые уже давно следовало бы заменить. На их потертых ремнях покоились ножны с мечами, один только вид которых яснее ясного говорил о том, что их сняли уже с покойников, ибо ни один уважающий себя воин ни за что бы их не отдал просто так. В спутанных бородах разбойниках застряли крошки еды, мелкие веточки и засохшие листья, впрочем, они не обращали на эти мелочи никакого внимания. В данный момент разбойники следили за группой всадников, окруживших со всех сторон богато украшенную крытую повозку, которая прямо сейчас стояла посреди дороги.

Уже вечерело, и было очевидно, что дальше никто никуда ехать не собирается. Рыцари сидели вокруг нескольких костров, на котором их слуги и оруженосцы готовили мясо на ужин, ещё трое воинов стояли в дозоре, но из-за надвигающейся зимы с каждым новым днем темнело все раньше и раньше, а потому уже довольно скоро разглядеть хоть что-нибудь, даже при наличии факелов, можно будет лишь на несколько шагов вперед, чем разбойники и планировали воспользоваться. Пока им позволял свет, они смогли разглядеть несколько знамен благородных домов, примерно прикинули, сколько у рыцарей есть арбалетов, которые могли стать настоящей проблемой для кого угодно, но, правда, лишь в том случае, если ты видишь, куда и в кого стрелять. Сами же рыцари из-за костров, огонь в которых наверняка будут поддерживать всю ночь, являлись прекрасной мишенью для разбойников, которые постепенно, таясь в кустах и в высокой, пусть и пожухлой траве, медленно брали их в клещи.

А еще налетчики смогли разглядеть четырех молодых девушек, все красивые, нарядно одетые, и среди них особенно выделялась особа в прекрасном зеленом платье, расшитом золотыми узорами. Ей постоянно отвешивали поклоны, подносили еду на подносах к столику, за котором она сидела, и вообще было заметно, что среди всего этого сборища именно эта благородная леди являлась наиболее важной особой.

— Девок не трогать, всем ясно? — угрожающим тоном велел главарь, окидывая взором добрых два десятка мужиков, облаченных в более-менее нормальные доспехи, в руках они сжимали все, что только смогли добыть в ходе набегов, у одного из них даже был очень хорошего качества полэкс. Именно им предстояло вступить в схватку с рыцарями, если те откажутся сдаться по хорошему. — Они — это то, ради чего мы сегодня рискуем, наш самый ценный приз, а потому я собственноручно отрежу яйца тому сукину сыну, кто их хоть пальцем тронет. До всех дошло, повторять никому не надо? Пальцы ломать той свинье, которая плохо понимает человеческую речь?

Ответом ему был нестройный гул голосов, в котором можно было разобраться слова, мол, все всё прекрасно поняли, объяснять ничего больше не надо, головы проламывать нет никакой нужды. Все они не понаслышке знали нрав своего главаря, много раз ходили с ним на дело, а потому прекрасно знали о том, что у него слово с делом никогда на расходились. Харкон, один только внешний вид которого мог заставить обосраться от страха любого крестьянина, обладал таки довольно крутым нравом, благодаря которому он и держал эту свору проходимцем в постоянном повиновении.

Ватага, которой командовал Харкон, была одна из самых больших разбойничьих шаек, что орудовали в Речных землях, вместе они не раз нападали на караваны беженцев и даже небольшие отряды рыцарей, разграбили и сожгли множество деревень, которые некому было защитить от распоясавшихся от безнаказанности грабителей. Состоящая из дезертиров армий Ланнистеров и их вассалов, а также прочего сброда, они были довольно грозной силой, которая наводила ужас на всю округу. Невозможно было сосчитать, сколько людей полегло от их рук, сколько женщин они изнасиловали и убили. Сколько домов сгорело со всеми их обитателями, которые от страха даже не помышляли о сопротивлении. И все было хорошо ровно до тех пор, пока Харкон не привел свой отряд в какую-то деревеньку, что находилась под защитой Братства без Знамен, и тогда свой взор на банду обратил Лорд-Молния.

После этого на них началась настоящая охота. Жить стало куда как сложнее, люди из Братства нашли и сожгли ко всем чертям два лежбища, в которых шайка обычно переводила дух, а затем к ним в руки попали несколько дуралеев, которым вздумалось отправиться в какой-то городок, промочить горло в таверне и чем-нибудь там поживиться. Участь их была крайне незавидной, ибо за ними явился сам Безумный Охотник. Отряд терял одного человека за другим, но все стало еще хуже, когда в Речные земли пришло войско северян под командованием самого короля Севера, Джона Вешателя, как его прозвали в народе. Его солдаты попросту истребляли всех разбойников, что только попадались у них на пути, и теперь по всему королевству на деревьях и придорожных столбах, в центрах деревень и городов висели трупы тех неудачников, которым не повезло попасть в лапы северян. Вешатель не щадил никого.

— Люди на местах, — доложили Харкону, — ждут только команды.

— Ждем темноты, — приказал главарь. — Как стемнеет, тогда и ударим.

Стемнело довольно быстро, и теперь во мраке еще более отчетливо стали заметны огни костров и сидящие вокруг них люди. Дозорные с факелами продолжали обход вокруг лагеря, но тем, кто подобрался к ним ближе всех, хорошо было видно, что воины выглядят утомленными, а потому рассеянными, очевидно, они проделали немалый путь за сегодняшний день, и теперь им хотелось лишь лечь и как следует отдохнуть перед завтрашним днем. Подобное отношение к делу было разбойникам только на руку.

Первые арбалетные стрелы обрушились на лагерь в тот же миг, как только во мраке прозвучал громкий свист, им вторили крики людей, которым не посчастливилось попасть под залп. Кому-то пробило руку или ногу, кому-то повезло гораздо меньше, и теперь они корчились в муках на земли от нестерпимой боли, обжигающей внутренности, словно огнём. Второй залп не имел уже такого результата, рыцари и их оруженосцы быстро показали, что не зря ели свой хлеб, а годы тренировок не прошли для них даром. Они, похватав оружие, быстро поняли что к чему, и теперь укрывались за повозкой, кто-то из них, укрывшись во мраке, даже пытался облачиться в доспехах, в душе проклиная себя за то, что малодушно снял их на ночь, полагая, что в такой близости от Каменной Септы, где сейчас пребывало войско северян, никто не осмелится на них напасть, и вот чем теперь для них обернулось это заблуждение.

— Ваша Милость, сидите внутри, — быстро сказал лорд Кордвайнер, слегка приоткрыв дверь повозки. В руках он сжимал шестопер, который еще ни разу его не подвел. — Мы со всем разберемся, главное, не вмешивайтесь, что бы ни происходило.

— Я надеюсь на вас, лорд Кордвайнер, — произнесла Маргери, ее голос был удивительно спокоен, но если бы не ночной мрак, рыцарь смог бы разглядеть, как сильно побледнела его королева.

— Я вас не подведу, — заверил ее воин и взял в руки щит. Хотелось бы надеть еще и шлем, но рыцарь прекрасно знал, что от арбалетной стрелы он все равно его не защитит.

— Эй, вы там! — из темноты послышался чей-то хриплый голос. — Сложите оружие и подойдите к кострам, чтобы мы могли вас видеть! Сдавайтесь, и тогда мы вас пощадим, даю слово!

— Чье слово ты даешь, мразь?! — крикнул в ответ лорд Эпплтон. — Слово разбойника и висельника?! Засунь себе его в жопу!

— Ты больно смелый, как я погляжу! Ну, так иди сюда и повтори мне их в лицо!

— Хер тебе в рыло, тупой ублюдок! — в такие моменты даже самые благородные и вежливые рыцари Простора начинали браниться не хуже любого портового грузчика Королевской Гавани. — Лучше подойди сам сюда, я тебе, паскуда, рожу то разворочу!

— Довольно! Сдавайтесь, и мы пощадим и вас, хоть вы этого не заслуживаете, и ваших девок! Мы отнесемся к ним со всем почтением и уважением! — из темноты раздался смех как минимум двух десятков людей.

— Что-то их больно много, — негромко заметил лорд Кордвайнер, опустившись на одно колено и прикрывшись щитом. — Плохо дело.

— Мы как на ладони, — согласился с ним Эпплтон, — а их нихера не видно. Что делать будем?

— Держаться, — коротко ответил Кордвайнер. — Нам просто надо продержаться до рассвета, я уверен, что северяне уже едут к нам навстречу. По хорошему, мы уже завтра должны были с ними встретиться.

— Это если они знают, что мы здесь, — присоединился к разговору лорд Лорент Касвелл. Говорил он с трудом, арбалетная стрела пробила ему плечо насквозь, и молодой рыцарь, и без того не отличавшийся крепким здоровьем, теперь быстро терял кровь, а с ней и силы. В свете костра было заметно, насколько сильно он побледнел. — Сира Лютора могли перехватить по пути, и если это так, то письмо леди Маргери попало в руки разбойников.

— Плохо, если оно так, но будем надеяться на лучшее, — вздохнул Кордвайнер, оглядывая остальных рыцарей. Кто-то из них лежал на земле и больше не шевелился.

— Ну что?! — вновь послышалось из темноты. — Сдаетесь или вам еще кровь пустить?!

— Твою мать! — прошипел сквозь зубы Касвелл, морщась от боли. — Если у арбалетчиков достаточно болтов, то нас утыкают стрелами, точно фазанов!

— Значит так, мне надоело с вами цацкаться! Считают до трех, а потом мы выпустим вам кишки! Раз…

В то же мгновение где-то в отдалении раздался странный хлопок, которому следовал чей-то громкий вопль, но он быстро затих. Повисла тишина.

— Седьмое пекло, что это было? — тихо спросил один из рыцарей.

— Да черт его знает, — раздалось в ответ.

Хлопок повторился снова, ровно с тем же результатом. Затем еще раз. Откуда-то слева из темноты раздались крики разбойников:

— Что за херня?! Что происходит?! Кто это?!

Вместо ответа справа последовал серия грохочущих звуков, словно начали взрываться горшки с горящим маслом, только громче обычного, они быстро слились с дикими воплями убиваемых людей. В мраке можно было разглядеть всполохи пламени, которые вторили каждому новому взрыву. Огненные вспышки разлетались широкой дугой, кося людей, укрывшихся справа от лагеря, одного за другим, словно спелую пшеницу. Началась дикая суматоха, лошади, напуганные громкими взрывами, ржали, как безумные, и столь сильно рвались убежать, что слугам и оруженосцам пришлось бежать их успокаивать, хотя у них самих поджилки тряслись от страха. Полное непонимание происходящего лишь усиливало общую панику, и даже рыцари Простора, не раз побывавшие в самых кровавых битвах, не могли предугадать, чем все это по итогу закончится.

Грохот внезапно стих, стало слышно все, что творится вокруг. Судя по громким воплям, разбойники принялись уносить отсюда ноги, но вдруг до слуха рыцарей донесся звук, который сперва остался для них незамеченным: топот конских копыт, к лагерю определенно мчался большой отряд всадников. Стали заметны огни факелов, что быстро приближались, и довольно скоро до рыцарей вновь донеслись крики людей и звуки боя. Кто бы сюда не явился, они не стали церемониться и быстро взялись за дело.

— Будьте наготове, — велел всем Кордвайнер, крепко сжав шестопер. — Мы не знаем, кто это.

— Полагаю, что это северяне, — произнес в ответ Эпплтон, — больше некому.

— Мы этого не знаем, — Кордвайнер продолжал стоять на своем, — и мы отвечаем за жизнь и сохранность леди Маргери. Если с ней хоть что-нибудь случится, лорд Тирелл с нас шкуру спустит.

— Со мной все в порядке, — раздалось за спиной, — можете не волноваться.

— Леди Маргери! — совсем обессиливший лорд Касвелл попытался было встать, но оказавшийся подле него оруженосец не позволил ему подняться с земли. Он видел, что молодой рыцарь едва держится и в любой момент может свалиться без сознания. Его голос был слаб, но чувства, которые он вкладывал в свои слова, сильны. — Вы не должны были выходить!

— Все в порядке, друг мой, — мягко улыбнулась Маргери, кладя ему руку на грудь. — Не беспокойтесь, я думаю, что уже все закончилось. Помогите ему уже кто-нибудь!

Более старый и опытный рыцарь из какого-то мелкого рода склонился над лордом и стал колдовать над его раной. Сама Маргери вглядывалась во мрак, где незримые пока что всадники продолжали убивать разбойников, чьи вопли стихали один за другим.

— Так все же, что произошло? — спросила Тирелл, обращаясь к остальным.

— Не знаю, Ваша Милость, — ответил Кордвайнер, опуская шестопер себе на плечо. — И боюсь, что не узнаем до самого рассвета.

— Они едут, — произнес молодой рыцарь в цветах Окхартов, указывая на всадников. Судя по его решительно настроенному лицу, на котором красовались пышные усы и бакенбарды пшеничного цвета, он готов был сражаться с кем угодно.

Рыцарь оказался прав, кем бы не были пришедшие на помощь всадники, они собрались вместе и теперь быстро приближались к лагерю, и Маргери готова была поклясться, что увидела в отсветах факелов пару кроваво-красных глаз. Ее сердце учащенно забилось, а дыханье сперло, когда мелькнула белая шерсть и в центр лагеря ворвался огромный лютоволк, белоснежная морда которого была запачкана свежей кровью. Угрожающий оскал хищного зверя мог вызвать животный ужас у любого неподготовленного к этому зрелищу человека, но Маргери лишь радостно улыбалась, понимая, что Призрак никогда не пришел бы сюда без своего хозяина.

Джон влетел в лагерь, словно вихрь, быстро огляделся по сторонам и, как только его взор остановился на Маргери, тут же спрыгнул с лошади. В несколько больших шагов он преодолел разделяющее их расстояние и замер перед Тирелл, после чего качнулся вперед и заключил ее в объятия. Та в ответ лишь уткнулась лицом ему в грудь, опасаясь, что либо сейчас рухнет без сознания, либо ее сердце попросту остановится от избытка нахлынувших чувств. Северяне, следовавшие за своим королем, и рыцари Простора хоть и старались смотреть в другую сторону, но нет-нет, да поглядывали на молодых людей, замерших посреди лагеря. И если лица самой Маргери они не видели, то вот лик Джона, на котором играли отсветы пламени, в этот момент внушал леденящий трепет всем присутствующим.

На нем отпечатывалось желание предать самой лютой смерти каждого, у кого только хватит смелости или же глупости поднять на Тирелл руку. Что бы молодой король ранее не думал на ее счет, сегодня он окончательно отбросил все свои сомнения прочь.

Глава 20

— Расскажи мне все, — Дейенерис крепко сжимала в своих хрупких, узких ладонях грубые, покрытые мозолями широкие ладони Мормонта, что смотрел на свою королеву все с той же теплотой, которую Таргариен помнила еще по тем временам, когда Дрого был еще жив, а его наводящий ужас на всех врагов кхаласар не раскололся на более мелкие отряды. Лишь в момент этой столь неожиданной встречи Дейенерис поняла, насколько сильно она соскучилась по своему рыцарю, что готов был шагнуть вслед за ней даже в самое жаркое пламя, и сколь слепа она была, когда отослала Джораха, едва лишь узнав о том, что некогда он работал на лорда Вариса. Увы, но тогда она руководилась исключительно собственными эмоциями, и слишком сильно в ней тогда взыграла обида. Тогда она поступила глупо, и в последствии Таргариен не раз сожалела о своем скоропалительном решении. В любом случае, сейчас Мормонт был здесь, рядом с ней, и кому бы раньше не принадлежала его верность, но с того дня, как Дейенерис сама возглавила свой крошечный кхаласар, верность Джораха принадлежала исключительно ей одной, и вряд ли на обоих континентах нашёлся бы тот человек, что смог бы переманить рыцаря на свою сторону.

Увы, но чтобы познать истину, человеку зачастую приходится пройти путем неверия лишь затем, чтобы окончательно уверовать в верность поистине преданных людей. Джорах Мормонт определенно принадлежал к той категории людей, чья верность для Таргариен более не подлежала никаким сомнениям, кто бы что ей по этому поводу не говорил. В этот момент у Дейенерис мелькнула мысль о том, что если лорд Тирион по возвращении опять попытается убедить королеву в том, чтобы снова отослать Мормонта по дальше от двора, его мнение останется неуслышанным. Внезапно Таргариен подумала о том, что благодаря усилиям Беса она вообще чуть было не осталась без преданных ей друзей, ведь именно карлик в свое время сперва убедил ее изгнать Мормонта, а затем и вовсе оставить Нахариса в Миэрине, хотя бывший наёмник, как и Джорах, готов был ради нее сражаться даже против самого Неведомого, возникни у Дейенерис подобного рода необходимость. Тогда Ланнистер привел вполне убедительные аргументы и весьма успешно сумел убедить королеву послушаться его советов, но сейчас Таргариен впервые задумалась над тем, чем на самом деле руководствовался Бес: искренним желанием помочь ей или же он хотел удалить от королевы всех тех, кто мог оказывать на неё влияние вопреки мнению лорда Вариса и самого Ланнистера?

Дейенерис встряхнула головой, отгоняя назойливые мысли. Плевать ей сейчас на Грейджоев, на Вариса или же на Тириона Ланнистера, чем бы последний не занимался в данную минуту. Джорах Мормонт всегда был рядом, готовый как помочь советом, так и подставить дружеское плечо в трудный миг или же без колебаний встать на пути врагов, что смели угрожать молодой королеве. Он, как и Миссандея с Серым Червем, делом доказал ей свою преданность, ничего не требуя взамен, в то время как остальные ее союзники преследовали исключительно свои собственные корыстные цели. Истинную преданность Грейджоев, Ланнистера и Паука еще только предстоит проверить на деле, и еще не известно, на чьей стороне они окажутся в конце этой войны. Такого же мнения, как выяснилось, придерживался и Серый Червь.

— Я рад, что старый рыцарь всё-таки вернулся, — хриплым голосом произнёс пришедший в себя евнух, стоило ему лишь только узнать о возвращении Мормонта. — Пусть даже его спутники, кем бы они ни были, искалечили ваших воинов, моя королева, я все равно доверяю ему куда больше, чем этому странному карлику и уж тем более больше, чем всем этим проклятым железнорожденным. Пират всегда остаётся пиратом, им веры нет.

— А что ты скажешь мне про лорда Вариса? — спросила его тогда Дейенерис, мысленно отчитывая себя за то, что докучает ему вопросыми, что должна была задать ему в Эссосе. Выглядел Серый Червь откровенно плохо, но тем не менее он старался не подавать виду. Получалось откровенно слабо, актер из евнуха был никакой, а потому королева хотела как можно быстрее оставить его в покое.

— Этому проклятому евнуху, — полные презрения слова Безупречнего прозвучали несколько странно в контексте того, что его самого оскапили много лет назад, — я вообще не верю. И если бы вы, моя королева, задались этим вопросом раньше, еще в Миэрине, я бы незамедлительно вам ответил: "Гоните его раздетым в пустыню."

Дейенерис вспоминала этот разговор, глядя в ясные глаза Мормонта, которые разве что не лучились от радости встречи и возможности вновь оказаться рядом со своей королевой, чувства по отношению к которой он уже давно не скрывал. В нем что-то определённо изменилось, но что именно, Дейенерис пока что не могла понять. Сир Джорах выглядел куда сильнее и здоровее, чем при их последнем разговоре, и было очевидно, что каким-то образом Мормонту удалось побороть страшную болезнь, что снедала его как изнутри, так и снаружи, ибо в противном случае он бы попросту не позволил Дейенерис к нему прикоснуться.

— Это было чертовски странное и удивительное путешествие, Ваша Милость, — ответил ей рыцарь. — Сложно даже поверить в то, что мне довелось увидеть, и я ничуть не буду оскорблен, если вы не захотите мне верить на слово. Будь на моем месте кто-то другой, я бы и сам назвал этого человека лжецом.

— Мне больше не кому верить, кроме, как тебе, дорогой мой друг, — заверила его Дейенерис. — Не утаивай от меня ничего, говори все, как есть.

— Я боюсь, — признался Мормонт, — что мои слова могут показаться вам гнетущими и даже опасными, ибо в этом мире обнаружились силы, что могут уничтожить вас, даже не взирая на ваших драконов. И они явились сюда с вполне конкретной целью, и горе тем, кто вздумает им мешать. Собственно, в данный миг я в какой-то мере являюсь их гласом, ибо они сами не спешат являться остальным. Им вполне хватает демонстрации их собственной силы, которую, Ваша Милость, вы сами могли лицезреть, и уж можете мне поверить, это далеко не предел. Их могущество находится далеко за пределами нашего с вами понимания, но, насколько я понял, это лишь жалкий осколок той силы, что им отпущена, и если вы, Ваша Милость, не хотите, чтобы она обрушилась прямо вам на голову, я настоятельно рекомендую вам прислушаться к тому, что я сейчас скажу. В противном случае последствия для нас всех могут быть фатальны, так как у нас попросту недостаточно сил, чтобы хоть в чем-нибудь им воспрепятствовать. Наше поражение будет неизбежно.

Слова Мормонта были откровенно пугающими, и Дейенерис поверила ему сразу же, ибо было очевидно, что Джорах говорит вполне искренне. Таргариен не знала, что именно довелось узреть рыцарю во время своих странствий, но увиденное явно произвело на него неизгладимое впечатление. Собственно, понять тот факт, что прямо сейчас они попали в поле зрения некой могущественной и до поры сокрытой от посторонних глаз силы, было довольно просто, достаточно было лишь вспомнить, с какой лёгкостью незваные гости расправились с Безупречными, а также тот факт, что одного из драконов, Визериона, обнаружили на самой южной оконечности острова, лежащим без чувств, в то время как его разгневанные братья кружились над ним, бессильно ревя от бешенства. Что могло повергнуть взрослого дракона таким образом, чтобы при этом не причинить ему особого вреда, никто, естественно, не знал. Подле Визериона было обнаружено воткнутое в промерзшую землю знамя, по какой-то причине чрезвычайно похожее на герб Ланнистеров: вставший на дыбы золотой лев на красном поле.

Несколько позже лорд Варис, самым тщательным образом осмотревший находку, заявил, что знамя все же имеет отличия, хотя факт сходства гербов Ланнистеров и неизвестных гостей, обладавших столь невероятными возможностями, вызвал у евнуха вполне очевидное и ничем не скрываемое беспокойство: Паук столкнулся с чем-то неведомым, с чем-то за гранью его понимания и чему он не мог дать внятного объяснения, как бы ему того ни хотелось. И подобное незнание, а потому и невозможность повлиять на дальнейшие события, чей финал также был неизвестен, не на шутку пугали лорда Вариса.

— Они что-то сотворили со мной, Ваша Милость, — привлекая внимание королевы, произнес Мормонт и принялся засучивать рукав своего комзола, демонстрируя Дейенерис правую руку. На ней не осталось и следа от ужасной хвори, но если сперва Таргариен решила, что рыцарь просто хочет указать ей на то, что сумел исцелиться, то затем она поняла, на что именно смотрит. Под темной от загара кожей бугрились невероятно крепкие мышцы, и когда Дейенерис коснулась их своими тонкими пальцами, то сразу же поняла, что они крепки, словно сталь. Она глянула в глаза Мормонта, и в этот миг она наконец-то осознала, что изменилось в Мормонте: рыцарь стал выглядеть моложе! Кожа на лице разгладилась и больше не висела небольшими складками на шее воина, морщины также исчезли. По сути, прежними остались только волосы Джораха, в которых по-прежнему была сильно заметна седина, но если не обращать на них внимания, то можно было предположить, что в данный момент рыцарь, чей возраст приближался к пятидесяти годам, теперь выглядел не намного старше того же Нахариса.

Заметив изумление на лице Дейенерис и словно бы прочитав ее мысли, Мормонт кивнул и продолжил говорить:

— Я не знаю, как они это сделали, но сейчас я ощущаю себя лет на тридцать моложе. Мои мышцы сильны, как никогда прежде, и пусть я раньше никогда бы не назвал себя слабаком, но сейчас понимаю, что стал куда сильнее, чем когда мне было двадцать лет. У меня обострилась реакция, я стал быстрее двигаться и соображать, стал меньше нуждаться в еде и в отдыхе, мне достаточно три-четыре часа для того, чтобы полностью выспаться.

— Они колдуны? — спросила Дейенерис, немедленно вспоминая синегубых чернокнижников из Кварта.

— Колдуны? — Мормонт лишь покачал головой. — Нет, Ваша Милость, и на месте любого колдуна я бы держался от них как можно дальше. Они не вдавались в подробности, практически ничего о себе не рассказывали, лишь кратко упомянули о том, лишь кратко упомянули о том, любви к колдунам не питают и вообще считают их угрозой людям. Но сейчас речь не об этом, они ясно дали мне понять, что могут и не такое сотворить с человеком, если посчитают это нужным. Как бы там ни было, рыцарь, с которым я разговаривал перед тем, как меня отправили сюда, сказал, что они именуются Золотыми Львами. Насколько я могу понять из его слов, это что-то навроде рыцарского братства.

Дейенерис вспоминала, как описывали своих противников те Безупречные, что участвовали в драке на вершине башни: крайне рослые воины, закованные с головы до пят в тяжёлые темно-красные доспехи, подобные которым раньше никому из евнухов видеть не доводилось. Они двигались быстрее молнии, словно бы не замечая вес собственной брони, и пусть их было всего несколько человек, это ни разу не помешало им разделаться с отрядом Безупречных, включая самого Серого Червя, всего за несколько ничтожных мгновений. Лишь чудом никто из евнухов не погиб, но часть из них получила довольно серьёзные травмы, что надолго приковали воинов к койкам.

— Откуда они взялись, — спросила Дейенерис, — ведь раньше о них никто никогда не слышал?

Джорах молча ткнул пальцем вверх, указывая на потолок, и сперва Таргариен не поняла, что он имеет ввиду, но затем она вспомнила ту жутко воющую красную ладью с каким-то подобием крыльев, и в тот же миг к ней пришло осознание: воины в красной броне спустились на Драконий Камень с небес.

— Там, в вышине, недоступной человеческому взору, — произнес Мормонт, — парит гигантский замок из железа. Туда они меня приволокли и оттуда же они следят за всем, что происходит в Вестеросе. Ваша Милость, мы у них как на ладони, притом я снова буду иметь смелость утверждать, что нам попросту нечего им противопоставить, что бы мы о себе ни думали, ибо после всего мною увиденного я могу смело заявить, что им не страшно даже драконье пламя.

Дейенерис откинулась на спинку своего кресла и сложила руки на груди, размышляя над словами рыцаря. Не такой она представляла себе встречу со старым другом. Вместо радости она принесла ей лишь новые тревоги, отмахнуться от которых, как уверял ее Мормонт, попросту невозможно.

— По большому счёту, Золотым Львам мы совершенно не интересны, Ваша Милость, — продолжал говорить Джорах, сожалея о том, что его слова лишь все больше огорчают королеву. — Ваши права на Железный Трон их также мало заботят, им абсолютно все равно, кто будет править Вестеросом, так что мешать вам они не станут, но их крайне интересует некто Леман Расс, в данный момент являющийся союзником Старков, он сражается на стороне короля Севера. Собственно, они здесь только ради него.

Старки. Снова Старки. По какой-то странной причуде или же капризу богов почти все планы Дейенерис неизменно упирались в правителей Севера, и даже таинственные рыцари, спустившиеся в Вестерос с небес, проявляли интерес к Старкам. Быть может, ей стоит самой отправиться навстречу с королем Севера и попытаться понять, что в нем такого особенного? По крайней мере, потом никто из союзников не сможет упрекнуть ее в том, что она оставила проблему с северянами без внимания и не попыталась решить с ними дело миром. Собственно, с учетом того, что вестей от Миссандеи пока что не было от слова совсем, Дейенерис стоило бы самой уже озаботиться этим вопросом, но не может же она в конце концов разорваться на части?! С одной стороны ей постоянно напоминают про Старков, а с другой — возможно, прямо сейчас решается вопрос с Королевской Гаванью, ведь Таргариен вовсе не отказывалась от своих планов взять город без кровопролития.

Теперь же, словно этого ей было мало, на королеву навалились новые проблемы.

— И чего же тогда они хотят от меня? — поинтересовалась Дейенерис.

— Чтобы вы не начинали военные действия против северян, ведь тогда Леман Расс неизбежно примет в них участие, а Золотым Львам это нисколько не интересно.

И вот опять! Остался в этом мире хоть кто-то, кто не станет отговаривать ее начинать войну против северян?!

— Вы все издеваетесь надо мной, что ли? — раздражённо процедила королева сквозь зубы, ничуть не скрывая обуревающих ее эмоций.

— Простите, Ваша Милость? — Мормонт в недоумении нахмурился. Действительно, откуда ему знать о том, какие разговоры велись в стенах этого замка?

— Если эти Золотые Львы столь могущественны, как ты говоришь, — взяв себя в руки, заявила Дейенерис, будто до этого ничего не говорила, — то что им мешает просто забрать этого Расса силой?

— В том-то и дело, Ваша Милость, — ответил Мормонт. — Они не стали вдаваться в подробности, но я полагаю, что кем бы Леман Расс ни был на самом деле, но он еще могущественнее их самих, и увести его куда-то против его же воли попросту невозможно. Если я прав своих выводах, то выходит, что если он выступит против вас, то вы проиграете.

***

По всем палубам «Пробужденной» разносился вой сирен, возвещающий экипаж боевой баржи о высшей форме готовности, и по широким коридорам корабля взад-вперёд носились солдаты и матросы, занимающие свои места согласно штатному расписанию, ибо никто не мог предугадать, что будет дальше. «Пробужденная», величественная и грозная, неспешно отдалялась от планеты, а следом за ней, находясь на приличном удалении от баржи, относительно неспешно к точке сбора направлялась «Темная Звезда», чей капитан также получил соответствующие приказы, и не было никаких сомнений в том, что прямо сейчас на борту крейсера царило такое же оживление, что и на «Пробужденной». То и дело вспыхивали сигнальные огни, истребители покинули свои ангары, выстраиваясь в некое подобие почётного эскорта, хотя особой надобности в подобного рода жестах на самом деле не было. То просто была обычная дань уважения.

По палубам баржи пробежала почти неощутимая дрожь, как если сам корабль трепетал от мысли о предстоящей встрече, и в данный момент Блэкторн почти что явственно ощущал нетерпение архимагоса, чье тело было заключено в недра баржи и подсоединено к ее системам чёртову уйму лет назад. Собственно, магистр Владык Огня и сам уже почти что физически ощущал то благоговение, что неизменно охватывало его всякий раз, когда он оказывался на борту «Покорителя».

Замерев на просторном командном мостике, Блэкторн мог лишь затаив дыхание наблюдать через широкие иллюминаторы за тем, как к безымянной планете, не указанной ни на одной известной Империуму звёздной карте, в окружении кораблей сопровождения приближается настоящий космический левиафан, ощетинившийся орудиями бронированный монстр, способный в одиночку уничтожать вражеские флотилии, что «Покоритель» неоднократно демонстрировал всем своим противникам, превращая вражеские корабли и комические форты в груды полыхающих обломков. Массивный корпус линкора был украшен символами, обозначающими его многочисленные победы, первые из числа которых имели место быть ещё во времена Великого Крестового Похода. Грозные орудия всех размеров и типов, количество которых не поддавалось подсчету, могли уничтожить любого противника, что имел бы глупость вступить в схватку с «Покорителем». То была зримая демонстрация мощи Золотых Львов, их главный символ, ибо именно там, в Зале Мечей, что укрывался в недрах линкора класса «Глориана», бились душа и сердце всего Второго Легиона, и гордые сыны Шепарда могли пожертвовать чем угодно, любым кораблём из числа своего флота, но только не «Покорителем», некогда являвшимся флагманом самого примарха.

Там, в недрах линкора, в полной неприкосновенности и сохранности по прежнему оставались покои, некогда принадлежавшие примарху Шепарду, и Блэкторн доподлинно знал, что за все минувшие столетия не нашлось никого из числа лидеров Легиона, кто осмелился бы их занять, и по-прежнему возле дверей, ведущих вглубь просторных покоев, как и тысячи лет назад, несли свою службу Грозовые Львы, некогда личная гвардия Шепарда, как если бы повелитель Второго Легиона мог в любой момент нарушить свое затянувшееся уединение и вновь повести Космодесантников в бой. Нет, не нашлось того смельчака, что осмелился бы посягнуть на то, что некогда принадлежало примарху Золотых Львов, и даже Вольфганг Бахра, нынешний Первый капитан Легиона, несмотря на все свои заслуги, не решился совершить что-то подобное. Его бы попросту никто не понял ни среди Вестников Рока, Космодесантников Первой Великой роты, ни среди магистров остальных орденов, о чем Бахре было доподлинно известно. Собственно, Блэкторн и сам бы выступил решительно против подобных посягательств, имей они место быть, но Первый капитан еще не сошел с ума, как могли бы подумать некоторые особо недалёкие личности, ничего не понимающие в тех или иных поступках Бахры.

Пока Блэкторн предавался размышлениям, в лучах местного светила стали заметны огромный массивный нос «Покорителя», на котором красовалась львиная голова, а также сильно выдающийся вперёд таран. Можно было разглядеть башни лэнс-излучателей линкора, его макро-батареи, а также прочие орудия, не раз показавшие свою устрашающую эффективность в пылу битвы. Солнечные лучи отражались от золотых куполов обсерваторий и шпилей авгуров. Часть корпуса отливала насыщенным красным цветом, из-за чего создавалось стойкое ощущение того, что огромный хищный зверь с золотистой шкурой буквально искупался во вражеской крови и теперь приближается к очередной своей жертве, что могла лишь бессильно следить за приближением своего убийцы.

— Наконец-то, — еле слышно произнёс Блэкторн, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что совсем скоро его призовут на флагман, где ему придётся отчитываться перед Первым капитаном за орбитальную бомбардировку, которой магистр Владык Огня подверг этот мир. От пристального взора Бахра никак не могли укрыться пожары, что все еще бушевали на одном из континентов, совсем скоро он узнает и о прочих разрушениях, избежать которых с учётом масштабов проведённой бомбардировки было попросту невозможно. Само собой, он вовсе не придёт в восторг от этого вида, но Первый капитан все же прибыл сюда вовсе не затем, чтобы разбираться с проблемами местного населения, ибо с учётом масштабов проблем, что обрушились на всю Галактику, то, что происходило в этом отсталом мире, можно было смело считать лишь жалкой вознёй в песочнице. К тому же, бомбардировка была проведена вовсе не из-за пустой прихоти магистра Блэкторна, а во имя уничтожения очагов Хаоса, что начал пускать в этом мире свои корни, пусть и в весьма незначительном масштабе. В любом случае, оставлять их без внимания было довольно глупо, заветы примарха, ставшие частью его наследия Легиону, гласали, что все проявления Губительных Сил следовало уничтожать в зародыше.

На какой-то миг взор Блэкторна оторвался от вида грозного «Покорителя», и он устремил свои мысли к примарху Космических Волков, который в данную минуту занимался черти чем. Если верить донесениям разведчиков, а сомневаться в них пока что не приходилось, Леман Расс с головой окунулся в водоворот войны, что охватила один из континентов, выбрав одну из сторон, за лидерами которой Владыкам Огня также пришлось установить постоянное наблюдение. Судя по последним сведениям, прямо сейчас примарх Космических Волков занимался захватом одного из местных замков, правда, как подозревал Блэкторн, сделал он это вовсе не из-за стратегической необходимости, как могло бы показаться на первый взгляд, а преследуя какие-то свои личные цели. Что уж Леману Рассу там понадобилось, магистр Владык Огня не знал, но он очень надеялся на то, что Первому капитану всё-таки удастся быстро убедить Волчьего Короля покинуть данную планету, ибо Галактика не могла больше ждать. Данные разведки, поступающие с самых разных уголков Империума Человечества, четко демонстрировали, что Робаут Жиллиман, несмотря на все свои таланты и возможности, никак не сможет справиться со всеми свалившимися на него трудностями в одиночку, Владыке Ультрамара срочно требовалась вся возможная помощь. Империуму Человечества требовались примархи, пусть даже одним из них и являлся Леман Расс, цепной пёс Императора.

Блэкторн тяжело вздохнул. Пусть он сам и не видел, как пылала Алессия, но память о том чёрном дне пеплом билась в сердце каждого Космодесантника Второго Легиона, и вытравить эту боль было практически невозможно. До самого скончания времён Золотые Львы будут помнить, кто именно и по чьему приказу сжег их миры, разрушил прекрасные города Алессии, сравнял с землёй Университет. Будут помнить и никогда не простят, но действительность была такова, что именно им, скрывающимся от Империума изгоям, было суждено сперва напасть на след Лемана Расса, а затем и вовсе найти его в этом захолустье. Теперь же им необходимо было вернуть его на Фенрис. Осталось дело за "малым": убедить примарха Космических Волков забыть о том, что происходило в этом, признаться честно, странном мире и отправиться вместе с Золотыми Львами домой, в Империум, где он сейчас был столь сильно нужен. Оставалось только надеяться на то, что у Бахры найдутся действительно неоспоримые аргументы, иначе у них не останется иного выбора, кроме как попытаться уволочь Волчьего Короля силой, что было чревато крайне серьёзными и неизбежными неприятностями в будущем.

— Господин, — к магистру обратился офицер связи, — мы получили сообщение с «Покорителя». Первый капитан Бахра приказывает вам немедленно явиться на борт флагмана и отчитаться перед ним обо всем, что произошло в этом мире с момента нашего прибытия.

Блэкторн снова вздохнул. Ну, началось.

— Готовьте штурмкатер, — немедленно приказал магистр. — Не будем заставлять Первого капитана ждать.

— Удачи, магистр, — раздался из динамиков искаженный модуляторами женский голос. — Передайте Первому капитану мои приветствие и поклон, а также скажите ему о том, что я очень жду от него хороших вестей.

— Разумеется, архимагос, — кивнул Блэкторн, зная, что Фреззия может видеть его через пикт-камеры. — Не сомневаюсь, Первый капитан Бахра будет только рад услышать слова от вас.

Фреззия уже давно стала одним из символов Легиона, ибо она была одной из немногих живых, насколько это вообще можно было про нее сказать, свидетелей, которым довелось узреть взлёт и падение Золотых Львов. Она была той, кто воочую видел примарха Шепарда, говорила с ним, а также с другими его братьями. Архимагос являлась очевидцем множества событий, пока ее путь не закончился в недрах «Пробужденной». Об этом знали все Космодесантники Второго Легиона, и тот факт, что боевая баржа являлась флагманом ордена Владык Огня, уже давно стал предметом нескрываемой зависти остальных орденов. Еще бы, только у Владык Огня была возможность поговорить с живой легендой и тем самым ощутить дыхание минувших веков, когда идея Императора о будущем Человечества ещё не была искажена до какой-то гротескной пародии на саму себя, а повелитель Второго Легиона еще был свободен.

Как же давно это было...

Блэкторн встряхнулся и направился к лифту, что должен был доставить его в ангар, где техники уже начали готовить личный штурмкатер магистра к вылету. Настало время закончить начатое и наконец-то перевернуть эту страницу в долгой истории Золотых Львов, первые строки которой были написаны ещё на Терре. Магистр Владык Огня нисколько не сомневался в том, что все события, начало которым было положено задолго до его рождения, теперь движутся к своему логическому завершению, и совсем скоро Второй Легион открыто объявит Человечеству о своём возвращении.

И примарх Шепард наконец-то вернётся к своим сыновьям.

***

— Ну что, все взяли то, что хотели? — поинтересовался Расс, обращаясь к своим подопечным.

Ответом примарху был нестройный гул голосов, в рамках которого одичалые пытались сообщить Рассу о том, что они взяли все, что только посчитали своим по праву победителей, и теперь готовы выдвигаться туда, куда только Волчий Король посчитает нужным, но при это не нужно было обладать какой-то особой проницательностью, чтобы заметить, на что обращены взоры воинов: примарх сжимал в руке массивный контейнер из тусклого металла, а на его лице при этом застыла самая довольная ухмылка, которую только можно было представить. Даже самый узколобый человек бы понял, что Расс добрался до столь желанной ему цели, и все остальное, включая сам Харренхолл, уже не представляло для него особого интереса. Для него это было просто приятное дополнение к уже полученному трофею, а все остальное неважно.

— Вы, — Расс обратился к людям, наводнившим внутренний двор замка, смотревшим на него из окон и с балконов. — Запомните раз и навсегда, что отныне вы все являетесь вассалами Винтерфелла, и каждого, кто посмеет оспорить это утверждение, будет ждать страшная и лютая смерть. Забудьте про милосердие, ибо не будет пощады тем, кто посмеет хоть как-то воспрепятствовать этому утверждению, ибо отныне и до скончания веков здесь будут править Старки. Да будет так, во имя Терры!

Обитатели Харренхолла, в силу банального незнания языка, на котором говорил Расс, мало что поняли из того, что было им сказано, но слова примарха обладали какой-то поистине гипнотической силой, каждый звук которой впечатывался в их сознание и душу, оставляя там поистине неизгладимый след, что должен был отражаться в их потомках даже спустя века. Смельчаки, что в тот миг осмелились обратить свой взор на возвышающегося над ними примарха, в ту же секунду испытали невообразимую смесь благоговения и ужаса перед этой величественной фигурой, от которого буквально веяло чем-то одновременно первобытным и в то же время мудрым, как если бы пред ними предстал безымянный бог, чье имя было давно забыто в водовороте минувших тысячелетий.

И этот эффект тысячекратно усилился, когда на миг несчастным людям показалось, что за спиной Лемана Расса стоит еще более величественная фигура, еще более могущественная, а сам примарх является лишь малой частью этой необоримой силы.

Сам Леман Расс быстро обмотал контейнер двумя длинными верёвками, которые нашли для него одичалые, после чего закрепил ценный груз у себя за спиной и направился к выходу из замка, ничуть не беспокоясь о том, что Харренхолл может вновь оказаться в руках его врагов. Нет, отныне и навсегда сердца людей, что обитали в зловещих башнях замка, принадлежат ему, а через него и всем остальным Старкам, чья владения день ото дня становилась только шире. Совсем скоро все эти земли окажутся в подчинении Эдмура Талли, а значит в руках Старков. Королевство, которое они построят, станет куда больше, чем сами Старки привыкли думать, а когда этот юнец Джон перестанет наконец-то валять дурака и заключит брак с Маргери Тирелл, частью его новых владений станет и Простор, а правители Хайгардена и их потомки еще долго будут гадать над тем, в какой именно момент они присягнули на верность королю Севера. Новое государство раскинется на добрую половину континента, и Дейенерис Таргариен, о которой Рассу уже не раз приходилось слышать в последнее время, сильно пожалеет, если хотя бы попытается откусить кусок от столь большого пирога. Пусть довольствуется тем, что осталось.

Губы Расса растянулись в довольной усмешке, но не успел он дойти до главных ворот Харренхолла, как у него за спиной раздались полные тревоги голоса, в которых отчётливо слышались нотки паники и страха. Примарх было решил, что одичалые решили напоследок еще что-нибудь сотворить с местными, но обернувшись обнаружил, что его воины сами тычут пальцами в небо и галдят ничуть не хуже стаи встревоженных тюленей. Быстрым шагом вернувшись на середину внутреннего двора, Волчий Король посмотрел вверх, гадая над тем , что именно могло так напугать привычных к сражениям и смерти одичалых, но даже он опешил, едва лишь завидев в вышине гигантский корабль, что неспешно опускался на низкую орбиту. Его размеры были столь велики, что примарх немедленно смог разглядеть некоторые особенности его конструкции, и первое, что бросилось ему в глаза, была огромная львиная голова на носу корабля, благодаря которой Леман Расс смог без труда опознать этого космического левиафана.

«Покоритель», флагман Второго Легиона Золотых Львов. Ну что же, кто бы ими сейчас ни командовал, он очевидно решил, что время пряток подошло к концу.

Не узнать этот линкор мог только тот, кто раньше никогда его не видел, но Леману Рассу не раз доводилось бывать на борту шепардовского флагмана, он хорошо помнил его внутреннее устройство: как торжественное, настраивающее на нужный лад убранство Зала Мечей, где проводились все военные совещания, так и полный немой печали и скорби Зал Павших, где хранились таблички с именами всех погибших членов Двадцать второй экспедиционной флотилии. Волчий Король помнил покои брата, где ему также не раз приходилось бывать, и где они втроем — Шепард, Фулгрим и сам Леман Расс — на пиру, устроенного в честь успешно проведённой совместной кампании, выпили столько мьёда, что перед изумленными людьми предстала самая невероятная картина, которую они только могли себе представить — три пьяных в дым примарха, которым приспичило прогуляться по кораблю, распевая при этом песни, которые постеснялись бы петь в приличном обществе даже самые беспардонные матросы. Шок экипажу корабля и его гостям тогда был обеспечен. Помнится, Шепард еще тогда что-то наговорил Фулгриму касательно его идей, из-за чего горделивый примарх Детей Императора оскорбился до глубины души и долго потом держал обиду на брата.

Как же давно это было...

Тем временем, «Покоритель» опускался все ниже, крики паники лишь нарастали, простой люд как-то сам собой начал подтягиваться на двор, поближе к примарху, как бы ища у него поддержку и защиту от происходящего. У самого Расса не было никаких сомнений в том, что в данный миг данное зрелище наблюдала добрая половина континента, если вообще не все население Вестероса, и можно было только представить, что именно сейчас испытывают ничего не понимающие люди.

В Королевской Гавани крики горожан и стражников привлекли внимание обитателей Красного Замка, и Серсея поспешно выбежала на балкон, застыв в немом изумлении при виде хоть и внушающего страх и трепет, но все же поразительного зрелища. Вид гигантского дворца, парившего в небесах, вызвал среди особо верующих горожан настоящую истерику, и не было ничего удивительного в том, что довольно скоро до слуха королевы стал доноситься многоголосый напев молитв. Люди не знали, что им делать: то ли славить спустившихся к ним богов, то ли молить их о защите от неведомой угрозы.

Тирион Ланнистер, с огромным трудом и риском для жизни проникнувший в столицу, выглянул из окна своего временного убежища, где должна была состояться его встреча с Джейме. Одного взгляда в небо было достаточно для того, чтобы понять довольно простую истину: только что все планы Дейенерис Таргариен и ее союзников пошли по одному месту.

Сидевший на коне Джейме Ланнистер молча глядел в небеса, словно ожившее воплощение спокойствия посреди бушующего моря встревоженных жителей Королевской Гавани. Уверенная фигура Цареубийцы, разве что не излучающая какое-то невероятное самообладание, в один миг стала центром внимания, и люди, горожане и гвардейцы, собирались за его спиной, искренне надеясь, что он знает, как поступить, что он не бросит их в беде. Сам Джейме Ланнистер размышлял над тем, стоит ли ему теперь встречаться с братом? Все происходящее Цареубийца воспринимал с глубоко сокрытой от посторонних глаз обречённостью, так как прекрасно отдавал себе отчёт в том, что от него самого более ничего не зависит.

На Драконьем Камне Дейенерис Таргариен смотрела не на парящий дворец, а на Мормонта: на лице рыцаря застыло ни с чем несравнимое выражение, яснее ясного говорившее о том, что он сам пребывает в шоке от происходящего. Лорд Варис буквально посерел от страха, и даже кое-как приковылявший Серый Червь не скрывал своего ужаса, ибо он даже представить себе не мог, как можно сражаться с кем-то, обладающим подобным могуществом. Теон и Яра, в этот момент пребывавшие на палубе своего корабля, взялись за руки, крепко стиснув ладони, в то время, как остальные железнорожденные галдели, словно стая взбесившихся чаек.

Мейстеры Цитадели побросали все свои дела, ими полностью овладели страх и чувство обречённости, ибо стоило им узреть огромную львиную голову на носу «Покорителя», как в их сознании сами собой всплыли слова пророчества, возвещающие конец этого мира.

Перепуганная Маргери Тирелл крепко прижималась к Джону, и, к глубокому сожалению короля Севера, в тот миг он никак не мог развеять ее страхи и переживания, ибо сам осознавал собственное бессилие перед неведомой угрозой, явившейся с небес. Старк мог только надеяться на то, что Леман Расс сможет найти выход из сложившейся ситуации и обернет все в свою пользу.

В Винтерфелле Старки и их домочадцы вышли наружу, и охватившую их тревогу можно было разве что не пощупать руками. Санса чувствовала, как стальной кулак паники стискивает ее горло, и в этот момент она как никогда прежде хотела, чтобы рядом с ней оказались ее отец и братья. Они бы защитили ее, оградили от бед, но сейчас рядом с ней был только Бран. Зимний Волк смотрел на повисшую в вышине громаду и коротко произнёс:

— Началось.

Мировой дух открыл глаза и впервые за долгие тысячелетия по настоящему ясным взором взглянул на этот мир, и увиденное совершенно ему не понравилось. Великий План был нарушен, а значит пришла пора внести необходимые изменения.

Пока весь Вестерос пытался придти в себя от шока, вызванного невероятным зрелищем, Леман Расс ощутил, как изменившийся ветер доносит до него знакомый запах, а затем его чуткие уши уловили звуки тяжелых шагов. Молниеносно развернувшись к главным воротам замка, он принялся терпеливо ждать, и довольно скоро в поле зрения примарха показалась массивная фигура, что направлялась именно к нему. Пришелец был облачен в массивные доспехи Терминатора неизвестной примарху модели, окрашенные в золотой и тёмно-красный цвета, а знаки отличия на его броне возвестили Волчьему Королю о том, что почтить его своим визитом решил не абы кто, а Первый капитан Второго Легиона. Народ тревожно зароптал, стоило им увидеть незваного гостя, одичалые тут же схватились за оружие, но Леман Расс одним взмахом руки велел им не дёргаться. Само собой, примитивное оружие местных никак не могло навредить невероятно прочной силовой броне Космодесантника, но зачем лишний раз его провоцировать? У примарха не было никаких сомнений в том, что Первый капитан явился сюда отнюдь не в одиночестве, наверняка где-то поблизости находится его почётная стража, и можно было только гадать, что сейчас у них на уме. Судя по тому шоу, что сегодня устроили Золотые Львы, они решили больше не цацкаться, а сразу же взять быка за рога.

Первый капитан подошел ближе и остановился всего в нескольких шагах примарх. Не снимая шлема, он произнёс:

— Волчий Король, как видишь, мы всё-таки нашли тебя.

— Вижу, — ответил Леман Расс. — Говори, раз уж выследил, зачем пришел?

— Вернуть тебя домой, — последовал короткий ответ.

В этот момент по поверхности земли пробежала еле заметная дрожь, на которую, впрочем, никто не обратил внимания, ибо еще никто не понимал, что это было только начало чего-то куда более ужасного.

Далеко на севере, за Стеной, Король Ночи ощутил, что пора пришла действовать, и повинуясь безмолвному приказу бесчисленная армия нежити пришла в движение.

Глава 21

Едва заметная, почти что неощутимая дрожь, казалось бы исходившая из самого центра планеты, начала волнами расходиться по континентам и островам, по горам и равнинам, по полям и лесам, проникая в самые потаённые уголки этого мира, о которых люди уже давно и думать забыли, если вообще когда-либо знали об их существовании. Никто в городах и в сёлах не обращал ни малейшего внимания на то, что мир вокруг них начал неумолимо и безвозвратно меняться, и лишь звери, наиболее чувствительные к разного рода колебаниям, начали проявлять беспокойство и пытаться привлечь внимание людей, но те, слишком поглощённые собственными хлопотами и проблемами, не обращали никакого внимания на посылаемые им сигналы и знаки. В морских глубинах часть обитателей вод уходила на глубину, словно надеясь найти там укрытие, другие же поспешили приблизиться к побережью, как будто бы жители суши могли хоть как-то их защитить от надвигающихся невзгод. Бесчисленные, огромные стаи птиц взмыли вверх и принялись подолгу кружиться в небесах, боясь спуститься на землю, как если бы там их поджидал невидимый, но крайне прожорливый и опасный хищник.

Увы, но люди ничего из этого не замечали, а тех, кто все же обращал внимание на странное поведение животных и пытался привлечь к нему внимание остальных, попросту игнорировали. Многие из числа тех, кто жил в Вестеросе, все еще не могли оторвать свой взор от небес, где на недосягаемой высоте парила внушающая благоговейный ужас и трепет громада «Покорителя», один только вид которого заставлял сердца замирать в груди или же, напротив, биться чаще, а потому людям было попросту не до того, что в данный миг происходило вокруг них. Несчастным обитателям этого мира еще только предстояло познать весь ужас грядущего, ощутить в полной мере всю суть того кошмара, что должен был обрушиться на них в самом ближайшем будущем.

Они ещё не знали, что Мировой Дух, долгие века спавший в самом центре этого мира и пробуждавшийся лишь в очень редкие мгновения, да и то ненадолго, из-за внезапного вторжения гостей извне наконец-то смог полностью сбросить с себя оковы сна, в который его погрузили многие тысячелетия назад.

Сущность, сформированная из бесчисленного количества душ умерших, которые все продолжали и продолжали прибывать, уже никогда не смогла бы вспомнить, благодаря кому она вообще сформировалась в этом мире и с какой изначальной целью. Не помнил Мировой Дух и тех, кто смог некогда обуздать его казавшуюся неукротимой ярость, навязать ему свою волю и погрузить в чрезвычайно длительный сон, что должен был прерваться лишь в назначенный неведомо кем час. Сперва ему сложно было понять, наступил ли этот самый долгожданный миг или же до него были еще эоны времени, но появление названных гостей, явившихся из холодной бездны космоса, явно не вписывалось в изначальные планы, а потому ждать дальше уже не было никакого смысла. Осознав это, Мировой Дух окончательно обрел ясность мысли, после чего взглянул на мир через бесчисленное количество менгиров, обелисков и каменных кругов, разбросанных по всей планете, и теперь намеревался исполнить то, ради чего его когда-то создали, и уже было совершенно не важно, насколько происходящее вообще вписывается в чью-то там замыслы. Подобного рода нюансы Духа это уже нисколько не волновало. Для него было главным то, что он наконец-то бодрствует, а остальное на самом деле не так уж и важно. Мировому Духу предстояло проделать много работы, и единственное, что сейчас ему требовалось, так это немного времени для подготовки, всё-таки, он явно проснулся раньше положенного срока, когда еще не все фигуры встали на уготованные им места. Лишь по этой причине обитатели планеты, чье название было давным давно утеряно в веках и стёрто из самой памяти людей, ещё не догадывались, что именно их ожидает.

Леман Расс, в силу обостренных чувств будучи одним из немногих, кто обратил внимание на странную дрожь у себя под ногами, довольно быстро прекратившуюся, молниеносным взглядом окинул местность, но не обнаружил ничего подозрительного, а потому вновь принялся пристально разглядывать стоявшего перед ним Первого капитана Золотых Львов. Тот, с свою очередь, наконец-то соизволил снять шлем с головы и явить миру свой отмеченный многочисленными шрамами лик. Его голова по бокам была обрита почти что наголо, а длинные, темные с проседью волосы были стянуты в тугой пучок на затылке, открывая взору примарха широкое лицо с выступающим вперёд подбородком, обрамленным аккуратной бородкой. Глубоко посаженные глаза Золотого Льва были насыщенного синего цвета, столь знакомого Рассу, и в них явственно читались несгибаемая воля и невероятное упрямство в вопросе достижения тех или иных поставленных перед Космодесантником целей. Что бы не случилось, какие бы трудности не вставали перед Первым капитаном на пути к намеченному им результату, он и не подумает остановиться, пока его цель не будет достигнута. Не было никаких сомнений в том, что он продолжит идти вперед, сокрушая все преграды и уничтожая всех, кто посмеет ему мешать, и горе тому несчастному, кто будет иметь глупость помешать Золотому Льву. Подобная дерзость отнюдь не останется без внимания и без неизбежных последствий. Сам Расс нисколько не сомневался в том, что в случае необходимости Первый капитан будет противостоять даже примарху, если тому вздумается выступить против замыслов Золотых Львов. Тот факт, что в таком случае участь самого капитана будет крайне незавидной, явно волновал его в последнюю очередь.

— Как тебя зовут? — потребовал ответа примарх. Хоть он и не видел, что сейчас происходит у него за спиной, но все равно чувствовал, что одичалые, а также многочисленные обитатели замка пристально следят за встречей двух воинов, вроде бы внешне различных, но в тоже время столь похожих духовно. Всем своим существом они ощущали, что чужак, внезапно явившийся в Харренхолл, является частью той же необоримой силы, что стояла за самим Рассом, и что им категорически не стоит вмешиваться в разговор сильных мира сего, от итогов которого вполне может зависеть их же собственная дальнейшая судьба.

— Хочешь знать мое имя, Волчий Король? — у Первого капитана был довольно необычный гортанный акцент, которого, насколько помнил примарх, раньше у Золотых Львов не было. Его губы слегка искривились в подобии усмешки, обнажая крепкие белые зубы. — Ну что же, будь по вашему. Меня зовут Вольфганг Бахра, и как вы наверняка уже поняли, в отсутствие нашего повелителя я являюсь командующим Вторым Легионом.

— Знакомая фамилия, — Леман довольно быстро вспомнил ту особу из Алессианского Королевства, которую Шепард неожиданно для остальных братьев взял себе в жены и усыновил ее единственного наследника. Как ни странно, но оказалось, что потомки этой женщины все ещё были живы, несмотря даже на все те невзгоды, что наверняка обрушились на Второй Легион. Не могли не обрушиться, если только они заранее не припрятали несколько скрытых ото всех, включая самого Императора, козырей в рукавах.

— Охотно в это верю, — ответил Бахра, — но я прибыл сюда вовсе не за тем, чтобы предаваться с вами воспоминаниям о далеком прошлом. Я здесь по другой причине.

— Да, я слышал, — усмехнулся Расс, ленивой на первой взгляд походкой направляясь к Космодесантнику, но тот сразу же насторожился, и его правая рука на миг метнулась к длинной рукояти силовой булавы, покоящейся на его бедре. Судя по всему Золотой Лев готов был сражаться, но сколь бы не был силен Бахра по сравнению с обычными смертными, он все равно прекрасно отдавал себе отчёт в том, что примарху он все же не соперник. Так что если Волчьему Королю по той или иной причине вздумается здесь и сейчас завершить то, что он некогда начал еще на Алессии, Первого капитана сможет спасти разве что только экстренная телепортация на борт «Покорителя». Благо, маяк, встроенный в доспехи, был включён, и по первому же сигналу операторы, пристально следящие за ходом переговоров, сразу же вернут командующего Легионом обратно, по крайней мере, Бахре очень хотелось в это верить.

— Ты сказал, что хочешь вернуть меня домой, но какой вам от этого прок? — подойдя вплотную и нависнув над Первым капитаном, Леман Расс сложил руки на груди и взглянул своему оппоненту в глаза. — Позволь угадаю, в обмен на это ты захочешь узнать, что случилось с твоим примархом и где он сейчас находится, не так ли?

— Нет, — коротко ответил Бахра, чем сильно изумил Расса. Он ожидал чего угодно, но не столь короткого и лаконичного ответа. — Нам уже доподлинно известно, где в данный момент пребывает наш отец, и мы непременно освободим его, так или иначе.

— Знаете? — несмотря на крайнюю степень удивления, Волчий Король хорошо держал лицо и никак не показал Бахре своего изумления. — Откуда, позволь же поинтересоваться?

— У нас хватает способов узнать то, что нам нужно, хоть процесс может растянуться даже на столетия, — туманно ответил ему Первый капитан. — Помимо того, вы все равно не поверите, даже если я расскажу вам правду о наших источниках информации. Будет куда как лучше, если вы сами потом все увидите собственными глазами, но всему свое время.

Пока Бахра говорил, Леман Расс поймал себя на довольно занятной мысли, которая порождала массу вопросов: Золотой Лев вел себя в присутствии примарха так, будто уже успел привыкнуть к подобного рода общению, хотя Леман Расс прекрасно помнил, что в присутствии любого из сыновей Императора, как правило, даже могучие и опытные ветераны из Легионов Астартес чувствовали себя очень неуверенно, если только не проводили в обществе с ними очень много времени. Но откуда Космодесантник из Второго Легиона мог набраться подобного опыта, если их собственный примарх уже черт знает сколько времени провел в заточении? Они успели вступить в контакт с кем-то из сохранивших верность Императору братьев самого Расса? Но если так, то каким образом? Почему тогда они до сих пор не освободили Шепарда? Каждый последующий вопрос порождал новые, а ответов пока что не было от слова совсем.

— В данный миг Империум Человечества стоит на грани уничтожения, — заявил Бахра, глядя Волчьему Королю прямо в глаза. — Со всех сторон его окружают враги, многочисленные и беспощадные. Часть наших противников явилась из-за пределов нашей Галактики, другие же восстали из небытия прошлого, но от этого они отнюдь не стали слабее. Есть те, кто лишь недавно громогласно заявил о себе. Их цели вполне очевидны и не подлежат иным толкованиям: старые и новые враги, внешние и внутренние, — все они пытаются либо покорить, либо уничтожить Человечество, и среди самих людей хватает слабых духом и не блещущих умом предателей, что готовы помогать им, невзирая на последствия. И все же, главную угрозу сейчас для нас представляют даже не ксеносы, но трижды проклятые Губительные Силы, ныне возглавляемые Абаддоном Разорителем, бывшим Первым капитаном Шестнадцатого Легиона. После смерти Хоруса он принял мантию Воителя Хаоса, и теперь ему подчиненны колоссальные силы предателей и их демонических союзников, и даже ваши, Леман Расс, падшие братья прислушиваются к Разорителю и заключают с ним союзы, как будто бы с равным.

Услышав ненавистные имена тех, кто некогда залил Галактику кровью и чуть было не уничтожил все, что строил Император Человечества, Волчий Король ощутил всепожирающий гнев, что начал стремительно заполнять его изнутри. Упоминание же о братьях-примархах, предавших все, во что они когда-то верили, и вовсе распалило ярость Лемана Расса до немыслимых масштабов, и от вида полыхающих глаз примарха Бахра невольно сделал шаг назад, но все же продолжил свою речь, демонстрируя полагающуюся его статусу выдержку:

— В данный момент Империум балансирует на самом краю бездны, и от окончательного падения в небытие его удерживают лишь нечеловеческие усилия Робаута Жиллимана, примарха Ультрамаринов, что был провозглашен лордом-командующим Империума. Именно благодаря его решительным действиям и принятым решениям все окончательно не рухнуло в бездну, только он не позволяет Человечеству и всем остальным обитателям Галактики превратиться в безвольных марионеток Темных Богов.

Когда прозвучало имя Жиллимана, Расс ощутил, как гнев в нем пусть и немного, но все же становится тише, и он даже ощутил проблеск радости от того, что остальные его братья не опустили руки и не сдались. Но почему активно действует один только Робаут? Где, черт возьми, остальные примархи? Волчий Король хорошо помнил, что Коракс бесследно исчез вскоре после того, как Жиллиман настоял на разделении Легионов Астартес на ордена. Выходит, что он так и не вернулся назад? Или же вернулся, но с ним случилось что-то еще? А Лев Эль'Джонсон? Его исчезновение и гибель Калибана породили огромную массу вопросов в высших кругах Империума, включая братьев-примархов, и Темные Ангелы дали тогда довольно сбивчивые ответы, но, увы, разбираться еще и с этим было попросту некогда. Многочисленные угрозы Империуму требовали самого пристального внимания, и примархам пришлось отложить проблему исчезновения Льва до лучших времен. Судя по всему, повелитель Темных Ангелов так и не был обнаружен даже спустя века. Но куда, черт возьми, подевались Джагатай Хан и Вулкан? Что с Рогалом Дорном? Что вообще произошло в Империуме после того, как сам Леман Расс отправился в свое крайне длительное путешествие, закончившееся на этой безымянной планете?!

— Робаут Жиллиман буквально восстал из мертвых, проведя в стазисе почти что десять тысяч лет, и сейчас он один, — продолжал говорить Бахра, и Волчий Король ощутил, что буквально теряет дар речи. Тем не менее, он пересилил себя и спросил:

— Что значит "восстал из мертвых"? — в данную секунду примарха буквально распирало от переполняющих его эмоций, но он не мог не сконцентрироваться на мыслях о Жиллимане.

— Ваш брат был смертельно ранен Фулгримом, и чтобы спасти его от гибели, Ультрамарины поместили своего отца в стазис. Фулгрим, а точнее тот, кто выдавал себя за вашего брата, был очень собой доволен.

— Что за бред ты несешь?! — ярость Расса вспыхнула с новой силой, и, едва лишь услышав его полный гнева голос, люди принялись разбегаться и прятаться кто куда, надеясь спастись от опаляющей ненависти примарха. — Фулгрим предал нас всех, он предал Ферруса и убил его! А теперь ты мне заявляешь, что он, ко всему прочему, считай, что убил Жиллимана, но как бы и не виноват, я правильно тебя сейчас понял?!

— Я понимаю вас, но это отнюдь не тот разговор, который следует вести здесь и сейчас, — ответил ему Первый капитан, разжимая пальцы и убирая ладонь с рукояти булавы. — Я могу лишь сказать, что в течении очень длительного периода времени Империум и все Человечество были лишены своих главных защитников в лице примархов, а потому неожиданное возвращение Жиллимана как никогда стало своевременным, но ему чрезвычайно нужна помощь братьев. На данный момент, не считая повелителя Ультрамара, вы — единственный из последних лояльных примархов, чье местонахождение нам удалось достоверно обнаружить, и ваша помощь Жиллиману крайне необходима, что бы мы не думали по этому поводу, — в последних словах Бахры отчетливо слышалась горечь сожаления. Судя по всему, даже после своего фактического бегства из Империума, Золотые Львы продолжали оберегать Человечество и считали, что ему нужны и другие защитники, но они явно не могли смириться с тем, что для достижения этой цели им придется помогать столь ненавистному ими же Волчьему Королю, верному цепному псу Императора Человечества. Горечь поражения на Алессии не угасла в Золотых Львах даже спустя тысячелетия.

— Вам необходимо как можно быстрее вернуться домой, — подвел итог Первый капитан, — и тратить свое драгоценное время на местные разборки будет крайне недальновидным поступком с вашей стороны.

Расс запрокинул голову, раздумывая над словами Бахры и разве что не разрываясь от обуревающих его чувств.

С одной стороны, он действительно хотел как можно быстрее вернуться назад, сперва на Фенрис, к своим сынам, собрать их в единый стальной кулак, чтобы затем отправиться прямиком на Терру. Он желал встретиться с братом и помочь ему всем, чем только сможет, ведь примарх прекрасно отдавал себе отчет в том, что стоявший перед ним Космодесантик не врет и не лукавит, он рассказывает все так, как есть. На Империум обрушились страшные невзгоды, и теперь он нуждался в срочной помощи, само Человечеству взывало к Волчьему Королю. Жиллиман нуждался в его поддержке, особенно в свете того, что остальные братья исчезли, а потому повелителю Ультрамара пришлось в одиночку взвалить на себя этот тяжкий груз ответственности, в котором некому было подставить ему плечо помощи. Вывод был довольно простым: Леману Рассу требовалось немедленно возвращаться, ибо таков был его долг перед Отцом, братом и всем Империумом Человечества.

С другой стороны, не в правилах Волчьего Короля было бросать начатое дело на середине пути. Он верил, что Старкам все еще требуется его помощь, что если он сейчас просто улетит, то фактически бросит их на произвол судьбы, и тогда дальнейшая участь Старков станет крайне не очевидной, особенно когда они столкнутся с Дейенерис Таргариен и ее драконами. У них попросту не окажется в распоряжении нужных средств, чтобы противостоять подобной силе, и тогда Старкам скорее всего придется склониться перед Таргариен. Нельзя было сбрасывать со счетов и Ланнистеров, и пусть Расс полагал, что ничего серьезного эта утратившая чувство реальности семейка противопоставить Старкам уже не сможет, все равно было бы довольно глупо про них забывать. Враг, загнанный в угол, вполне может нанести удар, которого ты меньше всего от него ожидаешь. А ведь помимо живых врагов за Стеной своего часа терпеливо дожидались Белые Ходоки и их мертвая армия, которые тоже явно не просто так начали собираться с силами именно сейчас. Не собираются же они бесконечно торчать за Стеной, надеясь на то, что она попросту растает? Вряд ли, Волчий Король не верил, что все обойдется. К тому же, Расса уже давно не покидало чувство того, что на деле Король Ночи и его свора являются частью какого-то долгоиграющего замысла, и если это так, то пока что было совершенно неясно, какова была конечная цель всей этой крайне странной и запутанной истории. Возможно, что если сейчас примарх просто улетит, то тем самым он лишь обречет всех обитателей этого мира на верную смерть, и пусть по сравнению со всем Империумом это была лишь капля в море, Леман Расс вовсе не был готов просто оставить этих несчастных за спиной, зная, какова будет их дальнейшая участь. Поступить столь низко и подло по отношению к местным он никак не мог и не желал.

— К слову, — вновь подал голос Бахра, отвлекая Расса от его крайне мрачных мыслей, — есть кое-кто, кто очень хотел бы с вами поговорить. Прямо-таки рвется на эту встречу с вами.

— Поговорить со мной? — правая бровь примарха изогнулась. Он с искренним интересом уставился на Золотого Льва. — Кто же это?

— Пару минут, и вы сами все узнаете, — ответил ему Первый капитан и активировал вокс-передатчик. — Давайте, прямо сейчас.

Через пару минут воздух во дворе замка начал стремительно холодеть и гудеть от излучаемой энергии, и в нескольких шагах от собеседников вспыхнул ослепительный белый луч, в свете которого стали заметны несколько фигур в тяжелых, явно терминаторских доспехах, вставших полукругом рядом с кем-то очень высоким и стройным. Когда нестерпимо яркий свет наконец-то рассеялся, Расс смог разглядеть Космодесантников и их доспехи, опять же не сумев опознать модель. Судя по всему, это было что-то совершенно новое, по крайней мере, Волчий Король раньше ничего подобного не видел.

Впрочем, внешний вид Золотых Львов сейчас волновал его меньше всего, и куда больше внимания Лемана Расса привлекала высокая, почти что не уступающая ему ростом женщина в темно-синем платье из хлопка. Ее голова была закрыта платком из плотной ткани, нависающей над лицом подобно капюшону. Из под него на примарха смотрели ярко-голубые глаза, а также виднелось красивое и, как показалось Рассу, печальное лицо, чья кожа оттенком напоминала полированное розовое дерево. Незнакомка была безусловно красива, и этот образ не портил даже длинный, безобразный шрам на ее шее, как если бы кто-то посмел перерезать ей горло, но примарха в ней привлекало нечто совсем иное. Нечто знакомое, как если бы он знал эту женщину когда-то, знал, но по какой-то странной, независящей от него причине забыл о самом факте ее существования.

Женщина подошла ближе и замерла рядом с Первым капитаном, но все ее внимание было приковано исключительно к Рассу. Остальных свидетелей этой встречи для нее словно бы и не существовало. Она пристально изучала лицо Волчьего Короля, каждую морщинку и шрам на его лице, изгиб бровей, а также поджатые губы, из-под которых виднелись волчьи клыки.

— Кто ты? — первым прервав затянувшееся молчание, спросил примарх, испытывая странное, ничем необъяснимое чувство родства с таинственной незнакомкой.

— Здравствуй, сын мой, — произнесла женщина, и ее голос показался Рассу исполненным силой, во многом подобной той, что принадлежала Отцу. — Наконец-то я встретилась с тобой.

В этот момент земля под их ногами ощутимо вздрогнула, как горький предвестник страшных перемен.

***

— Что-то определенно идет не так, — обхватив пальцами подбородок, вполголоса заметил флаг-капитан Куно Нёлькейн, внимательно изучая поток данных, что непрерывно поступал с авгуров корабля.

Несведущий человек попросту ничего бы не понял, глядя на многочисленные диаграммы и гистограммы, непрерывно обновляющие столбцы цифр, разноцветные шкалы, отображающие электромагнитный и радиоактивный фоны, окружавшие «Покоритель» буквально со всех сторон. Помимо систем самого линкора, на капитанский мостик стекались данные и с остальных кораблей флотилии, благодаря чему у флаг-капитана имелась полная картина всего, что происходило как в непосредственной близости от «Покорителя», так и во всей системе. Здесь же отображались и данные, поступающие от корабельных псайкеров, которым надлежало следить как за возмущениями варпа, так и за тем, что сейчас творилось на планете, вращающейся у них под ногами.

— Что конкретно вас беспокоит, сэр? — немедленно поинтересовался Отэо Ригер, постоянно наблюдавший за Нёлькейном. Как никак, волей Вольфганга Бахры именно ему надлежало следить за безопасностью флаг-капитана, и Ригер терпеливо, пусть и не без ворчания, исполнял свой долг последние четыре года.

С той самой минуты, как Первый капитан и его свита спустились на поверхность этого безымянного мира, командующий флотилией явно не находил себе места, ежеминутно проверяя и перепроверяя входящие данные, как если бы ожидал внезапного нападения неизвестного противника. Что именно послужило причиной столь беспокойного поведения, Космодесантник мог только догадываться, но он отнюдь не единожды мог стать свидетелем того, что флаг-капитана крайне редко подводило его чутье на неприятности. Будучи обычным человеком и не обладающий реакцией и скоростью принятия решений, свойственной всем Астартес, Нёлькейн, тем не менее, неоднократно демонстрировал всем остальным командирам флота, а так же высшему командному составу Второго Легиона свое феноменальное чутье на поджидающие Золотых Львов проблемы, таким образом не позволяя Алессианскому Флоту попасть в ту или иную ловушку, расставленную для них врагами.

Куно Нёлькейн уверенно проводил «Покоритель» и следующие за флагманом корабли к намеченной цели через минные заграждения, скрытые даже от мощных авгуров линкора таинственными технологиями эльдар. В скоплениях астероидов флаг-капитан всегда довольно точно определял, где именно их поджидают орки, а потому наносил удар туда, где зеленокожие ксеносы ожидали его в последнюю очередь. Нёлькейн планомерно уничтожал корабли Империи Тау, которые, руководствуясь собственными тактикой и стратегией, были абсолютно уверенны в том, что глупые люди купились на их приманку и лезут прямо в расставленный для них капкан. Из раза в раз флаг-капитан разбивал вдребезги флотилии предателей, которые, судя по их поведению, вообще не могли понять, кто именно с ними сражается, явно принимая противостоящие им силы за обычные части Навис Империалис. Все они дорого поплатились за то, что имели глупость выступить против Куно Нёлькейна, самого гениального флотоводца на службе Второму Легиону и всего Алессианского Флота за последние несколько сотен лет.

Ригер, повсеместно сопровождавший флаг-капитана, как его телохранитель, вновь оглядел своего подопечного с головы до ног и покачал головой. Сложно было поверить, что этот щуплый парень, которому не исполнилось еще и тридцати лет, является настоящим виртуозом космических сражений, во время которых огромные, массивные корабли напоминали танцоров, исполняющих свой завораживающий, смертоносный танец по одному лишь мановению незримой палочки великого дирижёра. В сотый раз Космодесантник отметил копну светлых волос, выглядящих так, словно бы они никогда не знали расчески, и торчащих во все стороны. Взор воина сам собой ловил постоянно бегающий взгляд чрезвычайно блеклых, почти что белых глаз, а также обгрызенные ногти на левой руке. Длинный, светло-голубой камзол с золотыми эполетами и белая рубашка под ним опять были не по уставу распахнуты на груди, манжеты рукавов засалены, а брюки не поглажены. Высокие до колен сапоги выглядели так, будто никогда не имели знакомства с щетками и средствами для ухода за обувью. В очередной раз создавалось стойкое ощущение того, что флаг-капитана не обслуживал целый штат слуг, которым по долгу службы надлежало следить за гардеробом и внешним видом командующего флотом. Простыми словами, двадцатишестилетний Нёлькейн куда больше походил на самого обыкновенного растяпу откуда-то с нижних палуб, но никак не на человека, который за довольно короткий срок своей службы нанес поражение всем противникам, с которыми ему только довелось столкнуться в бою.

По итогу, можно было только поражаться поразительному чутью Первого капитана на настоящие дарования, ведь именно Бахра совершенно случайно заприметил этого необычайно талантливого юнца из Академии флота. Воистину, какой-нибудь чрезмерно суеверный дурак, верующий во все те бредни, которыми его каждый день пичкают проповедники, узрел бы в этом руку высших сил и заявил бы, что подобное могло свершиться исключительно лишь по милости какой-нибудь божественной сущности. Поймав себя на этой нелепой мысли, Ригер усмехнулся. Такими темпами недолго скатиться до глупых, лишенных всякого смысла религиозных воззрений, в которые Империум Человечества погрузился тысячи лет назад и с той поры пребывал в них поныне.

Даже возвращение примарха Робаута Жиллимана никак не изменило положение вещей в Империуме, хотя Золотые Львы, наблюдавшие из происходящим из тени, все-таки надеялись на обратный эффект. Увы, но торжества разума все же не случилось, ибо даже Повелитель Ультрамара не мог в одночасье сломить государственный религиозный аппарат, чьи щупальца проникли во все сферы жизни людей.

— Так, что именно вас беспокоит, сэр? — еще раз спросил Отэо, подходя к флаг-капитану поближе.

— Вот это, — Нёлькейн указал на один из мониторов, на который выводились данные по планете.

Ригер, чисто из уважения к флаг-капитану, быстро окинул взглядом многочисленные диаграммы и схемы, но, как и ожидалось, ничего в них не понял. Увы, но еще на этапе его превращения в Космодесантника мастера-инструкторы довольно быстро обнаружили, что всякого рода науки, связанные с техникой, были совершенно ему чужды. Нет, Ригер прекрасно мог управлять и лэндспидером, и гравициклом, а так же, если возникнет такая необходимость, смог бы вполне успешно пилотировать «Громовую Птицу», но командование откуда-нибудь из штаба более крупными соединениями подобного рода, не говоря уже о флоте, было совершено не его стезёй. Куда милее Отэо было расстреливать противников из своего верного болт-пистолета и разрывать их на части своими силовыми когтями.

— Вы же знаете, сэр, что я…

— Я помню, что ты ничего в этом не смыслишь и учиться тоже не желаешь, ты говорил мне об этом добрую сотню раз, — прервал его флаг-капитан, но Ригер и не подумал обидеться. — Меня беспокоит то, что конкретно вот в этом, — Нёлькейн ткнул пальцем в одну из диаграмм, своим видом напоминающую горный хребет, — я сам ничерта не понимаю. Вот, что не так.

Ригер бросил еще один быстрый взгляд на диаграмму и почувствовал, как все его инстинкты начали разве что не вопить о надвигающейся опасности. Если даже сам Нёлькейн не мог разобраться в том, что он видит, значит действительно что-то определенно идет не так, как изначально предполагалось. И ничего хорошего Золотым Львам эта неизвестность не сулила.

— Внимание, — внезапно заявил один офицеров, — фиксируем нарастающую сейсмическую активность континента, на котором в данный момент пребывают примарх и Первый капитан!

— Вот об этом я как раз и говорил, — вздохнул Нёлькейн, после чего объявил. — Всем кораблям — боевая готовность. Я уверен, что это только начало.

Словно бы в качестве подтверждения его слов последовал новый доклад от офицеров мостика:

— Внимание всем: фиксируем быстро приближающийся к нашим позициям объект неизвестного происхождения!

***

С той поры, как Джон покинул Стену и увел за собой фактически всех одичалых, Черный замок, который и раньше отнюдь не мог похвастаться большой численностью обитателей, опустел еще больше, ведь дозорных здесь практически не осталось. Внутренний двор, занесенный снегом, который некому было убрать, выглядел заброшенным, и лишь редкие цепочки следов указывали на то, что здесь кто-то все еще ходит. На то, что замок все-таки не стоит совсем уж покинутым, также указывали иногда мелькающие в окнах огни факелов, свечей и масляных ламп, которыми пользовались все реже и реже по довольно простой причине: оного масла и свечей становилось все меньше и меньше, а новых подвозов в замок не было уже очень давно, и ждать чего-то иного было уже попросту глупо. Эдд, в виду отсутствия лорда-командующего вынуждено отвечавший за Ночной Дозор в это крайне непростое время, с присущим ему пессимизмом констатировал, что черные братья, дожившие до сегодняшнего дня, будут последними членами Дозора, ибо тот определенно доживал свои последние дни.

Собственно, а какая уже, к черту, разница, что будет с Дозором дальше, уцелеет он или нет? Уже совсем не важно, смогут ли живые выстоять против орд мертвецов, что собирались за Стеной, или же нет, — сам Ночной Дозор уже считай, что мертв. На самом деле, его сердце перестало биться сразу же после того, как заговорщики вонзили свои кинжалы в Джона и оборвали его жизнь, и пусть жрица в красном смогла-таки воскресить Сноу, вновь вдохнуть жизнь в окоченевший труп Ночного Дозора было уже столь же невозможно, как обратить само время вспять. Это судьбоносное предательство, к которому дозорных подтолкнул Алиссер Торн, стало той последней соломинкой, что окончательно переломило хребет и без того подорванного духом черному братству, разрушило его изнутри, и возврат к былому уже совершенно не представлялся возможным.

В нарушении всех клятв Джон Сноу покинул Черный замок, не понеся заслуженного наказания за дезертирство, но никто из дозорных не сказал по этому поводу ни единого слова, так как уже все понимали вполне очевидную вещь: все клятвы, некогда принесенные черными братьями пред ликами богов, оказались отвергнутыми, никому не нужными, а потому более не представляли силу. Эдд прекрасно понимал, что его товарищи из числе тех, что обитали в Черном замке, не ушли куда глаза глядят лишь по той простой причине, что им попросту некуда было податься. Они уже давно забыли о простой мирской жизни и привыкли держать в руках меч или копье, а не мотыгу или же соху. Не забывали черные братья и о том, что там, на юге, продолжается опустошительная война, а это значит, что о мирной жизни не приходится даже надеяться. Да и куда им было идти? Многие из присутствующих отдали Дозору лучшие годы своей жизни, близкие друзья и члены семьи, если они еще были живы, скорее всего уже забыли об их существовании. К тому же, вот так просто отвернуться от того, что давно стало частью самой сути черных братьев, было чрезвычайно сложно, а то и вовсе невозможно. Нет, по мнению Толетта, эти люди покинут Стену лишь тогда, когда их дозор будет окончательно закончен.

Эдд не имел ни малейшего представления о том, как сейчас обстояли дела в Сумеречной башне и в Восточном дозоре, так как давно не получал оттуда вестей. Остались ли там еще люди или же замки уже давно стоят покинутыми? Поди знай, ведь некому было ни послать туда ворона, последний издох еще две недели тому назад, ни отправиться в дальний путь на разведку, ведь подобного рода решение будет лишь бесполезной тратой и без того скудных ресурсов Дозора. Да и кто согласится пойти? Дункан Лиддль или же Тоддер? Ага, так они туда уже и бегут, аж пятки сверкают. Оба черных брата побывали вместе с Джоном и Эддом в Суровом Доме, где вдоволь насмотрелись на мертвецов, и одна только мысль о том, чтобы столкнуться с ними снова где бы то ни было, пугала Большого Лиддля и Жабу почище, чем перспектива провалиться прямиком в седьмое пекло. Дареон и Хобб вообще никогда не покидали пределов Черного замка, не считая, конечно, пары редких посещений борделя в Кротовом городке, и посылать их, как и любого другого, в такую даль было бы крайне недальновидным поступком. Нет, после того, как Джон уехал, уведя с собой Вольный народ, обитатели Черного замка могли полагаться только лишь на самих себя.

Легкая дрожь еле заметно сотрясла замок, а потому Эдд, продолжавший созерцать внутренний двор, не придал данному происшествию ни малейшего внимания, полностью погрузившись в собственные мысли. Когда-то давно, словно бы в другой жизни, он стоял посреди этого двора вместе с незнакомыми, совершенному чужими ему людьми. Кто-то из них решил вступить в Дозор добровольно, таких было меньше всего, у остальных же попросту не было выбора, ведь за свершенные преступления им грозила позорная смерть от рук палача, и лишь вступление в ряды Ночного Дозора могло спасти их от прогулки до эшафота. Сам Эдд совершенно ничего не ждал от этой службы, но именно здесь он нашел своих первых настоящих друзей, боевых товарищей, плечом к плечу с которыми он прошел кучу невзгод. Они были такими разными и в тоже время чем-то похожими. Вечно хмурый Джон и незадачливый, неуклюжий Сэм, весельчак Пипар и здоровяк Гренн — это было настоящее братство, от которого, увы, ничего не осталось. Из всей их компании в замке остался один только Эдд, ведь Сноу ушел, чтобы по итогу стать королем Севера, Сэм отправился в Старомест, и с той поры от него не было ни слуху, ни духу, а остальных и вовсе уже нет в живых.

Вспоминая о погибших друзьях, Эдд судорожно сглотнул, чувствуя себя как ни когда покинутым и одиноким, и горькая слеза, замерзая на морозе, скатилась по его заросшей щеке. От нахлынувших на него воспоминаний Толетт даже ощутил, что его слегка трясет, и он принялся сильнее закутываться в плащ, когда внезапно понял, что трясет не только его самого, но уже вполне ощутимо сотрясается весь замок. Эдд быстро огляделся по сторонам, попросту не зная, куда податься и что делать дальше. В детстве ему доводилось слышать истории о трясущейся земле, а так же о том, что в результате подобных событий иногда разрушались деревни, а то и целые замки, но на его собственной памяти ничего подобного никогда не случалось.

Тем временем, тряска продолжала усиливаться, и до слуха Эдда донеслись громкие, полные тревоги и паники крики остальных дозорных, но Толетт в один момент забыл про них всех, как только до его слуха донесся чрезвычайно громкий, зубодробительный скрежет и треск льда. Замерев от ужаса, сковавшего его по рукам и ногам, Эдд мог лишь бессильно наблюдать за тем, как по всей поверхности Стены начала расползаться целая паутина трещин, которые с каждым новым мгновением и очередным подземным толчком становились только больше. Раздался протяжный, душераздирающий звук, больше походивший на чей-то предсмертный стон, и Эдд далеко не сразу понял, что источником этого жуткого стона является сама Стена. Создавалось стойкое ощущение того, что древнее сооружение, простоявшего без малого восемь тысяч лет, чувствовало приближающий миг собственной смерти и теперь давала понять своим последним стражам, что ее время наконец-то истекло.

— Да что, твою мать, здесь творится?! — проорал кто-то за спиной, и Толетт наконец-то вышел из ступора.

Обернувшись, он обнаружил за спиной остальных дозорных, которые высыпались наружу и теперь выглядели ничуть не лучше перепуганных детей. На их лицах читались недоумение и животный ужас, так как они все, наслушавшись историй о том, что происходит за Стеной, прекрасно осознавали, что случится, если последняя преграда на пути Белых Ходоков в земли живых окончательно рухнет. В этом случае уже ничто не сможет остановить армию мертвецов от того, чтобы убить все живое на своем пути от Стены до самого Дорна.

Тем временем, первые крупные куски льда отломились от Стены и завораживающе неспешно полетели вниз, пока не обрушились на поверхность с чудовищным грохотом, подняв в воздух настоящие облака снега. Ледяной треск продолжал усиливаться, а трещины на белоснежной поверхности Стены становились все больше и больше, а потому еще несколько кусков рухнули вниз.

— Всем немедленно покинуть замок! — придя в себя, завопил Эдд. — Хватайте все, что сможете, и проваливаете как можно скорее!

Дозорные уставились на него так, будто он объявил себя Королем Ночи. Заметив, что никто никуда не спешит, Толетт заорал:

— Чего встали, сранные ублюдки?! Шевелитесь, говноеды!

Встряхнувшись от резкого окрика, люди пришли в себя и спешно засуетились, готовясь к срочному отъезду: кто-то, похватав дорожные сумки, поспешил обратно в замок, хватая еду и питье, а так же все то, что могло пригодиться им в дороге; кто-то устремился в конюшню и теперь пытался успокоить беснующихся там лошадей, одновременно с этим пытаясь их оседлать и подготовить к дальнему пути. Наскоро похватав свои крайне скудные пожитки, Эдд влетел в конюшню ничуть не хуже настоящего ворона, после чего стал быстро седлать свою бедную, перепуганную лошадь, которая разве что не хрипела от страха. Кое-как ее успокоив, Толетт запрыгнул в седло, после чего выехал во двор и обратился к тем дозорным, которым лошадей не хватило. Земля под их ногами неожиданно перестала раскачиваться, но никто не мог с уверенность сказать, что это надолго.

— Направляйтесь в Винтерфелл! — велел Эдд. — Мы поспешим вперед и сообщим Старкам о том, что здесь случилось!

— Если только Винтерфелл сам не разрушен! — воскликнул кто-то из толпы. Эдд не был до конца уверен, но ему показалось, что говорившим был Жаба.

— Будем молиться богам, что это не так, — ответил Толетт. — Там мы возьмем лошадей и отправимся к вам навстречу, но ни в коем случае не медлите! Вы знаете, кто стоит за Стеной!

Разумеется, они знали.

— Все, выдвигаемся, — Эдд пришпорил коня и выехал наружу, молясь про себя о том, что бы дороги на юг окончательно не замело снегом. Если они не смогут добраться до Винтерфелла, то все последние дозорные просто умрут от морозов и ветра или же станут поживой для Ходоков и их своры оживших мертвецов.

Облаченные в черное всадники устремились в путь, когда дрожь под ногами их скакунов возобновилась, а от Стены отломилось еще несколько крупных кусков. Бросив последний взгляд на Черный замок, Эдд ощутил большой ком, внезапно подступивший к его горлу. В тот день, когда он впервые увидел обветшавшие стены старого замка, Толетт даже предположить не мог, что однажды ему придется в панике отсюда бежать, наблюдая при этом падение Стены. Увы, но судьба распорядилась так, что именно на их поколение дозорных пришлись все эти ужасные, полные предательств и крови события, и именно им суждено было стать теми, на ком Ночной Дозор фактически прекратил свое существование.

Пусть Эдд и его товарищи и не умерли на Стене, как полагалось настоящим черным братьям, но их дозор был окончен.

Глава 22

Дрогон, расположившись на одной из башен Драконьего Камня, чувствовал кипящую, подобно лаве, и опаляющую даже его огненную душу ярость и, глядя сверху вниз на суетящихся во дворе замка и его окрестностях двуногих существ, испытывал нестерпимое желание обрушиться на этих жалких созданий подобного истинному воплощению смерти. Его нестерпимо жаркое пламя могло бы в мгновение ока обратить их в обугленные головешки, чтобы в последствии их прах просто развеялся на ветру, оставив после себя лишь черные пятна сажи или даже того меньше. Разум дракона стали один за другим посещать красочные видения грандиозных разрушений, грохот горящих замков, чьи крыши и башни нестерпимо ярко полыхали в ночи или же освещали своим светом темную гладь воды, после чего обрушивались под собственным весом, погребая под завалами тех, кто пытался укрыться под защитой крепостных стен. Грохоту разрушаемых крепостей вторили громкие вопли ничтожных людишек, что никак не могли спастись от всепожирающего драконьего пламени, равно пожирающего всех без разбора: людей и животных, мужчин и женщин, стариков и детей. Дрогон без особого труда смог бы сравнять Драконий Камень, в котором он был вынужден пребывать против собственного желания, с землей, уничтожить всех его обитателей, после чего навсегда превратить весь этот остров в обугленное, безжизненное и проклятое всеми место. Ничто не смогло бы удержать его от того, чтобы предварительно сжечь корабли в порту, тем самым отрезая своим жертвам последние пути отступлению.

Это видение было необычайно прекрасным и вызывающим ничем не сдерживаемый восторг, но всем своим существом дракон ощущал, что оно не было его собственным. Эти образы не родились в его собственной душе, а словно бы пришли к нему откуда-то извне, внушаемые еле различимым шепотом, расслышать который было чрезвычайно сложно.

Дрогон издал рокочущий, полный чистой злобы рык, после чего тряхнул огромной башкой, отгоняя навязчивое видение разбегающихся от него в панике людей, среди которых можно было безошибочно опознать светловолосую фигурку Матери. Ее обычно радостное лицо на этот раз было искажено в страшной гримасе ужаса и неверия, она пыталась прикрыться руками от вездесущего огня, от которого более никак не смогла бы защититься. Дрогон мог бы в мгновение ока пожрать ее сладкую плоть, дабы затем обратить эту назойливую, возомнившую о себе невесть что тварь в то, чем она в действительности всегда и являлась — в смердящую и ничего не стоящую кучу дерьма.

Дракон издал куда более громкий и яростный рев, пытаясь отогнать от себя назойливое видение, всем своим существом яростно протестуя против того, чтобы немедленно воплотить в жизнь этот жуткий образ. Он совершенно не понимал, откуда берутся столь странные видения в его сознании и что именно послужило тому причиной, но он совершенно точно не хотел убивать Мать или каким-то иным способом причинить ей вред. Ни за что! Напротив, Дрогон без каких-либо колебаний убил бы каждого, кто посмел бы ей навредить, разорвал бы эту тварь в мелкие клочья, но никак не позволил бы, чтобы с головы Матери упал даже волос! Против убийства прочих двуногих дракон в принципе не имел ничего против, они не волновали его даже в самой малейшей степени, но все же он привык убивать их лишь по приказу Матери или же в том случае необходимости, когда ей грозила опасность от кого-то из этих червей. Но чтобы самому причинить ей малейший вред?! Убить?! Одна только мысль о чем-то подобном приводила Дрогона в неистовое бешенство, и в этот момент все видения, что продолжали осаждать разум дракона, вгрызаясь в него подобно стае голодных падальщиков, попросту сгорели без остатка в пламени его всепожирающего гнева. Шепот затих, полностью заглушенный яростным ревом взбешенного дракона.

Издав еще один утробный рык, Дрогон огляделся по сторонам и прислушался к звукам, что прямо сейчас доносились до его слуха с другого конца острова. Судя по полному ярости реву, его братья в данный момент испытывали сходные с ним чувства, вот только... Дракон весь подобрался, стоило ему лишь прислушаться к звукам, что разносились по всему острову, пугая людей в замке. Что-то в звуках драконьих голосов очень сильно не понравилось Дрогону и, взмахнув огромными крыльями, он спрыгнул с башни и тут же взмыл в воздух, направляясь к своим братьям. Довольно скоро он заметил, что к нему на встречу столь же быстро приближаются и увеличиваются в размерах две точки, в которых дракон незамедлительно опознал Визериона и Рейгаля. Ему было достаточно лишь один раз бросить на них взгляд, чтобы понять простую истину: в обоих братьях что-то неуловимо и безвозвратно изменилось, они словно бы утратили часть самих себя, даже сам их запах, что доносил до него ветер, как-то странно изменился. Едва лишь осознав это, Дрогон незамедлительно изготовился к схватке не на жизнь, а насмерть, из которой он попросту не мог не выйти победителем, ибо не имел на это права.

На кону стояла жизнь Матери.

***

Непрерывные людские крики и порождаемый ими шум, что непрерывным потоком доносился до слуха королевы, не могли не выводить ее из себя, но сколько бы Серсея не пыталась от них отстраниться или же просто не слушать эти проклятые вопли, заткнуть горожан этого окончательно ставшего ненавистным ей города или же хотя бы обитателей Красного замка было попросту невозможно. Нельзя было повелеть им всем заткнуться или же приказать гвардейцам зашить крикунам их поганые рты, так как никто не стал бы выполнять подобный приказ, а потому Серсее оставалось только терпеть. Убрав с глаз отросшую чёлку, королева в раздражении швырнула пустой бокал в открытое окно, надеясь на то, что он попадёт хоть в кого-нибудь из замковой челяди, но звон стекла о камни сразу же возвестил Серсее о том, что её чаяниям в очередной раз не суждено было сбыться.

Ну что же, к подобным исходам ей уже давно следовало бы привыкнуть.

Все, абсолютно все шло не так, как задумывалось, и Серсея уже не знала, кого винить во всех бедах, что продолжали валиться ей на голову одна за другой, а все ее планы рушились еще на этапе планирования. Ни один из них не сработал. По неведомой королеве причине Яра Грейджой и ее прихвости сбежали из столицы, даже не успев толком сойти на причал, и тем самым на корню разрушили планы Серсеи заключить союз с самозваным королем Железных островов. При других обстоятельствах королева никогда не стала бы заключать договор с чертовым Эуроном Грейджоем, но с учётом размеров армады, что привела с собой из-за Узкого моря Дейенерис Таргариен, ей был просто жизненно необходим крайне многочисленный флот железнорожденных, ибо ни у кого более в Вестеросе не было столь большого количества кораблей. Ну что же, стоило только Серсее узнать о том, что посольские корабли Грейджоев спешно покидают город, как и с этими мечтами ей пришлось сразу же распрощаться.

Северяне продолжали свое крайне успешно наступление в Речных землях и, судя по их действиям, явно вознамерились вместе с Тиреллами вторгнуться в Королевские земли, определённо лелея свои собственные планы касательно того, как они поступят с единственной законной королевой Вестероса. Под их натиском пала уже большая часть замков и городков в Речных землях, а отряды их авангарда даже были замечены на самой границе с владениями самих Ланнистеров, но так из Западных земель уже давно не было донесений, оставалось непонятным, вторглись ли северяне дальше. Помимо того оставалось неясным, по прежнему ли Старки и Тиреллы действуют сами по себе, преследуя исключительно собственные интересы, или же они уже вступили в переговоры с проклятой Таргариен и теперь исполняют ее волю?

Эта чертова дотракийская шлюха, провались она в седьмое пекло, по совершенно неведомой причине продолжала бездействовать и на первый взгляд просто сидела на Драконьем Камне, толком ничего не предпринимая, и эта подозрительная тишина уже порядком нервировала Серсею. Что на самом деле затеяла эта безумная дрянь? Чего она ждет? Ожидает новостей от своих шпионов? Заключает союзы с восставшими против Ланнистеров лордами? Трахается с верными ей кочевниками, их конями или же со своими драконами? Поди знай, что творится в голове у последней представительницы этого безумного рода, от Таргариенов всегда можно смело ожидать самого безумного поступка, которым остальным никогда даже не пришёл бы в голову. Проблема усугублялась еще и тем, что с недавних пор сама Серсея, к своему крайнему негодованию, лишилась источников достоверных новостей о том, что происходит в Семи Королевствах и непосредственно в станах своих многочисленных врагов. Все, что сейчас до нее доходило, — это какие-то безумные слухи и сплетни, веры которым не было от слова совсем.

Квиберн, этот трусливый червь, которому самое место копаться в той выгребной яме, из которой он когда-то по недоразумению выбрался, попросту исчез, не оставив после себя даже самой ничтожной зацепки или хотя бы намёка на след. Этот лживый мерзавец просто покинул пределы Красного замка и растворился где-то на улицах города, как если бы его никогда и не существовало вовсе. Никто из числа гвардейцев или золотых плащей не мог сказать королеве наверняка, куда он подевался, да никто и не горел желанием узнать правду, ибо Квиберна ненавидели абсолютно все обитатели Красного замка, а так же за его пределами, о чем Серсее опять же было хорошо известно. Ну что же, теперь ей оставалось только догадываться о том, в какую именно нору спрятался этот ничтожный трус, и надеяться на то, что там же он и подохнет, дрожа от страха перед беспощадным возмездием. Ранее, когда Квиберн только появился в столице вместе с вернувшимся из плена Джейме, Серсее казалось, что этот тихий на вид, но крайне умный и дальновидный старик, которого она впоследствии возвысила за преданную службу, фактически сделала вторым человеком во всем Вестеросе, действительно предан Ланнистерам и лично ей самой, но жизнь, как это часто бывает, сорвала все маски и всё расставила по своим местам, явив Серсее гнилое нутро очередного предателя. Квиберн, успешно притворяющийся другом, оказался все лишь еще одним проходимцем из числа многих, которые воспользовались доверием Ланнистеров лишь затем, чтобы потом предать его.

Неужели в этом мире вовсе не осталось тех, кому можно по-настоящему довериться? Неужели отныне она может полагаться исключительно лишь на саму себя, фактически оставшись в полном одиночестве? Да, Серсея всегда хотела править самостоятельно, без оглядки на остальных, быть полноправной королевой Вестероса, но она никогда не могла даже помыслить о том, что на пути к заветной цели от нее могут отвернуться все остальные ее родичи и соратники, включая тех, кому она сама всецело доверяла.

Присев за столик, на котором красовался очередной кувшин с вином, Серсея опустила голову и устало прикрыла лицо ладонью, на миг испытав нестерпимое желание вновь стать той маленькой девочкой, что никогда не переживала о завтрашнем дне и просто жила мечтой о том, чтобы выйти замуж за принца Рейгара. Чтобы подле нее незыблемой глыбой, подобно самому Утесу Кастерли, стоял отец, живой и всемогущий, способный одним лишь взмахом своей всесильной длани решить все встающие перед Ланнистерами проблемы. Чтобы рядом снова был Джейме, смотрящий на неё не с ненавистью, как сейчас, а с прежней любовью, и готовый убить каждого, кто посмеет причинить ей вред. Все ушло, исчезло, растворилось, как вода в песке. Одержав верх над всеми своими крайне многочисленными противниками и став полноправной властительницей Вестероса, прямо сейчас, в сию минуту Серсея ощущала себя самым одиноким человеком на всем белом свете, и она готова была многое отдать лишь за то, чтобы раз и навсегда избавиться от этого страшного одиночества.

Несмотря на все пережитые ею потрясения, несмотря на все удары судьбы, что, как ей всегда казалось, лишь закалили ее характер и решимость, подобно хорошему клинку, к этой ноше королева оказалась совершенно не готова.

Нестерпимо захотелось напиться, вновь утопить свои печали в вине, затем ворваться в покои Джейме и впиться долгим поцелуем ему в губы, а дальше будь что будет, но вместо этого Серсея в ярости схватила кувшин и швырнула в его дальний угол своих покоев. Грохот и звон разнеслись по помещению, но никто из слуг даже не подумал вбежать и хотя бы просто поинтересоваться, все ли в порядке с их королевой. Нет, конечно же, ведь им на нее плевать, они будут только плясать и радоваться, если ее вдруг не станет, но Серсея вовсе не собиралась преподносить этим бесхребетным недоноскам столь щедрый подарок. Нет, так просто она не сдастся, не доставит им подобного удовольствия, ни за что! Эти пустоголовые ничтожества до сих пор были не в состоянии осознать в полной мере, кем она является на самом деле!

Внезапно очень захотелось плакать, и Серсея лишь огромным усилием воли взяла себя в руки и вновь задумалась над теми невзгодами, что окружили ее со всех сторон.

Словно всего ранее перечисленного было мало, хотя казалось бы, что дальше уже некуда, себя явила миру новая напасть: высоко в небе повис гигантский, невообразимых размеров дворец, что был чуть ли не больше всей Королевской Гавани, и Серсея не имела ни малейшего представления о том, как ей реагировать на это загадочное явление. Теорий, что передавались от одного к другому, была масса, одна другой краше, но правда, естественно, никто не знал. С одной стороны, если верить донесениям стражи, многие горожане смогли разглядеть огромную львиную голову, украшающую одну из сторон фасада небесного дворца, и кто-то из жителей Королевской Гавани даже осторожно предположил, что это ни что иное, как знак божественного права Ланнистеров править всем Вестеросом. С другой стороны, в бредни о божественной воле не верила даже сама Серсея, ибо ей уже давно стало ясно: богов попросту нет, а если даже они и существуют, во что верилось с трудом, то им определенно нет до людей ровным счётом никакого дела, а это значит, что они сами не заслуживают хоть какого-либо почитания со стороны смертных. Не за что их почитать. Самой же Серсее в этой ситуации оставалось только гадать над этим невероятным, но крайне зловещим явлением, ибо всем своим существом королева предчувствовала, что этот летающий замок является несомненным знамением новых, куда более страшных бед, что вскоре обрушатся на всех без исключения жителей Вестероса.

От дворца буквально исходили волны злой и непреклонной воли, чуждой всему живому, и только последний дурак мог поверить в то, что это страшное явление сулило людям хоть что-то хорошее. Серсея, по своему разумению, вовсе не принадлежала к их числу.

— Нам надо поговорить, сестра, — излишне спокойный голос Джейме, совершенно неожиданно раздавшийся у нее за спиной, вырвал Серсею из размышлений и поверг в ступор. Она замерла, скованная странной смесью надежды и страха, при этом боясь даже пошевелиться и посмотреть на брата. Как если бы это был дивный сон, который исчезнет словно дым, стоит лишь ей только обернуться.

— О чем? — она старалась унять дрожь в голосе, но вряд ли ее реакция на его присутствие укрылась от Джейме.

— О тебе, — показалось Серсее, или же голос брата действительно стал самую малость теплее, чем раньше? — О нас. О будущем.

— О будущем? — полушёпотом спросила Серсея, не смея обернуться и молясь всем богам, в которых не верила, о том, чтобы этот сон длился как можно дольше.

— Да, дорогая моя сестрица, о будущем, общем для нас всех.

Королева замерла, ощущая, что страх и надежда исчезают, словно туман в лучах солнца, и уступают место необузданному гневу, что грозился захлестнуть ее с головой, если только она прямо сейчас не возьмёт себя в руки. Прекрасный дивный сон моментально превратился в её худший ночной кошмар. Этот голос... Его голос... Нет, Джейме не мог поступить с ней столь подло. Не мог привести его сюда! Не мог её предать! Да, его любовь к Серсее ушла, но поступить с ней настолько низко не мог даже он!

И тем не менее, спутать этот с детства знакомый голос с кем-то другим было попросту невозможно.

Казалось, что сам воздух загустел вокруг нее, столь медленно оборачивалась королева, но когда в поле ее зрения появился он, Серсее показалось, что ее и без того измученное бесконечными предательствами и ложными надеждами сердце прямо сейчас выскочит из груди, а затем упадет наземь и разлетится на тысячи осколков.

— Ты! — бешеный рев зародился где-то в самом низу её живота и вырвался из глотки королевы подобно настоящему львиному рыку.

— Давно не виделись, сестрица, — ответил Тирион, стараясь держаться уверенно, но стоило ему лишь только увидеть перекошенное от ярости и обиды лицо Серсеи, как он невольно сделал шаг назад, явно намереваясь укрыться за широкой спиной Джейме.

— Что этот предатель здесь делает?! — взревела Серсея, не обращаясь ни к кому конкретно. — Стража!

— Они не придут, — спокойно ответил Джейме, выступая вперед таким образом, чтобы оказаться аккурат между сестрой и младшим братом.

— И почему же, позволь узнать?! — королева неотрывно следила за проклятым карликом, рукой пытаясь нащупать на столе хоть какое-нибудь подобие оружия. О, она бы многое отдала за возможность собственноручно размозжить этому гнусному предателю голову тем же кувшином вина, что сейчас валялся в углу! И где вечно пропадает это страшилище Клиган, когда он так ей нужен?!

— Потому что я приказал им не вмешиваться, — последовал ответ.

Серсея встряхнула головой, пытаясь усмирить свой гнев и осмыслить слова брата, и с каждым новым мгновением до нее все больше доходил весь ужас сказанного, вся его горькая суть.

— Ты? — нескрываемая боль отразилась на ее лице, а слёзы потекли по щекам. — Приказал им?

Джейме сделал еще один шаг вперёд, и Серсея, зажав рот ладонью, в страхе отшатнулась назад, врезавшись в стол. В этот миг самые ужасные мысли овладели ею, она уже чуть ли не наяву видела собственную смерть от рук некогда любящего брата. Видя состояние Серсеи и чистый ужас в ее глазах, Цареубийца неспешно развел руки в сторону, как бы демонстрируя, что никоим образом не собирается ей угрожать.

— Послушай...

— За что ты так со мной?! За что?! Я от кого угодно могла ожидать подобного предательства, но только не от тебя!

— Я тебя не предавал, — возразил Джейме, с каждым словом подходя все ближе к сестре, все больше впадающей в истерику.

— Ты привел его сюда! — закричала Серсея, указывая на Тириона. — Ты привел ко мне этого убийцу! Он убил Джоффри!

— Я не убив... — попытался возразить Бес, но был бесцеремонно прерван:

— Заткнись! — зелёные глаза Серсеи сверкали от гнева и полыхали ничуть не хуже дикого огня, и Тирион даже испугался, что может действительно в них сгореть. — Ты убил нашего отца! По твоей вине погибли Мирцелла и Томмен! Ты хотел спасти свою шкуру и сбежать к этой чёртовой драконше?! Так сбежал бы, пожалуйста, плевать на тебя, но ты убил нашего отца! Все, что случилось в последствии, произошло по твоей вине!

— Это неправда, — возразил Джейме, подойдя к сестре вплотную, — и ты это знаешь.

— Он настоял на том, чтобы отправить Мирцеллу в Дорн, Джейме! — королева вперила взор в брата. — Это он отправил ее к этим сучьим змеям, прямо в их хищные лапы!

— Да, Мирцелла осталась бы жива, если бы не действия Тириона, — кивнул Джейме, — но Томмен умер не по его вине, а из-за тебя. Из-за твоей жажды власти.

— Я...

— Пытаясь всеми возможными способами избавиться от Маргери Тирелл, ты собственноручно вложила власть в руки религиозных фанатиков, — напомнил ей Джейме, — и смерть нашего сына стала конечным результатом именно твоих действий, Серсея. Нравится тебе такая правда или нет, но тебе придётся ее признать. Томмен покончил с собой лишь потому, что был более не в состоянии видеть все то, что ты творишь. Его убила ты.

В гневе Серсея попыталась залепить брату пощёчину, но тот легко перехватил ее руку и неспешно отвел в сторону, при этом не выпуская ее кисть из своих цепких пальцев. Даже этого внезапного мига тепла было достаточно, чтобы Серсея посмотрела на Джейме с невыразимой тоской в глазах, в которых отражался весь ее ужас остаться в полном одиночестве, не имея подле себя ни единого близкого человека. Королева судорожно стиснула зубы, пытаясь не разреветься, но губы предательски задрожали, выдавая ее с головой, и она зажмурилась, чувствуя, как слезы текут по ее щекам. Громкий, судорожный вздох вырвался из ее груди, и в этот момент Серсея оказалась в объятиях брата. Будучи уже не в силах сдерживаться, она уткнулась лицом ему в грудь и расплакалась.

Она не знала, сколько времени они так простояли, но в чувство ее привели тихие слова Тириона:

— Я знаю, что мои слова для тебя все равно, что ветер. Знаю, что уже не смогу исправить содеянное. Знаю, что ты никогда меня не простишь.

— Даже не надейся на это, — пробурчала Серсея, не отрывая лица от груди брата. Смотреть на ненавистного карлика у нее не было ни малейшего желания.

— Но я вовсе не желаю твоей смерти, что бы ты там себе не думала, — продолжил говорить Тирион. — И я вовсе не хочу видеть, как ты погибаешь в огне или же от чьего-то меча из-за своей гордыни и жажды власти, а так оно и будет, если мы сейчас обо всём не договоримся.

— О чем же я должна с тобой говорить? — отстраняясь от Джейме, фыркнула Серсея и наконец-то посмотрела на младшего брата. Тирион сильно изменился с их последней встречи, зачем-то отрастил бороду, из-за который стал выглядеть старше. С явной неохотой высвободившись из объятий Джейме, королева неспешно села за стол, поспешно вытирая лицо от слёз. — Позволь, я попробую угадать. Ты хочешь обсудить детали того, как именно я преклоню колени перед твоей драгоценной Таргариен, верно?

— Я хочу поговорить о том, как всем нам выжить в сложившейся ситуации, — с жаром возразил Тирион. — Не спорю, изначально я прибыл сюда за тем, чтобы обсудить с нашим братом условия сдачи города, чтобы избежать ненужного и бессмысленного кровопролития.

— Так ты все-таки спелся у меня за спиной с нашими врагами, — с тоской произнесла Серсея, глянув на Джейме и качая головой. — А сам только что сказал, что не предавал.

— Ты не оставила мне выбора, — в отличии от сестры и младшего брата, Джейме был самим воплощением спокойствия. — Твое упрямство, вкупе с нежеланием слушать разумные доводы, вполне могло бы погубить весь этот город, а я не для того спас его от Безумного Короля, чтобы теперь он погиб по твоей вине.

Серсея посмотрела на брата с нескрываемым недоумением, но тот никак не стал пояснять свои странные слова, лишь смотрел на неё своим непрошибаемым взглядом. Лишь в этот миг королева всерьез задумалась над тем, насколько всё-таки сильно изменился Джейме после своего возвращения из плена, сколь сильно он отличался от себя прежнего. От того безалаберного, вечно улыбающегося мужчины, живущего исключительно сегодняшним днём, уже давно ничего не осталось, он полностью изменился, а она, к своему стыду, заметила это только сейчас.

— Как бы там ни было, все это в прошлом, — продолжил Тирион. — Обстоятельства, как вы сами можете видеть, сильно изменились, и лично мне теперь кажется, что по сравнению с грядущим все наши нынешние споры и разногласия не стоят и ломанного гроша. В небе висит гигантский дворец, который непонятно откуда взялся и хрен пойми кому принадлежит. Так или иначе, но лично я думаю, что ждать добра от тех, кто там засел, нам совершенно точно не стоит, но даже если я и ошибаюсь на их счет, в одном у меня нет никаких сомнений: мы стоим на пороге столь великих и ужасных событий, что все предыдущие годы войны и распрей покажутся нам просто детскими невинными играми.

— И что же ты предлагаешь? — ядовитым тоном поинтересовалась Серсея, сжимая кулаки под столом. Даже несмотря на заговор с врагами прямо у нее за спиной, она все равно не смогла бы отдать приказ об убийстве Джейме, только не его, но с превеликим удовольствием королева убила бы этого проклятого карлика! Неважно, чем закончится сегодняшний день, этой участи Бесу не избежать! Не сейчас, так в будущем, но он ответит ей за всё, что случилось, и в в особенности за смерть Мирцеллы!

— Нам всем нужно встретиться и обсудить наши дальнейшие действия, — ответил Тирион. — И когда я говорю "нам всем", то буквально имею ввиду всех тех, кого мы только сможем пригласить и собрать в одном месте. Ланнистеров, Тиреллов, Старков, Таргариен, Талли, Грейджоев. Всех лордов, у кого сохранилась хотя бы толика власти в Вестеросе. Не берусь гадать, захотят ли прислушаться к нам дорнийцы, но я полагаю, что прямо сейчас они тоже пялятся в небо и пытаются понять, как им быть дальше.

— Ты эту глупость прямо сейчас придумал? — ехидно поинтересовалась Серсея. — Эта девчонка Таргариен, которой ты служишь, имеет хотя бы представление о том, что за переговоры ты фактически ведешь от ее имени? Она ведь послала тебя сюда не за этим.

— Дейенерис Таргариен не по годам умна, — с какой-то торжественной ноткой в голосе произнес карлик, — она понимает, когда нужно действовать, а когда будет куда как разумнее вступить в переговоры, пусть даже и со своими противниками, которым, хочу заметить, она вовсе не желает смерти. В отличии от некоторых.

— То есть, нет, она не в курсе, — довольно заключила Серсея, после чего обратилась к Джейме. — Не знаю, на что ты надеялся, когда привел его сюда, но здесь нам больше не о чем разговаривать. Сесть за один стол со Старками и Тиреллами? После всего, что было? Может, мне с ними еще и целоваться надо? Прошу тебя, уж лучше убей меня здесь и сейчас, но, пожалуйста, не заставляй меня и дальше слушать эту чушь, или я за себя не ручаюсь.

— Признаюсь честно, — произнёс Джейме, глянув на карлика — это не совсем то, что я ожидал от тебя услышать, Тирион. Мне казалось, что мы будем обсуждать условия мирной сдачи города. Ну что же, тогда скажу я, — он перевёл взгляд на сестру.

— Говори, — к этому моменту Серсея окончательно взяла себя в руки, и на ее лице вновь заиграла хорошо знакомая обоим братьям хитрая улыбка.

— Я предлагаю нам с тобой покинуть Королевскую Гавань и вернуться в Западные земли, — не став тратить время в пустую на никому не нужные рассуждения, заявил Джейме, глядя ошарашенной сестре прямо в глаза, округлившиеся от изумления.

На миг Серсея показалось, что время остановилось:

— Нам? — осторожно спросила она, отказываясь верить своим ушам. Неужели в его сердце еще осталось хоть что-то по отношению к ней? Серсея уже боялась во что-то верить, опасаясь, что ее сердце попросту не выдержит очередного разочарования.

— Да, нам, — кивнул ей брат. — Мы с тобой собираем наших людей и убираемся отсюда ко всем чертям. Лично я уже всей душой ненавижу этот город, не иначе как проклятый его прежними правителями, и не желаю оставаться здесь дольше необходимого. Пускай Таргариен забирает себе трон и корону, если уж они ей так нужны, а заодно и все прилагающиеся к ним проблемы и долги, что у нас накопились, и дальше сама разбирается с Железным Банком, пиратами, северянами и всеми остальными, кто не пожелает признавать ее власть. Мы же с тобой просто уйдём, оставив все позади.

Серсея смотрела на Джейме, затаив дыхание.

— Я устал, Серсея, — признался Цареубийца, и на миг королеве показалось, что на одно мгновение он вдруг состарился на пару десятков лет. — Устал от сражений, от этой бессмысленной войны, от дворцовых интриг, которые ненавижу, от всего, что с нами произошло за минувшие годы и продолжает происходить. Посмотри на нас. В этой игре без конца мы уже практически потеряли самих себя. Никто из нас не похож на себя прежнего, от нас ничего не осталось, лишь пустая оболочка. Не знаю, как ты, но лично я так больше не могу. Вся это кровь, боль, все эти смерти... Ради чего все это? Ради мнимой власти, которой мы вот-вот лишимся, потому что ее вырвут из наших мертвых рук, а мы даже не можем этому хоть как-то воспрепятствовать, так как у нас больше не осталось сил? Тогда какой в этом смысл? Какой вообще был смысл во всем том, что мы сотворили? Я уже не хочу разбираться, кто изначально был прав, а кто виноват, ведь этих людей уже даже нет в живых. Дорогих нам людей тоже больше нет, и их никак не вернуть. Остались только мы. Скажи честно, неужели тебе действительно хочется окончить свою жизнь в стенах этого замка, цепляясь за подножье трона, провались он в седьмое пекло? Стены этого замка уже давно пропитались кровью наших предшественников, и я что-то совсем не горю желанием того, чтобы наша кровь тоже стала его частью.

— Так ты принял окончательное решение, — Серсея не спрашивала, при этом не обращая никакого внимания на Тириона, который явно порывался что-то сказать, но ему не давали. — И как давно?

— Еще когда только увидел дымящиеся руины на месте септы, которую ты сожгла, — ответил Джейме, сложив руки на груди. — Буду с тобой кристально честным, насколько это только возможно: я намереваюсь завтра же покинуть столицу, с тобой или без тебя. Я уведу всех солдат с собой и таким образом, — наконец-то он обратился к Тириону, — твоя королева сможет занять город без боя, без напрасного кровопролития, которого мы оба хотим избежать. А ты, — Джейме вновь повернулся к сестре, — сама решай, что для тебя предпочтительнее: умереть быстро, но королевой здесь, или же прожить долго, но в Западных землях со мной. Не могу обещать, что все будет как раньше, но мы хотя бы сможем попробовать начать все с чистого листа.

Серсея смотрела на Джейме и тяжело дышала. Ее сердце билось в груди, подобно молоту.

— Выбор за тобой.

За окном стремительно темнело, но для Серсеи весь остальной мир больше не представлял интереса, и все ее внимание было сосредоточено на Джейме и его словах.

***

Беспокойство в лагере северян, расположившихся рядом с Каменной Септой, нарастало и грозило перерасти в настоящую панику, в чем не было ничего удивительного, и, глядя на взбудораженных воинов, Джон довольно быстро понял, что так просто успокоить их уже не удастся, как и не удастся настроить людей на нужный лад. Воины напрочь утратили всякое желание сражаться с кем бы то ни было, ведь всем их вниманием полностью завладел повисший в небесах замок. Люди лишь бродили по лагерю, указывали пальцами в небеса, бесконечно строили разной степени бредовости теории и спорили до хрипоты. Все мысли о предстоящих битвах на данный момент полностью покинули их помыслы.

— Ну, так что теперь мы будем делать? — опершись одной рукой о рукоять топора и удерживая в другой здоровенную кружку эля, поинтересовался Тормунд. — Мои парни только и тратят все своё время на то, что пялятся в небо на эту хреновину, и ни о чем больше не хотят даже слышать.

— Как и все остальные, должен заметить, Ваша Милость, — добавил сир Давос, обращаясь к Джону. — Достаточно просто пройтись по лагерю, и можно услышать, что у каждого костра все говорят об одном и том же. Ничего более их не волнует, включая даже, кхм, ваши новые отношения.

Произнеся эти слова, Луковый рыцарь искоса глянул на Джона и леди Маргери, которая теперь старалась не отходить от Старка ни на шаг, разве что только когда смеркалось, хотя некоторые лагерные острословы утверждали, что даже ночью королю Севера не может отделаться от леди Тирелл. Собственно, с того момента, как Джон Старк вернулся в лагерь после кратковременной отлучки, все свободное время молодые люди проводили вместе, напрочь игнорируя мнение окружающих, их лукавые ухмылки и скабрёзные шутки, которые люди осмеливались произносить лишь в пол голоса. Кто знает, как поведет себя король Севера после того, как его избранница чуть было не попала в руки разбойников?

Сир Давос так и не нашёл в себе смелости поинтересоваться у короля Севера, что же именно произошло во время разбойного нападения на Маргери Тирелл и членов ее свиты, но до Лукового рыцаря все равно дошли разговоры об ужасной бойне, которую учинили над разбойниками. Кто-то с чрезвычайной легкостью перебил нападавших еще до того, как северяне пришли к рыцарям Простора на выручку. Когда рассвело, перед изумленными людьми предстала мрачная картина из жутко изувеченных тел, которых разорвала на части некая неведомая сила, и от этого зрелища пробрало даже много чего повидавших воинов. Как бы там ни было, это зрелище явно произвело впечатление как короля Джона, так и леди Маргери, что-то изменило в их взглядах на действительность, потому что после этого дня они фактически стали неразлучны. Проигнорировав всех без исключения, включая мнение рыцарей Простора, отвечавших за безопасность леди Тирелл перед ее отцом, Старк посадил Маргери на своего коня, сам уселся позади нее и, обняв девушку за талию, в таком виде вернулся в лагерь северян, уже никак не скрывая своих намерений.

Жест и действия короля Севера были красноречивы настолько, что дальше было просто некуда, и рыцари, сопровождавшие леди Маргери, теперь могли только гадать над тем, как на все это отреагирует лорд Мейс Тирелл.

— Рыцари и их слуги категорически не желают идти дальше на юг до тех пор, пока они не получат ответы на интересующие их вопросы о том, что вообще происходит, — тем временем слово взял лорд Талли. Он расхаживал по шатру и покачивал в ладони серебряный бокал с красным вином, то и дело поднося его губам, но так и не сделав ни единого глотка. — И так уж вышло, что мне совершенно нечего им сказать, так как я сам понимаю не больше остальных.

Джон окинул взглядом своих соратников и друзей, отметив, что на него с немым вопросам также смотрят Маргери и Арья. Все присутствующие, включая самого Джона, пребывали в сильнейшем смятении, ибо их собственное видение мира, до поры казавшееся незыблемым, в одночасье перевернули с ног на голову, разрушили чуть ли не до самого основания, и возвращать все в исходное состояние пока что никто не спешил. Фантастическое и в то же время жуткое небесное явление, свидетелями которого они все внезапно стали, не могло не оказать на неподготовленных людей своего опустошительного воздействия, и сам Джон чувствовал, как весь привычный ему мир начинает рушиться, и остановить этот процесс уже не представлялось возможным. Подойдя к выходу из шатра и кинув взгляд на поддернутое облаками небо, он снова принялся разглядывать очертания гигантского дворца, столь огромного, что его тень вполне могла бы накрыть собой любой известный Старку город.

В этот момент он нахмурился, вспоминая разговор с Леманом Рассом, что некогда состоялся между ними на одной из башен Воронодрева, аккурат перед приездом Маргери Тирелл и ее свиты. Что тогда говорил Волчий Король? Джон силился вспомнить слова Расса в точности, чтобы ничего впоследствии не перепутать. Он ведь тогда как раз говорил что-то про огромные летающие корабли, размером то ли с замок, то ли с город.

Да, точно.

"Представь себе корабль из железа, что больше любого известного тебе замка. И этот корабль не плывет по морям, но парит в небесах, и он способен пересечь те огромные расстояния, что отделяют один мир от другого. Вот на одном из таких кораблей я сюда и попал."

Выходит...

— Вы ведь прилетели сюда за ним, не так ли? — глядя на корабль, еле слышно произнес Джон, и пусть он говорил еле различимым шёпотом, ловящие каждое его слово люди все равно смогли все услышать.

— Прилетели за кем? — спросила Маргери, подступая ближе и кладя свою узкую ладонь на грудь Старка. От этого прикосновения Джон немедленно ощутил, как кровь закипает у него в жилах и приливает к лицу. Тормунд, стоявший рядом, довольно громко хрюкнул, пытаясь подавить смешок, но получилось не очень.

— И кто? — поспешил добавить сир Давос.

Арья сцепила руки за спиной и просто молчала, склонив голову на бок и терпеливо ожидая от Джона ответы.

— Я не могу знать наверняка, кто это, — вернувшись в глубь шатра, ответил Старк, прекрасно понимая, что ему вряд ли сейчас кто-нибудь поверит, — но все же я склонен полагать, что они прилетели сюда за Леманом Рассом. Они хотят его забрать.

На какой-то миг в шатре повисла тишина, первой нарушить которую решилась Арья:

— С чего ты это взял?

— В каком это смысле, прилетели и забрать? — обеспокоенный Эдмур Талли так же подошел ближе. Можно было лишь догадываться, что конкретно его так взволновало, но Джон с удивлением понял, что правитель Речных земель сразу же ему поверил.

— Потому что он сам рассказал мне о том, что попал в наш мир на таком же вот дворце, при этом называя его кораблем, — ответил Джон, с каждым мгновением все сильнее убеждаясь в собственных догадках. — Расс говорил мне о том, что на таких кораблях его народ может перемещаться от одного мира к другому, и что именно так он здесь и оказался восемь тысяч лет назад. Тогда я ему не сказать, чтобы особо поверил, но теперь же понимаю, что он всегда говорил мне правду. Понимаю, что мы ещё очень многого не знаем о том, что происходит за пределами нашего мира, что мы еще очень многого не видели. Послушай, — он резко повернулся к Маргери, — ты помнишь ту белую полосу в небесах, которую мы увидели после встречи в Воронодреве?

— Да, конечно, — кивнула Тирелл, вспоминая тот необычный день.

— Расс тогда сказал, что не ошибся в своих подозрениях, и кто-то действительно здесь, помнишь?

— Я помню этот момент, как и то, что Волчий Король так и не соизволил хоть что-нибудь нам объяснить, — ответила Маргери.

— Именно, — кивнул Джон. — А потом было то зарево где-то на юго-востоке. Расс опять же лишь вскользь упомянул, что у кого-то кончилось терпение или же им просто стало скучно. Он говорил о них так, как будто знает их лично или же довольно близко. Я полагаю, что Леман Расс либо точно знал о том, что должно свершиться, либо догадывался о чем-то подобном. В любом случае, те, кто управляет этим кораблём, явно принадлежат к тому же миру, откуда к нам некогда пришёл Волчий Король. И как мне кажется, теперь они хотят забрать его обратно.

Повисла ещё одна долгая пауза, которую на этот раз нарушил Тормунд, когда подошел к выходу и высунул голову наружу:

— Ну, если ты действительно прав, то у них либо получилось его забрать, — заявил одичалый, — либо они внезапно передумали.

— С чего ты взял? — нахмурился Джон.

— Этот твой корабль, или чем он там является на самом деле, движется.

Едва лишь это услышав, все поспешили выйти наружу и, едва лишь глянув вверх, обнаружили, что Тормунд оказался прав, дворец действительно пришёл в движение. Он начал неспешно перемещаться по небосклону и разворачиваться, вызвав у людей крики изумления, а затем последовала яркая вспышка, после чего корабль стал довольно быстро уменьшаться в размерах, как если бы…

— Он улетает, — понял Джон.

— Хотелось бы знать, почему? — произнес Талли, встав рядом с ним и вглядываясь в даль. — Они появились из ниоткуда, всех перепугали, а теперь просто уходят? Что изменилось?

— Быть может, они действительно забрали Лемана Расса? — предположила Арья, поглаживая рукоять клинка. — А если так, то у них больше нет причин здесь оставаться.

— Но... — в замешательстве произнесла Маргери. — Как же мы?

— А на нас им просто наплевать, — безжалостно ответила девушка, глянув на Тирелл с некоторой ревностью и превосходством во взгляде. — Нам, как и всегда, придётся полагаться исключительно на самих себя.

В этот момент плотная пелена темных, почти что черных облаков, быстро гонимых ветром, стала затягивать небосвод, и солнечный свет померк, погрузив мир в сумерки, как если бы внезапно наступил вечер. В какую бы сторону не посмотрел Джон, он не видел ни единого просвета в тучах, они тянулись до самого горизонта во все стороны, как если бы мир накрыла пелена из темной, плотной ткани, и это зрелище совершенно не понравилось всем присутствующим. Вскоре засверкали первые вспышки молний, которым вторил гром, но дождя за этим так и не последовало, что лишь усиливало всеобщее беспокойство.

— Что-то мне вообще не нравится этот вид, — необычайно угрюмым тоном произнес Тормунд, комментируя происходящее.

— Да, — кивнула Арья, — и мне почему-то кажется, что дальше будет только хуже.

***

— Сэр, связь со всеми наземными группами полностью потеряна, — доложил офицер связи, с беспокойством глядя на флаг-капитана, — в эфире сплошные помехи, как если бы нас намеренно глушили.

— Судя по всему, так оно и есть, — произнес Куно Нёлькейн, бросив последний взгляд на черную пелену тяжелых туч, что стремительно закрывала вид на планету от постороннего взора, перед тем, как массивные бронированные щиты не опустились и не закрыли все обзорные окна, что имелись на мостике. Вспышки ярко-желтых молний то и дело освещали клубящиеся облака, и флаг-капитана закралось нехорошее подозрение о том, что даже штурмкатерам, созданным для высадки Астартес практически в любых условиях, сильно не поздоровится, если одна из этих молний сможет их поразить. — Как я понимаю, связь с Первым капитаном так же утрачена?

— Так точно, сэр, — последовал ответ.

— Все лучше и лучше, — Нёлькейн перевел взгляд на мониторы, на которых отображалось местонахождение таинственного корабля, что быстро приближался к их позициям. Корабли сопровождения «Покорителя», а вместе с ними «Темная Звезда» и «Пробужденная» так же пришли в движение, готовясь к "горячей" встрече незваных гостей, чью принадлежность еще только предстояло определить.

— Что теперь мы будем делать? — с нескрываемым беспокойством спросил Ригер. Тот факт, что Первый капитан Легиона оказался заперт на планете, до которой они с таким трудом добрались, не мог не волновать Космодесантника. Было вложено слишком много сил и ресурсов для того, чтобы отследить путь Лемана Расса по Галактике, найти это проклятое место, и то, что в самом конце этого чертовски долгого пути все их усилия могут пойти прахом, буквально выводило Отэо из себя.

— Для начала, давайте посмотрим, кого же это принесло по наши задницы, — ответил Куно, после чего приказал своим офицерам. — Вывести изображение противника на мониторы, как только он появится в зоне видимости.

— Будет исполнено, сэр!

Потянулись томительные минуты ожидания, но вот внешние пикт-камеры ожили, едва лишь только в зоне покрытия их объективов появился противник. Мониторы сперва транслировали довольно размытую картинку, на которой сложно было что-либо нормально разглядеть, но вот изображение стало более сфокусированным, четкость улучшилась, и стало возможным разглядеть быстро приближающийся массивный объект, чья цветовая схема была весьма похожа на цвета Второго Легиона. Нёлькейн подался вперед, когда картинка стала максимально четкой, и он наконец-то смог четко разглядеть корабль, похожий на красно-золотую птицу с широко распахнутыми крыльями.

Все присутствующие на мостике люди замерли от изумления, некоторые переглядывались, словно бы ожидая получить подтверждение от других, что им самим ничего не мерещится.

— Я как чувствовал, — с нескрываемой злостью в голосе произнес флаг-капитан, и его настроение передалось всем офицерам на мостике, включая и Отэо. — Должен был понять сразу же, с кем мы имеем дело, как только получил отчеты с «Пробужденной»! Дамы и господа, к нам пожаловал линкор сервусов!

Глава 23

Глядя на стоявшую перед ним совершенно незнакомую женщину, нервно сжимавшую пальцы рук, Расс явственно ощущал быстро нарастающее в груди беспокойство, некую опасность, пока еще не совсем ясную, но от которой волчья часть его сущности уже прижимала уши к голове и предупреждающе скалила клыки, изготовившись атаковать каждого, кто только посмеет угрожать примарху. Неведомая опасность, источник которой пока что не представлялось возможным определить, явственно витала в воздухе, ощутимая столь же сильно, как рог с самым пьянящим и ароматным фенресийским мьёдом, расположенный под самым его носом. Она столь сильно довлела над башнями замка и над всеми прилегающими к нему землями, что создавалось стойкое ощущение того, будто окружающее примарха пространство наэлектризовалось, словно бы в преддверии надвигающейся грозы, и небо над Харренхоллом действительно потемнело от тяжелых туч, что стремительно набегали на южные земли с далекого севера. Подобно плотной пелене ткани, сквозь которую невозможно было узреть ни единого проблеска света, облака полностью затянули небеса, от чего во внутреннем дворе замка сгустились плотные сумерки, как будто бы уже наступил вечер, хотя была еще только середина дня. С того самого момента, как перед Рассом совершенно внезапно предстала эта странная женщина, которая макушкой своей головы вполне могла достать до его подбородка, его не покидало стойкое чувство опасности, но все же он понимал, что истинная угроза исходит вовсе не от нее и даже не от Космодесантников-изгоев, что сопровождали незнакомку по известным только лишь им одним причинам.

Нет, в этот краткий, но полный неопределённости момент, от исхода которого зависело очень многое, Волчий Король совершенно чётко осознал, что враждебным для него внезапно стал весь этот непонятный, полный неразрешимых загадок мир, и, судя по тому, как еле заметно изменился в лице Первый капитан, Золотой Лев явно насторожился, так как прямо сейчас испытывал схожие с Рассом чувства. Космодесантник быстро огляделся по сторонам, пытаясь определить источник угрозы, но все его усилия были тщетны. Что-то изменилось в гораздо большем масштабе, чтобы обнаружить угрозу столь примитивным способом. Претерпела трансформацию сама суть этого мира, — его душа, — словно бы она превратилась в нечто совершенно иное, во что-то настолько чуждое человеческой природе, что в данный миг и Леман Расс, и Вольфганг Бахра могли лишь гадать над тем, чем эти непредвиденные и необъяснимые изменения обернутся для всех жителей планеты. Чувствовало ли что-то подобное местное население и понимали ли оно, что в самом скором времени их жизнь необратимо изменится, еще только предстояло узнать.

Тем не менее, прямо сейчас перед Волчьим Королем стояла проблема несколько иного рода, которая также требовала внимания, а потому ее требовалось срочно решить, ни в коем случае не откладывая это дело в долгий ящик. Если только, конечно, не случится чего-то совсем уж из ряда вон выходящего.

— Кто ты? — сосредоточив все свои мысли на незнакомке, Расс вновь повторил ранее заданный вопрос. Его звериные глаза зловеще сияли в полумраке, окутавшим двор. — Ты назвала меня своим сыном, вот только я впервые тебя вижу и, как несложно понять, совсем ничего о тебе не знаю.

— Потому что раньше мы с тобой никогда и не встречались, — без промедления ответила женщина. — Тем не менее, я никоим образом тебе не солгала и не лукавила, а лишь сказала чистую правду. Меня зовут Эрда, и я хорошо помню тот миг, когда ты вместе со своими братьями появились на свет. Я была там в тот день, когда Император… — она внезапно запнулась, на краткий миг на ее красивом лице появилась гримаса, как если бы титул Повелителя Человечества вызвал у нее неприязнь и одновременно с этим… Печаль? — Я смотрела, как Его давний замысел наконец-то увенчался успехом, более того, я активно помогла Ему достичь желаемого. Я помогла Императору создать тебя и твоих братьев, сын мой, и в той же степени, в какой Он имел право называться вашим Отцом, я могу именовать себя вашей Матерью, ведь для рождения ребенка, даже столь уникальных, каковыми были все примархи, нужны двое.

— Отец никогда о тебе не говорил, — Расс смотрел на нее с откровенным недоверием, хотя все в этой женщине, начиная с языка тела и заканчивая запахом, что от нее исходил, указывало на то, что она ни в коей мере ему не лжет. По крайней мере, она искренне верила в то, во что говорила. — Никогда и никому, в этом я ничуть не сомневаюсь.

— На самом деле, я не вижу в этом ничего удивительного, — с печалью в голосе произнесла Эрда, уголки ее губ опустились. — Твой Отец никогда не умел прощать, а я… — она снова запнулась, отвела взгляд, а ее щеки побледнели. Казалось, что в один-единственный миг она вдруг перенеслась в другое месте и в другое время, а потому слова о случившемся причиняют ей чуть ли не физическую боль. — Я сильно перед Ним провинилась. Перед Ним, перед тобой, Леман, и перед твоими братьями. На самом деле, я бы очень сильно удивилась, если бы твой Отец всё-таки рассказал вам обо мне и нашей с Ним общей истории. Полагаю, разочаровавшись во мне за то, что я сделала, Он просто решил забыть о самом моем существовании, навсегда вычеркнув меня из своей жизни.

— И что же такого ты совершила, что Император столь сильно на тебя разозлился?

Эрда замолкла, судя по всему не зная, что сказать. Она не ожидала, что ей зададут столь очевидный вопрос, а потому не додумалась заранее подготовить ответ? Вряд ли, на дуру эта женщина вроде бы не походила, а это значит, что она должна была предвидеть, о чем ее непременно спросит Волчий Король, но женщина молчала. В чём же дело? Ее вина перед Императором и перед примархами, которых она называла своими сыновьями, была столь ужасна, что Эрде тяжело говорить об этом даже спустя тысячи лет, если, конечно, все сказанное ей хоть сколько-нибудь является правдой? К слову, Леману Рассу также стало очень интересно, каким образом она вообще смогла прожить так долго? Судя по всему, ей должно было быть чертовски много лет.

— Я… — произнесла Эрда, но тут же прервалась, после чего решительно взяла себя в руки и смогла продолжить. — Пытаясь, как мне тогда казалось, исправить ужасную несправедливость, которую совершил ваш Отец по отношению к тебе и твоим братьям, я совершила большую, непростительную ошибку, которая в немалой степени привела вас к Ереси и к осаде Его Дворца. Ко всем тем ужасам, что совершились во время восстания Хоруса и после его окончания, о чем я раскаиваюсь по сей день.

— Хорошая история, вот только на деле она ничего не объясняет, а потому ответить мне на такой вопрос: с чего я должен тебе верить? — примарх окинул взглядом всех присутствующих. — С чего я вообще должен верить хоть кому-то из вас? Клянусь Троном, я никого из вас не знаю. Вы, — он указал на Золотых Львов, — безусловно, являетесь сынами Шепарда, в этом у меня сомнений нет, но откуда мне знать, чью сторону вы заняли на самом деле? На предателей, что с потрохами продались Губительным Силам, вы конечно нисколько не похожи, но это вовсе не означает, что вы действительно всё еще сражаетесь за Человечество, зато вы вполне могли спеться с проклятыми ксеносами, следуя давним идеям Шепарда.

— Мы никогда и никому не продавались, — спокойно возразил Бахра, — что бы вам ни рассказывали про нас и про нашего отца. Мы всегда были и остаемся верны Человечеству.

— Но не Империуму, не так ли? — Расс вскинул бровь и слегка наклонил голову.

— В данный момент это не имеет значения, — уклончиво ответил Первый капитан.

— Правда? А вот мне что-то так не кажется! — распаляясь все сильнее, Расс ткнул пальцем в Эрду. — А где, фраг вас раздери, вы нашли ее, хотелось бы знать?

На этот вопрос Первый капитан лишь демонстративно промолчал, либо не зная, что ответить, либо вовсе не желая этого делать, предпочитая держать тайны и секреты, которыми всегда был окутан Второй Легион, при себе.

— А тебя я и вовсе не знаю, — примарх обратился к Эрде. — Называй себя как хочешь, — хоть моей матерью, хоть сестрой, хоть дочерью, если тебе так хочется, — но почем мне знать, чему из сказанного тобой можно верить, а чему нет? Возможно, каждое сказанное тобой слово правдиво, но с равными шансами все сказанное может быть и наглой ложью. Почему я должен тебе верить? Лишь потому, что ты пришла ко мне не одна, а в компании этих мастеров играть со словами? Не самый удачный выбор, как мне кажется!

— Я заключила союз с сынами Шепарда уже очень давно, и ты даже представить себе не можешь, на какие жертвы им пришлось пойти, чтобы хотя бы частично вернуть утраченное и восстановить то, что ты уничтожил по воле Императора, — Эрда лишь грустно улыбнулась, глядя примарху в глаза, и что-то в ее взоре было такое, что будь у Расса настоящая волчья шкура, шерсть на ней уже стояла бы дыбом. — И я прекрасно понимала, что ты не поверишь мне на слово, в лучшем случае будешь относиться к моим словам с недоверием.

— Если же предположить, что ты действительно мне не лжешь, то тогда я должен как минимум держаться от тебя подальше, ведь ты сама призналась в том, что виновата перед Императором и перед моими братьями. Виновата настолько, что, по твоим же словам, тебя бы следовало давно убить, и я могу лишь гадать над тем, почему Отец тебя пощадил, а не уничтожил на месте за твое предательство.

— Я гадаю над этим вопросом уже десять тысяч лет, Леман, — вскинув голову, резко ответила Эрда, ее глаза сверкнули от внезапно вспыхнувшего то ли на Лемана, то ли на Императора гнева. — Я и до сих пор не получила ответа, почему твой Отец, зная о том, где я нахожусь, не прислал за мной своих убийц. Мне остается лишь надеяться на то, что в тот момент в Нем еще сохранилась искра той человечности, того пламени, из-за которых я Его и полюбила! Я была верна Ему дольше, чем ты можешь себе представить, гораздо дольше, чем Малкадор и все остальные, а потому выбор, сделанный мной, дался мне отнюдь не так просто, как тебе могло бы показаться!

— Тогда какого…

— Боюсь, что нам придётся отложить этот крайне занимательный разговор до лучших времен, — в их разговор внезапно вмешался Бахра, одновременно с этим прижав палец к вокс-бусине, вставленной ему в ухо. — Похоже, у нас появились непредвиденные проблемы.

— Что ещё за проблемы? — Расс нахмурился, а Эрда посмотрела на Первого капитана с явным недовольством и некоторой долей беспокойства на лице. Судя по всему, ей даже сильнее, чем Золотым Львам, хотелось как можно быстрее забрать Волчьего Короля с этой планеты и наконец-то вернуться в пространство Империума, не тратя время по пустякам, а потому решение Первого капитана вмешаться в разговор вызвало у нее нескрываемое раздражение.

— Несколько минут назад у нас полностью пропала связь с «Покорителем», — сообщил Бахра, — как будто нас что-то глушит. Мы вообще не можем связаться ни с одним из кораблей на орбите.

— Связь со штурмкатером также очень слабая, господин, — доложил один из Терминаторов, что сопровождали Эрду. Только сейчас Расс обратил свое внимание на то, что на доспехи Космодесантника нанесены отличительные знаки Грозовых Львов, что некогда являлись личной гвардией Шепарда, его верными стражами, но почему шлемы Терминаторов были окрашены в серый цвет, примарх мог только догадываться, ведь раньше ничего подобного за ними не наблюдалось.

Тем временем, Космодесантник продолжал докладывать:

— В эфире сплошные помехи, как будто над нами бушует сильный ионный шторм, не только не пропускающий сигнал с поверхности планеты, но и препятствующий ему здесь, на поверхности. Судя по всему, мы отрезаны от флота. Как минимум, при таких условиях телепортация обратно на «Покоритель» нам точно более не доступна.

Словно по команде, все тут же подняли глаза к небу, которое полностью застилали тяжелые чёрные тучи, столь темные, что казались ненастоящими, а словно бы нарисованными рукой неизвестного, но явно безумного художника. Их мрачный вид напоминал тёмную толщу вод, в глубинах которой скрывались неведомые чудовища, только и ждущие того момента, когда в их владениях окажется ничего не подозревающая жертва, чья незавидная участь была предрешена в тот миг, когда она пересекла незримую границу. Прямо сейчас от небес веяло почти что ничем неприкрытой угрозой, и Расс немедленно ощутил, как его тело само собой изготовилось к бою, как если бы их в любой момент могли атаковать незримые противники, чей облик еще только предстояло узреть.

— Я совершенно точно не стала бы рисковать и лететь через эти тучи как минимум до того момента, когда они полностью рассеются, — с явным напряжением в голосе произнесла Эрда, едва лишь ярко-желтым цветом засверкали первые молнии, которым вторил гром, в рокочущих раскатах которого словно бы угадывались звуки зловещего предупреждения и угрозы всем живущим. — Здесь происходит нечто совершенно иного плана, нечто, чего мы никак не могли учесть.

— Что именно? — тут же спросил Расс, его пальцы сжались на рукояти меча. Внутренний волк примарха выл и рычал от ярости, готовый рвать на части всех без разбора, но в поле его зрения не было противника, на которого он мог бы обрушить всю отпущенную ему мощь, что лишь сильнее распаляло гнев зверя.

— Я не знаю, — ответила ему Эрда, — за происходящим стоит чуждая мне сила, нисколько не похожая на то, с чем мне раньше доводилось сталкиваться. Я не чувствовала присутствия этой силы вплоть до этого самого момента, как если бы она спала до определенного времени, но сейчас же она совершенно точно пробудилась и явно не сулит ни нам, ни всему этому миру ничего хорошего, — Эрда обратилась к Бахре. — Планета стала для нас небезопасной, и если бы я была уверена в том, что мы сможем пролететь через тучи пусть даже и с минимальными повреждениями или же других последствий, то предложила бы немедленно убираться отсюда.

— Но вы не уверены, — Первый капитан не спрашивал.

— Нет, — женщина кивнула, подтверждая его подозрения. — Попытка добраться до «Покорителя» совершенно точно обернется для нас настоящим самоубийством. Я не могу пока что точно сказать, что именно происходит и кто за всем этим стоит, но подозреваю, что сила, прямо сейчас изливающаяся с севера, заперла нас здесь, словно бы в тюрьме, и пока что я не вижу намека хотя бы на подобие выхода.

— С севера? — немедленно вскинулся Расс. — Ты в этом уверена?!

— Да, подобно приливным волнам могучего океана она расходится по всей планете, и я не думаю, что источник этой силы, чем бы он ни был, захочет так просто выпустить нас отсюда.

Едва лишь услышав слова Эрды, как примарх в мгновение ока обернулся в ту сторону, где по его предположению сейчас находился Джон Старк с основным войском северян, всем своим существом понимая, что их дальнейшие совместные планы в одночасье пошли прахом. У него не было никаких доказательств своей теории, что в кратчайший миг сформировалась в его сознании, но почему-то Волчий Король был абсолютно уверен в том, что опасения Джона наконец-то сбылись, и безжалостный враг, неутомимый и полностью лишённый страха смерти, прорвался-таки за Стену. Если худшее действительно случилось, то это значило, что Рассу и Джону необходимо как можно быстрее вернуться на север, в Винтерфелл, если, конечно, тот все еще стоит на своем месте, а не оказался снесен надвигающимися ордами мертвецов, а его обитатели и защитники не пополнили своими бездыханными, покрытыми смертельными ранами телами ряды неисчислимой армии Короля Ночи.

— Как далеко отсюда находится ваш транспортник? — требовательно спросил Расс, едва лишь глянув на Бахру и решив до поры отложить в долгий ящик слова Эрды. Ее причастность к его появлению на свет он обдумает в следующий раз, если получится, конечно, сейчас же примарха волновали куда более насущные проблемы, не обращать внимания на которые было бы величайшей глупостью с его стороны и чревато серьёзными последствиями.

— Она же сказала, что лететь на орбиту через тучи чрезвычайно опасно, — заметил Первый капитан, указав на Эрду.

— Разумеется, мы не полетим через тучи на орбиту, Золотой Лев, — резко парировал Расс, и его голос зазвенел, будучи исполненным силой и непререкаемой волей, некогда вложенной в него и в его братьев Повелителем Человечества. — Мы отправимся туда, куда я скажу, а если ты имеешь что-то против моего решения, то я пойду туда пешком, а вы все можете сидеть тут хоть до скончания времен и рассуждать над тем, как быть и что делать дальше! Выбор за вами!

Бахра бросил полный немого вопроса взгляд на Эрду, но та лишь покачала головой, то ли выступая против этого скоропалительного решения, то ли предлагая не спорить лишний раз с примархом, но Рассу было глубоко наплевать на то, о чем они на самом деле думают. Лично он уже все для себя решил, а потому Волчий Король обернулся к одичалым, которые все это время старались держаться подальше от этих крайне странных людей, от которых буквально веяло явной опасностью и какой-то невероятной властностью, выступать против которой было бы чрезвычайно глупо, и даже Вольный народ, не признающий над собой правил глупых южан, вряд ли бы осмелился на подобный поступок. До этого дня одичалые полагали, что подобной властью над людскими умами обладает один только Леман Расс, но его они всегда считали чем-то навроде полубога, воплощением слепой стихии, спорить с которой попросту нет никакого смысла. Ты же не будешь пререкаться с метелью или же что-то доказывать трескучимым морозам, от которых лопаются деревья? Ты принимаешь их как данность. Сегодня же изумлённые и обалдевшие одичалые внезапно начали осознавать, что есть и другие люди, подобные Волчьему Королю, и от этой мысли им сделалось по-настоящему страшно.

— Срочно возвращайтесь к основным силам! — приказал Расс тоном, не терпящим препирательств. — Я поспешу вперед, чтобы успеть встретиться с Джоном как можно быстрее, так что вам придётся добираться до войска самим, но не в коем случае не медлите и нигде не задерживайтесь! Все ясно?!

— Да, но скажи, куда мы пойдем потом? — спросил один из одичалых, косясь на Эрду и Золотых Львов.

— Мы возвращаемся на Север, — кратко ответил примарх, — где нас ждет без сомнений величайшая битва этого мира.

Воины побледнели, им не нужно было более никаких других разъяснений, они и так прекрасно понимали, с каким именно противником, неудержимым и беспощадным, им придётся столкнуться посреди заснеженных просторов Севера. Решив не тратить время попусту, Волчья Гвардия принялась быстро собираться в дорогу, а обитатели Харренхолла, с опаской и страхом следившие за происходящим из окон и темных углов, с удивлением и несказанным облегчением поняли, что захватчики-северяне вовсе не планируют надолго задерживаться в замке, напротив, судя по всему, они собираются уходить прямо сейчас, в связи с чем у обычного люда резко поднялось настроение.

Тем временем, Леман Расс продолжал отдавать распоряжения, как если бы Золотые Львы являлись его собственным Легионом, и Бахра неожиданно ощутил, с какой силой воля примарха, который не являлся их генетическим отцом, давит на него и Терминаторов из числа Грозовых Львов, принуждая их к покорности. Все существо Космодесантников Второго Легиона бунтовало против такого обращения, но противиться воле Волчьего Короля оказалось чрезвычайно сложно, даже несмотря на присутствие Эрды, чьи колоссальные психосилы в какой-то мере гасили оказываемое на Золотых Львов воздействие. В какой-то миг Первый капитан даже испытал некое подобие страха от мысли о том, в каком же положении окажется Второй Легион, когда к ним вернется примарх Шепард, чья власть над сынами, если верить архивным записям, была практически абсолютной?

— Немедленно вызывайте сюда ваш штурмкатер, — приказал Расс одному из Грозовых Львов, — а свои отговорки о том, что связь мол херовая, держи при себе. Мне плевать, как ты это сделаешь, но чтобы не позднее, чем через полчаса, транспортник был здесь. Исполняй!

Терминатор лишь ударил себя кулаком в грудь и отошел в сторону, пытаясь установить связь с штурмкатером.

— Ты! — указал примарха на другого Космодесантника. — Понесешь это, и смотри не просри его по дороге! — с этими словами примарх снял со спины контейнер и буквально впечатал его в грудь другого Терминатора. — Надеюсь, она нам еще послужит.

— Что ты намереваешься делать? — с интересом глядя на примарха, спросила Эрда, очевидно в полной мере осознав тот простой факт, что Расса переубедить уже невозможно, как и невозможно остановить его от исполнения задуманного. Какую бы конечную цель изначально он не преследовал, тот факт, что дорога в космос оказалась для них закрыта, ни разу его не обеспокоил и не остановил, лишь внес некие коррективы в его изначальные планы. Собственно, изначально он явно и не рассчитывал на то, что в его распоряжении внезапно окажется штурмкатер, весь необходимый путь намереваясь преодолеть пешком. Ей же и Золотым Львами, которые по сути обеспечили Расса транспортом, теперь по сути оставалось либо убраться с дороги примарха, чтобы не мешать, либо же присоединиться к нему в предстоящей битве.

— Спасти этот мир, — ответил Волчий Король, — а дальше будь что будет.

Услышав это, Эрда посмотрела на Лемана Расса каким-то совсем уж странным взглядом, как если бы видела нечто, недоступное взору посторонних, и это зрелище привело ее в такой трепет, что женщина лишь кивнула словам примарха, будучи не в силах ему перечить. В какой-то миг она вообще вдруг посмотрела за спину Волчьего Короля, и ее глаза расширились от уже ничем нескрываемого изумления, но когда Расс бросил короткий взгляд себе за спину, то не увидел там ничего такого, что могло бы вызвать подобного рода реакцию.

— Штурмкатер скоро будет здесь, господин, — подошел ближе и доложил Космодесантник, отвечавший за связь с транспортником. — Но все же хотелось бы знать, что именно нам предстоит делать?

— Сражаться, — кратко ответил Расс, — и спасать людские жизни.

Грозовой Лев кивнул, явно проникнувшись эти простыми словами, а Бахра, приняв как данность, что так просто им планету уже не покинуть, задал чисто профессиональный вопрос:

— Кто конкретно является нашим врагом?

— Мы не смогли этого понять восемь тысяч лет назад, — раздраженным тоном произнес примарх. — Надеюсь, на этот раз нам удастся это осуществить и понять, как окончательно уничтожить наших врагов, иначе история опять повторится, а я же хочу решить вопрос раз и навсегда. Как бы там ни было, запоминайте: нам противостоит армия мертвецов, против которых хорошо работают обсидиан, огонь и, если Джон не ошибся, оружие из валирийской стали.

— Валирийская сталь? — спросила Эрда, все еще косясь взглядом за спину примарха. — Это еще что такое?

— Какой-то местный сплав, секрет производства которого давно утрачен, — Расс лишь пожал плечами. — В общем, я не знаю, окажут ли необходимый эффект болтеры и силовое оружие, но вот это, — он указал на контейнер, в котором покоилась лазпушка, — вроде бы должно помочь. По крайней мере, я на это надеюсь. На самом деле я планировал использовать ее против другого противника, но теперь уже не до него нам будет. Как бы там ни было, нашим главным противником являются твари, что управляют мертвецами, Иные или, как их ещё называют, Белые Ходоки. Они никак не связаны с Губительными Силами, насколько я могу судить, но их природа до конца остаётся неясной. Ими командует некто, известный в этом мире как Король Ночи, конечная же цель Иных — уничтожить все живое на этой планете. По крайней мере, такое впечатление создается на первый взгляд, но на самом деле мы можем лишь гадать над тем, что творится в их отмороженных головах.

— Это некроны, что ли? — предположил один из Грозовых Львов.

— Возможно, не знаю, — ответил Расс, впервые услышав новое для себя слово. — В любом случае, убить этих скотов чертовски трудно, огонь на них вообще не действует, а новых слуг они поднимают чертовски быстро. Каждый убитый с нашей стороны — это новый боец в их армии. Вопросы есть? Нет? Тогда выдвигаемся!

Словно бы вторя его словам, окрестности Харренхолла огласил быстро нарастающий вой двигателей, и вскоре перед изумленными обитателями замка и одичалыми предстал зависший в небе красно-золотой штурмкатер, в очертаниях которого Расс без труда опознал «Громовую Птицу», правда, какой-то незнакомой ему модели. Сделав круг над замком, от чего его стены явственно завибрировали, штурмкатер начал неспешно спускаться вниз, в какой-то момент скрывшись из вида и ревом своих турбин окончательно перепугав весь бедный люд, которые не иначе как решили, что сюда прилетел один из давно уже ставших легендарными драконов, чтобы еще один раз обрушить на Харренхолл свое всепожирающее пламя. Тем временем, пилоты штурмкатера аккуратно посадили «Птицу» аккурат рядом с замком, найдя для этого относительно ровную поверхность, а Леман Расс с остальными поспешили покинуть мрачные стены Харренхолла и направились к транспортнику. К этому моменту аппарель уже была опущена, и Леман Расс, не желая тратить время впустую, быстро поднялся на борт, а за ним последовали Эрда, Вольфганг Бахра и остальные Золотые Львы. Изумлённый люд, от увиденного буквально лишившись дара речи, только и мог что наблюдать за тем, как «Громовая Птица» отрывается от земли и быстро набирает высоту, после чего с ревом уносится прочь, оставив после себя лишь массу вопросов без ответов и еще большее количество самых нелепых домыслов.

— Я велел пилотам не залетать в облака, — сообщил Бахра, едва лишь усевшись в свое кресло. — Но всё-таки мне хотелось бы знать, куда именно мы летим?

— Прямо сейчас нам необходимо лететь на северо-запад, — велел Расс, заняв единственное в штурмкатере место, которые было сконструировано с явным расчетом на его внушительные габариты. — В данный момент где-то там находится войско северян под командованием Джона Старка, он нам и нужен.

— Зачем?

— Во имя Трона и Терры, капитан! — прорычал примарх, уже порядком утомившись от бесконечных вопросов. — Если я буду разжевывать и пересказывать тебе все, что здесь случилось, мне потребуется чертовски большая бочка мьёда, а что-то я ее здесь не вижу! Так что замолкни, тебе достаточно знать лишь то, что я считаю этого парня достаточно важным для того, чтобы потратить время на его поиски! Прекращай тратить мое время попусту и вели своим пилотам смотреть в оба, искать войско северян, а все остальное потом!

***

Полет до упомянутого Рассом войска северян занял немало времени, так как из-за бушующей вокруг грозы авгуры штурмкатера практически ослепли, в связи с чем пилотам пришлось искать армию Джона Старка чисто визуальным способом. Найти их на столь большой территории было непростой задачей, особенно в свете того, что из-за дождя, хлещущего по обшивке «Громовой Птицы» и заливающего окна в кабине, обзор был сильно ограничен, а пилотам приходилось еще и следить за приборами, добрая половина которых вместо нормальных показаний выдавала какую-то чушь: высотомеры постоянно показывали, что штурмкатер то находится всего в паре метров от земли, то уже бороздит верхние слои атмосферы; навигация считай что вообще не работала, лишь изредка показывая, что пилоты ведут «Громовую Птицу» в другую сторону; регулярно срабатывала система предупреждения, уверяя пилотов в том, что им навстречу мчится другой объект, хотя ничего подобного не происходило. Все эти проблемы никак не ускоряли полет, и пока «Птица» стремительно мчалась над полями и лесами, оставляя позади деревни и небольшие города с изумленными жителями, что смогли разглядеть посреди грозы, Вольфгангу Бахре было над чем подумать.

Первый капитан посмотрел на примарха, сидящего в кресле, своими размерами скорее напоминающее трон, и практически всем своим существом ощущал, как Волчий Король буквально заполняет своим присутствием все окружающее пространство, и это чувство было столь велико, что сложно было не поддаться ощущаемой всей кожей ауре властности, которую излучал примарх Космических Волков. Грозный и смертельно опасный владыка Фенриса во многом напоминал мифических древних королей Старой Терры, которые самолично вели свои легионы преданных им воинов в бой против любого врага, и эта черта Лемана Расса, несмотря на все то, что он совершил в прошлом, не могла не восхищать Бахру, хоть он и злился на самого себя из-за этого. Воистину, архивные записи, относящиеся к Великому Крестовому Походу, ни разу не были лживыми, и летописцы давно минувших дней были целиком и полностью правы, когда утверждали, что примархи являлись настоящими королями и вождями, за которыми сложно было не последовать даже в самые мрачные бездны космоса. Одним своим присутствием они меняли исход сражений, оказывали прямое влияние на оказавшихся рядом с ними людей, распаляли в их душах невероятную отвагу и доблесть, и те переставали бояться кого бы то ни было и смело шли в бой против любого врага, в каком бы виде он перед ними не представал.

Таким образом Империум неоднократно одерживал победу за победой в Великом Крестовом Походе. Таким образом новое государство людей, созданное Повелителем Человечества, достигло своих колоссальных размеров. Именно из этой эпохи, полной славных деяний, увы, навсегда оставшихся в прошлом, тянулись корни того, что люди до сих пор не пали под ударами ксеносов и еретиков, вместо этого продолжая с переменным успехом сражаться с противостоящими им ужасами, таящимися во мраке космоса.

Вот и сейчас сам Первый капитан в полной мере ощутил, несмотря на все обуревающие его чувства, которые он испытывал по отношению к Волчьему Королю, что ему действительно хочется следовать за примахом в предстоящий бой. Всей душой он жаждал как можно быстрее вступить в схватку с теми, на кому ему укажет Леман Расс, и противиться этому желанию было чертовски сложно, и Бахра в очередной раз испытал беспокойство по поводу того, что станет со Вторым Легионом после того, как к своим сыновьям вернется Шепард. Если лучшие воины из числа Золотых Львов оказались столь сильно подвержены влиянию примарха другого Легиона, то что с ними сделает их настоящий отец? Любому другому Космодесантнику Второго Легиона столь кощунственные мысли могли бы показаться настоящей ересью, и магистры, узнай они о том, о чем прямо сейчас думает Бахра, скорее всего приняли бы единогласное решение отстранить его от дальнейшего командования Легионом. Сам Вольфганг прекрасно понимал, сколь глупыми были посетившие его мысли, но ничего поделать с ними не мог: сколько бы он не гнал их прочь, они неизменно возвращались и продолжали ему досаждать.

Еще одним поводом для беспокойства Бахры, к его нескрываемому раздражению, неожиданно стала Эрда, к которой он и раньше-то не особо питал доверия, чего никогда и не скрывал. На самом деле, союз между ней и Легионом был заключен черт знает сколько лет назад, сильно задолго до появления самого Бахры на свет, а потому от него на самом деле мало что зависело, но сам Вольфганг с той поры, как вступил в должность и узнал все нюансы этого крайне необычного союза, всегда относился к Эрде с некоторой долей настороженности. Что-то в ней всегда вызывало у него отторжение, и дело было даже не в ее колоссальных психосилах, — во Втором Легионе с давних пор не питали особой любви по отношению к псайкерам, — а в чем-то ином. В чем-то, чему сам Первый капитан никак не мог дать внятного определения, а так как его подозрения никогда не было подкреплены хоть сколько-нибудь подтвержденными или обоснованными фактами, считать таковыми его собственные домыслы было довольно глупо, выносить вопрос о разрыве союза на совет магистров было бы просто пустой тратой времени. Несмотря на весь имеющийся авторитет Вольфганга Бахра, его претензии вряд ли бы кто-нибудь поддержал, ведь польза от этого союза была куда более ощутимей и весомей, чем в общем ничем не обоснованное недоверие Первого капитана, основанное лишь на его личной неприязни.

Вольфганг посмотрел на Эрду, которая не моргая следила за каждым движением Лемана Расса.

Обычно Эрда вела себя довольно сдержанно и особо не лезла в дела Золотых Львов, могла лишь подсказать советом, как это было в случае с поисками «Гордости Императора» или же в других операциях, проводимых Легионом в пространстве Империума и за его пределами на протяжении долгих лет. Она, пусть и с явной неохотой, согласилась не только принять участие в проекте «Ванитас», но даже возглавить его, поддавшись уговорам Маркуса Заммера, тогдашнего Первого капитана Второго Легиона. На реализацию этого крайне амбициозного плана ушли чертова прорва времени и ресурсов, но первые же результаты оказались столь впечатляющими, что проекту сразу же присудили приоритетный статус, а поток финансирования лишь увеличился. Правда, не обошлось и без жертв, но, как справедливо тогда заметила сама Эрда, проект Императора по созданию Космодесантнков тоже отнюдь не был бескровным и устлан розовыми лепестками, уж больно специфические эксперименты тогда пришлось ставить над подопытными в генетических лабораториях Повелителя Человечества. Еще только предстояло узнать, как именно отреагирует на проект «Ванитас» сам Шепард, но разбитые яйца обратно в корзину уже не положишь, хотя Золотые Львы всегда с почтением относились к обычным людям, делая все от себя возможное, чтобы потери среди гражданского населения во время сражений были минимальны, а то и вовсе стремясь свести оные к нулю.

Как бы там ни было, до сегодняшнего дня Эрда никогда не занималась полевой работой и в наземных операциях также участия не принимала, даже если они были крайне важны для будущего Легиона, но в этот раз, едва лишь узнав об обнаружении Волчьего Короля, она словно взбесилась и принялась яростно спорить с Бахрой о том, чтобы присутствовать на встрече с Леманом Рассом, а после того, как оная наконец-то состоялась, принялась вести себя еще более странно и беспокойно. Женщина постоянно следила за каждым движением своего сына, словно бы пыталась уловить в них нечто такое, что было известно лишь ей одной. В какой-то момент Эрда и вовсе принялась пялиться примарху куда-то за спину, но что она там видела, сам Бахра мог только догадываться. На все его вопросы женщина либо молча качала головой, либо давала односложные ответы, которые, по сути, ничего не проясняли и лишь порождали новые порции вопросов. Что бы ни случилось между ней и Леманом Рассом в том замке, она предпочитала хранить это в тайне, что никак не добавляло ей дополнительных баллов в глазах Первого капитана.

В какой-то момент дождь перестал стучать по обшивке «Громовой Птицы», исходя из чего капитан сделал очевидный вывод, который буквально через несколько секунд подтвердили пилоты: штурмкатер наконец-то покинул зону выпадения осадков, но просвета в тучах все равно не было видно, а ярко-желтые вспышки молний то и дело озаряли пространство вокруг. Через какое-то время штурмкатер резко накренился влево, и в этот же момент сквозь шум и треск статики пробился искаженный помехами голос пилота, раздавшийся в вокс-бусине Бахры:

— Сэр, видим большее скопление людей к юго-западу от нашего местоположения. Судя по всему, это именно те, кого нам велели найти.

— Хорошо, — ответил Первый капитан, после чего обратился к примарху. — Похоже, что мы наконец-то нашли армию столь необходимого вам Джона Старка, господин.

В какой момент времени он вдруг начал называть Волчьего Короля господином? Бахра и сам не заметил, как стал обращаться к Леману Рассу подобным образом, но это было столь естественно, столь очевидно, что Первый капитан невольно напрягся. Воистину, влияние примархов на окружающих их людей было сложно описать простыми словами и еще сложнее было его игнорировать.

— Прекрасно, — кивнул Леман Расс, то ли ничего не заметив, то ли решив проигнорировать поведение Золотого Льва. — Пусть пилоты сделают круг над войском, дадут северянам как следует нас разглядеть, после чего отлетят подальше, но в поле их зрения, и совершат посадку.

— Будет исполнено, господин, — тут же раздался из динамиков голос пилота, который, очевидно, прослушивал все переговоры между пассажирами по внутренней связи.

Взмахом руки Леман Расс активировал монитор пикт-кастера, закрепленного на одной из переборок и на который транслировалось изображение с наружных визоров штурмкатера. Там перед взором примарха и Космодесантников предстало войско, которое Грозовые Львы могли бы полностью уничтожить даже без применения дальнобойного вооружения, ведь примитивное оружие местного населения никак не смогло бы повредить их чрезвычайно толстой терминаторской броне. Тем не менее, вопреки ожиданиям Бахры, собравшиеся внизу люди оказались отнюдь не робкого десятка, так как они не разбегались в панике, как можно было бы от них ожидать или как наверняка поступили бы на их месте отсталые народы других планет. Вместо этого северяне, как их называл Расс, довольно быстро выстроились в подобие огромного четырехугольника, — баталии, как ее опознали Космодесантники, — ощетинившись длинными копьями и алебардами. В центре этого построения замерли отряды лучников и арбалетчиков, а потому в штурмкатер, стоило ему пролететь непосредственно над войском, сразу же полетели стрелы и болты, которые, правда, не смогли даже коснуться обшивки «Птицы», но Леман Расс все равно довольно хмыкнул. Судя по всему, в данный момент он был чрезвычайно доволен подобным проявлением смелости перед лицом смертельной угрозы.

— Это ведь ты их готовил, верно? — спросила Эрда.

— Конечно, — примарх довольно оскалился, сверкнув клыками.

— И для чего же, позволь узнать?

— Разумеется, чтобы они поставили весь этот континент на колени перед своим королем! — со смехом ответил ей Расс. — Я не собираюсь спокойно смотреть на то, как потомки моего названного сына прозябают в безвестности, им суждено править, и, клянусь Троном Отца, если бы не новая угроза, я бы довел этот план до конца! Ну что же, если нам удастся покончить с проклятым Королем Ночи, то я еще успею сделать Джона королем всего Вестероса!

Бахра хотел было напомнить примарху, что прямо сейчас в нем остро нуждаются Империум, Робаут Жиллиман и все Человечество, но слова словно сами собой застряли у него в глотке, и в этот момент он поймал взгляд Эрды, которая приложила палец к губам.

+Он не отступится.+

Женский голос в его разуме раздался столь внезапно и столь же быстро затих, что другой человек мог бы просто подумать, что ему показалось, но Вольфганг уже давно не относился к числу обычных смертных. Он недовольно глянул на Эрду, но та лишь пожала плечами, как бы говоря о том, что спорить нет никакого смысла, и в этот момент Бахра понял, что Леман Расс пристально следит за всеми их действиями. От примарха не укрылись ни их переглядывания, ни еле заметные движения Эрды, которые, как бы она ни старалась, все равно не остались незамеченными. Волчий Король пристально посмотрел на них обоих, но вопреки ожиданиям ничего не сказал, либо решив отложить этот разговор на потом, либо и вовсе решив не тратить на них свое драгоценное время.

— Хватит кружиться над ними, — велел он, отключив монитор. — Садимся.

Повинуясь его приказу, пилоты заложили вираж, отлетели от края лагеря на пару сотен метров, после чего начали неспешно снижаться, пока посадочные стойки штурмкатера не коснулись земли. Стоявший рядом с аппарелью Грозовой Лев, не дожидаясь приказа, быстро щелкнул по клавишам, и посадочный трап сразу же начала опускаться, впустив внутрь тусклый наружный свет и свежий воздух, что пах озоном.

Леман Расс подошел к выходу, замер на миг, после чего обратился к Бахре и Эрде:

— Если хотите, то можете идти со мной. Впрочем, вы можете остаться здесь и дальше секретничать у меня за спиной сколько вашей душе угодно, — после этого он спустился по аппарели и направился прямиком к войску, над которым реяло знамя с оскаленной волчьей головой, столь сильно похожей на герб Шестого Легиона.

Бахра и Эрда переглянулись, и женщина покачала головой:

— Он не отступится, — повторила она, еле заметно улыбнувшись, — и нам лишь остается помочь ему исполнить задуманное. В противном случае, мы могли бы и вовсе сюда не лететь.

— Знаю, — выдохнул Первый капитан, прекрасно отдавая себе отчет в том, что на самом деле никакого выбора у него нет. После того, как Леман Расс заявил, что всем живущим в этом мире грозит смертельная опасность, Золотые Львы уже попросту не могли пройти мимо бед беззащитных людей, особенно когда у них была возможность помочь. Заветы примарха Шепарда свято чтили все Космодесантники Второго Легиона, а их девиз, в независимости от ордена, оставался неизменным: "Важен каждый!"

— Оставайтесь пока что здесь, — приказал Первый капитан остальным Терминаторам. — Не будем пугать местных сверх необходимого. Они и так сейчас на взводе, и вида нас двоих, — он указал на себя и на Эрду, — им уже должно за глаза хватить.

— Да, сэр, — хором ответили ему Грозовые Львы.

— Я пойду сразу следом за вами, — произнесла Эрда, сняв с головы покров и тряхнув длинными черными волосами.

Бахра шагнул наружу, двинулся следом за примархом и сразу же отметил, как едва лишь его завидев изменились в лице люди, что стояли в первых шеренгах. Судя по всему, они явно чертовски рады были видеть вернувшегося к ним Волчьего Короля, но при этом всем они совершенно точно не ожидали увидеть его в компании чрезвычайно странно выглядящих незнакомцев, да еще и путешествующих с помощью крайне необычных средства передвижения. Заметив Эрду, вставшую рядом с Первым капитаном, местные вроде бы слегка успокоились, но продолжали с явным беспокойством следить за могучей фигурой Бахры, облаченного в тяжелые доспехи, и за темным, распахнутым зевом штурмкатера, словно бы подозревая, что там может скрываться кто-то еще. Леман Расс обернулся и, завидев Вольфганга и Эрду, коротко хмыкнул, после чего вскинул руку и прокричал:

— Нам нужно срочно поговорить, Джон! Дело не терпит отлагательств, так что давай не будем тратить драгоценное время попусту!

Лес копий и алебард качнулся и, подчиняясь приказу, дошедшему до них откуда-то из центра баталии, расступились ряды воинов, с тревогой следивших за Первым капитаном и чуть меньше внимания уделяя Эрде, которая просто поразила людей своим ростом. Быстрым шагом через образовавшийся проход прошел черноволосый мужчина, среднего роста и не по возрасту суровым лицом, словно бы ему не раз довелось заглянуть в самые мрачные бездны, какие только видывал этот мир. Подле него, удерживая мужчину под руку, замерла невысокая девушка в красивом платье, расшитом золотыми розами, и, едва лишь взглянув на эту парочку, Леман Расс громко захохотал.

— Что его так развеселило? — спросил Бахра.

— Не знаю, — резко осипшим голосом ответила Эрда, и Вольфганг тут же перевел на нее взгляд, в какой-то миг испытав беспокойство, что женщина прямо сейчас умрет либо от сердечного приступа, либо от… Страха? На этот раз все ее внимание было уделено отнюдь не Леману Рассу, нет. Распахнутыми глазами, в которых блестели слезы, Эрда смотрела строго на мужчину, который, судя по всему, являлся тем самым Джоном Старком, из-за которого они сюда и прилетели по настоянию Лемана Расса.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно спросил Бахра.

— Да, — судорожно кивнула Эрда. — Наверное.

— Наверное? — недоверчиво переспросил Первый капитан, но его вопрос остался без внимания.

— Клянусь Троном, вы двое наконец-то перестали валять дурака! — отсмеявшись, заявил Леман Расс. — Клянусь Террой, давно пора, черт бы вас побрал!

— Ага, мы ему тоже самое сказали, — с усмешкой произнес рыжеволосый мужчина диковатого вида и с густой бородой, стоявший слева от Джона. Он с интересом разглядывал Бахру, после чего смерил взглядом рослую фигуру Эрды, при виде которой его глаза разве что не выпали из орбит.

— Мы тоже рады тебя видеть, Леман Расс, — ответил Джон, никак не реагируя ни на веселый тон примарха, ни на слова своего товарища. — Я надеялся, что ты вернешься как можно быстрее, чтобы рассеять наши тревоги, но все же не ожидал, что ты выберешь столь… необычный способ. Эта хреновина за твоей спиной, чем бы она ни была, уже во второй раз перепугала наших людей. Кстати, где одичалые, что ушли вместе с тобой?

— Живы, но им придется добираться до войска обычным способом, — ответил Расс, подходя к юноше и нависая над ним, подобно утесу.

— Боюсь даже предположить, что заставило тебя оставить их позади, — глядя снизу вверх примарху прямо в глаза, произнес Старк, в то время как девушка рядом с ним, мертвой хваткой вцепившись в руку своего спутника, настойчиво отводила от глаза от могучей фигуры Волчьего Короля и явно пропускала вдохи.

— А он отнюдь не робкого десятка, — негромко заметил Бахра, комментируя поведения Джона Старка. — Далеко не каждый Космодесантник осмелится разговаривать с примархом подобным тоном, а тут всего лишь обычный смертный. Занимательно, — с некоторой растерянностью Первый капитан отметил, что он сам вряд ли осмелился бы разговаривать с Волчьим Королем подобным образом. Так каким образом этот парень, совсем юнец по меркам Бахры, столь спокойно переносил присутствие примарха рядом с собой?

— Но обычный ли? — неожиданно произнесла Эрда, и было не совсем понятно, к кому именно она обращается, ведь ее вопрос определенно не подразумевал ответа.

Джон Старк посмотрел на тех, кто сопровождал Лемана Расса, после чего перевел взгляд обратно на примарха и спросил:

— Я так понимаю, случилось что-то совсем уж из ряда вон, раз ты прибыл сюда необычным способом, да еще и такой компании, верно?

— Боюсь, что случилось именно то, чего ты так опасался, Джон, — максимально серьезным тоном ответил примарх, — и если я прав в своих подозрениях, то нам с тобой необходимо как можно скорее вернуться на север, в Винтерфелл, и чтобы ускорить этот процесс, я предлагаю, чтобы мы с тобой полетим на этой, как ты сам выразился, хреновине у меня за спиной.

Джон заметно побледнел, услышав не предвещающие ничего хорошего слова Расса, после чего глянул на замерший штурмкатер и побледнел еще сильнее. Судя по всему, перспектива полета на «Громовой Птице его» ни разу не прельщала, в чем, по мнению Бахры, не было ничего удивительного. Для жителя столь отсталого мира перспектива полета на незнакомом агрегате, тем более на чем-то, подобном штурмкатеру, будет выглядеть крайне пугающей и небезопасной. Стоявшая рядом с ним девушка, судя по изменившемуся выражению ее бледного лица, тоже все прекрасно поняла и теперь смотрела на своего избранника со страхом. Глаза рыжебородого грозились вывалиться из орбит, он словно бы даже забыл о самом существовании Бахры и Эрды, вперив взор в Волчьего Короля.

Сам Леман Расс продолжал говорить, как будто ничего особенного не случилось:

— Твоему войску придется добираться своим ходом, но если честно, как по мне пользы от них будет очень мало, а вот вреда куда больше. Они ведь совершенно не готовы к предстоящей битве.

Джон тяжело выдохнул и признал очевидное:

— Ты прав, нам нечем их вооружить. Вулканического стекла у нас нет, а оружием из валирийской стали с нами никто из лордов точно не поделится. Да и на весь Вестерос их хорошо если штук двести наберется.

— А без действенного оружия наши люди всего лишь станут дармовым пополнением для армии поганой нежити, чтоб им всем провалиться, — закончил его мысль рыжебородый воин, помрачнев, словно туча.

— Именно, — кивнул Расс. — По-этому, нам с тобой нужно быстро решить, что делать с войском. Либо мы их тащим на Север, где от них будет мало толку, либо оставляем их под командованием Эдмура Талли и решаем, как их лучше применить.

Старк коротко кивнул, соглашаясь с мнением примархом, после чего наконец-то обратился к Бахре и Эрде:

— Мы с вами не знакомы, но вы прибыли вместе с Леманом Рассом, а это значит, что вы точно нам не враги. Меня зовут Джон Старк, и я рад приветствовать вас в моем лагере. Это леди Маргери Тирелл из Хайгардена, — сперва он представил гостям свою спутницу. — А это, — он указал на рыжебородого, — Тормунд Великанья Смерть.

Означенный Тормунд лишь махнул гостям рукой, во все глаза пялясь на Эрду, чем явно развеселил Расса. Сама Эрда посмотрела на бородача с некоторым недоумением, но тот лишь довольно глупо улыбался и еле слышно бормотал себе что-то в бороду. Джон продолжил:

— Остальных я представлю вам позже, в шатре, куда я вам всем предлагаю пройти.

— Здравая мысль, юноша, — ответил Бахра и шагнул во вновь образовавшийся коридор, когда местные воины поспешно расступились перед ним, совершенно не горя желанием вставать на пути Космодесатника, закованного в самые совершенные доспехи, какие они только могли видеть.

— Сэр, нам присоединиться к вам? — ожил вокс в ухе Первого капитана.

— Нет, — кратко велел Бахра.

— Принято.

Эрда чуть помедлила, продолжая во все глаза пялиться на Старка, но когда тот жестом пригласил ее следовать за остальными, она только слабо улыбнулась и двинулась следом за Первым капитаном, провожаемая горящим взглядом Тормунда и удивленными лицами местных, которых эффектное прибытие столь высокой женщины не могло не впечатлить. На Вольфганга пялились с не меньшим изумлением, к которому примешивалась изрядная доля настороженности и тревоги, все-таки могучая фигура воина в невероятно прекрасных, но крайне тяжелых доспехах не могла не произвести на местных нужного эффекта. На протяжении всего пути, что был относительно недолгим и завершился под пологом большого, по местным меркам конечно же, шатра, можно было слышать за спиной шепотки и пересуды, люди уже вовсю начинали судачить и гадать над тем, кем же на самом деле являлись таинственные гости и откуда они явились. Кто-то связывал их появление с летающим дворцом, явно имея в виду «Покоритель», чей силуэт более не был виден из-за туч. Можно было нисколько не сомневаться в том, что скоро эти истории обрастут невероятным количеством небылиц и откровенных глупостей, которые столь сильно перемешаются с настоящими событиями, что через несколько поколений уже совершенно невозможно будет понять, где заканчивается правда, а где начинается вымысел.

В шатре их уже дожидались еще несколько человек, в числе которых оказались совсем юная девушка с узким клинком на поясе, а также седовласый мужчину, на правой руке которого отсутствовали пальцы. Помимо людей здесь же находился здоровенный волк с красными глазами и белоснежной шкурой, который тут же подошел к Эрде и принялся ее обнюхивать, в то время как Первого капитана словно бы для него вовсе не существовало. Женщина лишь протянула раскрытую ладонь, позволив грозному зверю тщательно ее изучить, но тот неожиданно встал на задние лапы, положил передние на грудь Эрде и задрал голову, таким образом получив возможность смотреть ей прямо в глаза. Та от неожиданности замерла на месте, пока остальные с любопытством смотрели за бесплатным представлением. Расс так и вовсе не скрывал нахальной усмешки, сверкая длинными клыками.

— Не берусь утверждать, что вы понравились Призраку, миледи, — произнес Джон, подходя ближе, — но вы определенно смогли его заинтересовать.

— Он тоже в высшей мере занимательный зверь, — ответила Эрда, осторожна потеребив волка за холку, но тот никак не отреагировал на ласку.

— Ну все, Призрак, хватит, иди ко мне, — велел Старк. Волк сперва глянул на него, потом перевел взгляд на Эрду и лишь после этого убрал свои мощные лапы с ее груди. Едва покачивая хвостом, он подошел к хозяину и уселся подле него, а Бахра же про себя отметил, что на протяжении всей этой сцены волк не издал ни единого звука, а потому его прозвище, Призрак, вкупе с белоснежной шкурой идеально ему подходило.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь вообще происходит и кто эти люди? — внезапно спросил темноволосый мужчина лет сорока, на груди которого красовалось изображение рыбы, выпрыгивающей из воды. Он с беспокойством смотрел на Бахру и Эрда, стиснув пальцы на рукояти меча.

— У меня тот же вопрос, — удивительно спокойным тоном произнесла девушка с клинком, которая подошла к Джону и встала у него за плечом. Вольфганг сразу заметил, что у нее со Старком есть схожие черты лица, из чего сделал очевидный вывод, что они были родственниками.

— У меня так же есть много вопросов, — ответил им Джон, оперевшись руками о край стола, на котором была разложена большая карта этих земель. — И на многие из них нам предстоит ответить здесь и сейчас. У нас хватает накопившихся проблем, друзья мои, так давайте же решим их.

Все присутствующие сразу же уставились на него, фигура Старка словно бы сама собой притягивала взгляды, как будто он вдруг стал центром всего мироздания, и в дальнейшем Бахра не раз задавался вопросом, послышалось ему или нет странное, ничего незначащее для него слово, которое Эрда произнесла с какой-то отчаянной ноткой в голосе:

— Неот?

Глава 24

Драконий Камень оглашали крики людей и перепуганных животных, которые, будучи в абсолютной панике, метались кто куда и всеми силами пытались покинуть это ставшее крайне опасным местом, но остров со всех сторон был окружен холодной водой, а вид горящих кораблей железнорожденных, пламя с которых перекидывалось на те суда, что еще не пострадали от огня, ну никак не получалось назвать успокаивающим. Куда не кинь взор, повсюду можно было увидеть горящие строения и сожженные до полной неузнаваемости тела людей и животных, от которых зачастую оставались лишь горстки пепла, разлетающиеся на ветру, задувающим с севера. Кого-то из тех несчастных, что прибыли на остров вместе с Матерью Драконов, завалило горящими обломками, а кто-то получил столь страшные ожоги и жуткие увечья, что их было бы проще убить из чистого милосердия, чем пытаться спасти, особенно в свете того, что толковых целителей на Драконьем Камне считай что и не было. Остров, которому в представлении Дейенерис Таргариен суждено было стать отправной точкой её триумфального возвращения в Вестерос, в одночасье обратился в царство огня, в обитель страха, боли и смерти, оглашаемое не только паническими воплями людей, но еще и вселяющим животный ужас в людские сердца драконьим ревом.

Окруженная преданными людьми, большая часть из которых сейчас была насмерть перепугана, Дейенерис стояла на балконе и с замершим от ужаса происходящего сердцем смотрела на то разорение, которое без каких-либо видимых причин учинили ее дети над её же союзниками. Визерион и Рейгаль, подобные вырвавшимся из пекла демонам, крушили все на своем пути, без устали пуская в ход пламя, зубы и когти, подхватывая людей лишь с той целью, чтобы потом сбросить их с огромной высоты без каких-либо шансов на чудесное спасение. Драконы словно бы упивались беспомощностью своих жертв и собственным могуществом, и одним только богам было ведомо, что еще смогли бы сотворить Визерион и Рейгаль, парящие над Драконьим Камнем подобно двум безжалостным божествам, что внезапно решили уничтожить собственную паству, когда на них черно-алым облаком ярости и гнева обрушился Дрогон, тем самым сумев отвлечь взбесившихся драконов от преследования несчастных людей. Будучи куда крупнее и свирепее, чем оба его брата, черный дракон без единого звука обрушился своими когтями на незащищенную спину Визериона, оставив на ней глубокие, рваные раны, в связи с чем тот закружился в воздухе и был вынужден с полным боли ревом оставить в покое корабли железнорожденных, добрую половину из которых он уже успел пожечь, а затем сфокусировать все свое внимание на куда более опасном противнике.

Дрогон вовсе не собирался ждать, когда его брат придёт в себя и контратакует, вместо этого он обрушился на Визериона подобно живому тарану и принялся его теснить. Тот попытался было отбиваться, но чёрный дракон существенно превосходил его и в размерах, и в свирепости, а потому исход боя, начавшегося в небесах на глазах у изумленных и насмерть перепуганных людей, был бы совершенно предсказуем, если бы в этот момент в схватку не вмешался Рейгаль, вовремя подоспевший на помощь Визериону и подобно зеленой молнии врезавшийся в грудь Дрогона, перед этим окатив его волной красно-желтого пламени. Дрогон же, молниеносно извернувшись в полете, ответил брату тем, что вцепился в его плечо своими страшными зубами и попросту вырвал из него кусок плоти.

Ревя от бешенства и боли, обливаясь хлещущей из ужасной раны кровью, Рейгаль вынужденно отступил, тем самым не позволяя Дрогону развить успех, ведь того уже атаковал Визерион, которого словно бы подстегивала боль от полученных ран, ведь до сегодняшнего дня он никогда не издавал столь жуткий, полный жажды кровь рев, который ныне огласил весь остров и заставил людей прятаться по всем возможным углам в надежде на то, что взбешенный дракон оставит их без внимания. Впрочем, прямо сейчас не на шутку рассвирепевшего Визериона уже нисколько не интересовали жалкие ничтожества, бегающие по земле, все его внимание было сосредоточено исключительно на брате, а потому он с дикой яростью набросился на Дрогона, оставив на его левом боку рваную рану, из которого обильно хлестала темно-красная кровь.

— Что происходит?! — кое-как овладев собой только и смогла спросить Дейенерис, с ужасом взирая на то, как её дети без какой-либо причины, словно действительно обезумев, рвут друг друга на части, поднимаясь все выше и выше в небеса, затянутые тяжелыми черными тучами и озаряемые только яркими вспышками молний. Говорить королеве было чертовски тяжело, ведь её горло сперло так, словно бы сам Неведомый сомкнул на ней свою железную длань, желая капля за каплей выдавить из Матери Драконов саму жизнь. — Что на них нашло?!

— Да какая к черту разница, что на них нашло, гораздо хуже то, что ваши проклятые драконы жгут наши корабли! — в ярости ответила Яра Грейджой, столь сильно сживая рукоять своего меча, что стоявшие рядом с королевой Безупречные тут же позабыли про сражающихся драконов и направили на взбешенную женщину острие своих копий. — Седьмое пекло, я, да мы все думали, что вы контролируете этих тварей!

При других обстоятельствах железнорожденная могла бы очень сурово поплатиться за столь дерзкие и грубые слова, но в данный момент Дейенерис пребывала в полной растерянности, прекрасно осознавая, что в своем гневе Грейджой, собственно, абсолютно права и винить ее не в чем. Дети королевы словно бы взбесились, но если Рейгаль обрушил свое пламя на постройки и укрепления замка, по сути сея на острове разрушение и хаос лишь ради них самих, то тот же Визерион с какой-то невероятной целенаправленностью принялся уничтожать корабли железнорожденных, словно бы намереваясь запереть людей на этом клочке суши, дабы затем спокойно перебить всех тех, кому не посчастливилось оказаться на Драконьем Камне в этот страшный час, и если бы не вмешательство Дрогона, который судя по всему был единственным из трех братьев, кто сохранил здравый рассудок, этот план, существуй он в действительности, оказался бы осуществлён.

Звуки битвы, в которых равно смешались гнев, боль и невообразимая жажда крови, разносились все дальше по мере того, как сражающиеся драконы поднимались все выше и выше, пока окончательно не скрылись в тяжелых тучах, и лишь по вспышкам пламени, то и дела озаряющим темные, клубящиеся облака изнутри, можно было понимать, где именно сейчас находятся сцепившиеся между собой в смертельной схватке крылатые, огнедышащие гиганты.

— Нам нужно срочно покинуть остров, Ваша Милость! — подал голос сир Джорах, стоявший позади Дейенерис и вместе со всеми следивший за чудовищной схваткой. — Пока Дрогон отвлекает остальных драконов, у нас есть шанс убраться с острова ко всем чертям! Другого такого случая нам может и не предоставиться!

— Смотрите! — воскликнул кто-то из перепуганной насмерть прислуги, указывая дрожащим пальцем в небеса.

Глаза Дейенерис распахнулись от ужаса, и она ощутила, как ее сердце замирает в груди в тот страшный миг, когда она увидела истерзанное, окровавленное тело Рейгаля, подобно камню падающее вниз, прямо на одну из тех стен, что отделяли Сад Эйгона от остальной части замка. Изодранные драконьи крылья бессильно болтались в воздухе, будучи уже не в силах удерживать могучее тело в воздухе, а потому бронированная туша с невероятным грохотом рухнула на стены и, судя по туче пыли и полетевших во все стороны кусков камня, своей колоссальной массой пробила в них широкую дыру. От подобного зрелища у людей попросту пропал дар речи, пока они смотрели на падающего вниз поверженного гиганта, который доселе казался неуязвимым, но сейчас, словно бы по воле какого-то насмехающегося божества, принял свою смерть не где-то на другой оконечности острова, а прямо перед глазами своей Матери, хоть туча пыли в последний миг милосердно скрыла от ее взора тело Рейгаля.

Дейенерис непроизвольно подняла руку, прижала ее к груди и сильно сжала пальцы у самого горла. Ей хотелось выть и кричать от страшной боли, разрывающей материнское сердце, но в этот страшный миг она не могла издать даже самый ничтожный звук, словно бы разучившись говорить. Весь окружающий ее мир на какое-то ничтожное мгновение попросту перестал для нее существовать, будто его и вовсе не было. Всеми своими мыслями Таргариен сейчас находилась подле своего погибшего сына, пусть даже его разум поразил некий ужасный недуг, в один момент превративший куда более спокойного, в отличии от Дрогона, Рейгаля в обезумевшего, одержимого жаждой крови монстра, но Дейенерис отчаянно хотелось верить в то, что в последние мгновения своей жизни разум вернулся к дракону, и он умер не кровожадным чудовищем, а самим собой. Тем Рейгалем, каким королева помнила его с той самой минуты, когда он только вылупился из одного из яиц, что она возложила на погребальный костер своего мужа. В тот роковой день Дейенерис потеряла Дрого, ее Солнце и Звезды, но взамен милостивые боги наградили ее тремя сыновьями.

И вот один из них мертв. Сражен зубами и когтями своего брата.

Драконий рев разнесся по округе, и в небе над тем местом, где покоился поверженный Рейгаль, тяжело взмахивая огромными крыльями, завис Дрогон, чья хищная морда, исполосованная свежими ранами, была обагрена кровью. Дракон какое-то время изучал останки своего противника, после чего с явным трудом приземлился на стену, от чего та содрогнулась до самого основания и принялась осыпаться, будучи не в силах выдержать колоссальную тушу, что столь внезапно обрушилась на нее всем своим весом. Запрокинув массивную голову к небесам, Дрогон издал жуткий, проникающий в самые сердца и отдающий эхом в костях полустон-полурев, в котором равно перемешались и торжество победителя, победившего в безжалостной схватке, и скорбь того, кто только что потерял родича и близкого друга. От этих жутких, резонирующих звуков животные метались в панике, а люди хотели заткнуть руками уши и чувствовали, как их ноги сами собой предательски подгибаются, а кровь попросту стынет в жилах.

Даже отсюда было прекрасно видно, что в схватке дракон получил серьезные ранения, и Дейенерис, уже ни на что и ни на кого не обращая внимания, поспешила наружу, желая как можно быстрее оказаться подле Дрогона. Она мчалась по коридорам и лестницам, прошла насквозь через Великий Чертог, под сводами которого прятались те счастливчики, которым удалось спастись от драконьего пламени. Дейенерис ни на миг не останавливалась, не отвечала на многочисленные вопросы и просто продолжала мчаться вперед, а по пятам за ней следовали Безупречные, железнорожденные, а также Чхого и Агго, кровные всадники Дейенерис, которые ни на миг не оставляли свою кхалиси без присмотра и готовы были последовать за ней даже прямиком в пекло. В какой-то момент Таргариен оказалась на задымленном и частично разрушенном внутреннем дворе замка, где повсюду были сажа и пепел, что так и норовили забиться в легкие, и Дейенерис тут же начала кашлять, тщетно пытаясь закрыть рот и нос ладонями. Пусть ее вполне заслуженно и прозвали Неопалимой, но Матери Драконов по прежнему необходим был воздух, а вместо него в легкие так и норовил забиться проклятый пепел, и в этот момент спутники королевы чувствовали себя ничем не лучше ее самой. Лишь Безупречные, следившие за небесами, никак не демонстрировали, что их хоть сколько-нибудь беспокоят пепел и дым, исходившие от горящих строений.

Оказавшийся рядом с королевой Джорах Мормонт, который явно собирался следовать за ней повсюду, куда бы она не направилась, протянул ее промоченную водой тряпку, и Дейенерис благодарно ему кивнула. Сир Джорох быстро помог ей закрепить тряпку на лице, после чего произнес:

— Нам следует быть осторожными, Ваша Милость, — его голос звучал глухо из под повязки, которую он обмотал вокруг своей головы. Остальные последовали его примеру. Сам рыцарь непрерывно смотрел по сторонам, пристально вглядываясь в мрачные небеса. — Мы понятия не имеем, где сейчас находится Визерион и что за участь он для нас уготовил.

— Мы сделаем все от себя возможное, кровь моей крови, — произнес на ломаном вестероском Чхого, наложив стрелу на тетиву своего лука.

— И если мы примем смерть в бою, то Великий Жеребец возьмет нас в свой кхаласар, где мы будем вечно скакать по ночному небосводу вместе с Дрого, — обнаживший бесполезный в данной ситуации аракх Агго предпочитал говорить на своем родном языке, а не поганить свой рот речью чужеземцев. — Там мы и будем тебя ждать все вместе.

В благодарность Дейенерис лишь смогла судорожно кивнуть, но в данную минуту все ее мысли были направлены на Дрогона, чей яростный рык разгонял людей ничуть не хуже, чем всепожирающее пламя. Никому не хотелось приближаться к раненому дракону, который и в обычные то дни подпускал к себе одну лишь Дейенерис, а сейчас он и вовсе пребывал в самом скверном расположении духа, отчего становилось лишь страшнее. Понимала это и сама Дейенерис, но ее влекло к Дрогону со страшной силой, а потому она шла к нему, старательно огибая опасные участки, где на нее могли свалиться горящие обломки, и места, пройти через которые было попросту невозможно. Она столь сильно сосредоточилась на том, что было у нее под ногами, что испытала настоящий шок тот миг, когда она внезапно оказалась возле разрушенной стены, залитой кровью и устланной разбросанной чешуей, содранной с тела Рейгаля в момент падения, а также осколками костей и кусками драконьей плоти.

— Мой дорогой, что же на тебя нашло? — со слезами на глазах Дейенерис подошло к мертвому дракону и дрожащей рукой прикоснулось к его голове, на которой отчетливо виднелись рваные раны от зубов и когтей Дрогона. Судя по ужасающим следам, драконы сражались, не давая друг другу никакой пощады. Но, помимо этого, королева вдруг заметила на теле дракона еще одни раны, ничуть непохожие на те, что мог бы оставить после себя другой дракон. Большие и округлые, они выглядели так, как если бы кто-то стрелял в Рейгаля из скорпиона, метальной машины, с помощью одной из которых некогда дорнийцам удалось убить Мераксес, дракона Рейнис Таргариен.

Кто-то стрелял в Рейгаля? Но кто это мог бы быть, с учетом того, что во всем войске Дейенерис не было ни одного скорпиона? А даже если и так, то где хотя бы обломки тяжелых болтов, которыми стреляла эта жуткая машина? Каким-то образом они вдруг выпали из ран? Ответов не было от слова совсем. С нескрываемым изумлением Дейенерис повернулась к своим спутникам, указывая им на странные раны, но на лицах что железнорожденных, что дотракийцев было ровно то же самое выражение, что и на лице самой королевы. Лица Безупречных были закрыты шлемами, но судя по тому, что они молчали, ответа у них так же не имелось. И лишь Джорах Мормонт, подойдя поближе и как следует разглядев раны на теле Рейгаля, произнес изменившимся голосом:

— Кажется, Ваша Милость, я знаю, кто мог бы это сделать. Им такое вполне по силам.

Дейенерис сперва нахмурилась, не совсем понимая, что именно пытается втолковать ей Мормонт, но затем она осознала весь смысл сказанного, и в ее распахнувшихся глазах равно вспыхнули злость и недоверие:

— Они смогли убить… — слова встали у нее поперек горла. Наверняка это было из-за пепла, что продолжал кружиться в воздухе и мешал людям нормально говорить.

— Я ведь говорил вам уже о том, что их силы и возможности многократно превышают наши, — ответил ей рыцарь, обнажая свой меч.

Только сейчас Дейенерис обратила внимание на клинок, что до этого покоился у рыцаря в ножнах, и поняла, что это не тот же самый длинный меч, которым Мормонт пользовался столько, сколько она вообще была с ним знакома. Этот меч был другим, несколько более широким и чуть короче, чем предыдущий, при этом его навершие представляло собой сжатую лапу какого-то неведомого чудовища, в цепких когтях которой был крепко сжат золотой шар. В крестовину клинка было вделано изображение человеческого черепа, от которого по обеим сторонам дола в сторону острия тянулись две прямые золоченные линии, заканчивающиеся примерно на трети меча. Мормонт еле заметно шевельнул пальцем, будто бы коснулся чего-то на рукояти, и в тот же миг клинок окутал светящийся ореол энергии и молний, при виде которых окружение Дейенерис отшатнулось в стороны. Воины, не раз смотревшие в лицо Неведомому, оказались напуганы видом явно волшебного оружия, а сам рыцарь аккуратно прижал меч к крупному каменному куску, который раньше явно был частью кладки крепостной стены. Через мгновение все изумлением смогли лицезреть, как крепкий камень начал буквально разрушаться на глазах, практически рассыпаясь в пыль и мелкую крошку под воздействием неведомой силы, исходящей от клинка. Безусловно, сотворить такое было по силам одной лишь магии, о которой им доводилось слышать лишь в древних преданиях и старых детских сказках.

Мормонт вновь что-то сделал с рукоятью, и молнии погасли, будто их и вовсе не было, после чего рыцарь спокойно убрал меч в ножны.

— Они дали мне его взамен моего старого, — несколько смущенно ответил рыцарь на невысказанный вопрос. — Даже я мог бы убить этим мечом любого дракона, если бы только он подпустил меня к себе достаточно близко. Они же и того сильнее.

— Провалиться мне сквозь землю, если я понимаю, о чем ты тут толкуешь, старик! — внезапно заявила Яра. — Хватит тратить наше время попусту, нам нужно убираться отсюда ко всем чертям!

— Хрен разберешь, где сейчас летает второй дракон и жив ли он вообще, Ваша Милость, — поддержал сестру Теон, который был на редкость спокоен. Создавалось ощущение того, что в прошлом железнорожденный пережил нечто столь ужасное , что теперь его было ничем не пронять. — В любом случае, оставаться на острове нам больше никак нельзя. Если наши корабли сгорят, чего никак нельзя допустить, то мы попросту окажемся заперты в этой проклятом месте, и тогда нас можно будет брать голыми руками, и неважно, кто это сделает, — Серсея или же один из ваших драконов.

Дейенерис огляделась по сторонам и поняла, что Теон Грейджой как ни крути, но всё-таки прав. Драконье пламя причинило слишком много вреда замку, а с учетом того, что с провизией на Драконьем Камне изначально были проблемы, лишившиеся разума Рейгаль и Визерион лишь чудовищно усугубили ситуацию, не говоря уже о том, что теперь все союзники Таргариен наверняка решили, что она совершенно не контролирует своих детей. Хорошо еще, что Дрогон…

В этот же миг Дейенерис забыла обо всем и обернулась к своему любимому сыну, которой смотрел на нее с высоты крепостной стены, положив свою массивную голову на каменные зубцы. Дрогон явно пытался оправиться от полученных в бою ран, и Дейенерис даже не представляла, чем в принципе она может ему помочь. За все те годы, что прошли с момента рождения драконов, она даже предположить не могла, что ее дети могут получить и уж тем более нанести друг другу столь сильные увечья, и что им может понадобиться помощь. Кто вообще на всем белом свете знает, как следует лечить драконов? Спутники королевы вообще ничем не могли ей помочь, они лишь стояли в растерянности, и лишь Яра Грейджой переглядывалась с братом и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, явно желая как можно быстрее оказаться в другом месте. Лучше всего, как можно дальше от Драконьего Камня, и вполне могло случиться так, что в случае утраты терпения железнорожденные попросту уплывут с острова, бросив всех остальных на произвол судьбы.

Раздавшийся рев немедленно привлек к себе внимание и вынудил всех кинуться в стороны в поисках укрытия, а Дрогон поднял голову и угрожающе заревел, расправив крылья. Было совершенно очевидно, что дракон нуждается в отдыхе, но ни у кого не было никаких сомнений в том, что он вовсе не намерен отступать. Нет, Дрогон собирался сражаться насмерть с каждым, кто будет иметь глупость бросить ему вызов. Тем временем, с небес стремительно спикировал Визерион, но целью его были отнюдь не Дрогон или же королева со свитой. Нет, первым делом Визерион залил своим смертоносным пламенем северную часть замка, после чего он с минуту парил на одном месте, словно бы пытаясь что-то или кого-то там разглядеть, и лишь после этого уселся на самый верх Великого Чертога, издав угрожающее шипение. Его вид был довольно потрепанным, кровь покрывала его светлую чешую, но дракон вовсе не собирался так просто успокаиваться и уж тем более сдаваться. Нет, в золотых глазах Визериона горела жажда насилия и разрушений, равное которым раньше Дейенерис никогда не доводилось видеть, он весь подобрался, изготовившись к схватке, когда внезапно ситуация резко изменилась.

Раздался хлопок, словно бы очень громко взорвался горшок с горючей смесью, и каменная кладка у самых лап дракона разлетелась мелкими осколками, которые, впрочем не причинили ему никакого вреда, но все же заставили Визериона переключиться на новую проблему. Он успел взлететь до того, как раздался еще один хлопок, и какой-то огненный всполох выбил из кладки еще один фонтан каменной крошки. Все те, кто в этот момент все еще находился во дворе замка и не забился в самые дальние углы, с отвисшими от изумления ртами могли лицезреть то, как из клубов дыма и пепла появляется неясный силуэт, который довольно скоро превратился в рослую человеческую фигуру, объятую пламенем, в почерневшей от пламени броне. Не обращая внимания на огонь, охвативший его тело, таинственный воин, кем бы он ни был, с трудом ковылял в сторону парящего в небе дракона, шатаясь из стороны в сторону и при этом сжимая что-то в протянутой левой руке, в то время, как от правой к этому моменту уже ничего не осталось, лишь почерневшей обрубок. Незнакомец дернул рукой, но ничего не произошло, тогда он отбросил в сторону тот предмет, что держал все это время, после чего извлек из ножен короткий меч, со стороны больше походивший на чертовски длинный нож и, несмотря на свои жуткие увечья, как-то весь подобрался и внезапно бросился вперед со скоростью, которую в подобной ситуации ждать от него было попросту глупо.

Визерион двигался еще быстрее.

Дракон ударил молниеносно, обрушив на своего внезапного противника настоящий огненный шквал, который, как показалось Дейенерис, словно бы стал даже сильнее, чем у Дрогона. Фигура таинственного смельчака попросту исчезла в ревущем пламени, после чего дракон спикировал вниз и, судя по раздающемуся звуку, его зубы сомкнулись на теле жертвы, после чего он снова взмыл вверх и опять уселся на крыше Великого Чертога. С острых зубов стекала кровь, а сам дракон выглядел чрезвычайно довольным самим собой, подобно коту, который вдоволь наигрался со своей добычей перед тем, как решил ее прикончить. Взгляд Визериона вновь обратился к Дейенерис, и в этом взоре та ощутила зловещее предупреждение: она должна была стать следующей.

Все это время Дрогон пристально следил за каждым движением своего брата. Несмотря на полученные раны, он весь подобрался, изготовившись атаковать Визериона, если тот посмеет осуществить задуманное. Его крылья вполне заметно подрагивали, намекая на то, что дракон в любой момент мог взмыть к небесам, чтобы обрушиться на своего противника всей своей сокрушительной мощью. Визерион не менее пристально следил за братом, играл когтями, оставляя в камне глубокие борозды, готовясь к прыжку.

В очередной раз все неуловимо изменилось в один момент без какого-либо видимой причины: вот взбунтовавшийся дракон весь подобрался, явно готовясь готовясь взмыть в воздух и обрушить на своих врагов жаркое пламя, и вот Визерион уже утратил к людям всяческий интерес, вытянул шею и повернул голову, уставившись куда-то на северо-восток. Что именно могло привлечь его внимание в той стороне оставалось лишь догадываться, ведь за треском проседающих крыш, обрушивающихся строений и криками людей ничего нельзя было расслышать. Из-за дыма также нельзя было разглядеть, что именно могло привлечь внимание дракона, но Визериона явно что-то очень заинтересовало. На какой-то миг словно бы все замерло, но вот дракон взмахнул крыльями, после чего взмыл в небеса и стал быстро удаляться в сторону материка, более ни на кого не нападая и не обращая ни малейшего внимания ни на стрелы, что посылали ему вслед дотракийцы, ни на проклятья, что обильно сыпались из уст выживших и всех тех, кто пострадал от драконьего пламени.

— Не знаю, что только что случилось, но у меня такое чувство, словно бы его позвали куда-то в другое место, — произнес Мормонт, пытаясь придти в себя после всего случившегося, — и лишь по этой причине мы стали совершенно ему не интересны.

— Да, — кивнула Дейенерис, чья голова уже готова была взорваться от бесконечных вопросов, что обрушивались на нее один за другим. — И я хочу знать, кто его позвал и куда именно он направляется. Должна узнать!

***

Джон всеми силами старался выглядеть в глазах остальных спутников совершенно спокойным и уверенным в себе, но судорожно сжатые кулаки, а также одеревеневшее лицо наверняка выдавали его с головой. Собственно, на самом деле король Севера из последних сил сдерживался от того, что начать позорно блевать на глазах у всех, хотя содержимое его желудка уже давно настойчиво просилось наружу, и Джону оставалось лишь гадать, каким чудом он до сих пор не заблевал все вокруг. Сидевшая рядом с ним Маргери, вцепившаяся в его руку мёртвой хваткой, выглядела ничем не лучше него самого, хотя, по мнению Джона, в данной ситуации Тирелл была целиком и полностью сама виновата: Старк, впрочем, как и все остальные, настойчиво просили ее остаться в лагере, а в идеале и вовсе как можно скорее отправиться в Хайгарден, с новостями для лорда Мейса Тирелла о том, что все их планы в одночасье отправились прямиком в седьмое пекло. Увы, но леди Маргери категорически отказалась отправляться куда бы то ни было без Джона, и раз уж он вознамерился вернуться на Север, сражаться с какой-то неведомой угрозой, то она собиралась последовать за ним, а дальше будь что будет:

— Если ты отправляешься в Винтерфелл, то я еду с тобой! И это не обсуждается!

— Ничего… — попытался было сказать Джон, но был решительно прерван.

— Я все для себя решила! — заявила Маргери.

— Нам нужно будет добраться до Винтерфелла очень быстро, — заметил Леман Расс, на лице которого застыло какое-то хитрое выражение. Скорее всего, Волчий Король просто развлекался за их счет, решил тогда Джон, о чем же на самом деле думал примарх, молодой король мог только догадываться. — А ты явно не готова ни к тому, как именно мы собираемся добраться до Севера, ни тем более к тому, что нас там ожидает. Это будет отнюдь не увеселительная прогулка, девочка.

— На самом деле, господин, никто из них не готов к перелёту, — вставил Вольфганг, синеглазый здоровяк в тяжёлых, богато украшенных доспехах, которые вряд ли смог бы носить хотя бы один известный Джону человек, кроме разве что великанов. Этот грозный тип определённо был опасен, в этом не было никаких сомнений, но исключительно лишь для тех, кого он счёл бы своими врагами, а Джон и его союзники, судя по всему, таковыми в глазах Бахры не являлись. По крайней мере, на данный момент. — Будь моя воля, я бы и вовсе предпочёл оставить их всех здесь, а самим отправиться на север, раз уж другого выбора у нас все равно нет.

— Но решать все же не вам, Первый капитан, — произнесла Эрда, на протяжении всего разговора не спускавшая взгляда с Джона, и от подобного внимания тому стало как-то совсем уж не по себе. Он не понимал, чем заслужил столь пристальное внимание со стороны этой странной женщины, явившейся не пойми откуда, но чувствовал, что ему вряд ли захочется узнать ответ на свой вопрос.

Бахра явно хотел оспорить данное утверждение, но в этот момент слово взял Леман Расс, а потому все дальнейшие споры сразу же прекратились:

— Джон полетит с нами, — безапелляционно объявил примарх, окинув всех остальных грозным взглядом, и каждый, на кого падал его суровый взор, ощутил, как у него или нее внутри все сжимается. — Он уже сражался с нашими врагами, ему ведомо, на что они способны, а потому понимает, что именно стоит на кону.

— Тормунд тоже сражался против Белых Ходоков, он был вместе со мной в Суровом Доме, — вставил Джон, указав на одичалого. — Ему тоже нет никакой нужды объяснять, что случится, если мы проиграем, — обычно словоохотливый Тормунд на этот раз промолчал и лишь кивнул головой в подтверждении слов Старка. Он замер у самого входа в шатёр, сложив руки на груди, его брови съехались к переносице, а взор был мрачнее мрачного. Судя по всему, в тот момент рыжебородый одичалый предпочёл бы оказаться где-нибудь в другом месте, но надежнее любых оков его удерживала здесь горькая истина: если они проиграют, то не найдется того места, где можно будет скрыться от Белых Ходоков и их мертвых легионов.

— Это так, — кивнул Расс, — но мое чутьё подсказывает, что Тормунду не обязательно участвовать в предстоящей битве, он может остаться здесь и начать готовиться на тот случай, если мы не преуспеем. Ты же… — он окинул Джона оценивающим взглядом и покачал головой. — Я уверен, что тебе на роду написано сойтись в схватке с Королем Ночи и его прихвостнями. Таков твой вирд, Белый Волк, и тебе от него не уйти, как бы ты не старался.

Взгляды всех присутствующих скрестились на Джоне, и в этот момент он вдруг ощутил невероятную ношу, что легла на его плечи, ношу ответственности перед теми, кого он когда-то давно, словно бы в другой жизни, стоя на коленях перед чардревом поклялся защищать. Пусть он и покинул Черный замок, заявив Эдду о том, что его дозор окончен, Джон понимал, что на самом деле быть дозорным, быть чёрным братом он отнюдь не перестал. На самом деле бывший лорд-командующий всего лишь сменил один титул на другой, но правда заключалась в том, что тяжкий груз ответственности никто с него так и не снял. Джон слишком хорошо осознавал, кто обретается за Стеной и терпеливо копит силы, как и осознавал тот незатейливый факт, что однажды ему придётся сойтись лицом к лицу с Королем Ночи. Знал эту простую истину с того самого дня, когда впервые увидел это безжалостное чудовище в Суровом Доме и осознал, какие ужасающие бедствия он сможет обрушить на земли живых, когда прорвётся за Стену. Не "если", а именно что "когда". Пусть Стена и простояла тысячи лет, но когда-нибудь должен был наступить тот черный день и час, когда творение Брандона Строителя рухнет перед армией мертвецов, открывая им путь в царства живых.

И так уж получилось, что именно нынешнему поколению жителей не посчастливилось в том, что этот злополучный день, если верить Леману Рассу, пришёлся именно на годы их существования.

— Я отправляюсь с вами, — подойдя ближе, заявил Тормунд, крепко сжав в кулаке свою бороду. — Чему быть, того не миновать. Один хрен мы все когда-нибудь умрем, и я бы хотел встретить свою смерть на севере, а не в этих провонявших землях изнеженных южан!

"Изнеженные южане", услышав столь резкие и грубые слова в свой адрес, недовольно заворчали, но Джон никак на это не отреагировал. Не объяснять же рыцарям Долины и Простора, что в глазах Вольного народа все, что находится по эту сторону Стены, включая королевство самого Старка, является югом? Вряд ли бы они поверили.

— Куда Джон туда и я, — всем своим видом Маргери давала понять, что вовсе не собирается менять уже принятое решение и, едва лишь заметив, что ей хотят возразить вассалы Хайгардена, сложила руки на груди и решительно заявила. — Вы можете поступить так, как вам хочется, я не собираюсь с вами спорить, но мой ответ вы услышали. Вам, благородные сиры, остаётся только смириться с моим решением.

— Мы отвечаем за вас своими жизнями и честью, Ваша Милость! — резко воспротивился ее решению лорд Эпплтон. — Мы не можем так просто вас оставить!

— Он прав, дорогая кузина, — поддержал его Лютор Тирелл, выглядевший крайне обеспокоенным. — Посуди сама: нам поручено тебя защищать, а ты хочешь отправиться на Север. Это, конечно, твое полное право, хотя я не думаю, что лорд Мейс, поддержал бы твое решение, но отправиться туда без свиты и своих защитников?! Я нисколько не сомневаюсь в способности короля Старка тебя защитить, хотя я не понимаю, с кем конкретно он собирается сражаться, но если все же с тобой что-нибудь случиться, а нас в этот момент не окажется рядом, то твои отец и братья попросту прикажут отрубить нам головы! — успокоившись, он продолжил. — Если уж ты твердо решила отправиться на Север, то тебе придется взять с собой кого-то из нас.

— А как же мы?! — хором воскликнули фрейлины Тирелл. Судя по их лицам, отправляться на Север, да еще и в столь жуткой кампании, каковой являлись Волчий Король и Бахра, девицам совершенно не хотелось, но и оставить Маргери одну, без должной свиты и слуг, они никак не могли. — Мы тоже с вами!

— Вы совершенно точно останетесь здесь, — велела им Тирелл, и хотя бы в этом вопросе рыцари Простора ее поддержали. — Все равно в Винтерфелле проку от вас никакого не будет, так что вам там делать нечего.

— А скажи мне, дитя, какой прок в Винтерфелле будет от тебя? — внезапно поинтересовалась Эрда, подойдя к Маргери вплотную и буквально нависнув над ней. — Что ты намереваешься делать, когда дело дойдёт до настоящей битвы? Чем ты сможешь помочь Джону и остальным в пылу сражений? Ты можешь биться вместе с ними плечом к плечу или же, быть может, ты умеешь врачевать полученные солдатами раны?

— Я не знаю, чем сможете помочь им вы, — спокойно возразила Тирелл, — но вы же почему-то поедете с ними.

— Как раз-таки я могу и раны врачевать, и постоять за себя в случае необходимости, дитя, — улыбнулась женщина, и в ее руке буквально из ниоткуда вдруг появился серп с тонким лезвием.

Джон готов был поклясться чем угодно, что еще мгновение назад руки Эрды были пусты, и вот уже серп покоится в женской ладони, и как-то сразу стало очевидно, что этот инструмент предназначен вовсе не для уборки урожая, а исключительно чтобы отнимать людские жизни. Едва лишь завидев серп, Маргери отпрянула, а Джон рефлекторно положил ладонь на рукоять меча. Даже Леман Расс весь подобрался, едва лишь завидев такую демонстрацию возможностей со стороны Эрды. Бахра недовольно поморщился и разве что глаза не стал закатывать.

— Сможешь ли похвастаться чем-нибудь подобным ты? — спокойно, будто ничего особенного и не случилось, продолжила женщина.

— Я не отступлюсь, — сдавленным голосом ответила Тирелл, но при этом ее взгляд оставался чрезвычайно твёрдым.

На миг повисла тишина, которую первой нарушила Эрда. Она посмотрела сперва на Джона, потом на Расса, а затем улыбнулась и вновь обратила свой взор на Маргери:

— Конечно же, не отступишься, — произнесла она, при этом как будто разговаривая не с Тирелл, а то ли сама с собой, то ли и вовсе обращаясь к кому-то еще. — По другому ведь и быть не могло, не так ли? Вы всегда следуете за Ним…

Лорды и рыцари Простора, отвечавшие за безопасность леди Тирелл, начали переглядываться, явно теряясь в догадках, как им будет лучше всего поступить. С одной стороны, как и фрейлинам, им совершенно не хотелось тащиться не пойми куда и сражаться не пойми с кем. Судя по всему, в старые сказки про Белых Ходоков и вихтов они верили не больше, чем, к примеру, в ложных богов, которым поклонялись жители Эссоса или же Летних островов. С другой стороны, гордые рыцари никак не могли покинуть дочь своего сюзерена без последствий для своей чести и, в потенциале, даже собственных жизней, ведь лорд Мейс Тирелл явно не придёт в восторг от новостей, что его горячо любимая дочь отправилась на Север, и ни один рыцарь из числа его вассалов не последовал за ней. После того, как Тиреллы с огромным риском для жизни выбрались из Королевской Гавани, правитель Простора очень трепетно относился к безопасности своей дочери и мог очень сурово спросить с тех, кто должен был отвечать за сохранность ее жизни.

— Я с вами, — заявила Арья, шагнув вперёд.

— И я, — сир Давос явно решил от неё не отставать.

— Я отправляюсь с вами, — принял решение Лютор. — Я попросту не прощу себе, если с тобой что-нибудь случиться, Маргери, — в этот момент юноша очевидно окончательно забыл, что разговаривает не просто со своей кузиной, а вроде как с королевой, пусть и свергнутой. — Говори что хочешь, но от меня тебе не отделаться.

— Я тоже с вами! — выступил вперед лорд Кордвайнер. Темноволосый мужчина крепко сжимал рукоять своего шестопера, словно бы вознамерившись сражаться с каждым, кто попытается ему воспрепятствовать. По итогу, еще шесть рыцарей Простора вызвались отправиться следом за Маргери, и Вольфганг Бахра, который и Джона-то брать не хотел, с удивлением посмотрел на Лемана Расса, словно бы спрашивая, что ему теперь делать с непрошеными попутчиками.

— А я бы очень хотел услышать внятный ответ касательно того, что нам теперь делать с Ланнистерами и как быть с Таргариен и ее драконами? — вклинился в разговор лорд Талли, который ничего не понимал в Белых Ходоках и их мертвых слугах, но зато прекрасно знал о том, сколь опасными будут живые враги, если дать им возможность собраться с силами и нанести ответный удар.

— И как нам быть с Призраком? — поинтересовалась Арья, указав на лютоволка, при упоминании своего имени навострившего уши.

Джон вернулся к действительности, когда услышал слева от себя характерные звуки, а также учуял в воздухе едкую вонь рвоты, и едва лишь подняв голову, он увидел Тормунда, чей желудок всё-таки не выдержал. Одичалого рвало, и он никак не мог остановиться, и вскоре его примеру последовал один из рыцарей, имя которого Джон так и не смог запомнить. Услышав эти отвратительные звуки, Маргери зажмурилась, скривив мордашку, и старалась смотреть в другую сторону, при этом она сама позеленела так, что Джону внезапно захотелось оказаться в другом месте. Желательно сразу на том свете, чтобы больше не мучиться. С того момента, как они оторвались от земли, он успел тысячу раз пожалеть о том, что согласился взойти на борт железной птицы, на которой прибыл Леман Расс со своими спутниками, но его смогли переубедить тем, что, согласно заверениями примарха, они смогут добраться до Винтерфелла куда быстрее, чем если бы путники отправились туда более привычным для жителей Вестероса способом.

— Если мы отправимся на Север верхом на лошадях, то к тому времени, когда мы наконец-то доберёмся до Винтерфелла, под его стенами соберётся все войско Ходоков, — пояснил Расс, ведя остальных к замершему поодаль летающему кораблю. — На «Громовой Птице» наш путь займёт всего лишь несколько часов.

— При условии, что мы достаточно быстро найдём этот ваш Винтерфелл, — с некоторой долей насмешки уточнил Бахра. — Хочу вам напомнить, господин, что навигация на штурмкатере накрылась, а потому пилотам придётся полагаться исключительно на ваше описание и на собственные глаза. С учетом отвратительной погоды и размеров края, поиски могут занять время.

— Скажи мне, Золотой Лев, с каких это пор сыны Шепарда стали такими пессимистами? — поинтересовался примарх. — Прекрати уже ныть, Первый капитан, и готовься к предстоящей схватке. Я уверен, что наш враг, если ему всё-таки удалось прорваться за Стену, не заставит нас долго себя ждать.

— Мы всегда готовы, господин, — мрачный тоном заверил его Бахра, а Джон в свою очередь пытался понять, почему Первый капитан говорит о себе во множественном числе? Впрочем, все вопросы у него отпали сами собой, когда внутри проклятой «Птицы» он увидел еще несколько крайне рослых воинов, облаченных в доспехи подобные тем, в которых щеголял Бахра. Судя по тому, что они вообще никак не отреагировали на появление новых пассажиров, Джон сделал вывод, что либо они изначально знали, что к ним присоединятся попутчики, либо их каким-то образом, не иначе как магией, об этом предупредили.

Идущие следом за Старком люди опешили, едва лишь завидев тех, кто сидел внутри, а также само внутренне убранство железные птицы, ничуть не похожее хоть на что-то из виденного ими ранее. Тревожно мигали какие-то огоньки, тихое жужжание и вибрация под ногами вызвали чувство беспокойства и откровенно действовали на нервы, как, впрочем, и все остальное. Для людей, которым еще вчера водяной молот казался одной из вершин технического мастерства, подобная демонстрация превосходства была равнозначна удару обухом топора по незащищенной голове.

— Убедитесь в том, что они надёжно пристегнуты, — приказал Расс, указав на Джона и его спутников, застывших в проходе, — и можем стартовать. Нужно поспешить, время играет против нас.

— Я этим займусь, — произнесла Эрда и указала вестеросцам на ряд пустующих жёстких кресел, выстроенных вдоль левого борта. Судя по их размерам, предназначены они были для простых смертных, в то время как тот же Бахра уселся на сидение, в котором смогли бы свободно разместиться два Джона сразу. Проследив за тем, чтобы каждый занял свое место, Эрда принялась приматывать их ремнями из незнакомого материала к стальным креслам, используя при этом какие-то хитрые механизмы, чье назначение, как предположил Джон, как раз и заключалось в том, чтобы люди не смогли самостоятельно встать или же свалиться на пол в случае каких-либо проблем. Эрда обошла каждого, лично закрепила ремни, проигнорировала какую-то скабрёзную шутку от Тормнуда, что-то сказала Арье, и лишь подле Джона она задержалась, пристально вглядываясь ему в глаза, будто пытаясь в них что-то разглядеть и, еле заметно покачав головой, удалилась на свое место, не сказав ни единого слова.

— Я не понимаю, какого черта ей от тебя надо? — разве что не прошипела Маргери, провожая Эрду пылающим от гнева взором. Было очевидно, что Тирелл ужасно ревнует Старка к таинственной женщине, которую Джон явно чем-то заинтересовал.

— Если честно, то я сам теряюсь в догадках, — признался Джон, которого столь пристальное и ни чем вроде бы не оправданное внимание со стороны Эрды уже начинало откровенно беспокоить. Что этой женщине было от него нужно? Чего она хочет? Судя по подозрительному взгляду Расса, которым он проводил Эрду, примарх так же задавался подобными вопросами.

А затем все мысли полностью вылетели из головы Джона, потому что «Громовая Птица», издав жуткий, отдающийся в самих костях вой, пришла в движение, и все последующее время король Севера был сосредоточен исключительно лишь на том, чтобы не распрощаться с содержимым своего желудка или чтоб ему хотя бы не пришлось менять портки. Он чувствовал, как Призрак, распластавшийся на полу, жмется к его ногам, изредка вздрагивая всем телом, но при этом лютоволк не предпринял ни одной попытки встать или же выбраться наружу. Все свалившиеся на его голову испытания Призрак встретил достойно, как обычно не издавая при этом ни единого звука.

Уши заложило. Некоторое время желудок ощущался где-то в районе горла. В какой-то момент Джон полностью потерял счет времени, не имея ни малейшего представления о том, как долго будет длиться их полет, ведь сами мысли о том, что прямо сейчас земля теперь находится где-то далеко внизу, и прекрасно понимая, чем обернётся для них внезапное падение, заставляла его отвлечься от всего остального. Джон судорожно сжимал кулаки и проклинал самого себя за глупость всякий раз, когда штурмкатер, как обозвал эту металлическую хреновину Бахра, вроде бы без какой-либо вразумительной причины резко заваливался то на один бок, то на другой. Лишь изредка Джон оглядывался по сторонам, убеждался в том, что ему это не снится, после чего вновь сосредотачивался на точке на стене, чуть выше левого плеча здоровяка в доспехах, что сидел напротив него.

Как на самом деле выглядел воин Джону оставалось лишь догадываться, ведь его лицо было сокрыто под глухим шлемом, окрашенным в серый цвет, что резко выделяло его на фоне красно-золотых доспехов, украшенных изображениями в виде молний, львом и каких-то совсем уж незнакомых символов. Левый кулак воина почему-то был куда крупнее, чем правый, словно бы его что-то раздуло изнутри, но на кой чёрт это было сделано, Джон не имел ни малейшего представления. Рядом с воином в специальном креплении покоилась какая-то здоровенная хреновина, представляющая собой набор длинных металлических трубок, скреплённых между собой. Судя по всему, это было какое-то оружие, и, чтобы хоть немного отвлечься, Джон принялся гадать над тем, как им следует пользоваться, но по итогу так и не пришел к каким-то конкретным выводам, а потом ему и вовсе стало не до того, ведь «Громовая Птица» в очередной раз завалилась набок, и, судя по ощущениям, а также тому, как оживился молчащий весь полет Расс, их путь наконец-то подошёл к концу.

— Трахните меня медведь, волк и мамонты в придачу, неужели все? — простонал Тормунд, бледное лицо которого наводило на мысли о том, что одичалый уже успел помереть и восстать из мёртвых некой разумной разновидностью вихта. Как минимум несколько раз за время полета. — Неужели эта сраная пытка наконец-то закончилась?

— Почти, — усмехнувшись, ответил ему Волчий Король. — Осталось потерпеть еще совсем немного

— Сука… — только и смог выдохнуть Тормунд, после чего зажмурил глаза и больше ничего не говорил.

Краем уха Джон услышал, как сидевшая рядом Маргери еле слышно бормочет молитвы Семерым. Судя по всему, она держалась уже из последних сил, и единственная причина, почему ее до сих пор не стошнило, как того же Тормунда, заключалась в том, что перед полётом Тирелл совсем ничего не ела. Сидевшие рядом с одичалым рыцари, судя по их шевелящимся губам, то ли молились, то ли перебирали в уме все известные им проклятия и оскорбления в адрес тех, кто выдумал и собрал эту чертову посудину. Немного поддавшись вперед, Джон смог разглядеть Арью, которого сидела стиснув зубы, ни живая, ни мёртвая, а также сира Давоса. Как ни удивительно, но старый рыцарь выглядел куда лучше остальных, словно бы полет вообще никак на нем не сказался. Очевидно, давал о себе знать его опыт мореплавателя, предположил Джон.

В этот момент, издав протяжный звук, напоминающий рев взбешенного зверя, штурмкатер коснулся земли, содрогнувшись всем своим корпусом, и воины, ударив кулаками по стальным креплениям, что удерживали их на местах, легко сбросили их с плеч и встали, явно намереваясь покинуть транспорт вместе с остальными. Эрда, также избавившаяся от удерживающих ее пут, встала и подошла сперва к Арье, помогая ей освободиться, после чего проделала эту процедуру со всеми остальными, но к тому моменту, когда она добралась до Джона, тот уже пришел в себя и смекнул, что нужно делать. Он решительно ударил кулаком по стальному выступу на округлом механизме, на котором сходились все ремни, после чего раздался тихий щелчок, и привязь упала, наконец-то позволив Джону встать и размять затёкшие спину, ноги и задницу, которая, судя по ощущениям, от долгого сидения уже успела стать квадратной.

С наслаждением потянувшись и позволив застоявшейся крови разойтись по конечностям, Джон на мгновение зажмурился, после чего шагнул к Маргери, освободил ее от ремней и помог встать на ноги. Призрак же открыл глаза, лениво встал, после широко зевнул, продемонстрировав все остальным свою зубастую пасть, и, словно подражая хозяину, принялся потягиваться, разминая затекшие мышцы. Джон с завистью понял, что лютоволк, в отличии от людей, благополучно проспал весь полет, а потому в отличии от людей вполне неплохо себя чувствует!

— Предатель, — пробурчал Джон, хотя Призрак ни в чем не был перед ним виноват. Сам лютоволк лишь поглядел на своего хозяина и, словно бы издеваясь, еще раз протяжно зевнул.

— Мои поздравления, ребятки, — с довольной ухмылкой объявил Расс, — ваш первый полет прошел вполне успешно!

— Первый и последний! — решительно объявил Тормунд, ткнув пальцем в примарха. — Я лучше сдохну, чем ещё раз соглашусь на… На… Короче, я никогда больше никуда не полечу, так и знайте!

Ответом ему был громкий смех Волчьего Короля и глухой со стороны закованных в доспехи воинов. Вестеросцам, в отличии от Расса, было совершенно не смеха.

— Не зарекайся раньше времени, рыжебородый, — впервые за все это время Эрда позволила себе лёгкую улыбку, которая легкой тенью скользнула по ее лицу. — Никогда не предугадаешь, как повернётся жизнь, и что она заставит тебя сделать.

Одичалый лишь пробормотал себе под нос явно что-то нелицеприятное, но ответом ему вдруг стали короткие смешки безликих воинов. Судя по всему, они всё-таки смогли расслышать то, что сказал Тормунд.

— Вы когда-нибудь наговоритесь? — недовольно поинтересовался Бахра. — Может, займёмся уже наконец-то делом? Чем быстрее мы закончим, тем быстрее сможем вернуться в Империум и к настоящим проблемам.

— Никогда не преуменьшай масштаб проблемы, с которой сталкиваешься, капитан, какой бы незначительной она тебе не казалась, — покачал головой Леман Расс. — То, что кажется тебе пустяком, на поверку может оказаться частью куда более глобального конфликта. Твой примарх предпочитал несколько преувеличить проблему, что перед ним вставала, что бы потом не кусать себе локти.

После этих слов атмосфера внутри «Птицы» сразу же изменилась, стала какой-то неуютной, хотя она и раньше не могла этим похвастаться. Бахра и его воины словно бы опешили, они замерли, подобно неподвижным статуям, во все глаза пялясь на Волчьего Короля. О чем в этот момент думала Эрда, понять было невозможно, так как она стояла спиной к остальным, но судя по тому, как напряглись ее плечи, в сути слов Расса, походя упомянувшего некоего другого примарха, крылся некий застарелый конфликт, который все еще не истерся из памяти воинов в красно-золотом. С учетом того, что Расс провел в Вестеросе долгие тысячи лет, Джон не мог себе представить, что же такого произошло в далеком прошлом, что память об этом событии была все еще свежа в сознании людей.

— Открывай, — приказал Волчий Король, когда пауза затянулась.

Стоявший ближе всех к выходу воин, сжимавший в одной руке громадный молот, который и великан бы вряд ли смог поднять, кивнул и что-то нажал, после чего тяжелая створка начала быстро опускаться, и в ту же секунду внутрь «Птицы» ворвался холодный и колючий ветер, нёсший с собой снег и ледяное крошево. В тот же миг Маргери всем своим телом прижалась к Джону, но не потому, что ей было страшно, а чтобы хоть как-то защититься от морозного прикосновения наступившей зимы. Она еще только протягивала свою неумолимую длань на юг, но здесь, на севере Вестероса, зима уже являлась полноправной владычицей этих земель, суровой правительницей, что безжалостно убивала слабых и позволяла выживать в своих владениях либо сильнейшим, либо самый беспощадным, готовым пойти на все ради выживания, либо тем, кому просто хватило мозгов достойно подготовиться к ее неизбежному приходу. "Зима близко", из раза в раз повторяли Старки, и конечно же были правы. К сожалению, правители южных королевств, полностью погрязшие в борьбе за власть над Вестеросом, на этот раз проигнорировали или же предпочли забыть про мрачное предупреждение, что звучало в девизе владык Севера, и уже совсем скоро им предстояло в полной мере расплатиться за собственную глупость.

Маргери Тирелл, на плечах которой лежал лишь легкий платок, платила за своё упрямство прямо сейчас. Ее свита была одета лишь немногим лучше нее, а потому рыцари довольно скоро принялись материться сквозь зубы. Возможно, что они уже жалели о скоропалительно принятом решении отправиться на Север следом за своей королевой, не подготовившись как следует.

В мгновение ока Джон сорвал с себя тяжёлый меховой плащ, который ему некогда подарила Санса, и закутал в него Маргери, которая в благодарность ему кивнула, но тут же стало ясно, что выйти наружу она все равно не сможет. Тирелл была обута в лёгкие сапожки, немногим выше ее щиколоток, и идти по сугробам в такой обуви она никак не смогла бы.

— Я же говорил, что тебе следовало остаться в Речных землях, — покачал головой Джон. — Тут вам не Простор.

— Ничего, как-нибудь справлюсь, — попыталась заверить его Маргери, но стук зубов выдавал ее с головой, а потому Старку не оставалось ничего иного, как подхватить девушку на руки и самому ее нести.

— Какая красота! — до них донеслось громкое восклицание Тормунда, который к этому времени уже вышел наружу сразу же за примархом. — Вашу мать, здесь даже дышится легче! Вы даже представить себе не можете, как я устал от вони южных земель! Давай, Джон, не стой там столбом! Покажи уже своей женщине свой дом!

— К слову, нас уже встречают, — Джон не понял, кто это произнёс, но, судя по странно искаженному голосу, то был кто-то из воинов в красно-золотом. В этот момент Старк задумался над тем, что было бы совсем неплохо выяснить их имена, чтобы знать, как к ним обращаться, раз уж им предстояло вместе сражаться.

— Можешь называть их Золотыми Львами, — произнесла Эрда, оказавшись рядом с Джоном. — Так зовётся их братство.

— Спасибо, — осторожно кивнул Джон, гадая над тем, как эта женщина смогла узнать его мысли? Она способна была их читать? Она колдунья?! Впрочем, спросил он совершенно иное. — Разве вам самой не холодно?

— О, милый мальчик, я уже давно научилась игнорировать разные… — Эрда на миг запнулась, — скажем так, временные неудобства. Холод в их числе.

— Буду знать.

— А ты разве не знаешь? — спросила Эрда, при этом разглядывая Джона так, будто бы проверяя его на ложь.

— Откуда? Я вас только сегодня узнал.

В этот момент Джон ощутил, что его довольно больно ущипнули, и от неожиданности он с удивлением поглядел на Маргери, которая, будучи завёрнутая в плащ, походила на ребёнка в руках матери:

— Может, хватит стоять? — предложила Тирелл. — Нас ведь ждут.

Не найдя аргументов, чтобы возразить, и по-прежнему удерживая Маргери на руках, Джон выбрался наружу, и пред его взором в сумерках предстал Винтерфелл, при виде которого Старк вздохнул с облегчением. Древний замок по-прежнему стоял на своем месте, и над его башнями по-прежнему развевались знамена с лютоволком, а на крепостных стенах можно было увидеть многочисленные огни факелов. Конечно же, прибытие «Птицы» не могло остаться незамеченным для замковой стражи, так что не было ничего удивительного в том, что на крепостных стенах сейчас наверняка пребывали все защитники замка, которые наверняка задавались вопросом, что вообще происходит, и готовились к отражению возможного штурма.

Впрочем, судя по тому, что главные ворота Винтерфелла, насколько можно было судить, оказались открыты, никто в замке не спешил бить тревогу, хотя сам Джон при подобных обстоятельствах приказал бы накрепко запереть все ворота, опустить герсы и поднять мосты, так сказать, во избежании. Вместо этого к ним навстречу направлялась торжественная делегация, во главе которой шествовала Санса, на лице которой застыла крайне странная смесь беспокойства и, как бы странно это не звучало, облегчения. Не сбавляя шага, она разглядывала всех тех, кто явился к самому порогу Винтерфелла, ее взгляд метался от одного к другому. Она явно узнала Арью, никак не могла не заметить Маргери на руках у Джона, сложно бы не увидеть Эрду, которая стояла в окружении Золотых Львов, при виде которых свита самой Сансы замерла в нерешительности, ошарашенная внушительным зрелищем.

Когда же Санса подошла ближе, Джон понял, что она попросту сгорала от любопытства и не завалила их сходу бесконечными вопросами лишь потому, что было нечто куда более важное, нечто, не терпящее отлагательств, а потому леди Винтерфелла молчала, вместо того чтобы приветствовать гостей или же наконец-то прижать к груди давно пропавшую младшую сестру. Арья, будучи далеко не дурой, тоже явно поняла, что в Винтерфелле произошло что-то чрезвычайно важное, а потому молча стояла, разглядывая сестру.

— Арья, я рада… — только и смогла произнести Санса, замерев всего в паре шаге от Старка. Ее взгляд метался по сторонам, перемещался с одного лица на другое, но Санса явно не знала, с чего ей начать. — Джон…

— Что случилось? — спросил Джон, чувствуя, как от тревоги у него все сжимается в груди.

— Бран… — Санса мяла в руках перчатки. — Он умирает.