Стая

Предисловие

Строить лаборатории на берегу океана – опасная затея. Особенно, если они работают с вирусами.

Началось всё, когда огромная океаническая волна обрушилась на институт генетики и микробиологии где-то в США. Цунами тогда накрыло весь прибрежный город, поэтому о людях думали прежде, чем о микробах и вирусах. Учёные эвакуировались заранее, законсервировав лаборатории. Вернуться на свои рабочие места им уже не пришлось.

Новости кричали об экологической катастрофе, министерства, как всегда, всё отрицали. Да и что можно было поделать: бактерии и вирусы смыло в открытый океан или размазало по побережью. По счастью, для человека ничего опаснее герпеса в стенах лаборатории не водилось. Беда пришла, откуда не ждали.

Через месяц началась массовая гибель растений. Зелёные лужайки, цветущие розы, величественные пальмы умирали одна за другой. Позднее очаги заражения проявились и в соседних штатах. Старый свет попытался закрыть границы – но поздно. На подошвах бесчисленных кроссовок, в частицах дорожной пыли неприятель пересёк океан.

Спасения не было. Возбудителя болезни удалось выделить: им оказалась химера с генами вируса табачной мозаики и нескольких других штаммов. Но разоблачение не принесло решения: вирус двигался слишком быстро, буквально сжирая всё на пути. Одно растение погибало за трое суток: все зелёные части полностью разрушались. Единичные выжившие ростки становились полностью стерильными: ни семенами, ни побегами размножить их не получалось. Вирус проникал с водой и по воздуху: уцелели лишь растения в крытых фермах и в лабораториях, начавших использовать обеззараженную воду для полива. Семенные фонды тоже сохранились, но для высадки в поля растения должны были стать устойчивыми к заражению. Этого добиться не удавалось. К счастью, вирус не мог заразить водоросли, лишайники и мхи. Это давало отсрочку и надежду.

В ещё незаражённых странах ценные виды спешно перенесли под крышу, на искусственную почву и полив, создавая «зелёные галереи». К сожалению, многие из них погибли в самом начале, если не удалось пресечь проникновение вируса, другие – в течение следующего года, когда не хватило света или воды для поддержания галерей.

Заводы меняли профили, многие закрывались – выбросы углекислого газа начали строго контролировать. Но даже после конца света жизнь в городах не прекратилась. Хотя стала совсем другой…

Пролог

Тряска. «Галоп на крысе – это вам не в машине ехать и даже не на коне», – Солоух, плотнее обхватывая ногами рёбра Сюка, мимолётом удивился отвлечённым мыслям, лезущим в голову в опасный момент. Только что неспеша, тихо и незаметно выкапывал цветочек, и вот – уже удирать от погони. Ценный груз трясся в рюкзаке, оставляя свободными руки. Сердце набирало ход, запоздало почувствовав опасность. «Адреналин. Воздействует на бета-адренорецепторы», – Солоух чуть не хихикнул в ответ на очередную непрошенную мысль, хотя положение было серьёзнее некуда. Сюк пока шёл с отрывом, но отовсюду из подворотен и из-за углов выезжали, тарахтя, мотоциклы и выбегали оборванцы. «Один, два… пять! Пять мотоциклов!» От двух на Сюке можно ещё уйти, но пятеро легко возьмут в кольцо. Вначале отберут добычу, потом сами из-за неё передерутся и почти наверняка раздавят мимоходом. Это не считая пеших, которым интересно просто задать трёпку чужаку.

Да, чужак. В своём районе он бы и от десятерых ушёл – как сквозь землю. Но здесь искать удобные лазейки и канализационные люки просто некогда. Отрыва хватит минут на пять. Солоух осторожно оторвал руки от холки Сюка, активировал браслет на запястье. Голосовой ввод.

– Внимание. Запрос поддержки с воздуха. Повторяю, запрос поддержки с воздуха.

Направив Сюка вдоль широкой улицы – хоть сбоку не подберутся, заразы – Солоух бросил взгляд на экран. Чередой побежали сообщения:

«Восток, твой дрон ближе всех».

«Приняла, поддержка с воздуха через 4 минуты».

«Я пока поддержу инфой из базы» – пришло от Сойки. Солоух кивнул, забыв, что сейчас его не видно, и нажал на отправку геолокации. На карте Стаи полно подсказок – пригодятся. Сюк, перескакивая трещину в асфальте, тряхнул так, что Солоух едва успел вцепиться в холку.

– Так, давай ещё 2 минуты по прямой. Улица сужается, осторожно, чтоб не выпрыгнули слева – у них где-то там одна из баз, похоже. Потом направо, во двор за стройкой. Там решётка, сумеешь опустить – им придётся делать круг. Вожак записал, что сверху у неё кнопка автоопускания.

– Понял.

Солоух пригнулся, чтобы не создавать помех Сюку, оглянулся назад и по сторонам. Слева, конечно же, уже обходили. Через улицу полетела сеть. Он выругался и резко дёрнул за повод, уводя крыса с дороги прямо на ограждения. Тренированная беговая крыса – это почти что вездеход. Сюк, пыхтя, заскочил на бортик и пополз-поскакал по тонким столбикам. Вторая сетка падала сверху, Солоух успел прорезать ножом.

Опережение меньше минуты. Проскочив заброшенную стройку, он наконец-то направил Сюка в арку между домами. Натянул поводья, встал ногами на седло, попробовал допрыгнуть до зубьев поднятой решётки. Левая рука предательски соскользнула, плюхнулся на Сюка, полез снова.

– Давай, ничего, ещё раз, – бормотал голос Сойки из браслета. – Кнопка на потолке, чуть левее центра.

Со второго раза он зацепился, подтянулся выше и нащупал, что нужно. Нажал, спустился на решётке вниз и едва успел отбежать. У решётки, едва успев вдарить по тормозам, остановились мотоциклисты. На руках – повязки с оплавленной дырой в центре. Один повёл плечом, спуская в руки ружьё. Да, похоже решёткой он разозлил банду так, что грабежом дело не кончится. На цветочек всем уже плевать. Солоух развернул Сюка и направил через двор, к противоположному выходу, уходя с линии огня.

– Гореть вам синим пламенем! – понеслось ему вслед.

Над головой замер, покачиваясь на винтах, дрон.

– Поддержка прибыла. Восток на связи, – донеслось из браслета.

Он чуть-чуть не успел. Похоже, мотоциклисты разделились ещё до въезда во двор, и у решётки остались не все. Других он услышал за пару секунд до того, как собирался вылететь из-за угла. Резко осадил хрюкнувшего от недовольства Сюка и, побледнев, выдохнул:

– Восток, голограмма.

Луч из дрона пробежал по съёжившейся у кучи мусора крысе с наездником и направился к въезду. Всё заняло не больше секунды. По двору заметалась серая, перемазанная в грязи крыса – точная копия Сюка с копией всадника на ней. Солоух на настоящем Сюке привстал в стременах, готовясь дать дёру, но Восток из браслета шикнула.

– Сиди. Я дам команду.

Голограмму тем временем окружили, и брошенная сеть прошла сквозь изображение. В эту же секунду через проход, сипя и хрюкая на ходу, пронеслась ещё одна крыса. Мотоциклисты рванули за ней, не замечая гудящего у стены дрона, быстро поднимающегося выше для лучшего обзора, и Солоуха, притаившегося под самым носом.

– Я уведу их дроном подальше. Стартуй через семнадцать секунд.

Солоух фыркнул – любит Восток точные цифры.

– Спасибо. И как эти неадекваты меня прозевали?

– Ты спрятался, где они не думали искать, – флегматично бросила Восток. – Что им вообще от тебя надо?

– Цветочек взял, – усмехнулся Солоух.

Растения стали редкостью. Любую травинку, невесть как выросшую в нынешних условиях, быстро выкапывали и уносили домой те, у кого этот дом был. Растения давали крохотную прибавку к кислороду, пищу, иногда благодаря случайным мутациям – ходили легенды – могли оказаться лекарством в безвыходной ситуации. Но этот цветок был ещё ценнее. Розетка листьев с пол-ладони, тоненький стебель и одна-единственная коробочка с семенами. За эти семена у фыров можно выручить кое-что ценное, но Солоух хотел прорастить их сам. Растение, не утратившее способность давать семена – величайшая ценность, живой источник во всех смыслах. Такие остались только в лабораториях у фыров, а к ним лишний раз не сунешься. Днём – ядовитые тисовые ловушки, ночью – мандрагорные сирены. Так говорят. Солоух был убеждён, что это – не больше, чем красивые и жуткие метафоры, но что датчиков и ловушек во всех входах действительно напихано выше крыши, не сомневался. Только Кошка как-то умела их обходить, и в команде её талантом не злоупотребляли. Растения через Кошку добывались в крайних случаях. Поговаривали, она своя для фыров, но верить в это никто, конечно же, не хотел.

Солоух досчитал до семнадцати и сжал бока крыса, уже закопавшегося в мусор на полморды. По инструкции от Сойки направился на северо-восток. Уже спускаясь к реке, получил предупреждение – мотоциклисты разгадали хитрость, скоро сядут на хвост. Ничего, к воде не сунутся, мотоцикл – зверь не водоплавающий. Протискиваясь следом за Сюком в Богом забытый лаз – спасибо Вожаку за инфу на карте – Солоух наклонился к запястью и проронил:

– Спасибо, девчата. Сдано.

Сдано. Окончание работы протокола. Только свои знают, почему стоп-слово именно «сдано».

Через час он завёл крысюка в подвальное стойло, почистил, накидал корма – сейчас приходилось брать что попало, а ведь когда-то продавался в гранулах – и поднялся к себе. Загудел, включаясь, кислородный генератор. Ничего, скоро можно будет гонять его на чуть меньших оборотах, 5 процентов от ежедневной нормы цветок, наверное, даст. Снять маску, принять еженедельный душ, сунуть что-нибудь в рот, пополнить базу свежими сведениями – рутина.

Пискнул браслет. Сигнал «Срочно».

«В нашем доме обещают отключить электричество. Уже завтра, за неуплату», – прилетело сообщение от Восток. Не будет электричества – не будет чистого воздуха, а уличным дышать без маски нельзя – отравишься. Впрочем, спазм бронхов обеспечен даже раньше.

«Вечером возьму их сервера в оборот. Подготовка к протоколу «тест». Жду ваши IP-адреса, если кто-то поменял», – Вожак отреагировал сразу же. Да, коммунальщикам придётся несладко, когда он доберётся до их баз. Попытки взломать пароль с одного адреса легко отслеживаются, но если сигнал будет прыгать из разных районов, а то и якобы из разных стран, найти концов не удастся. Вожак будет пробовать со всех адресов по очереди, пока не добьётся своего. Протокол «тест».

«Если соберутся-таки отключать, пиши – приеду, может быть, припугну их. И в любом случае помогу», – это от Кошки.

Чем она там поможет, моральной поддержкой? Таможня – структура, конечно, важная, но едва ли коммунальщики испугаются. Хотя своих в одиночестве не бросают, факт. Да и кто знает, какими травками она разжилась у фыров, может, и от гипоксии что-то есть.

«Гипоксия – это состояние, при котором в ткани организма не поступает достаточно кислорода. Длительная гипоксия может нанести непоправимый вред организму» – опять заученные, автоматические мысли. Солоух поёжился. Ничего, если кто и справится с очередным произволом – то это будут они.

Глава 1

В комнате собралось семь человек – почти полный состав Стаи. Общались, не снимая масок: в нежилом подвале кислородный генератор был бы роскошью. Дверь скрипнула. На заглянувшего Солоуха уставились во все глаза: пол-лица распухло, и пурпурный отёк тянулся от правого глаза вниз, уходя под маску.

– Кто тебя так? – обеспокоенно спросила Сойка.

– Чужаков проучили, – пожал плечами Солоух. Пришедший раньше Волколак кивнул, подтверждая.

Солоух протиснулся в дверь полностью, вжимая голову в плечи. Даже в полумраке комнаты было очевидно, что он жутко смущён. Солоух был не один.

– И одного заморыша спасли, – упавшим голосом закончил он. Волколак снова кивнул. Позади Солоуха стоял и едва не щерился на Стаю парень. Сейчас его бы сочли вполне взрослым, по прежним меркам – почти ребёнок. Растрёпанные угольно-чёрные волосы, прищуренные глаза, брюки и толстовка более-менее ничего, но ботинки и маска в убитом состоянии. Глаза запавшие, кадык вступает так, что чуть не пропарывает кожу. По всему лицу – синяки и порезы.

– Так-так. Подобрал, значит, и привёл показать, – усмехнулся Вожак, стремительно наклонившись вперёд в кресле. – Вообще-то такие уже вполне выживают одиночками или сбиваются в банды.

– Не этот. Его чуть не забили до смерти.

– Может, приютить его на пару дней, подкормить – и пусть идёт своей дорогой? – предложила Кошка.

– Нет, нужно присмотреть за ним! – вмешалась Верба, сидящая на стуле слева от Вожака. – В конце концов, Солоух, по сути, поручился за него, взяв сюда.

– Не говорите так, будто меня тут нет! – вскинулся парень. – И мне не десять лет, чтобы за мной присматривать.

– Да, тебе не десять. Лет пятнадцать, так? – прищурился Вожак, внимательно разглядывая юного пришельца.

– Шестнадцать.

– Я и говорю, вполне взрослый. Давно один?

– Сколько надо, – буркнул парень. Вожак недоумённо наклонил голову к плечу и недобро нахмурился. Солоух поспешно заговорил:

– Мы тебя подобрали, а главный тут – Вожак. Ты не можешь просто не ответить. Можно спросить разрешения не отвечать на вопрос, но решение за Вожаком.

– Тебе, парень, не отвечать нельзя, – фыркнул Вожак. – Если только хочешь получить шанс остаться. Новичок сглотнул.

– Две недели.

– Ровно?

– Две недели и один день.

– Понятно. И чуть не загнулся. Значит, совсем ничего не умеешь. Сколько бы ты ещё протянул, не подбери тебя Солоух?

Парень смотрел сердито, но молчал.

– Сколько? – повторил Вожак. – В сутках, в часах?

– Нисколько, – еле слышно буркнул чужак, опустив глаза.

– А если бы на тебя не напали те бродяги?

– Двое суток. Может быть, трое. Не знаю.

– Оно и видно. Ничего не знаешь. Солоух, филантроп хренов, ты и так едва крысу прокормить можешь. Куда тебе крысёныш?

– В этом и проблема, – вздохнул Солоух. – У меня просто нет ресурсов, чтобы вынянчить его. Я дал ему запасные штаны, толстовку и паёк – но и только. Постоянно снабжать его водой, едой, кислородом я не могу.

– А, так ты хочешь делать добро за чужой счёт? Может быть, милосерднее было не подбирать мальчишку?

– Вожак, перестань. И хватит держать их у дверей. Солоух, может уже сядешь? – Верба положила руку поверх выбивающей нервную дробь ладони Вожака. Из-под её шапки выбивались светлые прямые пряди, у висков свисала пара дредов. Вожак закатил глаза, но кивнул. Солоух сел на свободный стул, приёмыш встал рядом. Сойка, устроившаяся неподалёку, тихонько шепнула ему:

– Ты не думай, Вожак классный. Просто он не ожидал.

– Итак, похоже, наш первый и нежданный вопрос: кто возьмёт к себе крысёныша? – подняв бровь, негромко спросил Вожак.

– Я не крысёныш!

– Тихо, Крысёныш. Лучше бы порадовался. Крыса – считай наше тотемное животное. Не в том смысле, в котором ты мог бы подумать: за своих мы горой. И чужаков вообще-то не принимаем, – Вожак многозначительно вперился взглядом в Солоуха. – Так или иначе, я подумаю. Пожалуй, поживёшь месяц со мной. На работе затишье. Остальные, решайте: кто сможет потом взять Крысёныша к себе. Если он не окажется… крысой. Через месяц обсудим.

Решение было принято. Заговорили о другом. «Бескислородное кольцо» сжималось то там, то здесь. Кто мог – расселялся в частные дома, чтобы не попасть под отключение из-за бедняков-соседей. Жилья уже давно было в достатке, хватило бы денег. Или вещей, на взятку. Шерсть, лён, хлопок, кожа – природные материалы и одежда из них были в цене. Можно было сторговаться с ЖКХ. Некоторые дома, по слухам, даже платили не деньгами, а общим «оброком», который с миру по нитке собирали жильцы.

– Что там на производстве, как обычно? – спросили Волколака, который вскоре после гибели растений перешёл работать на химический завод. Сейчас тот был одним из нескольких, производящих кислородные генераторы. Сам кислород не исчез в одночасье – водоросли, мхи и лишайники заморский вирус, меньше чем за год погубивший все растения, не затронул – но без растений в городе газы и пыль делали воздух ядовитым. А за переделами городов в первую очередь грозила гибель от голода – вслед за растениями стали гибнуть животные, и прокормиться самому сейчас было решительно невозможно. Только на пайках. А чтобы было, чем дышать, включай генератор, который восстановит кислород из углекислого газа внутри квартиры. И упаси бог проветривать!

– Как обычно. Вы же не ждёте, что мы научимся делать кислород из пустоты? Либо окиси, либо вода. И того, и другого мало. Научный отдел не может придумать новую химию, – заученно отвечал Волколак.

Повисла тишина. Вожак мельком глянул на Водяного, тот поднялся:

– Ребята, я уезжаю.

– Куда? – раздалось несколько голосов.

– За Урал. Отцу дали работу на Байкале.

– Там проще. Счастливого пути, – кивнул Вожак без особого удивления – похоже, он был уже в курсе.

– Может, ещё увидимся!

– Удачи!

– Пиши на факультет, все читать будем!

Каждый напоследок сказал несколько слов Водяному. Он был не первым, кто покидал Москву. Многие уезжали – кто побогаче, к берегам океанов, остальные просто в никуда, устав от выживания в столице и надеясь, что где-то есть жизнь полегче. Перевод на берега Байкала был счастьем. Много пресной воды, а значит, скорее всего, и экспериментальные зелёные галереи или поля. Может быть, кое-где даже получится ходить без маски. Повезло Водяному!

Простились с Водяным, начали понемногу расходиться. Уходили по паре человек, остальные ждали несколько минут и отправляли следующих. Место собраний нужно было оставлять в тайне – в городе уже давно было небезопасно. Вожак лично проверял браслеты у каждого, если нужно, что-то чинил, менял батарейки. Крысёныш тенью стоял позади Солоуха. В уголке чуть слышно шептались Кошка, Верба – та, которая легко успокоила Вожака совсем недавно – и Сойка.

– Как мама? – обеспокоенно спрашивала Кошка Сойку.

– Хуже. Сильный кашель. На улицу совсем не выходит. Недавно пришлось подкрутить генератор, чтобы шло больше кислорода. На это у нас ещё хватает денег.

– Когда очередь на лекарство?

– Неизвестно. Проходит два-пять человек в месяц, она – практически сотая. Если фыры не вырастят больше, чем обычно, в своих садах…

– Мы постараемся что-нибудь придумать. Держи нас в курсе, хорошо? – погладила её по плечу Верба.

Болеть всегда было невыгодно, но сейчас любая простуда или грипп могли обернуться трагедией. Лекарств стало мало, особенно тех, для которых нужны были растения – а это почти половина. Мать Сойки заболела полгода назад. Кашель перешёл в бронхит, и тот медленно, но неуклонно ухудшался. Антибиотики, которые стоили недёшево, но хотя бы были в аптеках, задерживали процесс, но не убирали его полностью: похоже, устойчивый штамм бактерий, ещё одна обострившаяся проблема. Нужны были иммуномодуляторы, противовоспалительные и чёрт знает что ещё – а это было только у фыров.

Так с недавних пор стали звать всех, кто работал с растениями или с лекарствами. Большей частью от фармацевтов. Была и другая причина: имевшие доступ к жизненно важным отраслям могли рассчитывать не только на стабильную воду и кислород, но и на неплохие деньги. Фыры не бедствовали: тратили деньги на косметику, украшения, одежду из натуральных тканей – а потому фыр, идущий по улице, всегда привлекал нелестное внимание прохожих.

Сойка коротко кивнула на прощание и скользнула за дверь. Вместе с ней ушла девушка, молчавшая всё собрание.

– Это Бражница, – пояснил Солоух. – Она не слишком разговорчивая. Наш медик. Они с Сойкой при водорослевом комбинате живут. Ещё есть Восток, но она сегодня не приехала. Позже познакомитесь. Я тоже сейчас пойду. Удачи на новом месте. Не подведи!

Солоух потрепал Крысёныша по плечу и скрылся за дверью. Из Стаи остались только Вожак и Верба.

– Что ж, пора и нам, – махнул рукой Вожак. – Выходи, Крысёныш, я запру дверь. Пока ты под моим заботливым крылышком. Лёгкой жизни не будет, но умереть не дам. Обещай две вещи: будешь слушаться, это раз. И будешь учиться всему, что я скажу. Чтобы, даже если я вышвырну тебя через месяц, ты был не смертником, а нормальным вольным бродягой. Потом оценишь.

Крысёныш кивнул.

Глава 2

Крысёныш открыл глаза, почуяв запах еды. Он давно усвоил: если пахнет едой, нужно бросать всё и выяснять, откуда. Стал вставать и чуть не упал: забыл, что лежит на кровати, а не на полу. Осторожно прокрался на кухню. Верба с аппетитом поглощала завтрак. Приветливо махнула рукой:

– Доброе утро, заходи. Вожак не велел тебя будить, ушёл в депо. Я сейчас тоже ухожу. Твоя порция – в кастрюле.

Крысёныш без лишней робости оказался у кастрюли. Внутри лежал разваренный крахмал с крупными глыбками синтемяса. Было не только мясо, но даже пара ложек жира. Ого, да тут неплохо живут! Злость за странную кличку быстро прошла: пока его кормят, пусть зовут как угодно.

То, что живут здесь неплохо, Крысёныш начал понимать ещё вчера. У Вожака и Вербы были отдельные кровати, а для него, Крысёныша, разобрали складное кресло, тоже оказавшееся кроватью. Воду можно пить хоть пять раз в день. Душ дважды в неделю, умываться – каждое утро, и вечером тоже можно, ещё и зеркало в ванной висит. На столе не маленький энергосберегающий планшет, а большой компьютер, как раньше. И это только квартира! Дом был полузаброшен, и Крысёныш подозревал, что Вожак наверняка переделал под себя и подвал с чердаком.

Он бы обязательно вышел проверить свои догадки, но Верба несколько раз повторила:

– Из квартиры не выходить. К технике не лезть. Обещал Вожаку послушание – вот и выполняй, проверим.

В итоге Крысёныш слонялся из комнаты в комнату, опасливо выглядывал в окна – лишь бы не увидели снаружи, перерыл запасы еды на кухне. На обед заварил кипятком водорослевый бульон. Поел без особой охоты, подозревая, что у Вербы даже эта нехитрая еда вышла бы вкусной. После еды неожиданно для себя уснул и спал, пока не услышал тихий писк карточки, приложенной к двери, а затем шум ключей.

– Ты спал? Ну и правильно, восстанавливай силы, – кивнула Верба. – А чего кровать не разобрал? Ты прямо на полу, что ли?

Крысёныш хотел возразить, что не на полу, а на ковре, но вместо этого во весь рот зевнул. Верба рассмеялась.

– А где Вожак?

– Ещё в депо. Придёт через пару часов.

– А говорил, работы мало, – понурился Крысёныш. Он надеялся, что Вожак правда будет его чему-то учить или для начала хотя бы покажет, что и как устроено в доме, но видимо, не судьба.

– Пока он будет ночевать дома. Значит, работы действительно мало, – серьёзно сказала Верба. Крысёныш осёкся.

– Может быть, за месяц ты поймёшь, сколько делает Вожак. Впрочем, пока не бери в голову. Пошли ужинать.

После ужина Верба выдала новичку старый планшет. Крысёныш, не веря глазам, вцепился в него, как в драгоценность. Доступа к локальной сети пока не было – доверия он ещё не заслужил – но в общей можно было сидеть, сколько хочешь. Крысёныш только успел восстановить доступ к своей давно позабытой странице, как пришёл Вожак. Снял обувь, не здороваясь, прошёл в ванную. Через приоткрытую дверь Крысёныш видел, как он обтирает спину и грудь влажным полотенцем и плещет водой в лицо.

Вожак подчёркнуто ровно сел на стул в кухне, Верба поспешно поставила перед ним миску с едой. Первые ложки он глотал, кажется, не жуя, потом стал есть медленнее, сосредоточившись только на пустеющей тарелке. Так же молча выпил стакан воды, кивнул Вербе и ушёл в комнату.

– Он всегда такой приходит? – спросил Крысёныш.

– Да. Рабочий день кончился, а у него ещё дел по горло. Не позволяет себе расслабиться, пока не закончит. Не волнуйся, он не зол. Вечера всегда проходят так.

В комнате Вожак уже сидел за большим компьютером. Крысёныш снова взял в руки планшет. Он пялился в него, даже когда глаза совсем уже стали слипаться – хотел дождаться, когда Вожак закончит работу и поговорит с ним. Верба уже легла спать.

– Вылезай из Интернета, – вдруг сухо сказал Вожак, не отрывая взгляд от экрана. – Тебе спать пора.

Крысёныш вздрогнул от неожиданности. Желания спорить не было. Но неужели он так и будет весь месяц сидеть днём в квартире, просто чтобы быть в безопасности и не путаться под ногами?

– Спи, говорю, – повторил Вожак. – Завтра разбужу рано.

– Сплю, – кивнул Крысёныш, тут же откладывая планшет, и забрался под одеяло, улыбаясь в предвкушении. Вожак помнил об обещании!

Крысёныш проснулся от едва заметного толчка и не сразу понял, на каком он свете. Вокруг была темень – хоть глаз выколи, тяжёлая голова отказывалась соображать. Проморгавшись, он увидел чёрное на чёрном: тёмная фигура махнула рукой в сторону кухни и вышла.

Выпутываясь из одеяла, Крысёныш поспешил вскочить. Натянул брюки, футболку, подошёл к порогу комнаты.

– Всё в порядке? – окликнули его сзади. Верба сонно приподнялась на кровати.

– Да. Разбудил? Прости.

Сонно покачиваясь, Крысёныш дошёл до ванной, потом до кухни. Хотелось бы знать, зачем Вожаку будить его посреди ночи. Это проверка? Или обещанный ранний подъём?

– Доброе утро. Просыпаешься ты так шумно, будто и не жил на улице. Вербу вот разбудил, – проворчал Вожак.

– Который час?

– Начало пятого. К пяти надеюсь разобраться с твоим обмундированием. Ботинки никуда не годятся, да и маска на ладан дышит. Потом пойдём в зал, гляну, на что ты способен.

Вожак поставил перед Крысёнышем миску крахмальной каши: снова с мясом и жиром – и высыпал какой-то белый порошок в его чашку. Последние крошки из пустого пакетика вытряхнул себе на язык.

– Что это?

– Узнаешь, погоди. – Вожак нагнулся, залез в самый дальний угол стола и достал оттуда литровую банку. Крысёныш видел её вчера: там был сахар. Вожак открыл банку и положил одну чайную ложку с горкой в чашку Крысёныша.

– Я же здоров! – воскликнул подросток. Даже царапины, полученные в последней драке, в чистоте Вожаковской квартиры не воспалились. Сейчас точно не стоит переводить на него сахар.

– Я знаю. Но утро для тебя, поверь, будет непростое. Пей. И витамины держи – их через день, как везде, – Вожак размешал сахар и поставил кружку перед ним. Крысёныш осторожно отхлебнул. Сахар чувствовался, но в целом напиток был скорее горьким. Новичок быстро допил всё, не переставая удивляться вкусу.

Уже убирая посуду в чан с водой, Крысёныш начал чувствовать себя бодрее. Взгляд наконец-то стал нормально фокусироваться, ноги не подгибались. Вожак, глядя на него, улыбнулся уголком губ.

– Это всё от сахара?

– Сахар и кофеин, – ответил Вожак. – Полезная вещь, а?

Крысёныш поражённо молчал. Кофеин был не меньшей редкостью, чем сахар, а может и большей. Сейчас всё это уже давно синтезировали на заводах, но цена была баснословной. И Вожак так запросто высыпал две ценнейших вещи в стакан к какому-то приёмышу? Либо он до идиотизма благороден, либо ещё богаче, чем кажется.

В прихожей Вожак протянул Крысёнышу новые ботинки:

– На, померяй. Правильный размер?

Обувь пришлась впору. Похоже, ботинки Вожак откопал где-то только вчера, потому что за остальным пошли на склад. Им оказалась квартира напротив, и запиралась она даже надёжнее, чем жилая – Вожак по очереди вставлял несколько различных ключей в скважины или прикладывал к панелям. На складе взяли немного повседневной одежды, новую шапку, пару масок и рюкзак.

– Надень старые ботинки. Сейчас пойдём в зал. Тренироваться пока будешь в них, как совсем развалятся, найду тебе что-нибудь другое.

Большой полуподвальный зал терялся во мраке. Вожак щёлкнул выключателем, под потолком с жужжанием включились лампы. Кислородные генераторы не работали. Не снимая маски, Вожак плавными, текучими движениями начал разминаться. Крысёныш последовал его примеру.

– Ладно. Теперь пробежимся. Думаю, сорок кругов ты выдержишь без труда. Но бежать будем дольше, пока совсем не расклеишься. Быстро не надо, меня не обгоняешь, понял?

Крысёныш кивнул, глядя перед собой. Вожак легко двинулся вперёд. Новичок с трудом приноравливался к темпу, пытаясь не отстать, но уже через пять кругов перестал успевать за старшим. Вожак развернулся и, продолжая бежать задом наперёд, спокойно сказал:

– Не можешь так быстро – ничего. Возьми темп помедленнее. Чтобы дышалось нормально.

Он попал в точку – бока у Крысёныша уже ходили ходуном. Снизив скорость, насколько можно, он потрусил вдоль стены. Вожак раз за разом обгонял его и пристально поглядывал – похоже, считал круги.

Лёгкие горели. Про ноги и всё остальное Крысёныш уже не думал, настолько мучительно было вдыхать. Голова сама собой запрокидывалась наверх и покачивалась из стороны в сторону при каждом шаге. Он давно дышал ртом, но воздуха всё равно едва хватало. Проклятая маска, казалось, не давала кислород, а наоборот, душила. Её хотелось сдёрнуть, и только остатки здравого смысла мешали сделать это. Пот заливал лицо. Пару раз он был близок к тому, чтобы оступиться, и едва удерживал равновесие – повезло, если Вожак этого не видел. Счёт кругов сбился, но до сорока ещё в любом случае было далеко. Главное бежать. Не останавливаться.

– Стоп! – на плечо Крысёныша легла ладонь, прерывая пытку. Он остановился. Кровь тут же бросилась в голову, его повело, появилась тошнота. Откуда-то сверху послышался тяжёлый вздох.

– Так, не стой. Ходи туда-сюда. До турника и обратно, – строго велел Вожак, и Крысёныш побрёл вперёд, прикладывая силы, чтобы не согнуться пополам.

– И что мне с тобой делать?

– Я… мало… пробежал? – выдавливая слова по одному, спросил Крысёныш. Неужели Вожак решит, что он слишком плохо подготовлен, и выставит его на улицу!? И чем таким они занимаются, если нужно уметь бегать по сорок кругов?

– Да уж не много. Ладно, что есть, то есть. Приходи в себя, мы не закончили. Ещё десять раз пройдись туда-сюда, потом можешь сесть.

После бега Вожак смотрел, как Крысёныш отжимается, прыгает, подтягивается и чёрт-те что ещё. Велел ему кувыркнуться, не присаживаясь на корточки, – новичок кое-как справился, но отбил всю спину. В целом он явно был не на высоте и прекрасно это понимал. Легче всего оказалось пройти по трубе толщиной с руку. Вожак посмотрел на это, довольно хмыкнул, достал из рюкзака какую-то тряпку и завязал Крысёнышу глаза. Потом повёл его на другой конец зала.

– Задание то же. Вперёд, и держишь равновесие. Тут даже попроще будет.

Вместо трубы теперь была плоская доска с ладонь шириной – легкотня, он когда-то любил ходить по бордюрам. Пять шагов по прямой, затем три – по наклонной вверх, прямо, чуть вниз и снова вверх. Крысёныш шагал, чуть оттопырив локти, чтобы легче держать равновесие.

При очередном шаге лодыжка наткнулась на препятствие, он, взмахивая руками, полетел вниз – и его тут же поймал в охапку Вожак. Крысёныш снял повязку и осмотрелся. Конструкция, которую он заметил ещё во время бега, а теперь практически одолел, проходила примерно в метре от земли. Вожак, подставивший ему подножку рукой, довольно ухмылялся – об этом можно было догадаться, несмотря на маску.

– Отлично. Что-то тебе всё же даётся запросто. Пока запомни: если в ближайшее время влипнешь в переделку и надо будет убегать – ищи узкую трубу. Обломки моста, газовые трубы, что угодно – между двумя крышами или берегами. Ты ведь чуть не бегом всё это можешь, верно? А высоты не боишься? Тем более. В этом твоё преимущество. Проскочишь – и только тебя и видели. Пока всё, идём наверх.

Несмотря на сахар и кофеин, после такой разминки Крысёныш чувствовал себя вконец разбитым. Он с трудом поднялся на шестой этаж. Вожак, вначале оставшийся закрыть зал, легко обогнал его и уже высунул голову из ванной, когда новичок появился на пороге. Старший выглядел довольным и бодрым.

– Дверь закрой. И давай в ванную – оботрись, чтоб по́том не несло. Душ будет только завтра. Попей на кухне и иди в самую маленькую комнату – кое-что покажу.

Вожак хлопнул входной дверью, а когда Крысёныш управился, уже вернулся обратно с парочкой старых масок и набором инструментов, каждый в длину не больше пальца. Полчаса он объяснял приёмышу, как разбирать, чинить и подшивать маски. Раньше Крысёныш даже не представлял, что так делают! Оказывается, дыхательный фильтр можно чистить, а металлические пластины-оксигенаторы – заменять. Вожак оставил ему детали и инструменты:

– К вечеру почини свою маску и ещё вот эти три старых. Справишься?

– Да, хорошо.

– Днём ты наверняка опять захочешь спать. Это очень хорошо, спи. Даже если не управишься с работой до ужина – в этот раз не страшно. И ещё: Верба оставит тебе дополнительный паёк на полдник, съешь непременно. Я пошёл.

Спать и есть уже хотелось, но Крысёныш сперва решил закончить хотя бы с одной маской. Он понял, что готов в лепёшку разбиться, лишь бы заслужить одобрение своего наставника, хотя знает его чуть больше суток. После ужаса и неизвестности наконец появился кто-то, кто ставил внятные задачи и очерчивал мир устойчивыми рамками квартирных стен. И больше не требовалось каждую минуту думать о выживании.

Глава 3

Вечером того же дня Верба, вернувшись с работы, осмотрела Крысёныша. Взяв врачебную «слушалку», знакомую по кабинету педиатра в прежние времена, велела ему снять футболку и повернуться спиной. Послушала, что-то записала в планшет. Достала странный приборчик, попросила вдыхать и выдыхать через него то так, то эдак. Снова записала много цифр, что-то посчитала, прикинула и спросила:

– Пневмонией болел? Давно?

– В начале гибели растений. Тогда ещё были эти, как их…

– Антибиотики?

– Ну да. Мне ещё хватило, – сказал Крысёныш и прикусил кончик языка, чтобы не продолжать. Ему тогда повезло заболеть, как бы странно это ни звучало. Повезло, что заболел первым в семье.

– Тогда понятно, почему ты так хило бегаешь. Лёгкие не восстановились сразу, а теперь придётся хорошенько потрудится, чтобы привести их в норму. Ну ничего, думаю, это дело поправимое. И ещё одно: скажи, как тебя по паспорту, я запишу.

– Я паспорт давно потерял.

– Не страшно. Имя-то не забыл, и остальное тоже. Восстановим. Вот попадёшь, не ровен час, в больницу или в участок, нам кого по Москве искать, Крысёныша? Держи, запиши сам всё.

Крысёныш заполнил графы в планшете, Верба прочитала и, не удержавшись, хихикнула:

– Ты серьёзно Иван Петрович Васильев или прикалываешься? Везунчик, нечего сказать.

– А у вас тоже есть имена?

– А как же? Или ты думаешь, за квартиру платить квитанция приходит на имя «Вожак», «Солоух» и так далее? Но мирские имена у нас не в ходу, так сложилось. Да и в квитанциях другие имена. Вымышленные. Паспорт же при оплате не проверяют.

Крысёныш не стал любопытствовать дальше. Со временем, может быть, узнает, а пока всё равно незачем. Даже если скажут – забудет.

На следующее утро Крысёныша подняла Верба. Он разлепил глаза. Болело совсем всё. Он даже не был уверен, не чувствовал ли себя лучше, когда его едва выдрали у банды Солоух и Волколак. Хоть разбудили сегодня попозже, уже что-то.

– Скорее одевайся, тренировка, – объявила Верба. – Потом поедим.

Крысёныш застонал, но про себя. Несмотря на паршивые ощущения, он понимал, что заниматься необходимо. Верба и Вожак для него попеременно отрывают куски от своего утреннего сна, ему следует быть благодарным за это. Но как же сложно вообще подняться с кровати!

Тренировка с Вербой была короче и легче, чем вчерашняя. Сначала она велела Крысёнышу размяться как следует, и под её руководством он полчаса махал руками, ногами, разогревал тело, пока утренняя боль почти полностью не ушла.

– Теперь дыхательные упражнения. Самое первое и главное: положи ладонь на живот и дыши так, чтобы толкать её при каждом вдохе как можно сильнее. Диафрагма пойдёт вниз, и это заставит лёгкие растянуться.

Крысёныш проделал всё как надо, после десятка глубоких вдохов закружилась голова. Верба кивнула.

– Сейчас покажу ещё несколько упражнений. Запомни и делай пять раз в день.

Пока Крысёныш возился с разминкой и осваивал дыхательные упражнения, Верба сама успела пробежаться, сделать серию отжиманий и как следует отколошматить грушу в углу, сетуя, что удар у неё слабый. Крысёныш только присвистнул.

– У вас в Стае все такие? Я думал, только Вожак.

– А как Солоух с Волколаком тебя отбили, не удивился? Их же двое было всего. Хотя вряд ли ты тогда соображал.

– Ну, Солоух, Волколак, Вожак. А девочки тоже что ли?

– А ты сексист! – поддразнила его Верба. Потом посерьезнела и продолжила. – Физическая форма – это выживание, Крысёныш. В своё время, когда стало ясно, что вирус пересёк океан и беды не миновать, Вожак силами всей Стаи соорудил этот зал. Недвижимость тогда дешевела, а у нас с братом денег хватало – родители позаботились. Выкупили, а всё это – она обвела рукой зал – соорудили всей Стаей.

Потом Вожак заставил нас тренироваться. Уговорами, разъяснениями или прямым приказом. Послушались многие, но не все. Тогда мы ещё были Стаей только на словах. Некоторые не понимали, зачем это надо. Вечером переться непонятно куда, чтобы потом с утра выдирать разбитого себя из кровати на учёбу или работу. Ещё и когда мир вокруг рушится!

Но те из нас, кто сразу не уехал из Москвы, после гибели растений быстро разделились на две группы: закалённые тренировками и мёртвые. С того момента авторитет Вожака никто не оспаривал, и до сих пор его приказы – закон.

– Но что такого произошло? – Крысёныш на секунду прервал упражнение, чтобы задать новый вопрос. Верба ответила, продолжая методично качать пресс:

– Ничего всеобщего. Так или иначе, каждый прошёл проверку на прочность. И не все выдержали. В мою квартиру, например, вломились, когда я была дома. Люди тогда зверели, грабили, захватывали целые дома – так складывались первые банды. Дать отпор я не могла, но меня хватило на то, чтобы быстро свалить на пол парочку нападавших – помогла неожиданность – и сбежать. Они, естественно, погнались следом – полиция могла бы их выследить, дай я показания в участке. Поэтому бежать пришлось далеко, быстро и не разбирая дороги. Они отстали, только когда потеряли меня на какой-то заброшенной стройке. Будь я в тот день такой же слабой, как до гибели растений – рухнула бы ещё на полпути. А так добралась до Вожака. С ним и осталась.

– Так он твой брат? Вы не очень-то похожи.

– Брат, угу. Хотя я до пятнадцати лет жила у бабушки. Ох и цапались мы, когда я только переехала! Но это в прошлом. Теперь держимся вместе.

Верба встала, отдышалась и махнула Крысёнышу рукой:

– Тащи маты. Нужно ещё кое-что тебе показать. Падать ведь ты не умеешь?

– Вообще-то, приходилось, и не раз, – фыркнул Крысёныш, стеля мат.

– Что приходилось, не значит, что ты умеешь. Вставай поближе.

Крысёныш сделал шаг вперёд, Верба взяла его за рукав – и после безумного вращения он вдруг понял, что уже лежит на мате, больно ударившись затылком. Кажется, ему подставили подножку, но Крысёныш не был до конца уверен. Он сел, потирая голову. И бок, похоже, тоже отбил.

– Видишь, и на матах весь искалечился. А нужно, чтоб тебя хоть бы и Вожак по всему залу валял, а ты, как мячик, перекатывался, – Верба посмотрела на кислую мину Крысёныша и осеклась. – Прости, похоже я всё-таки переборщила. Зря я так сразу. Как ты там, целый?

– Порядок.

– Тогда смотри. Падаешь на спину – чуть ссутулься, раскинь руки назад, а подбородок обязательно прижми к груди. А то долбанёшься затылком, мало не покажется. Пробуй. – Верба уже осторожнее толкнула Крысёнка в грудь. – Да не отшагивай ты, а падай! Я, конечно, и сильнее могу, но оно тебе пока не надо. Ещё раз. Так, уже что-то, хотя упал, конечно, паршиво. Руки не разводи крестом, когда падаешь, держи под сорок пять. И не сжимай кулаки, ладонь прямая.

– Сорок пять чего?

– Градусов, Крысёныш, градусов, – вздохнула Верба и показала сама. При этом, чтобы упасть, она ухитрилась как-то сама себе подставить подножку. – Пробуй. Двадцать раз упадёшь – хоть раз точно получится.

Крысёныш пробовал. Потом Верба показала, как падать на бок, в конце дошли до кувырков и перекатов. Получалось пока не очень, но она, похоже, была довольна его результатами.

– На сегодня всё. Часик поскакали, и будет. Идём завтракать, мне на работу скоро.

Так завертелись дни. С утра с Крысёнышем занимались Вожак или Верба, днём он делал, что поручили, спал и лазил по Сети, вечером разговаривал с Вербой и иногда с Вожаком.

Бегал Крысёныш почти каждый день, причём любимым занятием Вожака вскоре стало набросать чего попало по периметру зала и устроить «полосу препятствий». Хорошо, если при свете – иногда Вожак его выключал. Зато пришлось быстро освоить падения и перекаты – что верно, то верно. Пару раз Вожак устраивал уличные тренировки. Крысёныш осваивался на крышах и чердаках, учился отличать пустующие подвалы от тех, из которых кто-то просто вышел на пару часов, неслышно и незаметно пересекать квартал. Он по-прежнему удивлялся – это что, подготовка в спецназ? – но не перечил.

За неделю Крысёныш набрал в весе, выучился чинить маски, одежду и обувь и считать в таблицах данные от Кошки – она работала на городской таможне, устроенной после гибели растений.

Всё, что ввозилось и вывозилось, проходило обязательный досмотр: это позволяло избежать воровства при поставке товаров и собрать пошлину с уезжающих. Пошлина при выезде была небольшая, но касалась всего: денег, продуктов, вещей. Увозишь двадцать банок синтемяса – отдай одну городу. Коррупция, конечно, процветала, но и толк был.

Кошка, возглавлявшая юго-западный отдел таможни, регулярно отправляла информацию о количестве добра, пересекавшего границу города, Вожаку. Это позволяло координировать действия Стаи. Завозят продукты – торопись затариться. Начались поставки сырья – скоро в городе сильнее задымят заводы, могут повылазить всякие вольные бродяги, держи ухо востро.

В субботу, пока старшие работали, Крысёныш вымыл большой бак посуды – её замачивали два раза в неделю в заранее наполненном баке, а потом обтирали и ополаскивали, чтобы экономить воду. Потом принял душ сам, наслаждаясь ощущением чистоты, и уселся с планшетом.

Вожак вернулся почти сразу после Вербы, следом за ней вымылся и впервые сел за стол с осмысленным, не оловянным взглядом. Рассказал пару курьёзных случаев в депо, поболтал со всеми. Потом встал, вышел из квартиры и вернулся с браслетом. Под барабанную дробь Вербы по столу вручил его Крысёнышу.

– Поздравляю, – взъерошил ему волосы Вожак. – Теперь будешь на связи со всей Стаей. Завтра Верба расскажет, как им пользоваться. А сегодня предлагаю отпраздновать. Чай, кофе, господа?

– Ты серьёзно? – округлила глаза Верба.

– Слушай, мы пьём чай десяток раз в году. Кофе и того реже. А душа хочет праздника! В конце концов, я первый раз сегодня принял кого-то нового в Стаю. А то мне эти браслеты вечно только отдавали…

– Ну ладно, убедил. Мне, чур, кофе.

– Отлично. Крысёныш?

Крысёныш остановился на чае. В своё время он не успел распробовать «взрослый» напиток – кофе, и сейчас отдал предпочтение чему-то знакомому. Вожак вскипятил чайник, кинул в маленькое ситечко чайную ложку заварки и залил горячей водой прямо в кружке Крысёныша. Для себя и Вербы достал кофемолку и турку. Почуяв умопомрачительный запах смолотых зёрен, Крысёныш даже пожалел было, что выбрал чай. Но Верба милостиво дала отхлебнуть из своей кружки – и он понял, что такая горечь вряд ли бы ему понравилась. Наверное, надо иметь привычку.

Поздно вечером пошли запускать дроны. Отошли на пару кварталов, чтобы не наследить у своего дома, и устроили сплошное баловство. Дрон Вожака взялся за высший пилотаж: заваливаясь через бок, переворачивался в воздухе, пикировал, чертил восьмёрки и многоугольники. Верба сняла улыбающиеся лица Крысёныша и Вожака и строила их голограммы. Сам Крысёныш первый раз получил в руки пульт и был страшно рад уже тому, что его дрон летит вверх-вниз и по прямой. Вечер однозначно удался!

Вернувшись домой, Вожак сразу прошёл в комнату, не включая лампы.

– Всё, я спать. Меня не кантовать, будить по поводу конца света.

– Давай-давай, спокойной ночи, – сказала вслед Верба. – Он будет отсыпаться, – пояснила она Крысёнышу. – Завтра встанет часа в два после обеда. Хоть отдохнёт. Так что утром вставай тихонько и сиди в другой комнате – ты очень шумный, разбудишь.

– Понял. А Вожак разрешит мне ещё остаться тут? Или, если уж он раньше срока принял меня в Стаю, придётся съезжать?

– А ты хочешь жить где-то ещё?

– Честно – нет. Но и вам непросто тратить на меня столько времени. А ещё кислород, воду и остальное.

– Если бы ты задал этот вопрос Вожаку, он точно бы спросил, где и как ты тогда планируешь жить. Сам по себе? Без работы, в заброшенной квартире? А ты не нашёлся бы, что ответить. Или не так?

– Так.

– Я тебя третировать не буду: живи с нами, никто не гонит. Вожак сказал про месяц, значит, месяц точно без проблем. Да и в целом ты головастый, а ему вечно не хватает рук и времени на всё. Так что не переживай раньше времени, будет день – будет пища.

Вожак сонно поднял голову, когда новичок завозился под одеялом, пытаясь удобнее пристроить руку с браслетом, и тут же уснул дальше. Крысёныш уже знал, что никто не снимает браслеты на ночь. Он закрыл глаза, заново переживая сегодняшний вечер. Если так пойдёт и дальше – этот месяц может стать самым счастливым за долгое время.

Глава 4

Примерно через неделю вечером Верба вернулась домой обеспокоенная, с порога сказала:

– Мне написала Сойка. Её матери стало хуже, нужны лекарства. Время звонить Кошке, надеюсь, она не откажет.

Что-то об этом Крысёныш слышал ещё на последнем общем собрании, но не до конца понял.

– Причём тут Кошка? И почему они общаются через тебя?

– Сойка просто стесняется обратиться к ней напрямую. Понимаешь, средоточие лекарств – это лаборатории фыров, а туда так просто не проберёшься. Когда лекарства понадобились впервые, Кошка принесла их на следующий день, а на вопросы сказала, что они, мол, из фыровских лабораторий, а значит, помогут. Никто до сих пор не смог добиться от Кошки ответа, как она туда проникает. Может быть, она думает, что нам безопаснее не знать. Может, это и правда так. Вожак не одобряет, конечно, хотя и не запрещает.

Верба помолчала и невесело усмехнулась:

– Просить одного из Стаи идти на опасное задание – морально нелегко, душа болит. А если передать просьбу через Вожака или меня – вроде как появляется налёт официального приказа, а сам и не при чём. Сойка не признается даже сама себе, но именно поэтому она пишет мне, а не Кошке, – девушка покачала головой, глянула на браслет. – Ого, Вожак просит Кошку срочно зайти сюда, прежде чем она отправится на задание. Значит, ждём гостей.

Браслет Крысёныша тоже еле уловимо завибрировал – Вожак писал Кошке через общий чат. Ну что ж, так все будут в курсе.

Ночью устроили совещание. Крысёныш находил разговор совсем уж странным, но помалкивал. Коль есть уши – молчи и слушай, решил он.

– Так ты пойдёшь за лекарствами? – задал первый вопрос Вожак.

– Мы, кажется, уже обо всём договорились с Вербой. Да, пойду. Может быть, пошла бы уже сегодня, если б не это «совещание»! – Кошка сидела, прижав локти к бокам, и, опустив взгляд, дёргала заусеницы на пальцах – явно нервничала, но говорила напористо, громко и даже нагло.

– Мне неловко тебя задерживать. Но помнишь, прошлый раз я сказал, что это был твой последний одиночный поход?

Кошка молчала.

– Помнишь. Итак, ты берёшь с собой любого из Стаи. Есть предпочтения?

– Я пойду одна.

– Это не обсуждается. Кошка, не устану напоминать – ты, как и все мы, к сожалению, не бессмертна. И…

– И ты хочешь сделать меня смертницей прямо сейчас? Вдвоём там не пройти!

– Где пройдёт один, там пройдёт и рота, если научить, – возразил Вожак. – К тому же, ты могла бы оставить напарника у входа. Чтобы он ждал и мог помочь, если что.

– Нет, опасно. Если по камерам заметят, что у секретного входа сидит не пойми кто?

– Есть способы скрыться от камер. Ты сейчас опять заявишь, что на такое не пойдёшь, но я приказываю тебе взять напарника. Если есть возможность доставать у фыров лекарства, вся Стая должна о нём знать. Я советовал бы взять Солоуха, у него бесшумный транспорт, – Вожак едва заметно приподнял уголки губ, но Кошка этого не увидела – буравила взглядом пол.

– Ну нет. Этот транспорт – единственный на всю Москву, вычислить его, если что, будет легче лёгкого. А если Сюк испугается и начнёт шуметь, пока нас не будет?

– Солоух отлично его выдрессировал. Если нужно будет уходить от погони, Сюк незаменим.

– Моя задача – обойтись без погони с перестрелками, как и раньше. Никаких больших и шумных крыс!

Вожак помолчал, прищурился.

– Значит, шумные и хорошо знакомые крысы тебя не устраивают? А что насчёт одной маленькой?

– Ты о чём? Сам знаешь, жучка я не возьму – там датчики на электронику.

– Зачем жучок? Возьми Крысёныша. Его единственного я не предлагал в прошлые разы, – Вожак улыбнулся, потом резко посерьезнел и отрубил, пристукнув ладонью по столу, – Решено! Если идёшь, идёшь с Крысёнышем.

Кошка сжала челюсти, давя несогласие, и буркнула:

– Ладно, Крысёныша возьму. Он, по крайней мере, будет слушаться старших.

Крысёныш не верил своим ушам. Его отправят на задание? Ещё и туда, где почти никто из Стаи не бывал? Быть того не может!

– Крысёныш, ты чего застыл? Сам-то не против? – уточнил Вожак.

– Да. То есть не против. Я пойду.

– Отлично. Тогда отправишься с Кошкой прямо сегодня, чтобы не терять времени. Поживёшь пару дней у неё до задания. Думаю, наша Кошка крысятами не питается.

– Я могу быть уверена, что он не полезет на рожон? – уточнила Кошка.

– Что скажешь, Крысёныш? – Вожак улыбался уже в открытую.

– Да. Я умею выполнять приказы.

– Всецело подтверждаю, – кивнул Вожак. – Если будет нужно, скажешь ему остаться у входа. Если нужно, прикажешь уносить ноги – он послушает. Так ведь?

Крысёныш кивнул. Чтобы самому оценить опасность, ему явно не хватит опыта. Будет слушаться.

– Верба, будь добра, выдай Кошке со склада, что нужно. Минут за десять вы управитесь?

– Да, хорошо.

Кошка, оглядываясь, ушла с Вербой. Вожак кивнул Крысёнышу:

– Так, десять минут у нас есть. Пошли, соберёшь рюкзак.

Вожак достал из-под кровати отмычки, маскхалат, скрывающий тепло тела от камер, подал всё Крысёнышу. Осторожно вынул из кармана маленький пакетик с плоской чёрной пуговицей внутри. Проследил удивлённый взгляд Крысёныша: ещё утром под кроватью было пусто, он же сам подметал – улыбнулся.

– Я изначально хотел отправить с Кошкой именно тебя. Вряд ли удалось бы уговорить её на остальных. Тебя проще всего обвести вокруг пальца, ты в Стае без году неделя, и она этим воспользуется, я уверен.

– Что ты имеешь в виду?

– Почти наверняка она постарается уйти на задание без тебя. Либо пока ты будешь спать, либо в открытую: решит «выйти за кашей» на закате – и всё. Поэтому будь бдителен. Твоя задача на ближайшие дни – стать невидимой тенью Кошки. Если, например, она пойдёт на работу – иди следом, притаись и жди, пока не соберётся домой. Кошка работает на таможне, там приличная охрана, пропуска, и вряд ли она задумает устроить встречу с кем-то прямо там. А в других местах ты сможешь следовать за ней. Можешь считать первым почти боевым заданием. Мопед у неё сломан, она писала пару дней назад. Удачное совпадение.

– При чём тут какая-то встреча? Я запутался. Моё дело – следить, чтобы она не ушла без меня, а если что, увязаться следом, так?

– Почти. Кстати, если Кошка пойдёт тайком на задание – или ты решишь, что она пошла – не стоит бежать за ней с криком «Я всё понял, я с тобой!». Ты – тень. Проводи её, докуда сможешь. Если засечёшь вход в фыровский институт, которым она пользуется – этого уже достаточно. Внутрь не лезь, там вправду могут быть ловушки.

Вот камера, держи, кнопка включается булавкой. В отличие от наших браслетов, она не передаёт сигнал в режиме онлайн – поэтому засечь её труднее. Кошка говорила, вокруг входа стоят электромагнитные детекторы, но, по всем моим расчётам, эта камера для них невидима. Включи её и запиши дорогу к входу, пригодится. А вот браслет детекторы могут заметить, так что не забудь отключить, если поймёшь, что вы идёте куда-то к фырам. Кошка, кстати, свой не отключает – скорее всего, просто оставляет дома, это тоже может быть тебе сигналом.

Вожак посмотрел на время и заговорил быстрее – десять минут выходили.

– Про встречи момент тонкий. Дело такое… Кошка доставала лекарства уже дважды – и каждый раз возвращалась без единой царапины. Либо она мастер своего дела, во что я готов поверить, либо – и увы, нельзя этого исключать – фыры почему-то сами приносят ей всё на блюдечке с золотой каёмочкой. Так вот, если она где-то встретится с ними…

– Я должен быть её тенью, понял.

– Да. Подчеркну, что о предательстве речь не идёт. Кошке я верю. Можно подозревать её в лояльности к фырам, но точно не из злого умысла. Проблема только в том, что они спросят с неё плату за свои услуги, причём неизвестно, когда и какую. Я неоднократно говорил это Кошке, но сомневаюсь, что она услышала. Такая уж: если решит, что права – никого не слушает. Поэтому, если ты заметишь что-то такое…

– То самому не высовываться, слушать и запоминать, верно?

– Абсолютно верно. По возможности – делать запись. Говорить с ней, в случае чего, будем я и Верба. Чтобы совесть тебя не мучила: никакого наказания Кошку не ждёт при любом раскладе. Она – член Стаи, много раз нас выручала. Тут лишь вопрос общей безопасности. Если фыры потянут за нужную ниточку и натравят на нас силовиков – мокрого места не останется. От всех.

Входная дверь хлопнула, прерывая вопрос, крутящийся на языке: почему Стае нужно так уж бояться полиции или кого бы то ни было? Или фыры сотрудничают с бандами? Казалось, он плавает на поверхности озера, даже не подозревая, что на дне.

– Укладывай вещи, не копайся, – громко буркнул Вожак, выходя из комнаты. Принёс из кухни несколько пайков, дал Крысёнышу, вполголоса заметил:

– Кто знает, как у тебя будет с обедом, этого должно хватить. Воды не забывай набрать, если пойдёте надолго.

– Всё, выдвигаемся, и так сколько времени потеряли – а можно было бы спать. Верба битый час на складе копалась, хотя я ж говорила, что ничего не надо! – стоя на пороге, возмущалась Кошка. – Ещё и добираться на метро – мопед сломался, блин.

– Я готов! – подошёл Крысёныш.

– Всё, ни пуха, по возможности будьте на связи, – Вожак хлопнул отбывающих по плечу, Верба обняла. Оставшись плечом к плечу с Кошкой, Крысёныш остро ощутил, что впервые за две недели вышел во внешний мир – а он далеко не всегда бывает дружелюбным.

Глава 5

Ошеломлённый заданием Вожака, Крысёныш поначалу не знал, чего и ждать, но они просто сели в метро, проехали несколько остановок к северу и дошли до квартиры Кошки. Она была поменьше, чем Вожаковская, но довольно уютная. Две комнаты, кухня, ванная. Удивил только тазик с водой у двери. Разувшись, Кошка первым делом протёрла ботинки и выполоскала тряпку в тазике.

– Я всегда так делаю, – терпеливо вздохнула она, поймав взгляд Крысёныша. – И да, все удивляются. Но здесь чайник воды – это не так и много на неделю, могу себе позволить. Давай сразу спать, а?

Второй кровати у Кошки не было, она разобрала раскладушку. На ней Крысёныш и проворочался всю ночь, то и дело просыпаясь, чтобы не пропустить уход Кошки. Утром встал одновременно с ней, позавтракал крахмальной кашей, раздумывая, сможет ли вскрыть замок, не повредив его отмычками – Вожак только один раз объяснял, как это делается. Но необходимости в этом не оказалось: уходя, Кошка кивнула на шкафчик в коридоре.

– В верхнем ящике – запасные ключи. А то мало ли, пожар, потоп, а я на работе. Ну бывай, надеюсь, найдёшь, чем заняться.

– А на задание когда?

– Ты же не думаешь, что к фырам стоит соваться среди бела дня? Приду – разберёмся.

Дверь хлопнула. Крысёныш сосчитал до ста, подхватил рюкзак и вышел следом. Камеру держал наготове, но пока не включал – Кошка шла к метро, временами озираясь по сторонам. Она непременно заметила бы Крысёныша, если бы так же оглядывалась в метро – народу в подземке теперь не бывало много – но похоже, опасности здесь Кошка не ждала. Крысёныш сел в соседний вагон так, чтобы видеть её через стеклянную дверцу. Ехали без пересадок до Крылатской.

После выхода из метро Крысёныш включил камеру – он понятия не имел, действительно ли Кошка собралась на работу. Но она направилась к зданию, окружённому высоким забором, и вошла внутрь. Через прутья Крысёныш сумел прочитать табличку: «Московская таможня, юго-западный отдел».

Крысёныш выбрал местечко в тени у стены, сел и стал ждать. Слежкой он занимался впервые и не очень понимал, что делать. Смотреть восемь часов на вход – окосеешь, сидеть неподвижно тоже не стоит: окоченеешь, и как потом красться?

Помозговав, Крысёныш решил сделать так: раз в минуту смотреть на вход, потом попросту глазеть по сторонам или в планшет. Раз в десять-двадцать минут делать пару десятков приседаний, если никто не смотрит, и перемещаться на несколько метров в любую сторону. Бродяг и банд в окрестностях таможни не появлялось, опасаться было нечего. Он разглядывал входивших в ворота. Люди в обычных потрёпанных куртках, полиция в форме, прошло даже двое разодетых фыров. Интересно, это не к Кошке? Не узнать. Какой-то мужчина, столкнувшись с фыром у ворот, в полголоса ругнулся и демонстративно почистил куртку. Крысёныш полностью его понимал: пировать во время чумы, как фыры, никогда не считалось хорошим тоном.

На обед Крысёныш пожевал водорослевый паёк, запил водой из термоса. Едва успел догрызть, как на пороге появилась Кошка. Интересно, в таможне смена по полдня, что ли? Крысёныш юркнул за угол, включил камеру и продолжил слежку.

В этот раз Кошка оглядывалась постоянно, даже в метро. Крысёнышу пришлось прилично поотстать, и он едва успел заскочить в нужный поезд, а потом на остановках перебегал из вагона в вагон, чтобы оказаться поближе к Кошке.

Кошка сделала две пересадки, явно направляясь на север. Вышла из метро, свернула во дворы. Бетонные дома через десять минут ходьбы сменились более старыми, кирпичными. Некоторые были обнесены оградой, но разбитые окна и обрушившиеся местами стены ясно говорили, что они пустуют. К одному из таких домов и шла Кошка. Уверенно свернула за угол, через упавшую секцию забора прошла во двор, усеянный каменной крошкой и обломками веток росших здесь прежде кустов. Кусты погибли, древесину убрали, но, видимо, без должного тщания. На стенах пятнами расплывались следы недавних дождей – Верба объясняла, что это из-за высокой кислотности. С непокрытой головой в ливень ходить теперь точно не стоило.

Крысёныш обошёл три другие стены дома вокруг забора, но вход был только там, где прошла Кошка. Лезть через ржавые стальные прутья слишком шумно, но ничего, он подождёт здесь.

Мимо иногда проходили люди, но не заглядывали в их закоулок – топот быстро стихал вдалеке. Вот какие-то шаги зазвучали громче. Крысёныш на всякий случай отошёл за соседний дом, и не зря – иначе бы оказался прямо на пути у фырки. Да, это абсолютно точно одна из фыров! Вызывающее алое пятно шёлкового шарфа на серой куртке, современная маска и длинные распущенные волосы – последнее раздражало больше всего. Все простые смертные после гибели растений были вынуждены коротко стричься. Кто побогаче – носил дреды или парики. Парни часто стриглись под машинку, хотя Вожак был исключением – но и у него волосы не закрывали даже ушей. Кошка могла позволить себе крохотный, действительно крысиный, хвостик – чтобы пряди не падали на лицо. Чем больше волос, тем больше воды на них уходит. Только богатые и беспечные фыры могли позволить себе практически любые причёски.

Но эта фырка переплюнула даже тех представителей элиты, кого он видел раньше. Чёрные накладные ресницы, почему-то рыжие брови, безумное количество теней и туши, а из-под маски на скуле выглядывает рисунок чего-то зелёного. Наверное, любимых лабораторных растений, как же иначе! Крысёныша передёрнуло, и он едва не забыл, что уже можно приблизиться к дому. Фырка и Кошка как раз обменялись приветствиями. Крысёныш включил диктофон на браслете.

– Держи. Надеюсь, вам действительно было без этого не обойтись, – а голос у фырки нормальный, даже грустный какой-то, странно. Крысёныш ждал высокомерия, слов, выплёвываемых сквозь зубы. И пакет фырка вынула из сумки и подала Кошке в руки, а не уронила на землю – поднимай, холоп. Хотя это как раз понятно, там всё-таки лекарства, и может быть, в стекле.

– Действительно. Ты не представляешь, как выручила нас! – Кошка быстро спрятала пакет в рюкзак, даже не заглянув внутрь, и обняла фырку. Бррр, нашла, к кому прикасаться!

– Для кого это, напомни? Ты знаешь мою память на детали.

– Для мамы Сойки.

– А, Сойка, да. Помню её. Ну, буду надеяться, лекарства помогут, и всё на благо.

– Конечно, помогут! Что не так, Кайра?

– То же, что и раньше, – в голосе фырки прорезалось глухое раздражение. – Ты понимаешь, что я беру лекарства, предназначенные людям? Конкретным людям в больницах? Сама знаешь, списки на очередь – они не из воздуха берутся! Мы не успеваем синтезировать столько, сколько нужно. И если мама Сойки выживет – кто-то умрёт вместо неё. Или вместе с ней, если лечение окажется бесполезным.

Кошка опустила голову.

– Ладно, прости, не стоило всё вываливать на тебя, – вздохнула фырка. – Я уже в любом случае приняла решение. Как ты вообще?

– Нормально. Работаю, через таможню в последнее время проходит много всяких химикатов. Это к вам?

– Не, у нас тихо. Может, на химзаводы, спроси вашего С…

– Эй, он Волколак. Не надо имён, – быстро перебила её Кошка.

– Да, верно, Волколак. Как вообще поживает Стая? Здоровы?

– Когда в Стае кто-то серьёзно болен, ты узнаёшь об этом первая… Всё как обычно. Новичка вот приняли, Крысёныша, я тебе писала. Он хороший, быстро влился, Вожаку чуть не в рот заглядывает. Его, кстати, со мной на «сверхсекретное задание» отправили, за лекарствами как раз. Думает, небось, что ночью пойдём. Сама-то как?

Крысёныш сжался, в нём клокотал гнев. Он на силу сдерживался, чтобы не выскочить и не сказать Кошке и этой фырке всё, что о них думает. Так, глубокий вдох. «Кошка не плохая, не предатель, она просто ошибается», – повторял про себя Крысёныш.

– Я нормально. Что, навязал-таки Вожак хвост?

– Угу, – Кошка стукнула кулаком по собственному бедру. – Мне надоело! Надоело всем врать! Я их спасаю, а на меня смотрят, как на двойного агента. Это жесть. Если б не та история с научником Вожака…

– Если б не та история, сейчас вообще всё могло бы быть по-другому. Возможно, лучше. Но наверняка не узнаешь. Играем с тем, что есть, так? – мягко сказала фырка и прижала Кошку к себе.

– Ты права. Ладно, мне пора, и так задержусь с обеда, потом сидеть допоздна. И тебя могут хватиться, а это уже опасно. Не вини себя. Твои лекарства спасают жизни, так или иначе.

– Не надо об этом, – фырка дёрнула плечом и отвернулась. – И вообще обо всём, что на нас свалилось. Не хочу даже думать до следующего раза. Фыры не плачут, тушь потечёт, – она вскинула голову и торопливо пошла прямо на Крысёныша – он едва успел отреагировать и спрятаться. Уже от забора сказала Кошке:

– Спасибо за цветочки.

– Угу. И тебе.

Выглядывая из-за угла, Крысёныш видел, как фырка пронеслась мимо и скрылась среди домов. Сил сдерживаться уже не было, он направился прямиком к Кошке.

– Твоя знакомая – не кайра, а скорее павлин, – бросил Крысёныш. Кошка обернулась к нему, её взгляд забегал туда-сюда.

– Так ты всё слышал? Давно следишь за мной? Это Вожак поручил?

– Не устраивай допрос! Ты пришла на встречу с фыром! – голос Крысёныша зазвенел. Он очень не хотел верить, что Вожак мог оказаться прав в своих подозрениях, но это так, и теперь Кошке не выйти сухой из воды.

– Да, пришла. Чтобы спасти чью-то жизнь, – сухо ответила Кошка, быстро взяв себя с в руки. – Или ты считаешь, мать Сойки того не стоит?

– Мать Сойки! Эта фырка даже не могла вспомнить, для кого она несёт лекарства! Хотя Стаю знает отлично, как я понял. Даже мирские имена, которые вы держите в секрете. Откуда бы, Кошка?

Крысёныш распалялся всё больше. Сейчас он не ощущал себя младшим. Стая под угрозой, а Кошке, похоже, и дела нет, хотя это она во всём виновата!

– Очень много вопросов сразу. Я отвечу по порядку, хорошо? И пошли понемногу к метро, мне ещё на работу возвращаться.

Крысёныш проворчал что-то неразборчивое, но повернулся к выходу. Они разговаривали, когда шли по пустым улицам, и замолкали, заметив людей. Крысёныш внимательно слушал, теряясь в догадках – верить или нет.

– Кайра когда-то училась вместе с нами. Можно сказать, что она была частью Стаи, хотя тогда мы ещё так не назывались. Она ушла к фырам за год до гибели растений, просто потому что захотела. Можешь не верить, но их направление тогда не было особо перспективным. Уже потом, когда началось всё это, они быстро стали элитой общества. Но людьми от этого быть не перестали. По крайней мере, некоторые из них.

– Так ты знаешь многих фыров?

– Нет, только Кайру. Но она рассказывает мне о коллегах. Они не выглядят такими уж монстрами.

– Также как и ты ей о Стае.

– Крысёныш, Кайра знает Стаю! И не раз, заметь, спасала наши жизни. Тебе не важно, что первой заболела Верба? После того, как едва добралась до Вожака, убежав из квартиры. Ей резко поплохело. Очередь на лечение была тогда ещё длиннее, чем сейчас, а наш счёт шёл на дни. Я уже знала, что Вожак не одобрит общения с фырами, поэтому действовала сама. Стая была готова идти на кражу со складов какого-нибудь НИИ или больницы – самоубийственная идея – а я не нашла другого выхода, как рассказать обо всём Кайре и попросить помощи. И она помогла, как видишь. Она всегда помогает.

– Но фыры никогда не дают чего-то просто так. И они связаны с силовиками, – Крысёныш повторил слова Вожака и тут же заткнул внутренний голос, спрашивающий: почему Стая так боится полиции?

– Кто тебе сказал про меркантильность фыров, Вожак? Думаешь, их всех устраивают смены по десять-двенадцать часов, частые проверки, почти постоянный контроль? Думаешь, деньги это покрывают? Они живут на территории своих институтов практически безвылазно. Выйти по пропуску можно, но нужно заранее подать запрос с описанием причины – или потом писать объяснительную. Я бы так жить не хотела. А ты?

– По крайней мере, они ни в чём не нуждаются. Это мы выживаем, как можем, – нахохлился Крысёныш. – Я знаю, как они распоряжаются лекарствами! Очередь простаивает, а они сбывают их на сторону за непомерную цену! Жить захочешь, выложишь любые деньги! Если только они есть… – голос сорвался.

– С чего ты взял? Кайра никогда не стала бы там работать, если… – Кошка осеклась и внимательно посмотрела на него. – Верба писала про тебя. Ты не один тогда заболел пневмонией, да?

– Угу, – рассказать или нет? Лучше рассказать. Надо же её как-то убедить. Крысёныш заговорил быстро, почти выплёвывая слова:

– Маски тогда ещё не выдавали. Только у фыров они были. И лекарства. Всё у них было… Мы продали, что могли, но хватило только на половину курса лечения. Не помогло. Сколько ты ей уже задолжала? Ты не расплатишься. Вся Стая не расплатится! – почти крикнул Крысёныш, прекрасно понимая, чего так боялся Вожак.

– Я уверена, Кайра была не в курсе… – Кошка выглядела потрясённой. – Она могла даже не знать, она ужасно наивна. Я спрошу. Сейчас всё точно не так – никто не может просто так взять и вынести лекарства из лаборатории, ей приходится идти на кучу хитростей, чтобы выручать нас. И мы ничего ей не должны, нет, дело совсем не в этом.

– Верить в бескорыстность фыров – вот это наивно! И если бы они так заботились о других – экономили бы воду, а не ходили патлатые и с боевым раскрасом!

– Для Кайры это маскировка… Хотя в чём-то ты прав, – кивнула Кошка. – Не все фыры воспринимают свой долг так же, как она. Кто-то же придумал выставлять свой уровень жизни напоказ «боевым раскрасом», как ты говоришь. Просто Кайра об этом умалчивает.

– Видишь, она покрывает своих. И с лекарствами так же. Нельзя жить с кем-то в стае и не быть её частью, тебе ли не знать.

– Не столько покрывает, сколько закрывает глаза, чтобы не видеть плохого. Вроде бы фыр, а простодушна до ужаса, – вздохнула Кошка. – Я ведь тоже помалкиваю кое о чём. Фыры имеют право изымать у частных лиц растения для своих экспериментов. Кайра бы так не сделала, но расскажи я ей, что Солоух нашёл цветок с семенами – попросила бы хоть несколько семян для лаборатории. Но я помалкиваю, Солоух бы не понял. Получается, я вру Стае о фырах, а Кайре о наших делах. Мерзкое ощущение, а как ещё?..

– Так ты признаёшь, что Кайре нельзя доверять?

– Кайра заслуживает доверия, как никто другой, – отчеканила Кошка, тоном давая понять, что возражения не принимаются. – Она рискует всем, доставая для Стаи эти чёртовы медикаменты, и идёт на сделку с собственной совестью.

– И ты тоже рискуешь всем! Что если всё откроется? Придёшь в следующий раз, а она возьмёт и сдаст начальству!

– Кайра не сдаст, – отрезала Кошка, глядя на него исподлобья. Потом вздохнула, – Слушай, Крысёныш, есть у тебя такой человек, с которым ты и в огонь, и в воду? Которому не доверять – это как своим глазам или ушам?

Крысёныш отвернулся, считая окна в доме через дорогу, чтобы Кошка не могла видеть его лица. Весь разговор заставлял морщиться и съёживаться, как капли кислотного дождя. После смерти родных его приютил двоюродный брат, товарищ детства. До знакомства со Стаей Крысёныш привык спать спокойно, только если он был поблизости. Вожак Вожаком, но будь брат жив – Крысёныш бы ни на миг не задумался, с кем остаться.

– Ну, был, – буркнул он тихо.

– Прости. Но тогда ты можешь понять, почему я даже не проверяю, что несу Сойке.

– Но Кайре может просто не повезти, и информация попадёт не в те руки, – не сдавался Крысёныш.

– Да, риск есть. Но какие ты видишь варианты? Цена – жизнь, сейчас уже третья. Учти, я ведь на самом деле не знаю никакого секретного лаза на территорию фыров, хоть и не сомневаюсь, что такой существует.

Пару домов миновали молча. За углом уже была станция метро. Убедить Кошку не получалось. Более того, Крысёнышу в голову лезли мысли – действительно ли она так не права? Три жизни – такое крыть нечем. Да и Кошка не выглядела человеком, который готов повестись на посулы первого встречного. В отличие от – Крысёныш вздохнул, опять вспоминая подслушанный разговор – от той же фырки Кайры.

– Ладно, отношения с Кайрой – ваше личное дело. Но раз здесь замешана Стая, ты не думала объяснить всё Вожаку? Он поймёт, что вариантов нет.

– Не поймёт. Фыров никто не любит, но Вожак почти что ненавидит. Он ведь скорее предпочёл бы поверить в то, что я сама тайком пробираюсь в их институт, чем в такие встречи, так?

– Похоже на то, – пробормотал Крысёныш, вспоминая вчерашний разговор с Вожаком.

– Ну вот. У Вожака с фырами отдельная история. Мы уже почти на месте, можно, ты поедешь домой с лекарствами, а вечером я её расскажу? Если, конечно, ты прямо сейчас не идёшь к нему.

Кошка отправилась обратно в таможню. Крысёныш, перебирая варианты, покачивался в вагоне метро. Состав часто дёргался и останавливался на пару минут, потом ехал дальше. Если рассказать Вожаку, что он правильно подозревал Кошку, то как Стая выкрутится в случае новой болезни? Можно ли как-то убедить его, что фыров разумно хотя бы использовать в своих целях? Вот остановка, на которой нужно выйти и пересесть, чтобы ехать к Вожаку и Вербе. Но Крысёныш только вздохнул, глядя на закрывающиеся двери. Он решил выслушать Кошку до конца.

Глава 6

– Я так понимаю, ужин подождёт до выяснения обстоятельств, – хмыкнула Кошка, с порога наткнувшись на тяжёлый взгляд Крысёныша.

– Я приготовил, – буркнул он, выставляя на стол тарелки.

– Позаботился, спасибо. Слушать будешь или сначала поедим? – Крысёныш заёрзал на стуле, и Кошка понятливо кивнула, – Значит, слушать. Про Вожака и фыров? Хорошо.

Мы все, как ты понял, учились на одном факультете в универе. Чтобы получить диплом, нужно было написать научную работу, и для этого к нам прикрепляли руководителей, научников, проще говоря. У Вожака тоже был, естественно. Иногда это просто формальность, но часто с научниками складываются самые дружеские отношения. Наши с началом гибели растений собрались все вместе и обучили нас тому, что считали полезным, махнув рукой на учебный план. Мы всегда работали с животными, от них до человека не так далеко. Нас научили реанимировать, ставить капельницы, делать уколы и так далее. Вожак тебя ещё не учит? Думаю, скоро начнёт.

В общем, у Вожака был отличный научник. Старший товарищ, умный, рукастый, душа компании. И он влип в противостояние с фырами.

У фыров с началом гибели растений тоже всё пошло через пень-колоду – уж я знаю, Кайра тогда сама не своя была. Прежнего директора забрали в верха – решать проблемы на уровне страны. Пришла комиссия, долго осматривала всё, что можно, написала тонну приказов по переоборудованию и назначила новое начальство – Капустина, ты наверняка видел его фото в Интернете. Абсурдная фамилия, знаю. Почему именно он – непонятно, по крайней мере Кайра и её коллеги были в шоке. Работал с фырами давно, но вроде бы ничем не отличился, были более яркие лидеры. Я думаю, он дал кому-то на лапу, и немало, особенно учитывая, как развернулись события дальше.

Капустин продвигал идею централизации. Усиленная охрана, объединение всех смежных научных центров в одно ведомство, строгий отбор рабочих рук. Повод был: помнишь, как вскоре после начала всего этого часть оранжерей разрушили вандалы? По всем каналам рассказывали. Это была то ли секта, желающая приблизить «кончину времён», то ли просто сумасшедшие. Естественно, им нужно было помешать.

Подход Вожаковского научника кардинально отличался от предложений Капустина. Он был, может, и плохим ботаником, но хорошим стратегом. Он хотел как можно шире распространить работу с растениями, завезти семена в институты самых разных направлений, перепрофилировать всё, что можно. Конечно, где-то коллекции погибнут, но до всех добраться не получится. Он активно рассказывал о своих идеях в СМИ, предлагал помощь в их осуществлении. Дело шло к открытым дебатам, когда научник Вожака однажды утром был найден зверски убитым по пути на факультет. Победа осталась за Капустиным. Конечно, напрямую связать его с убийством нельзя, но больше никому не было это настолько выгодно.

Вожак этого не забудет. Ему сложно доверять людям, работающим под началом Капустина. Под его руководством полномочия фыров медленно, но верно расширялись – сейчас они владеют практически всем производством лекарств. Отбор к ним, по сути, такой же, как в ФСБ: пресловутая защита от террористов, ведь достаточно подмешать ложку водопроводной воды в бак, и вирус уничтожит растения.

Больше повезло тем, кто работал там изначально – как Кайра, например. Сейчас рабочих рук остро не хватает, в том числе поэтому не хватает и лекарств. Но и перестроиться уже невозможно – фыров ненавидят все простые горожане, теперь им безопаснее сидеть в своём мирке. Капустин сам загнал себя в ловушку, но его это, похоже, не волнует. Судя по твоим словам, и торговля на сторону имела когда-то место, хотя если бы это было массовым явлением – Стая была бы в курсе, это уж точно.

Кошка перевела дух и жадно набросилась на кашу, пока Крысёныш осознавал услышанное.

– Я в своё время заикалась о сотрудничестве, пусть тайном, через Кайру – Вожак отказался. Теперь решаю проблемы, как умею. Есть ещё вопросы?

– Да. Что будет, если Вожак обо всём узнает? Ведь другого выхода всё равно нет.

– Сначала он попытается мне запретить. Вся Стая окажется в курсе, это подмочит мне репутацию, хотя не выгонят, конечно. Когда снова запахнет жареным – кто-то заболеет – не знаю, что решат остальные. Может быть, Вожак заранее будет искать подходы к фыровским складам с лекарствами, попробует отправлять дроны. Если честно, не хочу проверять. Да, моя связь с Кайрой – не самый надёжный и безопасный из способов, но пока он хотя бы есть, блин! Не исключено, что, пробуя по-другому, мы наследили бы гораздо больше.

– Это я понял. А что за цветочки?

– Цветочки?

– Ну, Кайра говорила «спасибо за цветочки».

– А, это, – Кошка на миг смутилась, но продолжила. – Всё просто. Когда мы поняли, что прежний мир разваливается на куски, то пообещали друг другу, что каждый вечер примерно в десять будем отправлять по Сети смайлик – мол, всё в порядке. Сошлись на цветочке. Не приходит цветочек – нужно срочно узнать, что случилось.

– И ты ни разу не забывала?

– Ну… Вообще-то я давно поставила автоматическую отправку по таймеру. Для Кайры этот канал важнее, чем для меня. Подумай, у каждого из нас есть вся Стая, а у неё – больше никого.

Молча доели, Кошка с грохотом сложила посуду в бак. Крысёныш понимал, что она напряжена и ждёт его решения, но не мог определиться. Всё, что сейчас было его жизнью, всё, что он узнал о Стае – ему дал Вожак. Отплатить ему ложью? Да и если сказать, что всё прошло как по маслу, Вожак спросит запись с камеры. Но и как сдать Кошку, искренне выложившую ему все свои мотивы, Крысёныш тоже не представлял. Прихлёбывая воду, он размышлял над вариантами. Один показался наиболее удачным:

– Кошка, а если я скажу Вожаку, что провалил задание слежки, мне влетит?

– Влетит, но вряд ли сильно. Можешь сказать, что я заперла тебя в квартире, а вечером вернулась уже с лекарствами.

– У меня есть ещё одна идея. Но по сути, это даст только отсрочку. В следующий раз Вожак может отправить с тобой кого-то ещё.

– Знаешь, как Верба говорит: будет день – будет пища. Как раз наш случай. Когда будет этот следующий раз и в какую строну ещё свихнётся к тому времени мир, никто не знает.

Логика в словах Кошки определённо была. Крысёныш всю ночь вертелся и думал, что и как лучше сказать Вожаку. Встал ни свет, ни заря. Кошка тоже проснулась от его шуршания.

– Не поспишь с тобой! – проворчала она. – Ладно, тогда можно с утра сразу к Сойке. Напишу ей. Ты к Вожаку с Вербой?

– Ага.

Поднимаясь на шестой этаж к Вожаку, Крысёныш весь покрылся потом и нервно теребил ворот. Щёки горели, но пока их хотя бы скрывала маска. Вожак открыл ещё прежде, чем младший успел постучать. Он стоял в одном ботинке и натягивал второй.

– Ну что?

– Ну… Я облажался, – удручённо выдохнул Крысёныш, глядя в пол.

– Так. Подробности?

– Отправились после заката. На метро доехали на север, долго ждали. Потом Кошка сказала тихонько идти за ней. Шли долго. На границе квартала она заметила, что я с браслетом, проворчала, что теряет время и чтобы я стоял, где стою. Пока я пытался его отключить, ушла вперёд. Я потерял её из виду, ночь же. Вернулась часа через два. Всё, на метро добрались домой, потом сюда.

– А камера?

– Забыл у Кошки. То есть тогда забыл, сейчас забрал, держи.

Крысёныш опасался вспышки гнева, но Вожак, похоже, лишь огорчился. Вздохнул, взял камеру, повертел в пальцах.

– Крысёныш, посмотри мне в глаза. Хорошо одно – врать ты совсем не умеешь, – невесело усмехнулся он. – Метро ходит с пяти утра. Как бы вы успели добраться от фыров до Кошки, а потом ты – доехать сюда? На реактивном ускорителе?

Крысёныш снова опустил взгляд. Сердце колотилось, во рту было сухо, а в голове – пусто. Теперь Вожак мало того, что узнает про Кошку, не будет больше доверять и самому Крысёнышу.

– Эй, не стой столбом, для тебя дело есть! – пока Крысёныш стоял, обмерев от стыда, Вожак успел стянуть ботинок, который обул, пройти в маленькую комнату и теперь кричал оттуда. Младший подошёл.

– Вот книга. Это прикладная электротехника. Бумажная, береги. Осваивай как можно скорее. В конце недели хочу взять тебя в депо, так что постарайся, – сухо сказал Вожак. – И вот ещё, возьми – я тебе дубликат ключей сделал. Мало ли, захочешь в зал сходить или на улицу. За продуктами опять же привыкай ходить. Попробую выбить квоту, чтобы в эту квартиру ещё какого-нибудь плюс одного прописали – тогда и на тебя норму получать сможем. Спрошу знакомых. Всё, бывай.

Дверь хлопнула, Крысёныш держал в руках томик «Электротехники» и пытался прийти в себя. Вожак только что обличил его во вранье, но ничего не сделал? Или просто откладывает разбор полётов на вечер? И говорит про депо – хотя раньше, когда Крысёныш спрашивал о работе, советовал ему больше тренироваться и в целом набираться сил и навыков – а работа подождёт, их с Вербой не так просто объесть. Что изменилось за пару дней?

Так или иначе, похоже, страшная кара за ложь откладывается. Крысёныш стянул куртку прямо в комнате, вытер ладонью вспотевший лоб. Тренькнул браслет – Сойка написала в общий чат, что получила лекарства. От Кошки пришло в личку: «Ну ты там как? Мне ехать на ковёр к Вожаку?».

«Пока вроде нет, а там посмотрим», – ввёл голосом Крысёныш и нажал кнопку «отправить».

Глава 7

Вожак так ничего и не сказал Крысёнышу по поводу «проваленного» задания. Он ничего не мог бы увидеть на камере – нужная запись была удалена, осталось только та, в которой Кошка шла на работу – но и вопросов не задавал, сделав вид, будто этой истории вообще не было.

Вместо этого он как следует взялся за Крысёныша в плане электротехники. Собрать электрическую цепь, определить точку пробоя, починить сенсорный датчик – Крысёныш сидел с отвёрткой и паяльником дни напролёт. Однажды он не выучил тему, и на следующий день Вожак разбудил его полшестого утра как на тренировку, но в зале вручил учебник и велел читать. Крысёныш даже счёл это за оскорбление, краем сознания удивляясь самому себе – давно ли пропустить тренировку стало стократ неприятнее, чем снова и снова нарезать круги, ползать по канату или валяться на полу, не сумев отразить удар?

Даже перерывы в пять минут Вожак теперь тратил на то, чтобы гонять Крысёныша по «основам выживания», как он говорил. Как определить и лечить пищевое отравление? Что делать, оказавшись на пути у банды в незнакомом районе? Как сохранить продукты? Что стоит брать с собой, если придётся срочно уходить в кварталы на несколько дней, имея раненого на руках? Голова пухла от новых знаний, ночью Крысёнышу снились этапы реанимации вперемешку с электронными схемами.

В пятницу Вожак счёл его подготовку достаточной и взял в железнодорожное депо около площади трёх вокзалов. На проходной Вожак показал свой пропуск и сказал:

– Это Иван Васильев, выдай ему временный на недельку. Очень уж просил меня походатайствовать. На первый взгляд парень не промах, может, и пристроится.

– Так у нас вакансий нет, – помотал головой охранник с большим красным лицом.

– Да он больше по электрической части.

– И у электриков нет, – буркнул охранник, но пропуск выписал.

Крысёныш следом за Вожаком прошёл внутрь. Тот походя познакомил его с работниками, указал парочку, к которым следует обращаться, если что, и первым делом поручил проверить электричество в зале. Чего проверять – половина ламп не горели, Крысёныш и так это видел.

– Работать пока будешь бесплатно, – сказал Вожак. – Не стесняйся поболтать иной раз, задавай вопросы. Здесь ты для всех Ваня, Иван. Не перепутай!

Вожак махнул рукой и быстро поднялся на второй этаж, а Крысёныш остался внизу. К счастью, разобраться с лампами было не сложно, только знать бы, как залезть под потолок. С лестницей помог Кеша, парень лет на пять старше его самого.

– Слушай, а Манул тебя откуда знает? – поинтересовался он между делом.

– Какой Манул?

– Ну, Эммануил Сергеевич, наш зам. Это же он сейчас наверх убежал?

– Ну, он, – растерялся Крысёныш. Имя Вожака он слышал впервые.

– Вот. Он убежал подписывать график движения поездов на сегодня. В депо-то он так, на полставки, вообще-то шишка покрупнее будет. Ты хоть в курсе?

– Да так. Мне работа нужна была, я его спросил, – промямлил Крысёныш, не очень понимая свою легенду в этом случае. Вожак ничего ему не объяснил, но держать язык за зубами Крысёныш догадывался и сам.

– И что, пообещал устроить? – округлил глаза Кеша.

– Сказал, что пропуск на неделю выбьет, а там – как получится.

– Ого! Ты, малый, не промах, – уважительно закивал головой Кеша. – Ну посмотрим, что из тебя выйдет.

Крысёныш увидел Вожака в депо только после обеда. Подошёл к нему, тот недовольно посмотрел и буркнул:

– Ну, чего тебе?

Крысёныш остолбенел, не ожидая такого приёма, а Вожак подождал и продолжил:

– Не знаешь, чем заняться – иди к ребятам, подсоби им чем-нибудь. Нечего штаны просиживать.

Кеша хмыкнул, когда Крысёныш подошёл к нему сам не свой.

– А чего ты хотел? Он тебя привёл? Привёл. А чтобы цацкаться – да кто ты ему. Манул – товарищ строгий, близкого знакомства ни с кем не водит. Я б скорее удивился, если бы он тебе не дал от ворот поворот.

Растерянный Крысёныш до вечера ходил хвостом за Кешей и хоть явно чувствовал себя не в своей тарелке, узнал много нового и один раз даже подсказал, почему не получается починить фару у товарняка. В шесть все стали расходиться, Крысёныш вышел вместе с Кешей и медленно побрёл к метро.

– Что ты нога за ногу ползёшь, замёрз? – ворчал коллега. – Ты тогда как знаешь, а я пошёл. Бывай!

Почти у дверей метро Крысёныша нагнал Вожак. Кивнул, прошёл вперёд. Крысёныш потянулся за ним.

Заговорил Вожак только в вагоне.

– Как первый день? Выбил из колеи небось?

– Угу, – насупился Крысёныш, не очень понимая, как теперь вести себя с Вожаком.

– Ты не бери в голову, что я на работе так к тебе. Буду ещё строже, учти! Так нужно.

– Мог бы хоть предупредить. И зачем нужно? Чтобы все поняли, что я сам по себе?

– Примерно так. А если б я предупредил – такого эффекта бы не было. Что Кеша, сошёлся с ним?

За разговорами добрались до дома, поужинали. Вожак на удивление не стал сидеть истуканом перед тарелкой, а участвовал в беседе. Потом, правда, как всегда, ушёл за компьютер, напомнив Крысёнышу, чтобы не засиживался – завтра снова в депо.

Отдохнув в воскресенье, на неделе Вожак взялся за Крысёныша с новой силой. Утром, как обычно, были тренировки, а после работы теперь приходилось сидеть за компьютерами и планшетами. Вожак учил его подчищать электронные хвосты везде, где можно. Такие мелочи, как обход файерволов, Крысёныш знал и сам, но Вожак, похоже, был виртуозом. Крысёныш понимал его хакерские ходы через раз, но очень старался.

– Это ещё что, – улыбался Вожак. – Вот как Сойка умеет – закачаешься. Многое из того, что защищает Стаю, сделала она, хотя и с этого компьютера. А теперь взломай-ка пароль, который я поставил на сайте!

Во вторник Вожак не пошёл в депо. Крысёнышу объяснил:

– Мне сегодня надо на факультет. Я там всё-таки тоже приписан как сотрудник, на пару с Солоухом, и дела поднакопились. На работе спросят, где я. Если полезут к тебе, скажи, что ты мне не сиделка и понятия не имеешь.

Так Крысёныш и отвечал всем любопытным, совавшимся к нему с утра. К обеду в здание пришли ещё какие-то люди, тоже стали допытываться про Вожака. Кеша шепнул Крысёнышу в уголке:

– Ты, это, если тебя спросят про Эммануила Сергеевича, им так нагло не отвечай. Просто «не знаю, общение не поддерживаю», и всё, понял?

– А кто это? И что им надо от Манула?

– Служба! – многозначительно поднял палец вверх Кеша. – А что надо, не знаю. Они не первый раз к нему заходят, и за редким исключением он бывает на месте. Какие-то фальшивки обсуждают, я пытался подслушать как-то – ни фига не понял. Думаю, – ещё сильнее понизил голос Кеша, – что он один из них.

Вечером Крысёныш пересказал события Вожаку. Тот сделал глубокий вдох, не отрывая взгляд от монитора, и, как всегда, поднял бровь.

– Да, этих товарищей я знаю. Приходят, задают вопросы. Зачем? Ну, может поручение хотят дать, проверяют.

На следующий день Вожак вдруг объявил протокол «тест», хотя ничего не предвещало. После работы поел ещё быстрее обычного – как это вообще возможно, Крысёныш не понял – и залип перед экраном. Компьютер, планшет, резервный ноутбук – было задействовано всё. Крысёныша он к работе не привлёк, потрепал по голове и сказал:

– Прости. Сам учу тебя и при этом не пускаю. Но пока ты можешь не справиться. Тут нужна точность.

Крысёныш не стал спорить, хотя в момент слежки за Кайрой Вожака почему-то не волновало, что он «может не справиться». Верба тоже беспокоилась, несколько раз подходила с вопросами, но ничего не добилась. Ладно, может Вожак получил от кого-то из Стаи сообщение по личному каналу, и тут вопрос не на жизнь, а на смерть.

В четверг Вожак задержался на работе ещё дольше. Потом пришёл, обнял Крысёныша и Вербу и, игнорируя ужин на столе, засел за все приборы, которые в квартире связывались с сетью. К полуночи планшеты Вербы и Крысёныша перестали ловить сигнал. Вожак выдохнул, хмурясь.

– Ладно, напортачил, завтра доделаю, – махнул рукой он. – Видимо, пора спать.

Но даже когда Верба с Крысёнышем уже легли, он всё сидел с планшетом на коленях, временами задумчиво переводя взгляд с экрана на них.

– Чего ты? – шепнула ему Верба, думая, что Крысёныш уже спит.

– Ничего. Просто смотрю, нельзя что ли?

– Ну… Можно, раз хочется. Ты точно просто так?

– Да просто, просто. Витаю в мыслях, Верб. Могу за окно смотреть, если это тебя так нервирует. Спи уже.

– Сам бы лёг, – проворчала Верба, отворачиваясь к стенке.

Крысёныша разбудил ультразвук. Это нельзя было назвать криком, даже визгом, это был скулёж на грани слышимости. Скулила Верба. Похоже, она сама только что проснулась.

– Ты чего, кошмар?

– Он…он оставил браслет! – Верба указала на компьютерный стол и снова тонко завыла. Там лежал планшет Вожака, поверх – браслет. И то, и другое он всегда брал на работу, а браслет, естественно, носил постоянно, как и все.

Крысёныш потряс головой, прогоняя сон. Мышцы напряглись, дыхание резко участилось – он уже боялся, хотя ещё не знал, чего именно.

– Так. Давай по порядку. Что ты видела?

– Я проснулась, слышу – тихо, будто Вожак уже ушёл на работу. Испугалась, что проспала. Поднимаю голову – а тут… – Верба начала всхлипывать и икать.

Крысёныш сбегал на кухню, включил чайник. Нужно дать ей хотя бы кофеин с сахаром, такая паника всё погубит. Пока закипала вода, осмотрел браслет. Выключен. На обратной стороне наклейка с написанной группой крови – ничего необычного, Крысёныша он тоже учил клеить такую. Тут собственный браслет Крысёныша завибрировал.

«Где Вожак? Почему не на связи?» – писал в общий чат Солоух.

«Дома нет. Браслет выключен. Мы разбираемся», – коротко ответил Крысёныш и перевёл сообщения в беззвучный режим – чтобы не терять времени. Отложил браслет Вожака, взял в руки планшет. Тот послушался Крысёныша – индивидуальный пароль на вход был удалён. Сеть у Вожаковского планшета, кстати, ловилась, это Крысёныш отметил и сразу сказал:

– Верба. Проверь свой планшет – есть связь с сетью?

Она не услышала. Крысёныш повторил громче, добился того, что Верба трясущимися руками потянулась к планшету, и вновь глянул на экран. В открытых висел один файл, Крысёныш развернул его.

– Сеть есть, – тихо сказала Верба сзади. Крысёныш кивнул, не оборачиваясь.

«Пишет Вожак. Прежде чем куда-либо идти, прочитайте эту записку. Изменить…», – начиналось письмо. Насколько Крысёныш мог оценить, оно было очень длинным. Он для начала вернулся на кухню, заварил кофеин с сахаром, принёс Вербе.

– Выпей! – строго сказал ей, подавая кружку. – И умывайся. Потом иди сюда, Вожак оставил нам записку.

Верба залпом допила всё, метнулась в ванную. После они вдвоём сидели над планшетом и читали.

«Пишет Вожак. Прежде чем куда-либо идти, прочитайте эту записку. Изменить ничего не получится. Звонить в полицию, больницы и морги не надо. Не надо пытаться что-то найти в сети или спрашивать на работе. Это приказ. Я всеми силами пытался вас обезопасить, помогите мне в этом. Все ответы вы найдёте здесь.

Дальше вам придётся справляться самим. Выберите нового вожака – советовать, кого именно, я уже не в праве. Держитесь друг за друга, это важно. Тренируйтесь пару раз в неделю. Это тоже приказ. И пусть Кошка выучит Крысёныша стрелять, я не успел.

Если соберётесь на резервную квартиру, возьмите с собой химический перец. Обязательно растрясите его в воздухе по пути туда и обратно. Идите в перчатках и убрав волосы под шапку. Не раньше сумерек. И будьте очень осторожны. Могли бы и вообще не ходить…»

Крысёныш нервно рассмеялся. Вожак писал это, зная, что они пойдут. Резервная квартира использовалась для экстренных случаев. Если бы Вожак скрывался от кого-то, он мог бы быть там. Но, похоже, это напрасная надежда. И ещё – он писал так, будто о резервной квартире уже знали, будто любого, пришедшего туда, могли выследить. Но кто?

«Новый вожак получает доступ к большому компьютеру. Пусть сам ставит пароли. Обязательно! Доступа чужим быть не должно. На компьютере есть специальная папка, названа «Вожаку». Там несколько полезных фактов. Её откроет только один из вас: меньше знаешь – меньше можешь рассказать. Новый вожак должен быть готов однажды уйти, уводя «хвост» за собой. Поэтому не суйте нос из любопытства.

Теперь каждому в отдельности.

Сойка – ты лучшая из хакеров. Протокол «тест» на тебе. И гоняй всех в зал, хоть бы и пинками.

Волколак – не забывай вовремя доставлять Стае химию, какую сможешь. И следи за генераторами кислорода.

Солоух – скажи в лабе, что я больше не приду. Не уточняй. Забери пистолет из каморки, А.А. тебе отдаст. Сюк классный и на многое способен, ты круто его вырастил.

Восток – на тебе будет поддержка с воздуха и в целом дроны. Возьми подмогу из Стаи, найдите файл на компьютере и сделайте переучёт всех аппаратов. Они должны быть на ходу.

Бражница – подсоби с пайками, если будет возможность. Надеюсь, твои медицинские знания ещё долго не понадобятся, но лучше держи всё в голове.

Кошка – научи Крысёныша стрелять, надо будет – возьми к себе, вы вроде поладили. Спасибо, что достаёшь лекарства. Сейчас ты не при чём. Заруби это на носу и не вздумай винить себя. Ты работала чисто.

Верба – держись. Наверняка за советом все побегут к тебе, оставайся сильной. Присмотри за квартирой. Если нужно, законсервируй кислород и воду, но доступ к компьютеру должен остаться. И позаботься, чтобы провели общее собрание. Безмерно ценю тебя.

Крысёныш – иди сегодня в депо. Если сегодня не сумеешь, в субботу иди непременно. Про меня – ни слова. Должность есть, тебя возьмут. Не уходи оттуда, ты быстро продвинешься со своей головой. Я горд и счастлив, если смог чему-то научить тебя.

Ваша задача – выжить. Ещё раз: держитесь друг за друга. Я волей случая стал вашим Вожаком, не жалею ни минуты. Если был полезен, хорошо. Если был плох, неправ и неразумен – простите.

Теперь история, чтобы вы поняли и не искали.

Мы второй год творим в сети и базах данных, что хотим. Это не нравится некоторым службам, и плохо, когда они знают, кого подозревать. Я зачищал хвосты, как умел, но они не глупее нас. К счастью, все взломы записаны на меня, о Стае не знают. Пробовал в среду защититься протоколом – не вышло. Вчера на работу прислали приглашение. Я не могу его игнорировать. Не ищите. Любой интерес будет отслежен. Резервную квартиру будут досматривать. Бросьте её нафиг и не забудьте оборудовать новую. В старую лучше не ходите. Меня там нет. Если случится чудо, я вернусь до конца рабочего дня. Если нет – больше не вернусь. Оставайтесь Стаей».

Крысёныш дочитал под всхлипывания Вербы и жужжание её браслета. Включил звук на своём, посмотрел. Несколько обеспокоенных сообщений.

– Нужно ответить им, Верба. Верба!

– Да, да, нужно, – забормотала Верба. – Нужно сказать… Он ушё-ё-ёл! – зашлась она в очередном стоне. Крысёныш покачал головой. От её воплей было только хуже, а он и так ощущал себя не на том свете. Собрался с мыслями, кратко изложил всё в чате, сказал, что стоит назначить общее собрание. Посыпались вопросы, многие интересовались, как Верба. Крысёныш, как умел, ответил.

«Успокоительное на складе, третий стеллаж по левой стороне, второй ящик сверху», – пришло в личку от Кошки. «Вколи Вербе, если она не в себе. Умеешь?»

Крысёныш кивнул, сообразил, что Кошка этого не увидит, и написал ей «да». Вожак не раз ему объяснял, как ставить простые уколы в ягодичную мышцу. Вот и время попробовать.

Крысёныш понятия не имел, как сочетается кофеин с успокоительным. Пронесло. Верба прекратила истерику. Теперь она тихо сидела в углу и листала файлы в планшете Вожака. Уже толк, может, найдёт что-то полезное. Сам Крысёныш метался по квартире. Вожак доходчиво объяснил, чего делать не нужно, а из нужного для Крысёныша написал только одно: «Иди в депо». Так бы он и сделал – хоть на что-то отвлечься, но оставить Вербу одну в квартире теперь было страшно.

Крысёныш впервые ощутил, что вся Стая немногим старше его самого. Им двадцати пяти ещё нет, небось. И далеко не все из Стаи такие сильные, какими хотят казаться.

Солоух в чате назначил собрание в полночь, в общем месте. Оставалось ещё больше полсуток. Крысёныш задумался над тем, как быть дальше, и пришёл к выводу, что делать прямо сейчас ничего и не нужно. Никому в Стае не угрожала опасность, все могли жить, как живут. Главное убедиться, что службы не размотают след Вожака. На квартиру, наверное, правда лучше не ходить. Вроде бы именно там был прописан Вожак официально, под мирским именем – её могут оставить под наблюдением надолго.

Эту мысль Крысёныш сказал Вербе, но она и слышать ничего не желала. Похоже, наоборот, с трудом удерживалась, чтобы не броситься прямо сейчас. Теперь он, скорее всего, уже сможет удержать её и силой, но лучше бы до этого не дошло.

«Что Верба, успокоилась? Как сам?» – пришло от Кошки.

«Верба лучше. Хотя бы не воет. Я», – Крысёныш задумался. Неудачно нажал на кнопку, и сообщение улетело в таком виде. «Да нормально я!» – написал он следом и с размаху ударил кулаком по стене. Идиотский вопрос!

«Я могу приехать после обеда, посижу с Вербой».

«Хорошо. Я тогда уйду в депо».

До обеда Крысёныш пытался взяться то за одно, то за другое, но ничего не выходило. Зачем-то вынул все продукты из шкафа, потом сложил обратно – прямо как в первый день три недели назад. Что службам надо от Вожака? Это из-за взломов серверов ЖКХ? Неужели это дело государственной важности? Хотя сейчас, конечно, могли привлечь и за меньшее… Крысёныш не разбирался в этом. Вроде бы чаще всего выписывали штрафы – тюрьмы ещё поди попробуй содержать, а деньги нужны всем. Но кто его знает. Может быть, Вожак успел насолить кому-то в верхах… Он полистал новости в сети, потом постарался вникнуть в хитросплетения современных законов. Ничего не понял, да и отвлечься не вышло. Звал Вербу в зал, она отказалась. Чуть не разбил миску, пока готовил крахмальную кашу. Когда в дверь постучала Кошка, Крысёныш был готов уже бежать на все четыре стороны – только бы двигаться в каком-то направлении. Но взял себя в руки.

– Покормить?

– Я со своим, – похлопала Кошка по рюкзаку. Подняла руку, чтобы потрепать Крысёныша по волосам, но тут на пороге комнаты показалась растрёпанная Верба. Выглядела она пугающе.

– Мы идём на квартиру Вожака?

– Верб, он же писал – не раньше заката, – вздохнула Кошка, разуваясь. – Вот мы с тобой и сходим, а Крысёныш пусть на работу идёт, хорошо?

Верба растерянно кивнула и опять скрылась в комнате.

– Она ела? – поинтересовалась Кошка.

– Да. Слушай, по поводу этого похода…

– Считаешь его напрасным. Может быть. Но вдруг Вожак оставил какую-то весточку? Да и сам видишь, откажись – она пойдёт одна, – кивнула Кошка в сторону комнаты.

– Не думаю, что она в состоянии куда-то пойти.

– Бойся недооценивать отчаявшегося человека, – усмехнулась Кошка. – Кто знает.

– Ладно, тогда вот что. Пойдёте – наденьте маски на лицо. Не просто дыхательные, а такие, которые закрывают вообще всё. Я на складе видел, найду. Одежду и обувь наденьте самую старую и дрянную. И химперец не забудьте, как Вожак писал. Ты знаешь, где он хранится?

– Знаю.

– Так. Ещё. Сменный комплект одежды оставьте в квартале от квартиры. Когда выйдете – переоденьтесь там, а старую одежду бросьте. На неё могут прицепиться следилки.

– Или вредилки, – кивнула Кошка.

– Оружие у тебя с собой?

– Нет, увы. Но на складе есть, возьму.

– Хорошо. Как переоденетесь – пошарахайтесь подольше по городу, прокатитесь в метро. Лучше вообще не возвращайтесь сюда перед общим собранием.

– Свежий воздух полезен, – фыркнула Кошка. Оглядела парня, вздохнула и сказала:

– Ты повзрослел, Крысёныш. Волчата уходят тропою волков.

– Что?

– Это из песни. План ты придумал отличный, всё предусмотрел.

– Да это так… Голову нечем полдня занять было, – стушевался он. Только что Крысёныш говорил, не сомневаясь, что Кошка послушается, а сейчас представил, как мог выглядеть в её глазах – яйца курицу учат! Но не было похоже, что Кошка насмехалась. Она сжала его ладони и улыбнулась, хоть и печально:

– Хорошо стратегию продумал. Прорвёмся! Ну, на склад?

В депо Крысёныш появился сильно позже обеденного перерыва. Начальник смены отчитал его вполголоса, поглядывая наверх, в сторону лестницы на второй этаж. Потом спросил:

– Работать-то останешься или как? Пропуск временный у тебя сегодня истекает.

– Останусь. Берёте?

– Берём. Как раз вот место свободно в депо. Манул Сергеич-то… нечисто с ним всё оказалось. Вот товарищи нас целый день сегодня шерстят, – он снова поглядел на лестницу. У Крысёныша всё сжалось внутри.

– Не дрейфь! – хлопнул его по плечу начальник. – Не про нашу это честь. Хотя люди они жуткие, конечно. Холодом от них веет.

Крысёныша вызвали наверх через пятнадцать минут.

– Стажёр Васильев?

– Я. Был стажёром, теперь сотрудник.

– Вот как. Почему не пришли к началу рабочего дня?

– Я… это. Проспал я. Виноват.

– Непорядок, Васильев, проспать в первый рабочий день. Эммануила Сергеевича Елинского знаете?

– Ну, ходил тут. Вроде как начальник. И в депо работал тоже.

– Отношения с коллегами у него какие?

– Да никаких! Ходил наособицу, строгий был мужик. Я вообще тут без году неделя, откуда мне знать!

– Так-так. А почему это «был»?

Крысёныш обмер. Думать нужно было быстро.

– Так если расспросы, видать, уже был. Попрут его, если ещё не попёрли, – буркнул он, опустив взгляд.

– Смотрите прямо, нечего тут стесняться. Вы, похоже, невзлюбили его?

– Такого полюбишь! А впрочем – кто его знает, мы ж и не разговаривали с ним.

– И в депо Вас не он провёл?

– Он.

– Так как же не разговаривали?

– Ну, в депо он всё сам по себе, поручение даст – и гуляй. А так тоже редко. Он меня за должок устроил, был у него должок перед братом.

– Перед Вашим?

– Да.

– Расскажите про брата.

Сотрудник Васильев охотно рассказал. Мёртвым уже не страшно. На середине рассказа его прервали и отпустили. Спустившись в депо и убедившись, что сверху не наблюдают, Крысёныш прижался потной спиной к стене и залпом выпил всю воду, которую взял на сегодня.

После работы Крысёныш шагал к метро, сунув руки в карманы. Горячечный утренний запал прошёл, хотелось просто прийти и рухнуть на кровать, забыв даже про ужин. Проверил браслет и сеть – нигде ничего важного. Верба и Кошка, возможно, уже отправились в резервную квартиру, а может пока нет – ждут конца рабочего дня. Но день уже кончился.

Крысёныш остро ощутил, что всё, ждать уже совсем нечего. Рядом не было Вербы, за которой нужно присматривать, не было болтливого Кеши или начальника смены – и он, прислонившись к колонне станции и пряча в ладонях лицо, заплакал впервые с того дня, как умер брат.

Глава 8

Дорогу к заброшке, в которой собиралась Стая, Крысёныш не забыл. Добрался заранее, пока ходило метро. У Вожака был припрятан мотоцикл, но Крысёныш водить не умел. Видимо, стоит научиться.

Внизу уже ждали Верба и Кошка, час назад отчитавшиеся, что благополучно добрались до центра. Верба выглядела значительно лучше, хоть и смотрела в пол.

– Как сходили? – спросил Крысёныш.

– Давай мы потом при всех расскажем, чтобы не повторяться? – попросила Кошка. – Вкратце: ничего важного или примечательного не нашли, как я и писала. Твои уловки пригодились на все сто процентов.

Крысёныш кивнул, обводя взглядом комнату. Прошлый раз он был здесь около трёх недель назад – а кажется, миновал чуть ли не год. Крысёныш вспомнил себя: маленький, затравленный, недоверчивый – и одновременно понимающий, что больше податься некуда. Как он испугался толпы в этой комнате, а Вожак ещё и устроил допрос!..

От воспоминаний отвлёк шум в коридоре. Вошёл Солоух, поздоровался.

– Кошка, Верба, ну как?

– При всех, ладно? – повторила Кошка ещё раз. – Ничего нового.

Опять пауком на липких нитях повисла тишина. Стоило кому-то из Стаи встретиться взглядами – и они тут же смущённо отводили глаза. Будь тут Вожак, он бы обязательно начал травить анекдоты – подумал Крысёныш. Интересно, долго он будет думать о нём, как о живом? Хотя нет, совсем неинтересно.

– Слушай, Крысёныш, ты хоть в курсе, как у меня Сюк появился? – вдруг спросил Солоух.

– Нет.

Крысёныш задумался и понял, что уже привык считать Сюка чем-то само собой разумеющимся. У Вожака мотоцикл, хотя на нём чаще Верба ездит, Бражница и Сойка вечно на метро, а Солоух вот верхом на крысюке. Но вообще-то по Москве не бегают крысы размером с корову.

– Так что, будешь слушать?

– Давай.

– На факультете в своё время шли эксперименты. Какие, подробно рассказывать не буду, уж извини. В общем, велено было протестировать на крысах мутагенез. Радиационный, химический, ещё чёрт-те знает какой в разных комбинациях. Крысята мёрли как мухи – а научник сразу сказал, что толку от этого не будет – но половина одного помёта выжила, и крысята были занятными.

Та троица росла быстро. Ужасно быстро. За неделю вымахали до размера взрослой крысы, потом дальше. Пришлось давать им гормоны и добавки – предугадывать рахит и всё прочее. Проблемы с характером тоже появились сразу: все трое были ужасно злобными. Обычно, если крысёнок растёт на руках у человека, он ласковый и контактный, но не эти. Как только у них открылись глаза, искусали мне все руки. Причём знали ведь, когда кусаться – когда их уже вынули из клетки, и, если спрыгнешь на пол, можно сбежать.

Умные и злобные. Вроде бы это и нужно было по эксперименту, но научник отказался что-то документировать про них. Сказал, что он не подписывается и дальше морить сотни крыс ради трёх полоумных детёнышей, в документах отметил, что эксперимент провален, а крысят сказал усыпить. Обычная клетка уже становилась им мала, один, пока возился, даже сломал лапу. Из загончика эти дьяволы быстро бы удрали. Ну я и усыпил. Двоих. Сюка решил оставить, это он был с переломом и поэтому не смог бы разнести виварий.

На меня поругались, но махнули рукой. За две недели, пока лапа заживала, я должен был приучить Сюка к себе – он быстро рос, а злобная подвижная тварь размером со свинью – никому не нужная головная боль.

– И что, получилось? – спросил Крысёныш, хотя ответ был очевиден.

– Как видишь. Я переехал в комнатку около вивария, там же поселил Сюка. Другой компании кроме меня у него не было, а крысы – животные коллективные, пришлось ему общаться со мной, чтобы не свихнуться. Тогда же я начал его дрессировать. Примитивно, команды за еду. Но к остальным людям он потом долго привыкал, то и дело бросался.

– Слушай, Солоух, а как он дышит? – перебил его Крысёныш. – Ты ему трубку провёл что ли?

– А, догадался спросить! – улыбнулся Солоух. – А в первый раз даже не удивился. Хотя тебе не до того было, конечно. Так вот, когда гибель растений уже ощущалась даже у нас, стало понятно, что с Сюком пора что-то придумывать. Дома, как собаку или кошку, его держать не будешь. А в других местах воздух скоро совсем испортится. В виварии, конечно, есть генератор, но там теперь всё строго по нормам, для особо ценных особей. Сюку одному в два раза больше надо.

– Что значит, воздух испортится? – Крысёныш не сдержался, очень уж странной была фраза.

– Ну, всяких газов становилось всё больше, а углекислого – запредельно много. Ты ж знаешь, что нехватка кислорода – меньшее из зол?

Крысёныш мотнул головой: он отлично научился чинить маски, но от чего они защищают, задумывался нечасто. Растений нет, вот и кислорода нет – очевидно же.

– Вообще-то кислородом нас снабжают океаны. Конечно, сейчас там тоже беда, планктон гибнет – но в целом всё не так плохо. Ещё несколько лет концентрация останется более-менее приемлемой. А вот с углекислым газом беда. Деревья и трава, можно сказать, питались им. А теперь «питаться» некому. Уровень уже подскочил в сто раз… Знаешь, чем это опасно? Тошнота, головная боль, потеря сознания – и смерть, хотя и не сразу. А в совокупности с прочей дрянью и инфекциями… – короче, дышать без маски не советую. Сейчас главная роль масок – уменьшить концентрацию углекислого газа. И Сюку тоже была нужна такая маска.

В общем, мы решились на операцию. Он тогда уже дорос до нынешних размеров, я его в ботаническом саду держал, в вольере – научник договорился. Там есть огороженная часть, куда посторонним хода нет. Тут вечером я привёл его на кафедру. Как в ужастиках: чёрной-чёрной ночью, в подвальной комнате… Часть нёба Сюку вырезали, заменили на футляр с кислородными пластинами. Пластинки обычные, как от масок, надо менять раз в два дня. Нестерильно, конечно, – каждый раз в рот ему ползать – да и эффективность ниже, чем у полноценной маски, но мы тогда лучше ничего не придумали. Вышло всё как надо – Сюк не заболел, ему, похоже, на заразу вообще до лампочки. Имплант хорошо прижился.

– Подожди, то есть ты каждые пару дней вскрываешь ему череп? – переспросил Крысёныш.

– Вообще-то там только часть кости убрана, но можешь и так сказать. Дышит, кстати, Сюк теперь ртом, носом только нюхает. А я пашу, как проклятый, чтобы на своей должности прокормить себя и крысюка.

– Ещё скажи, что с удовольствием тогда усыпил бы его вместе с другими двумя! – фыркнула Восток – она и Волколак подтянулись во время рассказа.

– А я и не говорю. У всех свои слабости. Кошка, вот, дома обувь моет.

Кошка перевела стрелки на кого-то ещё, и звук голосов зашумел, убаюкивая. Крысёныш подумал, как сильно он устал. Поспать бы сейчас… И чтобы всё оказалось сном. Весь сегодняшний день, а может быть, и вся гибель растений. Он бы тогда не узнал Солоуха, Кошку, Вожака – ну и пусть, зато все были бы живы.

Вошла Сойка, почему-то без Бражницы, хотя они работали вместе и жили в одном общежитии. Её тут же засыпали вопросами.

– Бражница сказала, что не поедет. Она ещё на работе разрыдалась, и сейчас – сидит и плачет. Почти ничего не говорит, – девушка поёжилась. Крысёныш вспомнил Вербу с утра и мысленно посочувствовал Сойке.

– Плохо, – поморщился Солоух. – Что на комбинате сказали?

– Спрашивали, что случилось, она ответила – аллергия. Неубедительно, но что делать, – пожала плечами Сойка.

– Ладно. Всем нужно время, чтобы осознать произошедшее. Давайте к делам: Крысёныш, Верба, можете рассказать по порядку, что было с утра?

Крысёныш взял слово, опасаясь, что Верба опять потеряет контроль. Всей Стаей целиком зачитали письмо Вожака. Помолчали.

– Так, хотим мы или нет, но новый день уже начался. Время выборов, – подала голос Восток, не давая тишине стать совсем глубокой.

– Бражница и Сойка не могут, они привязаны к комбинату. Кошке не стоит – на ней и так доставка лекарств, а теперь ещё, может быть, Крысёныш, – перечислял Солоух. – Верба?

– Самоотвод, – еле слышно пробормотала Верба.

– Понятно. И так, остаются Восток и Волколак.

– Ещё Солоух, – добавила Сойка. – Себя не посчитал.

– У меня же крыс…

– И что? Живёшь ты ближе всех от Вожака, удобно до компьютера ездить. В технике разбираешься нормально. И собрание, заметь, ты организовал.

Волколак и Восток кивнули, соглашаясь с ней.

– Поддерживаю, – добавила Кошка. – Только это ответственность. И это очень опасно. Мы не можем давить. Солоух, что сам думаешь?

Солоух поперхнулся. Пожал плечами.

– Кто-то другой хочет? – спросила Кошка. – Ладно, давайте мы с Вербой пока расскажем, как обстоит дело с резервной квартирой. А потом уже Солоух ответит.

На квартире всё оказалось примерно так, как и предполагал Крысёныш. На подходе всё чисто, а вот в прихожей сработали вспышки сразу нескольких камер.

– Теперь у них есть фото парочки бродяг, залезших в квартиру, – хмыкнула Кошка. – Одеты мы были как бомжи.

В комнате всё в порядке. Резервный ноутбук спрятан там же, где обычно, только пыли вокруг нет. В общем, осмотр ничего не дал кроме информации – службы здесь побывали.

– Потом переоделись – с нас аж посыпалось, – усмехнулась Кошка. – Следилки. Хорошо, что волосы спрятали – а то только налысо стричься. И главное: пойди пойми, когда мы это всё на себя собрали.

– Оружие забрали? – спросил Волколак.

– Не стали. За ним полез бы только тот, кто знает место, а за нами после квартиры, вероятно, следили.

– Ладно, может быть, позже.

Стало тихо. Все выжидали. На Солоуха прямо никто не смотрел, но нетерпение было очевидно. Он задумался, глядя в тёмный потолок. Соглашаться? Сидеть ночами за большим компьютером, гадая, как вывести Стаю из очередной передряги? Устраивать протоколы, объявлять собрания? Всего и не упомнишь, а ещё Солоух ощущал, что в настоящем вожаке должно быть что-то, что нельзя описать через повседневную рутину. То, что позволит вести Стаю, вселять в неё уверенность. Он просто не мог быть к этому готов.

– Я не смогу заменить Вожака, – подал голос Солоух.

– Никто не сможет. Если мы все вместе справимся, как он один – уже хорошо, – отозвалась Кошка.

– Вопрос не в том, кто смог бы быть как Вожак. Стае попросту нужна голова. Кто-то, кто не расклеится, как я, – горько усмехнулась Верба.

В горле вмиг пересохло. Солоух провёл языком по нёбу. Приказ себе он отдал. Нужно выполнить, только тогда он сможет приказывать другим. Набрать побольше воздуха в грудь и…

– Ладно, – хрипло выдохнул Солоух, напрягая плечи, чтобы не согнуться под грузом ответственности. – Я буду вожаком. Голосуете?

– Да единогласно, – фыркнула Кошка, но для порядка все подняли руки.

– Постараюсь вас не подвести. А захотите – сместите. Так, какие ещё у нас дела? – быстро проговорил Солоух, скрывая за словами неловкость и тепло, на миг всё же пересилившее страх перед принятой ответственностью.

– В моём районе волнения, – сказала Восток. – Пока, вроде бы, ничего, но банды зашевелились. То ли передел территории задумали, то ли ещё что. В общем, с новой резервной квартирой лучше не затягивать.

– Принято, значит отправимся искать на выходных, – сказал Солоух, и тут же уточнил, вспомнив, что Вожак всегда называл точное время. – В воскресенье, рано утром, скажем, в пять, пока все спят. Кто пойдёт со мной? Нужен кто-то на мотике – проверить проезд.

Вызвались идти Кошка и Волколак, Крысёныш тоже хотел увязаться, но с ним решили повременить – ближе к воскресенью будет видно. За субботу нужно прочесать город дронами и выбрать несколько подходящих кварталов для проверки. Ещё Солоух собирался заглянуть в большой компьютер, установить пароли и вместе с Восток выгрузить список дронов.

– Возьми браслет Вожака. Он что-то в нём настраивал не как у всех, чтобы всегда отвечать оперативно, – сказала Верба Солоуху, когда все стали понемногу расходиться. Тот помотал головой.

– Лучше я завтра у вас настрою свой, как надо, если разберусь. Ладно, идите, я замыкающим.

Солоух хотел сказать ещё что-то про Вожака, но слова терялись. Вспомнить честь по чести – значит растравить душу всем и в первую очередь Вербе и лишить всю Стаю хоть какого-то сна сегодня. Когда нужно думать о живых, мёртвым приходится подождать. Вожак бы понял.

Глава 9

Верба вскрикнула. Крысёныш тут же сел на кровати, вырываясь из объятий сна. Голова чугунная, будто только что лёг.

– Что случилось? – пробормотал он, стараясь разлепить глаза.

– К-кошмар, – выдохнула Верба. – Про Вожака. Что они пытают его, вгоняют иголки под ногти.

Крысёныш вздрогнул. Он предпочёл бы не слышать подробностей. Глянул на браслет – до будильника ещё больше часа. Но какой уж теперь сон!

Он присел на край кровати к Вербе, погладил по голове. Она мелко дрожала.

– Это сон, – шепнул Крысёныш. – Просто кошмар.

Он бормотал что-то, успокаивая Вербу, а в голове уже плыли жуткие образы. Крысёныш сжал виски, прогоняя лишние мысли. Вожак явно думал об этом, предусмотрел. Вербе просто снятся кошмары. Если то, что рассказывают о службах, правда, он не дался бы им живьём. Невозможным казалось, что он когда-то пожелает Вожаку смерти, но это единственное, что приходило в голову.

Крысёныш накрыл Вербу вторым одеялом, подождал, пока она перестанет дрожать. Потом умылся и отправился в зал. Сна не будет, так хотя бы тренироваться надо.

– Мало нам конца света, – пробурчал он, натягивая обувь и мечтая, как сейчас отмутузит грушу в подвале.

Верба на работу не пошла, но сказала, что днём справится одна, хотя Крысёныш предлагал остаться с ней или позвать кого-то из Стаи. Когда он вернулся, за большим компьютером уже сидели Солоух и Восток.

– Крысёныш, иди сюда! – взяла его в оборот Восток. – Смотри, где у Вожака лежит файл с дронами. Здесь полный список, у кого из нас что есть. Нужно будет проверить каждый аппарат. Можешь начать с тех, что на складе?

– Прямо сейчас?

– Не, сейчас мы отсматриваем кадры, которые сегодня сняли Сойка, Кошка и Верба. Ищем подходящие районы и бракуем то, что не годится. А список посмотришь на досуге.

– Восток, пусть он поест сначала, – сказал Солоух, хмурясь. – Потом за работу.

Выбирали районы, которые располагались не слишком близко к прежней квартире, не пострадавшие от крупных разрушений, но в целом заброшенные и без сильных банд – хотя по бандам данные никогда нельзя было считать до конца актуальными. Всё севернее Останкино откинули сразу – там, по словам Восток, как раз и оживились банды, да и фыры были недалеко. Предыдущая квартира была в сторону Балашихи, теперь решили двинуться на юг, обходя Беляево – уже южную фырскую базу.

Договорились о месте встречи завтра. Крысёныш согласился остаться дома – не хотел опять бросать Вербу на полдня. Восток ушла, сохранив на планшет список дронов. Солоух сидел и водил мышкой по экрану, дёргая под столом ногой.

– Слушай, Крысёныш, – наконец, обратился он. – Может, вы с Вербой как раз на склад сходите, дроны пересчитать?

– Так срочно? Ночь уже. Не накосячить бы.

Солоух посмотрел на Крысёныша в упор, тот нахмурился, потом спросил:

– Вы с Восток одновременно пришли, так? И сразу за компьютер?

Солоух нетерпеливо кивнул.

– А, ага. Тогда мы с Вербой сейчас займёмся чем-нибудь полезным в соседних комнатах. Но с дронами можно завтра, а?

– Да-да, хорошо, – махнул рукой Солоух, и Крысёныш быстро скрылся, забирая с собой Вербу. Очевидно, что смотреть личные файлы и ставить пароли новому вожаку будет проще, когда никто не стоит над душой.

***

Солоух посмотрел, как закрывается дверь в комнату, и перевёл взгляд на экран. Никакой опасности не было, но ладони почему-то вспотели. Папка «Вожаку» в правом верхнем углу. Внутри несколько текстовых файлов, пара программ, таблицы. Больше всего Солоуха заинтересовали «Советы» и «Стая, факты», но для начала он открыл «Протоколы». Вначале описаны общеизвестные, например, поддержка с воздуха, которую последний раз вызывал он сам, отрываясь от мотоциклистов на Сюке. Была и экзотика: протоколы по подбору паролей и замене данных в базах Вожак не афишировал. Нужные программы тоже были в этой папке, соответственно, их следовало держать в секрете от всех, кроме, может быть, Сойки.

Волнение улеглось, пока он в общих чертах разбирался в работе протоколов. Теперь Солоух позволил-таки себе открыть «Советы». С первой строчки в голове зазвучал голос Вожака.

«Открыл папку – значит перешёл Рубикон. Удачи. Здесь лишь мои мысли, но они могут быть полезны.

Общий сбор не реже раза в месяц. Нужно услышать голос каждого. Если кто-то молчит – он может скрывать неприятности, перекинься парой слов с ним лично или попроси об этом Вербу. Верба, если это ты, хотя вряд ли, тоже найди себе помощника: мне стало проще управляться с делами Стаи, когда ты пришла. Крысёныш уже достаточно толковый, можешь присмотреться к нему».

Многое было известно до оскомины: нужно регулярно проводить общие тренировки, найти резервную квартиру, всегда иметь план отступления из города и держать руку на пульсе. Склад пополнять при первой возможности и закупать продукты на черных рынках после двух поставок почти друг за другом – о них расскажет Кошка, так дешевле. Подробно Вожак остановился на паролях:

«По поводу безопасности: сначала придумай общий пароль для входа на этот компьютер – его будет знать вся Стая. Папку заблокируй отдельно, причём так, чтобы большинство наших программок взлома её не брали. Остальные пароли я не менял. Пароли храни на браслете и больше нигде – его, если что, можно быстро уничтожить. Я успел ночью сменить IP в квартире, напомни остальным, чтобы тоже занялись, если кто-то не умеет сам – помоги.

Напоследок доморощенные истины. Быть вожаком – тяжело. Ты можешь многим поделиться с Вербой, но что-то всё равно безопаснее держать в себе. Помни: каждое сказанное не по делу слово увеличивает уязвимость остальных. Но не оставляй ребят без информации и не приукрашивай общее положение дел. Если всё хреновее некуда – говори прямо, но оптимистично. Никогда не убивай надежду. У тебя нет времени паниковать и нет возможности сдаваться, пока ты вожак, нужно – действуй, даже если поступок не из лучших. Когда никто не может принять решение и все отводят глаза – отдавай приказы, бери ответственность, и если в итоге ошибёшься – не трать время на то, чтобы винить себя. Действие лучше бездействия, а время обычно дорого. Благодарю, что берёшь на себя эту ношу. Моё глубочайшее уважение. Бывший вожак».

Солоух закрыл файл, бросил взгляд за окно, глядя, впрочем, скорее в собственные мысли. План на первое время был почти готов, во многом благодаря заметкам Вожака. Он, казалось, заботился о Стае даже из-за грани, которую пересёк. До конца и ещё чуть дольше. Сможет ли он, Солоух, если не стать таким же, то хоть как-то заткнуть пустоту, оставшуюся в Стае?

В доме напротив горела только пара окон, фонари давно не работали. Унылая ноябрьская ночь, под стать настроению. Ладно, хандрить – отныне роскошь. Если он хочет ещё и поспать, нужно скорее разобраться с файлами. Следующий документ. «Стая, факты». Тоже довольно небольшой – меньше десятка страниц, внизу примечание:

«Прикрывающий – человек, наиболее тесно связанный с тем, о ком написано. Не всегда очень близко, но в любом случае ближе, чем другие члены Стаи. У прикрывающего стоит узнавать информацию, если тот, при ком он указан, пропал с радаров или угодил в неприятности. И о прикрывающем стоит беспокоиться в первую очередь, если «его» человек умирает. Тогда забота Стаи и вожака – помочь ему сблизиться с кем-то ещё».

Солоух более-менее уяснил написанное, пролистал наверх, начал читать по порядку. Это был список всех членов Стаи, кроме самого Вожака, причём без мирских имён и лишних дат – они хранились в общем доступе, под отдельным паролем. Здесь было другое, мелочи, нюансы, которые сам Вожак успел узнать за два года.

«Восток. Сдержанная, скрытная. Боится темноты и громких звуков, хотя в панику не впадает. Отлично разбирается в дронах. Хрупкая, зато пролезет куда угодно. Давить на эмоции в её случае бесполезно, убедить можно только логикой и фактами, и то поверит не сразу. Семья на Дальнем Востоке, мать и сестра, часто о них вспоминает. Прикрывающий – Волколак».

У Волколака прикрывающим шла Восток, также как и Бражница с Сойкой – друг у друга. У Вербы прикрывающий указан не был, похоже, им был сам Вожак. Солоух нашёл абзац со своим именем.

«Солоух. Упорный, ответственный. Ездит на Сюке и очень любит своего питомца, трясётся над ним, никому не позволяет насмешничать. Вообще добряк по характеру, скорее будет действовать в ущерб себе, чем другому. На передний край в бою ставить его не стоит – я не уверен, что он сможет напасть первым. Зато людей видит хорошо и отлично с ними ладит. В Крысёныше не ошибся, когда его приволок. Для него все – друзья, но никто – побратим. Похоже, был перелом ключицы, уже давно, это мешает ему при тренировках и помешает в реальной опасности, но сам Солоух этого не признаёт. Лучше не напоминать об этом лишний раз. Прикрывающие – Волколак, Кошка, Сойка».

Солоух поморщился. Вожак написал правду, ни отбавить, ни прибавить. И с прикрывающими верно – с ними тремя он и общался, хотя ни с кем не был слишком близок. Солоух потёр плечо. Ключицу он повредил ещё в детстве, она не давала знать о себе, пока не нужно было таскать тяжести или подтягиваться. Зато после нагрузок подолгу ныла. Разве вожак может позволить себе такую слабость? Видимо, может, что уж теперь. Солоух вздохнул, прочитал следующий абзац.

«Кошка. Настойчивая, ответственная, сильная духом. Срывается помочь по первому зову, даже если шансов на успех минимум. Может взять на себя слишком много, стоит следить за этим и не позволять ей надорваться. Отличный тактик, хорошо продумывает планы, хотя, опять же, ставит себя на самую опасную роль. Спорить с ней – мучение. Если Кошка решила, что права, её не остановит даже прямой приказ, учти это и лучше не спорь с ней при всей Стае. Хотя авторитета слушается, так что стоит добиться её уважения. Не любит, когда подкрадываются со спины. Прикрывающие – Верба, Крысёныш.

NB!

Важно. Кошка достаёт лекарства от фыров. Теперь я абсолютно уверен, что она водит дружбу с кем-то из них, возможно, с небезызвестной Кайрой, хотя при всех Кошка говорит, что просто знает тайный ход. Крысёныш в курсе и покрывает её. Я думал вывести Кошку на чистую воду, но решил, что не стоит этого делать. Контакт с фырами очень опасен, но ей почему-то поверил Крысёныш – значит в этом есть логика, которой не могу увидеть я. Поэтому не уточняй у Кошки, где и как она достаёт лекарства, но будь настороже. Если её накроют без шансов выбраться – обрубай все контакты и приглядывай за Крысёнышем, чтобы не побежал спасать».

Под нынешними членами Стаи проходила черта, ниже – выбывшие. Уехавшие или мёртвые. Солоух не стал читать о них. Смысла нет, только душу травить. Нужно скорее поставить пароли и возвращаться к себе, поспать хотя бы часа четыре. Или остаться тут? Спальник на складе найдётся, пластины Сюку менять только завтра, а для сна получится выкроить лишний час. И ехать отсюда до нужного района ближе. Да, наверное, так лучше.

Закончив, Солоух вышел к Вербе и Крысёнышу, спросил разрешения остаться. Крысёныш одобрил, Верба ответила неопределённым «Вожаку не запрещают». Солоух принёс со склада спальник.

– Зачем? У нас свободная кровать, – махнул Крысёныш рукой в угол. Солоух только покачал головой. Он, видать, и впрямь мягкосердечный добряк, но лечь на кровать Вожака не готов. Вот так физически занять его место… Нет. Может быть, потом, когда все кое-как придут в себя.

– Ну и зря. Неразумно, – сухо заметил Крысёныш, сам, впрочем, тоже не торопясь спать на кровати Вожака, чтобы пустить Солоуха на свою.

В итоге Солоух лёг на полу в спальнике. «Как собака, охраняющая хозяйское место. Глупая, наивная собака. Бред. Лезет же всякое в голову», – он ворочался, пытаясь не слишком шуметь. Потом напомнил себе, что между жалостью и сном он обязан выбрать сон, чтобы завтра хоть как-то встать, глубоко задышал и мало-помалу заснул.

За несколько минут до будильника Солоух проснулся от вскрика. Завозился, выпутываясь из спальника, увидел, что Крысёныш уже на ногах: кровать пустая, посреди комнаты стоит тёмный силуэт. Крысёныш присел на кровать к Вербе, зевая, спросил:

– Снова кошмар?

– Да. Всю ночь кошмары, а я не могла проснуться.

– Ничего, всё позади. Поспишь ещё? Могу подогреть воды.

– Нет, нет, я сама, – Верба поднялась и вышла из комнаты, чуть не споткнувшись о Солоуха.

– У неё всё время так? – поинтересовался тот у Крысёныша.

– Третий день, если считать то утро, когда ушёл Вожак. Хорошо, что вообще спит, – Крысёныш отчаянно тёр глаза. Солоух подозревал, что за прошлые дни младшему доставались считаные часы сна: дела вечером и побудки от Вербы по утрам. Нужно что-то с этим делать.

С кухни послышался грохот. Верба уронила чайник и теперь стояла посреди лужи. Руки у неё тряслись. Солоух подошёл, взял её за руку, подвёл к стулу. Когда Верба послушно села, поднял чайник. Целый, хорошо. Крысёныш уже сходил за тряпкой и ведром, чтобы собрать воду и вылить её в бак с технической.

Когда чайник закипел, Солоух разлил воду по кружкам и сходил за успокоительными каплями для Вербы.

– Не нужно, не трать, я всё равно уеду, – пробормотала она, стиснув кружку белыми пальцами.

– Ты уезжаешь? Куда? – тут же спросил Крысёныш, но Солоух прервал его жестом.

– Хочешь уехать – уезжай. Только сначала всё-таки выпей лекарство, поешь, умойся, потом всё обсудим, – спокойно и настойчиво сказал он.

– Я уеду, уеду! Забери браслет. Тут слишком страшно, – нервно зашептала Верба, порываясь расстегнуть ремешок. Солоух сомкнул её ладони на кружке.

– Никто не будет тебя держать, если не хочешь. Но сейчас слишком рано, ещё темно. Сначала выпей воду, потом будем разговаривать. Ты испугалась? Расскажешь, что тебе снилось?

При этих словах Крысёныш поднялся, поворачиваясь к выходу из кухни. Верба перевела взгляд на него и покачала головой:

– Нет-нет. Это слишком жутко. Слишком страшно, вам ни к чему знать. Крысёныш уже боится.

Под взглядом Солоуха она выпила воду с каплями, потом нехотя пожевала крахмальную кашу. Солоух быстро проглотил еду и ушёл кормить крыса, оставив Крысёныша с Вербой на кухне. Вернулся, собрал рюкзак. Всё это время в квартире стояла тишина, нарушаемая только шорохами и шумом воды – Верба ушла в душ. Крысёныш спустился в зал – похоже, тренировки помогали ему не терять самообладание.

Солоух поглядывал на часы, думая, как переговорить с Вербой и не опоздать к остальным, когда она появилась на пороге комнаты. Выглядела Верба уже вменяемой, но очень усталой. Всегда крепкая, сейчас она казалась хрупкой и нескладной, как школьница. По обеим сторонам головы свисали дреды – она с самого начала пандемии заплела два, а остальные волосы подстригла, и сейчас они торчали белёсым гнездом. Раньше всё это придало бы Вербе взъерошено-боевой вид, но не теперь. Солоух поймал её взгляд и понял, что сейчас услышит.

– Я всё-таки уеду. К родителям, они сейчас в Испании, застряли там с самой гибели растений. Здесь всё напоминает о Вожаке, и я никак не могу прийти в себя. Так я делаю только хуже и себе, и Стае. Вы тратите силы, чтобы присматривать за мной, Крысёныш уже которую ночь мало спит. А иногда я совсем теряю контроль… Думаю, если уеду, то смогу восстановиться.

– Ты уверена? Сейчас даже выбраться из Москвы – задача. А уж пересекать границы стран… Такое путешествие будет опасным, а ты и так разбита.

– Я еду, потому что не могу остаться, Солоух. Здесь я теперь словно в склепе. Сама не знала, что на меня может найти такое…

– Мы не бросим тебя, если ты решишь остаться, Верб. Стая всегда будет рядом, что-нибудь придумаем.

– Спасибо. Но это сильно ослабит всех, да и боюсь, всё равно не поможет, – Верба нервно теребила дреды, но не путалась в словах впервые за последние дни. – Солоух, ты знаешь, что в Стае всякий волен уйти или остаться. Видишь, что я говорю спокойно и вполне здраво. Не убеждай меня. Я уеду на запад первым поездом, они, если мне не изменяет память, ходят по средам и воскресеньям.

– Значит, сегодня, – коротко выдохнул Солоух. Больше добавить было нечего.

– Да. Может быть, и не увидимся, если задержитесь на разведке.

Солоух опустил взгляд, разглядывая пол и собственные ноги в тёплых носках. Удерживать Вербу было бы неправильно, а её отъезд пугал. Что должен сказать вожак, провожая члена своей Стаи?

– Удачи. Очень надеюсь, что ты доберёшься благополучно. Не забудь потом сообщить нам. И ещё – сможешь сама написать Стае в общий чат?

Верба кивнула.

– Браслет потом отдам Крысёнышу, он же проводит меня до метро. Держитесь, ребята. Не хочу тянуть вас вниз. И не возражай, что не тяну. Надеюсь, дальше у вас наступит светлая полоса.

Солоух спустился к Крысёнышу, сообщил ему новость и попросил присмотреть за Вербой эти полдня. Если передумает – отлично, но уговаривать её не стоит. Потом вывел Сюка на улицу. Утро ещё и не думало начинаться, и, залезая в седло, Солоух гнал от себя мысли о том, что будущее Стаи тонет в ночном ноябрьском городе.

Глава 10

Хорошо, что крысы видят в темноте! Солоух не включал фонарик, ориентируясь по карте и перекрёсткам, а в остальном доверившись чутью Сюка. Заброшенные торговые центры с растрескавшимся асфальтом парковок, дома – чем дальше от центра, тем меньше жилых и больше брошенных – белые призраки церквей, побитые кислотными дождями. Солоуху случалось видеть – некоторые храмы работали и по сей день, не сдаваясь ни темноте пропавшего электричества, ни бандитам. По всей Москве осталось около десятка. В тёмные времена люди тянутся к вере, но желание пережить очередную зиму и не остаться с пустой тарелкой ожидаемо перевешивает. Только наиболее фанатично преданные своим богам не перестали собираться вместе, несмотря на явную опасность. И, поговаривают, каждый из оставшихся приходов обзавёлся по меньшей мере одним автоматом – отгонять, так сказать, противников веры.

На место Солоух прибыл с небольшим опозданием, подал сигнал. Тут же получил ответ, и от стены отделилось два силуэта: Кошка и Волколак.

– Верба написала, что уезжает. Ты знаешь?

– Знаю, – кивнул Солоух. – По крайней мере, она решила это осознанно.

– И ты ей разрешил! – вырвался полувопрос-полувосклицание у Кошки.

– Думаешь, я мог запретить? Хочется верить, Верба знает, как ей будет лучше.

– Хочется верить, – отозвалась Кошка эхом.

– Ладно, к делу. Оставим тут мотики и Сюка, идём на юг два квартала – там, судя по карте, должна быть парочка подходящих домов. Если будет тихо, потом проверим проезд.

Солоух с фонариком двинулся первым, за ним Волколак, Кошка, достав пистолет, шла замыкающей. К счастью, в ранний час на улицах было тихо, пусто и темно, как они и планировали.

Добрались до первого дома, обошли по периметру, потом зашли внутрь. Несколько квартир были в неплохом состоянии: подведена вода, можно починить электричество, в одной даже остался кислородный генератор. Но подвал перечеркнул возможность устроить тут резервную квартиру: по стенам ползли трещины, местами в них неизвестно каким чудом пророс мох. Значит, грунт под домом ненадёжен, не стань в Москве суше, наверняка на полу был бы слой воды. И где-то есть трещины, сейчас незаметные, через которые на растения попадают хотя бы скупые отблески солнца. Плохо. Весь мох, который возможно, Солоух бережно снял прямо с крошившимися кусками бетона и убрал в рюкзак – кислород в хозяйстве пригодится. Зелёной массы набралось примерно с кулак, можно на троих поделить.

Перешли к дому напротив, повторили осмотр, в этот раз начав с подвала, сухого и пустого. Удивительно, но в первом подъезде даже люк на крышу по-прежнему был закрыт: значит, банды так и не добрались сюда за два года. А во втором ждала крупная удача: запертая на ключ квартира, судя по пыли на ручке и перед дверью – заброшенная. Солоух долго возился с отмычками, соображая, как правильно повернуть, но всё же сумел вскрыть замок.

Внутри всё осталось нетронутым. Выключенный генератор в коридоре, ванная, туалет, две комнаты с мебелью, герметично закрытые окна. На кухне даже была посуда! Солоух осматривал квартиру, и его не покидало ощущение подглядывания за чужой жизнью, поставленной на паузу. На стенах – прямоугольные пятна, там, видимо, висели фотографии. Часть шкафов открыты и пусты, но в дальних ящиках остались какие-то тёплые вещи, несколько пар обуви и внезапно боксёрские перчатки. Зачем кому-то сейчас боксёрские перчатки? А с другой стороны, что их, выкидывать, раз уж гибель растений? И с собой, уезжая, не возьмёшь – только место занимают.

– Ого, принтер! – громко сказал Волколак в соседней комнате.

– Да кому он сейчас нужен? – ворчливо откликнулась Кошка. Злится. Из-за Вербы что ли?

На рабочем столе рядом с лампой без лампочки действительно стоял принтер. В одном из ящиков даже осталась полупустая пачка офисной бумаги: чудо из чудес, её давно не производят. Никакой еды, полезной техники или оружия, конечно, не было – но и то, что нашли, уже немало. Квартира, по сути, готова к заселению. Поставить нормальный замок и сигнализацию, открыть общедомовую трубу для воды, наладить электричество – на это уйдёт меньше одного дня. Самый сложный этап, поиск, завершён. Ребята вышли на лестничную площадку, залитую серым предрассветным светом.

Собрались спускаться, но Кошка вдруг махнула рукой – тихо! Снизу кто-то поднимался, почти бесшумно. Ни топанья, ни кряхтения или шорохов не было слышно, но едва уловимое касание подошвой ступеньки, отзвук шуршания рукава о бок куртки, присвист дыхания – звуки, которые по отдельности не различит и самое чуткое ухо, складываясь вместе, говорили: рядом чужие. Кошка распахнула куртку и скрестила руки на груди, так, чтобы пистолет оказался скрыт под полой.

Если бы не пришлось греметь отмычками в замке, они бы услышали незваных гостей раньше, а теперь едва успели переглянуться, как голова первого чужака показалась над лестницей. Он оценивающе обвёл взглядом площадку. Всего незнакомцев было трое: первым шёл тип с круглым и мятым, как непропечённый блин, лицом, он, похоже, был за главного. Центром был детина с плечами, почти перекрывающими лестничный пролёт, в натянутой на уши спортивной шапке. Типичный амбал, но взгляд неожиданно цепкий – дураки в вольных бродягах не выживают. Третий по сравнению с ними казался совсем неприметным: на лицо этакий среднестатистический парень, весь в чёрном, с потрёпанным рюкзаком за плечами – таких теперь десять на дюжину. Солоух увидел, что именно на нём задержала взгляд Кошка – от маленьких людей в таких группах всегда стоит ждать самых больших неприятностей.

– Так-так, – главный прищурил маленькие глазки и скривил рот – один край маски подскочил вверх, – Детишки залезли в домик. Хотят устроить теремок, не так ли?

– Не думаю, что вы претендуете на территорию. Здесь всё заброшено, – сухо сказал Солоух.

– Никаких претензий! Мы, бродяги, день тут, ночь там, а назавтра – уже далеко-о. Вот ночевали по соседству, услышали шум, да и решили заглянуть. Больше знаешь – крепче спишь и просыпаешься жив-здоров, а?

– Мы не грабители и не угроза для вас. Давайте все разойдёмся по делам, впереди длинный день, – Солоух сделал шаг к лестнице, но бродяги не спешили сторониться. Кошка напряжённо переводила взгляд с одного на другого. Готова выстрелить, но пока ждёт.

– Не грабители, да. Вы, видать, из банды из какой, подыскиваете новую норку. А то, не ровен час, откололись от вашего главаря и решили жить своим умом. И домик этот вам ой как нужен, – блинолицый причмокнул губами, выжидательно глядя на ребят.

– Не так сильно, как вы думаете. А что же нужно вам?

– Проще простого! Эх, молодёжь-молодёжь. Мы здесь были, вы явились, стало быть – платите пошлину. Так сказать, налог на теремок.

– Это не ваша территория, чтобы брать плату.

– Не наша, не наша, да только не заплатите – не будет и ваша. Мы-то, конечно, уйдём своей дорогой, но окошки в квартире сперва поразобьём, залезем внутрь да наведём шороху. Будете сторожить – не усторожите. Так что платите, ребятушки. Денег, по паре пайков на каждого, отмычки, оружие, если есть – мы проверим. Потом сидите в своём убежище, сколько хотите, не тронем, а при случае и прикроем. Мало ли, жизнь-то долгая. Так что, по рукам?

От такой наглости Солоух попросту опешил, едва не разинув рот. Постарался сохранить нейтральное выражение лица, но, похоже, его растерянность заметили. Ну и пусть! Тратить ресурсы Стаи на кучку бродяг! К тому же квартира засвечена, о безопасности теперь говорить не приходится. Так или иначе, нужно уходить. Главное, бескровно.

Завязался обмен колкостями, столь же громкий, сколь и бесполезный. Солоух ждал, пока бродягам надоест, чтобы махнуть на всё рукой и спокойно уйти.

– Предложение выгодное, соглашайтесь, ребятки, – с ленивыми нотками в голосе говорил главарь. – Не думаю, что в вашем положении разумно дёргаться.

– Не думаю, что вы решаете, что для нас разумно, а что нет.

– Ох уж этот гонор! А цены-то растут… Жильё во все времена только дорожало. Теперь, например, я бы взял у вас ещё те интересные часики, что выглядывают из-под рукава. У девочки тоже такие есть, или это мальчиковая привилегия?

– Не ваше дело, что у нас есть, – буркнул Солоух, но сам слышал, что получилось слабо. Он сдувался. Вожак шутя отбрил бы бродяг, а с ним их троих считают за лёгкую добычу. Шанс разойтись мирно становился всё более призрачным. Но попробовать всё равно стоило:

– Делайте с квартирой, что хотите, мы просто уйдём.

Вышло ещё хуже. Блинолицый насмешливо сощурился и развёл руками – мол, уходите, коли пройдёте. Солоух обвёл взглядом своих, Волколак счёл это за сигнал и первым направился к лестнице. Стоявший у сломанных перил детина посмотрел на него неподвижным взглядом и встретил серией коротких, быстрых ударов. Первые Волколак ещё блокировал, но в итоге всё же пошатнулся и от очередного удара в скулу опрокинулся на пол. Он ещё падал, а распалённый детина только собрался сделать шаг вперёд и занести ногу для пинка, когда все вздрогнули от громкого хлопка. С потолка посыпалась серая крошка.

– Назад! – голос Кошки прозвучал едва ли не громче выстрела. Она направила пистолет на амбала, а когда тот шатнулся к лестнице, перевела дуло на главаря. Солоух, как и остальные, замер. Что выстрел вгонит в ступор не всякого, он понял, только когда оказался прижат к чёрному и почувствовал холод чуть выше кадыка. Отвлёкся, позорно отвлёкся!

Чёрный не двигался, но держал так, что дёрнуться было откровенно страшно. Главарь огляделся, качая головой, как зритель в театре. Перевёл взгляд на лицо Кошки, посерьезнел. Однако слова остались насмешливыми:

– А, девочка показывает коготки! Неплохо. Сможешь выстрелить в безоружного? Осторожнее, ситуация патовая. У тебя все шансы на размен. Меня на вашего парнишку, а? Всё равно он, похоже, обделён красноречием и скоростью мысли.

– Размен будет на двоих. Чёрный далеко не уйдёт, – сухо ответила Кошка.

– Сомневаюсь. Ты плохо знаешь его, девочка с пистолетом, – бродяга изобразил сокрушённое выражение лица, потом побарабанил пальцами по подбородку, будто действительно обдумывал партию. – Так что, по чьим правилам мы в итоге играем?

Кошка держала пистолет, целясь точно в голову, и молчала. Ждала слов от вожака. Солоух всё пытался собрать мысли в кучу, но заточка у горла заставляла сердце колотиться как бешеное и не способствовала трезвому взгляду на вещи. Вожак бы не струхнул, вёл бы себя так же, как главарь бродяг, будто не повис над чертой, а беседует с соперником за шахматной доской. Солоуху и самому случалось играть. Что ж, попробуем.

– С вашей позиции обмен неравноценный. Ферзь за слона, как минимум. К тому же, если это недоразумение вот-вот не прекратится, последствия для вас будут неприятными. Нам нужно связаться со своими. Иначе они сами выйдут на связь, вживую.

– Блефуешь, – прищурился главарь.

– Конечно. Можем остаться торчать тут и убедиться, – Солоух, насколько позволяло положение, пожал плечами.

Бродяга зачмокал губами, размышляя. Готов отпустить, но хочет показать норов. Что ж, можно ему помочь:

– Были рады встретить гостей у своего порога. Но не задерживаем, – протянул Солоух, сам не понимая, откуда в голосе взялась такое правдоподобное безразличие, почти ленца.

– Э, нет, у нас ничья! – сразу же отреагировал блинолицый. – Вам – свободный проход со всеми вещами, нам – теремок. И обойдёмся без размена.

– В принципе, мы могли бы ещё пообщаться с вами… Но ладно, время дорого. Готовы оставить вашу компанию наедине.

– И прикажи своей воительнице убрать оружие. Когда вы спуститесь ниже, ей ничего не стоит застрелить безобидных бродяг.

– Только после вас, – Кошка кивнула на чёрного. По кивку главаря он отвёл руку с заточкой и отодвинулся, но делать шаг в сторону не спешил. Кошка перевела дуло в его сторону, целясь уже по ногам. Когда чёрный вернулся к своим, она убрала руку с пистолетом в карман. Волколак снова первым пошёл к лестнице.

– Спрячьте пушку подальше, – покачал головой главарь. – Это несерьёзно.

Кошка стояла, с ненавистью глядя в сторону бродяг. Только после слова Солоуха она неохотно переложила пистолет в рюкзак. Амбал, бурча что-то невнятное, подвинулся с дороги. Кошка шла замыкающей. Солоух, услышав, что она приотстала, обернулся и тут же отшатнулся к перилам, в сторону от летящего кубарем вниз детины. Обе тройки замерли, а детина, чертыхаясь, пересчитал ступеньки лестничного пролёта и пытался встать.

– Ай-ай-ай, – погрозил пальцем Кошке главарь. – Нехорошо, девочка, нехорошо.

– Подставлять даме подножку – невежливо, – насмешливо фыркнула она, направляясь за своими к выходу.

Солоух шёл, лопатками чувствуя негодующий взгляд Кошки, но молчал. Он тоже многое хотел бы сказать по поводу её действий, но догадывался, что получится только бесполезная ссора. Первым заговорил Волколак, подставлявший холодному ветру опухающую скулу:

– Вообще-то подножку подставила ты, так ведь? Довольно мастерски.

– Они ещё легко отделались! – вспылила Кошка в ответ. – По-хорошему уложить бы всех троих. Они видели нас! Это был вопрос безопасности!

– Подожди, то есть ты выстрелила бы, даже если главный согласился бы уступить квартиру и повернулся спиной? – уточнил Солоух, стараясь говорить медленно и спокойно.

– Вероятно. Не знаю. Они позарились на ресурсы и решили разгромить квартиру, лишь бы она не досталась нам. Одно это говорит – они опасны. Но после открытого нападения эти бродяги утратили право на сочувствие. А амбала я готова отдать на съедение Сюку. Живьём. Он маньяк без крыши.

– Ты бы себя послушала, – фыркнул Волколак.

– Я пыталась прикрыть ваши… Вас пыталась прикрыть, короче, – сквозь зубы выдохнула Кошка окончание фразы.

Солоух лишь вздохнул и покачал головой. Та подножка амбалу была абсолютно лишней и могла повлечь неприятности. Но разве Кошка услышит?

– Главное, все целы, – сказал он, подавляя раздражение. – И на нашей совести на три смерти меньше, чем могло бы быть. Неплохой счёт.

Кошка в ответ закатила глаза. Квартал прошли молча.

– Ты добрый, Солоух, – уже спокойнее сказала она, садясь на мотоцикл. – Но иногда смерть – это необходимость. Тем более после конца света.

Квартиру нашли километрах в пяти южнее. Столь же удачной, как та, что упустили из-за бродяг, ожидаемо не попалось, но выбранный вариант был неплохим. Сухой подвал, удивительно просторный чердак с окошками – если поставить замок, можно загонять дроны через крышу. Генератор на месте, сантехника хоть какая-то есть. С электричеством, правда, беда – пару дней одну проводку налаживать придётся. Зато неподалёку на карте отмечены несколько залазов и бункеров, даже есть ход в метро. Прямо сейчас нужды в них нет, но чем больше путей отхода, тем лучше.

Возвращались уже в сумерках. Сигнал от Вербы на браслетах потух пару часов назад. Заехали на квартиру, застали там одного Крысёныша, возившегося с дронами.

– Как уехала Верба? – поинтересовался Солоух.

– Собиралась спокойно. Кажется, ей даже стало лучше. Вещей взяла минимум, но кое-что тёплое есть, еда с учётом таможенного процента и запасные маски тоже. Забрала кружку Вожака. Сказала, когда успокоится, сможет вспоминать о нём. Я не спорил.

– Нормально, пусть берёт. Тут она только мозолила бы всем глаза. Квартиру, думаю, разумно законсервировать. Иначе уходит слишком много кислорода и воды. Будем приходить в масках, а электричество оставим, чтобы большой компьютер работал.

– Перевезти бы его, да пока некуда, – добавила Кошка. – Крысёныш, ты не против пожить у меня? Или ещё у кого-нибудь?

– Да, хорошо, – кивнул Крысёныш. Взгляд у него был потухший. Пожалуй, правда хорошо, что он не останется в этой квартире один. Она стала совсем нежилая по духу.

– Тогда собирай вещи, и вперёд.

– Можно ещё час, дроны проверю и соберусь? Вы поужинайте пока, еда есть.

– Пока еда есть, – невесело повторила концовку Кошка. – Спасибо на добром слове. Будешь собираться – прихвати патроны для карабина, калаша и пистолета. И обоймы.

Увидев ошарашенный взгляд Крысёныша, покачала головой:

– Ладно, сама соберу, пригодятся. Надо же когда-то начинать тебя учить.

Глава 11

Крысёныш жил у Кошки чуть больше недели, и ни дня не прошло без занятий с оружием. В первый вечер она сунула ему в руки магазин от калашникова, быстро выщелкнула все гильзы, вставила обратно. Сказала: «Повторяй», посмотрела минуту, потом потрепала по голове и ушла в другую комнату. К ночи зашла, дала столовую ложку настойки. Крысёныш поморщился от запаха валерьянки и вопросительно поднял глаза на Кошку.

– Да, лекарства мы экономим. Но сейчас нам обоим нужно прийти в себя и спать как следует. Не хочу, чтобы тебе снились кошмары. Тем более, у меня есть привычка разговаривать по ночам. Не пугайся, если что.

На второй день она спросила, плюхнувшись после работы на кровать:

– Ты вообще знаешь, как оружие стреляет?

– Патронами.

– А подробнее?

Крысёныш помотал головой.

– Ну, с этого и начнём. Есть патрон, лови. Большая часть того, что ты видишь – гильза, оболочка. Внутри неё порох, а кружок внизу – капсюль. Когда ты нажмёшь на курок, внутри боёк ударит по капсюлю, порох загорится, и энергия этого взрыва передастся пуле, которая полетит в мишень из ствола. Гильза выскочит наружу либо сразу, либо при перезарядке. Совет – если видишь, куда упала твоя гильза, подбери. Привыкай оставлять меньше следов. Это что касается боевого оружия. Пневматика посылает пулю энергией сжатого воздуха, гильзы там не будет, только маленькие пули. Сейчас поедим, покажу тебе, как заряжается пневматическая винтовка и дробовик.

Потом Кошка учила его вставать в стойку и правильно целиться, но до стрельбы первый раз дошло только недавно, на выходных. Та неделя выдалась тяжёлая: с севера Москвы поступали всё более тревожные новости о разгулявшихся бандах. Если на юге мелкие банды в основном занимались разборками между собой, то там уже представляли серьёзную угрозу для жителей. Восток, последняя, жившая там, через пару дней после отъезда Вербы тоже заявила, что улетает из Москвы. Сейчас Восток уже добралась до Камчатки на самолёте. Волколак, забиравший у неё дроны перед отъездом, был в целом согласен с таким решением:

– Я ехал к ней, насилу пробрался. Несколько постов по пути, шутейных пока ещё, но сам факт. Всё банды. Серые начали укреплять позиции, да и другие тоже. Последние пару кварталов шёл пешком – мотик того и гляди услышат. Местами даже красться пришлось. Сразу вывез Восток, понятное дело. Так что до отлёта она жила у меня, ну, я писал в чат, – отчитался он перед Солоухом на прошлых выходных.

Крысёныш, по случаю первой стрельбы тоже бывший тогда на квартире, отнёс браслет Восток на склад. На штыре, вбитом в стену, уже висело девять штук – он пересчитал. Когда-то в Стае было намного больше народу… Да что там, ещё месяц назад их было на четыре человека больше, если считать Водяного, о котором Крысёныш знал только имя. Он качнул браслет Восток, в ворохе других сразу же утративший свою индивидуальность, захватил винтовку и пошёл к остальным.

Сегодня, спустя пару тренировок, пневматическая винтовка казалась Крысёнышу почти родной. Под конец Кошка разрешила сменить её на охотничье оружие.

– Пожалуй, ты уже можешь взять в руки дробовик, – кивнула она Крысёнышу. Они стояли в спортивном зале. Дальнюю стену загородили фанерным щитом, на него Кошка в начале занятия прилепила пластиковую мишень.

По её кивку Крысёныш взял дробовик, который, ему казалось, выучил даже наощупь за вечера, когда разбирал, собирал и перезаряжал оружие, сидя за рабочим столом в квартире. 5 патронов в магазине и 1 в стволе. Предохранитель впереди спускового крючка, снимать пока рано. Крысёныш встал в стойку, прижал щёку к прикладу. Кошка обошла вокруг.

– Левую руку чуть дальше, центр тяжести не там, где у винтовки. И научись прижимать приклад к плечу как следует! Иначе заработаешь больше синяков, чем мог бы. Вот так, уже прилично. Теперь можешь снимать с предохранителя и стрелять, я отхожу.

Хлопнул выстрел, Крысёныш пошатнулся от отдачи. Фанерный щит был пробит дробью, часть даже попала в круглую мишень.

– Хорошо! Если вся дробь ложится в пределах мишени, это превосходно, но и так для первого раза – просто класс. Только в другой раз не закрывай глаза от шума, всегда следи за обстановкой. И приклад прижимай плотнее.

– Угу, – Крысёныш, морщась, потирал плечо, но всё же был доволен. Ещё бы, попасть с первого выстрела!

– Возьми наушники. И я надену. А то уши после стрельбы мы точно оставим на полу лежать. Чтобы нам не орать, ориентируйся на жесты. Покажу большой палец – можешь стрелять.

Кошка позволила ему расстрелять весь магазин и объявила, что на сегодня хватит. Пока чистили оружие на складе, она гоняла Крысёныша по сигнальным жестам и напоминала то, что он успел забыть или ещё не слышал от других:

– Что означает этот сигнал? – Кошка подняла на уровень головы руку, собрав пальцы «клювиком».

– Замереть, всем внимание.

– А этот? – раскрытая ладонь пальцами в потолок.

– Смотри вверх.

– А если я делаю этот знак? – Кошка коснулась его плеча, и как только Крысёныш обернулся, показала жест, будто стряхивает воду с пальцев.

– Нужно спрятаться. Мгновенно и так, будто меня вообще здесь не было. Но это сложно.

– Как будешь прятаться здесь?

Крысёныш обвёл взглядом комнату. Все шкафы и углы завалены вещами, быстро не залезешь. Если бы он искал здесь человека – нашёл бы в два счёта. Но вошедший не должен ожидать, что здесь есть кто-то, кроме Кошки, достаточно просто не привлечь к себе внимания. Куда скорее всего никто не будет смотреть? Крысёныш подошёл к большому комоду у двери, достал из нижнего ящика пару простыней, накинул на себя и прислонился к дальнему углу. В плохом освещении должно показаться, что труба или непонятная связка чего-то накрыта ветошью.

– Хорошо придумано, – громко сказала Кошка. – Только размышлял долго. Привыкай везде искать место, где можно скрыться. Судя по новостям с севера, это может стать полезным в любой день и час.

Глава 12

Кошка почувствовала запах кофе. Хорошо! Будильник не звонит, значит, на занятия сегодня не надо. Можно не спеша выйти на кухню, насыпать корма кошке и пить кофе, глядя на снег…

Только вставая с кровати, она вспомнила, где и когда находится. Спустила ноги на пол, обхватила голову руками, запустив пальцы в волосы. Крысёныш, конечно. Его наверняка предупредили про день рождения, вот он и решил её порадовать. Если бы запах не вырвал на минуту из мира после конца света в прошлую жизнь, всё было бы отлично. А так… Ладно, судя по запаху, кофе готов.

Кошка шла на кухню совсем тихонько, почти кралась, но Крысёныш заметил. На остром мальчишечьем лице тут же растянулась улыбка от уха до уха.

– С днём рождения! Садись, налью кофе. Ничего не убежало, хотя я первый раз варю!

Сколько старания! И радости – хватит на десятерых. Кошка почувствовала, что дымка прошлого вокруг рассеивается, и невольно улыбнулась в ответ, раскрывая объятья. Да, такого дня рождения ей давно не устраивали. Прошлое останется в прошлом, а сейчас им просто жизненно необходим хороший праздник!

Крысёныш налил кофе в большую кружку, добавил сахар, старательно считая ложки. Кто из Стаи подсказал ему, насколько сладкий она любит? Кто-то по-прежнему помнил и такие мелочи.

– Ты сам будешь?

– Нет, я не люблю, – качнул головой Крысёныш.

– Представь себе, я тоже долго не пила кофе. Уже в универе привыкла. Сначала вливала в себя через силу – только бы проснуться – потом пристрастилась. А сейчас и подавно – ритуальный напиток.

– Сегодня вечером все соберутся, да?

– Ага, после работы. Обычно бывает весело, увидишь.

***

Едва сменившись, Бражница с Сойкой заскочили в общежитие и тут же выехали к Кошке, поэтому у двери в квартиру оказались первыми. Бражница позвонила. Дверь открылась, на пороге стояла именинница. Бражница и Сойка ахнули: чуть ли не впервые после конца света Кошка была в платье. Да что там – она и в прежние времена не особенно их любила. Плотная синяя с искрой ткань, облегавшая фигуру, превращала Кошку в кого-то другого. Плечи почти открыты, на спине – это Бражница увидела, когда Кошка повернулась, проходя вглубь квартиры – глубокий вырез, перехваченный полосами ткани. Вот что значили слова: «Кто может – приходите нарядными», – которые Кошка отправила в общий чат!

Бражница озаботилась только тем, чтобы надеть более лёгкую и нарядную блузку и пару уцелевших бижутерных колец, Сойка и вовсе была в привычной футболке и мешковатой кофте поверх. А Кошка будто бы вышагнула из другого времени. Она улыбнулась, увидев потрясение на лицах, и по очереди обняла девчат.

– Мы с подарком, пусть и не оригинальным. Поздравляем! – Сойка протянула имениннице коробку. Иногда премию на заводе можно взять мармеладом, главное, тратить экономно. Сегодня угощения хватит всем.

– Спасибо! – кивнула Кошка. – Сегодня за фантами разъедим.

– Ты босиком, – заметила Бражница.

– Да. Подходящей обуви не нашла, а так вполне неплохо. Идём, не стойте на пороге. Сойка, настроишь гитару? Я давно её не доставала.

Следом вернулся домой Крысёныш. Увидел Кошку, выглянувшую из комнаты, и застыл, чуть не перевернув тазик с водой для обуви. Почти сразу за ним явился Волколак. Кошка c Крысёнышем ушли готовить кофе и чай, остальные по очереди сидели с гитарой, забывшими пальцами касаясь струн. На очередной звонок в дверь Кошка с кухни крикнула:

– Посмотрите, кто там, а?

– Это Солоух!

Бражница заглянула в глазок, повернула ключ в замке и впустила гостя. Он улыбался немного смущённо:

– Сказали прийти нарядными, а другого нет, вот и… К тому же традиция, – сбивчиво пояснил он, стягивая маску и куртку. Солоух оказался в брюках – и как только ехал на Сюке – и белой рубашке.

Бражница смотрела прямо на него, стараясь не отвести взгляд и ни в коем случае не заплакать. В рубашке и брюках всегда приходил на праздники Вожак. Он же, если танцевали, обязательно вальсировал со всеми девушками по очереди под смешки Стаи, именинницам дарил бумажные розы, а именинникам – журавликов.

– С браслетом и рубашкой та ещё морока, – пробормотал Солоух. – Под рукав не влезает, а поверх – ремешок застёгивается плохо, цепляет за пуговицы.

– Давайте за стол! – сказала Кошка, выходя в коридор с кухни. – Привет, – кивая, повернулась к Солоуху и осеклась на полуслове. Задержала голову в кивке, похожем на поклон, потом выпрямилась и договорила. – Нарядный. Хоть кто-то. Давай тоже на кухню. Тебе ведь чай?

– Ага. Ты вообще сногсшибательна, – улыбнулся Солоух. – Я Крысёнышу тоже рубашку привёз. Только чёрную, на складе нашёл. Ты просила в праздничном, а у него-то точно нет. И ещё есть хорошие новости, сейчас расскажу. А в подарок – вот, держи. Семена того цветка никак не прорастают, а вот мох прижился, – он протянул ей свёрток. – Растить на подоконнике, регулярно опрыскивать, иногда подкармливать бульоном. Я не шучу, это азотное удобрение!

Когда все расселись за столом с кружками, Солоух взял слово:

– Во-первых, хочу поздравить Кошку! Ещё год – и четверть века за плечами. Пусть дальше будет только лучше! И к новостям – у меня есть бумажный подарок, практически по традиции. Думаю, порадуются все.

Жестом фокусника Солоух вытащил вскрытый конверт. Письмо!

– Это от Водяного, – кивнул он, подтверждая прозвучавшие сразу с нескольких сторон догадки. – Именинница зачитает?

Кошка взяла листок, все приготовились слушать:

«Привет, ребята!

Добрались мы хорошо, практически без проблем. Пару дней как разобрали вещи. Байкал правда похож на море, жаль только, близко не подойти – все берега застроены и охраняются. Зато цены на коммуналку здесь ниже в несколько раз. Думаю устроиться в одну из экспериментальных галерей, должны взять. Большой привет всей Стае, тем, кто в Москве, и уехавшим, если держите с ними связь. Держитесь, ребята, всё образуется, может, тогда ещё увидимся. С сетью пока проблемы, передать тоже не с кем, поэтому отправлю письмо по почте, надеюсь, дойдёт. Ответа не жду. Знаю, что долго и дорого. С пожеланиями удачи, Водяной»

Отступов в письме практически не было – Водяной берёг бумагу. Отправлено чуть меньше месяца назад, по нынешним временам дошло на удивление быстро. Все загалдели, вспоминая Водяного, обсуждая письмо и размышляя, как можно было бы отправить ответ. Бражница даже попробовала сочинить на планшете, но ушла в свои мысли – как пересказать всё, что случилось за последние недели, она не представляла. Следом затихли и остальные.

– Чур не спать! – послышался голос Солоуха с краю стола. – Кошка ещё недопоздравлена. – Он взял полотенце, смотал в комок и запустил через стол. Правила игры знали все.

– Наша Кошка самая…

– Смелая, – подхватила поймавшая «мячик» Сойка. – Кошка лучше всех…

– Ходит на разведку, – продолжил Волколак. – Кошка всегда…

– Моет обувь, – сказал Крысёныш, и все рассмеялись.

Полотенце несколько раз побывало в руках у каждого, потом все капустой навалились обнимать виновницу торжества. Решили так и дошагать до комнаты, но не пролезли в коридор.

В комнате включили не свет, а пару настольных ламп. Первой гитару дали Бражнице. Она перебирала струны, ставя пальцы на знакомые аккорды. Am, Dm… С чего бы начать? Пожалуй, про Катманду подойдёт. Не грустная, не смешная, а так – распеться. И атмосферу создать:

«На странице в социальной сети,

В мегаполисе чужих новостей

Текст просыпан, как песок из горсти:

Не ищите – я ушёл из сетей!»

Бражница начала не спеша, народ потихоньку вплетал голоса. Припев про «странный город с названьем Катманду» уже пели хором. Потом был Цой, Король и Шут, ДДТ. Сойка мастерски сыграла пару песен Мельницы. Все из оставшихся в Стае были знакомы с гитарой, поэтому инструмент переходил из рук в руки. Вспоминали песни со студенчества, учили им Крысёныша, который уже выбил из Кошки обещание показать ему хоть пару аккордов, когда будет время. Она, как заметила Бражница, пока держалась от гитары в стороне, передавала другим, пропуская очередь.

– Сыграй, ты же умеешь. И день сегодня твой, – шепнула Бражница, подсаживаясь ближе.

– Лучше не надо. Как ни стараюсь, одна песня на уме, а такой только праздник портить.

Бражница пожала плечами и думала больше не лезть. Но именно в этот момент поднялся с места Волколак и сгрузил гитару Кошке на колени.

– Всё увиливаешь? А именинницу послушать?

Кошка во всеуслышанье повторила то, что только что услышала от неё Бражница. Волколак только пожал плечами:

– Так если одна-единственная песня в голове – её тем более надо спеть. А мы подпоём, если знаем.

– Правильно, а то ещё заест на целый год, – поддержал его Солоух.

Кошка обвела взглядом Стаю, молча взяла гитару, пробежалась пальцами по струнам, наклонив голову – распущенные по случаю праздника волосы бросили тень на лицо. Вздохнула.

«Просто нечего нам больше терять.

Всё нам вспомнится на страшном суде.

Эта ночь легла как тот перевал,

За которым исполненье надежд.

Просто прожитое прожито зря,

Но не в этом, понимаешь ли, соль.

Слышишь падают дожди октября,

Видишь старый дом стоит средь лесов».

Перевал. Песня об ушедших. Первый раз, когда кто-то уезжал, собрались на факультете и Сойка принесла гитару. Так и сложилось – песня-прощание. Вот что творится на душе у Кошки, весь вечер щеголяющей в платье…

Под конец её голоса почти не было слышно, хорошо, что подхватили остальные. Заключительный аккорд, за ним – тишина. Бражница осторожно погладила её по спине, обняла. Кошка уткнулась ей в плечо и глухо сказала:

– Нас должно было быть больше.

– Мне тоже жаль, – шепнула Бражница, крепче прижимая её к себе.

– А не выпить ли нам? – прищурился Волколак. – Есть же праздничная заначка.

– Это на Новый год, – нахмурилась Сойка.

– Тот Новый год ещё только через три недели. А душа требует сейчас.

– Одобряю, – кивнул Солоух. – Кто-то против? Нет? Тогда я за стаканами.

Если чай и кофе пили по праздникам, алкоголь вынимали и того реже – обычно на Новый год. В этот раз Кошка достала вино, про которое Волколак шутил, что оно с каждым годом всё выдержаннее, и когда вся эта катавасия кончится, у них будет уже раритет. Всем налили по полстакана. Вот и всё, практически фронтовая норма.

– За Стаю!

– За именинницу!

– За важные песни!

– За память!

– За всех уехавших – удачно им добраться!

– За будущее!

Отзвучало шесть тостов, хором чокнулись, выпили до дна. Бражница зажмурилась, ощущая мурашки, пробежавшие по телу. Разве это хмель? Со студенческими годами и не сравнишь.

– Давайте тогда уже и Сансару сыграем, под настроение, – предложил Волколак.

– Так, гитару мне, гитару! – потянулась к инструменту Сойка.

«Когда меня не станет – я буду петь голосами

Моих детей и голосами их детей.

Нас просто меняют местами,

Таков закон сансары, круговорот людей».

Пели ещё много, и лиричного, и потешного. После всё-таки решили сыграть в фанты. Первый достался Солоуху, Крысёнышу и Волколаку – вскрыть коробку с мармеладом без помощи рук. Громче всех над их попытками смеялась Сойка. Когда её фант вытащили из шапки следующим и ей досталось обойти комнату на четвереньках, зажав в зубах чайную ложку с водой, веселились уже все. Каждый, выполнивший задание, награждался кусочком мармелада.

Бражница сочиняла частушку про Сюка, а Солоуху досталось декламировать её, стоя на голове. Кошке выпало определить троих из Стаи с завязанными глазами и спрятав руки за спину. Первому человеку она потёрлась щекой о ладонь:

– Жёсткая, большая. И пришёл не в рубашке. Значит, Волколак.

– А тут кто-то из девочек, маленькая ладошка, – сказала она о втором. Присела рядом, облокотилась, – О, и рост небольшой. Сойка!

На стул усадили третьего, Кошка обошла сзади, ткнулась лицом в волосы и убеждённо сказала:

– Крысёныш.

– А как догадалась? – поинтересовался младший.

– По запаху, естественно. Ты же со мной не первую неделю живёшь, – фыркнула Кошка, стягивая повязку с глаз.

– Ты прям ищейка, – улыбнулась Бражница.

– А у крыс хороший нюх! Мы крысья Стая или кто? Ладно, кто там следующий?

***

Все разошлись около полуночи, пообещав друг другу отписаться, когда будут дома. Крысёныш на кухне гремел посудой. Кошка открыла шкаф, чтобы убрать на верхнюю полку гитару, потом вспомнила, что он хотел учиться, и вынула обратно. Снимая, зацепила грифом за колоду Таро. Когда-то она баловалась гаданием, и довольно успешно, но давно забросила. После конца света Кошка раз и навсегда предпочла картам аналитику.

Картонная пачка раскрылась, но почти не рассыпалась по полу, наполовину вылезла лишь одна карта. Кошка из любопытства потянула. Карта выпала на ладонь, вытащив за собой ещё две. Башня, Рыцарь мечей, Суд. Крах, перемены, возрождение… Интересно. Впрочем, у них что ни неделя, то новые неприятности. Но целая Башня – это не к добру. Хотя если заморачиваться ещё и о картах, можно совсем свихнуться.

Кошка потянулась, собираясь расправлять кровать. День завтра будет долгий и зевотный от недосыпа. Но день рождения однозначно этого стоил.

Глава 13

Кошка с Крысёнышем возвращались с очередной стрельбы. Вышли из метро на остановку раньше – решили ради разнообразия пройтись пешком. Кошка устроила полевую тренировку-игру: в любой момент посреди разговора один делал жест «скройся», а задачей второго было тут же спрятаться и сидеть, пока не позовут. Один раз Кошка продержала Крысёныша на корточках под сломанной детской горкой четверть часа. В минус пятнадцать на улице это оказалось совсем не просто – а ещё сложнее было размять замёрзшие мышцы, когда пришло время вылезать. Он хотел отплатить ей тем же, но собственного терпения хватило минут на пять.

В очередной раз Кошка показала «скройся», когда они шли вдоль шоссе, на котором когда-то почти круглосуточно стояли пробки, а теперь редко показывалось больше нескольких мотоциклов и машин одновременно: налог на транспорт взлетел до небес, чтобы уменьшить выхлопы. Крысёныш отбежал на несколько шагов к будке остановки, густо закрашенной граффити. Просто встать позади не получалось: торчали ноги. Он подпрыгнул, схватился за верхний край кончиками пальцев, а ногами встал на выступ нижнего бортика. Неудобно, пальцы скользят. Схватиться бы всей ладонью, но её легко увидеть с той стороны, Кошка не засчитает. Крысёныш замер, держа равновесие и гадая, на сколько хватит силы пальцев. Холод металла чувствовался даже сквозь тёплые перчатки. Гул двигателей то нарастал, то стихал – можно было считать проезжающие мимо мотики. Вдруг звук одного мотора отделился от общего потока – кто-то приблизился, затормозил. Крысёныш услышал мужской голос:

– А, теперь одна, значит. Смелая, по ночам ходить. А у меня подарок. Для тебя лично и для твоей банды, надеюсь, успеешь с ними связаться.

Крысёныш не мог решить, что ему делать. Что происходит у дороги, он не видел. Судя по голосу, говорил тот ещё наглец. Кошке может потребоваться помощь, а его Вожак учил, да и просто двое против одного – внушительнее. Но что, если она заметила кого-то знакомого и нарочно подала Крысёнышу знак – проверить, как он поведёт себя в реальной ситуации?

Крысёныш схватился за верхний край ладонями и попробовал без лишнего шума подтянуться наверх, чтобы выглянуть. С первого раза не вышло. Он взялся было за вторую попытку, когда услышал выстрел.

Крысёныш выскочил из-за остановки. Стрелок на мотоцикле повернул голову в его сторону, ружьё дёрнулось, второй выстрел ушёл вбок. Амбал, чертыхаясь, повернулся, навскидку стреляя уже в Крысёныша. Не попал, вцепился в руль и за считаные мгновения превратился в красную точку задней фары.

– Гореть вам синим пламенем! – донеслась до них брошенная фраза.

Крысёныш глянул ему вслед, убеждаясь, что опасности уже нет, и подскочил к Кошке. Она лежала на спине, прижав обе руки к животу. Куртка уже была сырая. В висках у Крысёныша застучало, горло пересохло. Только не это! Кошка что-то сказала, он не услышал. Опустился рядом на землю, пытаясь заставить себя рассмотреть тёмное пятно на её животе.

– Нужен врач, Крысёныш, – тихо, но отчётливо произнесла Кошка. Он вскочил, собираясь броситься к дороге – должен же хоть кто-то остановиться, вдруг повезёт!

– Не суетись. Нужна скорая, вызывай.

– Как? – Крысёныш растерялся, зашарил по рюкзаку, ища планшет, потом вспомнил, что там нет возможности позвонить.

Кошка прикрыла глаза.

– Так, сиди рядом. Возьми любую тряпку. Зажми рану.

Пока Крысёныш доставал из рюкзака запасную футболку, Кошка сама медленно дотянулась до браслета на левой руке, что-то нажала. Пошли гудки. Крысёныш запоздало вспомнил, что на браслете можно активировать симку и звонить, Верба в своё время показывала, как. Он положил футболку примерно в центр мокрого пятна и прижал, надеясь, что хотя бы не навредит. Кошка дёрнулась и зашипела, сбросила звонок, но кивком показала, что он делает всё правильно. Отдышалась, перезвонила ещё раз.

– Скорая? Огнестрельное ранение в живот. Обильная кровопотеря. Группа крови третья. Резус… положительный. Нужна госпитализация, – Кошка говорила кратко, назвала личные данные, местонахождение. После разговора бросила Крысёнышу:

– Сильнее прижми. Ещё сильнее.

Сама она хрипло дышала ртом, Крысёныш сидел, обеими руками прижимая тряпку. Проходили минуты. Сумев освободить одну руку, Крысёныш достал воду, хотел дать Кошке, но она мотнула головой.

– Свяжись с Солоухом. Скажешь ему… тот амбал из бродяг… теперь в банде. Это Прожжённые. Я узнала повязку… и слова, – Кошка старалась говорить понятно, но то и дело прерывалась, чтобы набрать воздуха. Крысёныш дозвонился до Солоуха по внутренней сети.

– Понял, еду. Держитесь. Поить её не вздумай – нельзя, – ответил Солоух, выслушав сбивчивый рассказ. Разговор кончился, и снова время растянулось, как резина. Крысёныш укрыл Кошку всем, что нашёл, и ждал, слушая хриплое дыхание вместо маятника часов. Липкий страх сжимал горло, в голове крутилось: «А что, если…» – заканчивать эту мысль Крысёныш себе не позволял. Ждать скорую. И без если. Кошка крепкая, а пуля была всего одна.

– Говори. Рассказывай, – чуть слышно выдохнула Кошка. Похоже, её тишина пугала ещё больше.

– Что рассказывать? Что угодно? Ладно. Если Солоух поедет по шоссе, то сможет нарушать все правила. ПДД для крыс ещё не изобрели, – выдал Крысёныш первое, что пришло в голову.

Кошка коротко выдохнула – может быть, это смех такой. Потом Крысёныш рассказывал какие-то истории из детства, дворовые байки, даже стихи. Окончив рассказ, каждый раз спрашивал Кошку:

– Эй, ты слышишь?

Она едва различимо отвечала, Крысёныш говорил дальше. Кровь, попавшая на асфальт, замерзала, воротник у Кошки тоже заледенел от влажного дыхания. Он видел это и продолжал говорить, всё чаще упоминая Новый год и весну, которая непременно наступит после. Когда в спину ему посветили фары «скорой», даже не повернулся.

– Повезём в больницу, – сказал молодой врач со скорой. – Шансы есть. Ты молодец, парень, не бросил. Это сестра твоя?

– Да. В какую больницу?

Крысёныш запомнил номер больницы, обещал, что сам позвонит туда – ни один номер дать он не мог. Скорая уехала, забрав Кошку.

Крысёныш трясущимися руками сложил в рюкзак валявшиеся на земле вещи, сел на уцелевший кусок лавочки на злосчастной остановке и застыл, глядя на изредка мелькавшие мимо машины. Приехал Солоух, кажется, вскоре. Крысёныш ещё раз пересказал ему всё, сказал о Прожжённых.

– Распоясались, ничего не скажешь, – покачал головой Солоух. Подсвечивая фонариком, вдоль и поперёк обошёл место стрельбы, подобрал одну гильзу. Потом подошёл к Крысёнышу.

– Поехали. Переночую сегодня у вас, там видно будет. Держи, – зачем-то протянул ему платок и воду. Крысёныш механически взял платок, развернул, сложил обратно.

– У тебя лицо мокрое, – уточнил Солоух. – И руки грязные, давай полью. Крысёныш перевёл взгляд на ладони: в свете фонарика было видно, что они покрыты бурой коркой. Его замутило. Солоух заставил выпить воды, вымыл ему руки, подсадил на Сюка. Крысёныш смутно помнил, как сам Солоух сел сзади, потом подъезд и вопрос про ключи, потом тошноту. Тошнило от запаха крахмальной каши, доносившегося с кухни. К раскладушке подошёл Солоух, накапал валерьянки:

– Выпей. Мы не настолько экономим лекарства. Больше я ничего не нашёл.

Крысёныш вздрогнул: это он уже слышал пару недель назад. Сколько можно! Он едва пересилил себя, чтобы не ударить Солоуха по протянутой руке и послушно проглотил горькую гадость.

– Через пару часов позвоню в больницу, – сказал Солоух. – Сможешь уснуть? Ясно.

Он взял гитару, прислонённую к стене – Крысёныш учился играть – и пробежал пальцами по струнам. Запел «Дыхание» – песня давно стала символом конца света, звуча и насмешкой, и гимном одновременно. Потом пел что-то ещё или просто играл, не давая места тишине. Крысёныш был безумно благодарен ему за это. Сам он мог только лежать и временами поглядывать на шесть ярких точек на браслете. Руки всё ещё ощущали ком промокшей от крови тряпки.

Солоух уже написал, что в Кошку стреляли и она в больнице, ответил на пару вопросов, и чат снова затих. Браслет завибрировал в 22:17. Солоух оборвал песню на середине. Крысёныш открыл общий чат. «Жива, прооперировали, лежу в палате. Буду спать. Браслет могут украсть или сломать, без паники». Кошка. Жива. Крысёныш раз за разом перечитывал сообщение, чувствуя, что дрожит и, кажется, плачет. Солоух сгрёб его в охапку, прижал к себе. Когда они оба немного пришли в себя, сходил на кухню – зашумел чайник. Вернулся с двумя кружками кипятка:

– Сейчас попьём, умоемся – и спать, понял? А чаем отметим, когда Кошку выпишут.

На следующий день Крысёныш передал в больницу нужные вещи, поехал на работу. Там пришлось отбиваться от болтливого Кеши, быстро сообразившего, что что-то не так:

– Что у тебя, девушка болеет? Или ещё чего стряслось? Ты всё говоришь, что сам по себе, только брешешь, я же вижу. Те недели ходил светился, а сегодня сам не свой. Так только люди за людей переживают. И на браслет свой всё поглядываешь. У Манул-Сергеича такой же был, кстати, я помню.

– И у брата моего такой же был, это от него, – сразу же ответил Крысёныш.

– Ну решим, что от брата, как скажешь. Я не болтун. Стряслось-то чего?

– Да ничего не стряслось! Не болтун он. Сам шумит с утра до ночи, лезет чуть что, и не болтун.

– Ну и ладно! Не больно и надо, сиди в своей раковине, коли хочешь, – буркнул Кеша и отошёл. Правда, ненадолго – обидчивостью он не отличался и к вечеру перебрасывался с Крысёнышем шутками, как ни в чём не бывало.

Днём Крысёныш работал, а вечерами вместе со всеми пополнял базу данных по бандам. Перемещения, базы, лидеры – всё, что удавалось узнать. Отсматривал фотографии с дронов, копался на забытых серверах. У того детины к Кошке был личный счёт, но, похоже, банды готовы показать клыки. Сойка забрала гильзу – понять, из чего стреляли.

В среду Кошка вдруг написала: «Сегодня после обеда меня выписывают. Врач сказал на обходе. Свяжусь со знакомыми по работе, чтобы довезли. Санитарки обещали проводить до машины».

Крысёныш волновался: шёл всего пятый день после операции, не рано ли? Наверное, врачам виднее, да и больницы, небось, переполнены. Торопятся. В сети было написано, что вставать после таких операций можно на четвёртые сутки, и Крысёныш успокаивал себя этим.

Он отпросился из депо, вымыл всю квартиру с хлоркой – обычно ограничивались подметанием, но сейчас стоило обеспечить всю возможную чистоту. После обеда приехали Солоух и Бражница. Солоух встретил Кошку внизу и поднял в квартиру. От порога до кровати она дошла медленно, но сама. Легла, откинулась на подушку и улыбнулась:

– Вот и дома. Как вы тут?

– Уж не хуже, чем ты, – поднял бровь Солоух. – Не жалуемся. Лекарства, какие ты писала, я привёз. Что в больнице сказали?

– Что мне неплохо так повезло. Мелочи, пара сантиметров кишечника – не то, из-за чего стоит переживать. Сегодня осмотрели, температура, сказали, не повышена, всё стабильно – можно выписываться.

– Не рано?

– Наверное, нет. Поток большой, и всякие инфекции в больницах – вот и пытаются выписать поскорее, – при этих словах Кошка закусила губу и отвела взгляд. Подозрительно. Крысёныш уже успел изучить её мимику, поэтому уточнил:

– Точно не рано? Чувствуешь себя нормально?

– По сравнению с тем, что меня могли вынести вперёд ногами – вполне нормально, – закатила глаза Кошка. – Повезло, что шмальнул не дробью: живот бы не собрали. А так поваляюсь недельку, и порядок.

– Тебя послушать, так сплошняком повезло, – фыркнул Солоух. – Кстати, где выписка на лекарства? В аптеках наверняка ничего нет, но я зайду чисто для галочки – попробуем в кои-то веки пополнить склад абсолютно легально.

Бражница, как наиболее сведущая в медицине, хотела осмотреть Кошку. Серьёзный осмотр решили отложить – сегодня была наложена свежая повязка, а часто беспокоить шов не стоило. Пока Бражница ограничилась тем, что измерила температуру и давление, послушала лёгкие. Профессиональным медиком она не была, но в том, что касалось ран и швов, научилась разбираться ещё во время работы на крысах, остальное потом подтянула сама, как сумела. Если кто-то заболевал, первым делом спрашивали её совета.

– Давление низковато. Клади ей в воду сахар, – велела она Крысёнышу, кивнув на Кошку. – В целом всё около нормы, хотя шов я ещё не видела… Ладно, врачи знают, что делают.

Обсудили текущие дела, и Крысёныш проводил Солоуха с Бражницей до дверей. Потом принёс Кошке процеженный бульон из синтемяса – твёрдую пищу ещё было нельзя, даже с крахмальной кашей, по словам врачей, стоило подождать пару дней. Кошка лежала на спине и задумчиво обводила взглядом комнату, но Крысёнышу всё равно казалось, что она смотрит вглубь себя.

– Тебя что-то беспокоит?

– Первый раз в жизни получила пулю в живот, непривычные ощущения, – фыркнула Кошка, а взгляд сразу стал насмешливым. Она поблагодарила Крысёныша за бульон, начала хлебать.

– Смутное ощущение, что что-то не так, – призналась она, уже опустошив миску. – Не знаю, может быть, дело в этих бандах. Угораздило же так нарваться… И ведь сама, по сути, нажила врага!

Кошка поела, на ночь дошла до ванной и, совсем обессилевшая, рухнула на кровать. Крысёныш тоже лёг, не закрывая дверь в комнату. Кошка чуть стонала во сне, но не просыпалась. Когда утром он заглянул, она встретила его внимательным и усталым взглядом. Кажется, за ночь побледнела ещё больше. На вопрос о самочувствии вяло ответила:

– Ничего, нормально.

Выпила сладкую воду, съела пару ложек бульона – на большее её не хватило. Крысёныш порадовался, что заранее отпросился на сегодня с работы. Лучше присматривать за Кошкой, пока она не оправится. Потом отработает, сколько скажут!

До обеда Кошка не то спала, не то пребывала в каком-то оцепенении. Восстанавливается или это, наоборот, говорит болезнь? Крысёныш несколько раз трогал её лоб – не горячий, скорее даже прохладный. И всё же по ощущениям дело обстояло хуже, чем вчера.

Крысёныш наблюдал полдня. Ничего, что он, даже подучив основы медицины, мог бы назвать симптомами, не было. К обеду, разогрев бульон, твёрдо решил разбудить Кошку и заставить её поесть. Когда он вошёл в комнату, она приподнялась на кровати, посмотрела в его сторону, не фокусируя взгляд:

– Привет. Как ты вошёл? Тебя Вожак прислал или Верба?

Крысёныш очень медленно поставил суп на тумбочку и бегом вылетел из комнаты.

Глава 14

Солоух чистил клетку в виварии, когда от Крысёныша по браслету пришло: «Кошка бредит. Я не знаю, что делать». Через четверть часа он уже седлал Сюка, меньше чем через два был у Кошки, параллельно вызвав Бражницу сигналом «сверхсрочно».

Кошка была без сознания. Крысёныш не отходил от кровати, в глазах у него стоял ужас. Всё, что происходило с утра, уместилось в одно предложение. Было плохо, потом хуже, потом бред.

– Температуру мерил? Высокая?

– Низкая. 35.

– А давление?

– Ещё нет.

Кошка часто дышала. Тонометр показал 90 на 60, пониженное, хотя пульс шкалит.

– Ничего не понимаю, – покачал головой Солоух. – По всему у неё должна быть или температура, или тогда уж и пульс едва-едва. Может, воспаление в ране? Или отравилась чем-то? Надо бы скорую.

– Где отравилась, дома? Она вчера только бульон пила.

– Мало ли.

Солоух потёр виски, пытаясь согнать мысли в кучу. Если отравилась, нужно давать адсорбенты, а можно ли их после операции? Да и температура должна быть при любом воспалении! Почему-то её снижение особенно беспокоило. От размышлений оторвал настойчивый стук в дверь.

Бражница выслушала рассказ, ещё раз измерила температуру и давление, послушала лёгкие. Потом осторожно взялась за бинт, снимая повязку со шва. Шов был длинный, через весь живот. Крысёныш, увидев его, по-детски ойкнул, Солоух только покачал головой. Ближе к нижнему краю шов натянулся, а кожа вокруг была красная и отёкшая. Бражница осторожно коснулась покраснения пальцем.

– Горячо. Значит, идёт воспаление. Нужен врач. По поводу остальных симптомов надо подумать. Что-то такое я читала…

Солоух взялся за браслет, позвонил в больницу. Объяснил ситуацию, попросил вызвать врача, но, назвав фамилию пациентки, получил отказ. Позвонил в скорую, потом, закипая, опять перезвонил в больницу. После третьего разговора сжал кулаки, ушёл в соседнюю комнату и там разразился перед ребятами:

– В больнице говорят: «У нас нет свободных врачей на вызовы. Не с дежурства же нам людей снимать?» В скорой: «Если пациент выписан после операции, его ведёт больница и при необходимости передаёт запрос». Опять в больнице: «Госпитализация после выписки из больницы не предусмотрена». Дурдом! Что у них там не предусмотрено? А если нужно! Придурки! Крысёныш, как ты вообще пробился в скорую?

– Кошка сама звонила, и как-то сразу…

– Она же по ведомству приписана, – хлопнул себя по лбу Солоух. – Есть у них своё отделение для таможенников. Крысёныш, найди в сети номер.

Но и этот звонок ничего не дал. В отделении вежливо и сухо пояснили: если бы пациентку сразу направили к ним, они бы вели её наблюдение, а сейчас нужно звонить по месту первой госпитализации.

– У них там что, всеобщее сумасшествие? Генерализованное? – выплёвывал слова Солоух, пытаясь не сорваться на крик. Комната скакала перед глазами – он шагал из одного угла в другой, переплавляя ярость в движение. Нужно собраться с мыслями и вытаскивать Кошку. Нужно вызвать к ней врача, любого. И самим разобраться, что происходит.

– Вспомнила… – вид у Бражницы был растерянный, она нервно облизнула губы. – Генерализованное воспаление. Сепсис. Температура обычно высокая, но в редких случаях бывает низкая. Высокий пульс при низком давлении. Бред. Да, всё так…

– Что делать? – тут же спросил Солоух.

– Нужна госпитализация. В крови бактерии, сами мы их не уберём. И антибиотики бы помощнее. Хотя не факт, что они вообще где-то остались.

Солоух с удвоенным рвением принялся названивать в больницу. Сначала в ту же, что и первый раз, потом в пару оставшихся на плаву частных. Отказы. За сепсис никто не хотел браться, ни за какие деньги. В государственной больнице его в третий раз послали уже почти что прямым текстом. Солоух опустил руку с браслетом, вытер пот со лба. Посмотрел на время – он торчал в квартире уже полтора часа, а дело не сдвинулось с мёртвой точки. Крысёныш сидел в углу с планшетом – видимо, искал информацию в сети. Бражницы не было, из соседней комнаты доносились голоса:

– Попей, пожалуйста.

– Не хочу. Почему вас так много? Откуда?

– Нужно выпить хотя бы воду.

– Ладно. Ладно, только убери этих людей. Я скажу Вожаку.

– Да-да, ладно, – размеренно говорила Бражница. Солоух осторожно заглянул в дверь: она поила Кошку из кружки. Та едва отрывала голову от подушки. Допив воду, тихо сказала:

– Не мешайте. Я скажу Вожаку. Он… – речь перешла в неразборчивое бормотание, потом стихла.

Бражница вышла в коридор, руки у неё тряслись.

– Значит, состояние не лучшее. Ничего, что-нибудь придумаем, – Солоух обнял Бражницу за плечи. Обнять, поддержать, но думать о деле. Думать. Не чувствовать. Всему своё время. Сейчас – время делать всё возможное.

– Всё плохо, – выдохнула Бражница, уткнувшись ему в плечо. – Так страшно, когда она бредит. Меня узнаёт смутно. Постоянно говорит про Вожака… Не помню, на какой стадии сепсиса бывает бред, но время очень дорого. Если доставить её в больницу, то будут шансы…

– Врачи открещиваются. Что можем сделать мы?

– Из того, что есть на складе, нужен физраствор с капельницей, ещё может понадобиться адреналин. Это поможет поддержать работу сердца и сосудов. Найдёшь антибиотики – вези в любых количествах. Но без очистки раны это всё полумеры. Нужна больница или чудо.

– Здесь её не почистить?

– Нет, сделаем только хуже.

– Значит, найдём больницу.

Солоух в сотый раз набрал номер. Трубку не брали – видимо, уже запомнили, откуда звонят. Перезвонил с браслета Крысёныша, дозвонился с третьей попытки.

– Слушайте. Умирает девушка, которую вы прооперировали. Если вы не вызовете бригаду, я сам привезу её на машине к дверям больницы и перегорожу вход, пока её не госпитализируют. Ясно? – прорычал Солоух в трубку.

– Назовите адрес, к вам выедет врач. После осмотра он оформит направление на госпитализацию, – резко сменили тон в регистратуре.

– Нужно срочно.

– Врач приедет сегодня до конца рабочего дня.

– Ладно, пусть едет. И скорее! – Солоух продиктовал адрес и нажал «отбой» так резко, что браслет прокрутился вбок.

Не особо веря в расторопность врачей, он отправился на склад за лекарствами. Вернулся уже в темноте. Бражница с порога забрала физраствор и капельницу. Когда Солоух вымыл руки и зашёл в комнату, она уже закрепляла иглу пластырем на предплечье Кошки.

– Объём в сосудах восстановится, ей должно стать легче, – пояснила Бражница. – Антибиотики я сейчас посмотрю.

Того, что искала Бражница, не нашлось. Покопавшись в сети, она составила схему применения имеющихся. Сделать хуже уже в любом случае было нельзя.

Врач пришёл после конца рабочего дня, когда Солоух снова уже набирал номер больницы. Услышав стук в дверь, Солоух отправил Бражницу и Крысёныша в соседнюю комнату – ни к чему показывать, кто ещё из членов Стаи связан с Кошкой. Крысёныш заартачился, но услышав: «Приказ!», юркнул за дверь. Скрытность – то, к чему их приучил ещё Вожак. Никогда не знаешь, не окажется ли на пороге Служба или бандиты.

Врач зашёл в комнату Кошки с видом, будто знал всё наперёд. Мельком осмотрел, сверился с записями, кивнул и вышел в кухню для разговора, прикрыв за собой дверь:

– Да, сепсис, вы правы. Мне очень жаль.

– Её нужно забрать в больницу! Вызовите бригаду. Впрочем, мы и сами можем найти транспорт.

– Нет, в госпитализации отказано. Если привезёте сами – вас развернут в приёмном покое. Только намучаете девочку, таская её туда-обратно.

Солоух сверлил его взглядом. Что нужно, деньги, ресурсы? Какого предложения ждёт эта сволочь от медицины? Врач поднял на него водянистые от возраста глаза и тут же уставился на пол перед собой:

– Госпитализация бесполезна. Рану мы промоем, да, но сепсис уже не остановим. Ей не помогли назначенные антибиотики, а других у нас просто нет.

– Что значит нет? Что значит отказано? Вы даже не осмотрели её как следует, так, кинули взгляд!

– Опыт, уважаемый, опыт. Да и отказ… – врач оттянул ворот, будто ему резко стало душно, закашлялся и окончил, – В общем, опыт.

Солоух смотрел на немолодого уже мужчину, усталого, с кругами под глазами, и видел в нём полководца, который теряет армию целыми батальонами. Пытается спасти хоть кого-то – и всё равно проигрывает. Разъяриться бы, дать ему по морде – но злости не было. Наверное, врач тоже видел перед собой проигравшего полководца. Солоух отвернулся к окну, тихо сказал:

– В больнице знали про сепсис. Знали ещё в день выписки. И повторную госпитализацию запретили тогда же. Так? Вы сверялись с какими-то бумажками, видимо, там об этом.

– С ней в палате лежали другие. С менее серьёзными ранениями, с большими шансами, нельзя, чтобы они тоже подцепили внутрибольничную инфекцию. Тем более, устойчивую к большинству лекарств… Это несправедливо. Простите.

Солоух молчал. За окном царила темнота, легко было вообразить, что мир снаружи вообще перестал существовать. За спиной раздался надсадный кашель, потом врач снова заговорил:

– А антибиотики нужного класса закончились! Новые поставки до нас не добрались – проблемы где-то по пути. Может быть, в ведомственных поликлиниках и лабораториях ещё что-то и осталось, но не у нас.

Солоух резко обернулся:

– Она же с таможни! Ей положены ведомственные лекарства!

Взгляд врача стал жёстким и давящим, как пресс. Он сжал кулак, будто намеревался стукнуть по столу:

– Так какого чёрта вы не сказали об этом «скорой»!? Были бы шансы, отвези её, куда надо.

– А теперь?

– Теперь не возьмут, даже если позвоните. Даже если будете умолять! Правила жёсткие – куда обратились, там и лечитесь. База данных общая. Иначе при нынешней ситуации каждый будет обращаться в две-три больницы, и поток ещё больше увеличится. Следят строго. Одно исключение – и головы полетят.

Солоух опустил голову. Его не было рядом, он ничего не мог сказать «скорой», так почему же теперь чувствует, будто виноват во всём лично? Шанса не просто не было – он был. И они его упустили.

– А если мы всё-таки найдём лекарства? – спросил он чуть слышно.

– Бесполезно. Воспаление убивает организм и без бактерий. Вам просто не хватит времени, даже если вы каким-то чудом найдёте карбапемены.

– Что найдём? Напишите.

– Могу даже выписать рецепт, но это не поможет.

Врач написал название на бумажке, протянул Солоуху. Вздохнул:

– Вы сильный человек. Делали, что могли. Я дам вам средство, из личных запасов, – он расстегнул сумку и достал шприц. – На работе бы голову отвернули, но никто не узнает. Здесь анестетик, сильный, лошадиная доза, замедляет сердцебиение до полной остановки. Вводится в вену. Это позволит… избежать лишних страданий. Держитесь.

Солоух оцепенело протянул руку, взял шприц, спрятал в карман. В голове будто клубилась вата и слышался тихий звон. В реальность того, что происходило, не верилось. Врач встал с табурета и направился в прихожую.

– Мне очень жаль. Врач должен нести жизнь, а мы сейчас… Прощайте. И простите.

Солоух сообщил Бражнице и Крысёнышу, что в госпитализации отказано. О том, что нужно было сразу обращаться в ведомственную больницу, промолчал – Крысёнышу и так хуже всех, а узнай он, сожрёт себя с потрохами. Про шприц тоже говорить не стал. Написал новости в чат: у Кошки подтверждён сепсис, если у кого-то есть доступ к нужным антибиотикам – пусть немедленно сообщает и старается достать их всеми правдами и неправдами. Связался с научником с факультета, передал ту же просьбу. Он делал ещё что-то, разговаривал, а в голове нарастал звенящий гул и снова звучали слова врача: «Бесполезно. Вам просто не хватит времени».

Солоух открыл глаза. Кажется, утро. Голова работала вроде бы как обычно, но мир вокруг всё равно казался нереальным. Не таким, каким был ещё вчера.

Крысёныш, судя по красным глазам, не спал всю ночь. Бражница, ночевавшая в комнате Кошки, выглядела ещё хуже.

– Под утро давление стало падать, я вколола адреналин, сейчас пока держится. Главное следить. И антибиотики по схеме, я написала, – говорила она, пережёвывая крахмальную кашу. Невысказанная просьба повисла на конце предложения.

– Хочешь уехать на завод? – уточнил Солоух.

– Отпустишь?

– Если ты оставила схему, я справлюсь. К ночи приезжай. Впрочем, и так будет общий сбор, скорее всего.

Бражница кивнула, ещё раз объяснила, что и когда делать, и торопливо уехала. Пусть лучше так, чем она сорвётся в истерику, продежурив весь день. Крысёныш тоже собирался. Молча, будто день самый обычный. Только в глаза Солоуху не смотрел, да он и сам не хотел бы видеть взгляд младшего.

Прежде, чем уйти, Крысёныш зашёл в комнату к Кошке, остановился у кровати и замер. За ночь Кошка ощутимо сдала. Кожа будто плотнее обтянула тело, проступили опухшие лимфатические узлы. Солоух осторожно наклонился, чтобы взять градусник и посмотреть температуру. Из кармана толстовки выскользнул шприц, упал на простыню.

– Что это? – тут же спросил Крысёныш.

– Неважно, врач дал.

– Лекарство?

– Не совсем. Совсем не.

Солоух взял-таки градусник, посмотрел температуру, уползшую уже сильно ниже 35, спрятал шприц обратно в карман. Перевёл взгляд на Крысёныша, дожидаясь, пока тот посмотрит на него в упор. Ага, растерян, но злится – ситуация и так хуже некуда, ещё и вожак темнит. Злость – это лучше. Можно сказать ему. Всё равно рано или поздно придётся.

– Это анестезия. В такой дозе – лёгкая дорога в мир безлунный. Врач дал вчера, потому что больше ничем помочь не мог.

– И ты собрался… Не вздумай! Кошка борется! Мы перелопатим всю Москву, чтобы достать этот проклятый антибиотик! – Крысёныш решительно двинулся в его сторону. Ведь не одолел бы врукопашную, опыта мало… Солоух поднял пустые руки, чтобы он успокоился:

– Я ничего пока не собрался. Это в любом случае решать не мне в одиночку. И не тебе. Вечером объявим общий сбор.

– Я никогда не пойду на такое! – Крысёныш кое-как влез в ботинки, схватил куртку, рюкзак и вылетел за дверь. Конечно, не пойдёт. Не ему сидеть в квартире и смотреть, как Кошке становится всё хуже и хуже… Солоух окончательно понял, почему Бражница предпочла уехать. Да, всех всегда прикрывает вожак, но кто мог подумать, что «прикрыть» будет значить «сидеть с умирающим».

– У Вожака хотя бы была возможность заслонить нас собой, – вздохнул Солоух вслух. – Будь твоя воля, Кошка, ты бы не выбрала вот так. Не по каплям, не при всех…

Он уже сходит с ума, если разговаривает, когда его никто не может слышать? Солоух встал, прошёлся по квартире. Разум пытался ещё искать ответ нерешаемой задачи, но всё чаще мысли утыкались в пустоту. «При длительном стрессе адреналин сменяется кортизолом, который помогает организму бороться», – всплыла очередная случайная цитата с университетских времён. Да, у него в крови сейчас полно кортизола. И у Кошки тоже. Разговор с собой в голове сменился гитарным боем. Память во всех подробностях воскресила вечер, когда Кошка пела «Перевал». Пела о других. Кто знал…

Солоух в очередной раз измерил ей давление, проверил капельницу. Снял с раны повязку с мазью – Бражница сказала, она вытягивает гной из небольших ран, а здесь – что мёртвому припарка. Тьфу, дурное сравнение! Он протёр шов, заменил повязку с мазью на свежую. Покраснение распространялось вверх и в стороны, стоило чуть нажать – Кошка вздрагивала, и Солоух вздрагивал вместе с ней.

Крысёныш в чате и правда организовал прочёсывание Москвы, по крайней мере, тех районов, в которых безопасно находиться. Хорошо, наверное. Из квартиры это казалось далёким, малореальным. Ищут – не ищут – пусть. Если ребята заняты, им так будет легче. Надежда, как говорится, умирает последней.

В обед Солоух спустился проверить Сюка. Сегодня с кормёжкой не выйдет, что поделать. Крыс тоже был какой-то вялый, пришибленный, как и хозяин, и хрипло дышал ртом. Только поднявшись по лестнице обратно к квартире, Солоух сообразил: он затянул со сменой пластин почти на сутки. Чертыхнулся, пошарил по рюкзаку. С собой нет, придётся разбирать запасные маски и вынимать из них.

Кляня себя за то, что едва не упустил даже Сюка, Солоух сменил пластины. Кем бы он был, останься и без крыса? Ладно, чтобы есть себя поедом, времени будет предостаточно. Вся жизнь впереди.

Солоух заставил себя что-то пожевать. Проверил чат. От поисков по Москве толку не было. Ничего, ничего, ничего из всех районов. А найди кто-нибудь антибиотик, многое бы это изменило? Солоух написал сворачивать поиски к восьми вечера и всем собраться у Кошки.

Нужно решить, что он скажет Стае. Что больница поступила бесчеловечно, отправив раненую девушку умирать? Что они до последнего будут бороться? Или что вот их час проститься с Кошкой? Как вообще найти слова?

Ладонь сжала шприц в кармане. Можно просто поставить всех перед фактом. Никто даже не сможет проверить… Можно, но подло. По отношению к Стае и по отношению к Кошке. Хотя она, вполне возможно, и поддержала бы его решение. Что Кошка сказала после той разборки с бродягами? «Иногда смерть – это необходимость. Тем более после конца света». Да. Память крепко вцепилась в слова, уже не забыть.

Часы отмеряли минуты. Солоух то брал в руки гитару, то копался в сети, но раз за разом оказывался у кровати Кошки. Она временами стонала, совсем тихо, но от этого звука хотелось заткнуть уши и бежать прочь. Пять часов. Время осмотра. За день хрипов в дыхании стало ещё больше. Кожа была холодная и липкая. Рана, наверное, наоборот, горела, но смотреть на неё Солоух не стал – повязку менять было рано. Померял давление – 60 на 40. Нужно колоть адреналин.

От адреналина давление поднялось до приемлемого, хотя препарат действовал хуже, чем раньше. А когда он перестанет помогать? Бесполезно. Всё бесполезно.

Сегодня, возможно, последний день всей Стаи. Ещё одной потери они не вынесут. Каждый закроется, уйдёт в личную раковину. Зачем что-то делать, искать способы защиты, прикрывать слабые стороны друг друга, если судьба бьёт через все барьеры, внезапно и жестоко? По самым сильным, не разбирая.

Крысёныш уже сможет прокормиться сам. Он вообще сильно вырос за эти полтора месяца, пусть и не в сантиметрах. Лишь бы не плюнул на всё после сегодняшнего дня. Лучше будет всё-таки присматривать за ним.

Сойка, наверное, возьмёт часть оружия. Или нет – где его в общежитии спрятать? Ну, как пойдёт. Дронов сейчас пара крохотных, три просто лёгких и два тяжёлых, их тоже придётся как-то распределять. И вообще что-то делать со складом, с большим компьютером… Кому будут нужны все файлы на нём? Разве что карты да оперативная информация.

Солоух признался себе, что сдался. Сделал то, что запрещал Вожак. Он просто не видел возможностей для борьбы. Так или иначе, если Стая согласится, последнее решение он осуществит сам. Ни к чему ребятам потом содрогаться от чувства вины. Останется Стая или нет – он до последнего вожак, плевать, что никудышный. Когда все отводят глаза, нужно брать ответственность на себя. Так его учили, так он и сделает.

До конца поисков оставалось всего ничего, когда от Крысёныша пришло сообщение: «Солоух, дождитесь меня. Я буду поздно».

«Поиск до восьми. К девяти все соберутся».

«Я буду позже. Пожалуйста, есть ещё шанс. Кое-что проверю».

«Если никто ничего не найдёт, собрание начнём в девять. Лучше не опаздывай».

«Подожди до ночи, я прошу. Что стоит дать мне лишнюю пару часов? Не прощу, если не попробую. Ни себя, ни тебя».

Солоух вздохнул. Нет, Крысёныш лапки не свесил. И хорошо, и плохо – к удару он будет не готов, раз отказывается что-то признавать. Стоит ли доверие младшего пары часов бесконечной маеты, когда вся Стая соберётся и рассядется по углам, не зная, как посмотреть друг другу в глаза? Что ж, если предстоит выпить стакан яда, пара капель погоды уже не сделают.

«Ладно. Подожду, обещаю. До 23 твоё время, если хочешь успеть приехать».

Солоух перечитал своё последнее сообщение, и понял: он решение уже принял.

Глава 15

День перетёк в вечер. Поиски по отмеченным на карте складам не дали ровным счётом ничего. Крысёныш в сотый раз просматривал карту: эту точку закрыл он, эту Сойка, эту Волколак… Нет, безыдейно. Волколак по известным каналам сунулся даже к торгашам-Быкам – пусто и на их складах. До восьми можно ещё метнуться к самому МКАДу, проверить там. Потом – к Солоуху. Как же он с утра посмотрел вслед… Будто сразу знал, что они ничего не найдут!

Память воскресила картинку: Солоух быстро подбирает и прячет в карман шприц. Он не пойдёт на такое, не сможет – убеждал себя Крысёныш. И Стая не даст. Но без лекарств и медицинской помощи шансы у Кошки в любом случае практически нулевые. Нужно искать…

Будь в беде кто угодно другой, не Кошка, можно было бы выйти на фыров. Теперь связь оборвалась. Никто, кроме Кошки, не в курсе, как найти Кайру в лабиринтах сети, никто из ребят, скорее всего, даже не знает, как она теперь выглядит!

Мысль, с утра царапавшаяся на краю сознания, теперь завладела вниманием полностью. Самому пойти к фырам? Только безглазый не найдёт по картам их институт. А там – авось что-нибудь подвернётся. Нужно пробовать. Бездействие сейчас обойдётся в непомерную цену.

Найдя на картах нужный район, Крысёныш нервно потеребил браслет. Фыры явно расползлись – на севере корпуса, принадлежащие институту, складывались в целый микрорайон. Лаборатории, общежития, склады… Где искать Кайру в этом лесу многоэтажек?

На метро Крысёныш добрался до станции, на которой когда-то сошёл следом за Кошкой. Откуда появилась тогда Кайра? Похоже, она нарочно вышла на «нейтральную» территорию, но не слишком далеко. Что ж, начнём отсюда.

Заброшенные дома вскоре кончились. Первое небольшое здание, принадлежащее Институту, стояло за отдельным забором с охраной у ворот. Ладно, ему ничего не сделают, он просто гуляет. Крысёныш обошёл здание вокруг: горит пара окон. Вряд ли Кайра сейчас тут, да и слишком близко к месту встречи. Следующее здание насчитывало уже пять этажей и несколько входов, но тоже не выглядело активно использующимся. Потом был большой жилой дом – возможно, один из корпусов общежития, потом снова серые, вытянутые коробки строений, иногда с окнами, иногда без, но неизменно с охраной у входа. Внимание привлекла не слишком большая деревянная церковь – не разграбленная, тоже обнесённая невысоким забором. Действующая? У фыров неудивительно, вряд ли кто-то здесь на неё покусится. Может, даже свет внутри по-прежнему есть. Только стены с ожогами от дождей.

Крысёныш шёл и шёл, пока совсем не потерял направление. Он в центре фыровского микрорайона, а где искать Кайру – яснее не стало. Не было никакой гарантии, что она не в одном из тех зданий, которые он уже миновал. Крысёныш оглянулся вокруг – серые стены и ярко-жёлтые квадраты окон. Мысли скакали, как блохи, найти какую-нибудь закономерность, которая подскажет верный путь, не удавалось. Наверное, так чувствует себя заблудившийся в лабиринте. Крысёныш бросил взгляд на браслет: до конца поисков осталось полчаса.

Надо собраться с мыслями, теряться просто некогда! Что там рассказывала Кошка? Кайра практически постоянно на территории Института, на выход нужна объяснительная. Видимо, общежитие обнесено общим забором с рабочим корпусом – а то этих объяснительных не напасёшься. Заборы на картах не отмечают, нужно пробовать по-другому. Крысёныш поискал здания с кучей пристроек и переходов, таких было три, но два из них остались позади – по другую сторону от домика, у которого Кошка осенью ждала Кайру. Что ж, посмотрим на самое ближнее.

На въездных воротах красовалась цветная фыровская эмблема: на её фоне, кажется, пару раз давал интервью Капустин. По всей территории корпуса горели фонари – видимость как днём. Стало быть, это главный корпус, часть здания наверняка занята администрацией, но и для лабораторий место найдётся. Достаточно ли высокого полёта птица эта Кайра, чтобы работать тут? Вряд ли. С другой стороны, этот корпус у фыров, видать, из самых первых, а Кайра работала на них ещё до гибели растений… Крысёныш крутнул браслет, потом спохватился и посмотрел время. До восьми оставалось меньше десяти минут. Нужно написать Солоуху, попросить отсрочку.

Солоух отказывался ждать. Крысёныш с трудом убедил его дать ещё два часа. «До 23 твоё время, если хочешь успеть приехать», – вот что ответил вожак в конце концов. Успеть приехать… Звучало как успеть попрощаться. Ну нет! Крысёныш гнал мысли о том, как будет жить, если Стая останется без Кошки. Стоило пустить их в голову, как желание просто сжаться в комок и замереть вытесняло всё остальное. Семья, брат, Вожак, теперь Кошка – неужели он всем приносит несчастья?

Крысёныш решительно тряхнул головой, надеясь выбить упаднические мысли. Всей Стае сейчас тяжело, но ребята держатся. И он должен. Если жизнь раздаёт пряники хотя бы на каждый пятый тумак, ему просто обязано повезти!

Крысёныш решил наблюдать за самым крупным корпусом и двумя соседними – к ним от главного тянулись трубы, видимо, прямой доступ к чистому воздуху. Значит, один из них – общежитие, а Кайра, если она вообще здесь, либо на работе, либо отдыхает. Он обошёл вокруг забора. Сколько же камер! Крысёныш давно натянул капюшон, но не был уверен, что этого достаточно. Ладно, что есть.

Вот опять главные ворота, круг замкнулся. Теперь остаётся наблюдать. Если Кайра действительно работает здесь, если она выйдет на улицу, если пройдёт так, что он её заметит… Сколько же всяких если! Снова слежка, и снова неясно, как действовать правильно. Вожак, прежний Вожак, наверняка бы устроил разнос за никудышное планирование. И Солоух небось устроит. И поделом! Мысли стучали о череп изнутри, как горох, а Крысёныш продолжал ходить. Четверть часа, полчаса, час. Он пытался держаться на расстоянии от забора, чтобы меньше мозолить глаза охране, но догадывался, что всё равно привлекает кучу внимания. Холод, почти неощутимый, если идти быстро, давно залез под куртку и выстужал всё, включая страх быть обнаруженным. Замёрзли мысли о том, что скоро выйдет данное Солоухом время. Этому Крысёныш был даже рад. Просто шагать. Туда-сюда, потом один круг на расстоянии от забора, и по новой.

В главном корпусе свет горел постоянно, в пристройке, которую Крысёныш уже решил называть общежитием, гасли одни окна и зажигались другие – видимо, менялись смены. Вскоре после девяти два потока фыров – из рабочих корпусов и от общежития – одновременно хлынули навстречу друг другу, перемешались и снова, как рои в ульях, исчезли в стенах зданий. Крысёныш вытянул шею, пытаясь разглядеть в толпе Кайру, но напрасно. Её действительно там не было, или он мог просто не узнать, не заметить? Как теперь поймёшь! Может, если удастся уговорить Солоуха, получится приехать сюда завтра и караулить дальше? Расставить ребят у каждого из трёх зданий, описать внешность… Крысёныш сам понимал, что план провальный. Солоух не одобрит, он и сам бы не одобрил, предложи кто-то подобное.

Даже когда Крысёныш нырял в размышления, взгляд без остановки скользил по территории. Вот и сейчас он заметил, как из главного корпуса вышел человек. Довольно стройный, наверное, девушка, хотя лица толком не разглядишь – на голове капюшон. Наружу выбиваются пряди светлых волос, на шее небрежно повязан алый шарф. И походка… Крысёныш не мог увидеть лица, но махнув рукой на все меры предосторожности, крикнул:

– Кайра!

Девушка вздрогнула и остановилась. Повертела головой, не заметила стоявшего в тени Крысёныша и уже сделала шаг, чтобы двинуться дальше.

– Кайра! – повторил Крысёныш, мигом оказавшись у забора. Охранник из будки у ворот тут же направился к нему. Ноги инстинктивно дёрнулись в противоположную сторону. Бежать? А как потом вернуться? Кайра, тоже увидев охрану, поспешила к воротам. Выскочила через проходную, на полпути до Крысёныша нагнала охранника, что-то с жаром начала ему объяснять. Тот несколько раз мотал головой, после особенно долгой тирады Кайры махнул рукой, ткнул пальцем в камеру над забором и вернулся в будку.

– Я говорила тебе, нечего искать меня и тем более приходить на работу! Ты мне никто. Одна случайная встреча в метро ни о чём не говорит! – громко крикнула Кайра – слышала, наверное, вся улица. Тут же, не делая паузы и едва размыкая губы, она шепнула так тихо, что оглушённый Крысёныш едва услышал:

– Ты от Стаи? Что случилось?

– Я говорил, что найду тебя, и нашёл! – в тон ей заорал Крысёныш, а потом ответил, – В Кошку стреляли несколько дней назад, рана воспалилась, сепсис. В больницу не берут, наши антибиотики не помогают. Нужны карбапемены.

Кайра снова крикнула что-то «на публику» и даже погрозила ему кулаком. Крысёныш пропустил всё мимо ушей, дожидаясь тихой фразы:

– От неё приходит сигнал «всё в порядке».

– Цветы? Да где сейчас настоящие цветы? Всё подделка, я точно знаю! – крикнул Крысёныш, сверля глазами Кайру.

– Иди отсюда, чтобы духу твоего здесь не было! – взвизгнула Кайра. – Встретимся у гостиницы, дождись меня, – еле слышно выдохнув это, она оттолкнула Крысёныша, резко развернулась и влетела в калитку проходной.

Крысёныш ждал у единственной гостиницы, которую нашёл на карте в этом районе. Удивительно, что они вообще остались в Москве! Впрочем, здесь Институт, наверняка гости приезжают важные и при деньгах. Уже начало одиннадцатого, где же эта Кайра? Удалось ли ей вообще вырваться? Крысёныш окончательно решил вернуться и посмотреть, что происходит, когда увидел знакомую фигуру, вынырнувшую из-за угла.

– Лекарствами не обойдёмся, мне нужно быть там самой. Нам на метро, так? – сказала Кайра, не сбавляя шаг. Крысёныш кивнул, пристраиваясь рядом. За пару минут успел пересказать, что произошло с Кошкой, пояснил про цветочки. Кайра слушала, хмурилась и пару раз изо всех сил зажмуривала глаза, морща нос. Крысёныш не мог не удивиться – странно фыры волнуются. Это чтобы тушь не потекла?

К назначенному времени не успеть, Крысёныш это понимал. Ничего, теперь Солоух обязан дождаться!

***

«Я в пути. Дождитесь. Я нашёл решение!» – пришло в общий чат. От вибрации браслетов вздрогнули все. Стая собралась в той же комнате Кошки. Солоух с Сойкой играли в шахматы, Бражница, кажется, в сотый раз перебирала аптечку, Волколак что-то смотрел в планшете. После пришедшей весточки они впервые за последнюю пару часов сумели поднять друг на друга глаза. Солоух уже рассказал Стае о «подарке» врача, и в новую надежду было сложно поверить сразу. Он видел отражение своего сомнения в глазах ребят. Правда есть решение? Или Крысёныш придумал безумный план просто от безысходности?

Волколак поднялся, начал ходить из угла в угол, Сойка решительно смела все фигурки с доски. Бражница ушла на кухню – зачем-то кипятить воду. Солоух сидел, опираясь спиной на край кровати Кошки. Лишь бы шахматы сегодня больше не понадобились! Когда он задумывался о голосовании, то собирался предложить чёрные и белые пешки, в закрытую. Пешек восемь, людей в Стае уже сильно меньше. А бумагу лучше экономить.

Теперь об этом можно не думать, хотя бы какое-то время.

В замке повернулся ключ. Переступивший порог Крысёныш выглядел смущённым и решительным одновременно. «Или пан, или пропал», – перевёл для себя Солоух. Ого! Да он не один…

Стая уставилась на Кайру, как на существо из другого мира. Светлые волосы собраны в хвост, накладные ресницы, ярко-алая помада. Фыр, с первого взгляда очевидно! Солоух был удивлён чуть меньше остальных – он хотя бы знал, что Кошка и Кайра связаны, хотя понятия не имел, как на фырку вышел Крысёныш. А что сейчас думают ребята? Кайра, не теряя времени и не обращая внимания на растерянность Стаи, бросила приветствие и уже скрылась в ванной. Все молча вперили взгляды в Крысёныша, он тоже не спешил говорить.

– Зачем ты привёл Кайру? И как её нашёл? – в конце концов спросил Солоух.

– Нашёл, потому что искал и повезло. Она сказала, что может помочь, но должна приехать лично. Вот и всё.

Кайра тем временем вышла из ванной.

– Раз вы меня позвали, значит, не против помощи. Крысёныш, вынь и оботри от пыли чемоданчик, – тут же поручила она. Сама взяла стеклянный флакон, протянула Бражнице:

– Это антибиотик, разведи как написано и ставь капельницу. Ты ведь умеешь? Вводится содержимое двух флаконов три раза в сутки.

Бражница прищурилась, но кивнула. Кайра следом за ней прошла в комнату, пока та готовила капельницу, осмотрела Кошку. Лицо фырки почти ничего не выражало, только челюсти всё время были стиснуты. Крысёныш принёс чемоданчик, Кайра села за стол, отщёлкнула запоры. Внутри лежали какие-то коробочки и аккумуляторы, пара шлангов.

– Нужен спирт, дезинфицировать. И попрошу всех лишних выйти в другую комнату.

– Кто. Тут. Лишний? – уточнил Солоух, роняя по слову за раз. Кайра подняла на него глаза и невозмутимо ответила:

– Все, кроме Бражницы и тебя как вожака. Только пыль трясут.

***

Спирта было мало, Солоух отправился за ним на склад, а Крысёныш вызвался помогать, пока вожака не будет. Имеющееся количество чистого спирта вылили в рюмку, туда же Кайра опустила щипцы, булавку и какой-то приборчик размером с фалангу мизинца. Подозвав Крысёныша и Бражницу, объяснила:

– Это робот. Вообще-то из южных лабораторий, там разрабатывали ограниченную партию. Первый годный прототип использовали в работе, а последний нерабочий, его предшественник – вот. Он доведён до ума вручную. Сейчас нужен, чтобы чистить рану. Большой, конечно, но для брюшной полости подойдёт.

Кайра щипцами вынула робота из рюмки, другой рукой взяла булавку, отвела в сторону панель, нажала кнопку:

– Кто-нибудь, возьмите планшет. Нужно установить соединение, чтобы выполнить настройку.

Крысёныш подключился к роботу, Кайра прошлась по нужным кнопкам. Всё происходящее на экране казалось тёмным лесом. По команде Кайры Бражница положила стерильную салфетку на живот Кошки у края шва, протерев всё спиртом, осторожно разрезала пару нижних нитей. Кайра положила робота на край салфетки, он походил на небольшую гусеницу с брюшком сзади. По команде гусеница продвинулась вперёд и исчезла в ране. Кошка дёрнулась всем телом. Кайра на миг зажмурилась, но пояснила невозмутимым голосом:

– Робот будет собирать гной и возвращаться к салфетке, чтобы вылить содержимое. Важно, чтобы она никуда не слетела – он сейчас ориентируется на белое как на «базу». Одного заряда батарей хватает на три часа, потом нужно будет сменить, а эти поставить заряжаться. Я покажу как. Вообще-то это программа для очистки узких глубоких ран, никто не думал, что придётся чистить такие объёмы. Но шансы всё равно есть.

– Откуда у тебя такое? – спросил Крысёныш.

– Подарок.

– Ну у вас, фыров, и подарки…

Кайра приоткрыла рот, будто хотела сказать что-то ещё, но передумала. Гусеница как раз снова высунула «хвост» на поверхность. Несколько бледно-жёлтых капель растеклись по салфетке, и робот снова скрылся в ране.

– Полмиллилитра в минуту – прикинула Кайра. – Потом будет медленнее, но за сутки должен почистить почти всё. Главное присматривать за ним. Теперь ждём, пока мы сделали всё, что могли.

Она позвала Бражницу, за пару минут вместе с ней разобрала все флаконы и коробочки, которые принесла. Потом попросила у Крысёныша планшет, села за стол и начала что-то печатать. На вопрос пояснила:

– Это подробное описание того, как работает робот. Вам может пригодиться. Я оставлю его Стае, носить туда-сюда слишком рискованно. Умеет множество вещей. Местно определяет температуру, концентрацию кислорода, сахара, некоторых других веществ. Может доставлять лекарства, откачивать содержимое из раны. Создавался для быстрой диагностики и помощи во время операций. По крупным сосудам, в принципе, может дойти до сердца. Всё это задаётся программами, я выучила их наизусть, а вам оставлю записи.

Крысёныш кивнул, ушёл на кухню. Там уже суетилась Сойка – заваривала на всех ужин. Приехал Солоух, за маленький стол садились в две очереди. Присутствие вожака избавило Крысёныша от неловкости – Солоух, как оказалось, знал и о контакте Кошки с Кайрой, и об участии в этом Крысёныша. Ему пришлось только уточнить пару моментов в рассказе старшего. Сойка качала головой: поняла, кому обязана. Крысёныш был готов биться об заклад – пойдёт благодарить.

– Фыры что, экзамен по медицине сдают? Как Кайра с порога поняла, что надо? Всех мигом построила! – недоумевал Волколак.

– Она всю дорогу копалась в сети с моего планшета, – пояснил Крысёныш. – А вначале… Мне кажется, она просто взяла всё, что было – вдруг пригодится.

Крысёныш быстро опустошил миску, заглянул в комнату. Кайра сидела вполоборота, глядя не в планшет, а на Кошку. Стоило ему заглянуть, фырка вздрогнула и быстро повернулась к столу, но он ещё успел заметить её взгляд. Боль, ужас и немая мольба. Без всяких вопросов Крысёныш понял: Кайра ни на йоту не уверена в результате. Она, похоже, могла просчитать, какие шансы сейчас у Кошки. Крысёныш предпочёл не спрашивать – он был не готов это услышать. Прочищая горло, переступил порог:

– Пойдёшь есть? На кухне ужин.

– Нет, не пойду, спасибо, – Кайра тоже прокашлялась и договорила сухо. – Не привыкла питаться крахмальной кашей.

Крысёныш пожал плечами и вышел, сделав вид, что не заметил, как она сглотнула слюну. Позже принёс стакан воды – Кайра выпила тут же, поблагодарила и попросила позвать Бражницу и кого-нибудь, разбирающегося в компах.

– Я закончила описывать все команды роботу, нужно убедиться, что ваши поймут.

Когда разобрались с объяснениями, три часа уже были на исходе. Гусеница показалась из раны, вылила на салфетку очередную порцию гноя и замерла. С планшета Крысёныша прозвучал сигнал. Кайра подхватила робота щипцами, вымыла в спирте, показала, как менять аккумуляторы. Второй раз его запустила уже Бражница, наполнив «брюшко» антибиотиком – местное лечение тоже могло принести пользу.

Заново измерили температуру и давление – без изменений. Сахар в крови у Кошки, судя по измерениям робота, был выше нормы – ещё один нехороший сигнал.

– Ещё рано для результатов, – с каменным лицом пожала плечами Кайра. – Бражница, слушай. Мне нужно идти. Если… – она поперхнулась и продолжила, – Если всё получится, первое время не экономьте на обезболивающих, они теперь есть. Это поможет Кошке быстрее восстановиться.

– Хорошо. Дашь контакт в сети? Я смогу написать, как она.

– Нет, – покачала головой Кайра. – Опасно. Кошка сама мне напишет… Потом. Но можете дать свои страницы – свяжусь с вами, если получится.

Крысёныш и Бражница написали адреса в планшете, Кайра прочитала и кивнула – запомнила. Никаких записей и бумажек, некоторые вещи лучше держать в голове, тут Крысёныш был согласен. Кайра ещё раз обежала взглядом комнату. Присела на корточки около Кошки, сжала её ладонь и замерла.

– Больно… – чуть слышно выдохнула Кошка, повернув голову набок. – Куда все делись?

– Держись. Ты же помнишь, у кошек девять жизней, – сказала Кайра в ответ на бред. Резко встала и вышла из комнаты. Крысёныш видел: она дрожала, от макушки до пяток.

– Присматривайте за Кошкой. Мне нужно залечь на дно на несколько недель, так что выходите на связь только в самом крайнем случае, – Кайра выдала это скороговоркой и, накинув капюшон, выскользнула за дверь.

– Улетела фырка, – хмыкнул Волколак. – Вот ведь волшебник в голубом вертолёте!

– А я ей так «спасибо» и не сказала, – протянула Сойка. – Вначале всё о деле говорили, а теперь она раз – и ушла.

– Когда-нибудь ещё увидитесь, – похлопал её по плечу Солоух. – Хотя лучше бы нескоро…

Дежурить у Кошки решили посменно по три часа, кто свободен. Пока что остались Бражница, Крысёныш и Волколак, через полсуток должны были подключиться Солоух и Сойка. «Если раньше не произойдёт ничего неожиданного», – уточнил Солоух, распределявший дежурства.

Крысёныш дежурил первым: до пяти утра. Солоух и Сойка уехали, Волколак с Бражницей отправились спать. Крысёныш выключил лишний свет, проверил кислородный генератор и сел около Кошки, взяв её за руку. По-детски, да, но он хотел дать понять, что рядом, пусть даже она не слышит. Крысёныш поглядывал, как гусеница раз за разом показывается снаружи, пододвигал салфетку и иногда со всей силы бил себя по щекам, чтобы не уснуть. Сдав пост Бражнице, провалился в сон, кажется, раньше, чем лёг. Очнулся, когда его потряс за плечо Волколак.

– Вставай! Твоя смена. Я посплю и на работу.

Следом за Крысёнышем он вышел в коридор.

– Бражница сказала, состояние улучшилось. Уже больше двенадцати часов без адреналина, давление в норме, но всё равно следи. И с почками тоже лучше, так что меняй пелёнки, – хлопнул он по плечу Крысёныша. – Чайник горячий, позавтракай. Солоух придёт – можешь дуть в депо, хоть на полдня появишься.

Солоух постучал в дверь через час.

– Что тут у вас? – он прошёл в комнату, посмотрел на Кошку, вздохнул. – Внешне не поймёшь, только худеет.

– Нет, Бражница сказала, ей лучше. Давление держится на уровне… – Крысёныш оборвался на полуслове, заметив, что Кошка шевельнулась. Веки задрожали, она заморгала и сощурилась от света:

– О, Крысёныш, Солоух. Всё в порядке? – голос был хриплый и вялый.

– Угу, – только и смог выдавить Солоух. Крысёныш молчал – горло перехватило.

– Угу, – согласно буркнула Кошка, вздохнула поглубже и засопела.

Солоух вышел. Крысёныш немного подождал, поправил Кошке салфетку на животе, осторожно померил давление. Выходя из комнаты, прикрыл за собой дверь – а то будут шуметь, опять разбудят. Стоило сказать себе эту обычную фразу – в глазах тут же защипало.

Солоух сидел на кухне, сжимая в руках кружку с водой, и смотрел в пол. Крысёныш подошёл, сел рядом, налил себе тоже.

– Теперь всё будет в порядке, – он говорил это и сам не знал, верить ли. Тревога мешалась с радостью. – Ведь так? Эй, Солоух?

– Я… очень обязан тебе, Крысёныш, – вместо ответа сказал вожак. – Вся Стая тебе очень обязана. Если бы ты не привёл Кайру вчера… – он качнул головой и поднялся, не глядя на Крысёныша.

– Но я привёл. И дальше всё наладится, – Крысёныш вложил в голос столько уверенности, сколько смог. Солоух всё-таки обернулся, выдавил кривую улыбку и ушёл в маленькую комнату.

Крысёныш не пошёл за вожаком – пусть побудет один – а вернулся к Кошке. Её дыхание, казалось, стало ровнее и не таким частым.

Он взял стетоскоп с тумбочки, собираясь послушать лёгкие. Блик на холодной серебристой головке резанул по глазам. Снаружи светило солнце, косые лучи скользили по стенам. Когда он последний раз видел из окна не сумерки или ночь? Крысёныш не мог вспомнить, но сейчас в комнате определённо посветлело.

Глава 16

В маленькой комнате было тихо, если не считать чуть слышного сопения Бражницы и Волколака и собственного дыхания, рывками рвущегося наружу. Спокойно, спокойно. Солоух сидел, обхватив руками голову. У Кошки действительно появились шансы, это не игра воображения, но расслабляться рано. Хотелось именно этого – лечь и спать пару суток, махнув на всё рукой. Возможно, когда Кошка совсем пойдёт на поправку, он так и сделает.

Браслет завибрировал, Солоух напрягся и выругал себя за это: привычка ждать плохих новостей укоренялась всё прочнее. Пробежал глазами сообщение от Сойки: она отправила ссылку и объявляла общее собрание вечером. Солоух несколько раз глубоко вдохнул, возвращая контроль над эмоциями. Сейчас он прежде всего – вожак. На сколько неприятностей его ещё хватит – лучше не загадывать.

Вышел в коридор, открыл ссылку, только начал читать – из комнаты Кошки выскочил Крысёныш. Во взгляде – паника и готовность хоть сейчас бежать на край света. Солоух показал ему знак «тихо» и решил для начала спокойно разобраться сам.

«ХИЩЕНИЕ В НИИ БРФФМ

Сегодня утром задержана сотрудница НИИ БРФФМ Подольская К.А. Есть доказательства многократных хищений с производственного склада НИИ, которые, по словам директора института Капустина В.А., несомненно, являются одной из причин нарушения снабжения городских больниц лекарствами. Подольская К.А. обвиняется в хищении с целью сбыта, сообщники на данный момент не установлены. Ущерб системе здравоохранения оценивается в 32 млн. руб».

Ниже шли фотографии Института и той самой сотрудницы. С фото надменно смотрела Кайра. Солоух, чертыхаясь, прошёл на кухню, сел за стол и начал копаться в сети – нужно было больше информации. Краем глаза видел, как Крысёныш делает то же самое. Правильно, паника сейчас неуместна. Чтобы найти всё, что есть в открытых источниках, хватило часа. Солоух написал в общий чат факты: Кайру взяли сегодня ночью или рано утром, похоже, сразу по возвращении в Институт. Сейчас она в районном отделении полиции, завтра запланировано закрытое заседание суда. В некоторых источниках были указаны даже адреса обоих мест, хотя их ещё стоило проверить.

Нужно что-то делать. Кайра только вчера видела в лицо всю Стаю, а расколоть девчонку на допросе – легче лёгкого, вот и будут «сообщники». Вопрос, она действительно сбывала медикаменты на чёрный рынок? Или кому-то ещё? Впрочем, Капустин вполне мог прикрыться ей, чтобы списать свои тёмные делишки – ему Солоух не верил ни капли.

Суд назначен слишком скоро – видимо, всё уже решили. Солоух нахмурился: очевидно же, что не успели провести расследование. Кто-то торопится замести следы?

– Кайра не стала бы торговать лекарствами, – подал голос Крысёныш. – Я однажды слышал их разговор с Кошкой – ей не давало покоя уже то, что приходится воровать ради Стаи.

– Значит, Кайра пойдёт расплачиваться за чьи-то чужие грехи. Так или иначе, ей слишком много известно про Стаю. И мы в любом случае ей должны. За такое преступление по нынешним временам светит вплоть до вышки, нужно думать, как её вытащить.

– Удобнее всего в момент транспортировки, – потеребив браслет, сказал Крысёныш. – Остановить машину – проще, чем пробираться в здание. Значит, либо по пути в суд, либо после него.

– Да, верно. Вряд ли приставят дополнительную охрану – не тот случай. Главное продумать план. Стая не должна быть под угрозой.

Солоух сказал это и тут же понял, что идея на грани абсурда: невозможно обойтись без риска, отправляясь отбивать преступника у полиции. Это опасно. Ни желание обезопасить Стаю в будущем, ни долг перед Кайрой не отменяют здравого смысла. Даже сейчас о Стае уже может быть известно – с ареста прошло несколько часов. Если только уже был допрос, и Кайра что-то рассказала… Отследили ли её перемещения? Если да, в квартире небезопасно. Но и переносить Кошку – не лучшая идея. Обороняться? Бесполезно – числом всё равно возьмут. Значит, всех в любом случае прикрыть не получится. Нужно вывести из-под удара тех, о ком меньше известно. Остальное – потом.

– Крысёныш, разбуди Бражницу, Волколака и уходите на квартиру к Вожаку. Я останусь присмотреть за Кошкой, буду на связи через браслет и планшет.

– Нет, уходить нужно тебе. А я присмотрю, – спокойно сказал Крысёныш.

– У меня больше опыта в том, что касается медицины. Да и оставаться с раненым всё-таки должен вожак.

– Вожак должен оставаться в живых, – сухо сказал Крысёныш, уставившись на столешницу и свои побелевшие сцепленные руки. – Думаешь, я сам не догадался, что с Кошкой лучше оставить кого-то, кого и так видели? Могут прийти. А я встречал «скорую» и вообще-то здесь живу. И Бражница уже объяснила мне все процедуры, я умею.

– У тебя мало опыта. И мне решать, кто останется, а кто уйдёт! Это…

– Не говори, что это приказ, – перебил Крысёныш, не поднимая головы. – Чтобы не вышло так, что твоих приказов не слушают. Я всё равно не уйду от Кошки. Не могу.

– Крысёныш, есть правила. Так будет лучше.

Солоух встал, прошёлся по комнате, подбирая слова, чтобы убедить, но отвлёкся на звук шагов.

– Лучше думать всем вместе. И головой, – уронил Волколак, входя на кухню вместе с Бражницей. – Опасно везде: и остаться в квартире, и идти за Кайрой.

– И нечего скрывать от нас ваши разговоры, – Бражница бросила на Солоуха недовольный взгляд. – Решать имеют право все.

– Мы не скрывали, просто не успели разбудить. Сейчас нужно уходить всем, кроме дежурного. Потом будем думать дальше. Нужно увезти отсюда оружие, избыток лекарств, все гаджеты и деньги. Пока пересидите в квартире Вожака, вечером туда подтянется Сойка. Обсудим, что делать.

– Хорошо. Дежурного определим жребием? – уточнил Волколак. – А то вы охрипнете спорить.

– Остаться должен кто-то, кого видели с Кошкой. Так меньше рисков, – коротко сказал Солоух. Волколак только фыркнул:

– Видели вас или нет – дело десятое. Спросите того же врача, с кем он разговаривал, скажет: ну парень, комплекции средней, волосы тёмные. Таких полным полно! Если решат кого-то искать по таким приметам – чокнутся. Лишней опасности я тут не вижу.

Вытащили из ящика четыре ложки, на одной Волколак прочертил царапину ножом. Вместо спичек – ими уже давно не пользовались. Ему же и досталась меченая. Солоух хотел было возразить, но посмотрел на насупившегося Крысёныша и мысленно махнул рукой. Кто бы ни оставался – он в опасности. А спорить действительно некогда. Договорились: пока браслет Волколака работает – всё в порядке.

На Сюка влезли все трое, хотя крыс и захрюкал, сетуя на судьбу. Солоух машинально направлял крыса на поворотах, а сам пытался соображать. Получалось хреново. Сил не было ни переживать за Волколака и Кошку, ни думать о спасении Кайры. Он силился хоть что-то решить, но словно утыкался в глухую стену. Остановить машину, в которой повезут Кайру, напугать или отвлечь конвоиров, вскрыть замок – с одной стороны, это не казалось невыполнимым. С другой – слишком опасно. Охранники будут вооружены и защищены стеклом автомобиля. Если испугаются и поднимут руки сразу, хорошо. А если нет? Идти в размен? Он не был готов на это. А если конвоиры останутся в живых и потом кого-то опознают? Но и расстреливать тех, кто просто выполняет свою работу – значит уподобляться бандитам. Хотя та же Кошка жизни своих ценила выше. И не факт, что только она.

За размышлениями добрались до дома Вожака. Солоух оставил Сюка, поднявшись, первым делом включил кислородный генератор. Потом проверил запас еды, глянул на компьютер – всё в порядке. Собрались в средней комнате. Сойка приедет через пару часов, но обсуждение не стоило откладывать. Солоух решил для начала послушать остальных:

– Нужно решить, что делать с квартирой Кошки и с Кайрой. Бражница, Крысёныш, какие идеи?

– Перевезти Кошку мы сейчас не можем. Состояние кризисное, улучшения едва заметны, – подала голос Бражница.

– Она приходила в себя! – перебил её Крысёныш. – Ненадолго, но всё же. Это, конечно, не значит, что можно её перевозить, – смутился он под конец.

Бражница выслушала короткий рассказ, кивнула:

– Хорошая новость. Но пока рано. Если квартира по-прежнему останется за нами, лучше оставлять дежурного. Ещё минимум двое суток, потом, может быть, получится перевезти Кошку на резервную квартиру или сюда.

– Сюда не стоит. Здесь слишком много всего, а для перевозки нужен будет кто-то с машиной. Чужой, – сказал Солоух.

– Действительно. Тогда на резервную. Но эти два дня мы под угрозой.

– Если будем следить дронами, увидим гостей заранее. Волколак поднимется на чердак, Кошку он унесёт. Ей лучше лежать, но и так – хоть какие-то шансы.

Прикинув так и эдак, все согласились. Бражница написала рекомендации Волколаку. Следующий вопрос был про Кайру. Она – ниточка, потянув за которую, можно добраться до Стаи.

Солоух повторил всё, что удалось узнать. Первым высказался Крысёныш: он даже не сомневался, что нужно идти. Спасатель шестнадцатилетний! Точного плана ещё не знал, но настаивал на том, чтобы перехватить автомобиль почти в самом начале пути – потом неизвестно, каким маршрутом он будет двигаться, а Стаи слишком мало, чтобы успеть везде.

Солоух высказал несколько возможных шагов, но на каждый сам находил контраргументы. Попробовать проникнуть в машину ещё ночью? Утром автозак проверят, да и по периметру участка наверняка установлены камеры. Атаковать машину с расстояния самым тяжёлым дроном, чтобы не показываться самим? Абсурд, дрон – вещь хрупкая, только зря ломать. Ввязываться в перестрелку? Ещё хороший вопрос, кто кого. В отличие от полиции, мало кто из Стаи пользовался оружием достаточно часто. Да и там тоже люди всё-таки… Он запутался окончательно. Слово взяла Бражница.

– Есть ли способ провернуть всё, не рискуя? – спросила она, переводя взгляд с Крысёныша на Солоуха и обратно. – Я его не вижу.

Крысёныш задумался, потом попробовал было что-то предложить, но сам замолчал, понимая – полной безопасности гарантировать не выйдет.

– Мы отвечаем не только за себя, но и друг за друга, – продолжила Бражница. – Терять Стаю…

– Раз каждый готов, почему не попытаться? – возразил ей Крысёныш

– Скажи, кого ты готов оставить там, если что? Нас с Солоухом, Волколака, Сойку? Как будешь смотреть в глаза Кошке и тому, кто останется дежурить при ней, когда мы вернёмся? А если не вернёмся – кто вообще им поможет?

– А как, по-твоему, мы скажем Кошке, что даже не попытались вытащить подругу, которая спасла ей жизнь? Решили, что она того не стоит? Такое обвинение – это же сразу расстрел!

Бражница с Крысёнышем заспорили, Солоух молчал. Он не мог встать ни на чью сторону. Решать за себя – одно. Но в опасности окажутся все, кто решится идти, а если их схватят – следом и оставшиеся. Как вожак он должен в первую очередь думать не о чести, а о выживании. Это значит – бросить квартиру Кошки при первой возможности и залечь на дно. Но один раз он уже решил сдаться. Совсем недавно. И тогда Крысёныш оказался прав.

Чувства говорили, что четыре жизни – долг, за который нельзя не расплачиваться. Здравый смысл подталкивал укрыться. Если бы Солоух отвечал только за себя, даже думать не стал – пошёл бы непременно. Но сейчас он вожак.

Через браслет связались с Волколаком. У него всё было спокойно, Кошка ещё раз очнулась, но ненадолго. Выпила немного воды. Час назад закончил работу робот-гусеница, рана теперь чистая. По поводу Кайры Волколак высказался кратко:

– Если решим, что стоит идти – нужен план. Выберем, кого лучше отправить за Кайрой, и поменяем дежурного здесь, если что. Если решим, что не стоит – пока с Кошкой останусь я, потом поглядим. Дрон я уже поднял, сидит на козырьке подъезда, слежу.

Волколак был человеком действия. Он готов идти со всеми хоть в пекло, но доказывать своё мнение в спорах – не для него.

Обсуждение стихло и возобновилось с приходом Сойки. С порога она заявила:

– Если у вас уже есть план, говорите, и будем работать.

Поговорив с остальными, Сойка заметно сникла. Несмотря на это, через большой компьютер забралась в базы данных и уточнила адрес участка, в котором находится Кайра. Он не совпадал с утёкшим в неофициальные источники. Странно, но не слишком – так могло работать прикрытие полиции от потенциальных «сообщников» фырки.

Вялые попытки придумать хоть что-то продолжались и дальше, но каждый предложенный план ставил под удар хотя бы одного из Стаи – и если предложивший был согласен с таким раскладом, то остальные тут же его отвергали. За окном сумерки уже давно перешли в ночь. Солоух вздохнул и взял слово:

– Единого мнения у нас нет. Значит, на этом ставим точку. Если у кого-то вдруг есть озарение, говорите. Нет? Тогда переходим к плану Б – сидеть и не высовываться. Даже если на допросе от Кайры узнают о Стае, постараемся скрыться. Всё. Сейчас всем нужен отдых и сон.

Он договорил, ощущая, как в груди растёт камень, мешая дышать. Снова сдаётся. Будь его воля, в одиночку пошёл бы тормозить этот чёртов автозак завтра. Но нельзя. На вожаке Стая.

На удивление, никто не стал спорить. Бормотание сменилось тишиной, от неё закладывало уши. Солоух сказал просто чтобы что-то сказать:

– На всякий случай сегодня предлагаю заночевать здесь – так безопаснее. Завтра на работу. И кому-то нужно будет сменить Волколака.

На бывшей кровати Вожака решили разместить Сойку с Бражницей, Солоух лёг на место Вербы, Крысёнышу оставалось его кресло-кровать. В спальне погасили свет.

Девушки легли, Крысёныш ещё сидел на кухне. Никаких нервов парню не хватит, подумал Солоух, крутясь на постели. Поднялся, вышел, закрыл за собой дверь. Крысёныш обернулся на звук шагов, посмотрел в глаза. Сейчас он не обвинял, не злился – только та же глухая тоска, что и у остальных, сквозила во взгляде. Солоух подошёл, положил руку на плечо, но движение казалось каким-то искусственным. Он не имел права утешать Крысёныша. Его, их общее, никем не оспоренное решение обрубило жалость на корню. Нельзя выживать и продолжать быть по-человечески жалостливым.

Нет, нужно ложиться. Он здесь ничем не поможет. Солоух плеснул на дно кружки воды, выпил и вернулся в комнату.

Девушки, похоже, тоже не спали. Солоух решил не окликать их. Он снова и снова велел себе думать только о дыхании, но мысли разбегались. Начав наконец засыпать, Солоух ещё успел удивиться, что даже сейчас совесть позволила ему этот краткий отдых.

Стая собралась в комнате Кошки. В воздухе висело напряжённое ожидание, придавливающее к полу. В замке загремели ключи. Солоух вышел в коридор, Крысёныш на пороге только покачал головой. Значит, всё.

Голос не слушался, но, вернувшись в комнату, Солоух как-то сумел объявить голосование. Пешки одна за другой падали в шапку с тихим стуком, как от старых счётов в магазине. Пятая, все. Солоух перевернул шапку на стол – фигурки кучей высыпались на поверхность. Белая только одна. Крысёныш, сжав кулаки, вылетел из комнаты.

Солоух снимал колпачок со шприца, пытаясь унять дрожь. Ничего нет хуже трясущихся рук, если нужно колоть. Тугой колпачок в конце концов поддался. Блеснула игла, нервная дрожь вдруг ушла. Солоух через силу втянул в себя воздух.

Он рывком сел на кровати, хватая ртом воздух. Кошмар. Ему очень давно не снились кошмары. Нет, с Кошкой всё в порядке, насколько это сейчас возможно. Волколак писал, она снова приходила в себя. Она поправится. Как он будет смотреть ей в глаза после всего, что произошло за последние дни – об этом потом. Как он своему отражению-то в глаза будет теперь смотреть…

Солоух откинул одеяло, прохладный воздух более-менее привёл в чувство. Кажется, и не спал. Глянул на браслет – времени прошло совсем немного. Когда собственное дыхание выровнялось, он услышал всхлипы на соседней кровати. Осторожно присел с краю. Бражница плакала.

– Тшшшш. Давай накапаю валерьянки, – негромко сказал Солоух. Самому лучше воздержаться – запасы последнее время тают на глазах. Но Бражнице об этом говорить не стоит.

Девушка помотала головой.

– Из-за меня, всё из-за меня, – всхлипнула она, уткнувшись в угол.

– О чём ты? Ты не виновата.

– Это я сказала, что спасать Кайру рискованно. И теперь…

– Мы все не нашли другого выхода. И в любом случае, рисковать Стаей?

– Я знаю, знаю… Просто не могу. Сойка тоже не спит, ушла на кухню.

– Ладно. Принесу тебе воды.

Солоух прошёл на кухню. Сойка с Крысёнышем сидели над планшетом – то ли печатали, то ли рисовали.

– А что, если не заставлять их выйти из машины, а наоборот, запереть внутри? – услышал Солоух обрывок фразы от Сойки. Стоило ему войти, оба тут же замолчали.

– Похоже, собрался совет в Филях, – поднял бровь Солоух.

– Мы перебираем варианты, – сказал Крысёныш, не поднимая головы. – Вдруг найдём такой, при котором не придётся рисковать.

Сойка, наоборот, смотрела на вожака в упор. Не похоже, что пыталась показать характер – просто на автопилоте. Глаза красные от недосыпа. Поспать бы им всем… А он посмотрит за всех кошмары. В конце концов, точку в обсуждении вечером поставил именно он.

Солоух налил воды в кружку, отнёс Бражнице. По дороге в комнату браслет на руке тихонько завибрировал. Волколак написал лично, не в чат: «Если вы передумаете, и я понадоблюсь – пиши. Я на связи. Только не забудьте прислать другого дежурного».

Ещё один. Тоже не спит. Так значит, решение не окончательное? Солоух покачал головой. Когда вожак должен отдавать приказ и на корню обрубать несогласие, а когда – поддаваться общему настрою? Где та тонкая грань, за которой «невозможно» оказывается бессильным перед чувством «невозможно не попытаться»? Мозг по сотому кругу пытался просчитывать риски, но в крови уже бурлил адреналин и жажда действия. Им всем не хватает хладнокровия этой ночью…

«Звоню через минуту», – отправил Солоух Волколаку и сказал вслух:

– Давайте уже все сюда, раз всё равно никто не спит.

Бражница села на кровати, протёрла глаза. Он щёлкнул выключателем. С кухни подтянулись Сойка и Крысёныш, из браслета донеслось «на связи» от Волколака.

– Судя по всему, никто из нас не сможет просто оставить это за спиной. И даже безопасность Стаи…

– Помнится, ты нам с Восток говорил, что в Стае бывших нет, – отозвался Волколак через браслет.

– Здесь сложнее. Но сейчас не об этом.

– Так что, значит, готовимся? – недоверчиво прищурился Крысёныш.

– Все уверены? Риск для Стаи никуда не исчез, – Солоух обвёл взглядом ребят. Лица серьёзные, губы сжаты. Стая как она есть. Когда нужно действовать, они на глазах становятся одним целым. Каждый принял решение, и оно оказалось одно на всех.

– Уверены, – ответила первой Сойка. Остальные поддержали.

– Хорошо. Кому нужно – приводите себя в чувство. У нас несколько часов, чтобы составить план, который сработает.

Глава 17

На место выдвинулись в шестом часу утра. Солоух с Крысёнышем на Сюке, Сойка и Бражница на мотоцикле Вожака. Солоух вёз в рюкзаке дрон – Волколаку нужно видеть обстановку, чтобы осуществлять поддержку с воздуха. Он остался с Кошкой – в случае опасности сумеет вынести её из квартиры, а в плане важную роль играют другие.

Ждать, укрывшись за зданиями, пришлось довольно долго – не спасли даже три слоя одежды и термобельё, холод всё равно давал себя знать. Наконец в 9:12 от Волколака пришёл сигнал: выезжают. Останавливать машину решили за вторым поворотом – первый слишком хорошо просматривался от полицейского участка. Пара часов ночью ушла на то, чтобы «сварить чеснок» – из железных прутьев спаяли ёжики для прокалывания шин. Сейчас Солоух метнул свою порцию чеснока на дорогу, с другой стороны то же самое проделала Сойка. Гул мотора нарастал, все затаились. А скорость приличная! На повороте полицейскую газель ожидаемо повело. Она резко завалилась на правый борт, в сторону поворота, едва не врезалась в бетонный столб и, вихляя, проехала ещё несколько десятков метров. По всем предположениям автомобиль должен был повернуть налево: прямая дорога что к ближайшим, что к центральным судам была в той стороне. Что ж, не угадали, но на план это не влияет.

Солоух, проклиная окоченевшие, не желавшие работать мышцы, бросился к углу ближайшего дома. Сойка, в больших и круглых тёмных очках, закрывающих почти пол-лица, уже выходила на дорогу прямо перед автомобилем. В руках у неё была взведённая «сайга», переделанная в том числе под стрельбу очередью.

– Замереть. Руки на виду! Ничего не трогать, сидеть неподвижно, – донёсся до Солоуха её напряжённый голос.

Он выждал для надёжности ещё полминуты – дверцы газели не открывались. Зато появились Бражница и Крысёныш. Они, как Сойка и сам Солоух, были сегодня в разномастных тёмных очках, на которые накрутили куски проволоки и тряпок. Крысёныш первым скользнул к передней дверце, пригнулся, выводя из строя замок. В зеркало заднего вида его не могли не заметить, зато Солоух и Бражница за спиной Крысёныша смогли пробраться к задней части кузова – их полицейские не видели. Солоух достал отмычки. Ночью копался во всех замках, найденных на складе – вспоминал. Сейчас отмычки провернулись будто бы сами собой. Солоух потянул на себя дверь, протиснулся в кузов. Бражница и Крысёныш остались снаружи – при необходимости отвлечь внимание. Преследовать будут убегающую пару: его и предполагаемую Кайру. А перепутать девушек, близких по росту и телосложению – проще простого.

Внутри темно хоть глаз выколи, окон нет. Солоух нащупал в кармане фонарик, включил. Кайра сидела в углу на скамейке, руки скованы. Так, вроде целая, хотя свежие ссадины и синяки есть – видимо, досталось, пока газель мотало. И опять накрашена – ну надо же! Солоух открыл рюкзак, достал шапку – такую же, как у Бражницы – и кинул Кайре:

– Вскрою наручники, прячь волосы и уходим.

Шапка приземлилась Кайре на колено, соскользнула и шлёпнулась на пол. Руки фырка прижала к груди.

– Стая пришла меня спасать? Спасибо. Но не нужно.

Солоух опешил и тут же вскипел. Почти вся Стая сейчас рискует, чтобы вытащить эту заразу! Ночь ушла на план операции! А безмозглая фырка то ли насмехается, то ли не понимает серьёзности положения.

Кайра продолжила:

– Уходи, не теряй времени. Отзови своих.

– Какого хрена, Кайра? Ставишь всё на кон, чтобы вытащить Кошку – а теперь такое!?

Показалось или Кайра действительно дёрнулась, услышав имя? Но заговорила ровно:

– Меня обвинили в краже. Виновата – отвечу.

– Издеваешься? Можешь есть себя поедом сколько угодно, когда выберешься отсюда. На тебя повесили всех собак, если ты не в курсе! Знаешь, что за такое бывает?

– Знаю. И про Капустина знаю. Но я правда воровала, трижды, – Кайра смотрела прямо перед собой и ни разу не повысила голос. Будто бы вообще не говорила, а читала по бумажке.

– Ты ведёшь себя по-идиотски, Кайра. О себе не думаешь – подумай о Стае! И не делай лицо кирпичом, будто не расколешься на допросе! Там стойких не бывает.

– Кое-что у меня уже спрашивали. Достаточно вежливо, пусть и под запись. Если дело дойдёт до подробного допроса, меня на нём не будет. У нас профессия – знать лекарства и яды.

– Ну-ну. Там не дураки работают, Кайра. Отберут, что бы ты ни прятала.

– Есть вещи, которые не додумаются отобрать, не беспокойся. Вали уже, ты торчишь здесь третью минуту, а на тебе Стая. Даю слово, на вас никто не выйдет. Не через меня.

Солоух пристально рассматривал Кайру: сутулится, руки сцеплены в замок, а взгляд спокойный. Даже не спокойный – пустой, куда-то внутрь. И ни одного вопроса про то, как там Кошка. Она уже всё решила. Не так ли смотрел Вожак, прежде чем уйти? Озноб пробежал по спине, когда в голове всплыли свои же слова: «Там не дураки работают. Отберут». Но Вожак готовился, и он – не хрупкая девчонка… Так, думать о нём не ко времени. Потом.

Снаружи донёсся шум: похоже, от полиции подошло подкрепление. Оперативно. Что ж, вот подстраховка и пригодилась. Уйти от погони двоим из Стаи наверняка будет легче, чем Кайре. Сейчас Бражница и Крысёныш должны броситься во дворы и скрыться проверенным маршрутом, уводя за собой полицейских. Сойка тоже должна бежать, но из машины охранники смогут выйти ещё не скоро. Это даст Солоуху с Кайрой лишнее время. Изначально это было на случай, если фырка окажется ранена или без сознания, но и теперь внезапно пригодится.

В висках стучало: «Уходить. Опасно». Кайра смотрела прямо перед собой и тоже ровным голосом говорила ему идти. Солоух стиснул зубы, подавляя инстинкт выскочить наружу и мчаться что есть мочи. Он пришёл за фыркой. С ней и уйдёт, даже если придётся треснуть по затылку и уволочь. Но вначале – словами.

– Не хочешь узнать, как Кошка?

– Что бы ни было, я сделала всё, что могла. Моя партия сыграна.

Солоух поперхнулся воздухом, надеясь, что фырка не заметила. Значит, так? Выбрала себе личный конец игры? Ну уж нет! Есть же и у Кайры слабые места? Она уже давала понять, кто ей важнее себя.

Солоух заговорил медленно, хотя внутри всё кричало об утекающем времени:

– Делай, что хочешь. Пока я торчу здесь – под угрозой Стая. Не приведу тебя – потеряю Кошку, но всеми за одну не платят.

Кайра открыла рот, Солоух повысил голос, не давая ей вставить слово:

– Не перебивай! Думаешь, она выдержит? Только за последнее время: Вожак, отъезд Вербы и Восток, теперь Кайра. Она сама едва выбралась с того света. Знаешь, как выздоравливает человек, который не хочет жить? Никак. Но, видимо, твоя совесть важнее.

– Не думаю, что она желает, чтобы я пришла ей на помощь.

Кайра уже шептала, уже сдавалась, хотя в реплике был вызов. Что значили её слова? Разбираться было некогда, оставалось давить. Пусть по больному, пусть очевидная ложь, лишь бы заставить хоть что-то почувствовать.

– Значит, так? Не дашь ей и шанса? Не ждал от тебя предательства.

Кайра зажмурилась и опустила голову, кусая губы. Когда она посмотрела прямо на Солоуха, лицо снова ничего не выражало. Протянула руки, давая снять наручники, и коротко выдохнула:

– Уходим. Веди.

Снаружи свет резанул по глазам. Солоух огляделся – тихо. Всех увели за собой остальные. Лишь бы ребятам тоже повезло! Распахнул дверь, вышел, Кайра следом. Сейчас главное – быстро скрыться, чтобы полицейские, запертые в машине, не успели ничего понять. Дав команду, Солоух сам понёсся через тротуар в сторону спасительной тени здания. Чуть оглянулся налево – вот чёрт! Одну дверь всё же смогли открыть, и она как раз распахнулась. Значит, быстрее! Кайра пока почти не отставала.

Пригнуться, через дорогу, за угол. Солоух пропустил Кайру вперёд и сам пытался чаще менять траекторию, чтобы не оказаться на линии выстрела. Позади он ничего не слышал – всё перебивал топот двух пар ног и частое дыхание Кайры. Так фырке долго не выдержать, уже ясно. Солоух прикинул, куда дальше, и на миг сбился с дыхания: они уходили в точности тем же маршрутом, что планировался для Бражницы и Крысёныша. Но если у них всё прошло удачно, и полиция осталась с носом, возвращаться патруль будет этой же дорогой… Проблема.

Если удастся свернуть в сторону и отсидеться… Солоух по браслету запросил поддержку с воздуха от Волколака.

– Голограмму сможешь?

– Они очень близко, почти на хвосте. Увидят. И дрон засветим, – ответил Волколак.

– В какую сторону уходить?

– Сейчас только через двор. Но за ним пустырь, всё просматривается. Уйди в отрыв раньше, потом без шансов.

Солоух скомандовал поднажать, хотя чувствовал, что и сам запыхался. Пот стекал по лбу и мочил брови. Если Кайра не рухнет ещё метров сто, это будет чудо. Можно дать сигнал Сюку через ошейник – крыс далеко, но найдёт сначала по запаху, потом по звуку. Огромная крыса по меньшей мере отвлечёт внимание, но это на крайний случай. Подождём. Ещё несколько секунд и метров.

– Через три секунды вас закроет здание. Там дрон, не останавливайтесь, я успею снять голограмму. Потом через двадцать метров резко берите влево и падайте за холмик. Должно прокатить, – скомандовал Волколак через браслет.

Старая уловка сработала. Преследователи не обратили внимание на дрон, зависший под низкой крышей у стены, и продолжили погоню за фантомами через пустырь. Солоух дал Кайре пару минут отдышаться, потом с помощью Волколака выбрал лучший путь для отхода. Пытаясь слиться воедино с каждой стеной и выступом, добрались до Сюка. Никаких признаков слежки. Сойка уже написала, что в безопасности. Крысёныш с Бражницей отметились через четверть часа, и Солоух наконец-то смог выдохнуть.

Удалось. Даже не верится. Что дальше делать с Кайрой – вопрос на будущее, но сейчас все в безопасности. Полиция вряд ли станет искать именно их: Крысёныш, прихватив трафарет, оставил на борту газели граффити с огромным чёрным жуком. Очки, проволочные рога и символ – всё указывало на местную банду. Пусть разбираются друг с другом, а Стая заляжет на дно. Им уже давно не хватало хотя бы пары спокойных недель.

Кайру Солоух отвёз на резервную квартиру. Фырка ещё на пороге попросила у него пакет и, не разуваясь, скрылась в ванной. Солоух заставил себя удержаться от расспросов. Следить за ней сутки напролёт никто не сможет, остаётся надеяться, что Кайра всё же достаточно в себе и ничего не вытворит: ни сегодня, ни потом. Хотя бы из благодарности Стае. Чтобы заняться делом, Солоух включил кислородный генератор, проверил запас еды и вещей первой необходимости, вскипятил чайник – не хватало после таких подвигов схватить простуду.

Вышедшая фырка ничуть не изменилась – даже боевой раскрас не смыла. Но пакет в руках был полон примерно на треть. Солоух потянулся посмотреть, что внутри, Кайра дёрнула рукой, не давая заглянуть.

– Осторожно. Смотри в перчатках, здесь куча всего ядовитого. Забери с собой – Стае может пригодиться. Если что, спрашивай, я знаю, как тут что работает.

Он, прищурившись, оглядел Кайру с ног до головы. Где у неё всё это помещалось? Представить не выходило. Фыровские секреты, ну что ж. Хорошо, что она решила не оставлять это себе. Значит, в какой-то степени доверяет. И будет без фокусов сидеть в квартире.

Показав фырке квартиру, Солоух позвонил Волколаку – узнать новости.

– Всё в порядке. Кошка приходила в себя, поела, даже поговорили. Пока туго соображает, может, от обезбола. Сейчас спит. Проснётся – сообщу ей новости.

– Побудешь пока с ней? Я приеду вечером, – пообещал Солоух. – И Крысёныш после работы придёт. Опасаться скорее всего нечего, про квартиру знать не должны.

– Понял, без проблем. На связи.

Чат пополнялся новостями. Сойка и Бражница, едва вернувшись на квартиру Вожака, переоделись и уехали на завод: алиби не помешает, да и на работе ждут. Выяснилось, что Бражница подвернула ногу, убегая – споткнулась. Солоух взял на заметку: совсем забросили тренировки, теряют форму. Не зря Вожак говорил гонять всех в зал. Если новых неприятностей не будет, нужно проследить за этим. Крысёныш ушёл в депо. Да, сейчас их задача – работать, отсыпаться и приходить в себя. Если только Стая и вправду дотянула наконец до белой полосы.

Глава 18

Так, она на кровати. На своей, у себя дома. Кружащаяся картинка понемногу собралась в единое целое. Шторы задёрнуты, на улице, похоже, уже темно. На подоконнике темнеет меховая варежка… точнее, не варежка, а мох, они с Солоухом его нашли. За столом у окна Волколак. Он за ней присматривает, говорил, когда она в прошлый раз проснулась. Кошка осторожно пошевелила головой. Если больше ничем не двигать, то ничего и не болит, это она уже выяснила. Волколак обернулся на шорох, спросил, как она, принёс воды. Помог выпить: приподняться пока едва получалось. Как можно было настолько ослабеть! Сознание дробилось, но Кошка дала себе слово не спать как можно дольше и окончательно разобраться, что происходит.

– Давай ты сначала поешь, потом поговорим? – первым делом предложил Волколак на её расспросы.

– Нет уж. Я опять усну. Сначала расскажи, как Стая, потом заталкивай в меня, что хочешь.

– Ладно, – он подтащил стул, сел рядом. – Я уже рассказывал кое-что днём. Помнишь?

Так значит, это было сегодня днём. Уже хорошо, она стала чаще бодрствовать. Вспомнить бы, о чём шла речь…

– Я спросила, сколько провалялась. Ты говорил, несколько дней, так?

– Сейчас пятый день после твоей выписки. Со вчерашнего вечера понемногу приходишь в себя.

– А что было до этого? Ты рассказывал про сепсис, мне не приснилось?

– Нет, так и было. Вытащили тебя чудом. Крысёныш привёл Кайру с её волшебным приборчиком и антибиотиками.

– Кайру? Привёл сюда? – Кошка даже дёрнула головой, но тело тут же напомнило, что для резких движений ещё рано.

– Да. И правильно сделал. Правда, она тоже попала в переплёт, но сейчас в безопасности. Сидит в резервной квартире, Солоух говорит, в порядке.

Кошка собралась было сказать, что Кайра должна быть в Институте, но передумала. Стая явно знает, что делает. Если она сама сейчас жива и относительно здорова, и с Кайрой, по словам Волколака, всё в порядке – хорошо. Почему Кайра ушла от фыров, можно выяснить чуть позже. Ещё один важный вопрос:

– Как остальные наши? Где? В порядке?

– Да, все на связи, живы-здоровы. Бражница подвернула ногу, мелочи. Сама потом прочитаешь в чате, – кивнул Волколак на браслет.

Узнав последние новости, Кошка согласилась выпить бульон. От тепла снова разморило, и как она ни пыталась держать глаза открытыми, всё же провалилась в неглубокий сон. Очнулась, услышав стук в дверь и голоса в коридоре. Солоух и Крысёныш. Кошка как следует рассмотрела ребят, как только они переступили порог комнаты. Лица уставшие, но в целом всё как обычно. Только смотрят… Будто не чаяли увидеть. Значит, действительно «спасли чудом». Под двумя взглядами, чуть не прожигающими кожу, стало неуютно, Кошка предпочла закатить глаза и отшутиться:

– Что, решили стать памятниками самим себе? Ребят, вы, безусловно, этого заслуживаете, но композиция бедновата. Хоть бы на стулья сели, всё интереснее смотрится.

Солоух с Крысёнышем переглянулись и действительно сели. Последовало ожидаемое: «Как ты?».

– Живее всех живых. Волколак заливает в меня бульон, едва открою рот. Пока не могу от души вас обнять, но это дело времени. Сами как? Можете рассказать, что было, пока меня с вами не было?

– Ты начала бредить на следующий день после выписки. Я вызвал Солоуха. В больницу тебя не брали, – начал рассказывать Крысёныш. – От наших лекарств толку не было, и… В общем, мы совсем не знали, что делать. Повезло, что я нашёл Кайру – приехал в район, где вы встречались осенью. Она быстро сориентировалась, и мы успели.

– Да, Кайра может… – протянула Кошка. – А как вышло, что она сейчас на резервной квартире?

– Её задержали после возвращения в Институт, – пояснил уже Солоух. – Мы целую ночь продумывали план, сегодня вытащили её по пути в суд. Как ни странно, Кайра не очень рвалась со мной идти, хотя иначе ничего хорошего её бы не ждало. Припугнул тобой.

– То есть?

– Ну, сказал ей… – Солоух замялся, подбирая слова. – В общем, по сути, назначил её лично ответственной за тебя. Она поверила. Думаю, вам с ней надо будет поговорить.

– Это уж точно. С ней можно связываться через сеть?

– Завтра можно будет созвониться через мой браслет – я заеду на резервную квартиру. Налажу и сеть через планшет, пусть будет.

Снова наступила тишина. Кошка отвела взгляд в сторону, чтобы не видеть лиц ребят – они всё ещё смотрели на неё во все глаза. Волколак вот молодец, сидит в углу за планшетом и не создаёт напряжения.

– Я уже поняла, что здорово всех напугала, – вздохнула Кошка. – Может, не так и плохо, что почти ничего не помню. Ну не смотрите вы как на воскресшую, а?

– Это было страшно. Особенно, когда ты бредила, – тихо сказал Крысёныш, послушно опустив глаза.

– Я видела Стаю. Точнее, не нынешнюю Стаю. Прежних.

– Ты постоянно звала Вожака.

– Да, и он был, – коротко ответила Кошка. Ребята и так натерпелись, пожалуй, не стоит травить им душу ещё больше. Но Крысёныш попросил:

– Расскажи.

Скучает по старшему. Они все скучают. Кошка собрала мысли в кучку и осторожно начала, стараясь ничего не перепутать и сказать как можно короче:

– Мне казалось, я вижу его, как вас сейчас, почти наяву… Он что-то говорил, а я не понимала. Слова не складывались. И он меня не понимал. Были и другие. Те, кто умер ещё в начале. Малахит, Щеглёнок… Ещё люди дальше, целая толпа, лиц не видно. Но они все нечётко, как в тумане. Их я очень боялась. А Вожака почему-то нет. Вот и вся история.

Кошка зевнула и тут же дёрнулась от боли в животе. Глаза закрывались, усталость брала своё. Волколак поднялся из-за стола:

– Время. Нужно ставить капельницу, – коротко сказал он. – Кто дежурит завтра?

– Завтра выходной, я буду дома, – ответил Крысёныш. – С капельницами справлюсь.

Солоух предложил поужинать и расходиться. Ему не терпелось хотя бы на одну ночь загнать Сюка в стойло и самому поспать больше пары часов.

***

К Кайре Солоух приехал в середине дня. Фырка открыла на стук. Без боевого раскраса она выглядела совсем иначе. Острые скулы, другая форма глаз, даже кожа на порядок светлее. Совсем не та девушка смотрит с фотографии в новостных сводках. Солоух не мог не оценить искусство маскировки. Мешковатая безразмерная одежда, найденная в шкафу, ещё больше не вязалась с обликом фыров. Такой Кайра могла быть раньше, до гибели растений.

– Согреть воды? На улице, похоже, холодно.

Солоух кивнул. Так спокойно, по-домашнему спросить про воду – будто и не сидела вчера в автозаке! Ну и даёт Кайра… Разуваясь, он зацепился взглядом за окошко на кислородном генераторе, и всё благодушие как рукой сняло. Только вчера объяснял фырке, как работают все приборы в доме, и что – генератор выкручен в три раза выше нормы!

– Кайра!

Фырка, не дойдя до кухни, вернулась. Прищурилась, наклонив голову – готова слушать. Ну так пусть слушает.

– Ты вообще понимаешь, что такое кислородный генератор? – Солоух не ждал ответа, но фырка дёрнула головой в знак согласия. Понимает она, транжира! Вчера дважды объяснял – и, видать, бесполезно. – Нахрена выкручивать норму, которой хватит на семью? Это – деньги. Резервную квартиру Стая тащит на своём горбу, если ты не знала! Общим вкладом! Привыкла, что всё можно? Тут не так. Мы бережём всё: кислород, еду, воду. И не тратим её на мытьё такой шевелюры, – не удержался он, глянув на волосы Кайры.

Фырка молчала, подобравшись. Руки она скрестила на груди, вцепившись пальцами в плечи, и вытянулась в струнку, став выше, но всё равно беззащитнее. Взгляд стал холодным, будто бы подёрнулся льдом. Это злило ещё больше, но Солоух заставил себя сделать глубокий вдох и спросить как можно спокойнее:

– Как так вышло? Можешь объяснить?

– Не знаю, извини, – коротко ответила Кайра, и по тону было неясно, раскаивается она или нет. Солоух только махнул рукой и отрегулировал генератор как надо. Разулся – оставаться теперь не хотелось, но нужно проверить, не натворила ли фырка ещё чего. Сама Кайра опять скрылась в ванной. Позлить решила, что ли? Или стыдно стало? Воду, впрочем, не включала – было тихо.

Солоух быстро прошёлся по квартире, вытащил из рюкзака планшет – для Кайры. Пусть лучше будет на связи, хоть и не факт, что она заслужила. Он сидел на кухонном табурете, покачивая ногой, и ждал, когда фырка соизволит выйти из ванной и поговорить. Творит, что хочет, ещё и корчит из себя обиженную! Хотелось просто забрать ключи и уйти, закрыв дверь снаружи, но это было бы уже совсем неправильно. И ведь даже не попробовала оправдаться! Только сухое «извини» для порядка. Странно… Может, она не просто так это сделала? Вдруг болеет? Хотя, будь у неё не всё в порядке с дыханием, вчера не смогла бы со всех ног бежать от полицейских. И всё-таки…

Наконец Кайра вышла. Беззвучно положила на стол кухонный нож. Солоух тут же дёрнулся вскочить, окинул фырку взглядом с ног до головы. Нет, целая.

На колени ему упал узел из полотенца. Внутри, похоже, что-то мягкое и лёгкое.

– Продайте. Сейчас на волосы есть спрос. Украшения тоже купят. Это даст хоть сколько-то денег на оплату квартиры, – сухо сказала Кайра и тут же отвернулась. Криво подрезанные пряди на затылке торчали ёжиком. В квартире нет ножниц, только ножи – вспомнил Солоух. Нужно привезти хоть какие-то, хоть для ногтей. Он механически спрятал узелок в рюкзак, глянул на стол: рядом с ножом лежало две небольших подвески на цепочке. Серебряная луна и белая, похоже, из кости, рыбка. Не видел их у фырки, наверное, носила под одеждой. Тоже в рюкзак. Солоух прочистил горло:

– Ты здорова?

– Вполне. Жива и здорова вашими стараниями, – опять этот бесстрастный тон.

– Вот планшет. Там создан фальшивый аккаунт, связь с нашими уже настроена. Сможешь переписываться.

– Большое спасибо, – Кайра обернулась не сразу, а повернувшись, опустила глаза в пол. Потянулась к голове – будто хотела перекинуть пряди на лицо, но коснувшись остриженных волос, отдёрнула руку. Жест выглядел как-то потерянно, Солоух невольно передёрнул плечами. Нет уж, сейчас не время утешать. Может, нарочно давит на жалость.

Он быстро попрощался и ушёл, сказав, что завтра снова заедет. Велел не включать генератор выше нужного уровня. Может теперь до фырки дойдёт. Только выйдя из подъезда, понял, что так и не позвонил Кошке, чтобы они с Кайрой могли поговорить через его браслет. Чего уж теперь! Возвращаться ради этого он не станет ни за какие коврижки. Пусть переписываются!

Глава 19

– Да ладно, иди! Максимыч уже смотался, не заругает. А если что, я отболтаюсь, – Кеша хлопнул Крысёныша по спине. На его неловкие оправдания только рассмеялся:

– Да всё я понимаю, ты ж открытая книга. Дома ждут. Хорошо, когда есть, кому ждать. И здорово, что у тебя всё наладилось. Так что давай-давай, шуруй отсюда, закончу смену без тебя.

Крысёныш, поблагодарив Кешу, попрощался. Он действительно старался урвать любую свободную минуту, чтобы приглядывать за Кошкой. Ребята из Стаи предлагали помощь, но он вполне мог сам управиться с капельницами, сбегать в магазин или доехать до склада. Им хотя бы туда-сюда не ездить, а он был настолько рад, что Кошка с каждым днём идёт на поправку, что почти не уставал. К тому же высыпаться наконец-то получалось.

Кошка со среды вышла на работу. Будь возможность, задержалась бы дома дольше, но по нынешним временам больничный дольше двух недель был статьёй для увольнения. С выпиской вышла отдельная история: Солоух настоял, что сам вызовет врача, позвонил в поликлинику и долго что-то выяснял, шагая по комнате. Закончив разговор, буркнул, глядя в пол:

– Карту Кошки потеряли. Списали по ошибке, пришлось долго объяснять, чтобы всё оформили как надо. Нормально, врач будет завтра.

Крысёныш догадывался, что значит «списали по ошибке», но помалкивал. В начале недели пришла совсем молоденькая девушка-врач, только из меда, если вообще не студентка. Осмотрела шов, едва касаясь кожи, робко сжимая стетоскоп, послушала лёгкие. Выписала дюжину рекомендаций, первой из которых был постельный режим, покачала головой, но больничный лист оформила и закрыла.

Кошка договорилась с кем-то из сотрудников, чтобы её забирали и привозили на машине. Конспирация квартиры в любом случае уже пошла прахом, а усидеть на мотоцикле она пока не могла.

То, что Кеша выпроводил Крысёныша пораньше именно сегодня, было очень на руку. Прежде чем возвращаться домой, нужно заехать на резервную квартиру – проверить, как там Кайра. Солоух был у неё пару раз в начале недели, и сегодня Крысёныш вызвался заменить его. Вожак явно не очень-то ладил с фыркой. Интересно, это передаётся вместе с должностью? Хотя, если вдуматься, вся эта история с Кошкой и Кайрой достаточно сильно ударила по Стае. Сойку и Бражницу на работе оштрафовали на две трети месячного дохода – вычтут из зарплаты. Волколака вообще едва не уволили за прогулы. Повезло Солоуху – у него на всё смотрели сквозь пальцы – и Крысёнышу, которого вовремя прикрыл Кеша.

Удивительный человек этот Кеша! Вряд ли он может рассчитывать на какую-то выгоду от знакомства с Крысёнышем, а чуть что, берётся помочь. И с остальными так же – он вообще со всем депо на короткой ноге. Когда в очередной раз Крысёныш явился в дурном настроении и бурчал, что не понимает, как Кеша может вечно всем улыбаться и угождать, тот ответил: «Просто ближе вас, тех, кто в депо, у меня никого нет». Крысёныш прикусил язык и старался больше не срывать недовольство на товарище.

Так или иначе, Стая только-только зализывает раны. Тратить ресурсы на лишнего иждивенца – дорогое удовольствие. Ещё и в городе неспокойно: после спасения Кайры полицию действительно удалось запутать. Жуков сочли причастными – и без объявления открытой войны всего за неделю банда перестала существовать. Об этом, как и о побеге сотрудницы НИИ БРФФМ, писали СМИ, это же видел с дронов и сам Крысёныш – везде, где раньше на крышах и во дворах была символика Жуков, теперь всё уничтожено. Рисунки стёрты, флаги – тряпки с намалёванными кляксами, отдалённо похожими на жуков – сорваны, тут и там следы крови.

Такое место не могло пустовать. Сразу несколько окрестных банд: Серые, Кости и другие, помельче – устроили делёж территории. Сейчас на северо-востоке разборки, местные жители опасаются выходить на улицы. Чем кончится дело – неясно. Стая наблюдает. Понятно, почему Солоух сам не свой. Думает, как свести концы с концами, не проесть НЗ и не попасться бандам. А тут ещё Кайра выкидывает фортели. Крысёныш покачал головой – ладно, доберётся, посмотрит на месте.

Кайра открыла, кивнула в знак приветствия. Она и раньше не казалась полной, но сейчас будто бы больше исхудала. Или дело в огромной кофте, в которую зябко куталась фырка? И подстриженные волосы теперь не скрывают тонкую шею. Крысёныш скосил глаза на генератор – всё в норме, стрелка там, где и положено.

– Как дела?

– Всё хорошо, спасибо, – снова кивнула Кайра.

– Наверное, уже заскучала тут, – продолжил Крысёныш ничего не значащий разговор по пути в ванную. В квартире царил полумрак. В коридоре и ванной можно было включать верхний свет, на кухне и в комнате вечерами зажигали только небольшие лампы – чтобы не было видно через окна. Резервная квартира должна выглядеть заброшенной, как и всё в округе.

– Не страшно, Солоух дал планшет. Есть, чем заняться.

На кухне был идеальный порядок, только в мойке стояла единственная грязная тарелка. Странно, что Кайра не замачивает посуду. Но Крысёныш решил не читать ей нотаций – расход воды, судя по счётчику, был более чем умеренным. Он поставил чайник: почему бы и не поужинать, прежде чем ехать домой. И фырке компанию составит. Пока вода кипятилась, открыл ящик с продуктами, пересчитал, не нужно ли что-то привезти. Не поверив себе, пересчитал ещё раз. Ровно десять банок с синтемясом или жиром – стандартная норма для резервной квартиры. Для резервной квартиры без жильцов. Норма на одного человека – банка синтемяса в день. Если Кайра сидит на одном месте, может быть, банка на два дня. Фырка что, веган?

Посмотрел на запас крахмальной каши: одна коробка наполовину пуста. Бррр. Ну не может человек за неделю съесть всего полкоробки! Только если совсем уж выхода нет и запасов тоже. Вряд ли фырка настолько привередлива, что ей кусок этой мешанины в горло не лезет. Крысёныш задумчиво крутнул браслет на запястье, позвал Кайру. Потом поднялся и сам пошёл в комнату – любопытно посмотреть, как она устроилась.

Фырка уже стояла у порога, сжимая в руках планшет. Шагни она в коридор – и не подумаешь, что здесь кто-то живёт. Кресло-кровать сложено, стулья чинно стоят у стены, на тумбочке и подоконнике никаких вещей. Да, квартира выглядит нежилой не только со стороны, но и внутри. Будто только ждёт, пока кто-нибудь въедет. Сам Крысёныш такого подхода не понимал. Он, даже оказавшись у Вожака, быстро пометил территорию единственной футболкой, сбитой подушкой на кровати, оставленными после работы инструментами на столе. Будто вещами говорил: смотрите, я тут, живу здесь.

Кайра вышла из комнаты, Крысёныш тоже обернулся:

– Идём ужинать. Зачем экономить продукты, будто у тебя последняя коробка крахмальной каши?

– Да, идём, – Кайра ответила чуть с запозданием и сбилась с шага. Будто сначала шла не на кухню, а к выходу из квартиры, и передумала. – Я довольно небольшая, мне хватает. Опять же, ресурсы – ценность, – равнодушно ответила она.

– Но не настолько, чтобы морить себя голодом! Крысёныш достал из ящика кашу и синтемясо, Кайра тем временем вынула тарелки. Крысёнышу она поставила чистую, а себе – вынутую из раковины.

– Ещё и посуду не моешь?

– Крахмальная каша не жирная. Когда я заливаю новую порцию кипятком, от стенок всё отходит, – пожала плечами Кайра.

– Слушай, во всём этом нет необходимости. Ты, в конце концов, не в тюрьме сидишь, – буркнул Крысёныш, раскладывая по тарелкам кашу и синтемясо.

– Я знаю. Вашими усилиями, между прочим. Спасибо. Ты, кстати, много мне положил.

– Сколько положил, столько и ешь. А то выброшу, – пригрозил Крысёныш. – Витамины не забываешь пить?

– Горазд заботиться! Ты вообще в курсе, сколько я обычно ем? Нет. Сам решил, что для меня мало, а что много – и доволен! Я в состоянии сама разобраться. Не боишься, что у меня заворот кишок случится? – Крысёныш опешил от такой отповеди. Кайра посмотрела на его вытаращенные глаза, слабо усмехнулась:

– Ничего, от одного раза не случится. Но в целом я сама решаю, что и сколько мне есть, пойдёт?

Крысёныш пробубнил что-то неразборчивое. Он видел, как быстро фырка орудует ложкой. Как бы она ни старалась скрыть это, всё равно закидывала еду и тут же глотала, почти не жуя. Крысёныш отлично знал, как жадно ест тот, кто долго сидел впроголодь. Действительно, не заболел бы у неё живот. Но вовсе не от слишком большой порции.

Крысёныш решил не идти в лобовую – не переспорит. Нужно подумать, как подступиться к этому. Может быть, сказать ещё кому-то из Стаи? Наверное, стоит, если Кайра не согласится послушать его. Фырка подчистила тарелку первой, тут же поднялась из-за стола.

– Ты бы хоть воды выпила. И вообще, чем занимаешься тут целыми днями? – спросил Крысёныш, надеясь разговором разрядить ситуацию. Кайра опустилась обратно на стул, резко потянулась к чайнику.

– Сижу в планшете. В сети новости смотрю, читаю что-то. Иногда пишу дневник.

– С Кошкой переписываешься?

Кайра кивнула:

– А она тебе не говорит?

– Да почему, говорит. Просто… – замялся Крысёныш. Не скажешь же, что спросил просто чтобы что-то спросить. – Я вот от тебя опять сразу к ней. Сегодня с работы пораньше ушёл, повезло, Кеша прикрыл.

Крысёныш немного поболтал о работе, в целом о новостях. Глянул на время:

– Кстати, не хочешь позвонить Кошке по моему браслету? Она уже должна быть дома.

Кайра только пожала плечами:

– Думаешь, она не занята?

– Вряд ли. Давай, она будет рада тебя услышать! Пошли в комнату, там места больше. Идём, поговорите, и я поеду, – поторопил Крысёныш Кайру, опять собравшуюся мешкать в коридоре.

Набрал вызов, Кошка ответила практически сразу. Крысёныш поздоровался, снял браслет и подал Кайре – пусть общаются.

– Как ты там? – раздался из браслета голос Кошки.

– Всё нормально, не волнуйся. Как ты себя чувствуешь?

– Неплохо, насколько это возможно. Хотя после рабочего дня падаю в кровать. Даже в кабинет кушетку попросила перетащить – пока посетителей нет, можно работать полулёжа. Ничего, всё пройдёт. Что, проинспектировал тебя Крысёныш? Еды хватает?

– Проинспектировал, а как же. Постарался, – усмехнулась Кайра. – Хватает, вполне.

– Я спрошу у Солоуха, долго ли тебе ещё куковать на резервной квартире. Потом переберёшься к нам. В тесноте да не в обиде, нормально?

– Хорошо, – спокойно сказала Кайра. – Переберусь.

Кошка ещё что-то спрашивала и рассказывала, Кайра отвечала большей частью односложно. Разговор сам собой подошёл к концу. Крысёныш забрал у фырки браслет и стал одеваться. Натягивая куртку, опять рефлекторно глянул на генератор. Что за день обманов зрения! Поверить глазам опять не получалось: стрелка сдвинулась на несколько делений левее. Сейчас это уже был верхний предел нормы для одного человека. Но Кайра всё время была на виду! Крысёныш вспомнил рассказ Солоуха, прикинул, что сегодня видел сам. Закатил глаза к потолку. Вот ведь…

– Генератор сломан, да? Стрелка сама уползает налево? – он в упор посмотрел на Кайру. Фырка кивнула, сжавшись, как нашкодивший ребёнок.

– Ты его в первый день сломала что ли? Или сразу было так? Не пожимай ты плечами!

– Когда я заметила, было так. Точнее, Солоух заметил. Генератор можно поправлять вручную, не страшно.

– Понятно. И как часто ты его подкручиваешь?

– Каждый час.

– А ночью?

– И ночью тоже. Или выключаю до утра.

Крысёныш обескураженно покачал головой. Что тут сказать? Из того, что он видел, Кайра действительно напоминала человека, которому не слишком принципиально, хватит ли ему к утру кислорода, чтобы проснуться. И это та же фырка, которая недавно пришла в боевом раскрасе в квартиру Кошки и с порога начала раздавать поручения? Неужели её так сломал арест?

Крысёныш как мог уверенно сказал фырке:

– Завтра приедет Волколак, починит. Ты его встретишь?

– Уверен, что нужно отрывать Волколака в единственный выходной? – Крысёныш молчал, продолжая сверлить взглядом Кайру. – Естественно, встречу, – вздохнула девушка. – Куда я денусь?

– Хорошо. И если что-то сломается, говори сразу.

– Так точно, – фырка вымученно усмехнулась, кажется, едва найдя силы и на это. Неудивительно – если она почти ничего не ест, а ночью порой просыпается каждый час. Устроила себе личный карцер.

Об этом Крысёныш думал, уже спускаясь по лестнице и набирая сообщение Волколаку. Тот отозвался сразу, обещал заехать ближе к обеду.

***

С самого утра новостные сводки пестрели заголовками: найдены доказательства гибели Подольской К.А., недавно сбежавшей из-под стражи на пути в суд. Волколак удовлетворённо прищурился – хорошо сработал. Это у него был выход на полулегальный рынок, где он сбыл и волосы, и одежду, которые дал Солоух. Теперь СМИ вовсю лакомились свежатиной, хотя и умалчивали о сути «доказательств». Даже если официальные власти не до конца поверят, вряд ли теперь кто-то будет активно искать Кайру.

Едва поздоровавшись с фыркой, Волколак пошарил в боковом кармане рюкзака:

– Держи, – он вытянул вперёд сжатый кулак. На подставленную ладонь девушки упала подвеска-рыбка.

– Кошка узнала, что подвески у меня, советовала вернуть. Для тебя они слишком ценны, чтобы отдавать. Луну уже успели купить, извини. Фырскую одежду и волосы на днях тоже купили. Судя по новостям, этого оказалось достаточно, чтобы счесть тебя мёртвой.

Кайра кивнула, сохраняя непроницаемое выражение лица.

– Оно и к лучшему. Искать не будут.

– Не будут, – тихо согласилась фырка.

– Ты понимаешь, что это значит? Сможешь спокойно выходить на улицу, даже на работу под фальшивыми документами устроишься. Камерам тебя не узнать, людям и подавно – понятно, зачем тебе раньше был весь этот маскарад. Сможешь жить как все.

Кайра молча кивала, прижав к груди ладонь с зажатой в ней рыбкой.

– Ты не рада, так?

– Всё хорошо, спасибо за подвеску. Хотя можно было и продать.

Волколак пристально посмотрел на неё, хмыкнул:

– Тебе нужнее. Откуда она?

– Из дома. Твои родители ведь живут в области? – внезапно спросила Кайра.

– Да. В маленьком городке.

– Будут ждать тебя к Новому году?

– Не к Новому, сразу после. На пару дней, – Волколак отвернулся, подошёл к генератору. Да. От Кайры тоже могли ждать весточку дома. А дождались вот чего. И ведь не напишешь правды.

Нет, не дело. Волколак отложил инструменты, снова подошёл к Кайре и осторожно положил ладонь ей на плечо. Она на такое не обидится? Вроде бы нет.

– Мне жаль. Я понял.

– Если бы не этот конец света…

– Ничего. Переживём.

– Теперь никто не ждёт. В чём-то это делает свободным, ведь так?

– Может быть.

– Я как призрак. Знаешь, тут ведь и зеркала нет. Мне ни к чему, конечно. Но иногда бывает ощущение… Будто я существую не до конца.

Волколак ткнул фырку в руку. Перестарался – на коже остался вдавленный след от ногтя. Она недоумённо подняла глаза.

– Определённо существуешь, – усмехнулся Волколак и вернулся к работе.

Генератор починил быстро. Остался у Кайры на обед. Фыркнул на две ложки крахмальной каши, которые она размазала по своей тарелке, сыпанул ещё, открыл банку синтемяса. Понятно теперь, почему Крысёныш просил присмотреть, как она ест. Кайра сидела на табурете, подобрав ноги под себя, и смотрела так, будто на полу перед ней расширялась пропасть. Когда Волколак отвлекал её, поднимала глаза, какое-то время черпала ложкой обед и снова застывала. Похоже, сегодняшние новости сильно повлияли. Волколак предложил позвонить Кошке, Кайра мотнула головой.

– Новый год уже скоро. Поедешь к Кошке праздновать. Она собирается переезжать сразу после, а напоследок оттянемся у неё в старой квартире. Вся Стая будет, только Сойка к матери поедет, – в очередной раз придумал Волколак, чем отвлечь фырку от раздумий.

– Я не часть Стаи.

Он пожал плечами:

– Я так однажды сказал Вожаку. Отдал браслет и ушёл. И Восток со мной. Это было после несчастья с Щеглёнком. Её подстерегли по пути к дому и…

– Да, знаю. Кошка мне рассказывала.

Волколак угукнул. Уставился в потолок, собираясь с мыслями и продолжил:

– Вот. Малахит после этого почти с катушек слетел. Полез мстить. Очень глупо погиб. Стая не смогла их защитить. Ну я и… Струсил, короче. Даже не за себя – за Восток. Решил, что лучший способ не бояться банд – вступить в одну из них. Ну и нашёл ближайшую на районе. Называлась коротко и ясно: Сволочи. Мы с Восток были в ней два месяца с небольшим. Я понял, что это за звери, банды. Иерархия. Сильный может всё. Забирает у слабого пайки, одежду, добычу, а сам прикрывает его от неприятностей. Или не прикрывает, по настроению. Ещё есть сходки. Когда идут мутузить другую банду. Если докажут, что тебя не было на сходке – ты труп. Заболеешь так, что не сможешь хотя бы спрятаться и спрятать жратву – труп. Законы, как в первобытном племени. Есть более-менее адекватные ребята, но мало.

Когда стало совсем худо, мы решили вернуться. Пришли на общее собрание – я узнал у Солоуха по сети, когда оно будет. И когда явился, не поднимая глаза на Вожака, Солоух первый вступился со словами: в Стае бывших нет. Нас приняли и прикрыли. Банды ведь неохотно отпускают тех, кто был с ними. Первые недели все в Стае были на чеку. Я и Восток почти не показывались в одиночку. Потом внимание Сволочей привлекла очередная заварушка, там они все и полегли, кто не разбежался.

Кайра смотрела в одну точку, но, кажется, слушала. По крайней мере, стоило замолчать, повернула голову.

– К чему я это, короче, – сказал Волколак. – Я понял: Стая своих не бросит. Будет тянуть. А если будет надо – я напомню Солоуху его слова. Ты для нас много сделала. Не открещивайся.

Кайра, как заколдованная, кивнула, не изменившись в лице, но, кажется, перестала играть в игру «пол – это лава». Расслабилась. Волколак внимательно посмотрел на неё, вышел в коридор и свернул из носового платка смешного человечка. Ещё в детстве научили. Принёс, отдал фырке:

– Это Чуня. Талисман. Пусть у тебя будет. Отдашь мне в новогоднюю ночь лично в руки. Поняла? И ешь нормально. Сделай одолжение, позволь нам не нервничать, что гостья помрёт с голоду.

Глава 20

Кайра следом за Солоухом переступила порог. Кажется, целую вечность назад сюда же её привёл Крысёныш. Сегодня Кошка встречала гостей сама. Кайра отступила в угол, стягивая куртку, внимательно смотрела на подругу. Живая. Определённо хорошо. Кажется, полагалось бы радоваться сильнее, но не получалось.

Солоух о чём-то разговаривал с Кошкой, Кайра не вслушивалась. С некоторых пор слова, если не сосредотачиваться, долетали как сквозь толстое стекло – просто гул голосов. Солоух решил, что можно уже ехать к Кошке – она приехала. Дальше никаких целей в общем-то не было. Только отдать Чуню Волколаку, но это – завтра. Завтра Новый год.

Дверь хлопнула, Солоух ушёл. Стало тихо. Так, Кошка смотрит, пристально, в упор. Стоит улыбнуться. Кайра чуть-чуть растянула губы: вышло, наверняка, плохо, но лучше, чем ничего.

– Как ты? – спросила Кошка.

– Нормально.

Подруга сделала пару шагов навстречу, собираясь обнять. Лучше бы не сейчас. Улыбнуться она ещё может, а вот касаться… Кайра сама не заметила, как упёрлась спиной в вешалку с одеждой. До Кошки, кажется, дошло, что не стоит её трогать. Неловко вышло… Но так спокойнее.

Кошка вздохнула.

– Пошли, у нас водорослевый бульон на обед сегодня.

– Я уже ела.

– Конечно. Только на резервной квартире такого нет.

Откуда у всех желание её накормить? Когда Солоух дал понять, что ресурсы надо беречь, она и вправду ела меньше, чем хотела бы. Потом голод ушёл. Сейчас Кайра по инерции продолжала дважды в день заталкивать в себя крахмальную кашу, не чувствуя вкуса. Впрочем, спорить с Кошкой не было ни желания, ни сил.

– Ладно, – кивнула Кайра, поворачиваясь в сторону кухни.

После еды пошли в комнату. Кошка залезла на кровать, похлопала рукой по покрывалу, приглашая сесть. Кайра осторожно опустилась на дальний край. Так легче. Она сама не смогла бы объяснить, что с ней происходит, но стоило подпустить Кошку ближе, уже привычная глухая пустота в теле сменялась болью. Будто в центре груди начинали тянуть жилы.

– Что с тобой?

– Всё нормально. А что? – спросила в ответ Кайра. Чтобы рассказать о пустоте, просто не хватало слов. Да и что бы это изменило? Вряд ли Кошке так уж хочется её выслушать. Только свой кислый вид не вяжется с ответом, нужно улыбаться. И сесть расслабленно.

– Ты как неживая. Едва шевелишься, и взгляд пустой.

Неживая. Хорошее определение. Фырка Подольская официально признана мёртвой. Только какой-то отголосок продолжает ходить, сидеть, лежать и объедать Стаю. И иногда чувствовать боль. Почему Стая не только терпит, но даже настаивает на этом – им виднее. Смысл спорить? Смысл вообще совершать какие-то действия? Если бы была возможность стереться, как карандашный рисунок, Кайра приняла бы её с охотой. Сидя в автозаке, она раз за разом убеждала себя, что планов на будущее у неё не осталось. Убедила. В общем-то, их не было до сих пор. Только отдать Чуню Волколаку. Да, это определённо стоит сделать, он просил.

Сквозь стеклянный экран снова пробился гул. Кошка, кажется, что-то говорила? Если говорила, нужно ответить, чтобы выглядеть естественно. Жаль, приличный внешний вид и вежливые ответы нельзя поставить на автоотправку. Кайра ненадолго подняла глаза на подругу, Кошка повторила вопрос:

– Волколак вернул тебе подвески?

– Рыбку вернул.

– А луну?

– Уже купили.

– Хотела спросить: это чудо техники, которое ты принесла Стае, «гусеницу», тебе Богдан дал, как и подвеску?

– Да.

Богдан тоже будет думать, что она мертва. В груди снова появилась, расползаясь по телу, глухая тянущая боль. Лучше забыть об этом. Бесполезные мысли.

– Значит, в Институте узнали, что ты брала лекарства? Там ведь и близко не такая сумма, как писали в новостях! – снова бросила в неё вопрос Кошка.

– Нет, никто ни о чём не узнал. Достаточно, что я вела себя подозрительно. Думаю, Капустин или кто-то ещё из верхов уже давно искал, кого бы подставить.

– И ты знала, что они ждут чьего-то промаха, но всё равно рисковала?

– Я не знала. Это потом… Пока сидела в отделении, было время обдумать. Но в любом случае…

Да. Пока она сидела в камере, было время думать и бояться. Что будет с Кошкой. Что будет со Стаей, если ей, Кайре, не хватит решимости применить одно из «украшений», которые она нацепила на себя, когда полиция пришла уводить её из комнаты в общежитии. Что будет дома. Что и как вообще будет дальше.

За ночь в отделении она мало-помалу перерезала ниточки этих мыслей. Не чувствовать. Она сделала для Кошки, что могла. Дальше – без неё. Кошка не рассчитывала на её помощь, даже цветочки были на автоотправке. Чтобы глупая нервная Кайра не волновалась. Это правильно – доверять фырам с оглядкой. От фыров нужны лекарства. И всё. И дома справятся. В любом случае, её там пару лет уже не видели. Мир не рухнет.

Мысли были гладкие, привычные и правильные. Они делали стеклянный экран толще.

– Кайра. Кайра! – она повернула голову в сторону подруги, на звук. Подруга. Слово затёрлось, как и остальные, даже имена. Кай-ра, Кош-ка… Как горошины, если катать во рту. Есть форма, но не смысл.

Оборачиваясь, заметила, что сидит, обхватив руками колени, а ногти, похоже, нервно сдирают кутикулу. Кое-где даже до крови. Руки стоит чем-то занять. Как раз в кармане лежит Чуня, но доставать как-то странно. Кошка не поймёт. Так, что она вообще от неё хотела?

– Ты замерла на полуслове, – пояснила Кошка. – Просто зависла.

– А. Вряд ли что-то важное. Не суть.

– Ладно. Посидишь немного? Я сейчас приду.

Кошка вышла из комнаты, Кайра облегчённо замерла. Можно не думать, что и как сказать. Не тревожить воспоминания. Тогда вспышки боли будут легче. Лучше всё равно уже не станет, но можно сделать хотя бы не так плохо. Главное – не думать. Если она такая слабая, что даже со своими мыслями справиться не может, лучше спать. Делать всё равно нечего.

Подруга снова появилась на пороге комнаты. Очень быстро. Ладно. Кошка принесла стул:

– Можно я тебя подстригу? Я же умею. Смотреть больно, как у тебя волосы обгрызены.

Кошка открыла дверцу шкафа – с обратной стороны было зеркало – и достала из ящика ножницы. Большие, острые. Кайра вздрогнула и даже не удивилась такой реакции на лезвия. Почему-то она казалась естественной.

– Хорошо, давай, конечно. Сейчас.

Она всё же сходила в коридор и достала из кармана куртки Чуню. А то пальцы совсем до мяса обдерёт, нехорошо, Кошка не поймёт. Села на стул, бездумно посмотрела прямо вперёд, ожидая щелчка ножниц, и столкнулась с чужим взглядом. Из зеркала глядела какая-то девушка. По цвету волос и глаз ещё можно было предположить в ней себя, но и только. Тощие, даже не тонкие, руки сжали тряпичную куклу до побелевших костяшек. Из большого ворота футболки торчит цыплячья шея, волосы и правда – гнездо. Но хуже всего взгляд. Так смотрит пустота. Не смотрит, а затягивает мир через зрачки. Что должно было произойти с этой девушкой за зеркалом? Кайра моргнула и отвернулась. Не надо жалости, она не заслужила. И вообще, бесполезная вещь.

– Сделай голову ровно, я расчешу, – Кошка двумя руками мягко повернула её лицо обратно к зеркалу и продолжила возиться с расчёской. Можно было закрыть глаза и не смотреть, но безумное лицо в отражении притягивало. Не отводя взгляд от отражения, затылком Кайра чувствовала, как Кошка расчесала волосы и начала укладывать пряди расчёской и руками. Сначала от каждого прикосновения Кайра едва заметно дёргалась, но понемногу перестала. Ничего, можно потерпеть. Когда привыкаешь, даже почти приятно. И отлично отвлекает от всего остального.

Кошка взялась за ножницы. «Мало я сама себе волос отрезала», – мелькнула насмешливая мысль и тут же пропала. Кошка крутилась за спиной, пощёлкивала ножницами. В зеркало Кайра видела, как подруга бережно возится с её волосами. Будто не страхолюдину-фырку стрижёт, а… своего из Стаи? Или ещё кого-то близкого? Сравнения Кайра не подобрала, но странное ощущение осталось. Хорошо, что, Кошка, кажется, не смотрела в зеркало, наблюдать можно было безбоязненно.

Мир ненадолго стал понятнее и проще, сузился до рук, раз за разом осторожно касавшихся головы, едва слышного скрежета ножниц и странного, гипнотизирующего взгляда с той стороны зеркала. То ли девушка за стеклом всё же жалела её, то ли сама ждала сочувствия. Кайра замерла, как в полусне. Продолжая перекладывать пряди, Кошка тихо заговорила:

– Слушай, Кира, я не знаю, что с тобой происходит. Смотрю и не знаю, как тебе помочь. Но я тут. Я буду рядом и никуда не денусь. Хоть гони. В какую бы передрягу тебя ни занесло, Русёна, мы найдём выход. И вместе со всем разберёмся.

Кира – это «мирское», паспортное имя. Русёной могла назвать только Наташка – уже тогда ставшая Кошкой перед одногруппниками. Кируся, Руся, Русёна – так и появилось прозвище. Русёна и Ташик – имена со времён учёбы. Когда фырки-Кайры ещё и в помине не было. И жизнь была намного добрее к ним обеим.

Кошка уже отложила ножницы, но продолжала гладить и массировать голову, потом шею, плечи. Кайра положила ладонь поверх её руки, и почувствовала, как внутри нарастает дрожь. Кошка выжила. Всё-таки пережила ту ночь. И она, Кайра, может просто сжимать её руку. Потому что тоже не осталась в автозаке.

Стеклянный экран, так надёжно закрывавший от внешнего мира, завибрировал и вдруг разлетелся осколками, пронзая насквозь. Она сползла со стула и скорчилась на полу, задыхаясь и всхлипывая. Воздуха резко перестало хватать. Кошка опустилась рядом и что-то шептала, успокаивая одним звучанием голоса. Потом, кажется, убедила её перебраться на кровать. Принесла воды, развела какое-то лекарство – Кайра послушно проглотила всё одним махом. Было холодно, и била дрожь так, что стучали зубы. Кошка укутала её в несколько одеял и устроилась рядом.

– Как же хорошо, что ты жива, – высказала Кайра слова, первыми сложившиеся из безумного вихря мыслей.

– Могу сказать о тебе то же самое, – улыбнулась Кошка, погладив её по голове.

– Знаешь… Пока ехала к тебе, потом в Институт, потом сразу полиция – переживать некогда. А потом, уже в отделении, накрыло. Я ведь могла даже не узнать, что с тобой… Или опоздать. И эти цветочки… Крысёныш рассказал про автоотправку, и когда я сидела в камере, было проще думать, что ты не нуждаешься в моей помощи… И никогда во мне не нуждалась. Так легче не цепляться. За друзей, вообще за живых. Потом, правда, Солоух едва уговорил меня передумать, когда залез в автозак вытаскивать.

Кошка ткнулась лбом ей в плечо:

– Какая же я… А ещё думала, что так смогу тебя обезопасить. Чтобы ты не подставлялась перед Институтом, если что. А вышло, будто использую и не доверяю. Прости.

– Ничего. Ты хотела как лучше, я понимаю.

– А получилась хрень. Правда, прости. Ужасно вышло.

– Прощаю, – слово вылетело, растеклось в воздухе, и Кайра чувствовала, что это правда. Что было, то было. Мир понемногу обретал подобие устойчивости. Они живы, в Стае, на Кошку по-прежнему можно полагаться, как на себя. Правда, для всего мира Кира Подольская умерла, и, если думать о родственниках, о Богдане… Больно, очень. Но это можно пережить, не прячась от чувств за экран.

Дрожь понемногу стихла. Понятно, что разум пока просто не может осознать всё, что случилось за последние недели, и переживания ещё вернутся. Но сейчас ум уже мало-помалу занимали повседневные заботы. Например, на днях нужно помочь Крысёнышу укладывать вещи – Кошке, конечно, ещё нельзя возиться с тяжестями. И хорошо бы понять, чем зарабатывать на жизнь – не век же быть иждивенцем у Стаи. И самое простое, что можно решить прямо сейчас:

– Можно рассчитывать на ужин? Я даже приготовлю. Есть хочу, зверски, – сказала Кайра.

Глава 21

Новый год прошёл замечательно, лучше, чем можно было предположить. Собрали неплохой стол: из агара и синтемяса сделали подобие заливного, водоросли и консервированная рыба пошли в салат, Волколак притащил порошок, который растворялся в воде, превращая её в почти настоящий сок. Пришлось обойтись без премиальных рачков, которые обычно приносили Бражница и Сойка: премии их лишили за прогулы. Пели под гитару, танцевали, играли в карты, но больше просто разговаривали. Возможности собраться всем вместе просто так, не превращая встречу в срочный совет, давно не выдавалось.

Как мало нужно Стае, чтобы прийти в себя – десяток дней покоя и хороший праздник! Даже Кошка выглядела почти полностью здоровой, но Солоух всё равно едва удерживался, чтобы самому каждый раз не накладывать ей на тарелку еду и не подливать сок, стоит ей только потянуться к чему-то. Кайра тоже держалась поближе к подруге, наконец-то не выглядела потерянной и даже смущённо улыбалась шуткам. Только вчера её привёз – а как переменилась!

В три официальных выходных после новогодней ночи вся Стая помогала Кошке перебраться на новую квартиру. Вывезли многое, часть мебели ухитрились продать – в Вожаческой квартире недостатка в ней не было. Кошка впервые после ранения села на мотоцикл, правда, пока её вёз Волколак. Крысёныш управлял вторым – он успел взять несколько уроков и теперь с гордым видом сам сел за руль. Солоух навьючивал вещами Сюка, но только когда в городе властвовали долгие зимние сумерки – не стоило смущать сидящих по домам горожан зрелищем огромной крысы под окнами. И проще не попасться бандам: в сумерках человек уже видит плохо, а Сюк с его крысиным зрением и чутьём заметит пришельцев заранее.

Банды давали всё больше поводов для беспокойства. Делёж территории Жуков закончился. Верх взяли Кости, вторая крупная банда – Серые – была перебита. Кто-то, естественно, разбежался, кто-то на свой страх и риск мог попробовать присоединиться к победителям, но так или иначе – Серых больше не существовало.

Остальные банды, помельче, вовремя передумали лезть в делёжку и теперь сидели тихо. Самые отбитые из Костей, включая главаря, попытались взять штурмом оставшиеся в центре их территории почту и полицию – магазины и так давно были под их «крышей» – но ожидаемо просчитались, и теперь банда обезглавлена. Онлайн-газеты торжествовали, Солоух только хмурился. Для банд убийство при переделе власти в порядке вещей, глупо надеяться, что, лишившись главаря, Кости распадутся сами собой. Но пока было время на передышку. Солоух установил дежурство за территорией – через день кто-то из Стаи прочёсывал дроном небо на севере Москвы, делал снимки. Если что-то изменится, Стая узнает первая. И будет готова.

После Нового года Солоух нашёл, наконец, время и силу воли, чтобы напомнить Стае о тренировках. Сойка горячо поддержала, ездила сама и отправляла Бражницу. Волколак ворчал, что он и так у себя занимается, но тоже приезжал, чтобы не сбивать общий дух. Крысёнышу и Кайре было проще всего – они теперь жили над залом.

Солоух решил сам в первый раз глянуть, на что годится бывшая фырка. Крысёныш тоже спустился в зал в тот день. После тренировки тихо спросил у Солоуха:

– Неужели я на первых тренировках был такой же? Даже не верится…

– Ну не то, чтобы такой же, – протянул Солоух, прищурившись. – Если верить рассказам Вожака и Вербы, ты был хуже. Кайра хотя бы кувыркаться умеет.

Крысёныш не обиделся, наоборот, посмеялся. И правильно: какое кому дело, кто на что был способен в начале? Сейчас он чуть ли не в лучшей форме из всей Стаи. За Кайру вот тоже взялся решительно. Кошке по понятным причинам тренироваться пока было нельзя, она досадовала и обещала потом нагнать подругу.

Пару раз выбирались на городскую тренировку, однажды Сойка даже взяла со склада два ружья. Она была превосходным стрелком и теперь учила Крысёныша работать в паре. Сам Солоух мало что в этом понимал: пистолет и ружьё, как и все, держать в руках умел, целиться тоже, а вот разбираться в тактике и стратегии боя не было никакого желания. Хорошо, что у Крысёныша все склонности. Тогда в Стае уже трое хороших стрелков: Кошка тоже вскоре сможет присоединиться к остальным. Интересно, что двое из трёх – девушки. Они больше склонны к огнестрельному, потому что сами от природы слабее? Так себе гипотеза, узнали бы – отколошматили в зале, мало не покажется. Или глазомер у Кошки с Сойкой лучше оказался? Кто его знает…

Об этом Солоух лениво рассуждал сам с собой, просматривая вечерние новости в сети. Оторвало сообщение от Волколака: «Кости намалевали огромную белую кость на крыше многоэтажки. Логично, конечно, но они наверняка что-то задумали. Видать, объявился-таки новый главарь».

Уже наутро Кошка, отслеживающая чаты некоторых московских районов, передала, что в Щукино местные забеспокоились. Вроде бы ничего конкретного, но Быки, мирная и довольно обеспеченная местная банда, засуетились. Жители предупреждали друг друга не ходить по ночам, а лучше вообще пару дней пропустить работу – отсидеться. Солоух вместе с Кошкой взялся патрулировать небо в ближайшие дни. Драки в Щукино наверняка не миновать, и едва ли хоть кто-то в ней поставит на Быков. Им не поможешь. Но вот воспользоваться информацией, долго лежавшей бесполезным грузом, самое время. Например, о складе Быков в подвале дома на очередном Проектируемом проезде бесконечного номера. Если банду разобьют, стоит попробовать добраться до него первыми. Что ни говори, а ресурсы Стае не помешали бы.

Пальба в Щукино началась на следующую ночь, а утром в сети разошлась весть, что Кости вышли из спячки и снова расширили территорию. Солоух, не теряя времени, устроил общий созвон перед работой:

– В нашей базе данных есть информация об одном складе Быков. Похоже, не центральном, но достаточно старом. Предлагаю подождать сутки и отправиться на вылазку. Тогда будут шансы опередить Костей, они не успеют так быстро зачистить район.

– Почему не пойти сегодня вечером? – тут же уточнила Сойка.

– Костям может быть известно о складе или кто-то из уцелевших Быков решит сунуться по горячим следам. Не хотелось бы нарваться на встречу. Думаю, через сутки – самый удобный вариант.

– Как Костям вообще пришло в голову перебить Быков? Они же что-то вроде швейцарского банка!

– Ну, кто-то предпочитает доить корову, а кто-то – зарезать на мясо, – фыркнул Волколак.

Большинство банд жили по принципу увидел-забрал-использовал. Полиции в городе уже давно было недостаточно, чтобы препятствовать произволу, и многие районы были под своеобразной «крышей» с обязательством платить дань. К тому же, некоторые вконец зарвавшиеся бандиты могли вломиться в любую квартиру и потребовать всё, что попадётся на глаза. Иногда жильцам удавалось отстоять собственность, но чем кончится дело, каждый раз приходилось гадать: банды могли даже не узнать о смерти кого-то из своих, а могли жестоко отомстить. Банды редко селились в обычных домах, но, если селились – занимали их полностью, выгоняя остальных жильцов и устраивая базу. Базой мог стать и старый завод, и сеть подвалов. Близость к жилым домам позволяла при необходимости спрятаться среди жителей – так можно было скрыться от облав или нападения. Быки же предпочли встретить противника, не скрываясь – понимали, что обывателей Кости, если что, жалеть не будут.

Быки вообще отличались от других московских банд. Они были самыми известными из «торгашей». С жильцами сосуществовали достаточно мирно, дань брали совсем небольшую и на редкость нерегулярно. Они жили торговлей. Всякий знал, что, выйдя на связь с Быками, можно выкупить у них почти всё на свете. Иногда по заоблачным ценам – ну что ж с того. Чего не было у Быков, того, скорее всего, вообще не было в Москве. Они были выгодны всем, и их никто не трогал. Заберёшь себе их склады – кто принесёт тебе новые редкие ресурсы, когда эти кончатся? Их банда была в этом отношении золотой жилой. Но кто-то действительно захотел всё и сразу.

– Отлично, кто пойдёт? – задала вопрос Сойка. – Подозреваю, на складе стоит электронный замок. Моё участие потребуется, ведь так?

– Да. Ты, я с отмычками, ещё Волколак, – высказал Солоух уже обдуманный вариант. – Всех устраивает?

Возражений не было. Ребята понимали: ресурсы Стаи заметно истощились за последнее время. В первую очередь не хватало простейшего: масок, запаса продуктов и денег. Что бы они ни нашли у Быков – это можно будет либо использовать самим, либо продать.

План продумали тщательно, но ещё вечером возникла проблема: единственный проезд к складу шёл по Волоколамскому шоссе, а Кости уже поставили на нём патруль и досматривали местных, это было видно с воздуха. Волколак попробовал проскочить на мотоцикле. Отчитался:

– Проезд по Волоколамке перекрыт полностью. Проехать можно, но всех мало-мальски подозрительных досматривают. Сомневаюсь, что дозорные Костей проспят наш приезд и тем более отъезд с кучей вещей. А по-другому не добраться, вокруг река. Не через МКАД же… Если только днём на метро.

– Сюк переберётся через русло, – задумчиво протянул Солоух. – Если вести себя осторожно, все шансы проскочить. Внутри же постов нет?

– Постов, пишут, нет, только патрули, но нечастые, – сказала Кошка. – Да и кому в здравом уме придёт в голову ждать гостей со стороны реки зимой?

– Вот и хорошо. Кто-нибудь сверху присмотрит по дронам. Если что – успеем дать дёру, бандам пути через реку нет. Но Сюк так далеко увезёт только двоих, и то без груза.

– Кто-то может дождаться шести утра и уехать обратно на метро, – предложил Крысёныш. Вы же хотели идти после полуночи? Тогда ты обратно уедешь на Сюке с грузом, а ещё один человек унесёт, сколько сможет, в рюкзаке. Главное железного не брать, не пропустят.

– Это не опасно? Оставлять кого-то одного на территории Костей даже на пару часов… – с сомнением протянула Бражница.

– Можно рассчитать время так, чтобы выйти со склада почти к открытию метро. Тогда будет даже безопаснее – под землёй у банд всё же не так много власти, – возразила Сойка.

– Тогда едем только мы с Сойкой, без Волколака, – сказал Солоух. Проситься заменить никто не стал: взлом кодовых замков всегда был на Сойке, без неё здесь – никуда. Банда пока плохо знает новый район, у Стаи на вооружении дроны. Хорошие шансы сделать всё тихо и без лишнего риска.

Глава 22

Реку действительно никто не охранял. Она сильно обмелела, от воды шёл пар и неприятный запах – из-за городских стоков река не замерзала и зимой. Перебрались верхом на крысюке, надев поверх обуви когда-то взятые с факультета болотники – ноги ожидаемо оказались в воде по колено. Хорошо хоть Сюку это нипочём – была возможность проверить. На берегу встретили только парочку подростков, округливших глаза и бросившихся наутёк при виде чужаков на огромной крысе.

– Так спокойно шатаются! Попадут под руку банде или ещё кому… – покачал головой Солоух.

– Уверен, что они не из Костей?

– Почти полностью уверен. Да и расскажут про Сюка – кто им поверит?

– Тот, кто видел его раньше.

– Таких немного. И нам сообщат с воздуха.

Сойка возилась с дверью долго: замок был одним из самых сложных, открывался картой-ключом. Вначале долго пробовала каким-то хитрым магнитным прибором, потом махнула рукой и включила «глушилку». Вся электроника в радиусе трёх метров теперь даст сбой, в том числе ближайшие телефоны и телевизоры, если они здесь есть. Заметно. И связь через браслеты ненадолго потеряна. Но всё лучше, чем и дальше торчать на виду. Запор щёлкнул, Солоух первым вошёл внутрь: с механическим замком он разобрался заранее.

Внутри было темно. Он пошарил по стене, нащупал выключатель, щёлкнул – никакого результата.

– Подожди буквально минуту, сейчас наладится. Если тут вообще есть свет, – шепнула Сойка.

Как только эффект «глушилки» кончился, в подвале действительно стало светло. По обе стороны у стен стояли пластиковые коробки и ящики. Солоух обошёл комнату, присматриваясь, и начал открывать ящики у дальней стены. Он осматривал штабеля по левую руку, Сойка – по правую.

– О, да тут патроны. И ружьё, пусть одно. Наверное, остальные с собой носили. Что у нас дальше… Сахар, чай, кофе, понятно. Даже крупы есть, двухлетней давности, представляешь!

– У меня консервы: рыба, креветки. Один ящик синтемяса – видимо, для них это не ценность, – откликнулась Сойка. – Ого, стиральный порошок! А внизу, похоже, украшения и деньги – неприкосновенный запас.

Оглянувшись – уже больше половины склада осмотрели – Солоух открыл очередную коробку и округлил глаза:

– Не поверишь, тут лекарства!

Последние пара штабелей по обе стороны от двери действительно были забиты лекарствами: таблетки, ампулы, порошки. Вот уж точно, золотой запас. Многие отдали бы всё, что имеют, за единственную коробочку!

Закончив с осмотром склада, набили рюкзаки и сумки всем понемногу. Ещё почти час Сойка потратила, чтобы перепрограммировать замок на новую карточку-ключ: это было не так опасно делать, сидя внутри. Вскоре склад обнаружат Кости, но может быть, удастся вернуться ещё хотя бы раз?

Сойка взялась увезти еду, Солоух в первую очередь навесил на Сюка патроны и лекарства. Прежде он не догадывался, насколько после случая с Кошкой готов вцепиться в медикаменты. Они означали безопасность.

Деньги тоже взяли, а всё драгоценное оставили: весит много, а толку чуть. Метро уже ходило: долго провозились. Чуть ли не десяток человек могли увидеть, как он на крысе пробирается обратно к реке. Спасибо, что Костям не попался! Кошка следила по дрону, вовремя советуя, куда лучше свернуть.

Вечером Стая собралась в главной квартире. Прикинули, как разумнее тратить добытое, Сойка спустилась в зал проверить новое ружьё: просто так патроны расстреливать не стоит, но нужно же понять, насколько в порядке оружие! Бражница и Кайра занялись лекарствами: рассортировали и записали всё, что привёз Солоух.

– Здесь часть – наши! В смысле, фыровские! Прямо из нашего корпуса! – возмущённо воскликнула Кайра. – Кто мог продать их банде?

– Почему продать? Могли напасть, отбить, – пожал плечами Солоух.

– Тогда мы бы знали. Даже если по новостям не просочилось бы, в НИИ бы узнали. Все свои.

– Как ты могла заметить, не все. Кто-то же продал лекарств на те миллионы, которые приписали тебе. В конце концов, могли и напасть, уже после Нового года.

– Тех антибиотиков, что у нас теперь есть, хватит на сотню курсов, – подвела итог Бражница. – Порядочно обезболивающих, кое-что гормональное, чуть-чуть средств в помощь ЖКТ, иммуномодуляторов и пара пачек антидота широкого действия. Успокоительных не захватил?

– Завтра поеду, посмотрю. Хорошо бы, чтобы ты тоже отправилась: подскажешь, что нужно взять. Справишься?

Бражница смутилась. Прочистила горло, но ничего не сказала, только кивнула. Договорились, что она доберётся на метро, Солоух, как и в прошлый раз, на Сюке. Карточка на всякий случай будет у каждого.

Оказавшись на складе, Бражница раскрыла рот от удивления. Впрочем, с лекарствами разобралась быстро и чётко, управились меньше, чем за полчаса. Солоух махнул ей рукой, садясь на Сюка. Сегодня во дворах было спокойнее: час ранний, даже самые первые смены ещё не выезжают на работу. Но на подходе к реке Крысёныш вдруг предупредил по браслету:

– По всей набережной Кости. Многие с оружием.

Ясно. Значит, заметили и решили отрезать путь обратно. Устроили засаду. Или, чем чёрт не шутит, патрулируют реку по каким-то своим причинам. Придётся засесть во дворах и ждать.

– Со стороны фиолетовой ветки тоже патруль, вижу несколько человек, похоже, идут цепью, – сообщил Крысёныш, стоило Солоуху повернуть Крыса хвостом к набережной.

Чёрт! Уходить только если к западу и надеяться, что Кости не смогли или не успели перекрыть всю набережную до самого МКАДа. У Бражницы тихо, значит, можно надеяться, она спокойно уехала на метро. Солоух дал крысу шенкеля, тот недовольно хрюкнул, но ускорился. Так, пока тихо. Крысёныш направил дрон вперёд – присмотреть за набережной – и вдруг выругался:

– Дрон тряхнуло, сбоит и теряет высоту. Похоже, чем-то подбили, я не увидел.

– Уводи его куда-нибудь в кювет, авось не найдут, – бросил Солоух и сосредоточился.

Значит, уходить вслепую. Ничего, случалось и такое. Вообще-то сейчас везде темно, хорошие шансы. Солоух отправил Крысёнышу свои координаты и сообщил маршрут: может в базе есть что-то об этих дворах.

– Выходишь к бывшему спортивному центру, по прямой, за ним будет ещё один и дальше сразу река, – сообщил Крысёныш. – Написано, что довольно глубокий участок.

Солоух, без устали озираясь, добрался до здания у самой реки. Притаился у стены, заглушил звук на браслете. За углом раздавались ленивые голоса. Обсуждали, кому из начальства прилетит по шапке, когда окажется, что вся облава была впустую и вообще непонятно на кого.

– Да лан, отболтается Бор-Борыч, ему не впервой. Скажет, мол, устроил тренировочное патрулирование, – скрипуче рассуждал первый. Второй цедил слова сквозь зубы и явно был настроен на спор. Трепись они поменьше, не пропустили бы клацанье когтей по асфальту!

Можно вырубить обоих и дать дёру. Солоух спешился, осторожно скользнул вдоль стены, оглядываясь вокруг, чтобы не подобрались сбоку и сзади. Зацепившись взглядом за русло, прикинул, где лучше зайти в воду и как перебраться, и застыл. Сюк его не перевезёт. Здесь глубже, чем обычно, крысу придётся проплыть несколько десятков метров. Без всадника он справится, вещи упакованы надёжно, не промокнут, но вот Солоуху придётся выдумывать что-то ещё. Можно плыть рядом. Если стрелять будет некому, вполне переберётся. Да, болотники будут явно лишними, да и обычные ботинки лучше снять – и плыть неудобно, и обувь испортит.

Солоух прикрутил всё, что мог, к перекидным сумкам на Сюке, вытянул из-за пояса нож: незаменимая вещь в городе. Сжал покрепче, рванул из-за угла и не жалея сил ударил рукоятью по голове ближнего к нему патрульного. Второй даже не успел поднять дуло направленной в землю «сайги» – Солоух быстро подставил подножку и вырубил по затылку.

Отдышался, разжал стиснувшую нож руку, вытер пот со лба. На земле лежало два тела. Чуть выше локтя на куртке у каждого белой краской была намалёвана кость. Солоух запомнил рисунок, позвал Сюка и бегом ринулся к реке. Ледяная зимняя вода обожгла, мигом утяжеляя одежду, но он не дал себе времени на остановку. Оба охранника на берегу, скорее всего, остались живы и скоро придут в себя.

Он как раз добрался до глубокого места, оттолкнулся от дна в последний раз – и тут же сверху на воду упало пятно света, а гладь правее головы вспенил выстрел. Заметили-таки! И как разглядели в темноте? Не оглядываться, быстрее нырять. Солоух схватил ртом воздух и ушёл под воду, чуть влево, оказавшись под брюхом у Сюка. По голове тут же прилетело лапой, течение сносило. Адреналин помогал не думать о холоде. Солоух заставил себя нырнуть глубже, подождал, пока его отнесёт ещё на пару метров и вынырнул, начиная выдыхать ещё под водой. Вдохнул, проморгался, ища взглядом другой берег, и тут же нырнул снова. Выплывет он явно не там, где Сюк, но это меньшая из проблем.

Вынырнуть, быстрый вдох и снова под воду, пока не загорят лёгкие. Снова вынырнуть и повторить. Даже нащупав ногами дно, Солоух не спешил тут же поднимать голову. Сначала ненадолго, присматриваясь. Убедившись, что не дострелят, решительно выбрался на голый берег, где прежде стоял парк. Тут же начала бить дрожь: на ветру сейчас было ещё холоднее, чем в реке. Он укрылся за зданиями, одновременно снова выкручивая громкость на браслете и выходя на связь с Крысёнышем, отрапортовал «сдано». Тот, разумеется, уже извёлся от тишины в эфире. Хорошо, что достаточно соображает, чтобы не поднимать по тревоге всю Стаю – что бы ребята тут сделали?

Промокшую одежду пришлось отжимать. Солоух, как мог, растёр тело ладонями, прежде чем снова натягивать сырые тряпки. Один фиг холодно, нужно скорее добираться до резервной квартиры. Наверное, лучше на метро: под землёй дрон Костей его не отследит, а звать Сюка сейчас, пожалуй, бессмысленно – не услышит и по запаху не найдёт.

Тут за спиной раздалось знакомое фырканье. Солоух чуть не подскочил и обернулся. Вот лучший друг человека! Осмотрел крыса: несколько пуль попало, но все вошли неглубоко, в мышцы – ничего страшного, переживёт. Солоух осторожно залез в седло, сочувственно потрепав крысюка по холке в ответ на недовольное ворчание: битый небитого везёт. От холода тело задубело, пальцы едва сгибались, проклятая ключица ныла. А ещё нужно думать, как стряхнуть хвост! Ладно, есть пара мест, где под землю может уйти хоть слон, не то что Сюк. Крысёныш с картой, может, ещё и больше найдёт.

Добравшись до резервной квартиры, Солоух первым делом переоделся и выпил кружку горячей воды. Подумав, взял из коробки с лекарствами один иммуномодулятор: как ни жаль, лучше потратить один сейчас, чем потом слечь. И в душ – кожа, несмотря на мороз, начала зудеть ещё по дороге – для него вода из речки-вонючки была далеко не безобидна, в отличие от Сюка. Ох и облажался он, засветив крыса перед самой сильной бандой города! Хорошо, что Кости пока на севере… Может, и на них скоро найдётся управа, хотя полагаться на это не стоит. Банда хорошо вооружена и, что хуже, у них достаточно людей, чтобы прочесать цепью целый район! А теперь ещё и ресурсы Быков попали к ним в лапы! Похоже, есть и дроны – высветил же кто-то Солоуха на реке. Конечно, концов не должны найти, но как же он прокололся! А выглядело всё мирно и спокойно, нарочно же дроном прочесали…

До вечера ждал «хвост» и вытаскивал пули из Сюка, в сумерках поехал на главную квартиру, разгружать вещи. Оттуда же, позвонив остальным, обсудили дальнейшие планы.

– Сейчас лезть не стоит. Пусть успокоятся, если к тому моменту про склад не узнают, можно будет кому-то приехать на метро и увезти ещё часть вещей, – высказалась Сойка. Солоух был согласен, но досада от упущенного всё равно жгла:

– Совсем скоро Кости обнаружат склад. Не думаю, что через три дня там ещё будет, что брать. Если вообще не подстроят ловушку.

Впрочем, понятно, что безопасность важнее всего. Даже тех продуктов, что они унесли, хватит одиночке для безбедной жизни на полгода, а если с умом, и дольше. Подушка безопасности, которую Стая основательно просадила, теперь пополнилась. Но засыпая в ту ночь, перед закрытыми веками Солоух долго видел ящики с лекарствами. И людей, которые, может, умирают в соседнем доме, знать не зная, что рядом – склад со всем необходимым.

Он уснул не сразу, зато утром был готов начать осуществление ещё одного плана. Для начала вечером приехал на главную квартиру и засел за большой компьютер. Он, конечно, не виртуоз взлома, но с базами данных как-нибудь справится. Нашёл нужного человека, узнал адрес. Потом поговорил с Кошкой: с её участием устроить всё будет легче, да и держать Стаю в неведении относительно своих идей казалось неправильным. Крысёныш тоже вызвался помочь.

Кошка согласилась с планом. Оставалось обсудить ещё одну вещь. Солоух замялся, не находя слов, чтобы рассказать, как связан врач, к которому он думает обратиться, с Кошкой. Стоило вспомнить тот день – и теперь даже смотреть ей в лицо не выходило, взгляд сам собой утыкался в пол или в стену.

– Ясно, значит, это тот самый «доктор Смерть» со шприцем, – вдруг сказала Кошка, глядя на то, как Солоух пытается выдавить из себя хоть что-то вразумительное.

– Так ты знаешь?

– Угу. Кайра мне всё рассказала, давно уже. Пожалуй, она верно рассудила, что тебе это будет сложнее.

– И… – Солоух начал и тут же замолчал, вопросительное «и» так и осталось висеть в воздухе.

– И что? Нормально. Всё разрешилось, так или иначе. Если думать логически, он был прав. Спасибо, что ты не стал спешить, – Кошка поёжилась и мотнула головой, будто отряхиваясь от липкой паутины прошлого. – У меня кстати новости, хорошие. Верба написала, что добралась! Всё в порядке, она с родителями. Даже кружку не разбила.

– Ого, здорово! – улыбнулся Солоух. Ребята в курсе?

– Думала им написать, когда ты подошёл. Сейчас напишу и ты подробно расскажешь, что от меня требуется в твоём плане.

Солоух плавно нажал на тормоз мотоцикла, слез сам, помог Кошке. Мотоцикл, как всегда, оставили в соседнем квартале, а сами, оглядываясь, прошли к нужному дому.

– Сто девятнадцатая квартира, третий подъезд, значит, – прикинула девушка.

– Ага. Теперь ждём.

Лучше приехать раньше, чтобы не прогадать со временем. Кто его знает, во сколько Виктор Антонович выходит на работу. Он действительно оказался из ранних: через четверть часа из подъезда вышел, накинув на голову капюшон, немолодой мужчина. Солоух прошёл несколько шагов следом, затем похлопал по плечу. Мужчина обернулся:

– Что вам нужно? Кто вы? – громко спросил он. Даже не просто громко – благим матом прокричал, считай, на весь двор.

– Иван. Нужно – поговорить. Есть идея, как помочь вашей больнице.

– Отойди от него, парень!

– Вали, откуда пришёл! И девчонку забери! Полиция уже едет!

– Если что, мы тебя запомнили. Только тронь нашего врача! – раздалось сразу с нескольких сторон. Кто-то даже окно раскрыл, не жалея испортить воздух, ого! Вот вам и соседи. Стоило услышать, что своему, тем более врачу, могут навредить, тут же подтвердили: мы здесь, всё видим и слышим. Отличный подход, зло творится в молчании.

– Виктор Антонович, я не причиню вреда. Мы уже виделись, вы приходили к нам осматривать выписанную девушку, – спокойным голосом пояснил Солоух, глядя в водянистые голубые глаза с тёмными, даже в свете фонарей различимыми кругами под ними. – Смотрите, Вы дали мне это, – он разжал ладонь, показывая шприц.

– Руки на виду! Убирайся, парень, пристрелю! – мужчина, выглядывающий из первого подъезда, с громким лязгом передёрнул затвор древнего ружья, – А ты что тут забыла? Вали! – рыкнул он на стоящую поодаль Кошку. Врач скосил взгляд на шприц, потом пристальнее посмотрел на Солоуха и кивнул. Узнал.

– Всё, в порядке! Простите за беспокойство! Это мой знакомый, мы побеседуем прямо здесь! – на весь двор прокричал он. Тут же снова стало тихо. Солоух только покачал головой: это они со всеми так или врача охраняют более тщательно? Хороший подход, как ни крути!

– Я нашёл склад с лекарствами. Забрать их не так просто, но можно попробовать. Только сначала хочу Вас ещё кое с кем познакомить. В прошлый раз у вас не вышло поговорить.

Кошка подошла ближе, коротко поздоровалась. Врач сначала не понял, кого видит, потом несколько раз моргнул, перевёл взгляд с Кошки на Солоуха и обратно и прокашлялся, нервно потирая руки.

– Так это… Это она? То есть Вы?

– Она, то есть я, – усмехнулась Кошка. – Всё-таки живая. Чудеса, верно?

– Теперь видите: мне не за что таить на Вас злобу. И то, что я предлагаю, не ловушка, а возможность, – продолжил Солоух, пытаясь перейти к делу.

– Но как? Как у вас получилось? Я ведь… Не было способов, которые я бы знал.

– Чудо. Ничего такого, что мы могли бы объяснить, – пожал плечами Солоух. Давайте я расскажу, зачем нашёл Вас.

– Да, да… Подождите. Мне нужно прийти в себя. Давайте через пять минут я подъеду на машине к углу этого дома? Вы сядете, и всё обсудим.

Распахивая дверцу машины, врач действительно выглядел уже более собранным.

– Так что же? Вы говорили что-то про лекарства?

– Да. Есть склад. Нам самим сейчас к нему не подобраться – район занят бандой. Но они пропускают машины без подозрительного груза, а врача едва ли будут досматривать вообще.

– Тот район, что попал под контроль Костей? Да, все только об этом и говорят... Вы, значит, хотите, чтобы я подъехал к складу?

– Да, верно. Внутрь Вам попасть помогут: мой хороший друг приедет туда на метро. Вам я тоже на всякий случай дам ключ. Набивайте машину всем необходимым – склад всё равно вскоре достанется банде. Если эти лекарства смогут спасти жизни – отлично.

– Хорошо. Когда я должен ехать? Чем скорее, тем лучше, полагаю?

В мужчине определённо чувствовалось что-то военное. Если сам не служил, то рос в такой семье – это точно. Чётко, коротко, по делу. Договорились о встрече у склада в три пятнадцать.

Солоух сам проверил с нового дрона, безопасен ли подъезд к складу. Всё прошло спокойно, но два часа он просидел, как на мелких колючих иголках: пропустят ли врача по документам, как пройдёт погрузка и, главное, получится ли без досмотра выехать обратно? Виктор Антонович на вопрос постового при выезде мотнул головой и несколько раз решительно постучал по запястью – время дорого, вызовы один за другим.

Крысёныш тем временем загадочно скрылся из виду по пути от склада до метро. Солоух чуть не наорал, когда узнал, что он ходил искать подбитый дрон. Нашёл чем заниматься! Повезло, что всё обошлось. Как только Крысёныш нырнул в метро, Солоух отдал отмашку Кошке. В чате Щукино появилось сообщение с геолокацией. Дверь на склад Крысёныш не запер – пусть местные успеют разобрать как можно больше вперёд Костей. Авось, догадаются не начать драку за ресурсы.

На следующий день в сети появилась новость о вскрытом складе на территории Костей. Рассказали и историю одного врача, проявившего мужество и решительность, которые позволили ему вырвать ценнейшие лекарства из лап бандитов. Намёками говорили о том, что полиция, вероятно, была в курсе и чуть ли не прикрывала всю операцию. Также задавались вопросом: откуда вообще лекарства попали на этот частный склад?

Солоух только усмехнулся, листая страницы на экране. Пусть представят историю, как хотят. Крысёныш вчера вечером передал Солоуху и Кошке благодарность.

– Он пожал мне руку. Жалел, что не может пожать вам. Просил сказать, что несколько тысяч жизней – это очень много. И что он поверить не может, что за этим стояло всего трое ребят. Только такие и могут творить чудеса.

Глава 23

Очередная тренировка проходила на юго-востоке недалеко от МКАДа в субботу ночью. В воскресенье получится выспаться перед следующей неделей, а сейчас – время отработать групповое взаимодействие. Вышли всем составом: Кошка сказала, что уже достаточно окрепла, чтобы бродить по подъездам и лестницам пустых многоэтажек, но Крысёныш пообещал себе приглядывать за ней. Хорошо, что ночь на удивление безветренная для конца зимы, на крышах довольно безопасно. Кайру тоже решили взять. Солоух по-прежнему не спешил выдавать ей браслет, но в целом относился почти так же, как к остальным.

Оружие взяли с собой, но снимать с предохранителей не стали: стрелять никто не планировал. Задача была другая: Сойка настояла, чтобы все вспомнили, как подниматься по лестнице, выходить на крышу или спускаться в подвал, не забывая целиться и прикрывать напарника. Идти цепью, чувствуя соседей в нескольких метрах от себя даже в темноте, получалось почти у всех. Кайра ещё шаркала ногами, Сойка держалась рядом и постоянно одёргивала её. Крысёныша, наоборот, несколько раз похвалила, он постарался реагировать сдержанно, не показывая, как сильно доволен.

От первого до последнего этажа обошли несколько зданий, в каждом отмечая удобные позиции для обороны. Потом разделились на две команды и сыграли в тихий захват флага. Всё просто: две базы на крышах противоположных домов с несколькими подъездами каждый. Если удалось незаметно приблизиться к противнику – он выбывает. Если увидели друг друга – выбывают оба. Ближе, чем в десяти метрах от флага стоять, охраняя, нельзя.

Игра задалась не сразу: в первый раз все переловили друг друга ещё у подъездов. На второй раз выиграла команда Волколак-Кошка-Кайра: Кайра, едва добравшись до «вражеского» подъезда, с топотом побежала наверх. В правилах это не оговаривалось: всем слышно, но никто не видит. Двое из противоположной команды вышли на перехват, включая Крысёныша, охранявшего флаг, а Кошка с Волколаком проскользнули позади. Возвращаясь на пост, он слышал, как они громко спорили прямо на крыше.

– Стратегия! – довольно хмыкнул Волколак.

– Ну знаешь! О таком предупреждать надо, мы вообще-то в одной команде! – тут же насела на него Кошка. – Чем вы думали?

– А что? Кайра сама предложила – она ещё нескоро научится ходить тихо, а так мы смогли выиграть.

– Пусть учится! В реальной ситуации никто не должен лезть на рожон и корчить из себя героя. И Кайре точно будет не лишним это усвоить. С ней я ещё поговорю!

Когда все собрались внизу у подъезда, Сойка подвела итоги, в целом повторив слова Кошки:

– Флаг ваш, но стратегия так себе, – покачала она головой. – Выиграли за счёт демаскировки члена команды.

– А что? Отвлекающий манёвр, – пожала плечами Кайра.

– Угу. Только в жизни ценой этого манёвра была бы пуля в спину. Давайте без таких крайностей, играем тихо.

Солоух с Волколаком поменялись командами, игра продолжилась. Третий раунд затянулся почти на час. Бражница, Кайра и Солоух выбыли первыми, зато ещё через двадцать минут Кошка, оставшаяся одна из своей команды, вывела из игры Сойку и сразу за ней Волколака, почти дошедших до флага. Крысёныш час проторчал на крыше, вертясь, как флюгер, вокруг своей оси, и всё равно пропустил, когда тёмная фигура встала у их флага во весь рост. На все вопросы Кошка только театрально развела руками: мол, делает всё как все, а получается, что получается. Крысёныш заметил, как, спускаясь по лестнице, она поморщилась.

– Что, живот?

– Ничего, бывает. Тяжеловато ещё долго в скрюченном состоянии.

– Давай ты лучше побережёшь себя? Будешь тренироваться, когда ничего не болит.

– Когда это ещё будет! – отмахнулась Кошка, но Крысёныш собрался сказать Солоуху, что на сегодня лучше заканчивать. Вожак, оказалось, и сам уже так решил. Все собрались по домам, Бражница и Сойка решили заночевать на главной квартире: метро пока не ходило, своего транспорта у них не было, а до неё пешком ближе всего.

По пути к кварталу, где остались мотоциклы и Сюк, Стая разом обернулась на слишком громкий для ночи звук. Скрип тормозов, выстрелы, крики. Похоже, кого-то грабят. Солоух показал «разделиться», и Стая двумя отрядами, рассредоточившись, двинулась на шум.

Крысёныш крался недалеко от вожака, обратившись в слух. Скоро стало светлее – несколько фонариков впереди разогнали тьму. Вот блеснул бок машины: закрытая «газель». Белая, без рисунков и меток. Задние двери открыты, туда заглядывают двое мужчин. Ещё несколько – у лобового стекла.

– А, да это труповозка, пошли отсюда! – бросил один из стоявших у кузова, опуская фонарик.

– Странная какая-то… Может есть что ценное у покойничков?

– Да тут и брать нечего. Разве что… – первый вскинул ружьё и несколько раз выстрелил. Видимо, по трупам.

– Стрельба по сосискам, – усмехнулся второй, присоединяясь.

Банды не в первый раз останавливали служебные машины. Крысёныш читал уже о нескольких случаях за месяц и началось всё, как ни печально, с освобождения Кайры. Хоть Жуков, считавшихся виновными, и разнесли, остальные банды почувствовали свою силу и теперь всё чаще нападали на автомобили. Досталось даже фырам: один раз они едва отбили партию лекарств благодаря тому, что в автомобиле была охрана, а недалеко от места нападения проезжал отряд полиции. По крайней мере, так писали в новостях.

Кошка тоже рассказывала о странных происшествиях. В некоторые отделения таможни, в суды, полицейские участки пытались пронести взрывчатку и электроглушилки. Пока что обходилось.

Это всё пролетело в голове, пока Крысёныш пытался понять, что банде нужно в этот раз. Неужели нападают уже на всех, кто появился не в то время не в том месте? Судя по повязкам на руках – грязно-бурым, с несколькими оплавленными дырами – это были те самые Прожжённые, с которыми он уже был знаком. Лица скрывались в темноте. Опущенный фонарик освещал тяжёлые ботинки, асфальт и нечитаемый, заляпанный грязью номер газели.

Внутри поднималась глухая злоба к Прожжённым. Просто так застрелили водителя, а не найдя поживы, поглумились над мертвецами! Просто потому что могли. Наверное, ночью перевозили на кладбище тела тех, кого подобрали на улице за сегодняшний день и не смогли опознать. Кстати, почему именно ночью? Ещё раз глянул на заляпанный номер – бардак, в депо бы за такое отчитали по полной! Нормальные службы не ездят по городу с нечитаемыми номерами.

Отдельные странности не складывались в целую картинку. Одно он точно понял: ему нужно узнать, кто лежит в машине. Нужно и всё тут. Крысёныш, прищурившись, сверлил взглядом Солоуха. Нельзя сейчас просто развернуться и уйти! Но говорить, даже шёпотом, опасно, нужно ждать приказа. Солоух перехватил взгляд, чуть заметно кивнул. Неужели правда понял?

По команде вожака все чуть рассыпались в стороны. Солоух первый громко крикнул:

– Стоять, полиция! – и выстрелил в воздух.

– Вы задержаны на месте преступления, – подала голос Сойка.

Позади кто-то затопал, изображая бегущую толпу. Прожжённые отреагировали ожидаемо: в лицо Стае плеснул свет фонарика, а уже через миг банда неслась прочь, не разбирая дороги.

– Хорошо, что не стали связываться. В темноте не разобрались, – облегчённо выдохнул Солоух, подходя к машине. Крысёныш шёл рядом с ним. Волколак и Сойка двинулись к водительскому месту.

– Тут двое, в бронежилетах под куртками, застрелены в голову. Дробью разнесло. Бронежилеты годные, можно взять, – сухо рапортовала Сойка. Крысёныш слышал это, уже заглядывая в кузов. Луч фонаря выхватил серые робы и жуткие, бледные, с кровоподтёками, лица. Трупы не лежали – они были подвешены под потолок за наручники. Вот почему те Прожжённые сказали «сосиски». Крысёныш глубоко задышал, пытаясь смотреть на происходящее, как на фильм. Ничего, ничего. У висевших прямо перед ним живот и грудь были разорваны в месиво дробью, на пол газели капала кровь. Крысёныш опустил взгляд в землю, сглотнул слюну, продолжил дышать ртом. Нет. Это невозможно видеть. И он собирался осмотреть кузов?..

Кошка положила ему руку на плечо, отворачивая от машины. Вперёд, кажется, протиснулась Бражница. Она первая нарушила тишину:

– Они не могли умереть давно. У мёртвых такого кровотечения не бывает. Я бы вообще сказала, что изначально все здесь были живы, но в отключке.

– Они же без масок!

– Накачали в кузов кислорода, мало ли… Ещё раз говорю, мёртвые так не выглядят.

Крысёныш вздрогнул и рывком повернулся обратно к раззявленному жуткому кузову. Неужели? Если здесь могут быть живые, нужно заткнуть подальше всё остальное и срочно осмотреть машину! Он собрался сделать шаг вперёд, но Кошка стиснула пальцы на его плече:

– Ребята разберутся. Не создавай толпу, подождём, – сказала она враз севшим голосом.

В кузов уже залезли Волколак и Сойка, Бражница с Солоухом остались снаружи. Кайра маячила тенью где-то неподалёку.

Волколак снимал тела с крючьев и укладывал их на пол газели. В один ряд не получалось, он стал подавать их Солоуху с Бражницей. Первый ряд подвешенных жутких не-мертвецов, второй, третий… Сколько же их! Крысёныш был рад, что остался на улице. Волколак работал с каменным лицом, будто это были не люди, а манекены. В глаза бросались бритые изъязвлённые головы, до невозможности худые руки и ступни, какие-то почерневшие веки. Крысёныш отвёл взгляд, наблюдая только периферическим зрением. Лучше не думать, что с ними было…

Волколак подошёл к краю кузова, с помощью Солоуха осторожно шагнул вниз, держа на руках ещё одно тело. Крысёныш посмотрел, тут же отвёл глаза, а потом, как во сне, приблизился. Вожака уже положили на землю. Ни синяков, ни порезов – только бледная, обтянувшая череп кожа, тёмные подковы под ввалившимися глазами, коросты на голове. Бражница уже опустилась рядом на колени, послушала дыхание, проверила пульс.

– Живой? – спросил Солоух, видя её молчание. Бражница передёрнула плечами и яростно выплюнула:

– Будет живой. Отойдите в сторону!

Она задрала серую рубаху наверх, сцепила ладони и принялась ритмично нажимать на грудь, заставляя сердце Вожака гнать кровь по сосудам. В голове у Крысёныша сама собой заиграла бодрая попсовая песня, которую ему когда-то включал… сам Вожак и включал, чтобы он легче запомнил ритм сердечно-лёгочной реанимации. Жутко: такая обстановка и весёлая песенка. Бражница сняла маску, которую кто-то уже успел надеть на Вожака, выдохнула воздух через рот ему в лёгкие. Грудь приподнялась и снова опала.

– Так, не стоим, – первым пришёл в себя Солоух. – Кошка, Сойка – смотрите за периметром, Волколак – подгони сюда мотоцикл. Я подстрахую Бражницу. Остальные – возьмите все запасные маски, которые есть, наденьте хоть на кого-то. Можете тоже откачивать, может быть, ещё нескольких вытащим.

Солоух расстегнул рюкзак, вынул пару запасных масок, подал Крысёнышу. То же сделали Кошка и Сойка. Крысёныш обошёл полуживых, если верить Бражнице, людей, надел на них маски. Нерешительно приблизился к парню едва ли старше себя самого, но с взрослым, даже постаревшим лицом, опустился рядом на колени. Так, что там рассказывали Вожак и Верба? Проверить дыхание. Крысёныш наклонился ухом к лицу, подождал десять секунд – не дышит. Тратить время на проверку пульса не стал – очевидно, без дыхания и сердце работать не будет. Теперь задрать рубаху, руки на центр груди, давить основанием ладони. Страшно! Крысёныш пересилил себя и начал, замечая, как неподалёку то же самое делает Кайра. Тоже училась, значит. Сейчас ритмичная песня в голове пришлась как нельзя кстати. Раз-два-три-четыре… Досчитав до тридцати нажатий, Крысёныш попробовал нагнать воздух в лёгкие. Голову запрокинуть, нос зажать, выдыхать рот в рот. Ещё раз. И снова качать сердце.

Хватило трёх подходов – парень громко откашлялся и задышал. В себя пока не приходил. Крысёныш осторожно перевернул его на бок, пошёл к следующему. Опускаясь на колени рядом с ним, заметил, что уставшую Бражницу уже сменил Солоух. Да, сейчас придётся справляться без «скорой». Лишь бы получилось, лишь бы хватило сил!

Крысёныш сосредоточился на том, кого откачивал сам. Здесь быстро не вышло. Он не знал, сколько сделал подходов, но по браслету на руке прошло уже больше десяти минут. Наконец, мужчина хрипло закашлял. Готово! Крысёныш повернул его на бок, сел рядом, обхватив колени, и заметил, что руки трясутся от напряжения.

Бражница и Солоух тоже сидели на земле. Крысёныш подошёл к ним.

– Откачали, дышит, без сознания – ответил Солоух на его вопросительный взгляд. – Нужно везти домой, посмотрим, насколько всё плохо в остальном.

Солоух велел всем заканчивать и уходить. Помог Волколаку усадить Вожака впереди на мотоцикл, вместе, как смогли, закрепили, чтобы не падал набок. На втором мотоцикле ехали Бражница и Кошка – вести придётся Бражнице, она нужна в квартире как врач, а Кошка пока просто не дойдёт пешком. Солоух подхватил на Сюка Кайру – тоже медик в каком-то смысле. Сойка с Крысёнышем отправились своим ходом.

– Что делать с теми, кого откачали? – спросил Крысёныш, пока Солоух не успел уехать.

– Вряд ли мы ещё можем им чем-то помочь. Если им повезёт прийти в себя – хорошо. Отправляйтесь прямо сейчас на квартиру, всех всё равно не спасёте, – Солоух дал крысу шенкеля и потрусил в темноту.

Когда Крысёныш и Сойка добрались до квартиры, ребята уже сделали всё первоочередное. Кровать для Вожака перенесли в другую комнату, Бражница и Кайра разобрались с лекарствами. Удачно всё-таки Солоух несколько недель назад решил с набегом на склад!

Не отводить взгляд при виде Вожака не получалось ни у кого. На кровати, при свете ламп, ещё сильнее бросалось в глаза, как он замучен. Лицо будто усохло, голова в язвах. Дышит едва-едва, часто и поверхностно, одеяло даже не поднимается. Крысёныш осторожно коснулся его руки, лежавшей поверх одеяла: холодная и жёсткая. Под ногтями тёмно-фиолетовые полосы, одного вообще не хватает.

– Нам придётся постараться, чтобы вытащить Вожака, – сказал стоявший рядом Солоух. – У него все мышцы, как камень! Я вообще не понимаю, как Бражница справилась качать ему сердце. У самого едва сил хватило.

– Что говорят наши врачи?

– Ничего утешительного, но будем бороться. Спроси сам, если хочешь. Я пойду попробую уснуть. Сейчас все на нервах, в дежурных недостатка нет. А после рассвета должен же вас кто-то сменить?

Солоух скрылся в самой маленькой комнате, прихватив спальник и пенку. Он ведь так и отказывался ложиться на кровать Вожака – вспомнил Крысёныш. И браслет его не взял. Почему-то это успокаивало. Будто Солоух что-то знал заранее, и теперь уж точно всё должно сложиться к лучшему. Пусть будет так! По крайней мере Вожак уже в безопасности.

Глава 24

Бражница проснулась незадолго до будильника, как бывало почти всегда. Всё спокойно? Хорошо. Тихонько выбралась из-под одеяла, оделась, повернула ключ в замке, на автопилоте дошла до общей ванной. Сойка встанет позже: смена начинается в девять. Это Бражнице составлять план для каждого на сегодня.

На комбинате ежедневно собирали урожай с двух биореакторов, для этого нужно по меньшей мере восемь пар рук: отфильтровать водоросли, отправить на сушку, тщательно вымыть бак и все трубки изнутри, приготовить свежую среду для выращивания, простерилизовать, запустить новую партию. Назавтра нужно так же обработать следующую пару биореакторов. А ещё есть те, кто сушит и отгружает биомассу, следит за состоянием приборов…

С утра перед сменой каждый получал план на ближайшие восемь часов. На всём заводе было с десяток человек, которых ставили старшими на смены, и если дежурила Бражница, эта роль однозначно отводилась ей. Такое доверие льстило, несмотря на хлопоты и тревогу: вдруг ошибётся? Её даже собирались назначить заместителем, но из-за частых прогулов в декабре передумали. Так или иначе, они с Сойкой тогда легко отделались – других на их месте могли бы попросту уволить.

Едва Бражница вспомнила, как их отчитывали перед Новым годом, волной поднялось раздражение. Конечно, на работе не объяснишь про Стаю и ту кучу обязательств, которую тащит на себе каждый из них! Лучше не представлять, что думают о ней коллеги после прогулов. Они с Сойкой ни с кем не были близки – хватало общества друг друга. Бражницу это в целом устраивало: на любое общение уходит много энергии. Многие на заводе, скорее всего, завидовали их положению, но в открытую конфронтацию никто не лез, и девушки тоже сохраняли нейтрально-вежливые отношения. Худой мир лучше доброй ссоры.

Позавтракав на скорую руку – в общей кухне лежали пайки на сегодня – она вернулась в комнату за вещами. Сойка уже не спала, поздоровалась:

– Доброе утро! Что-то ты мрачная с утра пораньше.

Бражница молча тряхнула головой, собирая сумку. Сойка, зевая, скинула одеяло.

– Эй, иди сюда.

Она сжала ладони Бражницы, ткнулась лбом в лоб:

– Хорошей тебе смены!

– И тебе, – слегка улыбнулась Бражница в ответ.

Удивительно, как Сойка уже с утра разливает энергию вокруг, словно электростанция? Хандра сменилась обычным рабочим настроем. Сойка нарочно придумала этот маленький ритуал, каждый раз придающий сил, потому что обниматься Бражница в плохом настроении терпеть не могла.

Она быстро заполнила журнал, определив задачи каждому в смене. Переобулась, надела халат, шапочку и вышла в рабочую зону. В первом зале стояли биореакторы, похожие на огромные, в два человеческих роста, бочки. Снизу не было видно, но Бражница знала, что крышки у них стеклянные: так внутрь попадает больше дневного света и можно экономить десятую долю электричества на досветку. С той же целью окна в зале были большие, от пола до потолка. Бражнице нравилось здесь работать. Но сегодня сразу после обхода она направилась в лабораторию.

Очень немногие из тех, кто работал на заводе, были допущены в лабораторную зону. Требовалось соответствующее образование. Сойка тоже могла бы заниматься исследованиями, но всегда предпочитала компьютеры. А Бражницу устраивало возиться с колбами и тратить часы на генетические эксперименты. Спокойно, тихо, посторонних нет. Рабочие часы пролетают незаметно.

Перед обедом она с особым вниманием проследила, как промывают тонкие пластиковые трубки от биореакторов – в них быстро селилась плесень, чуть не уследишь – и целую партию водорослей только на помойку! Сделала строгое замечание, заметив неполадки, но в целом осталась довольна. По крайней мере, сегодня без поломанного оборудования, травм и прочих внештатных ситуаций.

В час пришёл ежедневный отчёт от Кайры о состоянии Вожака. Бражница прочитала его, механически пережёвывая обед. Прошла неделя с той ночи, как они вызволили его из лап Службы. Кайра опять использовала свою волшебную «гусеницу»: робот проколол кожу вблизи сосуда и, погрузив в прокол «голову», измерял содержание разных веществ в крови. Кайра тыкала в планшет, по очереди выбирая программы, чтобы оценить состояние сердца, почек, печени, и мрачнела всё больше.

– Не представляю, как он вообще жив до сих пор, – сказала она в конце концов. – Смотри на результаты! – она обернулась к Бражнице.

– Быть не может, надо перепроверить!

Цифры действительно были безумные: одни вещества показывали заоблачные значения, других, абсолютно необходимых, в крови практически не было. С какой стороны подступиться – неясно. Опираясь на сумасшедшие показания прибора и собственную интуицию, они с Кайрой выбрали лекарства, с которых стоило начать. В первую очередь снизить давление и спазм, это должно помочь почкам и сердцу. Дополнительно противовоспалительные, антидоты и витамины. Схема лечения требовала постоянного дежурства. Чтобы не возиться с проколами каждый раз, поставили катетер: Бражница с трудом ввела иглу во вздувшуюся тёмную вену. Все локтевые сгибы у Вожака посинели, на коже виднелись белые точки шрамов. Её до сих пор передёргивало, стоило вспомнить, как это выглядело.

Воскресенье Бражница ещё отдежурила в квартире Вожака, затем пришлось полагаться на Кайру. Досадно, но особого выбора не было – прогулы на работе теперь не простят. И недолюбливать фырку в общем-то не за что. Старается, как может.

Увы, пока все их ухищрения позволяли только поддерживать состояние Вожака. Улучшений не было, скорее, даже наоборот – Бражница сравнила отчёты за начало и конец недели: показатели понемногу ухудшались. Если, конечно, превышение нормы по воспалительным маркёрам в девять раз намного хуже, чем в восемь… Сегодня Солоух собирался привезти с факультета новые препараты. Не полноценные лекарства – они ещё не прошли проверку на людях, только на крысах в лаборатории. Бражница поёжилась: нельзя применять что-то с неизвестным эффектом, это неправильно. Но разве есть варианты? Они не имеют права потерять Вожака, после того как вытащили его!

Бражница сделала несколько глубоких вдохов, отодвигая в сторону опустевшую тарелку. Так, думаем о работе. Тратить внутреннюю батарейку на напрасные переживания нельзя. Сейчас ещё проверить партии перед отправкой, осмотреть биореакторы, зайти к техникам… Потом сдать смену – и дальше не её забота. Смотреть за цехом сутки напролёт она не подписывалась.

«Следить за тем, чтобы не взять больше, чем унесёшь – это не слабость. Наоборот, только так и правильно» – напомнила она себе давние слова Вербы. С того дня, как пропал Игорь, Бражница постоянно экономила силы – а они всё равно утекали, как вода сквозь сухой песок. Вроде бы привыкла, смирилась, а что толку?

До этого она даже не представляла, что человек может уехать на несколько дней – и пропасть. Не вернуться. Игорь поехал к родителям в Ростовскую область в начале прошлой осени, навестить и, может быть, уговорить на переезд в Москву. Ни они, ни Бражница больше его не видели. Пробовали обратиться в полицию, спрашивали водителей на маршруте Ростов-Москва – ничего.

Бражница собиралась ехать на поиски сама, просила помощи – никто не согласился. Ни родители, ни Стая. С одной стороны, понятно: на свой страх и риск ломиться туда, где пропал человек, мало кому захочется. С другой… Она так и не простила отказ. Отношения с родителями по-прежнему оставались натянутыми, со Стаей, кажется, понемногу уладилось, но тоже не до конца. В общем-то, их можно было понять – сложно рисковать ради того, кто тебе не дорог. Она могла бы отправиться одна. Испугалась. Без машины и прав, искать человека, как иголку в стоге сена, по нескольким регионам… Струсила. В этом Бражница себе признавалась честно. Но простить тоже не могла.

Верба и Сойка долго помогали ей заново прийти в себя. Сойка утром поднимала на смену, а вечером не ложилась до тех пор, пока Бражница не засыпала. Когда она в очередной раз уходила в себя, Сойка только садилась рядом и спокойно говорила:

– Я подожду здесь, пока ты вспоминаешь, что нам нужно держаться друг за друга.

И действительно ждала, сколько было нужно.

Верба ездила в общежитие или звала Бражницу к себе, вытаскивала на разговор. Именно она посоветовала искать способы подзарядить «внутреннюю батарейку». Подход оказался на удивление рабочим. Сейчас Бражница уже настолько привыкла постоянно оценивать уровень энергии, что делала это автоматически, и иногда даже представляла себя одним большим аккумулятором, собирающим заряд и тратящим его на дела.

В сушильном цеху всё было в порядке, готовую биомассу упаковали правильно. Половина пойдёт на корм рыбам и рачкам. Другая половина на продажу и на изготовление агара, витаминов и прочих полезностей. Бражница посмотрела, как оформлены документы, кивнула. В пять проверила, что все задачи выполнены, сдала работу «ночным». Ночные и дневные смены чередовались, получалось что-то близкое к графику «два через два». Завтра Бражница с Сойкой были свободны. Это удачно: сегодня вечером вся Стая собирается у Вожака, и ей лучше там задержаться, следить за реакцией на новое лечение.

Они с Сойкой ожидаемо добрались последними, все уже были в сборе. Солоух, судя по всему, кратко пересказывал, что известно о бандах:

– Кости осваивают новую территорию, рвали и метали, когда склад увели у них из-под носа. Сейчас, судя по движению мотоциклистов, ядро банды переместилось ближе к территории фыров.

– К фырам? С ума они, что ли, сошли? Затея ещё тупее, чем нападать на пункт полиции, – фыркнула Кошка.

– Может быть, хотят пощипать тех, кто будет высовываться, – пожал плечами Солоух. – Или просто решили устроить новую базу недалеко от фыровского района. Непонятно, зачем, но мало ли что пришло им в голову. Кстати, о фырах: вы в курсе новостей?

Кайра и Кошка кивнули, Бражница недоумённо наклонила голову:

– Что за новости?

– По найденным у Быков лекарствам начали расследование. Сам полковник Ермаков занимается!

– Это кто?

– Он же из Питера, нет? Я что-то видел о нём в новостях, – вставил Крысёныш.

– В этом и дело, чуть ли не сам, говорят, выбил себе назначение. Москвичи ещё думали, пускать или нет.

– Естественно! Они бы спустили на тормозах, а с Ермаковым шутки плохи! – усмехнулся Волколак. – Кремень мужик. Одного не понимаю: как он жив ещё в верхах, такой честный?

– Может, своя крыша есть, – пожал плечами Солоух. – Так или иначе, интересно, чем всё закончится. Но давайте к делу. Бражница, держи, – он достал из рюкзака несколько флаконов. Кратко пояснил, что внутри и как работает. На словах всё было лучше некуда, но разницу между крысами и человеком понимали все. Возможно, препарат не навредит, и это будет уже неплохо. Рассуждать о большем… Что ж, поживём – увидим, – думала Бражница, надевая иглу на шприц.

На небольшую дозу препарата аллергии не возникло. Чтобы понять что-то ещё, нужно было время. Сойка, Волколак и Солоух собрались уезжать. Кайра о чём-то спросила Солоуха и, когда за всеми закрылась дверь, довольным голосом сообщила Кошке:

– Разрешил! Сказал, что привезёт.

– Что привезёт? – поинтересовалась Бражница.

– Семена. Того растения, что он откопал где-то осенью. У него всё равно не вышло их прорастить, а я всё-таки бывший фыр.

Глава 25

Вожак поправлялся. Во всяком случае, показатели крови уже были в пределах, возможных для человека, пусть и нездорового. Лицо меньше походило на восковую маску. Только в себя он так и не приходил. Кайра с Бражницей после очередного осмотра в один голос объявили: кома.

Стандартные советы медицинских справочников гласили: поддерживать жизнедеятельность, убирать первопричину и ждать. Но сколько ждать? Прогнозов никто дать не мог. Ребята перепробовали всё, что придумали сами. Даже на слабые удары шокера Вожак дёргался, но не просыпался. Крысёныш и Кошка вечерами не отходили от его постели: все вечерние занятия переместились в маленькую комнату.

Кормить Вожака тоже не получалось. Залить в рот даже ложку воды было невозможно – начиналась рвота. Кайра исправно ставила капельницы со всем необходимым, но было ясно, что так нельзя продолжать постоянно.

На очередном собрании Кайра подвела итог:

– Судя по всем показателям, Вожак должен быть в порядке. Чем бы его ни накачали, оно уже вывелось. Но вы сами видите… Пока он не придёт в себя, нельзя выяснить, что с ним было там и какая помощь ещё требуется. Иногда кажется, что он вот-вот очнётся. Мотает головой, руки подёргиваются. А потом опять – ничего.

– Я тоже видела один раз, – кивнула Бражница. – Часто это бывает?

– Не слишком. Иногда, вечерами. Может быть, это совпадение, но мне кажется, работает присутствие своих из Стаи.

– Значит, мы можем его дозваться? – осторожно поинтересовался Крысёныш.

– Может быть. Но не знаю, что для этого нужно. Ты уже неделю от него практически не отходишь, когда дома. Разговариваешь, тормошишь… И пока результат очень слабый.

– Вожак непрост, – заметил Волколак. – Может, и ошибусь, но уверен, что Служба из него ничего так и не вытянула, если он так быстро в кому ушёл. Да и вообще – вряд ли у неё к нему интерес на почве взлома серверов ЖКХ.

– К чему ты это? – не поняла Кошка. – Да и что ЖКХ – половина прописок у нас фальшивая, на чём основаны махинации, позволяющие получать продукты, хотя эта квартира не значится ни в одном реестре города, я вообще не представляю. У Службы было достаточно поводов для претензий. Сейчас не церемонятся и за меньшее… Но вот чтобы Вожак сам загнал себя в кому – не знаю. Хотя если он умеет, то вполне мог этим воспользоваться, когда попал к ним в руки. Укрыться от боли. И не рассказывать лишнего.

– И я о том же. Не слышал, чтобы такое проворачивали, но тот коктейль, которым его накачала сначала Служба, потом мы, мог на что-то повлиять и помочь ему в этом…

– Если Вожак сделал это сам, то нужно дать ему понять, что он в безопасности, – предположил Крысёныш. – Тогда он вернётся.

– Как? Он даже Стаю не слышит… – вздохнула Кошка.

– Да уж. Сложно привести в сознание того, кто всеми силами этого избегает, – протянула Кайра. – Но можно сыграть на сильных чувствах. Страх, любовь, злость – что угодно, только сильное. Или инстинкты. Но как?

– Что заставило бы Вожака аж с того света вылезти? Прийти в себя на достаточный срок, чтобы понять, что ему ничего не угрожает… – протянул Солоух. Задумчиво обвёл взглядом Стаю, на миг задержался на Крысёныше, и решительно хлопнул ладонью по колену. – А у меня есть мысль! Способ не из приятных, но имеет все шансы пробрать. Если Вожак поверит, что кому-то из Стаи грозит опасность...

– А если нет, будем думать дальше. Надо что-то пробовать, – поддержал его Волколак.

Когда в комнате в первый раз включили записанную аудиодорожку с криками, ребята почти поверили, что всё получится. Обычно на громкие звуки Вожак не реагировал вообще, сейчас же завозился на кровати. Веки задрожали и, кажется, даже приподнялись – но через минуту он опять был неподвижен. Пробовали ещё несколько раз – безрезультатно. Реакция была уже слабой, а стоило попытаться его встряхнуть – Вожак тут же полностью замирал.

– Не годится! – махнула рукой Кайра после очередного раза. – А начиналось хорошо. Он явно отличает голоса Стаи от других стимулов.

– Но почему не просыпается? Будто бы собирается, а в последний момент – ничего, – недоумевал Крысёныш. Солоух почесал лоб:

– Может ли Вожак воспринимать звук как галлюцинации? Или ещё какую-то ловушку? Он должен считать, что по-прежнему находится у Службы, если только он вообще что-нибудь ощущает в нынешнем состоянии. И если он лежит на койке и слышит такое…

– Значит, ему ввели какой-то препарат, и это всё – глюки. По крайней мере, можно предположить, что он так думает.

– Слишком много предположений, – передёрнула плечами Кайра. – А что толку?

– Можем попробовать сделать обстановку ближе к реальной. Не ограничиваться только записью, – предложил Солоух.

– И что, бить его что ли?

– Не обязательно, к тому же, на боль он всё равно не реагирует. Можно сделать так…

***

«Шум. Назойливый голос. Раньше это мешало, но не настолько. Сейчас он всё крепче приковывал внимание. Часть сознания ещё стремилась скрыться, не чувствовать, не помнить. Не чувствовать новой боли, не помнить ответов на вопросы. Но голос был слишком знакомым. И слишком отчаянным. Жёсткая спинка позади окончательно заставила вырваться из небытия: он в допросной, а крик мог значить только одно…».

– Вожа-а-ак!

Он попытался осмотреться через щёлочку между ресницами, почти не поднимая век, но отвыкшее тело дёрнулось. Едва-едва, но фигуры в чёрных масках на всё лицо сразу же насторожились, пусть и не двинулись с места. Дознаватели. Если это лишь ошибка сломленного разума, самое время снова провалиться в беспамятство, оставив их без ответов. Но неужели…

Одна из фигур посмотрела через плечо, и снова раздался отчаянный, до надрыва, крик:

– Вожа-а-ак! Вожааа… – голос оборвался. Послышалось несколько глухих ударов.

Значит, да. Не морок, не игра сознания. Но как!? Он вздрогнул уже ощутимо, взгляд непроизвольно попытался скользнуть за спины.

– А, задёргался! – глухо и ощутимо довольно буркнул один из надсмотрщиков. – Как услышал Крысёныша своего, так задёргался!

Голос был глухой, тембр почти не определялся – очередные меры предосторожности тех, кому мечтал бы отомстить любой, доведись выйти из казематов. В лицо брызнул свет фонарика. Вожак зажмурился, напряг мышцы – странно, что он ещё помнил, как это делать. Руки скованы за спинкой стула, ноги примотаны к ножкам. Сил на удивление прибавилось с прошлого раза, но вряд ли его развяжут, чтобы появился хоть какой-то шанс.

Вопли стихли.

– Ты очнулся достаточно вовремя, чтобы сохранить Крысёнышу остатки шкурки, – фыркнул другой, более тощий надсмотрщик. – Не спеши проваливаться обратно. Мы хотим с тобой побеседовать.

Вожак напрягся. Сердце билось слишком быстро, страх будет заметен. За страх всегда легко зацепить. Нужно дышать ровнее и успокоить сердцебиение.

– Пей, – протянули Вожаку стакан. – Без выкрутасов.

– Это то же, что в прошлый раз? – голос сорвался на последних словах. Да, они видят его страх, ничего не поделаешь. Лучше бы сейчас быть без сознания…

Рука, несущая стакан, дрогнула.

– Узнаешь.

Видимо, да. Маску сняли на удивление аккуратно, ко рту поднесли стакан. Живот уже свернулся тугим клубком, отказываясь принимать в себя отраву, но Вожак подавил тошноту. Залпом. Ничего, ничего. Сейчас лучше послушаться. Себя жалеть уже поздно, а вот…

Он глубоко задышал через маску, чтобы удержать выпитое в себе. Вкус, кстати, был совсем другим. Раньше поили жгучей дрянью, сейчас, скорее, чуть сладкой. Как вода с сахаром. В прошлой жизни он такую пил.

– Ну что? – вдруг нетерпеливо спросил один из дознавателей. – В себя приходим? Сознание терять не собираемся?

– Не дождётесь, – рыкнул Вожак. Пока ничего не болит, можно и позлиться, отомстят ему в любом случае с лихвой.

– Отлично, а то уже достали эти колпаки, – другой дознаватель резко потянул с головы скрывающую лицо маску. – Эй, свет включи и иди сюда. Сдано!

После фонарика лампы под потолком показались не слишком яркими. Вожак моргал, пытаясь понять хоть что-то. Солоух, Волколак. Оба уже только в дыхательных масках. Солоух зашёл за спину и повернул ключ, снимая наручники. Подбежавший Крысёныш нагнулся, отвязывая ноги. Вожак первым делом схватил его за подбородок – рука дрожит с непривычки, вот холера! – и заставил поднять голову. С виду вроде ничего.

– Всё нормально?

– Да живой я, живой. И ты! Ты в коме был, мы ничего поделать не могли. Вот и придумали…

– Ты кричал.

– Это была запись. Я бы при тебе сам так не смог… Не стал бы. Идём наверх, там остальные.

Встать Вожак не мог. Волколак легко поднял его со стула, ворча, что одна кожа да кости остались. Крысёныш побежал открывать двери.

Вожака усадили на кровать, Стая столпилась вокруг.

– Живой! – раздалось в несколько голосов. Потом повисла тишина. Отчётливо бросалось в глаза, что даже вернувшийся к жизни Вожак по-прежнему бледен, худ, а улыбаться, кажется, разучился совсем. Робко подошёл Крысёныш, взял его ладонь двумя руками и снова замер.

Из коридора послышалось недовольное бормотание, в комнату заглянула Кайра:

– Тьфу, крысьи дети, устроили тут сцену из «Крёстного отца»! Как жизнью рисковать – так легко, а обнять своего дорогого Вожака никто и не собирается. Да не рассыплется он от этого! И расскажите ему кто-нибудь, что ваше бравое войско подъело почти все запасы в этой квартире!

Ворчливая тирада разрядила обстановку, в комнате наконец сделалось шумно. Перебивая друг друга, рассказывали про Восток и Вербу, про то, что в квартире делает Кайра и как они оказались у того самого фургона, где перевозили Вожака.

Вожак быстро устал от гама и прикрыл глаза, откинувшись на подушки. Силы ушли на то, чтобы держаться там, внизу. Как он думал, среди дознавателей. Теперь не надо, уже всё. Проваливаясь в темноту, Вожак ещё успел строго приказать себе: просто спать, не глубоко, не как там. Теперь можно не бояться проснуться.

Глава 26

Вожак не был привередливым больным. Он на вид спокойно отнёсся к тому, что сам не может даже до туалета дойти. Соглашался на все процедуры и таблетки Кайры. Только в первый день, когда Крысёныш и Кошка ушли на работу, между ним и фыркой состоялся короткий разговор:

– Значит, ты, – приподнял бровь Вожак, когда Кайра зашла в комнату с лекарствами.

– Значит, я. Времена не выбирают. Людей иногда тоже. На ближайшее время я – твой личный врач.

– Что, в Стае бывших нет? Хотя ты уже давно фыр. Так вовремя стала одной из них... Славно было попасть в высшие слои, ни в чём не нуждаться под крылышком Капустина?

– Просто случайность. И нечего попрекать меня этим! Не я решала, делать ли лаборатории закрытыми от внешнего мира!

– Конечно, не ты… Но и возражать не стала, верно? Впрочем, сейчас ты такой же бывший фыр, как и бывший член Стаи. Капустин и об тебя вытер ножки, – Кайра вспыхнула, Вожак ровным голосом продолжил. – И всё такая же обидчивая, как и раньше.

– А ты всё такой же гордец и зануда. Ничуть не изменился. Но вожак ты хороший. В кои-то веки оставь в стороне ехидство и сделай всё, чтобы скорее встать на ноги. Меньше придётся видеть мою фырскую физиономию.

Вожак кивнул, и больше к этому никто из них не возвращался. Он через силу ел то, что приносили: по часу заталкивал в себя, дрожащей рукой подносил ложку ко рту, но ел и от помощи отказывался. Вечерами слушал рассказы о прошедшем дне. Чаще всего от Кошки и Крысёныша, временами приезжали и остальные. Терпел их массаж – неумелые попытки размять каменные мышцы, которыми он сам едва мог управлять. Подсказывал Солоуху что-то по поводу большого компьютера. Расспросил о сестре – увы, знали они мало, Верба отправила одно письмо: доехала, родителей встретила, порядок. Море грязное, но жить можно. Видимо, не хотела лишний раз напоминать себе о случившемся.

Но чаще Вожак молчал. Молчал, сжав челюсти, и смотрел за окно. Гася вечером свет в комнате, Крысёныш видел этот устремлённый то ли вдаль, то ли вглубь взгляд. Кайра, утром входя с завтраком, натыкалась на него же.

Она не первый день ломала голову над состоянием Вожака. Чёрт-те что! Спазмы в животе прекратились, но пища, кажется, всё равно не усваивалась – впору опять ставить капельницы. С движениями тоже всё худо: достаточно свободно двигает головой и руками, но и только. Цепенеет, когда кто-то входит в комнату, ещё больше напрягая мышцы. Показатели крови так же – на уровне очень нездорового человека.

Кайра день за днём наблюдала и не видела перемен. Если бы Вожака не мучали воспоминания он, может быть, хотя бы начал спать по ночам, а там, глядишь, понемногу пошёл бы на поправку. То разбудить не могли, то теперь наоборот – страдает от бессонницы... О чём он думает, когда остаётся один, можно было только гадать. ПТСР как оно есть.

Кайра размышляла, механически опрыскивая мох и рыхля землю в парничке. Солоух привёз пять семян – те, что дал цветок, выкопанный им когда-то на востоке Москвы. Кайра попробовала прорастить три, сразу положив в землю, а ещё два на неделю вынесла на чердак, стратифицировать в холоде. Пока никаких результатов ни там, ни там. Как и с Вожаком. Никакого роста.

В субботу вечером Кайра зашла в комнату и встала напротив Вожака, дожидаясь, пока он обратит внимание.

– Знаешь, пока ты был в коме, восстановление и то шло быстрее. За полторы недели изменений к лучшему никаких. Тоже заметил, наверное?

Вожак в ответ лишь поднял бровь.

– Ты сам мешаешь себе выздоравливать. Не даёшь вернуться. Ты спишь в лучшем случае по паре часов в сутки, если не колоть тебе успокоительное – а его запасы далеко не бесконечны. Чуть что, стискиваешь кулаки и зубы, как крыса, сжавшаяся в ожидании удара. Ты всё ещё там, Вожак, хотя телом уже давно в Стае.

Он молчал, не пытаясь отшутиться. Потом проронил одно слово:

– Предположим.

– Что предположим?

– Предположим, ты права. И что?

Кайра на миг опешила. Вот так просто? Даже без попыток отшить назойливую фырку? Похоже, Вожак и сам думал о том, что она только что сказала. Ладно, пусть слушает. Кайра тряхнула головой и подняла левую руку, по привычке пытаясь теребить прядь давно отрезанных волос. Прочистила горло:

– Если готов слушать совет, вот он. Во-первых, отвлекайся. Гляди в свой планшет, читай там новости. Или лучше придумай, как нам взять надомной работы – все осколки твоей Стаи не смогут вскоре покрыть оплату этой квартиры. Во-вторых, говори. У тебя есть каждый, кто переступает порог квартиры. Говори о том, что вспоминаешь.

– Угу, рассказать о чём-то – лучший способ не вспоминать. Логика хромает, Кайра.

– Хочешь сказать, пока ты НЕ рассказываешь, забывать выходит успешнее? Не заметила.

– Ты не хотела бы знать, что там творилось.

– Не хотела бы. Никто бы не хотел. Но Стая тебя ждёт, Вожак, ты им нужен. Они сидят с тобой каждый вечер, хотят хоть как-то помочь. Просто позволь им. Если каждый услышит часть твоего рассказа, никто не рассыплется. Это разбежится, как круги по воде.

– Нет. Я защитил Стаю от Службы. Ни к чему знать больше. – Вожак сжал кулаки и отвернулся.

– Ну вот, опять. Будь у нас больше времени, ты мог бы валяться полгода, пока не вспомнишь, на каком свете находишься. Но сейчас? В городе орудуют банды, север уже практически неподконтролен полиции. Знаешь, что в таможню Кошки недавно пытались пронести бомбу? Взрыв прозвучал у охраны, но всё равно есть пострадавшие. Банды разошлись не на шутку. Прожжённые одержимы идеей контролировать юг так же, как Кости подмяли под себя север. Что, если завтра придётся бросать квартиру? Ты поставишь Стаю перед выбором: тащить тебя и едва ли уйти целыми или бросить своего Вожака и вместе с ним всё, что давало веру в свои силы. Ты сейчас – их уязвимое место.

Вожак молчал. В двери загремели ключи: вернулся с работы Крысёныш. Кайра поднялась и вышла из комнаты, бросив через плечо:

– Попробуй подпустить людей к себе. Можешь считать это частью лечения.

Ужинали сегодня в маленькой комнате, где лежал Вожак. Крысёныш, едва дождавшись прихода Кошки, выкладывал новости:

– Кости устроили казнь. Или терракт. Ночью отключили электричество в доме, где жильцы не собрали оброк. К утру некоторые погибли. Чистого воздуха на ночь большинству хватило, но были больные, пара стариков схватила инфаркт скорее от страха, и ещё одна многодетная семья…

– Откуда информация? Я ни о чём таком не слышала, – прищурилась Кошка.

– Кеша рассказал. Узнал по каким-то своим каналам, но верить можно.

– Верить можно, потому что ты ему веришь? И почему, интересно, никто не вызвал электриков, не пошёл будить соседей? Ни за что не поверю, что все в доме в момент отключения спали, как убитые.

– Кости не пропустили мастеров. Задерживали машины. Вроде бы их не тронули, Кеша говорил. А верить… – Крысёныш чуть смутился, но потом посмотрел Кошке прямо в глаза – Да просто я думаю, что он не врёт, и всё. Кеша подхалтуривает ночными сменами у электриков, один экипаж с его смены и вызвали в тот район. Поэтому он и узнал – по новостям это не освещают. Не хотят нагнетать панику.

– Кеша не скажет такое ради красного словца, – кивнул Вожак с кровати. – Я бы тоже поверил.

– Они просто взяли и убили людей? Как?

Вопрос Кайры повис в воздухе. Что тут ответишь? Кайра и сама это понимала, просто не могла смириться, что такое происходит в Москве прямо сейчас. В той Москве, которую она знала. Сильные имеют право на всё, пока у них есть деньги или оружие, и полиция даже не пытается помешать. Остальные каждый день живут, играя в русскую рулетку. И это их мир? Кайра закрыла глаза и сжала руками виски. Нужно время, чтобы уложить в голове эту новую реальность. Выбора всё равно нет.

– Нам стоит постоянно следить за перемещениями банд, – подала голос Кошка. – Хотя бы крупных отрядов по несколько десятков человек. Тогда сможем что-то предугадать.

– Постоянно? Даже если следить за крупными отрядами одних Костей – не выйдет. Нужно держать в воздухе три-четыре дрона одновременно, а ведь им нужно уходить на подзарядку. И сразу нескольким из нас – быть у экрана, – качнул головой Вожак. – Не говоря о том, что для такой диверсии, как вчерашняя с кислородом, хватит и пары человек.

– А ещё есть Прожжённые… И это не считая всякой мелочи. Ты прав. Но что-то ведь нужно делать! Если бы нас было больше…

– Пока для нас прямой угрозы нет. Кости всё же на севере, а здесь ситуацию контролирует полиция. Но нужен план на случай, если всё станет ещё хуже.

– Куда уж… – протянула Кайра. Вожак усмехнулся:

– Оптимистично заявляю: хуже всегда может быть.

К ночи, как и обещал, приехал Солоух. Сел за большой компьютер, время от времени уточняя что-то у Вожака. Кайра принесла капельницу с глюкозой – всё-таки решила возобновить внутривенное питание. Подвесила мешок, наладила трубки и намочила ватку спиртом. Нагнулась к Вожаку.

– Можешь не напрягать руку так? Жгут едва затягивается, потом опять будет синяк. Солоух, он всегда такой нервный по отношению к капельницам?

– Вообще-то нет. Мы в своё время даже практиковались на нём, ну, когда нас на факультете решили научить на всякий случай. И на Волколаке ещё.

– Ну и что это такое? – Кайра затянула жгут и мельком посмотрела на Вожака. Он лежал, вытянув обе руки вдоль тела, и, похоже, даже не дышал. Кайра быстро воткнула иглу, закрепила, сняла жгут.

– Что ты вспоминаешь каждый раз, карась тебя за ногу? – она пристально посмотрела на почти окаменевшего Вожака, даже махнула рукой у него перед носом. Ей было не по себе настаивать на чём-то, но не ждать же ещё пару месяцев, чтобы понять, выкарабкается Вожак или сам загонит себя в могилу?

Он, впрочем, упорно игнорировал вопросы. Смотрел прямо на неё и молчал.

– Вожак, – подал голос Солоух. Тот повернул голову. – Действительно, о чём ты сейчас думаешь?

– Это ты сейчас вожак, – донеслось с кровати. Вожак хрипло втянул воздух. – Там тоже были капельницы. Только они заставляли кровь во всём теле гореть. Вены будто прожигали кожу. Час за часом.

Кайра выскользнула в коридор, прикрывая дверь. Без неё разговор явно пойдёт лучше. А если она сама сейчас выслушает Вожака, как потом прикажете его лечить? Представляя в красках всё, что приходит ему на ум при виде капельниц? Нет, свои уши прибережём на крайний случай.

Новая неделя началась беспокойно. Много сил уходило на разведку: решили найти и обустроить пару новых резервных квартир на юге. Ещё предстояло прощупать границы Прожжённых вплоть до последнего камня и понять, какие маршруты по-прежнему безопасны. Что касается Костей, на востоке под их контролем было всё до жёлтой ветки метро, на западе банда подходила вплотную к Крылатскому, а значит, к таможне Кошки. В центре пока было спокойнее, хотя и в депо уже ходили тревожные слухи. Кошка, только начавшая ездить на мотоцикле, предпочла вновь добираться на подземке – пешеходы привлекали меньше внимания. Её отдел почти в полном составе перевели в центр. Прямо ничего не объяснили, но было ясно – боялись Костей.

На следующий же день браслет Вожака вдруг начал вибрировать, не переставая: слышно было даже из коридора. Кайра зашла в комнату узнать новости. Сообщения в чате сыпались градом. Судя по лицу Вожака – ничего хорошего. Он, не моргая, уставился на экран, прочитал всё, кажется, несколько раз, и сухо сказал:

– Несколько отделов полиции сегодня взлетели на воздух. Даже одно общежитие ОМОНа пострадало. Как Кости сумели это провернуть – одному чёрту известно.

– Значит, полиции стало меньше… От нас часть наверняка переправят на север Москвы, и с Прожжёнными совсем не будет сладу, – Кайра говорила фактами. Страх вылезет позже. Она ждала плохих новостей и успела спрятать лишние эмоции.

– С Прожжёнными. С прочей шелупонью. С отдельными бродягами и просто бандитами. А хуже того – Кости продолжат напирать на юг. Банда втягивает в себя всякий сброд, как губка, и только пухнет. Им нужно место, нужны ресурсы. А главарь, кажется, просто одержимый. Раньше ещё можно было хоть как-то рассчитывать, что полиция их сдержит. Теперь…

– Что делать? Уходить?

– Обсудим на общем сборе. Но теперь, чтобы остаться в Москве, Стае придётся каким-то чудом отстоять эту Москву.

Глава 27

Вопрос, оставаться или уезжать, решили единогласно – оставаться. Во-первых, если уезжать из Москвы, как вывезти Вожака и где вообще найти транспорт для половины Стаи? Во-вторых, куда податься? Работы везде слишком мало – иначе толпы безработных не сбивались бы в банды – а хорошего жилья и подавно. Не повезёшь же с собой мебель и генераторы, чтобы всё устроить?

– Тогда главное – по возможности обезопасить себя от банд, – взял слово Солоух. Собрались опять в квартире Вожака – это уже стало новой традицией. – Отслеживать перемещения, знать, куда и когда они планируют расширяться. Наиболее важны Кости и Прожжённые, но и других не стоит сбрасывать со счетов.

– Если помнишь, нас слишком мало, чтобы обеспечить круглосуточное наблюдение. И дронов тоже. Можем разбить на квадраты и устроить дежурства… – вставил Вожак с кровати.

– Или найти больше людей и аппаратов. Думаю, укреплению банд можно противопоставить только собственное объединение. Я видел, как это устроено в некоторых дворах. Там работает отлично, добьёмся, чтобы работало и у нас. Нужно собрать ядро из тех, кому мы доверяем. Пусть не как Стае, но достаточно, чтобы можно было рассказать им план, и он не стал бы известен кому-то постороннему.

– Я знаю, где найти людей. С десяток человек, – тут же откликнулась Кошка. – У Яны есть её коммуна.

– А, та девочка с нашего курса, изучавшая сон. Ты знаешь всю её компанию лично?

– Шапочно – всех. Но что важнее, я знаю Яну. Так же как то, что мы обсуждаем здесь, не выходит за пределы Стаи, рассказанное ей не утечёт дальше её ребят. Она за каждого готова ручаться.

– Принимается, – кивнул Солоух. Внутри чесалось желание проверить каждого кандидата лично, но он прекрасно понимал: безыдейно. Ни времени, ни сил не хватит, что уж говорить о том, что он не будет знать каждого достаточно близко даже после беседы. Отсеять удалось бы только полных неадекватов. Пусть слово члена Стаи будет достаточным аргументом. Они не зря привыкли доверять друг другу.

Вслед за Кошкой высказался Волколак – он знал пару людей с рынка, которые могли бы помочь аппаратурой. Крысёныш заговорил о Кеше из депо – даже вопросов нет, о парне вспоминали уже не единожды. Сойка долго молчала, задумчиво скользя взглядом по комнате: у них с Бражницей с отношениями за пределами Стаи всё было сложно.

– Есть пара человек со страйкбольного клуба, – наконец, выдала она. – И ещё несколько с конюшни. Прощупаю почву, посмотрим, осел ли кто-то из них на юге. Мы давно не общались.

Сам Солоух был готов доверять примерно половине тех, с кем работал вместе на кафедре, ещё за пару человек поручился Вожак – значит, нужно пообщаться с ними и предложить участвовать в их плане.

– Я тоже знаю нескольких человек. Только… – заговорила Кайра.

– Исключено. Сама понимаешь, с контактами Вожака на факультете я хотя бы могу переговорить, не вызывая подозрений. А здесь однозначная демаскировка.

– Понимаю, – вздохнула бывшая фырка. – Риск слишком велик, это только на крайний случай.

– Да, не стоит. Для всего мира ты – призрак, пусть пока так и будет. Ты ведь никому ничего не говорила?

Кайра съёжилась под пристальным взглядом и замотала головой. Солоух перевёл взгляд на Кошку – никаких эмоций. Ладно, поверим. Кажется, Кайра уже давно вела себя более чем разумно. Кстати, нужно поговорить с ребятами и Вожаком – Кайра по-прежнему на связи только через тех, с кем живёт в квартире. А на складе есть отданные когда-то браслеты.

Всего набралось около трёх десятков человек – уже достаточно внушительно. На этом пока решили остановиться. Предстояло увеличить территорию, которую патрулировали дроны, и наладить связь с будущими союзниками.

***

Кошка договорилась встретиться с Яной после работы. Добралась до большого здания с квадратным двориком посередине, некогда заросшим чахлой травой, теперь – полным пыли, взвивавшейся от сотен ног, проходивших здесь ежедневно. Яна работала учительницей в школе. До гибели растений совмещала эту профессию с изучением сна, после – ушла в неё с головой. Здесь она надеялась принести больше пользы.

Дети не перестали рождаться и расти и после конца света. Но ресурсы истощались, финансирование социальной сферы было урезано, вслед за этим упали и зарплаты. Медики держались на плаву – без них стране попросту грозило бы вымирание. Об учителях и школах заботились меньше. Постепенно отменялись сначала «неосновные» уроки, вроде ИЗО, физкультуры и музыки, потом дошли до химии и обществознания, и дальше… Классы стали укомплектовывать плотнее – учителей оставалось всё меньше и меньше. Затем школы слили с детскими садами. К текущему моменту они, по сути, были просто местами сбора, которые позволяли оставить ребёнка под присмотром на день. К тому же, в школе ещё и кормили обедом.

В Яниной школе было три звена. В ясельном было больше полусотни детей до трёх лет, многие ещё даже ходить не умели и едва ли помнили жизнь до конца света. В младшее входили дети 4-8 лет, трое их учителей в первую очередь присматривали за воспитанниками. К старшему звену относились все остальные до 14 лет. Они, как могли, осваивали школьную программу: девятилеток учили читать, писать и считать, дальше проходили основы остальных предметов. За него и отвечала Яна, раньше преподававшая биологию.

Начиная с четырнадцати, подростки оканчивали обучение. Многие шли работать. Впрочем, тех, кто возвращался в школу помогать младшим, по возможности поощряли – хотя зарплата «помощника учителя» не могла сравниться со ставкой на заводе. Поэтому Яна и двое её коллег из старшего звена были вынуждены самостоятельно справляться с ордой из нескольких сотен подростков, надеясь на помощь тех ребят, кто не смог найти работы поденежнее – как правило, своих же бывших учеников.

Кошка прошла по гулкому коридору, где каждый шаг отдавался эхом, постучалась в учительскую. Дверь открылась – Яна на пороге распахнула объятья. Кошка шагнула вперёд. Подруга чуть ли не повисла на ней. Совсем без сил – а ещё нужно объяснить ей замысел. Хорошо бы получилось убедить Яну: с её коммуной союзников у Стаи станет вдвое больше.

Яна уже накинула на плечи куртку – тёплую, старую, ещё с прежних времён. Перекинула косу через плечо, пряча внутрь. Кошка улыбнулась:

– Всё ещё длинные волосы?

– Конечно! Детям нужно показывать, что значит опрятный внешний вид, – наставительно сказала Яна и тут же вздохнула. – К тому же, что-то же должно оставаться от прежних времён. Хотя бы коса, пусть теперь и из дредов.

Кошка смотрела в сторону, чтобы не пялиться на потрёпанную маску и одежду подруги. Стая жила намного лучше. Конечно, это не у них половина ребят работали в школе за копейки! Но отщипнуть от своих ресурсов, чтобы поделиться – непозволительно, да и Яна не примет. Её гордый характер тоже оставался неизменным.

– Пойдём? – спросила Яна, вынимая из кармана ключ, чтобы запереть дверь.

– Подожди. Поговорим лучше тут. Сейчас бродить по улице просто так – не лучшая идея.

– Да, ты права, всё ещё не привыкла… Раньше в этом районе было безопасно. Дети всё-таки, полиция регулярно патрулировала. За последнюю неделю в моём звене пропало четверо. Одного нашли… Убит.

Кошка обняла её за плечи. Яна несколько раз прерывисто вздохнула, потом взяла себя в руки, придвинула Кошке стул, сама села рядом.

– Как Стая?

– Понемногу, живы-здоровы, – Кошка мысленно прикусила язык кончиками зубов, чтобы ни словом не обмолвиться про Вожака. Он понемногу рассказывал, что пережил у Службы, и Стая всё больше убеждалась – лучше пока держать всё в тайне. Даже представить нельзя, что случится, если откроется, что он жив. – Как вы все?

– Живы, целы. На Лёньку нападали недалеко от магазина – он забежал внутрь, заперли дверь. Мы подоспели, отогнали. Полиция появилась сильно позже…

– Хорошо, что целы, – покачала головой Кошка.

Лёнька был братом Яны, она всегда тряслась над ним. И не только над ним, над всей коммуной, как мать над детьми, хотя младше неё там был только Лёнька. В отличие от Вожака или Солоуха она не любила слова «приказ», но все уважали Яну и редко перечили ей. Именно она собрала под одной крышей всех, кому эта крыша была нужна после конца света. До недавнего времени у них было две квартиры – одна на северо-западе Москвы, другая на юге кольцевой ветки. Стоило кому-то из своих влипнуть – коммуна снималась и переезжала на другую квартиру на неопределённый срок. В открытые стычки ни разу не лезли.

Сейчас северо-западная квартира была вне досягаемости. Добраться туда было ещё можно, но разве Кости пропустят появление на своей территории чужой сплочённой группы?

– Давай-ка к делу. Ты ведь не просто повидаться пришла? – спросила Яна, постукивая ногтем по пуговице на кофте.

– Повидаться тоже. Но дело действительно есть. Ничего страшного. Просто… Ты сама видишь, что сейчас творится с городом. Мы Стаей решили собрать всех, кому доверяем, и патрулировать небо вместе. В случае опасности – сообщать всем, куда сейчас не стоит соваться. Опять же вместе мы лучше покрываем все оставшиеся районы, и, если кто-то влипнет, помощь подоспеет быстрее. Как к Лёньке, только для всех.

– Значит, предлагаешь объединить дроны и дежурить? Мы таким не занимались, но попробовать можно. Я поговорю с ребятами, дам знать. Только у нас всего пара штук, и один на ладан дышит, учти.

– Хорошо. Если твои согласятся, договоримся о встрече ещё раз и всё обсудим. Связь по сети или по телефону, как обычно. Ты по-прежнему готова поручиться за всех десятерых?

– Да, готова… – сказала Яна, но замялась. Будто бы в конце фразы притаился острый гвоздик, как кнопка, подложенная на стул.

– Что? Что-то изменилось?

– Нет. Нет, ничего. Я по-прежнему готова поручиться за каждого из своих.

– Уверена? Ты знаешь, любой промах ударит по всем нам.

– Да. Всё в порядке, – кивнула Яна так решительно, что коса на затылке подпрыгнула. Она была явно не намерена обсуждать случившуюся заминку.

Говорили ещё долго, пользуясь редким моментом встречи. Делились забавными случаями из жизни и общими тревогами. Кошке то и дело приходилось сдерживаться, чтобы не рассказать о Кайре, о Вожаке и о случае со складом Быков. Всё это было тайной Стаи. Неловко, что приходится юлить перед Яной, так ценившей честность, но ничего не поделаешь. Как знать, может, она тоже что-то скрывает.

Девушки вышли на улицу, быстро зашагали к метро. Стоило на десяток метров отойти от школы – на глаза попалась намотанная на обломок забора у дороги тряпка с выжженной дырой в центре. Прожжённые…

– Не видела её, когда шла сюда. Скорее всего, недавно повесили, – заметила Кошка. Яна только покачала головой и вздохнула.

– Думаю, все согласятся, что нужно объединится. Так у нас будут какие-то шансы.

– Не просто «какие-то»! Сообща мы справимся! – приободрила Кошка подругу. Сейчас, когда они брели по улице, как в прежние времена, ей действительно хотелось верить в лучшее. «Если мы одолели шесть лет в университете – что нас вообще может сломить?» – шутили они в своё время. И как потом повернулась жизнь… Но студенческое братство действительно оказалось крепким, оно, как спасательный круг, должно удержать их на плаву и сейчас.

В конце проспекта послышались сирены. Кошка потянула Яну в сторону – укрыться за разбитым ларьком. Выглядывая из-за угла, они видели, как по шоссе пронёсся кортеж из десятка машин с проблесковыми маячками. Всё стихло.

– Кто-то из верхов, – сказала Яна.

– Или спецслужбы. Может быть, на днях узнаем, что это было.

– Ты, может, и узнаешь. У меня не тот уровень, – усмехнулась Яна. – Школа есть школа. Наше дело – детей учить. Хотя сейчас, скорее, уже хотя бы присматривать. Я отправляю старших ребят учить младших тому, что сами вычитали в книгах – так и те, и другие хоть что-то запомнят, а заодно будут заняты. В яслях тоже часто требуется помощь. Самоорганизовываемся как можем, но учебным процессом и не пахнет.

– Они в школе – а значит, целы и под присмотром. Им нужно вырасти, чтобы как-то строить наш мир дальше. И вы даёте им эту возможность.

– Какой мир они понастроят, если сами – неучи… Хоть не в бродяги подались и не в Прожжённые – и на том спасибо. Ладно. Это я от усталости. Сложно целый день напролёт говорить детям, что всё обязательно наладится, если мы постараемся. И если сумеем не вырвать миску с супом у однокашника. А потом вечером решать в учительской вместе с директором, как наскрести на этот самый суп хотя бы на следующий месяц.

– Ты – один из героев нашего города, – Кошка положила руку Яне на плечо. – А всё что нам остаётся – действительно верить в лучшее. И отстаивать это лучшее, как получается, даже в виде миски супа для каждого в школе.

Яна оказалась права: Кошка действительно узнала, что за машины проехали в тот день из центра на юг Москвы. На следующий день на работе только об этом и говорили – высокопоставленные чиновники с семьями покинули город.

Подруга отзвонилась, сказала, что все единогласно готовы присоединиться к патрулированию неба. Кошка, приободрившись, шла с работы – рассказать обо всём остальным.

Крысёныш был в спортзале, Кайра корпела над планшетом – она всё же нашла какую-никакую работу. В своё время она достаточно общалась с зарубежными коллегами и сейчас заявилась на онлайн-биржу переводчиком. Ничего, кроме странички на сайте и привязанной карты не требовалось, и Кайра выполняла редкие заказы: от написания деловых писем до расшифровки текста на мутно сфотографированных этикетках каких-то подпольных зарубежных товаров.

Кошка заглянула в комнату к Вожаку. Он тренировался спускать ноги на пол и забрасывать обратно на кровать. Выглядел усталым, но достаточно довольным. Кошка порадовалась его успехам, рассказала последние новости – через посты увеличились поставки синтемяса, оружия и патронов, ходили слухи, что пытались отправить в столицу военных из Твери и Тулы – те взбунтовались. Жители, кто может, массово уезжают из города вслед за властями.

– Да, если уходить, уходить нужно сейчас, пока не подняли пошлины на выезд, – протянул Вожак. – Если честно, я бы с радостью увёл Стаю вон из Москвы… Если бы было куда. И если бы я вообще мог кого-то куда-то увести после... всего этого, – он кивнул на ноги, которыми едва-едва привыкал пользоваться заново.

– У тебя осенью не было выбора, уходить или нет? – осторожно спросила Кошка, присаживаясь на край кровати. – Если бы можно было тогда…

– Я мог укрыться в городе, но начались бы поиски – и нашли бы Стаю. Может не всех, но Вербу с Крысёнышем точно. Выбора не было. Впрочем, я догадывался уже давно.

– Почему не предупредил нас? Вообще ничего не сказал заранее?

– Говорить всем, чтобы вы ломанулись в клетку? Это самоубийство для Стаи. Я оставил записку. И в файле на большом компьютере было всё нужное, Солоух его прочитал.

Вожак помолчал и продолжил:

– Я думал либо выйти наружу живым через пару часов, либо… Уж точно не в казематы. Но Служба у нас работает на уровне. Провернули всё очень чисто. Я вошёл, с порога ожидая опасности. Во рту спрятал капсулу с ядом – стандартная схема. Этого должны были ждать, но я думал, что буду быстрее, если что. А у меня спросили документы, сказали оставить паспорт – отдадут, когда буду выходить. Так и сказали: не «если», а «когда». Провели в кабинет, старый, почти в советском стиле – все эти деревянные панели, большой стол. Даже вещи разрешили взять. Я был с фальшивым браслетом и планшетом, чтобы не подавать виду, что готовился и прятал вещи. Прокатило.

Задали несколько вопросов, более-менее стандартных, чуть углубились в информационную безопасность – и всё. Я не верил своим ушам, когда сказали, что больше спросить им нечего. Только отпечатки прибором снимут для базы данных – порядок такой. Я подошёл сам не свой от облегчения – а это был электрошокер. Или даже не он, что-то похожее, но парализовало моментально. Рухнул на пол, тут же обыскали, забрали яд, сняли браслет. Получили лишний труп – браслет, я уже говорил, был фальшивкой, а экран тоже смазан отравой – запасной план. Ну, а кто снимал, был без перчаток. Дальше ясно… Я оказался внизу.

– От тебя ждали информации? – спросила Кошка. Пусть рассказывает. Если замолчит сейчас, так и останется мыслями в том дне.

– Да. Как я сделал то, что сделал. Кто помог. Намёки на существование Стаи у них были, но зацепок мы нигде не оставили. Всё было у меня в голове. Их задачей было только достать… И они очень старались. Да ещё мстили, что сгубил одного из них. Так, как со мной, обращались только с самыми несговорчивыми. Но всё равно обломались, – растянув губы в оскале, добавил Вожак. – Насколько я понял, на нас тестировали какие-то препараты. Вряд ли лекарства, скорее – наоборот. От них с каждым разом получалось уходить из сознания легче и надёжнее. У них уже почти не выходило разбудить. В итоге списали, видать, в расход, а может хотели перевезти ещё куда-то. Потом помню уже вас.

Вожак замолчал. Оскал постепенно таял, всё больше походя на обычную улыбку. Лицо вроде бы стало менее чёрным за прошедшие недели, и обтянутый кожей череп уже не выглядел так жутко. Сейчас в нём уже было чуть больше от человека, чем от мумии. Он оправится. И всё будет хорошо.

– Ты пережил – врагу не пожелаешь, но… Я рада, что тогда ты не успел проглотить яд. Вся Стая рада.

Кошка сжала его руку. Хорошо, что он здесь, с ними. Только теперь, когда Вожак вернулся, она могла признаться себе, какая пустота поселилась внутри после его ухода. Она осторожно провела по короткой щетине на его голове.

– У тебя отрастают волосы. Ты заметил?

– Теперь буду знать, – усмехнулся Вожак и прикрыл глаза. – Кстати, надо Вербе написать, что она зря забрала кружку. Она поймёт, что это значит.

Когда Кайра приоткрыла дверь, чтобы спросить об ужине, он уже спал. И даже утром, когда Кошка и Крысёныш собирались на работу, не проснулся от шорохов.

Глава 28

Через несколько дней впервые получилось подключить к патрулированию неба кого-то, кроме Стаи. Добились даже того, что по меньшей мере один дрон в любое время суток был в воздухе. Дежурства быстро принесли первые плоды: однажды Волколаку пришлось ехать с работы на мотоцикле другой дорогой – на том маршруте, к которому он привык, Прожжённые устроили пост. Обыскивали весь транспорт, отбирали оружие и еду, иногда верхнюю одежду. Полицейский наряд прибыл на место ближе к полуночи, когда банда, не дожидаясь неприятностей, уже снялась с места.

Пару раз коммуна Яны выходила встречать своих с работы, узнав о скоплении Прожжённых неподалёку. Самым сложным этапом оставалась связь друг с другом. Передавая данные по сети или по телефону, приходилось каждый раз говорить экивоками либо отдавать себе отчёт, что информация может стать известна кому-то постороннему. Вожак, скрипя зубами от натуги, впервые снова уселся за рабочий стол – делать партию дополнительных браслетов. Они давали возможность связи для всех дежурных. Браслеты Стаи тоже могли подключаться к новому каналу, но не наоборот – Вожак решил позаботиться о том, чтобы Стая продолжала общаться на закрытой волне.

– Привет! Делаем связь. Сколько вас всего, десять? – уточнила Кошка по телефону у Яны.

– Одиннадцать.

– Почему одиннадцать? У вас кто-то новый, давно?

– Да… Не слишком давно. Но умеет чуть не больше всей коммуны, – коротко сказала Яна.

– Откуда ты его знаешь? Из учеников кто-то прибился?

– Нет… – по голосу было слышно, что Яна не хочет обсуждать одиннадцатого. Кошка поморщилась: так или иначе, разузнать надо, а значит, придётся насесть на подругу.

– Так откуда? Мне нужно знать. Потом ещё убеждать Солоуха, что всей коммуне разумно доверять. Как давно он с вами и почему пришёл?

– Он… не совсем с нами. Пришёл после Нового года и очень мало рассказал о себе. Говорит, нам небезопасно знать всё.

– Что значит не совсем с вами?

– Он приходит и уходит. Ночует редко. Но мне в помощи никогда не отказывает. Отбивал с нами Лёньку.

– Как вы вообще познакомились?

– Я встретила его зимой. Дала убежище – он скрывался от Прожжённых. Поначалу он вообще ни с кем не разговаривал, но обвыкся. Между прочим, отлично разбирается в технике. Квадрокоптер нам он починил.

– Ян, ты уверена, что вы не хлебнёте с ним проблем? За такими всегда тянутся хвосты, иногда длинные и нехорошие.

– Всё я знаю! – резкий возглас резанул по ушам, но Яна тут же сбавила обороты. – Точнее, догадываюсь и сама. Будто ваш Волколак не такой же. Тоже влипал в истории…

– Но он всё-таки часть Стаи. И я прекрасно помню, как долго мы путали его следы, когда он решил уйти от банды.

– А Олег – часть коммуны. И доверять ему можно, как и любому из нас. Моё слово, если оно для тебя хоть сколько-то весит.

Кошка только вздохнула. «Веришь мне – верь и ему» – сколько неприятностей может вызвать такой подход! А у того человека может оказаться свой поверенный, и так далее, цепочка потянется до бесконечности. Так не годится. Но и сотрудничать со всей коммуной, избегая этого новенького Олега, видимо, не выйдет. Она условилась с Яной о встрече:

– Приходите с Олегом. От нас будем я, Солоух и Волколак. Поговорим, обсудим. Потом ребята решат.

Кошка не решилась брать всю ответственность на себя – слишком многое можно пустить под откос, доверившись не тому человеку. Одна голова хорошо, а три – лучше. Солоух по-прежнему оставался их лидером. Волколак, сам живший в банде какое-то время, тоже может заметить что-то, что остальные упустят.

– Вряд ли он согласится, – протянула Яна. – Хотя… Попробую его уговорить. Думаю, поймёт важность союза против банд.

Вожак ожидаемо остался не в восторге от происходящего в коммуне:

– Что у них там за порядки! Привести чужака к своим, не посоветовавшись, будто так и надо! Потом оставить его, несмотря на мутное прошлое. Они вообще думают о безопасности? По Крысёнышу хотя бы было видно, что он скорее сам загнётся, чем что-то натворит, а тут «умеет больше всей коммуны»!

Солоух сказал почти то же самое, но решение устроить встречу одобрил. Что ещё остаётся? В назначенный день пять человек собрались в заброшенном районе на юго-западе Москвы.

Стоило Кошке увидеть, кого привела Яна, рука сама потянулась к пистолету во внутреннем кармане куртки. Пренебрегая всеми приличиями, Кошка вытащила оружие и демонстративно сняла с предохранителя. Мельком посмотрела на ребят: ни Солоух, потирающий шею, ни Волколак ничего против не имели. Все трое замерли с каменными лицами, также как и бродяга, который когда-то был в тройке с амбалом и блиннолицым, а теперь стоял рядом с Яной, кажется, всё в той же чёрной одежде. Сейчас Кошка разглядела его во всех деталях: цепкий взгляд, волосы ёжиком, руки в мелких шрамиках и мозолях, как у механиков или столяров. На вид лет тридцать. Старше, а значит, при такой жизни и опытнее любого из Стаи.

– Мы знакомы. К сожалению, – первым нарушил тишину Солоух. – И, боюсь, союза с коммуной не выйдет. Кошка порадовалась его сухому и отстранённому голосу – сама она сейчас не могла бы цензурно выразить свои мысли. Больше всего вообще тянуло не говорить, а просто выстрелить. Хотя бы в воздух.

– Мы знакомы. Вы неплохи, но к союзникам хотелось бы без страха поворачиваться спиной, – хмыкнул чёрный в ответ.

– Вы можете хоть что-то пояснить!? – вклинилась Яна, переводя взгляд с Олега на Кошку и обратно.

– Твой новый знакомый осенью сорвал нам поход на резервную квартиру и чуть не прирезал Солоуха. У него и сейчас в рукаве заточка.

– Не заточка, нож, – ухмыльнулся Олег и продемонстрировал. – Но в отличие от тебя, я не машу им перед чьим-то носом.

Яна оторопело молчала. Кошка хотела растормошить подругу, объяснить ей, насколько опасно просто стоять с ним рядом, не то что жить в одной квартире или доверять какие-то задания. Но не здесь. Наверное, для начала стоит просто закончить переговоры.

– Яна, а ты сможешь сама приехать к нам на квартиру? – спросил тем временем Солоух.

– Только скажите, где вы живёте. К Кошке могу, её дом я помню.

– Угу. Наверное, сейчас нам бесполезно продолжать. Нужно время, чтобы всё обдумать. Мы действительно не можем доверять вашему новичку.

– Олегу, – уточнила Яна.

– Да, Олегу. Встретимся позже ещё раз, и поговорим.

– Может, не будем зря тратить время и прикрываться приличиями? Ясно, что доверия и быть не может. Сейчас отойдём в какой-нибудь двор на полчаса, сообщим Стае, и дело с концом. Чего туда-сюда ездить? – высказался Волколак.

Кошка была уверена, что Олег сам сразу откажется от союза, но он согласно кивнул вместе с Яной – мол, обсуждайте, и мы тоже тем временем поговорим. Ему наверняка что-то от них надо, знать бы что и быть осторожнее.

– Значит, коммуна отпадает? – начал разговор Солоух, когда они ушли подальше от чужих ушей. – Жаль. Они отлично показывают себя на дежурствах. Им не пришлось по десять раз объяснять, что значит «патрулировать по квадратам», и ни единого сбоя за две недели.

– Это небезопасно. К этому Олегу вообще нельзя поворачиваться спиной! Я не удивлюсь, если он примкнул к какой-нибудь банде или просто сливает им информацию, – возразила Кошка.

– И теперь он знает о нас как о части Стаи, не просто о случайных ребятах из той квартиры, – добавил Волколак. – Это плохо. Вполне возможно, сейчас наоборот лучше держать руку на пульсе. По крайней мере, он не из Прожжённых.

– Это то, что он сказал Яне. Где гарантия, что это правда?

– Коммуна ещё жива. Прожжённые не потерпели бы такого, узнай они.

– Должно быть, у него есть свои причины оставаться с Яной. Нужно узнать, – отметил Солоух. – Сейчас ресурсами мы с ним не делимся, даже где мы живём, коммуна, а значит и Олег, не знает. Пока что мы не подпустили его на опасную дистанцию.

– Пока что, – заметила Кошка. – Но что, если он войдёт в доверие и что-то узнает о Стае? Мы ничего о нём не знаем, и потому – не контролируем.

– Он? Войдёт в доверие? – усмехнулся Солоух. – Знаешь, меня совсем не тянет доверять человеку, который держал заточку у моего горла. Но это не повод отказываться от выгодного для Стаи союза. Десять человек – это много, почти половина от всех, кого нам вообще удалось собрать. Кроме того он, видимо, чем-то обязан Яне, и она может его контролировать. Олег не кажется мне человеком, который стал бы о ком-то заботиться без веского повода.

– Да уж…

– Он умён. Выжил, уйдя от банды, и на кого попало не поставит, – заметил Волколак. – Яна чем-то дорога ему. А она хочет союза с нами. Пусть лучше он будет на нашей стороне, чем наоборот.

Кошка всё же ещё настояла на том, чтобы прямо сейчас написать Яне в Сети. Узнала, не было ли каких-то инцидентов с того дня, как Олег стал появляться в коммуне. Подруга вкратце обрисовала историю появления Олега в коммуне – по её словам, это был его единственный шанс ускользнуть из-под носа Прожжённых, когда за ним велась охота. Про инциденты ответила уклончиво: мол, всякое бывало, но жизнь есть жизнь, а что банды сейчас разошлись и под раздачу попадают все подряд, так тут точно дело не в Олеге.

Для очистки совести связались с остальными из Стаи, хотя было ясно, что вопрос уже, по сути, решён. С чёрным бродягой раньше сталкивались только они трое, а последнее слово сейчас в любом случае было за Солоухом.

– Идём. Скажем, что с Олегом мы никакого общения не поддерживаем и помощи от нас пусть не ждёт. Но союз с коммуной в целом возможен, – подвёл итог после всех разговоров Солоух. – Кошка, убери пистолет. В нём не будет необходимости.

Она недовольно запыхтела, но спрятала оружие, убедившись, что при необходимости достанет его за секунду. Волколак одобрительно кивнул. Они вернулись на прежнее место и выложили Яне и Олегу своё решение. Яна поморщилась:

– Это единственное, что вас устроит, так?

– Или так – или никак. Браслета Олег от нас не получит. В любом случае, пока что их будет мало, на всех не хватит.

– Ему можно доверять, хотя когда-то вы и были по разные стороны. Сами увидите, – с непоколебимой уверенностью в голосе сказала Яна, но смутилась от слов Кошки:

– Скажи, в коммуне-то ему все доверяют? Или в первую очередь ты?

– Не все. Только те, кто видел в деле, – ответил вместо неё Олег. – Но вас бы и это не убедило.

– Как ты к ним попал? Последний раз мы тебя видели в другом союзе, – спросил уже Волколак.

– Меня выслеживали. А Яна оказалась доброй и доверчивой. Я бы тогда и к чёрту в пекло полез, если бы пригласил укрыться.

– Кто выслеживал? Прожжённые?

– Да.

– Насолил чем-то?

– Можно и так сказать.

– Ну и как, на твой взгляд, лучше укрываться от банд?

– Уйти как можно дальше от центра их территории. Но на окраине тоже сложно – там они граничат с соседями. Нужно либо кочевать по всей Москве, как бродяги, либо прятаться и быть начеку, особенно в часы, когда они патрулируют территорию. Я пробовал то и другое. Хватило надолго.

– Ты сам из банды. Причём из довольно крупной, – протянул Волколак. – Только крупные банды могут позволить себе патрулировать территорию ежедневно, и только их участник может точно знать о патрулях. Обыватели обычно не в курсе.

– Не обязательно быть в крупной банде, чтобы знать о патрулях. Можно быть среди тех, чьему существованию она угрожает.

– Значит, кто-то из шелупони помельче. Хороший выбор, там ребята бывают поадекватнее. Почему ушёл?

– Банду разбили. Почти никто не выжил. Я скрылся.

Олег в ответ поинтересовался, откуда ушёл сам Волколак. Информации, что он недолго жил в банде на востоке города, ему хватило, или просто понял, что дальше Стая откровенничать не будет.

– Ваша идея со слежкой за бандами неплоха. Как думаете её развивать? – продолжил Олег задавать вопросы.

– Пока удержать бы то, что есть. Выгода уже очевидна, – ответил Солоух.

– Удерживать недостаточно. Прожжённые будут наглеть только больше. Без обороны с оружием в руках не обойдётся, а вас мало. Нужны ещё люди.

– Такие же, как ты?

– Таких больше нет, хотя было бы неплохо, – парировал иронию Олег. – Нет. В идеале привлечь на помощь полицию или хоть охранное агентство. В открытую нельзя, конечно, – нам невыгодно открываться перед представителями закона. Нужно думать… Может, ещё кто из банд помельче останется без руководства и захочет присоединиться.

– Исключено. С бандами нам не по пути. То, что мы готовы терпеть тебя, не значит…

– Ладно, всё. По рукам – значит, по рукам, – прищурился Олег. – Меня на дежурствах с дронами вы, так понимаю, не ждёте?

– Как знаешь. Но выручать тебя, если что, Стая не полезет. Рискуем угодить в ловушку, – сухо ответил Солоух.

На этом встреча завершилась. По пути к метро Кошка поняла, что Солоух принял слова Олега всерьёз.

– По поводу полиции стоило бы подумать. Или ещё кого-то подобного.

– Думаешь, Олег завёл этот разговор не для того, чтобы попытаться убедить нас связаться с кем-то ещё, выгодным ему?

– Для чего бы он это ни сказал – сама идея годная. Если бы мы могли сообщить о том кордоне на дороге с самого начала – Прожжённым бы прищемили хвост. От анонимных звонков по 102 толку мало, не успевают принимать и реагировать. Нужно искать «своих» в ведомствах. Кто согласится помогать без лишних вопросов.

– Я подумаю, что можно сделать через работу, – кивнула Кошка. – Но все слова Олега стоит обдумывать дважды. Он ведь тоже сегодня много узнал о нас, хотя бы о Волколаке. Кто ещё кого прощупывал! И никто не сказал, что его действительно зовут Олег.

– Так и ты не Кошка, – усмехнулся Солоух. – Тут мы квиты. А коммуна в любом случае – выгодные союзники. Как и мы для них.

Неожиданную подсказку и хорошие новости принёс вечер. Крысёныш, заскакивая в комнату с планшетом, объявил:

– Крышка Капустину! Следствие завершено, Ермаков настаивает на высшей мере. Доказательства хищений, как пишут, неопровержимы.

– Не спеши, – усмехнулся Вожак. – У Капустина, небось, везде свои люди. Когда там суд, во вторник? Вот и посмотрим.

– И всё-таки Ермаков даёт! – отметила Кошка. – Сам, в одну голову поднялся против такой шишки.

– Вряд ли совсем уж сам. Команда нужна была. Набрал, небось, идейных из молодёжи, кого ещё не успели прикормить.

– Вот с кем нужно искать контакт!

– Какой контакт, с Ермаковым? Зачем? – Вожак ожидаемо не понял её возгласа.

– Сегодня обсуждали, что нам может потребоваться помощь полиции. Естественно, не тех, кто на короткой ноге с бандами. Ермаков нам тоже не подойдёт – он хуже понимает здешние особенности и вообще того и гляди умчит в Питер. А вот те, кто участвовал в расследовании вместе с ним…

– И что ты предлагаешь? Заявиться к ним с предложением «Помогите нам прищучить Прожжённых и Костей, только не спрашивайте, кто мы и чем они нам не угодили»? В чёрных плащах с капюшонами, блин.

– Есть базы данных. Найдём их номера, запишем, если будут срочно нужны – попробуем связаться анонимно. Всё лучше, чем ничего. Впрочем, может я и погорячилась… – задумчиво протянула Кошка.

– Это я разворчался на пустом месте, – пошёл на попятную Вожак. – Идею нужно доработать, но она не так уж и плоха. В любом случае, лучше других. А что, Кайра, ждёшь, чтобы справедливость восторжествовала? – обратился он к фырке.

– Будь, что будет, – пожала плечами Кайра. – Я на кухню. Ходите аккуратно, буду там химию разводить.

– Чем она там занимается?

– Возится с семенами. У Солоуха растение дало уже вторую партию, а прорастить всё не выходит. Кайра неделю просила Волколака привезти ей кислоты с завода. Будет экспериментировать, – пояснила Кошка.

– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы все ресурсы не перевело, – проворчал Вожак. – Если она надеется что-то получить, растворив семена в кислоте – я умываю руки. Каждый занимает себя, как может.

Сам он по полдня возился с изготовлением и программированием браслетов – больше за столом усидеть пока не получалось. Зато засыпать ночью стал намного быстрее. Первые браслеты уже в понедельник должны были отправиться к новым связным – для начала к Кеше и единичным знакомым Волколака и Сойки, с которыми держать связь было сложнее всего.

Вожак, кажется, окончательно пошёл на поправку, как только почувствовал себя полезным Стае. Ещё немного, чувствовала Кошка, – и соберётся в зал, пусть даже спускаться туда будет по полчаса. Удивительно, банды разрывают город на куски, люди бегут, продукты дорожают – а ей так хочется удержать этот момент. Свои рядом, целы и в безопасности, и к тому же, благодаря дежурствам, они знают, чего ждать от грядущего дня.

Глава 29

Капустину вынесли приговор. От высшей меры, предлагаемой следствием, суд всё же отказался, заменив на пожизненное заключение.

«Если я что-нибудь понимаю в наших тюрьмах и этапах, он и до места не доедет. А доедет – недолго там протянет», – написал Волколак в чат. Почему он так решил, уточнять не стал.

Крысёныша больше радовали последние строки новости: «Подольская К.А. реабилитирована, все обвинения сняты посмертно. Родным будет выплачена компенсация морального ущерба». Значит, если Кайра когда-нибудь соберётся снова выйти из тени, проблем с законом у неё не будет. Ещё и компенсацию выплатят – одно слово, с фырами связались!

– Не думаешь вернуться на работу? – спросил её Крысёныш в тот же вечер. – И семена могла бы прорастить, там, наверное, это было бы проще.

– Исключено. Если вернусь – всем станет интересно, как я осталась в живых. Много лишних вопросов, а это угроза Стае, сам понимаешь.

Вожак кивнул, подтверждая слова фырки.

– Не раньше конца конца света, – усмехнулась Кайра. – Тогда будут такие перемены, что обо мне, небось, и не вспомнят. Смогу вернуться в НИИ и устроить всем, кто меня знал, сюрприз. Надеюсь, приятный.

Крысёныш почти собрался назвать эту рабочую неделю самой спокойной за последнее время, когда в общем чате вечером стали появляться тревожные сообщения. С дежурного браслета коммуны – у них пока был один на всех – пришла информация, что Прожжённые почему-то группируются за два квартала от Яниной школы. Коммуна связалась с Яной – у неё всё в целом было спокойно, младших школьников понемногу забирали родители, ребята старшего звена ещё сидели: кто помогал с уборкой, кто занимался чем-то своим. Несколько человек из десятки вызвались встретить её от работы, мало ли что.

Почти обычный случай, коммуна разберётся своими силами. Крысёныш закончил чинить индикаторную панель у очередного электровоза и дожидался Кешу, чтобы вместе дойти до метро. Тут браслет завибрировал, не переставая. Сообщения посыпались градом. Толпа Прожжённых, изрядно выросшая за последний час, двинулась к школе. От коммуны вскоре пришло: «Я. и остальные учителя с учениками забаррикадировались, вызвали полицию. Прожжённые требуют очистить здание, но некоторые не согласны. Выходить по несколько человек опасаются». В переписке имена сокращали – мало ли что, а прозвищ или позывных у коммуны не было.

Подошёл, теребя рукав рабочей куртки, Кеша. Без слов переглянулись – нечего множить тревогу, и так ясно, что ничего не ясно. Забрали вещи, двинулись на выход. Крысёныш на всякий случай взял спрятанный на работе пистолет – держать под рукой оружие он научился у Кошки, как только стал хорошо стрелять.

Следующее сообщение от коммуны пришло на полпути к метро: «Две учительницы попытались вывести детей из ясельного звена. Их окружили Прожжённые. Не пропускают, что происходит – не видно. От Я.». И сразу же следом: «Нужна помощь. Мы все выезжаем к школе, ориентироваться будем по обстановке. Кто может – присоединяйтесь, действуем вместе».

Крысёныш на секунду замедлил шаг, мысленно перестраивая маршрут на метро. Они будут на нужной станции через полчаса. За это время произойти может что угодно, но единственное, что сейчас в их силах – поторопиться.

Кеша отправился с ним. От Стаи ещё выдвинулись Кошка и Волколак – единственные, кто был достаточно близко и мог быть полезен в открытом столкновении. Командование брал на себя Волколак – он должен был добраться до места первым. От коммуны старшим был кто-то из их ребят, Крысёныш плохо помнил. Сидя в вагоне, он то и дело сжимал кулаки, вцепляясь грязными ногтями в ладони. Ничем хорошим дело не пахнет, придётся лезть на рожон, и крупно. Повезёт, если к моменту их приезда на месте уже будет полиция, и всё закончится без самодеятельности.

До места от метро было меньше десяти минут ходу. Крысёныш и Кеша уже знали, что Прожжённые начали бить окна, но в здание пока не лезли. Из ясельного звена точно погибла одна учительница, вторая и большинство детей ушли живыми, хотя, конечно, пересчитать их сейчас никто бы не взялся. В здании по-прежнему оставались младшее и старшее звенья, двери были заперты.

От угла дома, у которого собрались все прибывшие на помощь Яне, был виден школьный двор. Волколак и Кошка уже собрались, как и пятеро из коммуны. Остальных решили не брать? Тем лучше, они вроде бы аховые бойцы. Парень из коммуны, кажется, Серж, кратко вводил в курс дела:

– Я осмотрелся. Прожжённые собрались вокруг, как муравьи у туши, их там от сотни до полутора. Главарь – или, может, и не главарь, но кто-то из бандитов посерьёзнее – орёт в громкоговорилку, чтобы выходили. Яна пишет, многие боятся идти – никаких гарантий уцелеть нет. Сейчас они в спортзале на втором этаже, семеро взрослых и двадцать шесть детей.

– Что полиция? – спросила Кошка, тоже, видимо, пришедшая недавно. Она, как и Волколак, то и дело косились на Олега. Крысёныш помнил ту историю с поиском резервной квартиры: естественно, они ему не доверяют. Но дело – в первую очередь, и он обратился в слух вместе с остальными.

– По телефону полиция говорит им держаться и не паниковать, на вопрос, стоит ли покидать здание, неуверенно отвечают «вероятно, не стоит». Это со слов Яны. Наш наблюдатель с дрона видел, что все дороги в радиусе нескольких кварталов перекрыты – брошенные машины, баки, прочий мусор.

– Всё равно они должны были быть уже здесь, и раньше нас! Какого хрена?

На разъярённый вопрос Кошки никто не ответил.

– Я тоже ходил на разведку. Прожжённые хотят занять школу, но не готовы резать направо и налево. Как минимум, пока. Если сунемся, можем их спровоцировать, – высказался Волколак.

– Держимся наготове неподалёку, ждём, – подвёл итог Олег. – Несколько человек могут затесаться в толпу Прожжённых. Они точно не знают всех своих в лицо. У нас будут наблюдатели, а если что – они окажутся ближе всех к школе. Только осторожно. Саша, Дуся и ты, Кеша, кажется? Вы годитесь внешне, и одежда подходит. Осталось повязки сделать.

Возражений не было, хотя Крысёныш видел, как Кошка прищурилась и почти наверняка кусала губы под маской. Двое ребят из коммуны и Кеша кивнули, Олег вынул из рюкзака три старых повязки с оплавленной дырой в центре. Значит, заранее думал о такой возможности – смекнул Крысёныш. И где-то достал отличительные знаки банды.

Подставные Прожжённые рассыпались и вскоре скрылись из глаз, направляясь к двору школы. Остальные ждали, сами не зная, чего. Через четверть часа у угла дома появилась Дуся, сообщила:

– Прожжённые теряют терпение. Несколько человек уже залезли внутрь здания через выбитые окна, по ощущениям, у нас несколько минут до штурма.

– Я напишу Яне, пусть выходят, хоть какие-то шансы, – кивнул Серж. – Вряд ли Прожжённые дадут залп по детям.

Дуся кивнула и поспешила вернуться на пост.

– Нужно разбиться на две-три группы и подобраться ближе, – заметил Волколак.

– Олег останется тут. Ему не стоит светиться Прожжённым.

– Уверен, что так будет лучше? – спросила Кошка Сержа.

– Если что, отсюда он легко скроется среди домов. Есть другие предложения?

– Из того, что я видела, его не стоит оставлять за спиной одного. Нельзя быть уверенными, что он действительно против Прожжённых.

– Так же как и в том, что вы, если что, вообще согласитесь рискнуть своими шкурами. Стая важна, все прочие – вторичны, разве не так? – почти равнодушно парировал Олег.

– У нас нет причин в нём сомневаться, Кошка. Если бы Олег хотел, мог бы уже десяток раз сдать нас Прожжённым так, что и комар бы носа не подточил. А ты, Олег, забыл: те, за кого поручалась Яна, никогда не подводили.

– Брейк, убедил. Будто бы я начал.

Олег прислонился к стене дома, остальные двинулись к школе. С Кошки он взгляда не сводил, впрочем, это было взаимно. Крысёныш только едва слышно вздохнул: сейчас важно работать в команде, а не опасаться того, кто, может быть, будет прикрывать спину.

Они подобрались на дальность прицельного выстрела и затаились. Мелкий сухой снег – редкий гость в городе – бил в лицо, закручивался позёмкой по асфальту. Крысёныш вместе с Кошкой и Волколаком прятался за бетонными блоками, наваленными поверх остатков какой-то будки. Решили, что Стае разумнее держаться одним отрядом – они умеют действовать сообща.

Только заняли позицию – сообщение на браслете. Писали от коммуны: «От Я. Младшее звено, часть старшего и все взрослые выдвинулись на выход. Я. осталась – у одного из старших приступ астмы. С ней директор и ещё двое старших ребят – один не бросил товарища, другой играет в героя и хочет защищать школу».

Толпа Прожжённых со стороны входа зашевелилась. Двери медленно приоткрылись, и на высокое крыльцо школы стали выходить люди. Учительница, за ней больше десятка совсем маленьких детей – сплошной детский сад. Несколько ребят постарше, один, наверное, чуть младше самого Крысёныша. Последними вышли ещё несколько взрослых, кого-то из малышей держали на руках.

Тут же, на ступеньках, Прожжённые устроили обыск. Крысёнышу бросилась в глаза девочка, сжимавшая кулон, который за верёвку тянул на себя какой-то молодой бандит. Он сильно натянул шнурок, девочка дёрнулась, разжала кулак, руки потянулись к горлу. Прожжённый ещё несколько секунд душил ребёнка, потом забава ему надоела. Поверх прицела Крысёныш видел, как он свободной рукой достал из кармана нож, перерезал шнурок и, подбросив на ладони добытую цацку, отошёл от девочки, чуть толкнув школьника постарше. Тот вдруг решительно схватил его за плечо, что-то сказал – слова не различались в общем гуле голосов – и сдёрнул маску вниз, открывая лицо. Прожжённый толкнул его уже со всей силы, швырнул на крыльцо. Кто-то выхватил ружьё, хлопнул выстрел.

– Он узнал одного. И поплатился, – сказал Крысёныш остальным, не отрывая взгляда от происходящего. Коротко описал, что видел – Кошка и Волколак могли не увидеть всей сцены в куче людей.

– Похоже, они знакомы. Были. Одноклассники? – предположил Волколак.

– По возрасту – могли бы быть, – ответил Крысёныш, не веря собственным словам. Разносить собственную школу, не давать пощады своим же?

– Выбрал сторону победителей, – буркнула Кошка и со стуком сжала челюсти.

Обыск закончился. На ступенях остались ещё два тела. Кто-то из взрослых. Остальные – ревущие дети, бледные подростки, учителя, будто окаменевшие и вытянувшиеся в жёсткую струну – потянулись прочь от школы. По обе стороны плевались и орали Прожжённые. Но вот люди пересекли пустырь, углубляясь в дома. Крысёныш краем глаза уловил мелькание чего-то, похожего на синюю форму. Полиция? И тут же перевёл взгляд на жужжащий браслет.

«Я. и остальные будут отходить через пристройку, где столовая. Там есть другие двери. Прожжённые уже заходят внутрь, скоро снаружи почти никого не останется, это наш шанс. Дуся и Саша в первых рядах – постараются прикрыть Я. и всех мирных по возможности. Встречаемся там».

Кошка тут же двинулась вперёд – она лучше всего знала планировку школы. Крысёныш, озираясь, крался следом. Времени оглянуться и подождать полицию не осталось – банда уже змеиным хвостом втягивалась в распахнутые двери, кто-то лез в окна первого этажа.

К столовой их отряд подошёл первым. Двоих сторожей вырубил Волколак – у них не было ружей, а крики в общем шуме не услышали. Две группы коммуны остановились поодаль, чтобы меньше бросаться в глаза. Замерли в ожидании, пригнувшись у гладкой стальной двери – ни колонн, ни ниши, чтобы спрятаться. Кошка шумно втягивала воздух через маску. От коммуны отделился Серж, подошёл ближе.

– Яна пишет, двери заперты, ключа у неё нет.

***

Приложив ухо к двери, Кошка услышала, что с той стороны тихо скребутся. Выругалась про себя. Между ней и Яной – несколько сантиметров, но поди доберись. Отмычками худо-бедно умел работать каждый, но кто носит с собой на работу отмычки!? Она оглядела своих, потом коммуну, ловя на себе такие же ищущие взгляды. Как, чёрт побери, открыть эту дверь? У них не то что пяти минут – и минуты лишней нет!

– Посторонись.

К двери шагнул невесть откуда взявшийся Олег, в замке тут же загремели отмычки. Справился быстро – дверь открылась, и наружу вывалилась Яна с остальными.

– Уходим, – Олег потянул Яну за собой, ускоряя шаг. Коммуна окружила детей и директора, трое из Стаи пристроились замыкающими. Правильная позиция. Из них двое с оружием и все трое умеют уходить от погони.

Передний край ускорился, Кошка тоже перешла на бег. Десять метров, тридцать – лишь бы не увидели из окон. Ещё немного, и до них уже не дострелят. Кошка то и дело оглядывалась, картинки позади отпечатывались кадрами. Вот у угла здания сгустилась тень, выходит первый Прожжённый… Ещё чуть-чуть!

– Стоять! – донеслось в их сторону из рупора. Кошка вздрогнула, но заставила себя двигаться – нет ничего глупее, чем останавливаться по окрику. Бегущие впереди этого не понимали. Коммуна замедлила шаг, дети вообще встали, как вкопанные. Она чуть не наткнулась на чью-то спину, рявкнула:

– Бежать, вперёд!

Ещё несколько голосов одновременно с ней заорали то же самое. Яна бежала первой, тормозить не стала и уже оторвалась – хорошо, за ней потянутся остальные. Кошка встала вполоборота к Прожжённому, чтобы видеть и его, и коммуну. Две секунды – и бежать.

– Погодите, это не ваш? – ехидно спросил Прожжённый, и из густой тени показался другой бандит, державший нож у шеи Кеши. Попался банде!

Кошка окончательно повернулась спиной к коммуне, прицеливаясь навскидку, чтобы, если что, тут же выстрелить. Рядом то же сделал Крысёныш. Волколак отступил, Кошка слышала, как он шёпотом говорит остальным медленно отходить назад. Верно, стрелять ему нечем, пусть уводит других.

– Нет уж, так не пойдёт. Бросьте оружие! Моё терпение коротко.

Получится ли выстрелить так, чтобы тот, кто держит Кешу, выронил нож? Кошка прищурилась. Шансов мало, и свет заката бьёт наискось в лицо, мешая прицелу. Хоть снег летит в противоположную сторону – уже что-то.

– Бросайте оружие!

Пистолет Крысёныша ударился о твёрдую землю пустыря. У Кошки едва заметно дёрнулась рука, но она продолжила целиться. Играть по чужим правилам – ещё чего! Сейчас под угрозой Кеша, но сдайся они – и заложников будет уже трое. Зная Прожжённых, пощады не будет никому. Это даже не размен, проигрыш всухую.

Другие Прожжённые подходили ближе, ручейком вытекая из дверей столовой и появляясь из теней по обеим сторонам здания. Выигранные метры таяли. Надо стрелять. У неё есть секунд десять, чтобы прицелиться получше. Если после выстрела парню несказанно повезёт, он выберется из заварухи живым. Она сконцентрировалась на цели – предплечье Прожжённого – и тут увидела, как Кеша дёрнулся под его рукой. Резко шатнулся и тут же рухнул. Прожжённый, недоумевая, ещё опускал нож, с которого капала тёмная против алого солнца кровь, а Кошка уже перевела пистолет на цель поближе.

– Крысёныш, подними пистолет и отходи, прикроешь!

Нажала на спусковой крючок, переместилась, нажала снова. С той стороны тоже раздались хлопки. Краем глаза видела, как Крысёныш медленно нагибается к земле. Она расстреляла уже восемь патронов, больше половины, а младший ещё маячил рядом. Кажется, нашёл. Бледный Крысёныш уставился на неё, потом дёрнулся и наконец-то скрылся из виду. Слишком медленно!

– Кошка, отходи, прикрываю!

Чей это голос? Не важно, кто-то из коммуны. Хлопнул первый выстрел чуть позади – она тут же развернулась и бегом бросилась в сторону зданий, перезаряжая пистолет. По пути нагнала запинающегося Крысёныша.

– Беги к коммуне! – выдохнула Кошка, а сама развернулась, вставая на прикрытие. Ещё пятнадцать патронов, запасной магазин. Больше она с собой не носила.

Дала команду отходить, сделала несколько выстрелов по Прожжённым, не позволяя приблизиться. Мужчина в пятнадцати метрах впереди развернулся и побежал. Олег! Какого чёрта? Разве не проще было выстрелить ей в спину, пока есть шанс, что никто не поймёт? Мысли скакали чехардой, а она продолжала нажимать на спусковой крючок. «Ты и сама не спешишь в него стрелять», – усмехнулся внутренний голос. Олег, почти поравнявшийся с ней, вдруг дёрнулся и стал заваливаться набок. Выровнялся, припадая на одну ногу, зашагал в её сторону. Подстрелили! Тут сзади послышалось:

– Отходите, прикрываем!

Коммуна, значит, у них есть ещё стрелки. Кошка сделала шаг вперёд, давая Олегу опору, и заспешила к спасительной тени. Уйдут. Теперь уйдут.

Кошка вызвала Волколака – он добрался до мопеда и встретил их на краю района, подсаживая Олега в седло. Его нужно было доставить к коммуне – обращаться в больницу мужчина наотрез отказался.

– Остальных уводит Серж. Вверх по улице, дворами, догоняйте. До метро километра три.

Небольшой отряд стрелков быстро соединился с остальными. Ускорили шаг. Кошка шла с фланга, поглядывая на тёмные дворы. Ветер пробирался под одежду, снег мешал обзору. Крысёныш держался ближе к голове, пистолет сжимал в руках. Неизвестно, видел ли он сейчас хоть что-то перед собой, но по крайней мере шагал. Несколько раз останавливались, пропуская группы незнакомцев – не всегда удавалось понять, точно ли это Прожжённые, предпочитали не связываться. Через четверть часа их нагнала Дуся. Кошка вздрогнула, удержав дёрнувшуюся руку.

– Где Саша? – спросил Серж.

– Застряла у Прожжённых. Вроде бы держится, её не спалили. Ночью постарается уйти.

Ночью? А сейчас что? Кошка посмотрела на время – надо же, прошёл час, а кажется – вечность. Удивляться, в общем-то, нечему, просто она успела отвыкнуть от перестрелок.

На полпути к метро лоб в лоб столкнулись с патрулём Прожжённых. Те, не связываясь, попытались скрыться. Безуспешно. Кошка запомнила тяжесть отдачи в кистях. Всё равно наследить больше, чем они уже успели за этот вечер, было нельзя. Яна жива. Это хорошо. В остальном победа за бандой. Это стоит обдумать потом, когда она будет дома и отдохнёт. Потом надо будет решать, как быть дальше. Хотя первая с начала зимы потеря не шла из головы. Как и поступок Олега. Он не просто встал на прикрытие, прекрасно понимая, что засветится перед Прожжёнными – он защищал её и Крысёныша. Невольных союзников, которых проще уж считать врагами. Зачем? Чтобы искать ответ, Кошка слишком устала. Нужно просто добраться домой.

На пересадке коммуне было в одну сторону, им с Крысёнышем – в другую. Кошка подошла к Яне, попыталась обнять – подруга отшатнулась, останавливая её взглядом широко распахнутых глаз.

– Ты чего? – Кошка едва вытолкнула из себя эти два слова и бегло осмотрела куртку на предмет пятен.

– Они были совсем молодые…

– Кто?

– Те… патрульные.

– Какие? Прожжённые у метро?

Яна молча кивнула и уставилась в пол, пряча глаза.

– И что? Они сообщили бы, куда мы направились. Если кто-то из патруля узнал тебя, объявили бы облаву. И вообще…

– Это были дети, Кошка. Дети. Надеялись получить лишний кусок хлеба в банде.

– Ага. И такие же дети сегодня напали на школу. В банде были твои ученики, Яна! Мы защищали тебя, поэтому не стали жалеть тех, кто сам никого уже не жалеет. А хлеба давно уже нет.

– Там тоже был мой ученик. В патруле, – Яна тихо всхлипнула. – Как так вышло? Почему… Почему? И когда ты успела так измениться?

– Мир изменился. Я буду в нём такой, какой нужно, чтобы мои близкие остались целы! Хотя бы кто-то из них, – Кошка понимала, что ляпает первое, что приходит на ум, но выбирать слова не получалось – просто не было сил. – Если бы мы не выучились стрелять в людей, от Стаи уже давно мало бы кто остался. И от вас сейчас тоже.

– Я знаю… Но не могу… Не могу понять, не хочу! Зачем вообще им нужна была наша школа?

– Идём. Сейчас не лучшее время для разговоров. Всё после, – Серж обнял Яну за плечи, разворачивая в сторону перрона и кивнул Кошке, на секунду прикрыв глаза. Хотел показать, что она всё сделала правильно? Будто ей нужно одобрение!

Кошка развернулась к Крысёнышу, втянула воздух. Вместо глубокого вдоха вышло почему-то два прерывистых. Нет, дышать ровнее. До дома ещё семь станций с пересадкой.

Крысёныш всю дорогу молчал. Лучше бы уж плакал, такую боль нельзя держать в себе. Кошка подбирала слова, пока не сложила в голове одну-единственную фразу, чтобы сказать её на выходе из метро.

– Кеша дал нам несколько секунд. Это помогло уйти от Прожжённых. Мне его жаль, и лучше бы этого не было.

Крысёныш посмотрел на неё в упор и снова уставился в землю. Взгляд был пустой. Может, он тоже думает, что она жестоко держала Кешу и Прожжённого на мушке, не бросив пистолет? Винит, как и Яна? Знать бы. А может, и не стоит.

Кайра встречала у порога, Вожак выглядывал из своей комнаты, держась за косяк. Крысёныш буркнул что-то и сразу же скрылся в ванной, зашумела вода. Кошка сменила одежду, дошла до комнаты Вожака и рухнула на стул. Ребята наверняка ждут рассказа, хотя основное Волколак им написал. Кошка несколько раз открывала рот, но не могла выдавить ни звука. Кайра принесла воды и валерьянки, она выпила залпом. В груди стало помещаться чуть больше воздуха, но мысли не прочистились.

– Яну вытащили. Кеша убит. Олег ранен. Прожжённые взяли школу. Всё так? – спросила Кайра. Кошка кивнула, уронив голову на руки:

– И Саша из коммуны ещё у Прожжённых. Пока те считают её за свою.

– Разберёмся с этим после. Вы с Крысёнышем дома. Вы вернулись, и сейчас нужно отдохнуть.

Кошка снова кивнула. Ей не хотелось, чтобы её трогали, но и забиться в кровать под одеяло было как-то не по себе. Темно, мысли…

Шум в ванной стих. Кошка ушла в душ следом за Крысёнышем. Стоя под струями воды, она очень хотела смыть с себя весь этот поганый вечер, но знала, что не получится. Сколько на ней сегодня? Она хороший стрелок. Так сколько? Минимум трое. По факту больше. Патронов ушло двадцать семь. Кошка присела на корточки, махнув рукой на трату воды и пытаясь выжать из себя хоть какие-то слёзы. Ничего. Ладно, лицо мокрое от капель, так почему-то легче. Но пора вылезать.

В комнате Вожака Крысёныш дрожал, сжавшись в комок на том же самом стуле, где сидела до этого Кошка. Всхлипы были слышны ещё из коридора. Стоило ей войти, он затих и поднял голову.

– Скажешь, я виновата? – спросила Кошка, не отводя взгляд.

– Нет… нет, – Крысёныш встал и вышел из комнаты. Кошка посмотрела на Вожака и Кайру.

– Он начал выговариваться. Ему легче, но всё равно плохо, – Кайра подошла, положила руку на плечо и усадила на кровать. – И тебе, похоже, не лучше.

– Я… Да ничего, в целом, – грустно усмехнулась Кошка. – Это у него друга прирезали.

– На тебе тоже лица нет. Нужен отдых.

– Будет вам и отдых, и лицо, – проворчала Кошка как-то на автомате. Нужно лечь. Хотя бы просто лечь и лежать. Остальное как-нибудь успокоится в голове само.

Кайра прислушалась к звукам в соседней комнате, переглянулась с Вожаком, сжала плечо подруги и вышла – пошла приглядывать.

– Ты не виновата, – повисли у порога её слова.

– Кошка, – Вожак, лежавший на боку у стены, сжал её пальцы и тихонько окликнул. – Ты правда не виновата. То есть… Давай по существу. Ты действительно стреляла и убивала сегодня. И ты не опустила пистолет, когда Кеше угрожали. Но поступи ты иначе – неизвестно, что бы случилось. Вам с Крысёнышем грозила бы ещё большая опасность. И Стае, и коммуне. Ты защищала всех нас. Я это понимаю и оправдываю все твои действия. Кайра это понимает. И Крысёныш понимает, просто сейчас ему слишком больно. Ты спасла Яну. И ты не виновата, что это так дорого стоило.

Вожак мягко потянул её за руку, Кошка комочком рухнула на кровать, подтянув колени к груди. Ладонь Вожака легла на мокрый после душа затылок, согревая.

– Она сказала, я убила её ученика. Лишние жертвы. А они, они сегодня сами напали на школу. Эти самые дети. С Прожжёнными. Резали своих одноклассников. И дай им волю… Но виновата всё равно я! – зачастила Кошка, лихорадочно выплёвывая слова.

– Ты не виновата. Яна тоже это поймёт и примет всё, что произошло. А если нет – у тебя есть мы. Есть Стая. Я всегда буду на твоей стороне.

– А если я стану монстром? Действительно перестану считаться с жертвами? Что тогда?

– Не станешь, Наташа. Мы не дадим, и всё.

Вожак обнял её со спины, Кошка глубоко вздохнула и почувствовала, что лицо второй раз за вечер становится мокрым. Она плакала, тихо всхлипывая, а пахнущий порохом вечер утекал водой прямо в душевой слив, сменяясь тяжёлым, как гранитная плита, сном.

Глава 30

Крысёныш понемногу выплывал из сна, комнату уже заливал дневной свет. Сколько же он проспал? Будильник не звонил, значит, сегодня выходной. Вчера что, была суббота?

Память на редкость упорно отказывалась приоткрыть окошко в прошедший день. Крысёныш напряг сонный разум… Прозрение обрушилось громом. Зачем вообще было так упрямо пытаться вспомнить?

Обе соседние кровати пустовали, а вот ему вставать резко расхотелось. Расхотелось вообще всего. Только отменить вчерашний день. Прийти завтра на работу и увидеть там Кешу. Живого и невредимого.

Сколько раз он мечтал о подобном? Отменить смерть, обмануть, переиграть, забрать у неё хотя бы одного-единственного человека, того самого. И как всегда, оставалось только жить дальше. Дать ноющей боли внутри столько времени, сколько она возьмёт, пока не начнёт являться только изредка, по вечерам. Надо всё-таки встать и умыться.

Крысёныш по привычке глянул на браслет. Оказалось, ночью пришло несколько сообщений. Во-первых, Саша вернулась в коммуну, всё тихо. Кайру в самое ближайшее время ждали там же – она сама предложила приехать с чемоданчиком и осмотреть рану Олега. Камеры не знали её лица, да и вообще по всем документам её не существовало – Кайра могла уже спокойно выходить на улицу. Она как раз возилась у входной двери. Крысёныш нашёл силы буркнуть ей:

– Доброе утро.

– Доброе. Закроешь? – своих ключей от квартиры у Кайры по-прежнему не было.

Крысёныш запер дверь, прошёл на кухню, наложил в миску крахмальной каши и залил кипятком. Соль добавлять не хотелось. Он сидел, пережёвывая безвкусную слизь, а перед глазами всё стояла красная полоса, расплывающаяся по горлу. Будто бы он видел всё не издалека, а стоял в нескольких метрах. Крысёныш помнил: Кошка тогда ещё не выстрелила. И Прожжённый не дёрнул рукой от перенапряжения, Кеша навалился на нож сам. То ли в безнадёжной попытке освободиться, то ли понял: пока Крысёныш и Кошка медлят, Прожжённые подойдут слишком близко. И дал им время, те самые секунды.

Если бы Кошка тоже бросила оружие, вряд ли они вдвоём ушли бы живыми, не говоря о Кеше. Прожжённых нужно было держать на мушке. Сегодня Крысёныш это понимал, а вот вчера вылил на Кайру весь ужас и бессильную злость, клокотавшие внутри. Хорошо хоть не на Кошку… Фырка, кажется, даже не пыталась его переубеждать, сказала пару слов, а потом просто кивала. Давала спустить пар. Кеша бы не одобрил, он всегда думал, что говорит. Кеша… Снова и снова перед глазами вставала фигура в закатном свете с алой полосой поперёк горла. Что нужно было изменить, чтобы этого не случилось? Что он мог сделать? Отправиться вместо Кеши на разведку? Может быть, повезло бы больше. А если нет – оказаться на его месте? Крысёныш вздрогнул. Нет, он был готов вступиться и за Кешу, и за любого из Стаи – вступиться и не жалеть жизни. Но размышлять об этом сейчас, хладнокровно, представлять себя с ножом у горла… Это было леденяще-жутко. А Кошка? Следующая же мысль была о ней, о Стае. Как бы они справились? Потеря Кеши, что ни говори, едва ли оставит глубокий отпечаток в ком-то из них. А вот он сам… Удержала бы Кошка пистолет?

Так, хватит. Пустые мысли. Когда приходит время – нужно действовать, и всё. А не жевать резину сейчас, думая «если бы», «что бы». Он, в отличие от Кеши, не один. И ему есть, о ком заботиться и защищать. Запоздало пришёл стыд за брошенное вчера оружие. Он ведь вообще ни одного выстрела не сделал! Кошка говорила, что он по меткости уже почти догнал их с Сойкой, а толку? Струсил!

Кошка, зевая, вошла на кухню. Крысёныш уткнулся взглядом в пустую тарелку. Сам вчера ни на что не сгодился, ещё и обвинял во всём её. Хорошо хоть Кошка не слышала… Краем глаза Крысёныш следил за ней – взяла миску, заварила крахмальной каши и налила большую кружку воды. Похоже, только что проснулась. Взгляд внутрь себя, но выглядит всё равно лучше, чем вчера, даже несмотря на красные глаза и отёкшие за ночь веки. Хотелось подойти к ней, попросить прощения за вчерашнее, но Крысёныш догадывался: Кошка начнёт успокаивать его самого, говорить, что ничего страшного. Пусть уж сохранит силы для себя. С извинениями и разбором полётов можно и подождать.

– Как ты? – спросил Крысёныш вместо этого.

– Лучше. Как сам?

– В норме, – он почувствовал её пристальный взгляд, но не стал поднимать головы.

– Если бы я могла что-то изменить…

– Не надо. Я понимаю, – Крысёныш коротко кивнул, прерывая сочувственные слова. Кошка замолчала, принялась за завтрак. Он встал, прошёлся по кухне и начал доставать из бака посуду. Не мысли, так хоть руки стоило чем-то занять. К тому же сейчас как никогда хотелось почувствовать себя хоть сколько-нибудь полезным.

На общем собрании Волколак и Кошка пересказали всё, произошедшее вчера. Солоух приехал на квартиру Вожака, Волколак и Сойка с Бражницей связались по браслетам. После рассказа поднялся шквал вопросов:

– Зачем банде вообще понадобилась школа?

– Им нужна база. Не разрозненные подвалы – их они уже переросли.

– Но захватывать так явно? Даже при нынешнем положении, когда полиция не успевает реагировать оперативно, что помешает хорошему отряду ОМОНа вышибить Прожжённых из школы?

– Они не обойдутся без потерь. Даже если бойцы опытные – есть мины и бомбы, электронные глушилки… Пусть они есть у обеих сторон, но выбор может быть: раскатать школу по кирпичику, не приближаясь, или не трогать Прожжённых от греха подальше. А там далеко не все отпетые преступники, которых позволено уничтожать без суда и следствия.

– Убивать детей без суда и следствия им никто не помешал!

– Скорее всего, приказа убивать не было. Банда против школьников и учителей… Это просто несерьёзно. Хотели бы – разбили бы окна, залезли внутрь и перестреляли бы всех сразу. Видимо, в планах был провернуть всё тихо, но проследить за каждым бандитом – это бред. Невозможно и при самой жёсткой иерархии, – включился в разговор Волколак. – Вопрос в другом. Что теперь делать нам?

– Идея со слежкой дронами показала себя хорошо, – сказал Солоух. – Но последняя операция…

Крысёныш понимал, что повисло на конце фразы – по сути, это был провал, хотя Яну и вытащили. Но если банды снова нападут, Стая ведь всё равно не останется в стороне? Под угрозой может оказаться кто-то из своих, а если и союзники – зачем иначе было предлагать им сотрудничество? Чтобы бросить, чуть что?

Это он и высказал вслух.

– О том, чтобы бросать, речи не идёт, – покачал головой Вожак. – Но нужно подумать, как реже лезть на рожон. Вроде бы говорили о привлечении полицейских…

Вожак и Кошка кратко пересказали всем то, что уже обсуждали несколько дней назад.

– Можно и вправду связаться с ними анонимно. У нас есть запасные симки на такой случай. Мы ничем не рискуем, а попытка – не пытка, – предложила Кошка в конце рассказа.

Солоух тут же пошёл к большому компьютеру – искать контакты. Собрание закончилось. Через полчаса он оторвался от экрана.

– Больше всего нам подходит Дмитрий Куява. Капитан, достаточно молод, в полиции, считайте, со школы. Военное училище, потом полицейская академия здесь, в Москве…

– Образцовый страж порядка, – хмыкнул Вожак. – Только не слишком ли сильно блюдёт букву закона…

– Есть ещё Виктор Сомов. Он старше, майор. Оба последний месяц работали вместе с Ермаковым. Думаю, с Куявой можно связаться в первую очередь, а Сомова оставить про запас – например, если капитан испугается и сменит номер, а сообщить нужно будет срочно. А то как раскачиваются после звонка в 112, мы уже усвоили.

***

Солоух подумывал представиться участником добровольной дружины одного из дворов на юге Москвы. Адрес не называть, объяснившись осторожностью на грани с паранойей: вдруг прослушивают банды, им, мол, сейчас что только ни по силам. И держать связь. Если Куява бросит трубку, с Сомовым связываться только в крайнем случае.

– Даёшь добро? – повернулся Солоух к Вожаку, когда обсуждения плана стихли.

– Попробовать можно, на мой взгляд. А решать тебе.

– А как же «последнее слово за вожаком»?

– Хочешь сказать, я свой отпуск отгулял? – усмехнулся Вожак. – Калеку-паралитика в вожди, а?

– Ты скоро совсем оправишься. А я… Я смог заменить тебя только потому, что ты сам и оставил инструкции. И то несколько раз подверг всех нешуточному риску. Не думаю, что сейчас у меня получится вывести Стаю из неприятностей. Сам видишь – вчерашнюю операцию нельзя назвать удачной.

– Вчера тебя там и не было.

– Да, но я был на связи, мог как-то координировать. Ты сам говорил, вожак за всё в ответе.

– Ладно, предположим, – по Вожаку было очевидно, что он не согласен, но не станешь же спорить с собственными словами. – Ты, значит, не выведешь Стаю из неприятностей. А я, думаешь, выведу? Я и сам дальше порога не уйду. И не льсти моему здоровью. Двигаться по-человечески я смогу в лучшем случае к лету. А оправиться совсем… Об этом и не загадываю.

Солоух смешался и замолчал. Ему казалось само собой разумеющимся, что если Вожак вернулся, то он рано или поздно опять займёт место во главе Стаи. И больше всего хотелось, чтобы это произошло прямо сейчас: Солоух устал ночами думать, кто следующий из Стаи окажется под угрозой, а ставки только росли. Можно подумать, Вожаку было бы легче…

К тому же ему, Солоуху, отводилась роль связиста со всеми союзниками, а теперь ещё и с полицией. Того и гляди, засветится чуть не половине города. Пусть лучше кто-то ещё разрабатывает планы по борьбе с бандами, а он будет знать только то, что непосредственно касается его. Так будет безопаснее: не знаешь – не расскажешь.

И всё же это лучше обсудить наедине с Вожаком. Может быть, тогда удастся его убедить.

– Ладно, давайте так, – тем временем сказала Кошка. – Кто-то из нас против плана Солоуха? Никто? Напишем в чат, послушаем ещё ребят. А с остальным потом разберёмся.

Стоило ей договорить, в дверь постучали. Все вздрогнули, но это оказалась лишь вернувшаяся Кайра:

– Коммуна перепугана. Олег, как ни странно, спокойнее всех, зато Яна трясётся и ни на шаг от него не отходит. Рану почистила, лекарства им оставила. С этим проблем быть не должно. Ребята понемногу придут в себя, дежурить на дронах обещали по часам, без сбоев.

Потупившись под взглядами Стаи, она поспешно стянула куртку и скрылась на кухне. Солоух, собираясь, краем глаза видел, что Кайра опять возилась с землёй в горшках. Он покачал головой. Призвание есть призвание, а фырке, похоже, по-прежнему проще общаться с растениями, чем с кучей людей.

Глава 31

Коммуна была настороже – все понимали, что Прожжённые видели Олега и кто-то из прежних знакомых вполне мог его узнать. Удалось ли замести следы в ту ночь, когда выручали Яну? Пока их квартира была цела, и это, пожалуй, само по себе было ответом. Кошка хотела поговорить с Яной и одновременно боялась этого разговора. Вожак продолжал убеждать, что она просто не могла поступить по-другому, и Кошка старалась ему поверить. Но иногда всё ещё кусала губы, вспоминая отдачу, бьющую по кисти и собственный взгляд, выцеливающий следующую мишень.

Как и вся Стая, Кошка отчаянно принялась за тренировки. Если гонять себя до седьмого пота, меньше времени думать. За начало недели в зале успели перебывать все, а Сойка приезжала несколько раз. Вожак хотел присоединиться, но Кошка с Крысёнышем сумели его отговорить.

– Прости, но лучшая тренировка для тебя – просто спуститься до подвала и подняться обратно, – сочувственно сказала Кошка. Кайра всецело поддержала эти слова, после чего Вожак не придумал ничего лучше, чем действительно спускаться и наблюдать за тренировками по вечерам.

Жизнь вроде бы начала входить в привычный ритм, когда вечером, пока парни возились с починкой дрона, Кайра на кухне сказала ей:

– Кошка, у меня есть просьба, о которой я могу рассказать только тебе. Остальные точно не согласятся.

– Что такое? – Кошка напряглась.

– Через пару дней ты сможешь прикрыть меня перед Вожаком? И если ещё кто-то спросит. Скажешь, что мы пошли куда-то вдвоём, а сама просто уедешь на работу, как обычно. Вечером к твоему приезду я уже буду дома.

Финиш. Что за секретная миссия в одиночку в переполненной бандами Москве?

– Я поняла, что ты хочешь держать всё в тайне, – осторожно начала Кошка. – Но можешь хоть как-нибудь описать, что именно ты собираешься делать? Я бы предпочла убедиться, что это можно назвать безопасной затеей.

Кайра замялась. Кошка и сама подозревала, что, будь всё абсолютно безопасно, подруга не стала бы так темнить.

– Никакой угрозы. Мне нужно ненадолго съездить в центр Москвы, отвезти кое-что.

– Ты договорилась о встрече? Это что, недоверчивый клиент, которому ты сделала перевод?

– Да, можно сказать, что по работе, – Кайра быстро кивнула головой, но при этом смутилась так, что было яснее ясного – юлит. Лезет во что-то, в чём сама не до конца уверена.

– Если по работе, то я и на самом деле могу съездить с тобой. Ну опоздаю в управление на час-два, не страшно. Всё лучше, чем тебе первый раз за полгода ехать куда-то в центр одной.

Кошка была уверена, что подруга попытается отказаться. Но Кайра только изумлённо распахнула глаза:

– Правда хочешь? Честно говоря, мне так было бы спокойнее. На улицах сейчас не по себе даже днём…

– Ага. То есть мы с тобой вдвоём поедем куда-то там, и это нужно держать в тайне от Вожака и вообще от всей Стаи? Но раз я так или иначе всё увижу, может, расскажешь уже?

Кайра помедлила, потом подошла к подоконнику:

– Ладно, смотри. У меня всё-таки получилось прорастить семена от растения Солоуха. Кислота Волколака помогла, у них очень прочная оболочка. Ты понимаешь, что это значит?

– Что теперь растений станет больше. Может быть, даже получится их высадить в каком-нибудь сквере подальше от нашего дома. Только без кислоты они не всходят, верно? Разве что вручную размножать. И всё же это прорыв, поздравляю! Но в чём затея? Ты хочешь начать их высаживать под стенами Кремля?

– Это растение, может быть, единственное, продолжило давать семена, несмотря на вирус! Нужно понять, какие гены позволяют ему размножаться. Если копировать эти гены и встроить в культурные сорта, оставшиеся в семенных фондах – вот что будет прорывом! Но образцы нужно передать в лабораторию, фырам.

– Если я хоть сколько-нибудь помню, чему нас учили, на деле всё не так просто, как ты говоришь. Может потребоваться не один месяц…

– Ты права. Именно поэтому нужно начать как можно раньше! Если вообще не окажется, что ген по какой-то причине не может работать в других видах… Но шанс, что всё получится, есть! Здесь мне всего не проверить.

– И ты собираешься отвезти семена лично кому-то из своих бывших коллег? Именно ты? Это может сделать кто угодно из Стаи, можно вообще отправить семена почтой!

– Почтой небезопасно, могут пропасть, к тому же, я хотела передать и молодые проростки. А попросить кого-то ещё… Об этом я не подумала, если честно. И мне будет спокойнее самой видеть, что всё передано, как надо.

– Так и посмотрела бы из укрытия. А передал бы кто-то из нас. Ты сама прекрасно знаешь, что показываться фырам – небезопасно. Даже если они при всём желании не сопоставят тебя с фотографией Киры Подольской, могут задуматься.

– Всё не так, – покачала головой Кайра. – Я договорилась с человеком, который меня точно узнает. Но ему можно верить. Он придёт один и никому не расскажет.

– Так ты уже с кем-то договорилась!? – Кошка посмотрела на смущённое лицо подруги и наконец догадалась. – Ты написала Богдану. Так ведь?

Кайра кивнула, виновато улыбаясь. Ну что тут скажешь? Больше всего хотелось отчитать её и запретить идти куда бы то ни было под угрозой, что узнает Вожак. Но Кайра всегда может «выйти до магазина» – и отлучиться на несколько часов, пока сама Кошка будет на работе, пусть даже потом всё вскроется. Лучше держать руку на пульсе и быть рядом.

Кайру в чём-то можно было понять – сидит почти безвылазно в четырёх стенах, занята только хозяйством да редкими переводами. Каждый день, небось, думает, как родные пережили её мнимую смерть, и неизвестно, сколько ещё не получат от неё ни единой весточки. Кошка и сама не знала, сколько бы отдала в своё время, чтобы услышать хотя бы намёк на то, что Вожак жив. Увидеть Богдана и кратчайшим путём приблизить, может быть, избавление от вируса и свободу – для Кайры достаточный соблазн.

– Ты хотя бы писала ему не со своей нынешней страницы в сети? – против воли получилось ворчание.

– Конечно, нет. Создала одноразовую.

– Ты действуешь очень неразумно, Вожак бы тебе голову открутил… – проворчала Кошка, чувствуя, что растеряла весь пыл, с которым собиралась отговаривать подругу.

– Но?

– Но я всё же соглашусь на эту безумную затею. Только, раз Богдан ожидает увидеть тебя, мне идти посыльной не имеет смысла. Хотя, может быть, напишешь ему и объяснишь?

– Не стоит, вдруг передумает и решит не приходить. Давай ты проводишь меня и подождёшь неподалёку, хорошо? Я писала, что приду одна.

Кошка покачала головой:

– Если нужно, он меня не увидит. Но я буду рядом. И если только у меня появится хотя бы крохотное сомнение в твоей безопасности…

– Спасибо, пусть так, – Кайра опустила голову и залилась краской. – Спасибо большое. Всё пройдёт спокойно.

***

К месту встречи пришли заранее. Кошка осмотрела невысокие заброшенные здания, щерившиеся битым кирпичом, выбрала место:

– Я буду здесь, до вас метров пятнадцать. И если что-то пойдёт не так…

– Я поняла, – кивнула Кайра. – Всё получится, уже скоро поедешь на работу, а я – на квартиру.

Кошка скрылась, отойдя от оконного проёма – и не предположишь, что здесь есть кто-то ещё. Кайра прислонилась к углу дома, слившись с тенями – до встречи оставалась ещё четверть часа.

Скоро, с минуты на минуту появится Богдан. Кира чувствовала эти самые минуты как шершавые песчинки, катящиеся по пальцам. Прошло три… Нет, уже четыре. Только бы он был вовремя! Сердце колотилось где-то в горле, рука стиснула подвеску – увы, не ту, что он подарил, а костяную рыбку, оберег на удачу. Лишь бы она улыбнулась, а Кошке не показалось, что что-то идёт не так!

Богдан появился на две минуты раньше оговорённого. У угла противоположного дома тоже сначала скользнула тень, вроде бы оглянулась назад – а после он решительно вышел на середину улицы. Плотное шерстяное пальто, в разрезе которого проглядывала рубашка с галстуком, усовершенствованная маска, которые выдавали исключительно сотрудникам – фыра в нём не разглядел бы только слепой. Но Богдан не боялся. Он, кажется, вообще никогда не боялся.

Кира затаила дыхание, чтобы держаться спокойно. На миг стало страшно: что сейчас будет? Отгоняя рой тревожных вопросов, она тряхнула головой и отошла от стены. Она знала, что поверх её головы сейчас нацелен пистолет Кошки, но не позволила себе даже скользнуть взглядом по окнам дома. Не то чтобы та ждала опасности от самого Богдана, скорее, опасалась ловушки. Скоро она убедится, что всё чисто. Вот он, идёт, один. Стоило увидеть, как при виде неё изменилось лицо Богдана, Кира забыла обо всём.

Кажется, минуту назад было ещё что-то постороннее, важное, но сейчас оно потерялось, уходя из пространства, где могли быть только двое. Он здесь, рядом. Больше ни о чём думать не получалось и не хотелось.

Богдан притянул её к себе, как бы желая укрыть от всего мира, и мягко поцеловал. Кира замерла, растворяясь в нём, в его запахе, который не могла перебить грязь и гниль здешних улиц. Он всегда касался нежно, будто стараясь не повредить хрупкий побег. Если бы растянуть эту секунду на вечность… Но ещё одна песчинка времени покатилась прочь, а лёгкие сжались, напоминая, что маску всё-таки придётся надеть.

– Ты здесь, живая. По-настоящему. Словно чудо с небес, – почти шёпотом сказал Богдан.

– Да. Как же я хотела быть с тобой…

На ум пришли дни, проведённые у Стаи, похожие один на другой с тех пор, как Кошка вырвала её с той стороны стекла. Возня на кухне и с лекарствами, тревога за Стаю, попытки хоть чем-то занять голову и одновременно заработать лишний рубль, робкая надежда прорастить семена, взятые у Солоуха. Быстро ставшие привычными стены квартиры, в которой почти все так и считают её фыркой. Она и есть фырка, потерявшая свою прежнюю жизнь. Но если сейчас всё получится…

– Смотри, здесь несколько проростков и пара семян – больше не было. Я записала, как мне удалось их прорастить. Ты сумеешь всё сделать как надо, и можно будет вывести новые генно-модифицированные сорта, – на одном дыхании проговорила Кира, доставая из внутреннего кармана куртки самое ценное, что сейчас могло быть в мире. Богдан поспешно спрятал дар в сумку. Вот и всё, пора расходиться. Они ещё встретятся, когда всё будет позади, обязательно.

– Постой, – Богдан не спешил отпускать её руку.

– Чем дольше мы тут, тем опаснее, – покачала головой Кира.

– Подожди. Именно ты первая нашла семена. Ты прорастила их. Ты была одной из самых опытных сотрудниц у Капустина. Ты нужна нам, Кира, чтобы всё это закончилось быстрее.

Вернуться в лабораторию, к безумным сменам и белым халатам. Быть рядом с Богданом. Перестраивать деятельность лабораторий на новый лад после краха Капустина… Кира не представляла, о чём ещё можно мечтать так же сильно. Но только вздохнула в ответ, заставляя тоску в груди притихнуть ещё хотя бы на пару минут.

– Ты сам знаешь, я не могу… Будет слишком много вопросов. Как я осталась в живых и сбежала от полиции, почему не объявилась раньше.

– Придумаем хорошие ответы.

– Я не из тех, кто легко обманывает полиграф. Нет. Я буду ждать дня, когда можно будет дышать полной грудью, а прошлое отойдёт на задний план.

– Наш глава института обещал тебе полную безопасность. Он не выдаст тебя ни под какой полиграф.

– Ты… – её будто оттолкнуло на полшага назад, – Ты рассказал ему? Что я жива? – Она чувствовала, как заныло запястье, которое ещё сжимал Богдан.

– Ты сама поговоришь с ним и поймёшь, что волноваться не о чем. Только не уходи!

Из-за угла противоположного дома тут же появился ещё один человек. Солидно-пожилой, но ещё не старый. Богдан как-то с ним связался, нажал кнопку на телефоне? Или вообще весь их разговор прослушивался? Кайра быстро дёрнула руки к себе и вверх, освободилась и тут же бросилась наутёк. Уже заворачивая за угол, удивилась, как тело само вспомнило приём, много раз отработанный на тренировках с Крысёнышем. И запоздало поняла, чего боялась больше всего. Звука выстрелов за спиной.

Не думать, бежать! Чтобы глава южной лаборатории был в центре города без охраны – быть того не может! Значит, за ней могут погнаться, искать. Ничего. Если уж она подвела Стаю, сейчас остаётся только не допустить полного провала. Скрыться, уйти от преследователей и камер, от всей прежней жизни. Куда податься? Это можно решить и потом.

***

Кошка видела, как Кайра внезапно дёрнулась прочь от Богдана, и на всякий случай подняла пистолет. Как только из-за угла показался ещё один человек, направила оружие на него, не веря своим глазам. Кто бы это ни был, он тоже из фырских верхов. Пришёл на переговоры, один?

Следом за пожилым фыром появилось трое людей в форме. Стрелять? На них бронежилеты, но она наперечёт знает слабые зоны. Достаточно лишь ранить. Кошка перевела пистолет на новую цель, уже чувствуя, что действует нерешительно, медленно. Враги? Они лишь выполняют свою работу, охраняя шишку из фыров.

Трое ускорили шаг, тот, кто шёл первым, что-то выкрикнул, махнув рукой в ту сторону, куда побежала Кайра. Богдан в ответ покачал головой, и шагнул навстречу, перегораживая дорогу. Значит, преследовать её не будут. Кошка подавила желание тут же броситься следом за подругой, подождала, пока все пятеро снова скроются там, откуда пришли. Богдан шёл последним, то и дело оглядываясь. Он ссутулился так, что, кажется, стал в два раза меньше ростом.

Кошка двинулась следом, услышала гул моторов и успела увидеть быстро удаляющийся автомобиль. Нет, от идеи поймать Киру Подольскую они точно отказались, по меньшей мере, прямо сейчас. Кошка набрала полную грудь воздуха, чувствуя, как успокаивается бешено колотящееся сердце. Всё обошлось. Не лучшим образом, но обошлось. И сегодня не пришлось стрелять. Но вот что фыры предпримут дальше? Так или иначе, Кайре сейчас лучше вернуться домой и не высовываться. Может быть, остальные не узнают… Или всё же стоит рассказать, чтобы Стая была настороже? Кайре, конечно, попадёт, но безопасность есть безопасность. Подруга сама полезла на рожон, если уж на то пошло.

Кошка шла к метро, продолжая думать о Кайре, и очередная мысль заставила кровь снова стучать набатом в ушах. Едва ли Кайра сейчас побежит напрямик к квартире Вожака. Она не знает, что за ней нет хвоста, и по-прежнему без браслета… Как теперь вообще её искать?

Глава 32

Поиски начались немедленно. Вожак и Бражница смотрели по дронам, Солоух и Кошка, сорвавшись с работы, метались по городу. Солоух дважды заезжал на резервную квартиру, где Кайра жила до Нового года. На третий раз, уже чувствуя, что взмыленного Сюка пора ставить в стойло, пока не лёг прямо на асфальт, он действительно обнаружил фырку у запертой двери. Она сжалась в комок и дрожала – не знала, где спрятаны ключи. Солоух отправил короткое «нашёл» в чат.

Добравшись до Вожака, он первым делом сказал дать Кайре горячей воды с сахаром и иммуномодулятор.

– Не надо переводить на меня ресурсы, – тихо возразила она, съёжившись у двери.

Солоух лишь устало отмахнулся:

– Марш под одеяло. Если разболеешься, потратим больше.

Кошка – тоже едва переступившая порог, судя по офисному костюму – тут же уложила подругу в кровать, вручила чашку с кипятком и пошла на склад. Пока она возилась с этим, а Солоух кормил и пристраивал на отдых Сюка, вернулся Крысёныш. Вожак перешёл из своей маленькой комнаты в общую спальню, куда подтянулись и остальные.

– Так. Насколько я понял, Кайра пошла отдавать семена своим фырам и чуть не напоролась на облаву, верно? Давайте обо всём с самого начала, – сухо сказал Вожак. Кошка потупилась, как школьница перед директором, но торопливо заговорила, то и дело косясь на Кайру. Та молчала, пока Кошка не закончила рассказ на том, как фыры сели в автомобиль и уехали.

– Чем вы только думали… – покачал головой Вожак. – От неё, – кивнул он в сторону Кайры, – странно было бы ожидать другого, но как ты пошла у неё на поводу? Полезла на рожон вместо того, чтобы сообщить Стае?

– Я её уговорила. Сказала, что нам ничего не грозит… – тихо сказала Кайра, но Вожак только отмахнулся, не отводя взгляда от Кошки.

– Я не подумала, насколько это может быть опасно. Поступила глупо. Простите.

– Если бы ты рассказала, мы вместе придумали план получше! Можно было оставить семена заранее, чтобы фыры их забрали. Кошка, я думал, ты уже не раз убедилась, что все вместе мы действуем эффективнее. Думал, что ты доверяешь Стае. И Кайре тоже стоило бы верить тем, кто однажды уже вступился за её шкуру!

– Вам я доверяю чуть ли не больше, чем сама себе. Но скажи, разве ты разрешил бы Кайре вообще выходить на связь с фырами? Стал бы ты ставить дополнительную защиту на её планшет, а Стая – думать о группе прикрытия просто ради того, чтобы передать что-то фырам?

– И поэтому ты решила действовать втихую?

– Подожди, ответь на вопрос. Ты разрешил бы или нет?

– Какая разница? Разрешения у нас выдаёт Солоух.

– Увиливаешь. Значит, ты бы не разрешил. И ты тоже, так ведь? – Кошка повернула голову к нынешнему предводителю Стаи. Солоух прочистил горло, обдумывая, как лучше ответить.

– Понимаешь, такие вещи не стоит решать сразу. Это не вопрос жизни и смерти и даже не панацея – а лишь возможность на успех. Сейчас, когда ситуация в городе на грани фола – нет, я бы не разрешил. Нужно обдумать время и место, и вообще сначала стоило бы дать растения всем в Стае и союзникам.

– Об этом я и говорю. А пока вы думали бы, Кайра бы сотню раз успела уйти на эту встречу одна. И вряд ли кто-то смог бы даже предположить потом, куда она делась. Хочешь сказать, так безопаснее?

– Нет, я хочу сказать, что в Стае вообще не принято действовать, наплевав на остальных. И Кайра, прожив с нами несколько месяцев, могла бы это усвоить, не говоря уже… Ладно, – вздохнул Солоух, не желая читать нотации. Кошку едва ли получится переупрямить. А к Кайре хорошо бы обращаться напрямую, а не говорить о ней в третьем лице, несмотря на досаду.

– Что сделано, то сделано. Будем считать, что фыры не пытались за ней следить, раз ты так говоришь. Тебе, – обернулся Солоух к Кайре, – явно не стоит выходить из дома ближайшую неделю. Будем обшаривать окрестности дронами, если ничего подозрительного не заметим – значит, пронесло.

– Прости. Я всех подвела. Но это правда было важно – передать семена, – тихо сказала фырка.

– Именно сейчас и именно так? Едва ли. Пара дней или даже недель здесь ничего не изменят, а шанс успеха совсем невелик. Ты просто следовала своим желаниям, пусть даже с благими намерениями. В другой раз, будь добра, обсуждай идеи со Стаей, – покачал головой Солоух и поднялся со стула. Натягивая ботинки в прихожей, продолжил гонять в голове обрывки разговора. Кайра вправду могла бы уйти по-тихому, если бы он не разрешил? Что ж, она ведь брала лекарства у фыров, когда считала, что так будет правильно. Совесть – для неё судья поважнее принятых правил, и судья весьма своеобразная. Удивительно, как все, кто близко общается с Кошкой, разделяют тягу к своеволию.

Вожак и Кошка тоже вышли в коридор, закрыв дверь в спальню.

– Если говорить о безопасности, Кайре уже давно пора дать браслет. Сегодня нам не пришлось бы мотаться по всему городу, если бы мы могли связаться с ней через чат, – заметила Кошка, понизив голос.

– Я не раз говорил: браслеты для дежурных пока не готовы. Их даже коммуне по-прежнему не хватает, а Кайра всё-таки живёт с нами, – возразил Вожак.

– Я не говорю о дежурных. На складе по-прежнему лежат три браслета Стаи. Ты ведь не собираешься их перепрошивать для дежурных, верно? Оставил про запас. Один можно отдать Кайре.

– Нет. Там зашит доступ к чату Стаи. Я и раньше не хотел с этим спешить, а когда она ведёт себя так… Попадись Кайра кому-то – и мы даже не поймём, кто пишет нам сообщения.

– На этот случай ты придумал код для уничтожения, нет? Если при включении ввести не настоящий код, а другой…

– Не уверен, что Кайре хватит выдержки, если потребуется. Ничего не перепутать и попросту не повестись на посулы тех же фыров. Она властям – Стаю, ей – прежнюю жизнь.

– Но это абсурд! Так можно сомневаться в каждом. И сегодня она прямо показала, что так не поступит!

– Кайра – по-прежнему не одна из Стаи. Она твоя подруга. Она наш союзник, и союзник, перед которым у Стаи много долгов. Мы защищаем её, даём укрытие – но она не часть Стаи. Мне кажется, сегодняшний поход к фырам наглядно показал именно это.

– Ты просто всё ещё не можешь смириться с тем, что её начальником был Капустин. С ним у половины города были счёты – но не переноси это на Кайру!

– Нет. С Капустиным всё кончено, а Кайра сегодня повела себя, прямо скажем, безрассудно. Нам не дают покоя банды, Стая в лучшем случае в «серой зоне» у полиции, подставляться ещё и под фыров!?

Солоух понимал Кошку, но сам, скорее, был склонен согласиться с Вожаком. И, наверное, многие его поддержат. Как и всегда, Вожак угадывает решение большинства. И умеет убеждать. Солоух, внимательно прислушиваясь к диалогу, растерялся, когда Кошка обратилась к нему:

– А ты что думаешь?

– Кайра и вправду сделала для нас очень много. Но пока лучше подождать. Вручать ей браслет сразу после побега, по сути, принимая в свои ряды – странно. Думаю, стоит спросить у ребят в чате и послушать, кто за, а кто против. Не дело – решать это единолично.

– Крысёныша Вожак, насколько я помню, одобрил единолично. На то и право вожака, – проворчала Кошка.

– Вожак раз, вожак два – путаница какая-то. Я всерьёз подумываю о том, чтобы сменить имя, – заметил Вожак.

– Может быть, просто станешь уже вожаком, и дело с концом? – поспешно сказал Солоух, смешком пытаясь придать фразе оттенок шутки.

– Хочешь слиться? – фыркнул Вожак.

– Сегодня уже второй раз именно ты начинаешь решать вопросы по поводу Кайры. Ребята привыкли к тебе обращаться. А я… Мне проще на Сюке ездить – привезти, увезти, найти. К тому же, если я действительно буду держать связь с союзниками, с полицией… Согласись, безопаснее не сосредотачивать всё в одних руках?

Вожак пристально посмотрел на Кошку, и она, усмехнувшись, скрылась за дверью. Солоух был ей благодарен – пусть ни о каких секретах речи не пойдёт, ему было проще говорить с Вожаком один на один.

– Ты отлично справлялся всю зиму и справляешься до сих пор. Будто сам не видишь, что я откровенно сдал. Мы уже говорили об этом. И дело не только в физической форме. Разум то и дело принимается витать – ни здесь, ни там. Ты думаешь, я смогу так же быстро принимать решения, как прежде? Не сбиваться, ничего не путать, не подменять эмоциями факты… Даже сейчас Кошка наверняка в чём-то права – я и так не до конца справедлив к Кайре, а уж после того, что она выкинула сейчас… Сложно не злиться. Раньше бы мне это не помешало, теперь я сам не уверен в своей объективности.

– Кошке ты отвечал уверенно.

– Сделать уверенный вид не так сложно, тебе ли не знать. Иногда я так быстро влезаю в эту роль, что даже забываю задуматься, зачем, собственно, это делаю.

– Роль вожака. Она тебе подходит.

– Но подхожу ли теперь на эту роль я?

Солоух набрал воздуха в грудь, но не ответил. Даже сейчас, говоря «да», он должен понимать, чем руководствуется. Не одним ли желанием наконец-то скинуть тяжкую ношу? А как всё это скажется на Стае? Прошедшие месяцы приучили его постоянно задавать себе этот вопрос.

– Давай пока не будем гнать коней, – выдохнул он в конце концов. Все придут в себя после фокуса Кайры, посмотрим, как дальше будет с бандами. И ты окрепнешь. Я хочу передать всё тебе уже сейчас, но, кажется, пока не имею права.

– Я, если честно, с удовольствием назвался бы Манулом, и забыл обо всей этой мороке. Но то, что ты сказал про разделение ответственности, тоже разумно…

– У тебя день рождения меньше, чем через месяц. К этому времени разберёмся.

– День рождения у меня теперь, можно сказать, в феврале, – усмехнулся Вожак. – Но дата хорошая. Доживём – увидим.

Глава 33

Солоух несколько раз нажимал кнопку на браслете, собираясь написать в чат, и снова откладывал. В начало сообщения насмешливо лезли слова «это не учебная тревога». А то мало ли… Впрочем, надо быть редкостным идиотом, чтобы в качестве первоапрельской шутки сообщить о новом рейде банд.

За окном разгоралось утро: мир постепенно обретал краски. Небо в кои-то веки было ясным. Хорошая погода для выходного, если бы не звонок врача. Солоух, конечно, оставлял Виктору Антоновичу номер для связи, но не ждал побудки в шестом часу утра. К неприятностям вообще редко бываешь готов.

Может быть, благодаря ясной погоде один из соседей Виктора Антоновича по пути на смену заметил тёмные фигуры в соседнем квартале. Всего несколько человек, не местные. На рукаве у каждого повязка с дырой в центре. Водитель дал газу, но не забыл сообщить в общедомовой чат. Вслед за этим пара соседей вышли понаблюдать с безопасной дистанции – Прожжённых становилось всё больше, многие были с оружием.

«Я не уверен, что вы способны чем-то помочь, Иван», – говорил по телефону врач, – «Но если это так, то помощь сейчас была бы очень кстати». Теперь Солоух гадал, как сообщить о просьбе врача Стае. По существу, что они могут? Это даже не случай с захватом школы, где нужно было вывести несколько человек, речь идёт о сотнях жителей. Банда, вероятно, планирует брать дань с жильцов. Может быть, ограничатся вещами и деньгами, но сколько Прожжённых в итоге соберётся около двора Виктора Антоновича и чем дело кончится, точно узнать было невозможно. Даже будь под угрозой кто-то из союзников, стоило бы тщательно взвесить все «за» и «против», прежде чем самим соваться на рожон, а для чужих в общем-то людей…

Но Солоух знал: пойдёт непременно. Хотя бы собрать информацию. В конце концов, запретить ему просто не могут. Он сам удивился, почувствовав в себе не столько страх, сколько злость – сколько жизней банда сломала за последние месяцы и сколько бед принесла одной Стае! Опять спускать ей? Но для начала нужно поднять дроны, посмотреть сверху. И попробовать подключить полицию, раз уж так или иначе собирались – зачем-то же людям в форме ещё платят зарплату! А первым делом стоило всё объяснить Стае. К сожалению, утро у ребят получится ранним.

Дрон взмыл в небо через десять минут – Сойка взяла на себя видеонаблюдение. Сам Солоух, посоветовавшись с ребятами, набирал номер капитана. Все сошлись на том, что для проверки случай удобный.

– Здравствуйте. Дмитрий Куява? – Солоух старался, чтобы голос звучал ровно и непосредственно, будто он-то уж точно имеет право звонить капитану полиции на утренней зорьке.

– Да.

– Меня зовут Иван. Хочу сообщить вам, что банда, известная как «Прожжённые», собирается совершить набег на дома в южном округе. – Солоух назвал адреса и кратко описал ситуацию. – По номеру 112 звонили, в отделении помочь отказываются.

Это не было блефом – конечно, жильцы начали с обращения в полицию. Но ответ напоминал печально известное «когда убьют, тогда и приходите». Нападают? – нет. Приближаются? – нет. Так на каком основании высылать патрульных? Оружие изъять? Тут уже отряд ОМОНа нужен, где мы его вам возьмём? Без паники, оставайтесь на связи – и всё в таком духе.

– Откуда у вас мой номер?

– Дали знакомые, сказали, к вам можно обратиться, если что.

– Кто принял звонок в отделении, знаете? Имя, звание?

– Нет.

В трубке повисла тишина. Даже повесилась, пришло на ум Солоуху.

– Я вам перезвоню, – в конце концов ответил капитан Куява.

– Хорошо, запишите номер.

– Он автоматически определился, не переживайте.

– Не определился. Записывайте, – какая бы программа ни стояла у Куявы, Солоух догадывался, что она нацелена на более-менее стандартную шифровку, а не на выкрутасы Вожака и Сойки.

Окончив разговор с капитаном, Солоух набрал номер Виктора Антоновича. Тот сообщил, что толпа увеличилась до пары десятков людей. Все жильцы уже на ногах, готовятся. Планируют защищаться своими силами.

– Пару раз над нами, кажется, дрон пролетал. Сбили бы, да сосед не уверен, что попадёт, а патроны тратить жалко.

– Дрон наш, не трогайте. Смотрим, что происходит.

Солоух поражался стойкости врача и его соседей. Чем чёрт не шутит, может и отобьются, если только Прожжённые не пригонят полсотни своих. Но лучше привлечь полицию, если получится. Он написал новости в чат и добавил, что собирается отправиться к Виктору Антоновичу. Хотя бы понаблюдать – не лишне видеть, как себя сейчас ведут банды, боятся ли чего-то. Следом тут же откликнулся Волколак:

«Дуй к Вожаку на склад за оружием. Оттуда прихвачу тебя на мотоцикле и подъедем поближе. Не на Сюке же тебе ехать, он заметный. Осмотримся на месте. Там довольно хорошие проезды во дворах, если что, успеем удрать».

Услышав, что Солоух так или иначе собирается на вылазку, Кошка с Крысёнышем тут же сказали, что тоже идут. Солоух только вышел из дома, как телефон завибрировал.

– Капитан Куява.

– Слушаю.

– По указанному вами адресу в ближайшее время будет направлен полицейский патруль для оценки обстановки. Одна машина, четыре человека. Сколько, Вы говорите, там Прожжённых?

Услышав ответ, капитан глубоко вздохнул и, видимо, выругался про себя.

– Сделаем, что сможем.

В этот раз проезд был заблокирован только с одной стороны – для мотоциклов это не представляло проблемы, объехали дворами, и всё. Припарковались у заброшенного дома, забрались внутрь, на второй этаж. Достаточно близко, чтобы тут же вскочить в седло, при этом обзор хороший, а к пустым домам Прожжённым соваться нет смысла, так что риск невелик.

Оборона уже началась. Перед подъездами были опрокинуты мусорные баки, навалены груды битого кирпича и обломки машин. Прожжённые, по-видимому, уже какое-то время пытались взять штурмом первый подъезд крайнего дома, того, в котором жил врач. К двери они пробились, но из всех окон второго и третьего этажей сбоку в них летела посуда и стеклянные банки. Солоух оценил: синяков и шишек бандиты получат предостаточно, а кинуть со злости в ответ не выйдет – всё тут же бьётся об асфальт на мелкие осколки, ещё и скользкие к тому же. А стоит вскинуть оружие к правым окнам – люди прячутся, но слева поток стекла становится будто бы в два раза яростней.

Прожжённые сориентировались достаточно быстро: несколько человек отошли чуть назад и взяли окна на прицел. Жители тут же залегли, бомбардировка посудой прекратилась. Но бандитам всё равно предстояло расчистить стальные двери в подъезд, к тому же запертые – это был чуть ли не единственный известный Солоуху случай, когда подъездные двери продолжали работать даже спустя несколько лет после гибели растений.

Несколько раз рванув на себя двери, Прожжённые обратили внимание на окна первого этажа. Почти на всех стояли решётки, а те несколько, которые оставались беззащитными, были забиты изнутри фанерными щитами или подпёрты мебелью. Несколько человек осталось у двери – стреляли по замку, пробовали сломать петли – другие выбили стекло и пытались выломать щиты. Один поддался, и несколько Прожжённых скрылось внутри дома. Впрочем, Солоух догадывался, что тёплого приёма они не дождутся. Первая фигура ещё долго маячила у самого окна – видимо, бандит пытался пробраться через завалы в комнате.

Раздался выстрел. Один из Прожжённых с ружьём рухнул, остальные тут же принялись переводить дула с одного окна на другое. Отвлеклись – и кто-то тут же этим воспользовался.

– Даже не заметили, где сидел стрелок, – усмехнулась Кошка.

– Ты заметила, – Солоух не сколько спрашивал, сколько утверждал.

– Четвёртый этаж, шестое окно слева, это второй подъезд. Впрочем, ставлю свою колоду карт, что второй раз он высунется уже не оттуда.

Прожжённые, обрушив очередную порцию проклятий укрывшимся в доме, принялись палить по окнам без разбору. Самообладания, чтобы беречь патроны, им явно не хватило. Но даже если жильцы пересидят налёт, починить окна будет непросто, а значит, и сберечь чистый воздух. И всё-таки стёкла – это всего лишь вещь, а человеческие потери пока только со стороны банд.

– С другой стороны тоже выглядывают, – заметил Крысёныш. Солоух посмотрел, куда он показывал. Похоже, не только они выбрали заброшку в качестве наблюдательной точки. Из-за угла несколько раз кто-то высунулся.

– Полиция, – сказал Волколак.

– Уверен? Не бандиты?

– Уверен. Ботинки форменные. И в целом…

Пояснять дальше Волколак не стал, но Солоуху было достаточно. Вот ребята: ничто не оставят незамеченным! Он смутился, понимая, что его бдительность и в подмётки не годится остальным, но одновременно хотелось улыбнуться и расправить плечи. Вот, Стая, а не какие-то там недоучки из банд!

– Если полиция, надо поговорить.

Солоух отошёл от окна и для начала набрал номер Куявы, чтобы наряд не удивился гостям. В трубке раздался приглушённый голос:

– Патруль на месте, оценивает обстановку.

– Передайте патрульным, что сейчас подойдёт человек поговорить.

– Кто-то из жильцов?

– Не совсем. Я подойду.

– Так вы не из этих домов?.. – капитан задал вопрос и тут же перебил сам себя, – Ладно. Если рядом – подходите.

Солоух нажал на отбой, кивнул ребятам и спустился вниз. Остальных светить по возможности не хотелось.

– Капитан Куява, – полицейский по привычке начал поднимать руку, чтобы отдать честь, но, видимо, вспомнил, что без головного убора. Отошёл в сторону, оставив ещё троих из наряда наблюдать.

– Иван. Это я сообщил о нападении.

– Насколько я понял, жильцы уже предприняли активные действия, верно?

– Да. Но этого недостаточно, – Солоух смотрел в глаза капитану, пытаясь понять его мысли. Он прислал наряд и даже сам явился в его составе – не похоже, что из породы «убьют – вот и приходите».

– Очевидно. Нам нужно ещё несколько минут, чтобы подогнать автомобиль. Возможно, Прожжённые испугаются. А если нет – хотя бы отвлекутся.

– Прострелить шины вполне реально, а перед залпом не устоит и бронированное стекло. Вы уверены, что стоит действовать наскоком?

Куява вздохнул, а когда продолжил, в голосе звучала злость:

– Разве не этого вы от нас хотите? Вызывали наряд, а теперь беспокоитесь о нашей же безопасности? Чёрт побери, о чём вы?

– В машине достаточно только водителя. Остальные могут подобраться ближе. Если Прожжённые станут целиться в машину, они окажутся незащищены от выстрелов сзади или с фланга. И… и хотя бы часть из вас не будет под огнём.

Капитан задумался, но тут же обернулся на оклик.

– Я вернусь и договорим, – быстро кивнул он и подошёл к остальным.

«Прожжённые дёргают двери – ручки остаются у них в руках. Видать, подпилены заранее. У тебя всё в порядке?» – пришло сообщение от Кошки.

Солоух усмехнулся – голь на выдумки хитра. Написал, что всё нормально. Куява уже возвращался.

– Мы обсудили вашу идею, но я вынужден её отклонить. Будем действовать по нашему плану, а вы лучше оставайтесь в безопасности, – сухо сказал капитан, пристально разглядывая его. Чуть не вцепился взглядом. Сомневается! И понятно – мало ли кем может оказаться незнакомец, набравший номер, а потом из ниоткуда вышедший к патрулю. Заведёт ещё в ловушку! Хотя для этого были способы и проще, но Солоух понимал нежелание капитана играть по чужим правилам.

– Спасибо. Я могу быть чем-то полезен?

– Нет. Просто наблюдайте с безопасного расстояния.

Ребята выслушали короткий пересказ, Крысёныш тут же встрепенулся:

– Мы могли бы изобразить толпу. Как тогда, ночью. Пристроимся на мотоциклах рядом с машиной – будет казаться, что наряд больше.

– Нет. Мы обещали, что не полезем на рожон, и точка, – Солоух отрезал сразу и строго, заметив, что Крысёныш уже распаляется. Ему было за что мстить Прожжённым, именно поэтому Солоух даже не попытался переубедить его мягче. Крысёныш уверен, что прав – и будет стоять на своём в любом случае.

– А вообще-то план неплохой. Банды всегда берут числом, и боятся примерно того же, – протянул Волколак. Он сейчас не согласен с вожаком и высказывает это? Удивительно! От него Солоух ждал бы этого в последнюю очередь. Впрочем, у Волколака свои счёты к бандам, а сейчас они в очередной раз убеждаются, на что способны эти нелюди. Солоуху и самому хотелось махнуть рукой – пан или пропал, надоело сидеть по углам, как крысы! – но он напомнил себе о жизнях, за которые обещал отвечать.

– Нет. К полиции никто не присоединяется. У меня есть другая мысль, если вы одобрите. Им ведь по-прежнему может понадобиться огневое прикрытие…

Мотоциклы, не включая двигателей, перекатили на другое место, приготовились. Приклад, прижатый к щеке, воспринимался как что-то чужое, непривычное. Солоух заметил, как легко вскинул ружьё Волколак, как отточенным движением навскидку прицелились Кошка и Крысёныш. Он, Солоух, тут единственный небоевой персонаж. Ладно, учился же. По крайней мере, палец себе не отстрелит.

Заорала сирена, через минуту по стенам заплескались синие и красные отблески. Прожжённые прекратили штурмовать двери и окна. Во двор въехала полицейская «Лада», из громкоговорителя доносились стандартные фразы: «прекратить», «сопротивление бесполезно», «вызвано подкрепление» и так далее. Всем оставаться на своих местах, кстати, не приказывали, и Солоух их понимал – целью было заставить банду броситься наутёк, а замри они – и быстро поймут, что полицейских мало.

Первый акт пьесы. По сигналу Сойка активировала дрон. Следом за первой машиной появилась вторая. В общей суете никто не заметил, что шума двигателя от неё не слышно. Вот вам и «подкрепление»!

Жители тоже отреагировали молниеносно: стоило Прожжённым отвернуться от окон, в затылки снова полетела стеклянная посуда, а кое-где уже и вещи потяжелее. Паре замешкавшихся под окнами бандитов досталась кастрюля кипятка. Часть Прожжённых, не выдержав такого натиска, начала отступать. Те, что посмелее – в основном, с обрезами – кричали им вслед. Несколько человек выстрелили – кто по окнам квартир, кто в сторону полицейской машины. И тут же Кошка дала команду «огонь».

Солоух не пытался прицелиться в кого-то одного, просто стрелял в нужную сторону – этого должно было хватить. И хватило. Прожжённые бросились бежать. Надо было отдать должное: некоторые из командиров пытались превратить это в организованное отступление, один даже, отходя, целился в ту сторону, откуда раздался залп, но большей частью бандиты просто неслись к мотоциклам. Считанные минуты – и двор почти опустел. Осталось двое мёртвых Прожжённых и один раненый – он сидел, сжимая руками голень.

Солоух отдал ружьё Кошке и вышел к машине. Голограмма второго автомобиля уже растворилась. Полицейские недоверчиво косились на него, но оружия не поднимали.

– Этого – грузите, в отделение. Видимо, в Якиманку – там лазарет остался. Марат, присмотри пока, а мы внутрь – там тоже несколько этих должно быть.

Куява подошёл к домофону, попробовал позвонить в квартиру. Сверху дребезжащий старческий голос крикнул:

– Звонки-то уж давно не работают, ключом надо! Погодь, сын спустится, откроет.

– В подъезде бандиты, не выходите из квартиры!

– Эта троица-то? Заходи забирай, они уж готовые!

«Готовых» бандитов действительно вскоре вывели наружу. Один сильно хромал, едва опираясь на ногу, у другого – самого младшего – было в кровь разбито лицо и свёрнут на сторону нос.

– Это ж как тебя так? – ухмыльнулся немолодой полицейский.

– Да вот… Одна паскуда помогла, – покосился парень на идущего рядом Прожжённого и сплюнул.

– Свои что ли? Ну и дела…

– Михал Никанорыч, Лёша, присмотрите пока за этими товарищами. Мы двоих, кому больше досталось, сразу в отделение, потом за вами вернёмся, – сказал Куява.

– Так точно, Дмитрий Евгеньевич, – благодушно кивнул всё тот же полицейский в ответ.

– Спасибо, что прикрыли. Так вы не один? Что, союз спасения? – обратился Куява уже к Солоуху.

– Можно и так сказать.

– А может вы просто конкурентов нашими руками зачищаете? Контролировали район, а тут чужаки подвалили… Я ведь за незаконное владение оружием арестовать могу. Не говоря уж о… – Куява кивнул на два тела.

– И что, арестуете?

– Был бы смысл… Лучше покажитесь мне со всеми своими и давайте поговорим.

– Нет, не получится. Показаться всем не получится. А поговорить – давайте поговорим. Секунду, – телефон завибрировал. Звонил Виктор Антонович.

– Алло. Да, это мы во дворе. Выходить уже можно, пожалуй, – Солоух покосился на Куяву, тот, кажется, не возражал. – Как раз собираемся поговорить, вы будете кстати.

– Ну вот, собираются переговоры. Мне звонил один из жильцов, врач. Это он сообщил о бандах, я просто нашёл ваш номер.

– Так вы «крышуете» местных?

– Обычно нет. У нас всё… немного по-другому.

– Угу. «Мы не бандиты, мы благородные пираты», – усмехнулся Куява, цитируя мультик, и покачал головой. – В такие времена, конечно, объединишься хоть с чёртом, лишь бы навести порядок в городе. Но как знать, не окажется ли следующий звонок в отделение уже по поводу ваших набегов? Я не буду закрывать глаза, не ждите.

– Мы – не банда. Никого не грабим и оброков не берём. Впрочем, лучше Виктора Антоновича спросите, врача, он сейчас выйдет.

– Спрошу непременно. А если сами все законопослушные, откуда оружие? И почему переговорщиком вышли только вы? Молчите. Э-эх… – махнул рукой Куява.

Впрочем, после краткой беседы с врачом он поглядывал на Солоуха уже доброжелательнее. Более продолжительный разговор пришлось отложить.

– Мне в отделение надо. Самому этих товарищей доставить, а то мало ли… Чтобы и доехали, и размещены были, как полагается, – с этими словами капитан попрощался и сел в машину. Опасался он простой небрежности коллег в отделении, их ненависти к бандам или вовсе был уверен, что часть давно на подкормке у Прожжённых – осталось неясным. Солоух сказал ребятам ехать домой, а сам решил пока задержаться у Виктора Антоновича. Куява обещал вернуться как можно скорее. Если всё пройдёт лучшим образом, этот двор будет под защитой, а за Прожжённых наконец-то можно будет взяться по-крупному.

Глава 34

– Они серьёзно поставят на дежурство деда, только потому что у него есть ружьё? Да из него песок сыплется! – возмущалась Сойка. Доводы Солоуха, что это – опытный ветеран и что врач назвал его одним из самых толковых тактиков и наблюдателей среди соседей, успокоили её, но совсем ворчать она не перестала. Бражница слушала подругу и кивала. Ей тоже было не по себе.

После совещания с Солоухом Виктор Антонович и пара его соседей согласились участвовать в дежурствах и вообще всячески информировать о происходящем вокруг, а Солоух пообещал им помочь починить сломанный дрон – на один аппарат больше! Куяве пришлось удовлетвориться тем, что у него есть связь с Солоухом и врачом – ничего о Стае узнать не удалось. Виктор Антонович тоже помалкивал об истории знакомства. Впрочем, сложностей и так прибавилось.

То совещание будто бы стало толчком к борьбе с Прожжёнными. Теперь почти каждый день сыпались сообщения о вылазках банды в каком-то из районов. Если раньше это просто учитывали при составлении маршрутов, то теперь все новости доходили до Куявы, и наряды полиции то и дело вынуждали банду менять планы. Сеть разрасталась, Солоух, кажется, днём и ночью оставался на связи с дежурными. По крайней мере, Бражнице за последнее время ни разу не удалось увидеть, чтобы он был оффлайн.

Самым крупным успехом стало возвращение Яниной школы. Это было уже не просто удачное стечение обстоятельств, а спланированная операция. Раньше о ней было нечего и думать, но стоило банде потерять хватку, ряды Прожжённых значительно поредели. Рискуя теперь вместо куска добычи получить пулю, и хорошо, если не в голову, многие сразу задумались о другом поприще.

За школой несколько дней наблюдали с воздуха, чтобы понять, когда бандитов меньше всего и какие подходы практически не охраняются. Яна указала все возможные входы, и рано утром здание взял ОМОН – Куяве удалось продавить соответствующие приказы.

Сеть наблюдения показала себя на высоте, но Бражница, читая новости из чата, чувствовала себя не в своей тарелке. Даже пара новых резервных квартир и ещё один склад – уже общий – в неприметной бетонной коробке на юге не давали ощущения безопасности. Прежняя модель выживания – держаться своих и не высовываться – трещала по швам. Чувствовалось повисшее звенящими от холода проводами нетерпение, опутавшее почти каждого в Стае. Весь страх неизвестности, злость от бесконечных ограничений и игры в прятки – всё это ушатом выливалось на голову Прожжённым. Под таким напором банда таяла на глазах. Всё казалось каким-то… неправдоподобно, даже раздражающе простым. Бражница со стыдом признавалась себе, что ей вообще не нравится всё это начинание с союзами. Слишком стремительно всё менялось. Зачем им союзники? Справлялись сами – и всё шло отлично! Когда-то Стая прикладывала все силы, чтобы держаться наособицу, а теперь, значит, всё по-новому? А ещё она не верила – ни в слабость банды, ни в лояльность полиции. Куява просто не мог не пытаться понять, что за странный Иван вынырнул из ниоткуда с готовыми советами и решениями. Что будет, если докопается?

Мысли не давали покоя, но бросать из-за них повседневные обязанности Бражница не собиралась. Она всё так же брала дежурства на дронах и пыталась раз в неделю, а лучше два, появляться в спортзале. Недавно она впервые увидела, как тренируется Вожак – пока что он просто кое-как махал руками и ногами, пытался отжиматься хотя бы от скамейки и висеть на перекладине. Как только увидел, что за ним наблюдают, – остановился. Вожак никогда не любил выглядеть слабым и неуклюжим.

На кухне, куда Бражница зашла выпить каплю воды перед тренировкой – много нельзя, но как удержаться, если даже с респиратором после выхода наружу во рту и носу всё равно оседает неприятный привкус – мыла посуду Кайра. Остальные о чём-то разговаривали в комнате, прервавшись только чтобы поздороваться. Бражница налила себе воды и присела за стол, исподволь разглядывая фырку. Кайра, будто чувствуя взгляд, съёжилась, втянула в плечи худую шею. Бражница ощутила невольно кольнувшую жалость: знакомое чувство, когда нигде не можешь почувствовать себя на своём месте. Кайру ведь тоже предали фыры, те, на кого она рассчитывала, причём дважды. И Стая… да кто она им всем? Медик, союзник – несомненно, но на этом всё.

Шум воды стих, во внезапной тишине Бражница едва расслышала слова фырки:

– Я тоже собиралась сейчас в зал. Ты не против, если присоединюсь?

– Конечно. Сейчас, подожди, – браслет завибрировал. Бражница замерла на полпути в коридор, читая сообщение. – Ничего страшного, Волколак перечисляет, что думает завезти на общий склад, а что сюда.

Кайра, будто случайно копируя жест, тоже потянулась к левому запястью. Бражница смутилась.

– Тут это… Просто сообщение пришло. Я не…

– Всё в порядке. Мне, конечно, не так удобно, как остальным, но я понимаю ребят. И не то чтобы переживаю из-за браслета. Не заморачивайся, – улыбнулась Кайра, проходя вперёд к входной двери.

Силовые упражнения давались фырке хуже всего. Там, где сама Бражница сделала бы подход, не запыхавшись, она едва справлялась. Впрочем, если вспомнить себя пару лет назад… Она долго оставалась самой слабой в Стае: вначале просто так совпало, а после пропажи Игоря несколько месяцев и думать не могла о том, чтобы ездить на тренировки и то и дело видеть Вожака. Его слово когда-то оказалось решающим…

Кайра стала отрабатывать удары на груше, Бражница, понаблюдав за ней, отложила скакалку и подошла поправить:

– Ты бьёшь правой ногой, поверни корпус влево. И не задирай ногу высоко – всё равно растяжки не хватит, только равновесие потеряешь. Если как следует попасть по бедру – тоже будет больно.

Типичные ошибки, Крысёныш или Кошка наверняка объясняли. Бражница в своё время тоже никак не могла научиться. Ей раньше не приходило в голову, насколько они с фыркой похожи.

– Встанешь со мной в спарринг? Только без ударов. Крысёныш говорит, полезно практиковаться с кем-то ещё, не только с ним.

– Хорошо.

Кайра прижимала локти к бокам, двигалась вяло. Нет, так не годится, Крысёныш же не напрасно гонял её эти месяцы? Бражница для начала ограничивалась толчками, надеясь как-то расшевелить соперницу, потом всё же не утерпела и провела бросок через бедро. На удивление, получилось, хотя она давно не практиковалась. Кайра упала и тут же подскочила обратно – хоть что-то умеет! А вот защищаться у неё не выходило совсем. Лёгкие тычки в корпус и голову Кайра не могла ни блокировать, ни избежать их, разорвав дистанцию. Контратаки можно было даже не ждать. Рохля! И в жизни такая же. Живёт – ни своя, ни чужая, и будто всё ничего. И фыров небось своих простила и зла не держит!

Бражница не заметила, как увлеклась игрой «растормоши фырку, чтобы она ответила». Никаких травм, но тычки сыпались на Кайру со всех сторон, а иногда она едва успевала подняться – и тут же летела на мат снова. Бражница ограничивалась парой-тройкой приёмов, которые наверняка уже знала Кайра и которые хорошо усвоила она сама, но и этого хватало. А фырка, кажется, ничуть не устала, раз за разом падая и вставая, но защищаться уже почти и не пыталась. Даже руки у лица держала будто для вида.

– Ты можешь разозлиться или нет? Или хоть как-то… поэнергичнее? – не выдержала Бражница, в конце концов сбавляя темп.

– Не могу. Я, кажется, так совсем не умею. А было бы полезно…

– Тебе этой головой ещё думать, а ты позволяешь себя по ней лупить. Я-то не сильно, а случись что…

– Я стараюсь.

– Ладно, не грузись, – махнула рукой Бражница. – У меня в своё время тоже ничего не выходило. Потом поняла, как классно бывает выплеснуть злость на груше. Но и сейчас, поставь против меня кого-нибудь из ребят – жалкое зрелище будет! Сойка только так по ковру меня катает. А кроме неё я давно ни с кем в спаррингах не стояла.

– Заметно.

– О чём ты?

– Ну… – Кайра замялась, будто стараясь подобрать слова, – Ещё когда Вожака вытаскивали, я заметила. Будто есть какая-то трещина. Между тобой и ребятами или даже, скорее, внутри тебя. Ты и тянешься к ним, и по-прежнему не можешь простить. Из-за Игоря, да? Я слышала, что произошло.

Бражницу будто окатили ледяной водой, по телу пробежала дрожь от словесного душа. Весь запал, разожжённый тренировкой, тут же съёжился и потух.

– Вот уж… Ни к чему затрагивать эту тему. Я не собираюсь об этом говорить, – приходилось мелкими глотками втягивать воздух, чтобы выдавить из себя слова.

– Извини. Извини, пожалуйста! Я только хотела сказать… Ведь не обязательно никого прощать.

Бражница, собиравшаяся с духом, чтобы велеть Кайре заткнуться, опешила снова. Совет «не прощать» как-то не вязался с тихой скромной тенью-Кайрой. Она чуть нахмурилась, пытаясь понять, к чему клонит фырка.

– То есть… нельзя через силу простить тех, кто сделал тебе больно. Но можно идти дальше. Стая ведь не только в одном этом поступке? Если ты остаёшься с ними, значит, есть причина. Они чем-то важны тебе. И ты не обязана выбирать, относиться к ним как к тем, кто тебе дорог, или как к тем, кто не помог тебе однажды. Так бывает. Всё вместе.

Конечно, Стая – это намного больше. Волколак с его шуточками, предусмотрительный Солоух, колкая, но заботливая Сойка… Их студенчество, летние практики, совместные посиделки – до и после конца света. Первые отчаянные вылазки, провалы на тренировках, тревога за своих. И постоянная, как само сознание, мысль: у неё есть Стая. Пока не оказалось, что Стая есть только у неё. Не у Игоря. Конечно, поиски и правда были бы делом опасным, даже более опасным, чем попросить Кошку о лекарствах для матери Сойки. Но как же обидно! Тем более, прошло каких-то два года, и Стая уже готова взять под крыло чуть ли не каждого встречного!

– Ясно, почему ты не атакуешь в спаррингах. Ты делаешь больно по-другому, – проворчала Бражница, присев на скамейку у стены. Кайра вжала голову в плечи и опустилась прямо на мат, там, где стояла. Ну и чёрт бы с ней!

Вернуть всё, как раньше, сделать вид, что ничего не перечёркнуто, не сломано – вот чего хотелось Бражнице, когда она немного пришла в себя после пропажи Игоря. Но получилось только с Сойкой. Общаясь с остальными, Бражница ощущала, будто в воздухе пылью висит несказанная ложь, забивающая горло. Что всё нормально. Что она не злится. Что по-прежнему верит Стае так же безоговорочно. Нет. Она правда не может простить. Кайра, только что сказав это вслух, одним махом уложила её на лопатки.

И оставалось действительно только… не прощать. И жить с этим дальше. И даже, как ни странно, не отказывать ребятам в возможности быть ещё и хорошими. Надёжными. Стая так поддерживала её, когда было совсем плохо… Прятали глаза от стыда, извинялись, что не решились поехать – но оставались рядом. И до сих пор никто ни слова не сказал в укор по поводу того, как она вела себя в те месяцы. Ребят не задели её слова? Едва ли. Просто приняли, даже такую. Потому что это Стая.

Бражница вытерла глаза тыльной стороной ладони. Ну и что теперь? Бежать обниматься со всеми желания что-то не возникало. Новое ощущение вообще требовало времени, чтобы укорениться. Кайра съёжилась на мате, пальцем рисуя что-то на гладкой поверхности. Увидит красные глаза? И что с того?

– Мы всё-таки тренируемся? – голос ужасно сипел, но ничего, это быстро пройдёт. – Пока что один-один. Я тут придумала. Твоя задача – не пустить меня за вот эту линию. За ней, представь, растут те твои растения, экспериментальные. А я их растопчу. Так что?

Кайра поднялась на ноги, пристально взглянула ей в лицо, а затем несколько раз оглянулась на условную линию, будто представляя картинку получше. Встала в стойку, руки тут же отлипли от боков и чуть выдвинулись вперёд – ловить.

– Ну поехали.

Второй спарринг скучным точно не был. Из зала они обе выползли с трудом. Бражница кинула взгляд на браслет, узнать время. На автопилоте, как когда-то научил Вожак, сначала пересчитала точки. Моргнула, пересчитала ещё раз. Шесть. Действительно шесть. Открыла список и тут же, бегом поднимаясь по лестнице, объявила общую тревогу и включила голосовой ввод сообщения.

– Волколак не на связи. Судя по браслету, уже полчаса как.

Глава 35

Голова болела. Волколак открыл глаза, пытаясь понять, где он, и осторожно пошевелился. Невольно дёрнулся от боли в запястьях, но стало только хуже. Позади зашипели:

– Тише ты, замри! А то все руки нам раздерёшь.

Он сидел спиной к какой-то довольно толстой трубе, почти у самой стены. Участки окон сверху пропускали немного света. Значит, его приволокли в какой-то полуподвал. И он тут не один.

– Ты там как, в порядке? – спросил голос. Определённо женский и слегка знакомый.

– Вроде нормально. А ты? И ты кто?

– Яна. Мне, кажется, поменьше досталось. Я видела, как тебя притащили. Не шевели руками, тут колючая проволока, раздерёшь и себя, и меня.

Он окончательно пришёл в себя и вспомнил, как припарковался забрать товар у чернорыночного торгаша. На него напали, когда он уже возвращался к мотоциклу. Секунды, которые были нужны, чтобы обернуться и бросить на землю ношу, оказались решающими. Сразу несколько Прожжённых повалили его на землю, на шею накинули какую-то верёвку и затянули. Перестав бороться, Волколак замер и обмяк, не двигаясь, пока рядом возились, обыскивая его и снимая браслет. Сложнее всего было сдерживать рвущийся наружу выдох, когда удавку снимали, уверенные, что он точно потерял сознание, – хотели бы убить, душили бы дольше. Его подхватили под руки, попытались приподнять – но Волколак рванулся, перекатываясь в сторону. Смог даже встать, но его тут же повело. Во второй раз кто-то просто ударил его по затылку, отправив в темноту.

Значит, взяли его и Яну. Уверены ли Прожжённые, что они союзники? Она вроде бы не носила браслет, во всяком случае, не постоянно, только если следила за дронами.

– А ты как сюда попала? В двух словах.

– Шла в церковь, из-за угла выскочила толпа, меня сразу схватили за шею, очнулась по пути сюда.

Зачем Яне в церковь? Неужто одна из немногих оставшихся верующих? Или вовсе врёт перед бандой. Не выяснишь: их вполне могли слушать, а для пары незнакомцев они и так были слишком уж общительны. Хотя людям свойственно распускать язык от страха, особенно перед товарищами по несчастью. Волколак предпочёл не отмалчиваться, а сказать коротко:

– Та же история. Шёл по делам, сначала придушили, потом ещё по голове стукнули – и вот. Кто это и что им надо, интересно?

Что надо Прожжённым на самом деле, догадаться было нетрудно: либо хотели вызнать информацию, либо просто мстили и срывали злость. Если бы на него напали просто из-за ценного груза, вряд ли оставили бы в живых, Яну вообще взяли, кажется, с пустыми руками. Значит, вычислили. Может быть, он где-то засветил номер мотоцикла или торгаш сдал его просто на всякий случай, надеясь на выгоду. Яну могли запомнить ещё с захвата школы.

Волколаку приходилось видеть, чем заканчивается попадание в лапы чужой банды – а Прожжённые наверняка считали их за банду, отличающуюся браслетами. Перед глазами пронеслось несколько картинок, он усмехнулся и начал считать выбоины в бетонном полу перед собой, чтобы не думалось. Лучше не давать воли воображению – что будет, то и будет, едва ли получится этого избежать. Пока что спокойно сидит – и ладно.

Ныли руки и разбитая голова, от стены тянуло холодом. Воняло чем-то истлевшим, а ещё резиной. О физиологических потребностях тело тоже уже напомнило. Пока что это удавалось игнорировать, а потом – оно уже потом. Ничего зазорного Волколак в этом не видел, вряд ли Прожжённые озаботятся тем, чтобы вывести пленников по нужде – этаж и так не очень чистый и явно не жилой.

Дверь в дальнем конце подвала лязгнула железом. Пара Прожжённых подошла ближе, в лицо, слепя, брызнул свет фонаря. Волколак зажмурил один глаз – пусть смотрится нелепо, но видеть он будет и на свету, и в сумерках подвала. Мало ли, что удастся разглядеть…

– Добро пожаловать, – проговорил Прожжённый. Лицо не удавалось разглядеть из-за яркого света, но угрожающий тон подтверждал ожидания. – Откуда прибыли? Из какой вы банды?

– Я не из банды. Вы сами схватили меня и приво… – сдержанно заговорил Волколак. Хлёсткий удар по лицу не дал закончить. Пока ещё даже не всерьёз – так, тешатся. И предупреждают. От прокушенного языка во рту появился солёный привкус.

– Врёшь ведь, – спокойно заметил Прожжённый. – Из какой вы банды?

– Я не из банды… – тут же последовал тычок в солнечное сплетение. Дыхание перехватило. Он рефлекторно дёрнулся, чувствуя, как в руки глубже впивается проволока. Откашлявшись, Волколак всё же договорил. – Это не банда. Мы просто сбились в кучу и пытаемся выжить.

– Уже лучше. Значит, не-банда. Где ваша территория?

– У нас нет территории. Нет границ. Нет меток. Мы не банда.

– Ладно. Что за браслеты вы носите?

– Для связи, – Волколак не стал отпираться. Глупо, если один такой браслет сняли с него самого.

– Как связаны с полицией?

– Я с ними не связываюсь, – Волколак изобразил, будто плюёт на бетон, и тут же снова получил по лицу. Голова стукнулась о трубу.

– Ну-ну, пол портить. Не вы с ними, так они с вами. Мусора мелькали рядом, ещё когда вы вытаскивали эту красотулю из школы. И с тех пор не дают нам прохода. Кто доносит? У вас есть агенты?

– Нет. Я не знаю.

– Подумай, – совет сопровождался новым тычком. – А мы пока поговорим с прекрасным полом. Ну, красавица, расскажи, откуда ты его знаешь?

– Я его не знаю. Видела, как вы его привели, вот и всё.

Прозвучавший шлепок и сдавленное шипение Яны дали понять, что ей тоже досталось за несговорчивость.

– Не знаешь человека, который тогда вытаскивал тебя из наших цепких лапок? Свински неблагодарно. – Прожжённый, казалось, говорил всё так же, но Волколак краем глаза видел лицо его напарника, слышал вопрос, и что-то подсказывало ему: они не уверены. Он бежал впереди и быстро скрылся, едва ли его различили в той суматохе у школы. А больше они с Яной нигде не пересекались.

– Откуда вытаскивал, вы о чём? – громко спросил он.

– Вот видите. Я не помню, кто тогда спас нас. Мы просто бежали… Было очень страшно.

– Именно поэтому, как только банду вышибли из школы, ты заявилась вновь? Мы смотрели – до этого ты не появлялась. А стоило ОМОНу забрать базу, тут как тут. И иногда у тебя на руке был браслет, не так ли?

– Я… Я не знаю о чём вы. Какой браслет? Я там работаю.

– Смотри. Прямо. На. Меня, – очень тихо произнёс Прожжённый. – И не ври. От кого из наших ты получаешь весточки, которые передаёшь полицаям? Ну?

– Я ничего не знаю, – голос Яны дрожал. Раздался тихий сухой щелчок. Не оружие. Память послушно воскресила сигаретный дым, знакомый по прежним временам. Сейчас уже давно не курили, но кислорода в воздухе по-прежнему оставалось достаточно, чтобы поддерживать горение. Например, огонька зажигалки.

На пару секунд стало очень тихо. Потом Яна зашипела. Потом задёргалась – проволока снова впилась Волколаку в запястья, вниз побежала тёплая струйка крови. Если у него такие царапины, на что похожи её руки?

– Что вы к ней привязались? Живодёрские инстинкты – пытать первую попавшуюся девку? Если я ничего не знаю, откуда может знать она? Даже без браслета…

Хорошо, если он угадал – если уж Яна выходила на улицу с браслетом, то пусть хотя бы не сегодня.

– Угу, прямо сама невинность… Шептуна она толкнула так, что ещё чуть-чуть – и он распорол бы глотку осколком стекла. А так только заработал эстетичный шрам на ухе.

И всё же Яна перестала дёргаться, а Прожжённые снова подошли к нему.

– Что, так значит браслеты у вас носят только командиры?

– У нас нет командиров. Есть наблюдатели. В конце дня мы сообщаем всё, что видели, одному чуваку. Не полицейскому. И всё – взятки гладки.

Самое интересное, что он почти не врал. Солоух действительно не добавлял в чат Куяву. Вот и хорошо, вот и правильно.

– Что за чувак?

– Не знаю. Не представился. На него вон похож, – кивнул Волколак на второго Прожжённого, по-прежнему не сказавшего ни слова.

– Чем же это?

– Тоже молчаливая дылда.

Второй проскрипел что-то неразборчивое, и чуть оттянул маску на лице. Первый ухмыльнулся и кивнул, давая разрешение. Его напарник наклонился и дёрнул маску Волколака вниз, открывая лицо.

Воздух снаружи вонял, раздирая горло. И его было очень мало. Волколак знал, что кислород отсутствует не полностью, его просто стало меньше. Если дышать медленно, можно почти не заметить разницы. Он даже продержался пару минут. Потом от скопившейся в атмосфере дряни лёгкие свело судорогой, горло сжалось. Голова кружилась. Он хватал воздух ртом, а казалось, будто вышел в открытый космос. Краем глаза он видел, как первый Прожжённый отошёл и, судя по звукам, начал пинать что-то в дальнем углу. Второй стоял рядом и смотрел в упор. Волколак корчился прямо перед ним, ощущая себя лабораторной крысой – он однажды видел таких в экспериментальной бескислородной камере. Корчился, переставая уже что-то видеть и понимать, пытаясь только удержаться от рвоты – иначе попросту захлебнётся.

От перенапряжения тело начала бить мелкая дрожь – и только тогда Прожжённый, удовлетворившись, натянул маску обратно. Ещё какое-то время Волколак кашлял, пока не смог заставить себя выровнять дыхание.

– Думай, что говоришь, мальчик, – не повышая голоса, сказал Прожжённый, который вёл допрос. – Пока что отдохните. Другие вопросы мы зададим вам позже.

Глава 36

Дверь лязгнула, Прожжённые скрылись. Горящее огнём горло успокоилось, зато стала ощущаться пульсирующая боль в голове и разодранных до мяса руках. Ничего. Ничего. Надо отдыхать, пока можно. Кажется, если он выживет, то будет что вспоминать, подтрунивая над неприятностями: «Бывал я в переделках и похуже». Впрочем, слишком сильно надеяться не стоило. Прожжённые и не подумали перевязать раны или принести воды – ожидаемо, но так не ведут себя с теми, кого ещё хоть сколько-нибудь долго хотят видеть в живых.

Какое-то время Волколак просто сидел, прислонившись к углу между трубой и стеной, и жадно дышал вернувшимся воздухом. В голове понемногу прояснилось. По крайней мере настолько, чтобы различить тихий всхлип. Всего лишь один, но Волколак был уверен, что ему не почудилось.

– Яна? Эй, ты живая? – он догадывался, что «как ты?» лучше не спрашивать – начнётся истерика. Лучше пусть вспомнит, что ещё на этом свете.

– Угу. Я ничего, нормально. Это просто… само, – Яна снова всхлипнула.

– Всё нормально, я понимаю. Держись. Надо просто подождать.

Говорить конкретнее он не стал. Даже сказать «нас уже ищут» было небезопасно: могли последовать новые вопросы от Прожжённых, а значит, новая боль.

– Как руки?

– Ничего, заживут, – усмехнулся Волколак. – Если что, больше поводов набить татуировку.

Над головами изредка звучали шаги, мелькали тени в окнах, на миг закрывая сумеречный свет. Волколак даже попробовал задремать: лучше попытаться сейчас. Чем дальше, тем больше будет болеть тело, мешая сну.

Он то проваливался в вязкое небытие, то выныривал обратно. По крайней мере, это ускоряло ход времени. Когда Волколак очнулся, услышав шаги на лестнице, сумрак за окнами сменился тьмой. Он заранее прищурил один глаз и не прогадал – визитёры опять были с фонарём. Первый Прожжённый – Волколак решил про себя называть его так – глумливо спросил о самочувствии, выслушал сдержанные ответы и перешёл к сути:

– У вас нет ни границ, ни главаря, но кое-что у вас точно есть. Ресурсы и базы. Я надеюсь, ты, мальчик, расскажешь, где они.

– Здесь, на юге. Но я почти ничего не видел.

– На юге – это хорошо. Но мало. Надо показать на карте. Ты наблюдатель, значит, умеешь её читать. – Под нос ему сунули планшет с картой. – Покажи головную базу.

– У нас нет головной базы. И у меня связаны руки.

– Так показывай носом! – первый Прожжённый фыркнул, приспустил ему маску и чувствительно ткнул Волколака носом в экран. – А дыши ртом, раз уж мы пока добрые.

– Головной базы у нас нет.

– Но ты же где-то жил и парковал своего железного коня, разве не так?

– Так. Я покажу свой дом, только здесь не тот район. Чуть к северу.

– На границе с Костями? Дуришь!

Волколак только пожал плечами. Он действительно жил там, что ещё сказать. Первый Прожжённый всё же позволил ему показать дом, после чего взял планшет и что-то записал.

– Отлично. Теперь скажи адрес: подъезд, квартиру и всё, как полагается. Мы съездим и проверим твоим ключом. И очень надеюсь, что ты не соврал.

Волколак назвал всё, что требовали, но бандиты не спешили уходить.

– Склады, места встреч… Наверняка ты знаешь кое-что. Главному очень не понравится гонять людей туда-обратно. Назови ещё пару штук – и спи спокойно, пока мы не проверим.

– Я больше ничего не знаю. Вот район, который я патрулирую, на этом всё. Нам… не доверяют.

– Даже ребятам с браслетами? Ну-ну. Может быть, красотка нам что-то подскажет?

– Я ничего не буду вам показывать, – твёрдо сказала Яна.

– Ты уверена, крошка? – бандит не спеша зашёл Волколаку за спину. – А если вот так?

Звук удаляющихся шагов гулко разнёсся по подвалу. Тишина позади была недолгой, Волколак понял – они делают с Яной то же самое, что делали с ним. Он наблюдал за Прожжёнными, слонявшимися вдоль стен, улавливал хруст крошек под их сапогами – лишь бы не слышать надсадный кашель за спиной. Чуть притихшая боль в запястьях вгрызлась снова – Яна дёргалась, задыхаясь, и натягивала проволоку. Она же девчонка и вообще не из Стаи! Почему её, не его?

Когда Яне дали отдышаться, на новый вопрос она, похоже, молча покачала головой, потому что первый Прожжённый удивлённо протянул:

– Надо же, какая строптивая! Даже интересно. Что ты предлагаешь, Шептун? – обернулся он ко второму. Тот снова забурчал, и Волколак, кажется, даже различил пару глаголов. То ли «ломать», то ли «давать», то ли «держать», то ли всё сразу. Понятно, почему Шептун был не из общительных.

– Нет, ну как ты предлагаешь ломать ей пальцы, если руки связаны? Давай не будем усложнять, – махнул рукой первый Прожжённый. Столь же смачно он озвучил ещё несколько вариантов, всё неохотнее и неохотнее отметая их. Шептун горячился, то и дело повторяя одно и то же – он то показывал на пол, то проводил рукой себе по горлу и всякий раз после этого тыкал в сторону Яны, не переставая бубнить.

– Ты всё-таки настаиваешь? Вообще-то поев стекла, долго не живут… – в конце концов протянул первый Прожжённый. – А нам ещё нужны рассказчики. Впрочем, если давать понемногу… Может быть, если ей не мила жизнь, то прельстит хотя бы быстрая смерть? Можно проверить. Ладно.

Шептун закивал и ушёл в сумрак, нагибаясь и что-то собирая. Волколак уже догадался, что. Раньше он слышал о таком только у Костей, Прожжённые были более прагматичны – они не забавлялись кровавыми казнями, скорее, добивались желаемого. И сейчас они наверняка блефовали. Банде выгоднее иметь пару живых пленников, чем превращать одного из них в труп. Или они предчувствуют скорый развал, и как любая тварь, издыхая, в безумии принимаются грызть глотки всем вокруг?

Второй Прожжённый вернулся, неся полные ладони битого стекла и мелких железяк: обломков гвоздей, крышек от жестяных банок, и прочего добра, и подошёл вплотную к Яне.

– Смотри внимательно, красавица. Всего пара кусочков в лучшем случае сделают из тебя инвалида. А десяток – непременно убьёт, но медленно. Шептун нетерпелив, но здесь спешить не станет. Достаточно накормить тебя несколькими покрупнее и дождаться, пока ты начнёшь скулить от боли. Может быть, мы даже вернём тебя туда, где нашли, напоследок. Чтобы твои друзья успели тебя найти и увидеть, что с тобой стало. Подумай. У тебя есть время, пока Шептун крошит осколки помельче.

Он говорил тихо, вкрадчиво, и Волколак чувствовал, что по спине течёт холодный пот. Они просто не могут этого сделать. Невозможно. Блеф. Он догадывался, что Прожжённый нарочно делает вид, что Волколака вообще здесь нет, действуя ему на нервы. Может быть, Яне просто зажали рот, и разыгрывают спектакль. А он сейчас поведётся. Хотелось до боли вытянуть шею, извернуться, чтобы хоть что-то увидеть. Но он с самого начала попробовал и убедился, что это бесполезно. Оставалось сидеть неподвижно и слышать хруст стёкол.

– Ну что, красотка, ты скажешь нам что-нибудь? Нет? Знаешь, так умирают только одержимые идеей. Или те, кто боятся своей банды ещё больше, чем чужой. Ну что ж…

– Я могу показать, – выдохнул Волколак. – Есть ещё адреса.

– Уверен? Или врёшь, чтобы прикрыть одну красотку, которую, по твоим словам, ты совсем-совсем не знаешь? Слушай, ты же просто тянешь время, – усмехнулся Прожжённый.

– Нет! – Волколак сказал это так громко, что по подвалу прокатилось эхо, и тут же сбавил тон. – Впрочем, как знаете. Если сейчас она опять начнёт дёргаться, как червяк на крючке, и раздерёт мне все руки, я, может, тоже передумаю и предпочту помереть за пару часов, а не за неделю от той дряни, что на этой проволоке.

– Ну-ну. Показывай.

Волколак склонился над картой, чувствуя, что сдаётся. Он покажет то, что знает, но далеко не факт, что это удержит уже разошедшихся Прожжённых. А он сейчас бессилен им помешать. Они решат – и он будет слушать, как умирает Яна. И знать, что предал своих, потому что просто не мог не уцепиться даже за призрачный шанс. Будь он здесь один, всё было бы намного проще. Ставить на кон себя было делом привычным. Рисковать другими никто из Стаи так и не научился.

Он тыкнул в склад, до которого так и не доехал сегодня, затем в «левый», случайный дом и в одну из резервных квартир, найденную самой последней. Помедлил, следя за реакцией бандитов, и указал на пустую заброшку, которую они обследовали несколько месяцев назад.

– Ещё что-то может быть тут, но я не уверен. Это всё. Проверяйте, что хотите.

Он запрокинул голову назад, опираясь затылком о трубу. Страх зашкаливал настолько, что Волколак почти перестал его ощущать. Как, промокнув насквозь, не чувствуешь, что идёт дождь.

– Что ж, хорошая работа, мальчик. Теперь нам есть, чем заняться. Очень надеюсь, что ты не солгал. Иначе… – Прожжённый покосился куда-то за спину Волколака. Несколько раз настойчиво позвал Шептуна, пока тот, ворча, не присоединился к первому Прожжённому у двери.

– Яна? – шепнул Волколак, как только шаги стихли. – Ты в порядке?

– Да.

– Они ведь не… Ничего не сделали?

– Нет.

Яна замолчала, но Волколак слышал, как громко и прерывисто она дышит. Что бы ни говорили Прожжённые, она не была фанатиком. И очень боялась.

– Слушай, ты уверен, что стоило… Ну, вот так?

– Там были только склады и запасные квартиры. Ресурсы. Мы никогда не меняем их на жизнь, – ответил Волколак, стараясь вложить в голос побольше уверенности.

– Но ведь они вернутся.

– Тогда и посмотрим. Отдыхай. В конце концов, мы что, зря однажды уже вытащили тебя из полной задницы?

На лестнице послышались шаги. Они идут. Волколака затрясло, все мысли тут же куда-то испарились – остался только немой ужас, словно в кошмарном сне. Он сделал несколько глубоких вдохов, едва не вызывавших приступ кашля, и заставил себя принять как можно более безразличный вид. Зачем они вернулись? Не прошло и десяти минут!

– Что, не ждали так скоро? – усмехнулся первый. – А у нас для вас хорошие новости. Вернее, для красотули. За тебя предложили обмен. Жизнь за жизнь. Не знаю, кого изловила ваша недо-банда, но наш главарь хочет получить его или её себе. Так что мы должны препроводить тебя на свет божий. А с мальчиком разберёмся позже.

Шептун снова что-то пробурчал. Волколак уже успел возненавидеть этого типа.

– А что, интересная мысль. Если они настолько ей дорожат… Можно подарить им и расписную куколку.

Волколак, как умел, изобразил сдерживаемый смешок.

– Угу. Потом я посмотрю, кто больше боится гнева своей банды.

– Ты хочешь что-то сказать нам, мальчик?

– Она нужна кое-кому из наших для вполне определённых вещей. И порченной её не возьмут. А значит, обмена не будет. Даже сейчас, если вы перемотаете и спрячете её руки, я не уверен, что что-то получится. И я знаю, кто будет ползать на брюхе, оправдываясь!

Он тут же скорчился от пинка в живот, потом прилетело и по голове, но удары были уже смазанными – первый Прожжённый оттаскивал от него яростного Шептуна.

– Быстро. Разрежь проволоку и примотай этого по новой. Я займусь девчонкой. С ним разберёмся позже.

Волколак не сопротивлялся, хотя бандит по ощущениям наполовину вогнал зубцы проволоки в мясо. Сил всё равно не хватило бы на борьбу, а главное – нужно дать им спокойно увести Яну. Только бы она добралась. Он не знал, что происходит, но было очевидно – Стая нашла их и у ребят был план.

Он ждал. На город давно опустилась ночь. О сне было нечего и думать – всё тело будто собиралось развалиться на отдельные органы, а в крови ещё бурлил страх. Ожидаемо хотелось пить, но с этим ничего поделать было нельзя. Волколак думал о своих. О Восток, которая вовремя улетела из города, и писала письма так часто, как позволяла сеть. О Солоухе, наверняка вместе с ребятами и Куявой ломавшим голову над случившимся. О Бражнице с Сойкой – они сегодня вообще доработали смены? Это помогало отвлекаться, ждать и не терять надежду. Лишь бы никто из ребят не оказался здесь вместо Яны. Нет, поступать так – не вариант для Стаи. Солоух и Вожак придумали что-то получше. Если повезёт, он их об этом расспросит.

Во дворе затормозил мотоцикл – в ночной тишине звук хорошо был слышен через подвальные окна. Через несколько минут наверху раздалось едва слышное:

– Кого я вижу! К нам пожаловал сам Шлак!

Дальше речь стала неразборчивой, но Волколак догадывался, что главарь Прожжённых получил, что хотел, и встречал то ли долгожданного приятеля, то ли новую игрушку для битья. Но вряд ли Стая согласилась бы на второе, даже если это кто-то из чужих, и едва ли у союзников есть такой козырь в рукаве, как сговорчивый бандит. В чём дело, оставалось только гадать.

Он слушал. Временами сверху доносились яростные возгласы Прожжённого и приказы нести то или иное. Пожалуй, мысль про жестокость издыхающей твари была верной, а воображением подчинённые всё же уступали своему лидеру. Волколак мог только порадоваться, что сидел в подвале, а стены были достаточно толстыми, чтобы пропускать не все звуки. Мда. Кто бы услышал, что он здесь и сейчас радоваться собрался – пальцем у виска покрутили бы точно.

А вот приближение ОМОНа Волколак не слышал ровно до того момента, как зазвучали первые выстрелы. Всё закончилось довольно быстро. Белый луч фонаря под стволом автомата светился, как звезда на новогодней ёлке. Ему помогли подняться и вывели наружу. Там уже ждала скорая, а пока врач помогал забраться внутрь, из тени вынырнули те, о ком он думал последние часы.

– Живой! – выдохнули разом Солоух и Кошка.

– Живой-то живой, только сейчас его в больницу, – строго сказал врач. – И лучше не смотрите на руки. Нужно обработать это безобразие. Прививки от столбняка у нас есть, антибиотики, если что, теперь тоже. Завтра навестите.

Было видно, что он ворчит не всерьёз и, скорее, рад встрече.

– Виктор Антонович, – представил врача Солоух.

– А тебя, братец, мне знать не положено, как и всю вашу бригаду, так ведь? Хотя в больнице всяко по полису записываться...

– Семён, – улыбнулся Волколак, представляясь мирским именем. Так и так врач его узнает.

В это время из дома вынесли носилки. Тело на них было прикрыто простынёй, но, к счастью, не с головой. Жертву Прожжённых погрузили в карету, и Волколак почувствовал подкатившую к горлу тошноту. Обезображенное лицо, неестественно впавшая грудь – будто человек почти плоский. Запах горелого мяса. И это тот, кто вошёл сюда всего час назад?

Он отвернулся, встретившись взглядом с ребятами. На их лицах читался тот же ужас, только приправленный горечью. Почему они так смотрят? Это же не может быть свой?

– Это Олег, – ответила Кошка на его немой вопрос. – Он вызвался пойти вместо Яны. И проглотил маячок, это позволило вас найти. Мы пытались его… Не хотели, чтобы так вышло. Мы не знали.

– На выход, – совсем другим тоном сказал врач. – Трогаемся срочно. Сообщи в больницу, пусть готовят операционную. Тут грудную клетку по кусочкам собирать, – велел он водителю.

Волколак отвернулся, глядя в заднее окно. Не хотели, чтобы так вышло – естественно. Но и не отговорили. Олег, в конце концов, наверняка не признался, что его ждёт у Прожжённых. А времени придумывать план получше не было. И всё равно… мерзко. Крысёныша бы не отпустили.

Врач нагнулся к Олегу, проверяя дыхание, и покачал головой.

– Этот герой сопит, как паровоз! Просто невероятно. Не удивлюсь, если он попытается дать дёру ещё из реанимации. Держись, парень, ты ж теперь герой-освободитель юга!

Не понимая, о чём речь, Волколак поднял глаза на врача.

– Ты не знаешь? Ваши, как я понял, прикидывали численность Прожжённых. Если не ошиблись, то сегодня бандиты привели хвост в своё последнее логово. Банда уничтожена. Во многом руками этого молодого человека.

Глава 37

За те полгода, что Крысёныш провёл в Стае, дни рождения праздновали не единожды, но сегодня вся Стая была в особом предвкушении – он это чувствовал. Несмотря на то, что их стало меньше, а шрамов у многих, наоборот, прибавилось, сейчас вспоминать об этом не хотелось. Волколака, Яну и даже Олега вытащили живыми, с Прожжёнными удалось разделаться – юг Москвы снова стал почти безопасен, если не считать случайных бродяг. Даже то, что день рождения Вожака приходился на время, когда весна уверенно вступает в свои права, будто бы подталкивало увереннее смотреть в будущее. Больше не придётся смаргивать с ресниц иней и надевать подштанники, всякий раз выходя на улицу. А остальное… остальное тоже понемногу устроится.

Несмотря на проблемы с деньгами, Стая решила отпраздновать как следует. Конечно, не проесть весь запас со склада, но вскрыть банку креветок и ещё кое-что вкусное. Без кофе и чая тоже не обошлось. Вожак попытался уговорить всех быть скромнее, но быстро махнул рукой. Крысёныш видел, что ему неловко тратить ресурсы на свой праздник, когда сам приносит Стае копейки случайными заработками. Но – и это понимал и сам Вожак – сохранять присутствие духа так же важно, как беречься от заразной болезни. Поэтому праздник начинался и Крысёныш встречал Солоуха с Волколаком, приехавших последними.

Поначалу Волколак перебрался к Солоуху на случай, если кто-то из Прожжённых уцелел и всё-таки решит наведаться на его квартиру. Затем решил остаться до поры до времени – меньше платить за свет, кислород и воду. В отличие от Яны, тяжёлой пневмонии Волколак избежал, но изорванные в клочья запястья мешали работать, руки подрагивали, что не годилось для работы с реагентами. С учётом предыдущих прогулов, ждать, пока он поправится, или переводить его не другую должность не стали – сразу велели писать заявление «по собственному». Волколак надеялся со временем начать работать механиком-ремонтником в чёрную, но пока что здоровье действительно не позволяло.

Сейчас случайный гость едва ли догадался бы, что Волколак был в лапах банды. Одышка почти прошла, руки он спрятал под длинными рукавами толстовки, а улыбался с неподдельной радостью. В комнате Бражница уже настраивала гитару:

– Я нарочно искала песню, подходящую нашему дорогому Вожаку. Или Манулу, верно? – усмехнулась она. – Оказалось, такую действительно написали, ещё до конца света. Длиннющая, я пару куплетов спою, чисто поздравить. Поехали?

«Я обманула-а-а, хоронить не надо.

Кота манула-а-а так и тянет падать.

Тело болит, но я знаю, лимит исчерпан не весь.

Сколько ещё у меня жизней есть?»

Слова напоминали характер Вожака и события этой зимы, но вместе с подчёркнуто-шутливым исполнением Бражницы, которая что есть мочи голосила на окончаниях, вызывали не горечь, а смех. В конце песни повторяющиеся строчки тянули уже хором. Поздравила так поздравила!

Спели ещё несколько песен, перекусили. Праздник тёк своим чередом. Только Солоух то и дело пристально смотрел на Вожака, будто чего-то ждал. Кто-то принёс с кухни полотенце и скрутил в комок:

– Наш Вожак…

– Самый дотошный и предусмотрительный зараза на свете. И он больше всего любит…

– Смотреть на звёзды, когда их видно. А ещё он всегда…

– Придёт на помощь. Его главная особенность…

– Девять жизней, – закатила глаза Кайра, поймав «мячик». – Вожак много думает о…

– К… Командной работе, – быстро выправился Крысёныш и прикусил язык, хотя по взглядам ребят, на секунду задержавшимся в дальнем углу, про Кошку подумали многие. Ну и что с того! Если его кто спросит, то всё правильно. Конец света – не повод не быть счастливыми.

Пока все несли с кухни кофе и чай, Солоух и Вожак ушли в маленькую комнату. Когда ожидание затянулось, Крысёныш решил осторожно постучать – важные дела могут быть и в праздник, но, может быть, это не что-то секретное и неотложное?

Вожак и Солоух выглядели смущёнными его появлением. Впрочем, лицо Вожака тут же приняло задорно-насмешливое выражение:

– Мы тут выясняем, зваться мне дальше Вожаком или Манулом.

Крысёныш помотал головой, ничего не понимая, и на всякий случай переспросил.

– Ну ты же знаешь, что в депо меня Манулом звали, от Эммануила. Вот и хочу имя взять. А полноправным главой останется Солоух. Ты что думаешь?

Крысёныш открыл рот. Закрыл. Шутку про Манула и Кошку лучше пошутить попозже. Что ответить? Вообще-то ему не казалось принципиальным, кто будет вести Стаю. С другой стороны, он помнил, как непросто далось в своё время это решение Солоуху. Наверное, для ребят это важно.

– По-моему, вам самим стоит в этом разобраться. Я не могу подсказать, – осторожно ответил Крысёныш.

– Так мы и сами, понимаешь, не можем. Солоух предлагает мне, я – ему. А за кого бы ты проголосовал?

Крысёныш пожал плечами. С одной стороны, ответишь – и где уверенность, что никто не обидится? С другой, так и так непонятно, кто лучше справлялся с ролью вожака. Вожак научил его всему, что он знал и, вроде бы, вообще создал Стаю в том виде, в котором она есть. Солоух отлично организовал работу с союзниками, в декабре сумел вовремя услышать его – и этим спас Кошку, а потом не дал пропасть Кайре, да и Вожака в итоге вытащили благодаря его плану. Как тут решить?

– Я всё-таки уверен, что это твоё дело, – Вожак, подобравшись, глядел на Солоуха. Мне не достаёт многого с тех пор, как я побывал у Службы. В том числе – уверенности в своих силах.

– Как будто у меня она есть, – вздохнул Солоух. Хотел сказать что-то ещё, но посмотрел на Крысёныша и осёкся – видимо, при посторонних не хотел продолжать.

– А давай вправду устроим голосование? И дальше – как карта ляжет, – предложил Вожак. – Не дело всё-таки полпраздника здесь торчать.

Солоух кивнул, видимо, тоже не найдя другого варианта. Пока перебирали, что использовать в качестве жетонов, Крысёныш посмотрел на шахматную доску, лежавшую в углу.

– Может, на шахматах? Белые – одно, чёрные – другое? И пойдёмте уже к ребятам.

Солоух несколько странно взглянул на него, но взял шахматную доску с фигурками внутри с тумбочки.

– Дамы и господа! – с порога пафосно начал Вожак, оправляя на шее ворот рубашки. – Некоторое время назад мне поступило предложение снова возглавить наш скромный и милый дурдом, – он усмехнулся и мельком оглянулся на Солоуха. – Однако я считаю, что недопустимо решать такие вопросы тет-а-тет. Так что объявляю голосование! Каждый из вас возьмёт по одной фигурке и кинет её в шапку. Белые пешки – если голос за меня, чёрные – за Солоуха. Если у вас другие мысли на этот счёт, берите другую фигуру. Любого цвета. Всё понятно?

– Детский сад какой-то, – фыркнула Бражница. – Неужели так важно померяться, «у кого усы длинней»?

Вожак только пожал плечами:

– Надеюсь, вы не откажете имениннику.

Солоух прошёл мимо ребят, приоткрывая сложенную шахматную доску и давая выбрать фигурку – сам он при этом отворачивался.

– Серьёзно? – подняла глаза Кайра, когда Солоух остановился напротив неё. Он только тряхнул доской, фигуры внутри стукнули. Кайра как-то недоверчиво протянула руку и вытащила обратно сжатый кулак.

Когда шапку перевернули прямо на диван, оказалось, что пешек было сильно больше шести. Десять, и цвета распределились поровну. Других фигур не было. Вожак и Солоух переглянулись.

– Что, так не хотелось никого обидеть? – поднял бровь Вожак, обводя взглядом ребят. – Судя по количеству, кто-то всё-таки голосовал честно, а не по две пешки сразу!

– Или вообще сунул в шапку пустой кулак, – сказал Крысёныш и тут же добавил. – Это не я!

– Нет, ну чего вы хотели? Абсурд же – заявлять, что кто-то из вас справляется хуже, – высказалась Сойка. – Неужели нам так важно, кто именно будет более главный главнюк? Не разберёмся?

– Да просто… – протянул Солоух. Набрал воздуха в грудь и объяснил уже связно. – Это я предложил Вожаку такой расклад. Честно говоря, просто попросил его занять положенное ему место. Я сейчас завязан на Куяву, врача и чёрт знает кого ещё из союзников. Хотелось бы, чтобы кто-то другой думал, что Стая будет есть на ужин. И оставлял за собой последнее слово. И следил за браслетом. Я ведь пропустил Волколака… Вот и…

– Так что, Вожак у нас за внутреннюю политику, а ты – по связям с общественностью? – иронично уточнила Сойка. – Так бы сразу и говорили. Кто против? Никто? Вот, единогласно, а то устроили тут Конклав. Давайте лучше именинника поздравлять!

– Сначала я сам хотел бы кое-кого поздравить, – улыбнулся Вожак. – И даже не одного.

Он жестом фокусника вытащил двух бумажных журавликов и розу и вручил Волколаку, Солоуху и Кошке – всем, чьи дни рождения пропустил. Затем включил фоном вальс и протянул Кошке руку:

– Позволите пригласить?

Он двигался ещё неловко, не всегда успевая за ритмом. Вообще-то Вожак терпеть не мог выставлять себя смешным или слабым. В зал по-прежнему ходил один, а стоило кому-то заметить, как он медленно присаживается и не с первого раза завязывает шнурки, хмурился, а иногда и ворчал. При этом сейчас танец выглядел так трогательно, что хотелось смотреть и смотреть. Островок чего-то домашнего, даже личного. Крысёныш мельком глянул на Стаю – они улыбались, но не сочувственно, а так, будто тоже перенеслись куда-то в прежние времена. А Вожаку, кажется, вообще не было дела до остальных. По сторонам он не смотрел.

Потом включили музыку повеселее, но уже не столько танцевали, сколько дурачились. Поболтали, пообнимались – и принялись расходиться. Бражница и Сойка, как обычно, первые: им добираться было дальше всех. И так ждать метро полчаса.

– Ничего, скоро будем поближе, ещё успеем надоесть, – усмехнулась Сойка.

– А как так?

– Сверху сказали, что не за горами переезд, – развела руками Бражница. – Куда точно, ещё не ясно, но южнее. Где-то в пределах месяца.

– Кости поджимают?

– Вероятно. Некоторые ведь каждое утро добираются на завод. И продукцию вывозить надо, а удвоенная охрана никого не радует.

***

Вскоре ушли Солоух и Волколак. В квартире сразу стало тише и появился тот уют, который бывает только после хорошего праздника и ухода шумных, хоть и любимых, гостей. Пока Крысёныш прибирался, Кошка набрала номер Яны. Подруга выписалась из больницы намного позже Волколака, но и после этого продолжала просиживать целые дни в палате Олега. Он, как и предсказывал Виктор Антонович, попытался «дать дёру», едва пришёл в себя. Скреплённые пластинами рёбра должны были жутко болеть – Олег даже спал сидя, но несмотря на это, только строгий выговор от врача и слова Яны убедили его остаться в стационаре.

– Привет. Как вы там?

– Нормально. Врач сказал, что раньше, чем через неделю, выписки нечего и ждать. Олег воспринял это как «выписка через неделю», теперь ничего больше и слышать не желает, – после этих слов послышалось недовольное бурчание, видимо, «ничего не желающий слышать» был неподалёку.

Кошка усмехнулась. Зная Олега – удивляться нечему. А зная Яну, очевидно, что на ноги она его поставит, в больнице или с коммуной. Как подруга ни пыталась сдерживаться, обвинения «как вы могли его отпустить» то и дело сыпались на головы окружающих. В тот день Олег вышел на связь через пару часов после пропажи Волколака и Яны. Сказал, что точно ставит на Прожжённых, предложил план, причём так уверенно, что просто не верилось, будто он чем-то рискует. На обмене не проявил ни одной эмоции, только с ног до головы оглядел Яну. Кошка даже опасалась, не уловка ли это, чтобы вернуться к своим, хотя здравый смысл утверждал, что будь это так, Олег выбрал бы способ попроще.

Сейчас за былые угрозы Солоуху парень рассчитался сполна, и Кошка заставила отголоски подозрительности умолкнуть. Поболтав с Яной ещё пару минут, она нажала на «отбой».

– Видела новости от Солоуха? – поинтересовался Вожак, заходя в комнату. Кошка глянула на браслет. К счастью, ничего срочного. Солоух писал: «Дед из дома Виктора Антоновича взял на поруки Прожжённого. Самого младшего, которому ещё нос разбили. Мне сейчас сам врач звонил, рассказал».

«Охренеть теперь. Они ещё живы?» – тут же пришло от Сойки.

«Зачем ему это?» – следом за ней от Крысёныша.

«Совсем маразм схватил? Он не понимает, что это опасно?» – написала и сама Кошка.

– Нет, это вообще нормально? Чем он только думает? А остальные соседи?

– Бред, конечно, – пожал плечами Вожак. – Но нам отсюда всего не видно. Подождём, что Солоух напишет.

Вожак тоже нажал на отправку, и в чат улетело:

«А от тебя-то они что хотят, Солоух?»

«Вроде бы просто сообщили. Думаю, доктору самому не по себе. Но дед был решителен: мол, тюрьма не исправляет, ему-то известно. А он положил двоих Прожжённых при штурме и теперь считает своим долгом перевоспитать хотя бы одного».

Кошка покачала головой. Что только не придёт в голову людям. А дедок боевой, раз уверен, что справится. Ну как-то же он дожил до своих седин…

«Ну, хозяин – барин. Свою голову чужому не пришьёшь», – тем временем отправил Вожак. «Только пусть доктор за браслетом следит в оба. Чтобы теперь он не попал в руки ни к деду, ни к этому бандиту. И информация о союзниках тоже».

Глава 38

За месяцы у Стаи Кайра привыкла подолгу спать и поздно просыпаться. Смысл бодрствовать, если заняться всё равно особенно нечем? Вот и сегодня она встала с кровати, когда солнце, на рассвете бившее в окна, уже поднялось высоко и скрылось из виду. Потянулась, прошлёпала в ванную, затем на кухню. Чайник, конечно же, уже остыл. Пока кипятилась вода, заглянула к Вожаку, обменялась дежурными пожеланиями доброго утра.

Вожак вставал рано, провожал Кошку до дверей. Та как-то обмолвилась, насколько сложно стало по утрам выбраться из кровати – от него в холодный внешний мир. Если встать рано, через приоткрытую дверь можно услышать их шёпот и смех.

Чайник вскипел, Кайра заварила себе каши на завтрак, поела, задумчиво глядя в окно кухни. Потом, как всегда, взрыхлила землю у цветов. В небольших самодельных горшках высилось уже три взрослых растения – потомки Солоушьего цветка, рядом стояла плошка с несколькими всходами семян. Оставшееся пространство подоконника устилал мох – как и в большой комнате. На другие пока не хватало. Кайра опрыскала зелёный ковёр водой. Вот и немудрёные утренние обязанности. До обеда долго, до вечера – ещё дольше. Она проверила сеть: заказов пока нет. Открыв другую вкладку на планшете, Кайра принялась за дневник. Она вела его почти каждое утро, часто до самого обеда. Заметки, рисунки пальцами, какие-то обрывки мыслей – весь полупустой сейчас внутренний мир оставлял след на электронной бумаге.

«После Дня рождения и наших выборов ничего в целом не изменилось. Вожак сегодня опять сидит за дронами – наблюдает за севером. Солоух всё так же общается с союзниками, но, кажется, стал спокойнее. Вроде делает то же самое, что раньше, просто теперь не ощущает груза ответственности за всех и вся, и это заметно. А вот Вожаку тяжело. Не от того, что ему не дали уйти в Манулы – скорее, от того, что может помочь Стае меньше, чем раньше. Он заперт в этих четырёх стенах. Сколько это ещё продлится? Так или иначе, ему стоило бы завести новые документы, хотя бы поддельные.

И всё же Вожаку проще – он любит. Пусть даже страдает, понимая, что на попечении у Кошки и остальных. Этим всё-таки можно держаться».

Кайра закрыла дневник, вздохнула. Вожак и Кошка… Думать о Богдане не хотелось, забыть было сложно. Поначалу после неудачной вылазки дневник только и пополнялся записями о нём. О нём, о всей этой несправедливости и о свихнувшемся после конца света мире. Сейчас стало легче. Кайра всё лучше понимала: можно быть надломленной, но раз за разом встречать новый день. Выполнять, что должно, не лезть к ребятам, не замыкаться в себе – просто позволить жизни идти своим чередом. И даже не запрещать себе небольшие радости: например, следом за Крысём осваивать гитару и шахматы.

Кайра открыла запись, которую начала делать ещё после Нового года, когда впервые стало легче. Время от времени она возвращалась к ней, дополняя. На первый взгляд всё казалось мрачнее некуда:

«Будущего не случится.

И абсурдно было бы считать, будто

Мы заслужили завтрашний день.

Наша жизнь зависит от нас самих,

Но мы все прекрасно понимаем:

Если за дело берутся люди,

Всё кончится крахом.

Лишь невежды считают, что

Всё ещё впереди».

Кайра посидела, вглядываясь то в текст, то в серые дома за окном, и дописала ещё несколько строчек:

«Всё, что было дано, мы потратили.

Напрасно и глупо полагать, что

Человечество сможет проложить дорогу к лучшему миру».

Она усмехнулась – кто бы открыл, решил бы, что она совсем ударилась в пессимизм – потянулась и пошла собираться. Время наведаться в магазин.

Продукты выдавали по числу заявленных жильцов – необходима московская прописка в одной из квартир, состоящих в реестре, и тогда раз в месяц карточки можно было отоваривать на любом городском складе. Заявлено было трое: никого из реально живущих в квартире среди них официально не числилось. Как Стая провернула это, Кайра не заморачивалась. Контроль за распределением был несовершенен – раздолье для перекупщиков, нелегально получавших карточки в трёх-четырёх местах разом.

Кайра дошла до приземистого строения в паре кварталов от дома. Кажется, бывшая моечная для машин. Или автосервис. Сейчас – просто кирпичная коробка с полинявшей краской на стенах и свежей «росписью» из баллончиков поверх. Внутри было почти пусто – всё-таки рабочий день в середине недели. Двое бродили вдоль стеллажей, читали цены, качали головами.

Кайра взяла тележку, колёса загрохотали по полу – консервы, как всегда, лежали в дальнем углу. Так, ещё крахмальную кашу, соду – в таких количествах, как написано в талонах, её никто не ест, зато заменяет половину моющих средств. Теперь маски, мыло и даже батарейки – они значились в списке при входе в этот раз. Обязательно витамины. Сахар, наверное, будет в следующем месяце, как и кисель. Почти невесомые овощные сублиматы тогда же, всё это выдают раз в полгода. И то – овощи для населения есть только в столице, может быть, ещё в каких-то богатых городах, где теплиц больше. Не столько питание, сколько робкая надежда, что когда-нибудь всё станет, как раньше.

На кассе пришлось долго копаться во внутреннем кармане куртки в поисках пластиковой карточки с нормами на жильцов – на бумажные талоны сейчас потратили бы в разы больше средств. Кладовщица приложила карточку к терминалу, кивнула, без интереса скользнув взглядом по бледному лицу покупательницы, приняла деньги. Карточки гарантировали, что никто не возьмёт больше нормы, а получится ли оплатить хотя бы её – это уже твои проблемы. Кое-кто обменивал на товары только половину и, в принципе, выживал. Им вчетвером только-только хватало полностью отоваренных карточек, предназначавшихся на троих. Витамины докупали за свой счёт в аптеке, когда удавалось. Будь нехватка жёстче, пришлось бы выкручиваться. Впрочем, вписали бы в квартиру кого-нибудь из коммуны, чтобы увеличить паёк… Пока Яна и её ребята по-прежнему не знали даже, что Вожак жив, но и узнай они, беды бы не случилось. Кайра понимала: Стая перестраховывается. Боятся потерять его снова. И их можно понять.

Охранник с торчащей по бокам маски небритой щетиной помог сложить продукты – заодно пересчитывал количество. Только после этого можно было выйти через небольшие воротики. У дверей стоял ещё один. Кайра поёжилась: вроде ничего не украла, но при таких порядках всё равно не покидало ощущение, что ты нечист на руку.

Обратный путь занял раз в пять дольше. Кайра где катила, где волокла сумку на колёсиках, горловину у которой едва удалось затянуть, чтобы продукты не посыпались наружу. Набитый рюкзак за плечами по сравнению с ней казался легче лёгкого. Первую половину пути она шла достаточно бодро – надо было отдалиться от магазина, чтобы не привлекать лишнего внимания. Затем каждую сотню метров приходилось давать себе передышку. Кайра роняла сумку и упиралась руками в колени – прямо вместе с рюкзаком, чтобы не стягивать со спины и не впрягаться потом опять. Когда сердце переставало колотиться в горле, а дыхание малость выравнивалось, бралась за ручку и шла дальше. За тот час, что она шла до квартиры, сто раз успела проклясть собственную бестолковость – Крысь не единожды предлагал ей ходить в магазин позже, чтобы он мог помочь. Или хотя бы ходить туда-обратно дважды, отоваривая карточки понемногу. Но она только пожимала плечами, и Стая не спорила.

Чёрт… бы… побрал…такой…характер… – даже мысли в голове проносились рвано. Но она сама понимала, что через две недели повторится всё то же самое. Напрягать Крысёныша, и так устававшего на работе, не хотелось. Появляться в магазине слишком часто – тоже, мало ли что. А спина – полежать, да и пройдёт. Чего уж ныть.

Вынырнув из-за угла соседнего дома, Кайра приняла самый бодрый вид, на какой была способна, и заковыляла к подъезду. Дверь была открыта, и наружу, скрестив руки на груди, смотрел Вожак. Как каждый раз.

– Больше не пойдёшь вот так за продуктами, – сухо сказал он, как только она вошла и за спиной лязгнула подъездная дверь.

– Ничего, схожу – не переломлюсь, – привычно отшутилась Кайра, пытаясь хотя бы не хватать ртом воздух. Но Вожак на этот раз покачал головой.

– Я же сказал тебе в этот раз отоварить меньше. Ты не слушаешь.

– Чем реже я там свечусь, тем лучше. Там охрана.

– Тогда будешь ходить раз в пару недель, но с Крысёнышем. Или вообще он и Кошка.

– Нет! Я вполне могу дотащить пару сумок, – только не отказываться от выходов на улицу. Хоть Кайра и надрывалась, но закупка продуктов была слишком прекрасной возможностью лишний раз выбраться из квартиры.

– Нет уж. Скажу Крысёнышу, чтобы переложил куда-нибудь карточку. Приказывать тебе что-то бесполезно. Значит, решим вопрос так.

Кайра от неожиданности выдавила из себя только какое-то заикающееся кряхтение. Они препирались так каждый раз, но Вожак никогда не переходил к делу, и, откровенно говоря, она полагала, что так будет и впредь. Поворчит, скажет ребятам, что одна бестолковая пернатая снова чуть не надорвалась, и дело с концом. Что изменилось?

От оторопи она чуть не позволила Вожаку взять за ручку сумку на колёсиках, но в последний момент опомнилась.

– Так, ну-ка руки! – прищурившись, буркнула она. – Тебе такие тяжести ещё нельзя.

– Значит, командовать мной можно спокойно, а слушаться – фиг бы? – поднял бровь Вожак.

– Каждый раз повторяю: как только мышцы и координация будут, как у здорового – вперёд. Если ты сейчас надорвёшься или свалишься с этой лестницы, кто тебя на ноги ставить будет? Я медик, должна отвечать за твоё здоровье.

– А я отвечаю за вас всех. И если надорвёшься ты – это будут проблемы Стаи и меня лично. Я сказал – больше такую кучу продуктов ты не попрёшь.

Вожак скривился так, будто хотел плюнуть, но сумку оставил в покое, взяв только рюкзак, и начал медленно подниматься по лестнице. Кайра, взявшись за сумку двумя руками, стала карабкаться следом.

В квартире Вожак всё же бесцеремонно отобрал сумку и укатил на кухню – раскладывать продукты по шкафам. Кайра вымыла руки и рухнула на кровать – ноги и спина, кажется, всерьёз собрались отвалиться. Перетруженные руки сгибались с трудом. Ну и поделом. Будет вместо усиленной тренировки в зале. Занимайся она усерднее, наверное, не падала бы после походов в магазин! А теперь вовсе придётся остаться без этого – и заслужила! Нельзя раз за разом считать себя умнее других и думать, что всё сойдёт с рук. Видимо, раньше Вожак не вмешивался, потому что оставлял конечное решение за Солоухом. Интересно, он ему сообщал, что недоволен тем, как фырка ходит за продуктами? Как знать.

Она ещё немного полежала, посмотрела новости в сети. Как только набралась сил встать – поползла на кухню. Вожак заканчивал обед. Посмотрел на неё, хмыкнул и кивнул на вторую тарелку, в которую уже была наложена порция – оставалось только заварить кипятком.

– Что, может, в шахматы? – предложил он как ни в чём не бывало, когда она доела. Кайра пожала плечами и согласилась – всё лучше, чем смотреть в потолок и хандрить. Они почти каждый день садились за доску.

Пешка укатилась под стол, Вожак тут же потянулся достать. Он не мог просто наклониться и пошарить рукой под диваном, поэтому ему пришлось опуститься на колени и только потом искать фигуру. Кайра, пока он не видел, покачала головой, но промолчала – Вожак упрямый, если вобьёт себе в голову, что справится сам – не переубедишь!

Первая партия окончилась быстро и, как всегда, не в её пользу. Опыта у Вожака точно было больше. Кайра пожала протянутую руку и заново расставила фигуры. Ей ещё ни разу не удалось всерьёз кого-то обыграть, только когда Вожак объяснял правила мата, оставляя на поле одного своего короля.

Теперь она играла белыми. Постепенно принялась выводить фигуры вперёд из-за ограды пешек, Вожак напротив делал то же самое. Через несколько ходов Кайра поняла, что игра застопорилась. Она не очень представляла, куда ходить дальше. Раньше это решалось как-то само собой, а в этот раз она задумалась, упершись взглядом в ряды чёрных и белых клеток и фигур. Сбоку доски по-прежнему было пусто – все фигуры были на поле.

Ещё пара ходов, и она окончательно убедилась – Вожак медлит. Он обычно не играл так, как сейчас, хотя в чём разница, она с лёту понять не могла. Вскоре, правда, Вожак всё же «съел» её отбившуюся от всех пешку, но дальше всё снова будто зависло. Вожак наверняка видит дюжину дыр в её защите. Чего он? Хочет отдать ей выигрыш? Вряд ли получится – она запуталась в собственных фигурах!

– Ты нарочно? Поддаёшься? – подняла Кайра глаза от доски.

– Тебе? С чего бы? Просто играю чуть по-другому.

Вожак поглядел в её недоумевающее лицо и со вздохом объяснил:

– Я пытаюсь играть, не теряя фигур. Чем меньше, тем лучше. Вообще-то это не то, к чему стоит стремиться в партии, но я решил попробовать.

– Зачем, если это не то, к чему стоит стремиться?

Вожак только пожал плечами.

– Нет, серьёзно, зачем? По-другому уже скучно?

– Чтобы сохранить фигуры, нужно думать иначе. Играть осторожнее. Небесполезный навык.

– Вожак, это ведь игра, – вздохнула Кайра. – Ты и так постоянно беспокоишься за ребят. Зачем ещё и сейчас?

– Тренировка. Лучше набивать руку вот так, чем потом… Тем более, что шансы выиграть у меня всё равно есть!

– Как знаешь. Хотя, по-моему, усложнил на пустом месте.

Кайра придумала, куда сделать следующий ход, и игра продолжилась. Несколько минут спустя она, снова оказавшись в тупике, фыркнула:

– В чём-то ты прав: вряд ли у меня есть шансы не проиграть тебе даже по таким правилам.

– Лучше бы собралась и попробовала! – неожиданно сердито буркнул Вожак. – Ты сама вообще ни разу не попробовала напасть хотя бы на одну фигуру! Причём не только в этой партии. Как только я стал играть осторожнее, ты сама запуталась. Атакуй! Ты вообще помнишь, в чём цель игры?

– Доиграть?

– Мат поставить! – процедил Вожак. – Ты настолько привыкла проигрывать, что не пытаешься ничего предпринять. Слоняешься туда-сюда и не замечаешь, сколько у тебя есть, – он повёл пальцем над доской, воспроизводя бессмысленное движение её конницы. – Действовать, как неудачник, всегда проще, чем смотреть вперёд и искать лазейки.

Кайра почувствовала, как в лицо бросился жар. Наверное, Вожак прав – у неё все возможности, а она в упор не видит хода. Но его фигуры стояли, как неприступная стена, хотя и не в линию, конечно. Нельзя было взять одну, чтобы тут же не подставить взамен свою – причём ещё и давая в конечном счёте перевес Вожаку. Всякая фигура у чёрных была прикрыта – как в Стае. Разве с этим можно что-то сделать?

Она нерешительно передвинула слона на пару клеток вперёд. Вожак наклонил голову, присмотрелся – и тут же его ферзь встал на место её коня. Ну вот, сделаешь ход – и опять насмарку. Вообще-то привычно. Без обид. Если бы Вожак не наехал на неё только что, горло бы не сводило взявшееся из ниоткуда ощущение беспомощности. У Вожака все фигуры играют как единое целое. У него есть Стая, есть Кошка. А у неё…

Ну что ж, играть – так играть. Кайра передвинула следующую фигуру вперёд, уже не особо думая, к чему это приведёт. По крайней мере, партия так явно закончится быстрее. Вожак просачивался в удобную щель, «ел» фигуры, а изредка просто уходил в сторону от возможной атаки – наверное она, сама того не понимая, сделала удачный ход.

На доске стало значительно свободнее. Кайра сосредоточила внимание на том, чтобы провести одну пешку до конца доски под прикрытием ладьи. Раньше ей этого не удавалось, но сейчас действительно было проще – в отличие от неё, Вожак не мог, точнее, не хотел взять и подставить под бой фигуру. Ему пришлось просто смотреть, как она в свой ход понемногу двигает пешку в выбранном направлении – хотя, конечно, он наверняка успел выстроить какую-то другую комбинацию.

Превратив пешку в ферзя, Кайра обрадовалась до того, что чуть ли тут же не подставила фигуру под бой, но всё равно осталась довольна.

– Что, понравилось идти напролом? – усмехнулся Вожак, заметив перемену в её настроении.

– Толку-то? У меня чуть ли не один ферзь на всём поле, – фыркнула в ответ Кайра.

– Ну, зато можно ни на кого не оглядываться.

– Разве это всегда преимущество?

Кайра осмотрела доску, думая, куда направить новоявленную фигуру, и одновременно прокручивая слова Вожака. Сам Вожак тоже о чём-то размышлял – то ли о диалоге, то ли о положении на доске. Что-то было в его тоне… Что, жалеет, что у него многовато фигур?

Кайра вдруг моргнула и широко раскрыла глаза, борясь с желанием постучать себе по лбу. Конечно, он жалеет! Она же только с утра писала в дневнике, что Вожак обвесил себя чувством долга и заперт в четырёх стенах. В отличие от неё всё-таки. Наверное, с его точки зрения превращать поход наружу в пытку – то же самое, что выкидывать хорошую еду в помойку. Пожалуй, она не выглядит в его глазах заботливой или хотя бы здравомыслящей. Не говоря уж о случае с Богданом… Да уж, «ни на кого не оглядывается». Вожаку сейчас и так непросто, а от неё он по понятным причинам ожидает только новых проблем. Но с семенами, если потребовалось бы, она ещё раз поступила бы так же. Глупо – но это был шанс. И пусть теперь приходится терпеть неодобрение ребят и голос собственной совести.

Она, конечно, потеряла с таким упорством добытого ферзя, но успела достаточно натворить в рядах противника. Один раз поставила шах и сама этому удивилась. А в конце ухитрилась влезть в пат голым королём.

– Уже что-то, – заметил Вожак. – Стало интереснее.

– Да через твою защиту попробуй прорвись! Все прикрыты, – улыбнулась Кайра, ссыпая фигурки в коробку. – Знаешь, не говори Кры… Крысю про карточку, пожалуйста. Я больше не буду набирать продукты за две недели сразу. Даю слово. Придумаем что-то другое.

Вожак посмотрел на неё, недоверчиво прищурившись, но всё же кивнул.

Глава 39

Солоух, придерживая рукой маску, широко зевнул. Может быть, он излишне печётся о крысюке, но осмотр никто не отменял! Да и разомнётся: поездок к Вожаку и обратно Сюку явно не хватало. Сегодня крыс, целый день провозившийся в вольере в бывшем ботаническом саду, выглядел довольным. Солоух приехал на факультет в сумерках, около шести утра, а уезжал сейчас, почти в полночь. Не стоит пугать народ. Может быть, получится проворачивать такие поездки и дальше: раз в неделю или около того. Сюку нужно движение.

Старый знакомый с кафедры, знавший о проекте, итогом которого стал Сюк, осмотрел крыса и покачал головой:

– Стареет. Ему ведь уже больше года?

– Больше двух.

– Тогда он ещё ничего, в расцвете сил! Обычная крыса была бы уже дряхлой бабкой… в его случае – дедкой. А он ещё солидный пэнсионэр. А ведь и дрянью дышит побольше нашего… Ты всё-таки не нагружай его слишком сильно. Суставы, то-сё. И следи за кормом – зубы вон подрезать пришлось. Пусть веток погрызёт что ли… Тьфу, какие ветки сейчас! Ну, не знаю, не кирпичи же ему давать… Подумай, в общем.

Солоух усмехнулся. Да, не стоит говорить «ветеринару», чем иногда перебивается Сюк. Фосфат кальция, пожалуй, подойдёт для стачивания зубов…

Браслет тренькнул, Солоух пригляделся – что-то от союзников. Писали от коммуны: на камеры дрона, патрулировавшего квартал около водорослевого цеха, попали люди. Не пара случайных прохожих – толпа.

Сердце тут же застучало где-то в горле. Кости? В темноте не разглядеть. Солоух вспомнил, что говорили Бражница и Сойка по поводу завтрашнего переезда – ни о каких ночных визитах речи не шло. Кинул сообщение девочкам – что там у них происходит?

«Сейчас посмотрим», – пришёл ответ от Сойки. – «Тут все спят, всё тихо».

Солоух почти не отводил взгляд от экрана, предоставив Сюку самому выбирать дорогу. В груди противно ныло от тревоги. Внезапно браслеты Сойки и Бражницы выпали из сети. Чёрт-чёрт-чёрт! Что там у них? Солоух с силой нажал ногтем утопленную в корпусе кнопку. Сигнал «сверхсрочно» по Стае. Приближаются неприятности.

Тут же посыпались сообщения. Не обеспокоенный трёп – Вожак сухо и быстро отдавал приказы:

«Скажите союзникам подтянуть все дроны в тот район. Пусть разбудят ещё дежурных. Я подниму наши аппараты».

«Я на Сюке еду. Сейчас наберу Куяву и сам к цеху. Посмотреть», – отправил Солоух в ответ.

«Осторожно. На Сюке близко не суйся».

Что бы ни говорил «ветеринар», крысу придётся поднапрячься. Солоух сжал бока, давая команду ускориться, и Сюк, чувствуя его нетерпение, резво поскакал по улицам. «Только бы не опоздать», – билось в голове. Хотя к чему он там успеет? Хорошо, если через полчаса доберётся, а за это время может произойти всё, что угодно.

Куяву Солоух явно поднял с постели – в который уже раз? Но капитан быстро понял, что требуется и обещал разобраться. Солоух вглядывался в перекрёстки, выбирая самую короткую дорогу, и думал, думал, пытаясь угадать действия банды. То, что действуют Кости, сомнений почти не оставалось.

Почему пропал сигнал с браслетов? Скорее всего, электронные глушилки. Будь это взрыв – с дрона бы увидели сразу. Итак, глушилки. Кости знали, что в цеху кто-то есть. Скорее всего даже знали, что переезд назначен на завтра – потом поживиться будет уже нечем. Останутся, конечно, пустые биореакторы – да что толку с этих бочек без электроники!

Допустим. Но зачем соваться именно в последнюю ночь? Надеялись, что работников будет меньше – часть ведь уже переехала в новое общежитие? Или просто не успели подготовиться раньше? Не так важно, сколько внутри людей, если подобраться ночью, ещё и отрубив связь. Но что они точно не учли – что в ночь перед переездом цех под пристальным наблюдением союзников. Теперь там все на ногах, а значит – банду ждёт сюрприз. Что было бы, не успей Стая связаться с Сойкой… – Солоух покачал головой.

«Это Кости. Дрон спустили ниже, узнать можно. Около полусотни человек, вооружены. Подходят к воротам», – пришло на браслет от союзников из дома врача. И тут же: «Мы потеряли дрон. Отказало управление и двигатели».

«Не опускайтесь слишком низко, там глушилки», – пришло запоздалое сообщение от Кошки в союзный чат. Что ж, минус один, но коммуна в строю и ещё несколько на подлёте.

***

Кости бесновались под воротами. Обычные стальные створки с двумя замками – механическим и электронным. Все настолько привыкли к правилам, что их закрывали бездумно, забывая, зачем нужно именно два. И ещё колючая проволока поверх забора. Фигура Сойки – чёрная на чёрном – быстро приподнялась, выглядывая из-за забора, и снова пригнулась. Бражница закусила губу – лишь бы подругу не увидели!

– Работаем быстро. Ты – бегом на третий этаж общежития, попробуй вызвать полицию. Может, до крыши глушилки не добьют. У кого мощнее телефон? Дайте ему с собой. Ты и ты – тащите масло из общежития и смазку из цехов. Вы – разматывайте шланги, стойте у окон второго этажа. Бражница, что у нас есть горючего?

– Спирт вывезли, разве что… бельё в общежитии.

– Быстро за ним все, кто ещё без дела. Ценности из тумбочек вышвырните на пол в коридор, какие успеете – пусть подавятся и отвлекутся.

Сойка распоряжалась быстро, Бражница даже думать с такой скоростью не успевала. За ту пару минут, пока Кости перебирались через забор, она успела организовать растерянных работников и подготовить цех к обороне. Опыт капитана страйкбольной команды так просто не пропадает – в тактике Сойка разбиралась, как никто.

Собрались на втором этаже цеха. Не зажигали даже фонариков на телефонах: любой свет – и ты мишень Костей. В полной темноте банду встретили залпом воды из шлангов. Несколько раз ряды смешались, но в конце концов банда всё равно подошла вплотную. Десятки силуэтов. Волчья стая, окружившая добычу на дереве. Или акулы, кружащие у тонущей лодки… Только они не станут ждать. Лодку можно потопить и быстрее… Бражница заставила себя отвернуться от окна. Сойка как раз отдавала новые распоряжения, и её уверенность мешала поверить, что смерть – под дверью.

Из окна второго этажа собирались скинуть первый горящий матрас, когда по стенам заплясали синие и красные блики. Бражница прищурилась, не веря глазам. Полиция? Как же быстро!

Отвлеклась не только она. Кто-то из коллег осел на пол, другой вскрикнул и схватился за плечо – Кости с ружьями времени не теряли. Первый мёртв, у второго небольшое кровотечение, нужно перевязать. Это она умеет.

Бражница вытащила простыню из кучи белья под горючее, оторвала лоскут, зажала рану. Вторым лоскутом начала бинтовать, не забывая бубнить что-то успокаивающее. Её полем боя стал собранный на коленке госпиталь. Чуть больше крови, чем она привыкла, и только. Бражница регулярно практиковалась в перевязках, чтобы руки помнили. Чтобы в случае чего на неё можно было положиться. Не зря.

Сквозь возню с повязками, жгутами, слетевшими масками Бражница едва успела удивиться, что банда не отвлеклась на полицию. Будто мечущийся до сих пор по стенам свет был лишь её наваждением. Потом было не до того – за парой совсем тяжёлых нужно было присмотреть при переноске: отступали к чердаку и на крышу. Смутное воспоминание о гранате под ногами. Кажется, она накрыла её матрасом и отшатнулась в сторону. Ещё одним матрасом забили окно, чтобы не целились в спину.

Снаружи раздалась сирена, и тут же Кости дали мощный залп. Пули застучали рядом – значит, они уже внутри, на лестницах. Раненых к чердачной двери! Лишь бы не оступились на покатой крыше. У Ильи бровь рассечена, не видит ничего – промыть глаз некогда. И Анюта совсем плоха, хотя ещё идёт. Надо присмотреть.

Холодный воздух на крыше мигом выстудил пот. Толпа чёрных фигур и белых пятен на повязках – да их тут не меньше сотни! Полиция пошла на штурм через проломленные ворота, часть банды отвлеклась, но только не те, кто в здании. Наспех запертую дверь подпёрли последним матрасом, и несколько пуль, судя по звуку, уже увязли в нём. Что ж. Бражница посадила Анюту у ограждения. Раненых – за спины.

Впрочем, ранены уже почти все. Кто осколком, кто пулей, по кому прилетело горящей тряпкой. У Сойки, кажется, шла из уха кровь, но она стояла сбоку от выхода на крышу, разглядеть не получалось. В руке у неё было зажато что-то увесистое: хоть не с одними кулаками на огнестрел. Бражница встала рядом и чуть позади.

– Иди к раненым, – коротко сказала Сойка.

– Там справятся. Вас меньше.

– Чёрт побери, иди нахрен к своим раненым, и чтобы ни одного трупа на этой крыше! – рявкнула Сойка. Знала, что она пугается криков. Но только не сейчас.

– Они дождутся. Не отвлекайся, – Бражница кивнула на дверь, которая ходила ходуном. Что бы там ни несла Сойка, она её не оставит. Вместе – значит, до конца.

Внутри здания вдруг послышался визг. Кто перевернул клетку с крысами? – пришла на ум непрошенная мысль, привычная после нескольких лет в лабораторном виварии. Нет, невозможно…

Пальба внутри возобновилась, но, кажется, уже не в их сторону. На крышу в итоге прорвались только двое, настолько не в себе, что Сойка легко уложила их «баиньки» по затылку. Стало тихо, но ненадолго.

– Эй, есть кто живой? – раздался с чердака знакомый голос. Просто быть не может…

– Солоух! – тут же отозвалась Сойка. – Мы тут! Там чисто?

– Пока что чисто. Тут… небольшая психическая атака по противнику. Но это не значит, что не сунутся ещё. Сидите пока наверху, я скажу.

Заработали бесполезные до этого браслеты – кто-то всё же разомкнул контур из глушилок. Посыпались сообщения от Стаи, но сейчас не до этого. Бражница ещё раз осмотрела раненых, метнулась с чердака за новыми бинтами, занялась делом. Не время раскисать. Не время.

Кости больше не явились. По словам Солоуха, кто-то пытался залезть наверх, но быстро отказался от затеи, а там и полиция подоспела. Мёртвых собрали. Возня с ранеными затянулась, по ощущениям, на несколько часов – Бражница перевязала ещё пару полицейских и несколько десятков Костей. Враги – так что, пусть будет больше трупов? Тем более что стонущие, жмурящиеся от фонаря бандиты на поверку большей частью оказывались почти мальчишками и девчонками: кое-кто даже младше Крысёныша и почти все – не старше Стаи.

Бражница впервые увидела среди Костей девушек. Впрочем, может, видела и раньше, просто в толпе они неотличимы. Тоже хотели лёгкой добычи? Или выживали, как умели? Одной из таких девушек Бражница затыкала дыру, пробившую лёгкое, и бинтовала рёбра. Тут и там старые синяки, а сами рёбра торчат – пересчитать можно. И лицо острое, голодное. И уже… уже мёртвое, с розовой пеной на губах под маской. Зачем эта дурочка ломанулась на штурм?

Бражница окинула взглядом двор, вытерла мокрые глаза тыльной стороной руки. Подошла Сойка, обняла за плечи.

– Солоух говорил с Куявой. Оказывается, первый наряд полиции был липовым. То есть полицейские настоящие, но они знали, что сегодня будет. И знали, что нужно выехать на вызов и не вмешиваться. Куява рвёт и мечет. Конечно, когда он приехал, так или иначе начали штурм. Но… в общем, ясно, чем история пахнет. Если бы не Солоух на Сюке – совсем плохо бы было.

– Так тут всё-таки был Сюк?

– Да. Как только нападение отбили, Солоух дал ему команду скрыться. Хотела б я сказать, что он вообще зря втянул сюда крыса… Да не скажешь.

Скорая увезла раненых. В рассветных сумерках у ворот припарковалась машина директора.

– Ужасно. Чудовищно, – покачал он головой, оглядывая цех. Мне сообщили, что здесь случилось. Сколько людей погибло?

– Восемь человек наших, – ответила Бражница. – Бандитов не считали.

– Ужасная новость. Семьям я сообщу. И всё-таки сегодня нужно завершить переезд.

– Владимир Викторович… Позвольте сказать.

Директор кивнул, недоумённо прищурившись.

– Мы решили переехать из-за угрозы Костей, так?

– Не только. На юге и места больше, и транспортная доступность несколько лучше…

– Да-да, это обсуждалось. И всё же главная причина – банда. И… Давайте не бросать этот цех?

Видя изумление директора, Бражница зачастила:

– Я не имею в виду переезд обратно. Но давайте оставим и этот? Хотя бы на треть мощности? Наймём ещё людей – наверняка ведь кто-то есть на бирже. Я возьмусь, под свою ответственность. И если через месяц будет хоть какой-то доход…

– Идея на грани абсурда, – покачал головой директор. – И очень внезапная. Что толкает вас на неё?

– Нападение удалось отбить, это верно. Но часть зданий разграблена, у нас погибшие… очевидно, что банда добилась своего. Они не считаются со своими потерями, а добычу удалось взять. Кости будут считать, что победили. Город будет считать, что они победили. Нельзя оставлять это так. Я хочу, чтобы они увидели – мы не боимся.

Владимир Викторович смотрел так, будто видел её впервые.

– Но если повторятся нападения?

– Так пусть дежурит полиция. Сегодня она справилась, справится и впредь, – особенно если за этим проследит Куява, усмехнулась про себя Бражница.

– Я должен подумать, взвесить все риски. Вернёмся к этому разговору позже.

Во взгляде Сойки читался восторг вперемешку со страхом:

– Ничего себе ты выдала! Уверена, директор послушает. Он привык тебе доверять.

– Там видно будет, – пожала плечами Бражница.

– Послушает и людей найдёт. А вот Вожак наверняка назовёт всё это безумием.

– Я понимаю… И если он запретит эту затею … Я пойму, если ты решишь переехать на юг. Да даже если Вожак и ничего не скажет. Это вправду безумная затея. Но как бы там ни было – я рискну. Пойму, если ты не поддержишь…

– Эй, ну уж нет! В эту задницу мы полезем вместе, – Сойка шутливо толкнула её в плечо. – Я не брошу. Что бы там ни решили Вожак и Стая.

***

– Спасибо, что вы так быстро отреагировали, – Солоух пожал руку капитану. – Без вас здесь остались бы одни трупы.

– Подонки, – сквозь зубы процедил Куява. Солоух понимал, что он зол не на Стаю и даже не на бандитов – на тех полицейских, что оказались хуже Костей и спокойно глядели на захват цеха.

Куява перевёл взгляд с разломанных ворот на Солоуха, шумно вздохнул:

– Почему опять вы?

– Я?

– Именно вы. И ваша шайка. Третий по счёту вызов – и снова разборки с бандой, причём уже с другой. Это уже не случайность, больше похоже на продуманный сюжет.

– Мы выживаем как можем. Просто с остальными проблемами справляемся сами.

– Ну-ну. Я ведь кое-что узнал о вас… Иван. Пока что не слишком многое: ни имени, ни фамилии. Только место, где вы, скорее всего, учились. И не только вы, но и ваш товарищ Семён, которого вытащили у Прожжённых. Это объясняет кое-что, что я слышал сегодня.

– О чём вы? – Солоух прищурился, сохраняя лицо бесстрастным.

– Несколько бандитов рассказали о чудище, которое набросилось на них в цеху сегодня. О духе-хранителе, призраке, и прочая чушь. По мнению некоторых, этот призрак напоминал огромную крысу. Чудно, однако…

– Да уж. У страха глаза велики.

– Действительно. Знаете, Иван, я абсолютно уверен, что в этот раз нападение банды застало вас врасплох, – Куява перехватил недоумённый взгляд и продолжил:

– У вас серая шерсть на брюках.

Глава 40

Очередное собрание проводили только по браслетам – за Солоухом, Бражницей и Сойкой могли следить. По словам Солоуха, даже возвращаясь домой после защиты цеха, ему пришлось уходить от хвоста. Кто пытался выследить его, банда или полиция – он не понял. Так или иначе, всех лазеек они не знали. Даже хромому крысу удалось уйти в буквальном смысле «сквозь землю».

Весь день Сойка и Бражница были заняты в цеху, вечером уехали по домам – ночевать в общежитии всё равно было невозможно, а новость о нападении просочилась в СМИ, и родители ожидаемо сходили с ума от беспокойства. Созвониться получилось только следующим утром.

Кошка, Крысёныш и Вожак слушали рассказ о нападении с одного браслета. Кайра приткнулась рядом – Кошка видела, как она собирается незаметно задержаться на кухне и прямо позвала подругу с собой. От Кайры тут никаких секретов нет. Даже Вожак задумчиво посмотрел, но промолчал.

После пересказа ночных событий Бражница объявила о решении директора оставить северный филиал цеха рабочим.

– Будут набирать ещё людей. Меня оставляют за начальника. В общем-то, это была моя идея, так что закономерно…

– А что насчёт новых нападений Костей? Думаете, они это так просто проглотят? – спросил Вожак.

– Поставим охрану. Солоух сказал, что попробует поговорить с Куявой на этот счёт, но, конечно, запрос подадим через директора.

– Куява не в восторге, но готов содействовать. Он сам понимает, насколько это важно для города, – вставил Солоух. – Правда, ему немного не до того – намечаются большие кадровые чистки – но, если подать запрос сверху, он проследит, чтобы завертелось. Его повысили после успешной операции. Дали майора.

– Ну что ж… Не могу сказать, что мне нравится вся ситуация, но из упавшего дерева надо хоть дров напилить. Волколак сможет устроиться к вам? – тут же поинтересовался Вожак.

– Да, мы уже думали об этом, – ответила Бражница. – Будет присматривать за биореакторами или водителем пойдёт. Если согласится, конечно.

– Да, конечно. Я пойду.

– Тогда через пару дней поговорю об этом с Владимиром Викторовичем. И ещё кое-что… На самом деле я хотела бы, чтобы запуск цеха был только началом. Я добьюсь разрешения расшириться до прежних размеров – оборудуем ещё несколько биореакторов взамен перевезённых, тогда нам понадобятся ещё люди. И… я предложу директору взять на новые вакансии тех из банд, кто меньше всего набедокурит в участке за это время.

Со всех сторон послышались изумлённые возгласы. Кошка замечала удивлённые взгляды Вожака и Крысёныша и восхищённый – Кайры.

– Зачем тебе это? Такой новый работник сможет запросто открыть ворота Костям. Или устроить диверсию в цехе, нажав пару кнопок. Ради чего ты рискуешь? – спросил Вожак.

– Я много думала, почему ребята из Костей вообще оказались там. Мне кажется, у них не было большого выбора. Добровольно подписывать себе приговор, когда становится нечем оплатить электричество? Уходить на все четыре стороны бродягой? Банда даёт возможность выжить. Да, они становятся мальчиками и девочками на побегушках или даже пушечным мясом, но Кости дают им хоть какой-то шанс. Кто знает, предложи мы больше – и сколько народу останется в банде? Я справлялась о новостях в доме доктора – тот приёмыш деда с ружьём уже практически влился в их жизнь. Вначале дом платил ему за разбор завалов и починку всего, что разрушили во время налёта, сейчас парень вышел куда-то на нормальную работу. Я хочу в них верить.

– Нужно всё обдумать как следует. Помнится, Волколак рассказывал, что в бандах жизнь не сахар, хорошо бы узнать про Костей побольше. Развалить их изнутри может оказаться отличным планом. Или наоборот, абсолютно невыполнимой миссией. Кошка?

– Поищу инфу. Наверняка кто-то из союзников в курсе, да и в чатах что-то или кто-то может всплыть. Кстати, я узнала, что их нынешнего главаря зовут Хан.

– Те, кого взяли при нападении на цех, называют то же имя, – вставил Солоух. – Ещё, кстати, рассказывают про какого-то Джокера: он пробился в верха, к Хану, ещё с середины весны. Никто не называет его жестоким, но боятся почему-то до дрожи.

– Будем иметь в виду. Об этом Джокере тоже хорошо бы разузнать побольше. Как Сюк? Ты говорил, ему досталось.

– Мы с трудом ушли. Он по-прежнему едва наступает на правую переднюю, а несколько пуль я даже не стал вытаскивать – только хуже будет. И так шесть штук достал. Плюс ко всему его, кажется, контузило… В общем, теперь Сюк – не ездовая крыса. Так и так сейчас с ним никуда не сунешься. Банды видели, полиция тоже в курсе – Куява догадался, что я добрался верхом, и сложил два плюс два. Хорошо хоть по пути домой не засекли…

– Тебе нужна помощь или справишься с Сюком сам? – спросила Бражница.

– Пока справлюсь. Если что пойдёт не так – скажу непременно. На всякий случай повторю – нам троим пока лучше не пересекаться с остальными. Куява точно видел нас вместе, у банды тоже могут появиться вопросы. Кроме крайних случаев предлагаю пока держать связь только по браслетам.

– Четверым. Я со дня на день устроюсь в цех, – напомнил Волколак. – Кстати, не стоит спросить ещё у кого-то из союзников? Может, им тоже нужны рабочие места?

Этим пообещал заняться Солоух, и собрание завершили.

– Выходит, кто кого – мы или Кости? – усмехнулся Вожак. – Звучит безумно, но мы и так влипли дальше некуда. Всем невтерпёж – значит вперёд. Есть идеи, как ещё можно подпортить жизнь этим гадёнышам?

– Если узнаю что-то про слабые места их главарей, сможем действовать точечно. Но вряд ли это можно найти в общих чатах, – усмехнулась Кошка.

– Что если поговорить с Олегом? Из союзников он, судя по всему, лучше всех знает банды.

Кошка поморщилась. Честно говоря, даже вспоминать о существовании Олега лишний раз не хотелось. Часть её по-прежнему хотела вытащить пистолет, как только он показывался в поле зрения, а другая часть чувствовала себя отвратительно виноватой. Это она, вместе с Олегом и Лёнькой – братом Яны из коммуны – поехали на обмен пленниками. Кошка настояла на участии как лучший стрелок, и, что греха таить – до последнего не доверяла Олегу. Просто рассчитывала, что даже если он окажется перебежчиком, всё равно удастся что-то понять из его перемещений вместе с Прожжёнными – маячок-то уже внутри.

Теперь Волколак и Яна обязаны Олегу жизнью. И обсудить с ним, как ведут себя Кости, действительно небесполезно, значит нужно сжать зубы и заняться этим.

– Я могу поговорить с Олегом, если ты не хочешь, – Кайра внимательно смотрела на неё, явно читая все эмоции по лицу. – Мне в любом случае ехать его осматривать.

– Тогда съездим вместе, – коротко ответила Кошка. Нельзя бесконечно откладывать этот момент. Как и беседу с Яной. Они толком не общались с того дня, и разговор с подругой тоже обещал быть непростым.

Солнечный свет, рекой лившийся с неба, высвечивал каждый контур и трещину, не скрывая неприглядного зрелища вокруг. Кошка запомнила район Яны совсем другим. Даже после конца света прежде он не выглядел настолько запустелым. Половина окон забита фанерными щитами, тут и там – обвалившиеся козырьки подъездов. Весь асфальт пошёл буграми и трещинами, того и гляди подвернёшь ногу, а земля на месте клумб давно превратилась в сухую, растрескавшуюся корку.

Улицы вокруг дома, где жили они с Вожаком, выглядели не лучше, но к этому Кошка привыкла. В конце концов, тот район опустел одним из первых, а здесь всё время оставались люди. Сколько соседей Яны дожило до сегодняшнего дня? Кошка покачала головой.

Яркое солнце обещало скорое наступление лета – не самого приятного времени года сейчас. На смену зимней стуже и ледяным ветрам, продувающим даже самые тёплые вещи, придут тучи песка и пыли. Летом здесь как в печи. Хоть живи на работе – единственное место, где есть кондиционер. Таможня могла себе это позволить. Дома оставалось только обливаться потом и ждать, пока похолодает. Хорошо хоть ночи оставались достаточно прохладными. Как в пустыне, усмехнулась про себя Кошка. Даже если они справятся с бандами – что ждёт Москву?

Дверь открыл Лёнька, поздоровался, пропуская внутрь. Вперёд уходил бесконечно длинный коридор – квартира в прошлом была коммунальной. Коммуналка для коммуны – хохма та ещё. На кухне кто-то вертелся, готовил обед. Приглядевшись, Кошка узнала Сашу, участвовавшую в спасении Яны из школы. Лёнька указал пришедшим на ванную и тоже отправился воевать с кастрюлями.

– У нас сегодня грибной день, – как бы извиняясь, пояснил он. – Как раз урожай собрали. Почистить надо. Яна и Олег в третьей комнате направо.

Кошка слышала, что кто-то из коммуны смог-таки устроить грибную ферму. У Стаи в своё время не получилось, да и, если честно, всем было не до этого. Может быть, у Кайры теперь выйдет? Она вроде любит с этим возиться.

Кайра уверенно направилась в комнату. Она явно знала, что увидит и что от неё требуется – первый раз она ездила к коммуне сразу после выписки Олега. Кошка пыталась нашарить слова, которые скажет ребятам, но в голове было пусто. Следом за подругой она переступила порог.

– Привет! – раздался голос Яны, пока что ещё скрытой спиной Кайры.

– Привет! Как самочувствие? – Кайра говорила радостно и строго одновременно – пациенты всё-таки.

– В целом неплохо.

– Здравствуй, – Кошка тоже поздоровалась, заставляя себя не отводить взгляд. Яна повернулась на голос, и в искренней улыбке появилось напряжение, а радость сменилась неловкостью и настороженностью.

– Привет. Ты в гости?

– Можно сказать и так. Хочу поговорить с тобой и с Олегом.

– А, меня ты тоже почтишь вниманием, – Олег говорил насмешливо и едко, но выглядел он так, что Кошка невольно дёрнулась. Воспоминание о том, как его увозила «скорая», осталось мутным пятном в памяти, а сейчас перед ней лежал кто-то средний между мумией в майке и человеком. Вспухшие розовые рубцы на губах и левой скуле, не считая более мелких шрамов. На плечах следы ожогов – остальное скрыто под одеждой. Кисти обеих рук утыканы спицами с пластинами. Олег медленно повернул голову, глядя прямо на Кошку. Правый глаз подёргивался, отчего он ещё больше походил на получеловека-полукиборга. Олег улыбнулся, наблюдая за её испугом.

– Надеюсь, в таком виде я не кажусь тебе грозным киллером, предателем Стаи. И не унижайся до извинений. Я сам так решил. Яна цела, Прожжённых больше не существует – значит, мы отлично сработали.

Олег смотрел насмешливо-безразлично, а взгляд Яны придавливал к земле, как бетонная плита. Кошка окончательно смутилась. Кайра, бегло осмотрев Яну – позади всё-таки двухнедельная пневмония – решительно заявила:

– Все вопросы и предложения – после осмотра больного. Поговорите пока с Яной в коридоре.

Кошка была благодарна Кайре – она не представляла, как смотреть Яне в глаза, когда рядом беспомощно лежал тот, кого она сама отпустила в пасть банде. Захлопнув дверь, они вышли в коридор.

– Говори всё, что хочешь мне сказать, – выдохнула Кошка, подавляя желание зажмуриться. Яна жестом указала на дверь напротив. В комнате никого не было. Глаза Яны метали молнии, но заговорила она тихо:

– Это было подло. Вы откупились от Прожжённых тем, кто был вам не нужен. Вы позволили Олегу пойти на верную смерть. Я знать вас не желаю… Союзники.

Стыд внутри вдруг вспыхнул, превращаясь в злость. Да как она… Это было решение Олега! То, что его поддержала не только Стая, но и коммуна, Яне плевать!? Прожжённые мертвы или в тюрьме, с них не спросишь, поэтому проще найти врага поближе, конечно!

Кошка глубоко вздохнула несколько раз, пытаясь хоть немного выпустить пар. Помогло не очень.

– Последила бы за словами, – процедила она в ответ. – Думаешь, нам от вас одна радость? Мы сунулись в школу – и погиб друг Крысёныша. За это мне тоже предъявить? Олег вызвался сам, никто его не пихал. И, если уж ты так ему веришь, так поверила бы и в этом – наверняка он триста раз пытался тебе втолковать!

– Вы могли его не отпустить! Вы просто им пожертвовали!

– Он знал, на что идёт, лучше нас. Знаешь, что мы услышали от Олега? «Мне есть, что им предложить». Мы понятия не имели, что это значит. Он…

– А если бы знали? Вы бы стали его отговаривать? Стали бы тянуть жребий? – перебила её Яна.

Кошка осеклась на полуслове. Отпустила бы она кого-то из Стаи на эту безумную спасательную миссию? Нет, конечно, и не только она одна. А из коммуны? Это уже дело коммуны, вот что! Положа руку на сердце, Кошка никогда не питала иллюзий на счёт своих и не-своих. Не всех удастся защитить, да и не всех нужно защищать. А то и разорваться можно. Как сказать это Яне, чтобы не обидеть? Или сейчас не лучший момент для откровенности?

– Думаю, никого из Стаи мы бы туда не отпустили. Но я не могу влиять на решения коммуны. Вы ведь думаете своей головой, не так ли? Олег хотел спасти тебя. И он спас, и сам чудом выжил. Никто другой не подошёл бы, Яна. Ни Стая, ни коммуна, ни другие союзники. Именно с Олегом у Прожжённых были счёты. Иначе они не согласились бы на обмен, – Кошка решила зайти с рациональных аргументов.

– Коммуна уже поняла, как ошиблась с таким решением, – буркнула Яна. – Я постоянно вижу его во снах. Таким, каким его привезли. Мне каждый раз снится, что он умер. Если бы я сама могла быть вместо него… Он правда не заслужил такого. Он тоже убивал, но… Но такая расплата – это нечестно!

– Жизнь часто оказывается нечестной. Случается то, что случается, здесь нет никакой расплаты или морали. То что произошло – ужасно. Ты этого не заслужила, да и он тоже. И если бы мы могли вернуться в тот день – мы переиграли бы всё с самого начала. Мне очень жаль.

– Я представляла, что было бы, если бы вы не пустили Олега. Придумывала, что полиция всё равно нашла бы нас. Злилась. Я часто думала: хотела бы я увидеть тебя на его месте? – голос Яны сорвался, она пару раз всхлипнула, но продолжила. – Но никогда не могла сказать себе «да» на этот вопрос. Прости, что я так думала… И вообще прости. Веду себя как истеричка со всем этим…

– И ты прости, – Кошка обняла подругу, сейчас казавшуюся хрупкой и взрослой одновременно. Яна всхлипывала, уткнувшись ей в плечо.

В дверь постучали так тихо, что скорее уж поскреблись. В приоткрывшуюся щель заглянула Кайра, понятливо кивнула и без слов скрылась.

– Чего это она? – гнусаво спросила Яна.

– Видимо, зашла сказать, что закончила с осмотром. Но побоялась нам мешать.

– Ладно. Сейчас я приду в себя – и пойдём к Олегу.

– Оставили подружек потрепаться – значит, до конца апокалипсиса можно не переживать, – усмехнулся Олег, когда они вошли. – У вас ко мне вопросы?

– У меня, – кивнула Кошка, пытаясь не таращиться на распятые на спицах кисти рук. – Бандиты, взятые полицией после нападения на цех, называли два имени: Хан и Джокер. Главарь Костей и его приспешник. Может быть, ты что-то знаешь о них? Или коммуна?

– Про Хана я слышал мало – только слухи о нём, как о главаре. Он берёт силой и страхом. Не хитёр, но напорист и умеет бить по слабому месту. Теракты в домах – его почерк, причём, скорее всего, он рассчитывал, что задохнутся все – не прикинул запас кислорода. Но это так, мои предположения. Что касается Джокера – мы, можно сказать, старые знакомые. Правда, я не ожидал услышать о нём в Костях… Впрочем, всё возможно. Ты тоже его знаешь, – усмехнулся Олег. – Это же ты чуть не пристрелила его в подъезде заброшки.

– Тот с мятым лицом? – Кошка увидела кивок Олега и буркнула в сердцах, – Лучше бы пристрелила!

– О, ты бы нас всех с удовольствием пристрелила, не сомневаюсь! Да, противник он опасный. Более чем уверен: подставная полиция при захвате цеха – его идея. Хан мог додуматься до глушилок, но не до этого. Хитрость Джокера пригодится Костям. Но вот зачем банда ему самому – я не понимаю. Впрочем, я никогда не мог понять его поступков. Начиная с того, как он спокойно отпустил вас в тот день.

– Эй, прекращайте ссориться, – влезла Яна. – Хотя бы не в моём присутствии!

– Разве мы ссоримся? Это дружеская беседа, – Олег изогнул бровь и едва уловимо поморщился – мешал свежий шрам.

Кошка предпочла закатить глаза и промолчать. Значит, Джокер. Советник при главаре Костей. Что ж, играем с тем, что есть.

Глава 41

За окном сгущались поздние сумерки. Солоух сунул тарелку в ведро с грязной посудой, прошёл в комнату и рухнул на диван. Даже в обычные дни «дом-работа-дом» ощущение постоянной слежки выматывало. Добираться домой приходилось каждый раз окольными путями, петляя через центр. Уходить не слишком поздно, держаться людных мест… А ведь это сейчас у Стаи ещё не было проблем. Волколак перебрался в цех, работа там понемногу налаживалась. Куява действительно отрядил людей для охраны – меньше десятка в смену, но всё же. Пару раз Кости прощупывали оборону, но уходили несолоно хлебавши.

Солоух потянулся к браслету – его ждало очередное совещание. Ребятам из цеха сейчас не до того, но они и не требуются: Кайра хотела обсудить план именно с Кошкой, Вожаком и Солоухом. Удивительно, что она вообще решила выдвинуть идею на общее обсуждение. Совсем обвыклась. Вот и хорошо.

Солоух нажал кнопку вызова. Пока что он знал только, что у Кайры появилась мысль, как подключить к борьбе с бандами фыров, не связываясь с ними лично. Посланниками должны были выступить Солоух и Куява – кто же ещё?

Вожак принял звонок, остальные, видимо, собрались рядом.

– Ну что, выкладывайте план.

– Объясню, в чём дело, – начала Кайра. – Я посмотрела примерную территорию Костей на карте. Все владения наших северных лабораторий в кольце Костей, но там про нападения неизвестно – охрана хорошая. У Костей есть участок севернее лабораторий – до МКАДа – и южнее, до первых вокзалов. Если бы фыры взяли территорию от Тимирязевской до Савёловского вокзала – Костям пришлось бы сильно потесниться. И так как охрана у фыров своя, привлекать полицейских не потребуется.

– То есть ты предлагаешь, чтобы фыры расширились и подвинули банду? Разве они могут согласиться? Это же какой-то самозахват, без разрешения муниципалитета.

– Во-первых, сейчас там и так Кости – думаешь, это устраивает муниципалитет? Вряд ли они будут против. Во-вторых, наши сами могут порешать этот вопрос в верхах – нужно только предложить им идею так, чтобы они согласились. Сказать, что город их просит, что это неоценимый вклад в безопасность, и так далее. Присутствие майора Куявы будет убедительно.

А ему самому, значит, предстоит помогать вести «линию партии», предварительно обговорив всё с Куявой, и вообще – негласно представлять основных зачинщиков этих переговоров. Солоух кивнул своим мыслям.

– Хорошо. К кому мы поедем? После Капустина начальником всего, кажется, стал какой-то Петрухин – он раньше только южными лабораториями заведовал, теперь повысили. К нему что ли?

– Нет, про него я тоже ничего кроме фамилии не знаю. Лучше поговорить с Леоновой – она заместитель по научной работе, имеет большое влияние. Когда я начинала работать, она была на научной ставке, после конца света забрали в администрацию. Сейчас Леонова – один из ключевых сотрудников, если только ничего не изменилось. Её номер в открытом доступе, можно позвонить и попросить о встрече. И пробиться проще, чем к директору.

– Понял. Ребята, вы-то что думаете? – обратился Солоух к остальным.

– Попытка не пытка, – отозвался Вожак. – Мы ничем не рискуем. А душить Костей лучше всем миром.

Кошка и Крысёныш высказались примерно так же. Что ж, может быть, что-то из этого и выгорит.

– Расскажешь мне побольше про эту Леонову, раз уж вы работали вместе? На какой кривой кобыле к ней подъехать? Как вообще задабривают начальство у фыров?

Выбраться к фырам удалось не сразу – Солоух вдвоём с Куявой нанесли визит Леоновой, когда на город уже наваливались первые волны летней жары. Марина Вадимовна встретила их у шлагбаума на проходной. Зайдя внутрь здания, Солоух перевёл дух – в помещении было прохладно. Высокие светлые потолки, длинные коридоры – внешне это ничем не напоминало зловещие байки про фыров, у которых ловушки на каждом шагу. Камеры по углам и у лестниц – да, но где сейчас их нет? Досмотр при входе и, вероятно, при выходе тоже не удивляет. Место ничем не напоминало бастион зла, а Леонова – пособницу Главного Негодяя. Впрочем, Солоух и сам давно подозревал, насколько преувеличены слухи, ходящие меж городских и пробирающиеся даже на факультет.

Разговор в кабинете зама начали с приветственного подарка. Кайра рассказала, что в своё время Мария Вадимовна была тронута шоколадными конфетами, которые сама Кайра принесла ей ко дню рождения – неделю спустя после начала работы у фыров. Конфет, конечно, найти уже не удалось, но у Кошки был горький шоколад, изготовленный сразу после конца света. Что ж, пусть пойдёт в дело.

– Это вам, – протянул Солоух плитку, упакованную в тиснёную картонную коробку.

– Спасибо, – несколько растерянно приняла подарок Леонова. Что, у них так не принято? Или она просто ждёт, что за просьба теперь последует?

– Это шоколад, – на всякий случай добавил Солоух, чувствуя себя несколько глупо. – Думаю, он будет вам по вкусу.

– Откуда… Кто вам посоветовал? Или просто – в закромах залежалась? – Марина Вадимовна уже приходила в себя от удивления.

– Ну… Слухами земля полнится, – пожал плечами Солоух. – Что, ваша любовь к шоколаду – секрет?

– В общем-то нет, – улыбнулась Леонова. – Рассказывайте, с чем пришли.

Разговор действительно пошёл, как по маслу. К предложению занять часть пустующих заводов и складов недалеко от Савёловского вокзала Леонова отнеслась со сдержанным энтузиазмом.

– У нас как раз юг планировал расширяться. Там места немного, мы отдаём часть полей здесь – но нужны и общежития, и лаборатории… В общем, планов – вагоны. Посмотрим. Я переговорю с директором, думаю, он одобрит эту мысль. Мы даже об этом не думали… Иногда идеи – это самое ценное, с чем можно прийти. Тем более сюда.

– Вам ведь хватит собственной охраны?

– Думаю, её реально перераспределить. У полиции сейчас и без того много задач, я всё понимаю. Но только если территория уже будет свободна от банды, это важно. Штурмовиков у нас нет.

– Дайте знать, если вы будете согласны. Постараемся всё устроить, – кивнул Куява.

– Конечно. И ещё кое-что. Мы узнали, что несколько человек из этой банды сейчас работают в цехе по выращиванию водорослей. Это правда?

– Да. Насколько мне известно, неплохо справляются.

– И это ваш отдел отвечал за то, чтобы их направили туда?

– В том числе.

– Вы очень человечны, майор. И по-своему бесстрашны. Мы тоже начали нанимать на работу дополнительных людей – очевидно, что подход Капустина себя не оправдал. Если есть два-три человека, которые хорошо зарекомендовали себя там, мы готовы предложить им повышение. Нам тоже нужны водители, охранники и повара, а не только инженеры.

Куява коротко поблагодарил и поднялся, Солоух следом.

– Подождите буквально пару минут, хорошо? Мне нужно ненадолго отойти. Потом я вас провожу, – Марина Вадимовна вышла из кабинета. Солоух стал разглядывать большой деревянный стол, деревянные же панели на стенах, потолок с камерами по углам – понятно, почему она не побоялась оставить их здесь одних. Не успел он внимательно осмотреть весь кабинет, как Леонова вернулась. В руках у неё была какая-то коробочка.

– Не могу не отдариться. Это ведь ваша идея была с шоколадом? – она посмотрела на Солоуха так пристально, словно за этим вопросом скрывался какой-то ещё. Он кивнул, подтверждая.

– Тогда это вам. В благодарность за хорошие… – она едва заметно замялась, – …идеи.

Солоух принял подарок. Коробочка оказалось резной шкатулкой – переплетения трав, искусно выполненные на крышке и по сторонам, напоминали о прежних временах. Или о лаборатории фыров сейчас. Хорошо же они живут, если могут позволить себе разбрасываться таким!

Он поблагодарил Марину Вадимовну, но открывать подарок не спешил. Кто знает, что внутри? Лучше пусть Куява этого не увидит. Впрочем, едва ли что-то незаконное, а вот спрятанная следилка может оказаться запросто. И как отключить, непонятно. Нужно спрятать в городе и подумать, как передать это Вожаку – пусть покопается.

– Да, хотела предложить вам ещё одну идею относительно этих бандитов, – добавила Леонова. – Далеко не все отважатся сунуться прямо в полицию – они ведь туда приходят с повинной в надежде на защиту и новую жизнь? Вы не думали поговорить с настоятелями церквей? Пусть принимают народ, перенаправляют к вам.

– Сомневаюсь, что на территории Костей ещё остались какие-то храмы, – покачал головой Солоух. – Но вообще мысль интересная. Попробую предложить, там видно будет. Кажется, батюшкам положено спасать заблудшие души… Может быть и удастся их привлечь.

Тепло попрощавшись с Леоновой на проходной, Солоух и Куява забрались в машину.

– Подбросите до ближайшего метро?

– Поехали, – почему-то усмехнулся Куява. – Что за подарок?

– Сам не понял. И при чём тут шоколад…

– Да уж. Кто их поймёт, этих учёных. Но она ничего, адекватная. Удачно мы идеями обменялись. Конечно, за один день всё не делается, но понемногу мы их дожмём, помяните моё слово, Илья Евгеньевич!

От неожиданности Солоух вздрогнул. Значит, знает. Впрочем, едва ли это удивительно.

Куява наблюдал за его реакцией. Солоух молчал, пытаясь скрыться за маской если не безразличия, то хотя бы хмурой насмешки.

– Вы уже поняли, что я не безуспешно наводил справки, – проговорил полицейский. – Может быть, и не всё, но кое-что я о вас теперь знаю. И прежде всего хочу предостеречь. Хан горит желанием отомстить лично вам. Грабёж склада на его территории, потом роль в защите водорослевого комбината… Я готов предложить вам укрытие, хотя сомневаюсь, что вы согласитесь.

– Благодарю, но вы угадали. Спрячусь сам. Спасибо за предупреждение.

– Почему вы так уверены в своих силах?

Солоух пожал плечами:

– Привык.

– Это я уже заметил. Привыкли не связываться с полицией, пока можно с ней не связываться. Впрочем, у вас были причины – одна домашняя крыса чего стоит… Но ведь вы пытались спрятать от меня не питомца-терминатора, верно? Вы бережёте прежде всего друзей.

Солоух напрягся. Разговор становился чем дальше, тем неприятнее. Всё это время Куява был союзником – не пришлось бы теперь оказаться меж двух огней. Полицейский, уверенно направляя машину во дворы, продолжал:

– Интересно, почему так? Вы с точки зрения закона чисты, Семён тоже – числиться безработным пару месяцев не преступление, а связи на чёрном рынке – да у кого их сейчас нет? Девушки с комбината вообще невинные овечки. Кто же самая тёмная лошадка в вашей компании? Впрочем, я понимаю – вы не станете мне отвечать. Это ничего.

Автомобиль затормозил, в окно Солоух увидел свой подъезд.

– Не волнуйтесь. Я не хочу накрыть вас, так сказать, «с поличным» – только понять, с кем имею дело. Хорошего вечера. И напоминаю – будьте осторожны.

Глава 42

Солоух поднимался по лестнице, всё ещё прокручивая в голове разговор с Куявой. Чего тот добивался? Предлагал помощь, пытался припугнуть или предупреждал? Скорее, всё сразу. И наглядно показал – он у Стаи на хвосте. Нужно предупредить Вожака. Возможно, ему стоит на время уехать из Москвы. Пусть едут с Кошкой… Мда, такое себе идея. Поди найди работу, чтобы самому прокормиться – а ей тянуть двоих… Нет, не годится. Но сказать надо. И следить за развитием событий. Может устроить какую-нибудь атаку через сеть, спутать карты, пошалить на серверах, оставить ложные следы?

Да уж, одно дело – передать руководство Вожаку, и совсем другое – перестать постоянно думать о безопасности каждого в Стае. Похоже, это уже неискоренимо.

Распахнувшаяся дверь едва не ударила его по лбу. Солоух ещё успел подумать, что это Волколак внезапно вернулся – хотя стоп, где бы он взял ключ? – но на пороге нахально улыбалось знакомое мятое лицо.

– А-а, заходи, только тебя и жду! – усмехнулся Джокер. Сейчас без маски он выглядел не менее противно, чем при первой встрече осенью – изрытая кожа, кривые зубы. Не тратя времени, Солоух попятился и развернулся к лестнице. Что бы ни придумала банда – нельзя играть по её правилам.

– Больно шустрый, – дробящимся эхом прозвучал в подъезде смех Джокера. – Не спеши, снизу мои ребята. Точнее, Хана. А я всего лишь хочу поговорить.

Солоух остановился, уже шагом спустился на пару пролётов, заглянул вниз. У двери подъезда действительно стояли Кости. Ну и дурак он, ухитрился их просмотреть! Первым делом – сообщить. Неспеша и шумно поднимаясь обратно, он отправил сообщения Куяве и Стае. Что ж, теперь можно и поговорить.

– Проходи, – Джокер театральным жестом распахнул перед ним дверь. – Прошу на кухню. Я знаю, что ты уже позвал своих друзей, но минут десять у нас есть. Даже твой полицейский не настолько глуп, чтобы сунуться сюда в одиночку.

Незваный гость неспеша разлил по чашкам чай – у Солоуха не было, значит, принёс свой – сел за стол, довольно причмокнул и только тогда завёл разговор:

– А что, думаешь, долго мы выслеживали тебя, мальчик?

Солоух пожал плечами, отхлебнул чай.

– Не гадай. Поиски затянулись на три недели. Ты очень хорошо заметаешь следы, как и твои ребята. Я даже не ожидал. За это время Хан успел по-настоящему разозлиться. Ты нужен ему живьём, такой вот приказ. Хотя и того, кто принесёт ему твою голову – твою и твоего монстра-крысы – он не пристрелит на месте и даже повысит.

– Отлично, – Солоух усмехнулся. – Банда меня нашла. Я бы порадовался за вашего главаря, да не с руки. Его кости рассыпаются прямо на глазах, не находите?

– Ты научился говорить, мальчик. И что ещё лучше – научился не терять голову. Да, я тоже вижу, что у нас происходит. И хотел бы задать тебе пару вопросов.

– Что ж. Что так интересует Хана, что он послал тебя говорить с уже почти мёртвой головой?

– Про Хана – это тебе к Хану, могу проводить, – поморщился Джокер, и тут же подмигнул. – Что интересно мне, так это красивые партии. Я шут, перевёртыш, карточный джокер – я ценю красивую игру. И умных игроков. И мне интересно – какой твой следующий ход?

Солоух снова пожал плечами, разглядывая бандита поверх чашки.

– Мышки не болтают с кошками, а? Тебе не хватает лёгкости в общении, мальчик! Что ж, давай начистоту: я думаю, мы могли бы оказать друг другу некоторые услуги.

– О чём ты?

– Тебе нужно защитить своих, верно? Вы ведь всё время в поисках союзников. Думаешь, расправившись с последней бандой города, полиция не примется за вас? Да они уже пасут тебя, мальчик! А ведь у тебя и твоей Стаи свои секреты… Да, я знаю, как вы называетесь. Ты удивлён? – Джокер не скрывал довольной улыбки, глядя в лицо Солоуха.

– То есть ты предлагаешь союз с вами против полиции? Думаешь, мы побратаемся с теми, кто ещё месяц назад разграбил цех, оставив кучу трупов?

– Но будь вы с нами, и грабить будут не ваши цеха, – Джокер усмехнулся сухими губами, не отводя взгляда. Солоух догадывался, что тот видит с трудом сдерживаемое бешенство на его лице.

– Да и потом, – продолжил Джокер, – Вы ведь взялись перевоспитывать тех ребятишек из Костей, разве я не прав? У себя в цеху. Не хотите помочь и остальным? Или спасения заслуживают лишь избранные?

– Ты предлагаешь… Предлагаешь управлять Костями? – Солоух помотал головой. Безумие какое-то. Чего на самом деле хочет этот интриган?

– Ну, управлять – поначалу слишком громкое слово. Я предлагаю союз. Мы будем учиться у вас, вы – у нас.

– Ты решил это за спиной Хана, так ведь? Поэтому в квартире и нет его людей, хотя я мог быть вооружён.

– Думаю, Хан оценит, когда узнает. Хотя верно говоришь, когда шут умнее короля – это очень, очень неудачный расклад.

Солоух коснулся браслета и незаметно опустил взгляд под стол – посмотреть на часы. Через сколько будет полиция? Нужно потянуть время.

– Что, хочешь забалтывать мне зубы подольше? – усмехнулся Джокер. – А ведь я в общем-то всё сказал. Кроме одного: мне всё же нужна башка твоей крысы. Либо как топор войны, который Стая и Кости зароют вместе, либо как выкуп твоей собственной светлой головы на какое-то время. Скажи, где ты её держишь. Хотя, возможно, как человек с совестью, ты решишь сам отвести нас к ней, чтобы видеть всё своими глазами… Тебе решать.

Он говорил с таким же показным дружелюбием, и в лице не переменился – будто речь шла о том, чтобы отдать ему на денёк пару масок. Солоух рывком встал и навис над бандитом.

– Этого не будет. Проваливай. Или попробуй меня убить – но ручаюсь, ты не успеешь прихватить мою «светлую голову» до того, как сюда явится полиция.

– Какой молодой да буйный… Я уже ухожу, спокойно, – усмехнулся Джокер, направляясь к двери. Кивнув Солоуху, он вышел, и снаружи раздался звук поворачиваемого ключа.

– Что, думал, всё? Не забывай, играя с мышью, кошка всегда получает, что хочет. У тебя есть две минуты, потом квартира взлетит на воздух. Говори, где крыса – и я ещё успею всё исправить. Замок на двери, как ты догадался, новый, – раздался с той стороны насмешливый голос Джокера.

Ключ действительно не подходил. Солоух дёрнулся было вглубь квартиры, но тут же заставил себя присесть и внимательно осмотреть замок. Механизм простой. Возможно, по поводу взрывчатки Джокер блефует, но лучше не проверять. Была бы отмычка…

– На случай, если ты захочешь поиграть в Рэмбо, прыгая с третьего этажа – внизу мои ребята, и они тебе не обрадуются.

– Спасибо за предупреждение, – процедил Солоух. Мысль выбраться через окно даже не пришла ему в голову. Что уж теперь. Так, нужна отмычка.

Солоух метнулся в комнату – он давно уже не пользовался скрепками, но они по-прежнему лежали в верхнем ящике стола. Сделать самодельные отмычки – дело пары секунд, Вожак его учил. У двери Солоух глубоко вздохнул несколько раз – волнение сейчас только помешает.

– Не забудь, минута – и ты шашлык, парень! – раздалось из-за двери. Кажется, даже Джокер встревожен – видать, не рассчитывал на его неуступчивость. Хотелось крикнуть «за десять секунд предупреди», но Солоух сдержался. Если поймёт, что не получается, надо обещать всё, что угодно и тянуть время. Но сперва…

Он даже не ожидал, что получится настолько легко. Штифты провалились в пазы замка, как по маслу. Он выскочил наружу и захлопнул дверь за спиной. Джокер, ухмыляясь, стоял напротив.

– Я всё же переоценил тебя, мальчик. Думал, ты разумнее относишься к собственной жизни. Ты ведь не глуп. И всё же держи, – он протянул Солоуху игральную карту. – Если всерьёз задумаешься о союзе или, чем чёрт не шутит, просто захочешь поговорить, оставь эту карту у того цеха, который вы так героически защищали от «мерзких бандитов». Я тебя найду.

За спиной раздался грохот, уши заложило. Дверь покосилась, по потолку пошли трещины.

– Я немного не угадал со временем на детонаторе, – усмехнулся Джокер, стирая с лица пыль. – Впрочем, не сомневался, что ты умеешь вскрывать замки, мальчик. Нам пригодился бы такой… разносторонний союзник. Но сейчас я вынужден откланяться – твой друг-полицейский уже здесь.

Неожиданно быстро Джокер сбежал вниз по лестнице. Солоух устало прислонился к двери напротив – он совсем перестал понимать, что происходит. Джокер – безумец. Любой из Костей на его месте схватил бы Солоуха и доставил Хану. А он… при этом Джокер, кажется, ничуть не пожалел бы, превратись Солоух в фарш после взрыва в квартире. Зачем ему эта игра?

На лестнице снова загрохотали шаги – поднимался Куява и сразу за ним – Волколак.

– Рад видеть, что вы целы, – кивнул майор.

– Что тут было? – спросил Волколак, цепким взглядом осматривая площадку. – В квартире взрыв?

– Да. Джокер приходил за головой моей крысы. Ну и… пытался убедить меня быть посговорчивее. Возможно, моя голова его тоже устроила бы. Но полиция его спугнула, и время для взрыва он не рассчитал, – Солоух вылавливал слова и будто собирал картинку заново, сам пытаясь осознать, как всё было. Пожалуй, для отчёта достаточно. Остальное – только для Стаи.

– Что у вас осталось в квартире? Документы, деньги?

– Всё. Повезло, что маску схватил. Ничего, Семён меня приютит, верно?

Волколак кивнул.

– С нашей стороны снова предлагаю убежище. Вас будут искать, но у нас, даже если найдут – близко не подберутся.

Интересно, Куява говорит так уверенно, потому что из органов уже вычистили всех соглядатаев Костей? Или просто пытается убедить его, Солоуха, чтобы был под присмотром? В любом случае Стае в любой момент может понадобиться помощь. И за Сюком нужно присматривать.

– Нет, спасибо. Мы разберёмся.

Куява покачал головой:

– Выбор ваш. В квартиру заходить сейчас нельзя – никто не знает, что там может обрушиться. Через пару дней, если всё будет безопасно, я вам сообщу – заберёте уцелевшие вещи. Я посодействую с восстановлением документов – будут к концу недели.

– Спасибо.

– Джокер был не один. Вокруг дома видели почти десяток Костей. Многих удалось взять, самого Джокера – нет.

Солоух кивнул – он и не сомневался, что опытный бродяга уйдёт, как вода сквозь пальцы, даже под самым носом у полиции.

Куява разрешил им ехать – опрос Солоуха как пострадавшего на этом был завершён. Солоух подавил в себе желание проведать Сюка немедленно – лучше ночью, сейчас слишком много любопытных. Главное не напороться на Костей.

Волколак подвёз Солоуха до собственной квартиры. Сколько раз за последние полгода кто-то из Стаи переезжал – уму непостижимо! Устроили созвон. После пересказа новостей по браслету ненадолго повисло молчание. Затем слово взял Вожак.

– Итак, тебя выследили Кости и полиция. Повезло, что одновременно, что тут скажешь… Думаю, очевидно – на союз с бандой мы не пойдём. Продолжим реабилитировать отдельных «заблудших овечек», и хватит с нас. Твой район будем патрулировать наиболее тщательно, и вообще постараемся сейчас обеспечить собственную безопасность. Остальное, если повезёт, вытянут фыры, полиция и город.

– Квартира Волколака может быть засвечена. Тебе лучше переехать на резервную, – добавила Кошка.

– Перееду, как паспорт восстановят. Главное, чтобы за Волколаком хвост в тот день не отправили.

– Я и хвост? Ты уж прости, но я не твоя крыса, чтобы не суметь его отбросить, – хохотнул Волколак, сидевший рядом. – Кстати, ночью едем к Сюку?

– Естественно.

– Мы прикроем дронами, – пообещала Сойка.

– Кстати, та шкатулка от фыров тоже осталась в доме?

– Да. Кажется, в прихожей. Заберу потом, если от неё что-то осталось.

Мотоцикл заглушили в квартале от дома и подкатили ближе – кто знает, когда придётся быстро валить. Рюкзак с кормом – объедки, опилки, что сумели найти за вечер – и запасными пластинами оттягивал плечи. Солоух шёл первым, у самого входа в нужный подвал включил фонарик – всё-таки замок в темноте не откроешь. Но этого и не потребовалось – дверь была не заперта. Волколак взял вход на прицел, Солоух рывком распахнул дверь на себя, спрятавшись за ней. Наружу выплеснулась волна металлического запаха. Много крови. И тишина.

Ясно… Солоух стиснул зубы и следом за Волколаком переступил порог. Засады не было. У самого входа валялся труп с намалёванной на повязке белой костью. Такая же белая кость торчала там, где плечо было выломано из сустава. Первого напавшего Сюк сумел достать даже калекой. Понятно, почему Джокер ретировался, как только Солоух выбрался из квартиры. Кости сообщили, что крысу уже нашли и задача выполнена.

Вместо любопытной морды с длиннющими усами в свете фонаря уродливо блестела рана. Остальное не тронули. Солоух обошёл вокруг, переступая через огромный хвост. Опустился сбоку, зарывшись лицом в жёсткую шерсть. Слёз не было. Он знал, к чему всё шло, так или иначе. После захвата цеха Сюк уже едва ходил и дышал с хрипами. Но так… В груди тягуче ныло, как будто внутри растягивалась до предела резинка. Подошёл Волколак, пробурчал что-то сочувственное, похлопал по спине и отошёл. Сторожит дверь.

Нужно встать и продолжать. Продолжать начатое, зачистить город от Костей. Он не сберёг Сюка – но крыс оказался разменом за многие жизни в цеху. Нужно действовать. Какой станет жизнь, если однажды на загривке перестанут висеть банды? Работа, Стая – всё как раньше. Может быть, придётся поменять пару-тройку квартир, да и ладно…

Нет. Солоух даже покачал головой в такт мыслям. Ему не придётся ездить к Вожаку ещё очень долго. Держаться подальше от него, от Крысёныша, от Кошки – вряд ли Куява отступится от поисков, а если до чего-то докопается, проблем не оберёшься. План тихой, незаметной жизни пошёл под откос ещё осенью, если не раньше. Может быть, живи они, как все люди, ничего бы и не случилось… Ага, только Волколак и Восток погибли бы в перестрелке, Сойка давно оплакивала бы мать, а то и сама лежала бы в могиле, и Бражница тоже – ведь нападение банды на цех от Стаи никак не зависело.

Нет, он ничего не стал бы менять. Но если в мире снова появятся деревья, Сюк их уже не увидит. Надо закопать крыса, в округе полно пустырей, Волколак поможет. Рыть придётся долго… В носу защипало.

Глава 43

– Вот. Лучше сразу посмотреть на предмет следилок. Я нёс вместе с глушилкой, но кто знает… – едва переступив порог квартиры, Крысёныш протянул Вожаку передачу от Солоуха – ту самую фырскую коробочку. Даже стоя поодаль, Кайра видела потемневшее от взрыва дерево. Солоух говорил, что шкатулка закоптилась и потрескалась, но осталась цела – была очень близко к выходу.

Интересно, почему Марина Вадимовна сделала Солоуху такой подарок? Достаточно дорогой по нынешним временам – но это ладно, главное, что в общем-то бесполезный. Кайра пожала плечами в такт мыслям и подошла поближе – рассмотреть. На уцелевших стенках был заметен рисунок резьбы: лианы переплетаются со стеблями роз и виноградными лозами. Она, кажется, ахнула, потому что Вожак обернулся на звук:

– Чего?

– Здесь нет следилок. Ну, точнее, не должно быть… Я знаю, как она открывается, если только механизм не заклинило.

Узор был знаком, несмотря на копоть – это её шкатулка! Точнее, раньше была её, Марина Вадимовна и подарила. Значит, после «гибели» Киры Подольской вещи вернулись к дарителям. А может, Марина Вадимовна просто согласилась разобраться со всем, что оставалось в её комнате – не узнаешь.

Кайра зажала пальцами бутоны роз на крышке и дне и осторожно повернула нижнюю часть шкатулки. Двойное дно было очень тонким, не знаешь – не догадаешься. Чудо, что взрыв не повредил механизм! Внутри лежала синяя флешка и свёрнутая бумажная трубочка. Кайра развернула её – мелкие буквы в записке прыгали и качались: писали явно в спешке.

«Дорогая Кира. Надеюсь, это прочитаешь именно ты – для остальных здесь всё равно нет никакого смысла. Глупо надеяться… Но только ты не знала, что у меня аллергия на шоколад – я тогда постеснялась тебе сказать. На флешке кое-что с твоего жёсткого диска. Пароль такой же, как на твоём компьютере. Где бы ты ни пряталась – помни, что можешь вернуться. Я никогда не доверяла Капустину. Институт тебя ждёт. МВ».

Кайра прочитала записку про себя, потом, подумав, вслух. Вожак хмыкнул:

– Да уж, вот что значит «беспалевно спалиться». Ладно, это не столько страшно, сколько смешно. Но что вытворяет твоя начальница!? Это же до ужаса наивно! Попади это не в те руки…

– И что? Вряд ли бы кто-то ещё смог открыть шкатулку. И я уверена, здесь нет никаких ценных данных.

– Любая информация – ценность. А любой сейф можно взломать, как и любой пароль. Чему вас только учат… – покачал головой Вожак. – Ладно, идём, это нужно проверить на вирусы.

Вирусов, ожидаемо, не оказалось, неприятных сюрпризов в шкатулке тоже. Вожак, продолжая высказывать всё, что он думает о беспечных фырах, ушёл на кухню, а Кайра вставила флешку в планшет. Сердце колотилось – что бы там ни оказалось, о ней помнят! Помнят и ждут.

Ничего секретного на флешке действительно не было. Папки с её книгами и музыкой, несколько фотографий с корпоративов или для онлайн-газет. Надо же, волосы длинные и разукрашена как на маскарад! Ещё Марина Вадимовна добавила пару статей, точнее, черновиков. Работают над новым штаммом – значит, всё-таки что-то получается! Все характеристики штамма, похоже, подчистили на всякий случай, но название оставили. Кайра прочитала его, качнула головой и чуть грустно усмехнулась.

Перед ужином они с Крысём направились в зал. Тренироваться вместе стало привычным ещё с тех пор, когда они только перебрались на квартиру Вожака и Крысь взялся хоть немного подтянуть Кайру. Первые недели было тяжело, потом она окрепла – или, если верить Крысю, отъелась – и дело пошло на лад. Сейчас на пробежках она держалась не хуже, и даже спарринги перестали быть вечным позором.

– Слушай, ты никогда не думал, что будет дальше? Ну, когда эта хрень с растениями закончится? – болтать на пробежке не слишком разумно, но приподнятое после новостей настроение так и рвалось наружу.

Крысь на бегу пожал плечами, получилось забавно.

– А что тут думать? Там видно будет. Уж с работы не уволят в честь праздника, так что живы будем. А как оно закончится – вот так вдруг?

– Не вдруг, конечно. Но либо мы адаптируем обычные растения – либо рано или поздно из нынешних мхов и лишайников эволюционирует что-то ещё. Жизнь всегда приспособится.

– Когда это ещё будет… Посмотрим. С ребятами останусь, скорее всего. И в депо. Поездной электромеханик – работа не хуже других. Меня уже даже на поезд работать звали, на маршруты. Просто пока отказываюсь.

Кайра кивнула, переводя дыхание. Она слышала, что Крысь неслабо продвинулся по службе. Сейчас в депо он был если не главным по должности, то одним из самых сообразительных по факту. Выбьется, глядишь, и в начальники – пусть только восемнадцать стукнет!

– Несчастливая у меня карьера какая-то, – усмехнулся Крысь. – На работу взяли, когда Вожак исчез, потом я место Кеши занял. Теперь вот ещё один у нас умер – инсульт – так меня ещё повысили. Бред какой-то.

– Бывает. Хотя жутковато со стороны, – кивнула Кайра. – Слушай, Крысь… Да, кстати, тебе нормально, если Крысь? Ну не похож на крысёныша, ей-богу! Откуда у тебя вообще такая кличка?

– Нормально. И ты язык не сломаешь. А кличку Вожак дал в первый день. Видимо, чтоб не зазнавался. Меня, помню, это жутко бесило поначалу – и «Крысёныш», и все их имена. Детский сад какой-то! Потом только увидел, что это всё для безопасности.

– Ну от Вожака такого имени и дождёшься, – фыркнула Кайра, и Крысь подхватил её смех.

– Да ладно сейчас уже. Они – моя семья. Особенно Кошка и Вожак. Я рад, что они сейчас счастливы.

Кайра только кивнула. Жаль, что Крысь теперь всё чаще сам по себе – с книгой или в зале. Но отношения двоих – есть отношения двоих. Ничего, и Крысь найдёт себе дело. Он и вправду выглядел приёмышем Кошки и Вожака – на Кошку даже чем-то смахивал. А она в этой семье ощущала себя безумной тётушкой, завернувшей погостить. Видимо, со стороны Кошки, угу.

– А ты что думаешь про будущее? – поинтересовался Крысь в перерыве после пробежки и силовых упражнений.

– Если будет можно – вернусь в Институт. Нет – устроюсь ещё куда-нибудь. Но написали, что ждут, так что надеюсь вернуться. Кстати, как Солоух?

– Держится, но плохо. С головой в работе, как я понял, даже не столько на факультете, сколько с союзниками. Фыры начали расширяться, Кости в ответ устраивают демарши, налаживание контакта с церквями тоже требует сил… В общем, он занят. Я пишу ему по вечерам, и ребята тоже.

– Ещё и один сейчас. Видеться ни с кем нельзя.

– Да уж. Если б он в резервную квартиру не переехал, хоть Волколак к нему мог бы заезжать, а так… Но сам Солоух в цехе пару раз появлялся. Там-то хуже уже не будет.

– И то правда. Хоть что-то…

Крысь в очередной раз загонял её до седьмого пота, и всё же Кайра чувствовала, что спарринги изменились – теперь ему уже почти не удавалось сбить её с ног. Небольшая, а подвижка. К концу тренировки домой уже вернулась Кошка. Кайра вскипятила чайник, заварила на всех ужин – грибной суп-пюре. Пару раз в неделю, когда получалось, питались им – на одной крахмальной каше недолго совсем отбить аппетит и вкус.

Ребята делились новостями, когда у Стаи разом завибрировали браслеты. Тревога?

Оказалось, сигнал «Срочно». В коммуне пропал Олег. Точнее, кажется, ушёл сам, если верить Саше: она только открыла ключом дверь, как Олег толкнул её с обратной стороны, выбежал на лестничную клетку – и пропал. Саша почти тут же бросилась искать, но напрасно. Как Олег, который едва передвигался после операции, смог убежать – загадка.

Вожак и Кошка ругали коммуну на чём свет стоит – сигнал тревоги подали только после возвращения Яны, до этого ждали, что Олег придёт сам. Пропала пара часов.

– Похоже, он планировал это с самого утра, – заметил Вожак. – Ещё когда кто-то из коммуны утром выходил на работу, Олег просил выйти с ним, но ему напомнили, что он сам потом не справится с ключом. Вечером он выкрутился так.

– Но зачем ему это? – недоумевала Кайра.

– Кто знает. Он непрост, это мы давно поняли.

– Имеет ли смысл искать Олега, если он ушёл сам? – спросил Крысь. – Яна просит.

– Думаю, это проблемы коммуны – пусть сами разбираются, – пожал плечами Вожак.

– Нет. Я позвоню Яне, и мы всё выясним. Тут должна быть какая-то логика, у меня в голове не укладывается. Подождите, сообщу новости, – Кошка вышла с кухни.

– Не думаю, что в его поведении вообще стоит искать логику, – буркнул Вожак ей вслед.

– А мне кажется, Олег не стал бы сбегать просто так. Я видела его, и видела, как он трясётся за Яну. Да и к коммуне прикипел. Кажется, он и не мечтал найти такой дом, – задумчиво проговорила Кайра.

Вожак только усмехнулся:

– Кажется.

– Вот что интересно: Яна говорит, что вчера вечером, возвращаясь с работы, нашла карту, приклеенную к входной двери, – рассказала вернувшаяся Кошка. – Это вроде бы обеспокоило Олега, хотя по нему толком не скажешь. И на следующий день – вот такое. Первый раз, когда Яна, вернувшись с работы, нашла карту в кармане куртки, Лёнька разнервничался и вызвался её провожать. Она уже неделю не ходит по улицам одна. Хотя самой Яне это казалось чьей-то неудачной шуткой.

– Карта? Возможно, это какой-то условный сигнал? – предположил Вожак. – Нужно написать это в чат, может быть, кто-то знает больше. А карта оба раза была одна и та же?

– Карточные джокеры: чёрный и красный.

Солоух сразу же откликнулся и рассказал про такую же карту – метку Джокера. Потом сам переговорил с Лёнькой и написал в чат:

«Лёнька говорит, что присматривать за сестрой его попросил Олег. Провожать, встречать и следить, чтобы не было хвоста. Пару раз даже кого-то стряхивали. Яне он об этом не говорил – не хотел пугать».

– Значит, Джокер нашёл Яну, затем всю коммуну. И ясно дал понять об этом Олегу, – подвела итог Кошка. – Понятно, почему тот сорвался. Тем более если карта – это приглашение на встречу.

– Стоит сказать коммуне, чтобы они сменили место, – заметил Крысь.

– Да. Думаю, мы сможем предложить им резервную квартиру. В тесноте, да не в обиде.

– Тогда у нас не останется ни одной! – вмешался Вожак. – На одну сейчас съехал Солоух, если вторую займёт коммуна – нужно будет срочно искать что-то ещё. Стае всегда может потребоваться прикрытие.

– Значит, найдём, – отрезала Кошка. – И постараемся если и не вытащить Олега, то хотя бы передать ему, что Яна в безопасности. Чтобы глупостей не натворил. Заметь, от этого сейчас зависит и наша безопасность тоже.

– Мда… И как ты себе это представляешь?

– Нужно подумать. Знаю, что задача не самая простая – к Костям не сунешься. Но может быть, удастся что-то сделать.

– Я бы не был так уверен, что Олег вообще ушёл из-за Яны.

– О чём ты? – не поняла Кошка.

– Принцип бродяг – всегда быть на своей собственной стороне. У Олега были счёты с Прожжёнными – он им отплатил, и теперь свободен, как ветер. Джокер прислал ему весточку – и он вернулся к старому другу.

– Прямо так, со сломанными руками? Ты серьёзно? И ещё раз говорю – он не ушёл бы от Яны просто так.

– Вспомни, каким ты увидела его впервые и подумай ещё раз. Я согласен с тем, что нужно сказать коммуне, чтобы сменили квартиру, а Олег, хочется думать, разберётся с проблемами сам. Жаль, что он много знает… Нам всем теперь стоит быть очень осторожными.

– Когда Прожжённые похитили Волколака и Яну, мы бы сами не разобрались. Действия Олега никак не были похожи на желание тихонько отсидеться, пока не перестанет пахнуть жареным.

– А на месть Прожжённым любой ценой? Мы ведь не знаем, почему он так хорошо их знал и ненавидел. Ему повезло выжить, прийти в себя – и он ушёл. Заметь, Джокера Олег знал намного раньше, чем коммуну.

Кайра слушала их и понимала, что слова Вожака не лишены логики. Но сама она не верила, что Олег мог примкнуть к Костям. Он знал, что коммуна и все союзники с ними враждуют, знал про нападение на цех. Или для иных людей преданность ничего не значит? Кайра вспомнила, каким она видела Олега в коммуне. Он не выглядел спокойным и довольным ни до, ни после происшествия с Прожжёнными. Часто кого-то критиковал, злился и считал всю коммуну наивными простаками… Чем-то он напоминал Вожака, только ещё более побитого жизнью и недоверчивого. Особенно Вожака уже после пыток у службы, когда всё, что ему осталось – едкие комментарии и наблюдение за дронами, пока все пропадали на работе. Мог ли Олег обвести всех вокруг пальца? Мог, вопросов нет. Но Кайра в это не верила.

– Мне кажется, он ушёл, чтобы защитить тех, кто ему дорог, – вполголоса заметила она. Вожак только закатил глаза.

«Я думаю, стоит назначить Джокеру встречу. Как минимум мы что-то узнаем. Я напишу ему прийти с Олегом», – прочитал Крысь вслух сообщение от Солоуха.

– Думаю, это что-то прояснит. Но нужно подготовиться, – заметила Кошка.

– Какой в этом смысл? Мы распишемся в том, что сотрудничаем с коммуной, ещё и подставим под удар тех, кто пойдёт на переговоры, – возразил Вожак.

На ближайшее время назначили созвон по браслетам. Пока что ясно было одно – что бы ни придумывали для противодействия банде, Кости не собираются сдаваться без боя.

Глава 44

Решения по поводу Олега до сих пор не приняли. Вожак стоял на том, что ни к чему ступать на скользкий лёд общения с Джокером, Солоух сомневался в его решении, но не готов был перечить. Стая извелась от предположений, что за это время может натворить Олег, а Яна просто пребывала в замороженном состоянии, изредка сменявшимся паникой. Тем временем настоятель центрального прихода Москвы вышел на связь и ждал в гости для переговоров. И если сейчас передать весточку Олегу нельзя, нужно браться за другие дела. Тем более помощь Яны в беседе как раз будет не лишней.

Первые робкие попытки пристроить на работу кого-то из Костей сменились валом, с которым едва успевали справляться. Сейчас желающие приходили сами – садились под воротами цеха и ждали, пока на них обратят внимание. Некоторые «сдавались» в полицию. И то и другое было рискованно – Хан быстро просёк, что происходит, и за дезертирами велась охота. Несколько жестоких расправ произошли под самыми воротами. И всё же люди продолжали идти. Бражница уже всю голову сломала, как отличать овец от козлищ, и часто действовала на свой страх и риск, но гордилась тем, что ни одной умышленной аварии в водорослевом цеху не произошло. Ошибок из-за неопытности хватало, но их прощали. Около десятка человек, отличившихся здесь, согласились взять фыры, и даже Куява сулил поискать места для тех, кто за месяц в цеху покажет себя хорошо. В полиции, как нигде, не хватало людей, в том числе чтобы стоять на охране и оформлять бумаги.

Но Солоух, как и остальные, был уверен, что значительные успехи не были поводом останавливаться на полпути. Пришла пора делать следующий ход. Сейчас они с Яной встретились в центре Москвы, чтобы зайти в самый крупный из оставшихся в городе приход.

- Ты тут бывала?

- Один раз после конца света. Чаще в других храмах, - сдержанно ответила Яна. Каждый раз, когда она поднимала взгляд, Солоух видел в нём напряжённое ожидание. Чёрт, если бы не Вожак, он бы ещё вчера оставил Джокеру карту! А тут – ни шагу без согласования. Но не этого ли он хотел? Ответственность не на нём, взятки гладки… Только это ощущалось каким-то притворством, попыткой выгородиться. Ладно, тема точно не для обсуждения с Яной – она даже не знает про возвращение Вожака. Солоух помотал головой и вернулся к расспросам:

- Как вы переехали?

- Нормально. В тесноте да не в обиде. За квартиру спасибо.

- А если не секрет, то почему ты ходишь в храмы? Вообще без претензий, и среди учёных есть верующие, так что…

- Вообще-то дело скорее не в этом. Я периодически хожу туда, чтобы увидеть, что с учениками всё в порядке. Особенно, пока школа была захвачена Прожжёнными, а я не знала, как там ребята – парочку из них можно увидеть в местном храме и поговорить. Меня по пути туда тогда и поймали. Ну, Прожжённые.

- Никогда бы не додумался назначать встречу в храме!

- Мы и не назначали – повезёт так повезёт. А нет – так просто побыть в хорошей компании. Я люблю наблюдать за людьми в храмах. Это как-то… наполняет. Как они поддерживают друг друга, даже будучи едва знакомы. Каждый приход сейчас – это же маленькая община. По людям это заметно.

- Как будем говорить со священником? Я вообще в этом не разбираюсь. Кто мы для него – союзники, лишняя головная боль или ожидаемый источник дохода?

- Посмотрим на месте. Батюшки тоже люди, - пожала плечами Яна. – Но взятку даже не предлагай. Думаешь, жадные до денег остались бы на посту в нынешней ситуации?

- Это можно назвать не взяткой. Пожертвование на храм, например. Но согласен – так договорённости не заключают. Нам нужно, чтобы они как следует проверяли пришедших к ним бандитов и помогали пристраивать их к делу, за деньги такое не выйдет. Только по совести.

Штукатурка и купол храма были поедены кислотными дождями, но забор вокруг поддерживался в порядке – высотой с человеческий рост, открытая сейчас калитка легко запирается изнутри. Во дворе их встретил настоятель – смуглый улыбчивый итальянец, пару десятилетий назад приехавший в Россию, да так и осевший здесь.

- Добрались с Божьей помощью? Добро пожаловать! Я – отец Александр, – он говорил с мягким, едва заметным акцентом, от которого его приветствие звучало ещё более благодушно. – Расскажите всё с самого начала, а я покажу вам нашу скромную обитель.

За пересказом истории противостояния с Костями прошли кухни, мельком заглянули в жилую часть. Мимо то и дело проходили люди, здоровались и спешили дальше по делам. Остановились в храме.

- Службы по-прежнему идут? – поинтересовался Солоух.

- А как же! Наша общая вера – то, что сейчас особенно важно сохранить.

Солоух порадовался, что Александр без удивления ответил на его вопрос, не пытаясь отчитать за неосведомлённость. И в целом он походил на рачительного деревенского старосту или управдома. Может, и выйдет толк.

Проморгавшись от яркого солнца снаружи, Солоух заметил движение на колокольне.

- Дозорный?

- Да, наблюдатель.

- С оружием? Я слышал, сейчас без автоматов никуда.

- У нас ручной пулемёт. Один из молодых ветеранов принёс.

- Ого! Рабочий?

- Уверяли, что да. Но больше всего я рад, что нам ни разу не пришлось его использовать. Даже в самое горячее время. И, надеюсь, не придётся, даже если мы согласимся принимать тех несчастных бандитов, о которых вы говорите.

Александр помолчал, невесело усмехнулся, и продолжил:

- Добро, поговаривают у вас, должно быть с кулаками. Только важно, чтобы кулаки не перевесили. Ну, мне нужно на обход, потом продолжим разговор.

- На какой обход?

- У нас есть свой лазарет. Раз в сутки я сам навещаю больных. Не то чтобы я врач, но случалось бывать добровольцем в самых разных местах.

- Разрешите пройти с вами? – Солоух смутно представлял, как вообще может выглядеть лазарет при храме после конца света.

- Не боитесь заболеть?

- А там есть заразные? Вы же к ним идёте.

- Так все под богом ходим. Рециркулятор у нас, конечно, со времён пандемии остался, работает, но как знать. А кто там заразный, кто нет – как тут поймёшь? Разве что с переломом точно нет, - усмехнулся священник.

- Расскажите, а вы поддерживаете связь с другими приходами? – по пути к маленькой пристройке задала вопрос Яна.

- А как же! Не в каменном веке живём. И с вашим делом сообща разбираться… Да, кладбище у нас тоже своё, сняли часть брусчатки, - кивнул Александр на их невысказанный вопрос – сразу за «лазаретом» стояло несколько железных крестов. – А то многим сейчас негде хоронить, и денег нет. Всё местные, Царствие Небесное… Пойдёмте.

Внутри было очень чисто, слегка пахло хлоркой, из окон лился солнечный свет. В единственной палате было занято семь кроватей и включено два кислородных генератора и ультрафиолетовый обеззараживатель – тот самый рециркулятор. Старик с гипсом на ноге сидел на кровати и гладил по бледной руке хрипло дышавшую старушку – видимо, супругу. Александр начал обход с них, потом двинулся дальше. По большинству лежавших нельзя было сказать, чем они больны. Больше всего Солоуху врезался в память щуплый, почти до прозрачности исхудавший подросток, то и дело разражавшийся сухим, лающим кашлем. Похоже на коклюш, хотя он, конечно, не медик, чтобы ставить диагнозы.

- Их осматривал врач? – поинтересовался Солоух на выходе из лазарета.

- Разумеется. Мы даём предписанное лечение. Не всегда помогает, но многие выкарабкиваются. Больным же не только таблетки нужны. Забота тоже на ноги ставит.

- Не хочу вмешиваться с советами, но у нас есть знакомый медик. Если нужно, я могу попробовать попросить его заехать к вам, проконсультировать…

- Спасибо, лишним не будет, - размеренно кивнул головой Александр. Это не тот ли, который из-под носа у бандитов полбольницы лекарств вывез?

- Он. А как вы догадались?

- Ну так вы и сами ребята не из простых, - пожал плечами священник. – Ладно, идёмте – угощу, чем богаты, и разговор закончим.

За перекусом, состоявшим из воды с какими-то тонкими лепёшками – явно не мучными, но всё равно довольно вкусными – договорились о содействии. Храмы и церкви начинали распространять информацию о том, что готовы принять «заблудших овец» и по мере сил содействовать им в готовности встать на путь истинный. Начать решили с наиболее крупных и защищённых приходов. Отец Александр с сомнением покачивал головой, но всё же принял твёрдое решение выполнить то, что счёл своим долгом.

- Большая на вас ответственность, ребята, вам непросто – так как же я в стороне останусь! А у тебя, смотрю, вовсе глаза горем набухли, - вздохнул священник, глядя на Яну. Она потупилась и едва заметно кивнула. Александр поднял выразительный взгляд на Солоуха, и он понятливо ушёл на улицу. Подождёт тут.

Яна вышла следом за Александром через несколько минут. Выглядела она намного спокойнее, несмотря на заплаканные глаза. Настоятель проводил их до калитки.

- Ну, ступайте с Богом. Дальше видно будет, как дела пойдут. Если что – здесь всегда вам рады. И с врачом как договоритесь – пусть приезжает.

- Ты в порядке? – осторожно поинтересовался Солоух у Яны по пути к метро.

- Да, пожалуй… Я рассказала отцу Александру про Олега. В общих чертах, конечно, не волнуйся. Он сказал, что иногда нашей помощью кому-то является то, что мы сами не считали помощью. Может быть, Олег выйдет к одной из церквей… И ещё он считает, что ты – не тот человек, который принял бы такое решение без веских причин. Что иногда верить тому, кто рядом – сложнее, но так же важно, как верить в бога.

- Какое решение?

- Не пытаться найти Олега.

Солоух не знал, что ответить. Если бы Яна только знала о том, что у Солоуха есть возможность связаться напрямую с Джокером! Он не решился ей сказать – Вожак не одобряет, и этого достаточно. Вожак не одобряет! Он не был в похожей ситуации, когда решение идти всё-таки оказалось верным! Хотя, когда вытаскивали Кайру, ни у кого из Стаи просто не получилось усидеть на месте, а сейчас случившееся по большому счёту беспокоит его и Кошку. Хотя… А как же Кайра, постоянно ездившая к Олегу для осмотра, а Волколак? Это уже пол-Стаи, только навскидку!

Что бы, интересно, отец Александр сказал ему самому? Что нужно слушать свою совесть? Священник сам сейчас ставил под угрозу мирную жизнь своей общины, соглашаясь давать приют бывшим бандитам. И при этом был уверен, что исполняет свой долг перед богом и людьми. Наверное, уповать на божий промысел проще. Яне вот он это посоветовал, пусть и между строк.

Но Кошку в своё время спасло рукотворное чудо Крысёныша и Кайры, Волколака нашли не благодаря случаю, а из-за жертвы Олега, и Вожаку в своё врем потребовались не молитвы, а решительные действия всей Стаи. Чтобы было на что уповать, нужен кто-то, кто это сделает. А оставляя Олега у Костей, они рискуют несоизмеримо больше, чем договариваясь о встрече с Джокером. В конце концов, Джокер мог убить Солоуха ещё тогда, когда пришёл за Сюком.

Солоух нащупал карту, которую носил во внутреннем кармане. Оставить всю ответственность Вожаку? Видимо, это он уже перерос.

- Я оставлю Джокеру приглашение на встречу. Попытаюсь выяснить, что с Олегом, - заявил Солоух на вечернем созвоне, когда закончили обсуждать сегодняшний визит к настоятелю. Вслушиваясь в тишину, успел разозлиться на себя – если он уже всё решил, почему с таким волнением ждёт, что скажут ребята? Кошка отреагировала первой:

- Хорошо. Я с тобой.

- Правильно! Только ты лучше огневой поддержкой. А я могу вместе с Солоухом выдвинуться. И место надо хорошее выбрать, - присоединился Волколак.

- Вожак, что думаешь? – осторожно поинтересовалась Бражница.

- Да что думать, вы уже, кажется, всё решили, - то ли усмехнулся, то ли поперхнулся Вожак. – Так ведь, Солоух?

Да уж. Стоило ли убеждать Вожака не менять имя, чтобы теперь вот так перед всеми показывать, что он ему не указ? Теперь он будет взбешён и наверняка опять направит эту злость на себя – что теряет хватку и на самом деле ни на что не влияет. Солоуху очень этого не хотелось. Но попытаться помочь Олегу и прояснить, насколько многое теперь известно Джокеру, было важнее, чем беречь сейчас чьи-то нервы. Значит, нужно вложить в голос больше решительности.

- Я точно пойду.

- Ну что ж… Что думаешь делать? План уже есть?

- Думаю устроить встречу у моего бывшего дома. После взрыва оттуда съехали те немногие, кто ещё там оставался. И территорию я знаю отлично.

- Кости тоже её знают, не подойдёт, - возразил Волколак. – Они же пасли тебя там. Причём именно ребята Джокера. Лучше выбрать какой-нибудь квадрат, в котором мы искали резервную квартиру, но не нашли. Там у нас будет небольшое, но преимущество.

- И я думаю, тебе действительно потребуется огневое прикрытие. И не только одна Кошка. Мне стоит пойти, и Крысёнышу, может быть, тоже, - добавила Сойка.

- Я смотрю, уже всё обсудили? – медленно проговорил Вожак, как только в разговоре возникла небольшая пауза. – Со своей стороны обещаю поддержку с воздуха.

- Спасибо. И дрон коммуны тоже можно подключить, будет полезно, - согласился Солоух.

Разговор закончился несколько скомкано. Все чувствовали недовольство Вожака, но после решительного вступления Солоуха перечить не стали. Привыкли слушаться?

На резервной квартире горела только небольшая настольная лампа, город за окном погружался в густые сумерки. Браслет завибрировал.

«Береги наших. Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь», - пришло личное сообщение от Вожака.

Глава 45

Волколак затормозил на въезде во двор, Солоух неловко слез с мотоцикла, следом спрыгнула Сойка. Солнце палило, приходилось то и дело утирать пот. Хорошо, что от цеха до места встречи было недалеко, хоть и пришлось ехать втроём на одном мотоцикле. Дожидаясь, пока Волколак прирпаркуется, Солоух напоминал себе о бдительности, но внутри всё равно бурлил азарт, злость и даже внезапная радость – ведь целую вечность не видел никого из Стаи! Главное реже вспоминать, что раньше он добрался бы сюда своим ходом и просто велел бы Сюку затаиться в паре кварталов.

За месяц со дня нападения Бражница добилась установки двух дополнительных биореакторов взамен увезённых, и производство продолжало расти. Глядя со стороны, и предположить было нельзя, что половина работников совсем недавно промышляли грабежом и по целым дням не снимали кислородных масок.

Чем больше Костей приходили в цех, тем больше удавалось узнать о банде. В основном бывшие бандиты были немногим старше Стаи: ровесники Олега или около того. Принцип «пушечного мяса», о котором говорил ещё Волколак, там был более чем в ходу. Ничего большего, чем выживание на грани, рядовым бандитам не светило. Пожалуй, только один из десяти знал хотя бы, как зарядить ружьё или пистолет. По рассказам бывших Костей, банду можно было разделить на три слоя: то самое «пушечное мясо», прослойка побогаче, живущая за счёт награбленных ресурсов, и Хан с узким кругом приспешников. Хан и его приближённые отличались от остальных фанатизмом, граничащим с безумием. Куява предполагал, что, если жизнь в банде станет приносить больше риска, чем выгод, большинство верхов попросту разбежится. Но только не Хан. Для него существовало лишь стремление к безграничному контролю, к власти, при которой любой неугодный тут же будет уничтожен. Другой главарь вряд ли продержался бы в Костях долго.

Они по десять раз обсудили всё, что было известно о банде. Хотя едва ли это поможет предсказать, как поведёт себя Джокер. Зачем ему Олег? Выманил по поручению Хана или для своей собственной игры? По крайней мере, стремления Джокера угадать было несложно – он хотел расшатать союзников так же, как они понемногу расшатывали строй Костей. Только вот Стая держится не на страхе перед главарём.

Вполне возможно, Джокер не возьмёт с собой Олега – или Чёрного, как его знали в банде. Хотя, насколько Солоух успел его понять, блинолицый не избежит соблазна сыграть на грани – подразнить заложником, показать, сколько поставлено на кон. Как с Сюком. Или показать Олега-Чёрного как нового союзника – кто знает? В любом случае любой разговор – это новая информация, шанс выяснить хоть что-то. Солоух понимал, как опасна сложившаяся ситуация. Олег много знает, а расскажет он добровольно или из страха за Яну – не так важно. Что ж, попробуем и Джокера развести на откровенность. Он разговорчивый противник – тоже в своём роде преимущество.

До назначенного времени оставалось больше полутора часов. Кошка, Сойка и Крысёныш засели в паре заброшенных пятиэтажек, из которых просматривался и нужный двор, и ведущие к нему улицы – пригодится прикрывать обход. Два дрона тоже затаились где-то неподалёку: Вожак и Яна следят и по возможности готовы помочь. Третий на крыше – про запас. Солоуху и Волколаку предстояло вести переговоры с Джокером. Коммуна тоже хотела отправить кого-то, но Солоух запретил им – даже если Джокер и видел кого-то из коммуны, по крайней мере, он не знает их близко, не в курсе слабых мест. Пусть так и будет. А Стая давно привыкла работать сообща.

Волколак и Солоух присели на разбитый асфальт в тени здания. Несмотря на жару, одеваться приходилось как бедуинам: на любой открытый участок кожи тут же липла пыль, не только неприятная, но часто и едкая – воды не напасёшься мыться каждый день. Оставалось ждать.

Дроны прочёсывали окрестности, но всё было тихо. До встречи оставалось полчаса, когда со стороны дороги заметили машину. Джокер вышел, захлопнул дверцу и не скрываясь направился к месту встречи. Машина тут же сорвалась с места и уехала прочь. Обо всём этом Вожак сообщил по браслету.

Вряд ли Джокер действительно один. Кто кого переиграл? Солоух с Волколаком встали и, убавив громкость динамика, вышли на условленную площадку в середине двора.

– А, знакомая компания! Готов поспорить, девочка с пистолетом тоже где-то неподалёку. Просто она слишком вспыльчивая, верно? – Джокер говорил так дружелюбно, словно собирался угостить их выпивкой на ближайшей лавочке. Солоух только пожал плечами.

– Пока что нас двое на одного. Странный перевес. Где же Чёрный?

– Чёрный-чёрный-прокопчёный, – промурлыкал Джокер. – С чего вы решили, что он захочет с вами разговаривать? Или хотите передать привет от его подружки? Я, так и быть передам. Кстати, хочешь сувенир на память? – Джокер внезапно подошёл вплотную, Солоух напрягся, чтобы инстинктивно не шарахнуться назад. Но Джокер лишь протянул ему резец величиной с указательный палец. Сюк. Солоух наклонился, чтобы рассмотреть внимательнее, и Джокер тряхнул ладонью – зуб упал в пыль.

– Спасибо, мне достаточно когтей. Кости я предпочту закопать, – сухо парировал Солоух и продолжил громче, – А подружку Чёрного и тебе, и ему придётся ещё поискать. Думаю, подольше трёх недель.

Раскрывать карты опасно. Но если Олег рядом, он должен был услышать.

– Блажен, кто верует, – усмехнулся Джокер, и вдруг упал одновременно с раздавшимся хлопком.

Кто? Откуда? Солоух невольно бросил взгляд на пятиэтажку, где засели Кошка и Крысёныш. И тут же ощутил у горла холод. Только пальцы, держащие нож, в этот раз были кривые и утыканные спицами. Хоть чему-то он мог научиться!?

От второго выстрела Волколак, тоже выхвативший пистолет, неловко рухнул на колено – значит, попали в ногу. Джокер уже встал и с усмешкой держал Солоуха на мушке. Падал он, очевидно, только чтобы отвлечь внимание на себя.

– На тебя всё ещё хватает старых-добрых трюков. Ты пойдёшь с нами. А ты, мальчик, – кивнул он Волколаку, – можешь вернуться к вашей Стае и сообщить ей последние новости. Впрочем…

Джокер ещё договаривал, отходя из центра двора под защиту подъезда, но Солоух не слушал. У Олега сейчас должна быть куча слабых мест. Если ударить правильно, можно выгадать момент… И Сойка со спины может прицелиться. Только вот Джокер…

– Яна в безопасности? – раздался прямо в ухо требовательный шёпот. Солоух едва заметно кивнул. Олег снова зашептал, и Солоух дёрнул левой рукой, резко поднося её к горлу – достаточно напуганный жест, а у браслета хороший микрофон. Информация важнее всего.

– Кости сейчас выскочат слева, там подвал. С ними в подъезде один стрелок. Так. Теперь пригнись и дай команду стрелять.

Значит, Кошка и Яна правы: Олег тут по своей глупости, но не по своей воле. И для него ситуация хуже некуда – пристрелит не Стая, так Кости. Как прикрыть и его, и подстреленного Волколака, в голову не приходило. Но подсказка есть. Солоух негромко дал в браслет команду:

– Взрыв на десять часов.

Он не слышал, но почти чувствовал, как один из дронов взмыл, набирая высоту. Вряд ли тот отряд из подъезда теперь доберётся так просто. Из браслета даже что-то тихо заговорили – но звук оборвался на середине. Глушилка. Джокер усмехнулся и открыл рот для очередного едкого замечания, но всё потонуло в грохоте. Дрон не долетел до Костей и рухнул на полпути, но взрывчатка всё равно сдетонировала.

– Быстро в подъезд! – что было мочи заорал Солоух, толкая Олега, чтобы тот развернулся. Прямо над головой хлопали выстрелы – значит, Джокеру сейчас не до них, у Сойки осечки бывают редко.

Солоух принял пистолет и помог Волколаку доковылять до подъезда. Краем глаза заметил в небе над пятиэтажкой чёрное пятно. Дрон, судя по расположению – свой. Вожак поднял запасной, туда глушилка не добивает. Странно как-то он двигается, будто привлекает внимание… Интересно, они сейчас думают об одном и том же? Солоух схватил Олега за локоть и замер на пару секунд, а затем бегом бросился в дом.

Сойка вышла навстречу, через пролом между соседними квартирами провела их в другой подъезд. Пока перебирались, слышали топот – взрыв был слишком далеко, чтобы повредить Костям, он только позволил выиграть время. Кошка и Крысёныш сейчас должны прикрывать вход в подъезд. Шансы есть. Вряд ли там полсотни человек.

К тому моменту, как Сойка снова осторожно выглянула в окно, шум стих.

– Чисто. Никого и ничего, – отчиталась она, не отрывая приклад от плеча.

Неужели всё? Джокер остался с носом? Связи по-прежнему не было, поэтому узнать, как остальные, не получалось. Солоух принялся за осмотр. Рана Волколака не была опасной: шрам, хромота на пару недель – в общем, ничего такого, с чем они не могли бы справиться. Главное, не вытаскивать пулю сейчас. Олег, кажется, и то выглядел хуже – едва переводил дыхание, а несколько пальцев с выломанными спицами криво торчали в стороны.

– Пожалуй, пистолет просить не буду. Сейчас ты стреляешь лучше, а застрелиться как-то неспортивно, – усмехнулся он, поймав взгляд Солоуха.

– Если ты ещё не понял, побег из коммуны был самым идиотским решением из всех, – буркнул он в ответ.

– Спасибо, что защитили Яну.

– Какого хрена ты молча ушёл!? Мы могли вообще не понять, что происходит! Откуда бы нам знать про карты, и кто за ними стоит?

– Но вы догадались её спрятать.

– Не только её, всю коммуну. И если бы кое-кто всё рассказал, проблем было бы намного меньше. Мы уже вытащили Яну один раз. Почему сейчас снова было не попросить о помощи? Пока дело не зашло слишком далеко?

Олег молчал. Вряд ли он всерьёз не думал о таком варианте, просто почему-то не хотел отвечать. Снова секреты? Солоух подошёл ближе и навис над ним, поняв, как чувствует себя Вожак, когда уверен – у собеседника нет права промолчать:

– Ну? Почему ты просто ушёл?

– Не думал, что вы мне поверите. Яна вот вообще не восприняла всерьёз. Карты и карты, – Олег выталкивал слова неохотно, напрягаясь всем телом, прежде чем закончить предложение. – И когда я понял, что нас нашёл Джокер… Я решил, что это всё. Испугался. Я ведь видел его в деле, – Олег опустил взгляд в пол.

– Что ему было от тебя нужно?

– Хотели узнать про союзников. Про Стаю и остальных. Где живёте и работаете, какую-то личную информацию. Наплёл, как сумел. Даже порадовался, что на самом деле ни одного адреса Стаи не знаю.

– Кости теперь знают что-то важное о нас?

– В целом нет. Места работы некоторых из коммуны, правда…

– Значит, найдут другую работу, – пожал плечами Солоух. – А сегодня ты должен был привести меня?

– Да. Джокер поставил на то, что ты растеряешься. Хотя, признаться, обманного выстрела не ожидал даже я.

– Психологические уловки он знает, как никто, – кивнул Солоух.

– И я бы привёл, – упавшим голосом сказал Олег. – Если бы не узнал, что до коммуны им теперь не добраться. Изначально Джокер хотел, чтобы я сдал им врача, когда в следующий раз поеду на перевязку. И потом он представил бы меня Хану как ценного союзника. Но ты прислал приглашение на встречу, и планы изменились.

Солоух снова кивнул – чего-то в таком духе он и ожидал и от Джокера, и от Олега.

– Значит, Джокер действовал за его спиной?

– Да. Думаю, в надежде на награду. Да и вообще Джокер не может удержаться, чтобы не вести двойную или тройную игру.

За время разговора подошли Кошка и Крысёныш. Олег только сейчас вскинул голову, заметив их.

– У тебя сегодня была прекрасная возможность меня пристрелить.

– Похоже, я мастер упущенных возможностей, – беззлобно фыркнула Кошка в ответ, но тут же задумчиво нахмурилась. – Хотя я бы тебе сначала кляп в рот вставила, находка для шпиона. Вы на следилки его проверили!?

В цех выехали практически молча – там уж найдут какую-нибудь одежду Олегу на смену, заодно и врач туда подъедет. Браслеты снова заработали, Вожак сообщил, что действительно увёл Костей голограммой. Старые-добрые трюки, усмехнулся про себя Солоух. Что ж, Джокера они оставили в дураках. Славный каламбур.

На пустой дороге позади вдруг замигали огни. Полиция. Свои или нет? Солоух завертел головой, осматриваясь. В это время браслет зазвонил.

– Майор Куява, – раздался голос. – Прошу ваши мотоциклы сдать к обочине и остановиться. У меня разговор.

Майор был недоволен – это Солоух отчётливо понимал, передавая Сойке приказ остановиться. Что не так? И почему именно сейчас, когда ребят нужно скорее доставить в цех?

Машина остановилась, прижав передний мотоцикл к краю дороги. Из правой двери вышел Куява – значит, сегодня он с водителем.

– Герои не меняются, – невесело усмехнулся майор. – Хотя я, кажется, вижу пару новых лиц. Не хотите объяснить, чем вы были заняты?

– Влипли в переделку с Костями, – ответил Солоух. – У нас раненые, позвольте доставить их в цех. А мы с вами прокатимся и побеседуем.

– Влипли, значит? Почему со мной решили не связываться?

– Не было времени, – и слишком многое пришлось бы объяснять и раскрывать, добавил про себя Солоух.

– Настолько не было времени, что Джокер знал об этом почти что за сутки? – нахмурился майор. Солоух мысленно чертыхнулся. Похоже, у Джокера было не два, а сразу двадцать два плана. И доказывай теперь, что ты не верблюд, то есть, не ведёшь двойную игру.

– Давайте ребята поедут в цех, а я останусь и мы проясним все вопросы, – настойчиво повторил он. Куява посмотрел на Олега и Волколака и нехотя кивнул:

– Пусть езжают.

Водитель машины сдал назад, и мотоциклы выехали на дорогу. Куява буравил Солоуха взглядом так же, как тот ещё совсем недавно Олега. Пришлось вкратце пересказывать случившееся. В нынешней версии это звучало так: Олег ушёл, а Стая, зная, что он как-то связан с Джокером, решила оставить ему записку недалеко от цеха – наверняка Кости заметят.

– Решили попробовать сами, потому что думали, что Джокер не придёт, если узнает про полицию. У Костей там по-прежнему могут быть свои люди, – что ж, он сказал правду, только не всю. – А Джокер, значит, тут же побежал к вам? – подозрительно прищурился Солоух в ответ.

– Да, в полицию поступил звонок, сказали, что говорить будут только со мной. Это оказался Джокер. Сказал, что, оказавшись в определённое время в определённом месте, я смогу узнать кое-что интересное о Стае. Утверждает, что вы так называетесь.

– Можно и так. В общем, теперь вы знаете наши мотивы.

– Да, и они мне не нравятся. Чем дальше, тем больше всё это похоже на очередные разборки банд.

– Но мы не терроризируем город. Или я что-то пропустил?

– Ну, в своё время были подозрительные случаи обнуления задолженностей по электричеству в некоторых домах или даже районах… Но с вами этого не свяжешь, верно. Просто очередное нераскрытое дело. Даже с учётом того, что у вас явно есть неплохие хакеры.

– Я не ждал от вас обвинений, майор.

– А я от вас – действий за спиной, Илья Евгеньевич.

– Я рассказал вам всё…

– Всё, что могли или что сочли нужным, – вздохнул Куява.

– Между прочим, вам не кажется, что Кости слабеют и хватаются уже за любую соломинку?

– Можно предполагать. Почему вы так думаете?

– Много сбежавших от них новичков в цеху, похищение Олега, попытка рассорить союзников… Думаю, если сейчас верхушка банды проявит слабость, конца не придётся долго ждать.

– У вас есть план?

– Пока нет. Но, думаю, стоит отслеживать перемещения Хана и его приспешников. Может быть, что-то получится. Главное действовать сообща.

– Вы правы, Илья, у нас общая цель, – без особой радости в голосе согласился Куява. – Во всяком случае, пока. Надеюсь, ничего не изменится. Вас подбросить до метро?

– Благодарю.

Спускаясь в подземку, Солоух получил сообщение – Виктор Антонович добрался до цеха. Олега, скорее всего, на пару дней заберут в больницу, а дальше будет видно. Яна, оставшаяся без дрона после потери управления, уже узнала новости и горячо благодарила Стаю. А Солоуху в темноте тоннелей мерещилось мятое лицо Джокера – проигравшего бой, но ещё не войну. И так неоднозначное сотрудничество с полицией стало ещё более сложным, Стае давно пора было залечь на дно и не отсвечивать. Если узнают про Вожака… Солоух был готов отдать все силы для того, чтобы, скорее покончив с Костями, они исчезли со страниц новостных изданий.

Глава 46

Крысёныш старался оставаться таким же внимательным, как обычно на работе. Сегодня, вот удача, в депо Рижского вокзала ждали его совета. От рижского депо недалеко до точки. Заночевать тут будет удобно. И никто не возразит. Даже на входе никого уже не смущало, пищит ли рамка при его проходе – Крысёныша знали. И это к лучшему.

Мысли об операции в сторону, пока что – работа. Крысёныш ещё раз прошёлся вдоль вагона, отыскивая неполадки:

– Давайте посмотрим межвагонное соединение. Если провод надломлен, то появляется проблема с разгоном, как у вас.

Об операции по ликвидации банды объявили неделю назад. Солоух передал новости от Куявы и неохотно прибавил, что майор просил выделить несколько стрелков. Конечно, он не имел права требовать такого от гражданских, но в полиции остро не хватало проверенных людей, а любая утечка делала операцию невозможной. Сойка вызвалась тут же, Кошка – после недолгого размышления. Крысёныш тоже сказал, что пойдёт. Его пыталась отговорить вся Стая, даже Кайра, но он настоял. В прошлый раз он вместе с Кошкой прикрывал ребят и больше не сомневался, что сможет выстрелить. Если он может внести вклад в уничтожение банды – пусть будет так. Брат бы одобрил.

План родился просто – очередной сбежавший из банды рассказал, что Хан собирается закатить очередную пирушку для приближённых. Раньше такие устраивали по случаю крупных побед, теперь повод был попроще – пятница, 13 число. Пара мелких операций по данным того же информатора прошли успешно, что позволяло верить – это не подсадная утка.

Праздновать Кости, как обычно, собирались в заброшенном храме недалеко от Рижского вокзала. Местных в близлежащих домах давно уже не было – столь плотного соседства с бандой не выдержал никто. Куява предложил усыпить Хана и остальную верхушку, пустив по вентиляции газ. Если что-то пойдёт не так, оставались гранаты, винтовки и фейерверк – прикрыть отход и сделать так, чтобы праздник запомнился банде надолго.

Задача знакомая – прикрывать несколько точек. Если всё пройдёт гладко, этого даже не потребуется. Крысёныш улёгся на жёсткой скамейке в цеху, но не мог сомкнуть глаз. С Костями гладко обычно не бывает. Решишь одну проблему – получаешь десяток новых. Остаётся только держать ушки на макушке. Всего пара часов – и пора выдвигаться на позицию. Жара в кои-то веки отступила, кажется, на днях ждали даже дождь. Хотя с нынешней погодой ничего нельзя предсказать наверняка. Как и с Костями…

На территории банды он оглядывался так часто, что чуть ли не шёл спиной вперёд, но всё было тихо. Разведчики подсказали лучший маршрут, и в дом напротив церкви Крысёныш пробрался даже немного заранее. Во втором доме должна будет сидеть Кошка, в третьем – Сойка. Засесть вместе, как в прошлый раз, не получится – больше мест, которые нужно прикрыть. Крысёныш затаился у окна.

«Следи, чтобы тебя самого не было видно», – пришло на браслет от Кошки. Он чуть сменил позицию. Будто бы Кошка прямо сейчас следит за ним от дверей и поправляет ошибки. Знает, где он ещё лажает – улыбнулся Крысёныш. Ничего, научится и этому.

Хан и остальные были уже внутри церкви. Приди кто-то из стрелков раньше, Кости выловили бы его при прочёсывании домов. Сейчас их охрана стояла по периметру: несколько человек лениво привалились к стене здания, но большинство были на ногах. Подобраться будет непросто. Кажется, речь шла о трёх-четырёх охранниках, а тут их толпа. Так или иначе, разобраться с этим – задача полиции.

«Все на позициях. Пока что ждём», – передал Солоух слова Куявы.

Время тянулось угнетающе медленно. Конечно, по плану нужно было дождаться, пока Хан и остальные осоловеют от пирушки, а охрана снаружи потеряет бдительность. Пара часов, не меньше. Крысёныш оторвал взгляд от прицела и, чтобы занять мысли, начал повторять устройство электровоза.

Ночь, судя по часам, перевалила через макушку. Внезапно часть охранников поднялась и ушла внутрь церкви. Вот он, момент! Сейчас? Но на смену им почти тут же появились другие. Так же сменилась и вторая половина. Это проблема. Придумает ли Куява что-нибудь или операцию просто отменят?

«Будьте готовы – через полчаса полиция применит отвлекающий манёвр. От вас ничего не требуется, оставайтесь на местах. Будет нужно – прикроете», – пришло от Солоуха.

Крысёныш ещё раз внимательно обвёл через прицел стену церкви и участок улицы, за которые он отвечал. Вероятнее всего, если кто-то и будет отступать, то слева, от дверей, в его сторону. Крысёныш медленно дышал, не собирая внимание в одной точке, а немного рассеивая его, как учила Кошка.

Через полчаса слева, на грани видимости, громыхнуло. Видимо, долгожданный отвлекающий манёвр. Половина охраны, вскинув ружья и автоматы, направилась в ту сторону, остальные перегруппировались. В этот момент грохот раздался вдалеке справа. Один охранник нырнул в церковь, остальные не сдвинулись с места – видимо, на этот случай существовали чёткие правила, запрещающие всем уходить от здания. Крысёныш мысленно взвыл от досады – план явно проваливался. Всё пошло не так, ещё когда оказалось, что охранников в три раза больше, чем предполагал Куява.

Один из Костей, проверявших источник грохота слева, поднял ружьё и выстрелил. Кажется, попал – похоже, кто-то из полицейских подставился. Из церкви тем временем вышло ещё шестеро и присоединились к осмотру. Взрывы явно нашли странными, но не слишком опасными – вскоре Кости, пожимая плечами и негромко переговариваясь, подтянулись обратно к церкви. Там началось совещание – несколько человек то и дело ходили то внутрь церкви, то наружу. В это время по браслету пришло:

«Отходим. Куява объявил отмену операции».

Внутри всё кипело, но Крысёныш медленно и осторожно отодвинулся от окна, отшагнул в сторону, полностью скрывшись за стеной. Вот он, Хан, в полусотне метров от них – и ничего! Не достать! Он понимал, что Куява прав, отказавшись играть ва-банк, но менее досадно от этого не становилось.

Браслет снова зажужжал. «Оставайтесь на местах. Полиция их отвлечёт». Что такое? Крысёныш снова приблизился к окну – и вздрогнул. Кости направлялись к зданиям – видимо, решили прочесать ещё раз. Тело инстинктивно дёрнулось – бежать, но Крысёныш стиснул зубы и остался на месте. Сунешься на улицу – и ты труп. Сдашь своё местоположение – то же самое, расклад минимум трое на одного. Пусть действует Куява.

Не высовываясь, Крысёныш мог видеть только небольшой кусок дома и тёмного неба над ним. Он ждал. Снаружи, по ощущениям, под самым окном, раздался шум и пальба. Он высунулся на пару секунд, как раз чтобы увидеть полицейских, с фланга напавших на банду. Загремели разрывающиеся гранаты, Кости отпрянули с потерями, но продолжили отстреливаться. Первые этажи заволокло дымом от дымовых шашек. Из церкви выскочило ещё полтора десятка бандитов и бросились в замес, только несколько остались в стороне как огневая поддержка. Одного из них тут же подстрелили. Скорее всего, Сойка, ей удобнее. Остальные заозирались, но вычислить направление не смогли.

Основной отряд, похоже, держался хорошо, но четверых полицейских прижали практически вплотную к дому. Эти не выкрутятся. Крысёныш выругался сквозь зубы так, как не позволял себе при Кошке, и выстрелил в нападавших. Двое упали, один схватился за плечо, остальные успели отойти, скрывшись за углом. Задача прикрытия выполнена. Не успел Крысёныш додумать эту мысль, как в стену за его спиной ударилась пуля.

Он упал на пол, ругая себя за невнимательность. Высунулся, спалил локацию! И те Кости, которые сейчас обходят дом, наверняка придут к нему!

Осторожно, по стенке он вышел из квартиры, одновременно с этим отправляя сообщение Стае. От Сойки в чат тоже пришло:

«Подошли к дому. Собираются прочёсывать».

Её местоположение, похоже, ещё не вычислили, время есть. А ему нужно пошевеливаться. Он уже слышал, как Кости забегают в подъезд.

Проломов в стенах не было, и Крысёныш рванул наверх. Чердак или крыша – где-то там есть шанс оторваться.

«Уходи чердаком через последний подъезд. Два первых чешут», – пришло от Вожака. Пока Крысёныш добежал до последнего, шестнадцатого этажа, пришло ещё одно сообщение: «Третий тоже прочёсывают».

Значит, осталось два подъезда, нужно скорее. Лестница на чердак давно обвалилась. Крысёныш подпрыгнул и толкнул чердачную дверь, она поддалась, но тут же захлопнулась обратно. Ещё раз. Одна створка распахнулась, гулко хлопнув об пол. Крысёныш подпрыгнул снова, вцепился в край люка и втянул себя внутрь, благословляя каждый день тренировок – ещё год назад он бы так не смог. Топот ног эхом дробился по подъезду, отчего казалось, что Кости уже рядом. Нет, он успеет. Должен успеть.

Крысёныш решил уходить через крышу: даже если в соседнем подъезде Кости успеют подняться наверх, пока его ищут на чердаке, он выиграет время. Распахнул дверь, ветер тут же хлестнул по лицу, забивая глаза пылью. Крысёныш неловко качнулся, не выпуская двери, чуть присел и проморгался. Нужно всего лишь перебраться на тот конец крыши – это несложно. Главное, не подходить к краям – ограждения нет, и с земли мишень хоть куда.

Он пригнулся и почти бегом бросился вперёд. Добежал до второй шахты – чёрное пятно на чёрном – обогнул её. Кажется, пару раз рядом чиркнули пули. Попасть не должны, главное двигаться. На полпути к шахте третьего подъезда что-то пронеслось над ним, ударило в висок. Крысёныш упал на колено. Дрон! У Костей их тоже хватает, два в начале стычки вывели из строя союзники, но один таки долетел. Под брюхом аппарата была подвешена взрывчатка, но почему-то взрыва пока не было. Не дожидаясь, пока дрон пойдёт на второй заход, Крысёныш отскочил в противоположную сторону, выстрелил и отпрыгнул ещё дальше, спасаясь от взрыва.

Его опалило жаром, но, кажется, ничего страшного. Крысёныш встал и одновременно со вспышкой боли в спине понял – он у самого края. Слишком близко. Ноги заплетались. Вторая вспышка разорвалась в плече. Крысёныш попытался сделать шаг вперёд, перед глазами плясали пятна, мешая видеть крышу. Он взмахнул руками, надеясь схватиться за опору, и почувствовал вокруг упругий воздух. Глаза закрывались. В ушах свистел ветер.

Глава 47

На похороны Крысёныша пришла вся Стая, кроме Вожака и Кайры. Ни у кого не хватало сил думать о конспирации. Были ребята из коммуны, коллеги из депо, врач, Куява и те полицейские, которым младший успел спасти жизнь. Младший, теперь уже навсегда. Стая никогда не отпразднует его совершеннолетие.

Хоронить пришлось в саване – гроб, даже из фанеры, стоил баснословных денег. Сшили сами, как сумели, кажется, из тех самых простыней, под которыми Крысёныш прятался на складе, по её знаку «прикинувшись ветошью». Стая не могла позволить себе остаться без последних запасов. Ресурсы – живым. Отвратительное правило, без которого не обойтись. Тело кануло в серую раскалённую пыль, как египетская мумия. По крайней мере, хотелось верить, что сухой песок его сохранит.

Воспоминания о той ночи возвращались раз за разом. Она узнала обо всём, когда выбралась из дома и вместе с Сойкой и несколькими полицейскими ждала возвращения Крысёныша. Солоух, похоже, сначала убедился, что они целы и безопасности, прежде чем написать два слова, в которые невозможно было поверить.

Тело само рванулось туда: спрятать, уберечь, отменить неотменяемое. Как Крысёныш может быть мёртв, когда в её сознании он живее всех живых?! Он же только что уходил на свою позицию, а потом писал по браслету!

Сойка удержала, обхватив сзади. Тихо велела опустить дуло в землю. Они вместе ждали, пока разборки закончатся и Кости уйдут. На рассвете тело удалось забрать. Браслет Крысёныша по-прежнему работал. Ей на миг зверски захотелось разбить его об асфальт.

Следующие дни проходили в тумане. Кошка ездила на работу, и даже ухитрялась как-то работать, но вечером уже не помнила, как прошёл сегодняшний день. Глаза постоянно были опухшими. Кайра дважды в день пичкала её и Вожака успокоительными микстурами, и вообще единственная проявляла какую-то привычную домовитость. Постоянно была рядом, выслушивала, что-то делала по хозяйству. Пару раз, кажется, даже говорила Вожаку «напиши ребятам о…» или «в цеху же не забыли? Напомни». Кошка как-то отстранённо думала, что подруге давно нужен свой браслет для связи, но в очередной раз не доходили руки.

Вечерами никто подолгу не мог сесть за стол. Кошка на автомате косилась в сторону двери, ожидая, когда Крысёныш придёт с работы, чтобы поесть всем вместе. Не будь Кайры с её поддержкой и Вожака, который молча обнимал, разделяя горе, она бы сошла с ума. Вожак неизменно был рядом, когда она нуждалась в нём, и тихо уходил в соседнюю комнату, если чувствовал, что Кошка хочет побыть одна. Он мало говорил, но потухший взгляд, вернувшаяся хромота и каменное лицо говорили сами за себя. Кошке казалось, что она вслух высказывает боль за них двоих. Слова «я же говорила ему не соваться» рвались с языка постоянно, но были бессильны. Уже поздно. Да и не получилось бы удержать, как ни уговаривай. Сама такая.

Через неделю от горя и переутомления началась тошнота. Есть, несмотря на голод, не получалось иногда целый день – а вечером Кошка сидела и жевала, пока не замечала, что съела, кажется, тройную порцию. Постоянно хотелось сладкого, но она заставляла себя беречь запасы сахара. Помогая Кайре перебирать и пересчитывать запасы продуктов, поймала себя на том, что отчаянно хочет сгущёнки. Старой, ещё до-конца-светной. Засмеялась от глупого желания – Крысёныш умер, а она о сгущёнке – потом смех перешёл в рыдания. Кайра, выслушав сбивчивую историю, только покивала и обняла её, помогая успокоиться.

На следующий день вместо привычной смеси успокоительных Кошке за завтраком сунули под нос ромашковый чай.

– Я могла перегнуть с лекарствами. Давай-ка ты пока на ромашке? – Кайра вроде бы и спрашивала, но так, что не откажешься. Ей виднее. Каша была слаще, чем обычно. Кажется, Кайра всерьёз восприняла её страдания по поводу сахара. На возражения Кошки только заявила:

– Кто здесь лекарь? Ешь, пока не тошнит. Вообще-то ты на сахар и зарабатываешь.

***

Солоух вышел из метро, окунувшись в жару, не спадавшую даже к вечеру. После недель молчания Куява снова вызвал его не разговор. Сейчас о майоре не хотелось даже вспоминать. Тот и сам не находил себе места, понимая, что при операции, где он и так оставил половину состава, погиб ещё и гражданский – но какой от этого толк! Нужно было сразу не соглашаться. Если бы не желание покончить с Костями как можно скорее, может быть, Солоух подумал бы лишний раз и отказал. Должен был отказать. Или хотя бы сам оказаться на месте Крысёныша.

Теперь банда, воспользовавшись слабостью полиции, возвращала утраченные было территории. Фыры позиций вроде бы не сдавали, а вот тот самый Рижский вокзал, где в последний раз ночевал Крысёныш, уже почти перешёл к Костям. Раньше вокзалы всегда удерживали… Но если для Костей смерть полутора десятков человек ничего не стоила, то для полиции и вдвое меньшие потери оказались критичными. Спешно вербовали ребят из цеха, но на сдерживание Костей их не ставили – понимали риски.

Это Солоух знал из отчётов дежурных, но не представлял, зачем ему это. По целым дням он пропадал на факультете, пытаясь хоть чем-то себя занять. Говорил с научником, с другими сотрудниками, помыл и вычистил, кажется, все углы в виварии, но отвлечься от мыслей не выходило. Монотонный труд только способствовал тупой боли в груди: «Зачем я его отпустил!?». Волколак, переехавший к Солоуху, помогал хоть как-то коротать вечера – не иначе, как Вожак прислал прикрывающим – но он всё равно предпочитал ночевать на работе. Не выспится, так хоть делом займётся.

Пару раз Солоух заезжал к Вожаку, но атмосфера там была гнетущей. Кайра нашла в себе силы разобрать вещи Крысёныша: что-то пустить в дело, что-то отнести на склад – но даже пустая комната навевала воспоминания. А пустота в глазах ребят была ещё страшнее, и Солоух уезжал.

Куява подъехал на мотоцикле. Коротко поздоровался, присел на единственную целую скамейку в тени вестибюля метро и хлопнул ладонью рядом с собой.

– Я хотел бы поговорить с вами, Илья. Опять скажу: мне ужасно жаль Ваню. Это моя вина. Тем не менее, у меня назрел к вам разговор. На этой неделе произошли интересные события.

Солоух слушал, глядя перед собой. Что за разговор у майора к нему? Снова хочет попросить сунуть голову в петлю? Но от следующих слов Куявы по спине пробежал холодок.

– Думаю, вы понимаете, что я продолжил интересоваться историей вашей команды. У меня многое не складывалось, особенно после случая с Джокером. Я всё думал: что же вы скрываете? Сейчас я далёк от мысли, что вы просто устраиваете передел территории – стоит только вспомнить альтруизм на складе Быков. И… и подвиг Вани. Да. Но всё же вы работаете не в открытую. Для вас будет ожидаемо, что я пробежался по списку вашего курса. И нашёл одну тёмную лошадку. Среди ваших одногруппников самым странным был Эммануил Строганов, не находите?

Солоух пожал плечами и слегка усмехнулся, контролируя каждое движение:

– Почему? Ну, денег у него куры не клевали – что верно, то верно. Родители богатые, хотя он с ними никогда не ладил. А так…учился, как и все, даже в аспирантуру вместе остались. Норм парень был.

– Был?

– Он исчез, вы не знаете? Вообще-то полиция занималась этим делом. Был человек – и нет человека.

– Да, помню этот случай, хотя лично не расследовал. Его сестра вскоре после этого выехала за границу, к родителям. И никуда не исчезла по пути, что, право, меня удивляет.

– Я вас не понимаю, – вполне искренне помотал головой Солоух.

– Я позволю себе краткий рассказ о его семье. Может быть, вас развлечёт болтовня опера. Родители Эммануила вели бизнес. Нефтедобыча у отца, пошив одежды у матери – всё чисто. Но помимо белых дел они занимались незаконными поставками оружия. У меня нет полного доступа, но насколько я смог понять, об этом знали многие. Их контролировали и не мешали – всегда легче сделать грязную работу чьими-то руками. С определённого момента они были под подпиской о невыезде: значились подозреваемыми по какому-то делу. Это дело тянулось так долго, что я полагаю, повод был формальный – скорее всего их подозревали в чём-то серьёзнее или просто удерживали в стране на всякий случай. Но они всё же выехали в тот год, когда началась гибель растений. Я навёл справки – в тот день в аэропорту то и дело сбоили системы регистрации, половину вылетов задержали. А Эммануил, что интересно, в этот день не явился не просто в университет – на экзамен! У него справка по болезни и осенняя пересдача.

– Подождите, то есть вы хотите сказать, что сын иностранных шпионов официально учился в топовом ВУЗе, да ещё смог в одиночку завесить систему защиты аэропорта? И поэтому исчезновение Эммануила – жутко секретная вещь. Стройная теория, ничего не скажешь. Впрочем, сейчас мы все отвлекаемся, как можем, – усмехнулся Солоух. Он научился держать эмоции под контролем, и был уверен – Куява не видит, как он изумлён новостями. Если так подумать, Стая и вправду ничего не знает о прошлом Вожака. О других информацию они находили легко, а друг о друге – никогда и не пытались.

– Да, сын не последних в политике людей учился в действительно хорошем ВУЗе. Ничего странного не вижу. Подозрения в шпионаже возникли позже. А учитывая, что Эммануил, в отличие от сестры, с детства рос с отцом – подозреваю, он многому успел научиться. Да и едва ли он работал с системой аэропорта один. А история его исчезновения… странная. Но сейчас я даже не об этом. Об Эммануиле я задумался какое-то время назад – но эта история ровным счётом ничего не говорила о вас. Он исчез задолго до вашего первого звонка мне, Илья. Поэтому я оставил эту мысль в покое до прошлой недели. Итак, обещанные новости. Вы знаете, после того как мы стали брать ребят из Костей и просто бродяг на работу, желающие валом валят. Что ни день – кто-то приходит. Не к нам, так в цех или в храм.

Солоух кивнул.

– Не так давно явился немолодой бандит без документов. Не скрывал, что он из Костей, даже подчёркивал их жестокость – лицо в шрамах, обе руки по локоть в корке от ожогов… Мы должны были подыскать ему место водителя или на худой конец дворника – больше всё равно никуда не устроишься. Обычно мы проверяем по базам фото и отпечатки пальцев – но здесь поиск по фото ничего не дал, а отпечатки по понятным причинам получить было нельзя. На кого другого я махнул бы рукой, но он показался мне подозрительным. По возрасту он не должен был быть мелкой сошкой, да и манера держаться… в общем, всё то, что только чутьём и учуешь – парень врал. Я попросил лабораторию провести ДНК-анализ, пока он временно сидел у нас, скрываясь от банды. Недешёвое, скажу, удовольствие. Но я угадал – парень оказался по-крупному замаран. Не буду уточнять в чём – но дело серьёзное. И самое интересное, что по документам он был мёртв, погиб при захвате. Вам интересно?

– Не понимаю, к чему всё это. Живой мертвец какой-то…

– Да, я тоже указал на эту несостыковку соответствующему отделу. За ним приехали через пару часов. Тогда мне и удалось узнать, что из-за нарушения служебных инструкций, непредвиденных обстоятельств и чёрт знает какой ещё фигни часть заключённых пропала. Это случилось в конце зимы. Не моего ума дело, как это могло произойти. И я абсолютно случайно задумался про Эммануила. Как вы сказали, все мы отвлекаемся от грусти, как можем.

– Я понял, к чему вы клоните. Но согласитесь…

– Да-да, – перебил Солоуха Куява, – это похоже на безумную историю, придуманную мной в попытке выдать желаемое за действительное. Соглашусь. Я ни на чём не настаиваю. Так, делюсь размышлениями о том, что настолько секретного у вас может быть, чтобы скрывать это от полиции даже сейчас. Уж не нарушение ПДД… Знаете, – Куява усмехнулся и сменил тон, – я бы не стал копать под Эммануила, окажись он жив. У парня могли быть свои веские причины… пропасть на некоторое время. Или чудом выжить. Я против, чтобы сын отвечал за отца, если нет веских улик, так ведь?

Солоух кивнул.

– И если бы мне случилось подозревать, что именно он заварил кашу с противостоянием бандам – я бы лично позаботился о том, чтобы он смог начать новую жизнь. Каждый из вас, ребята, заслуживает высшей награды.

– Не боитесь так откровенничать со мной? Вы ведь заявили о готовности пойти против Службы, не больше и не меньше…

– Почему вы так решили, Илья? Я лишь сказал, что не считаю его виновником по умолчанию. О его возможной связи со Службой я не упоминал… – теперь Куява смотрел прямо на него, иронично прищурившись. – Это вы почему-то сделали из моих намёков такие выводы. Исчез и исчез… Впрочем, я правда не боюсь быть откровенным с вами. Я был бы рад – при условии, что Эммануил действительно не пошёл по стопам отца – похоронить его прошлое.

– У вас бы не вышло. Допуски не те, – пожал плечами Солоух.

– У меня бы не вышло, вы правы. Хакер из меня никудышный. Зато отлично получилось бы у вас.

– Мне это ни к чему. И вы явно меня переоценили.

– Хотите сказать, это не вы экранировали связь так, что я не смог перехватить канал за несколько месяцев? – Куява кивнул на браслет на руке Солоуха. – Если не вы, среди ваших есть другой талант, способный на это. Профессионал, с достаточным опытом… Впрочем, даже ему, я полагаю, слишком опасно соваться на служебные сервера в лоб. Никому не хочется, чтобы за ним начали охоту.

Куява замолчал, потирая широкие сухие ладони. Солоух ждал продолжения. Яснее ясного – их вычислили. У Куявы нет ни одного доказательства, но он ткнул пальцем в небо – и попал. Он и разговор, наверное, затеял, чтобы понять, насколько близок к истине. И, кажется, реакция Солоуха сейчас только подтвердила подозрения майора. Мда… Умные союзники – это хорошо, но это же и плохо. Особенно, когда они из полиции.

– Скажу прямо: я предлагаю сделку, – проговорил Куява. – Сейчас ни я, ни вы ничем не рискуем: мы уже успели выяснить, что уважаем секреты друг друга. Но если вам это интересно, запомните – как только мы покончим с Костями, я готов устроить так, что у вас будет доступ к одному из компьютеров нашего отдела. Со всеми паролями и допусками. Ненадолго и с единственной целью – сделать так, чтобы Эммануила Строганова больше не искали, а найдя, не могли узнать по изображению или отпечаткам. Задачка со звёздочкой, верно? Я бы и сам не справился – так, буду стоять за плечом и учиться. Но не я создал сеть наблюдения, положившую начало концу банд. Так что в вас я уверен. И даже готов на толику риска.

– Зачем вам это? – Солоух не верил своим ушам. Такое предложение просто невозможно воспринять всерьёз! Как и отказаться от него.

– Зачем… Я уже сказал вам, как отношусь к истории с Эммануилом. И если я отнял кого-то из дорогих вам людей, не моя ли задача хоть что-то дать взамен? К тому же, у меня есть ещё несколько условий.

– Какие?

– Вы не сворачиваете сеть наблюдения, пока в ней не исчезнет необходимость. Или хотя бы ещё ближайшие пару лет. Мы все теперь прекрасно знаем, чем опасны банды, и какой контроль за ними необходим. Не исключено, что будут и новые проблемы – куда уж без них. И здесь второе и главное условие. Вы, Илья, поступаете на службу в полицию. Не удивляйтесь. Надёжные люди на дороге не валяются. А если вы не будете в моём отделе – как же дать вам доступ к компьютеру и данным, а? – Солоух не видел своего лица, но Куява не сдержал тихого смешка. – Никогда не видел вас настолько растерянным, Илья Евгеньевич. Что скажете?

– Мне нужно подумать.

– Конечно, подумать и обсудить. Время у вас есть.

Уже собираясь уйти, Куява обернулся:

– Я и сам бы не поверил в эту историю, не окажись я её невольным участником… Но жизнь изощрённее любых фантазий. И ещё, Илья – с любыми просьбами и предложениями, даже самыми безумными, можете обращаться ко мне. Как к будущему коллеге.

***

В дверь постучали. Дыхание на миг перехватило – то же самое время вечером после работы, и кого-то как раз не хватает. Пусть Кошка и знала, что это Солоух, внезапно сорвавшийся к ним в гости, разум выворачивался наизнанку, желая верить в невозможное.

Кайра пошла открывать дверь. Кошка обернулась к Вожаку, видя такое же напряжение в позе и больной, безнадёжный взгляд, что и у неё самой. Броситься бы к дверям, встречать – да что толку. Больше никогда не дождаться.

– У меня новости! – с порога заявил Солоух.

В вязкой тишине квартиры его голос прозвучал слишком бодро. Будто ничего не случилось. Или будто Солоух настолько поглощён новостями, что может успокоиться. Кошка поднялась с дивана, протянула руку Вожаку – он уже давно не нуждался в помощи, чтобы встать, но сейчас им обоим нужна была поддержка другого рода. Следом за ней он вышел в коридор, слегка подволакивая ногу.

Солоух отказался от предложения Кайры поужинать и тут же начал рассказ. Кошка мысленно выдохнула, что они устроились не на кухне – её опять подташнивало.

Стоило Солоуху начать пересказ истории Куявы, уже привычная боль сменилась ужасом – только не Вожак, нет! Как бы сильно Кошка ни горевала сейчас, она помнила – ей есть, кого терять. Она не поняла, почему Куява зацепился именно за Эммануила – Солоух сказал что-то невнятное, видимо, сам не до конца понял. Что ж, если так нужно, они уедут завтра же – плевать, что она не знает ни маршрута, ни пункта назначения. Только подальше отсюда, из города, который пожирает людей одного за другим. Зря они махнули рукой на всю конспирацию квартир. Пусть даже сил ни у кого не было. Должны были быть!

Но чем дальше говорил Солоух, тем больше пускало корни новое чувство, такое неуместное в последнее время. Надежда. Неужели когда-нибудь они смогут жить, не скрываясь. Вожак не жаловался, но она догадывалась, как он скучает по миру снаружи – даже по такому, каким он стал после конца света. Вожак почти поправился, по крайней мере в том, что касалось физической активности, и чем дальше, тем больше его энергия будет искать выход. Следить за безопасностью Стаи через экраны для него явно маловато. А теперь… Избавление было настолько неожиданным, что в него не верилось. Конечно, всё это осложнялось словами Куявы «когда с Костями будет покончено», но даже это обещание было намного больше, чем всё, на что Вожак мог рассчитывать раньше.

Кошка одёрнула себя, запрещая слишком уж надеяться. Ничего ещё не ясно – Кости только начали контрнаступление, и теперь Стае и Куяве надо ещё дожить до лучших времён. Но полностью чувство не исчезло. Она видела, как переменился в лице Вожак – он весь был напряжённое внимание, даже зрачки расширились, следя за каждым словом и жестом Солоуха. Он рассказывал так, словно если ещё и не ответил Куяве согласием, уже решился на это. И всё же, как только он закончил, Кошка осторожно спросила:

– И что ты об этом думаешь?

– Хотел спросить вас о том же. По-моему, от таких шансов не отказываются. Я ещё не знаю, выгорит ли, но хочу сказать Куяве, что согласен. Опять же с условием – после гибели Костей. Пока в полиции могут быть их агенты, соваться туда – что в змеиную яму.

Кошка кивнула одновременно с Вожаком, не зная, что сказать в ответ.

– Так что, у нас теперь будут свои люди в полиции? – усмехнулась Кайра. – В таможне есть, на производстве есть. Остаётся только Бражницу медикам сплавить – и там тоже будут.

– А Сойку – в МЧС, чтобы оперативно о катастрофах узнавать, – неожиданно для себя поддержала шутку Кошка. – Солоух… спасибо за новости.

Как ни пытайся вложить в одно «спасибо» как можно больше, его никогда не кажется достаточно.

Глава 48

Солоух сам удивлялся, насколько изменился за прошедшую зиму. Не только он, вся Стая, чего уж там. Раньше в случае угрозы от Костей единственным пришедшим в голову решением, пожалуй, было бы бегство, но не теперь. Теперь он собирался привести в действие план, который положит банде конец. Осталось только его отшлифовать.

Думал ли он, что решится выступить против сильнейшей банды в городе, а потом – устроиться в полицию? Всю жизнь ему казались самыми удобными вторые роли – добросовестный исполнитель, может быть, наставник над студентами помладше. Сейчас всё было по-другому. Солоух остро чувствовал – ему есть, кого защищать. И пусть карьера полицейского – точно не то, на что он хотел бы променять любимую работу на факультете, но однажды ему сказали, что вожак встаёт на прикрытие любого из своей стаи. Что бы для этого ни потребовалось. Это Солоух усвоил накрепко, так накрепко, что криво сидящая когда-то маска вождя давно стала второй кожей. Он даже попытался было её сорвать – да не вышло. Не вышло снова уйти в тень Вожака.

Один на один он подробно пересказал Вожаку, что узнал Куява. Вдруг тот не захочет, чтобы остальные тоже знали так много о его семье? Вожак не стал опровергать слова Куявы, только кивал, выжидательно глядя на Солоуха. Что, ждёт какой-то реакции? Солоуху, по большому счёту, было всё равно, чем занимались его родители, хотя это многое объясняло. И повышенную скрытность, и опыт хакерской деятельности, и деньги на крутую квартиру и выкуп целого подвала. Зато Стая сложилась вокруг Вожака и благодаря ему не единожды выживала. А теперь Солоух может прикрыть их всех – и он прикроет. Или хотя бы сделает всё, что в его силах.

На совет собрались Солоух, Волколак и Сойка от Стаи, Лёня и Олег от коммуны и майор Куява. Коммуна же позволила собраться в своей квартире. Солоух взял слово:

– Одна из самых больших сложностей – застать Хана в определённом месте. Он слишком ненормальный, чтобы его действия можно было просчитать, а внедрение агентов в течение года – я правильно понимаю? – успеха не дало.

Куява кивнул, подтверждая его слова. Солоух продолжил:

– Идея может показаться абсурдной, но не лучше ли сделать так, чтобы Кости сами пришли, куда нам нужно, вместо того чтобы гоняться за ними? Причём чтобы в нужное нам место не просто отправили разведку, но туда заявился сам Хан. Думаю, поманив их добычей, мы этого не добьёмся. Но Хан жаден не только до ресурсов, но и до власти. Если что-то будет угрожать его главенству, он постарается сделать всё, чтобы укрепить свой статус. Моя мысль такова: если распространить среди Костей информацию, что кто-то бросает ему вызов, Хан явится. Даже если будет знать, что это опасно.

– Вызов на дуэль? – поднял бровь Олег. – Я уверен, что он клюнет. Но Джокер и остальные сделают всё возможное, чтобы дуэлянт не дошёл до места поединка. Или, по меньшей мере, не выбрался оттуда. Численный перевес на их стороне, и у них достаточно пушечного мяса, чтобы проверить на ловушки каждую щель.

– Да. Поэтому вызов будет ложный – тогда мы ничем не рискуем, а Хан так или иначе явится. Я думал использовать голограмму на случай, если он сначала будет наблюдать издалека. Разница обычно видна только метрах в трёх и то в лучшем случае. А чтобы проверить «на ощупь», сначала нужно приблизиться.

– А если выстрелить в неё?

Солоух задумался.

– Да, пулю, пролетевшую насквозь, могут заметить. Но если наш «дуэлянт» рухнет от выстрела, скорее всего, отвлекутся именно на него. Возможно, Хан даже захочет подойти и пнуть его ногой.

– Но вопрос с самой ловушкой это не решает, – заметил Волколак. – Ты, видимо, хочешь сделать её на месте дуэли. Но Кости однозначно излазят всё вдоль и поперёк заранее. Как сделать так, чтобы её не засекли?

– Посадить несколько снайперов в окрестностях не вариант? – спросил Лёня.

– Не вариант. Живых людей мы задействовать не будем, – отрезал Солоух. – Не стоит забывать, что мы собираемся действовать на чужой территории. И на любую нашу ловушку Кости смогут спрятать десяток своих.

– Но стрелок может быть далеко…

– Нет, – Солоух сказал это как можно твёрже, показывая, что не намерен вести дискуссий по этому поводу. – К тому же убийством одного Хана мы вопрос не решим – найдётся тот, кто захочет занять его место. Нужно показать Костям, что банды как таковой больше не существует. Это важнее, чем разобраться с самим Ханом.

– Но пока жив Хан – существуют и Кости. Значит, предстоит решить обе проблемы разом, – заметил Куява. – Нужно психологическое давление. Думаю, если поднимется суматоха, голограммы полицейских машин сделают своё дело. Мы уже проверяли, это работает. А отправлять туда настоящий отряд я не готов, соглашусь с Ильёй Евгеньевичем.

Солоуха передёрнуло. Он поднял взгляд на майора, но промолчал. Наверное, Куява привык считать клички чем-то несерьёзным. Забыл, как благодаря им долго вычислял, кто перед ним на самом деле?

– Итак, ключевой вопрос – что за ловушка, взрывчатка или смертоносный газ могут нам пригодиться и как их спрятать? И где разместить дроны – или что-то, что будет отвечать за голограммы, – подвёл итог Волколак. Слишком низко нельзя – глушилки могут покрыть до пятидесяти метров по прямой или этажа три-пять в здании.

– Здание ещё и обыщут, – добавил Солоух. – Так что нужно придумывать что-то особенное.

– А если спрятать под землёй? – предложил Лёнька. – Для активации любой ловушки потребуется дистанционное управление, а оно невозможно, если работают глушилки. Но земля экранирует их эффект. Или нужен таймер.

– Таймер – ненадёжно, – покачала головой Сойка. Лучше наблюдать по камерам и в нужный момент нажать кнопку. Идея с «под землёй» мне нравится, но любое разрытое место будет заметно. И копать придётся под носом у Костей.

– Да уж. И место для «раскопок» подойдёт не любое. Тогда мы ограничены песчаными пустырями, на которых валяется достаточно много хлама, чтобы «холмик» не заметили. Даже если он будет прямо на месте дуэли. Сложно, хотя сама мысль интересная, – Солоух задумчиво крутнул браслет на руке. Вспомнил, у кого в минуты волнения видел этот жест и вздохнул. Не Крысёныш ли запустил те самые перемены в Стае? Или то был уход Вожака?

Он запустил пальцы в волосы, прогоняя грустные мысли. Лучше думать, как спрятать что-то под землёй без раскопок. Воспользоваться канализационным люком? Неплохая идея, но устраивать дуэль прямо над ним – подозрительно, Кости точно заранее сползают и проверят. Хотя в люке почти наверняка можно что-то спрятать достаточно незаметно. И тут Лёнька и Волколак практически хором воскликнули:

– Трубы!

Волколак улыбнулся и позволил говорить пареньку.

– Я подумал, под городом же повсюду идут трубы. Водопроводные, канализационные… Если спустить туда взрывчатку, от её срабатывания асфальт провалится. Главное точно рассчитать силу и направление взрыва. Я уверен, что смогу сделать нужного робота для доставки.

Волколак кивнул, соглашаясь с Лёнькой, а на словах про робота кивнул ещё раз.

– И взрывом мы оставим без воды пару районов, – скривила губы Сойка. Но Куява её перебил.

– Да, разнесём, потребуется ремонт, но план хороший. Я смогу договориться с водоканалом, чтобы нам позволили запустить робота. Им будет проще починить несколько метров труб, чем и дальше терять людей на вызовах. На территорию Костей уже полгода суются только в крайних случаях и самые бесстрашные.

– Так теперь водопроводчик – опасная работа? – едко сказал Олег.

– Сейчас жить вообще опасно, – пожала плечами Сойка. – Если потом дыру удастся залатать – в целом идея годная. Только вот что делать с голограммами…

– Дроны и камеры как раз можно спрятать в куче металлолома, на высоких шпилях или где-то ещё – только бы глушилки туда не добивали. На месте дуэли их ставить не обязательно, – заметил Солоух.

– Да, здесь многое будет зависеть от места, – А кого отправим «дуэлянтом»? Голограмму нужно будет снять подробно, множество движений в разных ракурсах. Написать программу для управления их сменой непросто, но за пару ночей, думаю, мы с Во… Волколаком справимся.

Волколак поднял взгляд на Сойку, неловко запнувшуюся на слове, и понятливо кивнул:

– Естественно, справимся. Да и времени наверняка будет больше, чем пара ночей.

– Дуэлянтом буду я, – сказал Солоух. – Именно мы с Дмитрием Евгеньевичем врезались Хану в память. Но для майора полиции бросать вызов главарю банды как-то несолидно. А разделываться со мной Хан придёт, по ощущениям, чуть ли не с того света.

Поразмыслив ещё час, проработали план в деталях. Наметили несколько возможных мест – стоило просмотреть их с дронов и узнать у «Водоканала», как проложены трубы под ними. Солоух чувствовал внутри мрачную решимость: Хан сполна получит за всё, что причинил городу и Стае.

Через неделю сухой летний ветер катал и трепал на территории Костей множество бумажек. На всех был один и тот же текст: «Я, Солоух, хозяин гигантской крысы, вызываю на бой Хана, а также Джокера и прочую шваль, которая осмелится. Я надрал вам зад раньше и повторю это снова. В центре фонтана дружбы народов, ВДНХ, в полдень седьмого августа. Уверен, никто из вас, подонков, не посмеет явиться».

Место выбрали так, чтобы поблизости было меньше жилых домов. И от фыров недалеко – это позволило довольно безопасно провести подготовку к «дуэли» до начала разбрасывания листовок. Несколько дронов при распространении пропаганды подстрелили, но к этим потерям были готовы. Голографы установили на разрушенных павильонах вокруг – вряд ли кто-то полезет по осыпающимся обломкам. Робота удалось спроектировать с третьей попытки, на код для голограммы Солоуха времени потратили намного больше. Вожак каждый раз бывал чем-то недоволен, но в конце концов они с Сойкой добились желаемого результата.

В назначенный день Солоух, Олег и Куява вместе сидели у монитора компьютера. Дубль видео с камер транслировался и на большой компьютер у Вожака, но Куяве знать об этом было необязательно.

Первые бандиты подтянулись аж за пару часов до условленного времени. Видимо, просто любопытные. Почти сразу же за ними появилось полтора десятка «проверяющих» – тоже «рядовые» из Костей под присмотром нескольких бандитов рангом повыше. Они в очередной раз обошли площадь, залезли в фонтан, переворошили горы мусора. Затем вокруг площади выстроились стрелки – некоторые стояли открыто, другие тайно залегли в зданиях. Наконец, появился и сам Хан. Он прошёл со стороны главного входа и уселся на раскрытое перед ним раскладное кресло – троном посолиднее главарь Костей, видимо, всё же не озаботился. Вокруг сгрудились приближённые, Джокер встал по правую руку. Отлично, самое лучшее место. Так и голограмма не потребуется. Остальная банда расположилась на почтительном отдалении, образовав кольцо вокруг фонтана.

– Ну что, этот трус придёт посмотреть, как я выпущу ему кишки? – презрительно бросил Хан. Часы показывали без четверти двенадцать. Все пятнадцать минут главарь поливал грязью Солоуха, а стоявшие рядом подхватывали его смех – только Джокер ограничивался кривой усмешкой, чуть сдвигавшей маску.

Ровно в полдень, когда Хан поднялся, видимо, собираясь сказать, что больше не намерен оставаться здесь ни минуты, грянул взрыв. Звук был громким даже через микрофоны. Хан с приспешниками устроились именно на том месте, под которым заложили вторую бомбу – единственном достаточно большом секторе без мусора. Расчёт оправдался. Земля под «троном» просела, Кости упали – кто в стороны, кто в образовавшуюся яму, куда из прорванной трубы хлынула вода. Прозвучало несколько выстрелов, хотя кто и куда целился, было неясно. Пролом неожиданно расширился, и оттуда полилось, судя по цвету, содержимое канализации. Это не входило в план, но играло только на руку.

– Ну и вонь там сейчас, должно быть, – заметил Солоух. – До последнего он сомневался, получится ли. И вот, началось! Но пока что рано радоваться. План нужно довести до конца.

– Да уж, утопили Костей в дерьме, – довольно хмыкнул Олег.

– Немного не рассчитали взрыв. Ничего, залатаем, – кивнул Куява.

Некоторые бандиты, мокрые и измазанные, уже выбирались из ямы, тела других оставались неподвижны, а остальные безуспешно пытались подняться.

– Так, переходим ко второй части, – сказал Куява.

– Подождите. Смотрите! – Солоух кивнул на экран.

Несколько бандитов, сидевших дальше всего от главаря, явно из мелких сошек, приблизились к яме, сжимая в руках обломки кирпича и арматуры. Эти обломки полетели в пытавшихся встать главаря и приспешников, уже неотличимых под слоем грязи.

Толпа вокруг ямы быстро начала расти. Кости кричали, плевали, швыряли всё, что под руку попадётся, а задние ряды передавали новые «снаряды» передним. Люди, на глазах терявшие человеческий облик, мстили за месяцы унижений, страха, невозможности сбежать или что-то изменить.

– Так и кончает власть, держащаяся на страхе и насилии, – философски проговорил Куява. – Похоже, мы наблюдаем революцию, господа. И всё же есть в этом что-то мерзкое, не находите?

Переглянувшись, майор с Солоухом скомандовали начало второго этапа. Стены павильонов окрасились красно-синими фонарями, зашумели сирены, и на площади появились первые машины. Бандиты попятились, затем бросились врассыпную. Покидать место преступления они давно научились – площадь быстро опустела, если не считать Костей, застрявших в яме.

– Я связался с охраной фыров – через десять-пятнадцать минут за ними приедут, – сказал Куява. – И, пожалуй, стоит отправить несколько нарядов отлавливать по городу беглецов – чтобы ни у кого не возникло мысли, что славную банду Костей получится возродить.

Солоух не верил своим глазам: так быстро, без единой капли крови со стороны союзников, пришёл конец банде. Костям, терроризировавшим город больше полугода! Неужели он не мог сделать этого раньше!? Сколького тогда не случилось бы… Крысёныш… он ведь не дожил всего ничего. И не хватало только уверенности в том, что получится придумать рабочий план!?

Солоух написал Стае короткое «сдано», выслушал или скорее пропустил мимо ушей поздравления Куявы и вместе с Олегом пошёл к метро.

– Чего безрадостный? Не верится? Или всё Крысёныша вспоминаешь? – напрямую спросил Олег.

– Не верится. Не верится, что я мог быть таким олухом и дождаться, пока потеряю тех, кто мне дорог, прежде чем начать действовать.

– Но кого-то ты сохранил, скажешь нет? И если ты думаешь, что мог бы поступить умнее, лучше, правильнее – забудь. Живи сейчас.

Солоух передёрнул плечами, не желая говорить, что думает об утешениях Олега. Они были сейчас как едкая уличная пыль на свежий порез.

– Что, думаешь, тебе с самого начала решимости не хватало? Кишка тонка была? Да, не хватало! Решимости, союзников, опыта. Даже на то, чтобы стать личным врагом Хана, требуется время. Ты сильно изменился – уж я-то знаю, видел тебя почти год назад, – криво усмехнулся Олег. – Если вспомнить, что этой победы могло и не быть, она не кажется слишком поздней, а?

– Отвали, – буркнул Солоух. Хоть Олег и был в чём-то прав, одна мысль заглушала всё остальное: Крысёныш мог бы выжить. Не согласись они тогда на план Куявы, подумай Солоух сразу своей головой – и всё могло сложиться иначе.

– У каждого из нас своё кладбище. И хорошо, когда хоть кто-то остаётся по эту сторону, – хлопнул его по плечу Олег и наконец-то замолчал. Солоух почувствовал, что даже не возражает против его компании по пути домой. И хорошо, что вечером придёт Волколак. Он не представлял, как смог бы ночевать один.

Волколак, как и Вожак с Кошкой, не стал засыпать его поздравлениями. Сел за шаткий стол напротив и задумчиво выдохнул:

– Значит, всё. Или правильнее сказать, что теперь всё только начинается?

Солоух только пожал плечами.

– Для Вожака точно – новое начало, – продолжал Волколак. – Кайра, может быть, тоже скоро упорхнёт опять к фырам. И Олег наконец-то заживёт спокойно. Знаешь, что в этих историях общего?

Солоух поднял на него глаза.

– Они стали возможны благодаря тебе. Не забывай об этом. Именно ты держал Стаю, всё это время, выстроил сеть союзников. Я знаю, от этого не легче вспоминать про Крысёныша. Только не забывай и остальное. Мы многое смогли благодаря тебе. И Костей наконец-то раздавили.

Волколак поставил на стол крошечный пузырёк.

– Спирт. Бражница в цеху отлила. Помянем?

– Воруешь с работы? – криво усмехнулся Солоух, доставая свою металлическую кружку – единственную, которая уцелела с прежней квартиры после взрыва и начавшегося следом за ним пожара.

– Надо же когда-то начинать! Мало, зато чистый спирт.

Долили воды – получилось что-то вроде рюмки по объёму. Разлили пополам.

– За Крысёныша?

– Пусть встретит брата. И всех ушедших Стаи, – Солоух хлебнул, поморщился, отвыкший даже от разбавленного алкоголя.

– За упокой Хана не осталось выпить, – хмыкнул Волколак

– Я бы и не стал. Печень ещё на него переводить! Да и не нашли…

– Чего не нашли?

– Тела. Ни Хана, ни Джокера. И в приёмнике их нет. Куява продолжит мониторить, но…

– Не думаю, что сейчас они смогут что-то сделать. Банду, кажется, разорвали на клочки.

– Хан и один может, уж тем более, если с ним остался Джокер.

– Но один или даже два психа – это намного лучше, чем пара сотен.

– Да, лучше, – выдавил улыбку Солоух.

– Лучше не улыбайся – тебе сейчас не идёт. Вот увидишь, как Вожак из подъезда выходит – в тот день я, пожалуй, поверю в твою улыбку.

– Как ты её под маской-то увидишь? – буркнул Солоух.

– А ты глазами улыбаешься. Что, не замечал никогда?

– Не доводилось.

Волколак продолжил трепаться о всякой чепухе, а Солоух – поддерживать беседу. Всё годится, лишь бы оттянуть ночь. Почему-то он был уверен, что сегодня опять стоит ждать кошмаров.

Крысёныш шёл рядом, молча сжимая его ладонь. На границе города он остановился и осторожно отпустил руку. Солоух чувствовал, что плачет, но не понимал, почему – что успел натворить Крысёныш? Или что-то сделал он сам? Впереди стелился туман. Крысёныш шагнул вперёд, белая муть расступилась перед ним.

Туман отступил достаточно, чтобы стало видно – за границами Москвы росла трава. На ней кто-то сидел спиной к ним. Крысёныш подошёл к нему, хлопнул по плечу. Человек обернулся. Солоух узнал себя. Нет, невозможно! Он же здесь!

Присмотревшись, заметил серьгу в ухе, маленький шрам на брови – это кто-то другой, просто похож как две капли воды – на него и на Крысёныша. Брат, понял Солоух. Крысёныш много про него рассказывал. Только он, кажется, умер, разве нет?

Крысёныш обернулся и махнул Солоуху рукой. Началась барабанная дробь, а младший всё стоял и смеялся.

Солоух рывком проснулся, вытер мокрое лицо простынёй, под которой спал. Дробь не прекращалась. Что за звук? Он подошёл к окну. Снаружи шёл дождь – кажется, второй или третий раз за лето. Предыдущий прошёл сразу после похорон. Тогда тучи ходили над Москвой пару дней, сейчас собрались буквально из ниоткуда.

Солоух не думал, что уснёт снова, но мерный шелест убаюкивал. Дождь. Значит, жара ненадолго спадёт. И грязь с улиц смыло. Всё спокойно, можно спать.

Глава 49

Глава 49.

– Иди, отдыхай и переодевайся. Мы с Вожаком тут управимся, честное слово! – Кайра ласково посмотрела на подругу, подталкивая её к выходу из кухни. Кошку то и дело начинало мутить от запахов еды. Уж тут не сорок блюд готовить, разберутся! Тем более что Кошка, кажется, никогда не любила кашеварить.

– Если хочешь, можешь потом стулья принести и кресло – нас же много, – добавила Кайра.

– А ей не будет тяжело? – нахмурился Вожак. Кайра только закатила глаза, а Кошка так сверкнула взглядом, что он поднял руки:

– Сдаюсь-сдаюсь, я понял. Царство амазонок!

Кажется, целая вечность прошла с того момента, когда Стая в прошлый раз собиралась за одним столом. Когда это было, в день рождения Вожака? Сегодня наконец-то можно встретиться, не боясь бесконечных «хвостов». Кайра заметила, что ждёт возможности увидеть ребят, снова ощутить атмосферу, когда Стая веселится, шутит друг над другом, вместе вспоминает о том, что было, и гадает о грядущем. Сейчас будущее представлялось особенно обнадёживающим. И ребята ещё знают не все новости!

Она понимала – гибель Крысёныша ещё не скоро нырнёт в прошлое и отпустит ребят. Но конец Костей и предвкушение общей свободы захватывало дух. Как ни старалась Кайра из уважения к остальным сдерживать ликование, оно то и дело проступало на лице. Впрочем, Вожак и Кошка, кажется, были так заняты друг другом, что раздражаться из-за её слишком довольной рожицы времени у них не оставалось. У всей Стаи сейчас наступают новые волнения, но у них – прежде всего.

К приходу Солоуха и Волколака с едой разобрались. Водорослевый суп с крупой, когда-то найденной на складе Быков, рыбные консервы, на сладкое – карамель из жжённого сахара. Бражница и Сойка обещали принести желе и тушёные овощи: за ударные успехи Бражнице регулярно выплачивали премии, большую часть – продуктами.

– Ну что, как продвигается трудоустройство? – спросила Кайра Солоуха, как всегда пришедшего на праздник в рубашке. И Волколака уговорил, надо же!

– Понемногу. Отнёс документы, жду. Куява пока по мелочи привлекает. Хана, вот, по-прежнему ищем. Там в отделе остались одни матёрые волки – и я между ними, как воробей недостреленный, – усмехнулся Солоух.

– Недостреленный, зато стреляный! А за одного битого, как известно… – донёсся с кухни голос Вожака. – Прошу к столу!

Дождались прихода девочек, немного поговорили, смакуя еду. Кошка в любимом синем платье села дальше всех от окна – чтобы, если что, уйти в комнату – но выглядела бодро. Вожак сидел напротив, во главе стола. Обсуждали новости: про службу Солоуха, про фыров, кажется, собравшихся откусить крупный кусок от бывшей территории Костей по праву непосредственных участников их укрощения. Бражница рассказала, что начальник предлагает ей переезд:

– Говорит, в Казани тоже хотят увеличить урожайность биореакторов. Мы все рекорды бьём. Предлагает отправиться к ним консультантом.

– И что, поедешь? – поинтересовалась Кошка.

– Подумаю. Это всё равно ещё только через полгода. Да и надолго я от вас не уеду – уговорю его на командировку вместо переезда. Месяца на три. Научимся там чак-чак из водорослей делать, привезу вам на дегустацию!

Когда первый ажиотаж прошёл, Вожак поднялся и откашлялся:

– Думаю мне стоит сказать несколько слов. Этот год… – Вожак сбился и внезапно хохотнул, – Чувствую себя Президентом, когда с постным лицом бубню, что этот год был непростым. Давайте честно – этот год был полной жестью, для меня так вообще – филиалом ада на земле. Думаю, не для меня одного. Но мы живы, вместе и даже, кажется, можем надеяться, что что-то изменится к лучшему. Спасибо. Я, может и был дурак, когда оставил Стаю без предупреждения, – Вожак, улыбнувшись, посмотрел на Кошку, достаточно громко буркнувшую «что значит “может”? Был дурак», и продолжил, – Но вы не только справились, а ещё и меня вытащили. Теперь у нас есть новые союзники, – он кивнул Кайре, – а две крупнейшие банды города превратились в воспоминания. Я ни за что не хотел бы ещё один такой год, но этот мы выдержали вместе. Я люблю вас, ребята.

Вожак начал было садиться, но, перехватив взгляд Кошки, опять поднялся. Ну конечно, их новость. Кайра прикусила губу, чтобы не улыбнуться во весь рот. Но Вожак неожиданно обратился к ней.

– Кайра, кажется, мы непозволительно долго откладывали одну вещь. По меньшей мере с Нового года. Ну, лучше поздно, чем никогда, – Вожак улыбнулся и, прихрамывая, подошёл к ней, по пути взяв у Кошки браслет. Волколак отбил барабанную дробь.

Время на секунду растянулось и вновь пошло нормально. Она дёрнулась было встать, потом осталась сидеть, чувствуя, как пылают щёки. Сердце билось где-то в горле, заставляя нервно сглатывать.

Она давно привыкла узнавать новости через кого-то из Стаи. Вначале ей вообще ни до чего не было дела, потом какое-то время было обидно, но в конце концов она приняла, что распоряжаться браслетами – право Стаи. Отсутствие браслета никак не влияло на отношение ребят к ней, за лето Кайра совсем привыкла чувствовать себя здесь дома. Но всё-таки сейчас, когда Вожак застегнул на руке пряжку, от радости перехватило дыхание, а на глаза почему-то выступили слёзы. Своя. Её назвали своей.

Не получалось выдавить ни единого слова. Она только взяла руку Вожака двумя своими и пожала. Он мягко обнял её и похлопал по спине.

– Мне стоило сделать это намного раньше, – тихо добавил Вожак, прежде чем отстраниться. И тут же его голос перекрыл возглас Сойки:

– Капуста!

Обнимающийся клубок насилу не перевернул стол с едой. Затем все снова расселись, запыхавшиеся и весёлые.

– Ещё одна новость ждёт всех чуть позже, – улыбнулся Вожак и таинственно замолчал.

Играли в фанты, пели под гитару – всё как всегда. Как в старые добрые времена. Солоух и Вожак сыграли партию в шахматы, провозившись почти два часа, и в итоге доиграть им не дали. Пытались уговорить Кошку погадать кому-нибудь на таро, но та только отмахивалась:

– К картам больше даже не подойду! Только не будущее узнавать, нет, спасибо.

Кайра увидела, как она сжала руку Вожака и тихо что-то спросила, показав на остальных. Он кивнул.

– Ребята, у нас ещё одна обещанная новость, – начала Кошка, отчаянно покраснев. Стая замолчала. Кайра приготовила телефон, чтобы сфотографировать выражения лиц.

– Вы никогда не догадаетесь, какая, – добавил Вожак.

Кошка, кажется, язык проглотила. Сойка нетерпеливо спросила:

– Ну так какая? Ты не сомневайся, нас сложно шокировать!

– У нас будет ребёнок, – выдохнула Кошка и потупилась, окончательно смутившись.

– Что, Сойка, признайся, что ей таки удалось тебя шокировать. Ну, Вожак, даёшь! – рассмеялся Волколак.

– Сам не ожидал, – улыбнулся Вожак.

Раздались разрозненные поздравления. Вожак и Кошка стояли, радостные и растерянные. Ещё бы! Кайра, проводя полную диагностику Вожака в конце лечения от дряни, которой его накачала Служба, сама заявила, что он, скорее всего, никогда не сможет стать отцом. Так что, когда подозрения по поводу Кошки перешли в уверенность, она была удивлена чуть ли не больше её самой. Вот что значит вероятность 99,9%.

Пойми они раньше, чем Куява сделал Солоуху своё заманчивое предложение, растерянности и страха наверняка было бы больше – как растить новую жизнь, если Вожак заперт в четырёх стенах и вообще юридически мёртв – ни работы, ни официального пайка! Но и тогда, Кайра была уверена, ребята не решились бы отказаться от внезапного чуда. Не говоря уж о том, что они привыкли заботиться и оберегать кого-то. Если будет сын, уже решили назвать Ваней.

Когда все отошли от пережитой радостной новости, Кошка выступила с идеей создать общий фотоальбом. Какие-то фотографии были у многих, осталось собрать их вместе и, если получится, напечатать. А если пока что не захочется тратить на это деньги – пусть просто хранятся в одной папке. Не забивать же большой компьютер одной только информацией о безопасности! Сойка с Солоухом вызвались трясти всех до тех пор, пока альбом не соберут.

– За девять месяцев как раз успеем, – пошутил Солоух.

Перед уходом Вожак ненадолго позвал его в коридор. Кайра уже знала планы молодой семьи – его вместе с самой Кайрой хотели позвать в крёстные. Ни Кошка, ни Вожак набожностью не отличались, скорее наоборот, но мир по-прежнему оставался слишком непредсказуемым местом. Всегда лучше перестраховаться. Если повезёт, они все доживут до этого знаменательного момента – возникла в голове саркастичная мысль, которую Кайра тут же прогнала прочь. Не сегодня.

Гости разошлись. Кошка ненадолго прилегла, а Вожак вызвался помочь навести порядок. Кайра мыла посуду, то и дело отдёргивая руку, когда вода попадала на браслет.

– Не волнуйся, он не боится воды, – улыбнулся Вожак. Он, кажется, вообще за сегодняшний день выполнил план по улыбкам на месяц.

– Я знаю. Просто не привыкла.

Кайра помолчала и высказала беспокоившую её мысль. Лучше спросить честно сразу, чем всё время переживать:

– Ты ведь знаешь, я собираюсь возвращаться в лабораторию. Туда, где работала до этого, к северным фырам. Это тебе, ну… нормально?

– Естественно, да, – спокойно ответил Вожак. – Вся Стая – ну, кроме вашего покорного слуги – где-то работает. Деньги-то нужны. Или ты считаешь фыров зазнайками, недостойными простого человеческого общения? – в его глазах мелькнули насмешливые искорки.

– Когда собираешься выходить, кстати? – спросила вошедшая на кухню Кошка.

– Точно ещё не решила. Думаю, как только «очистим» репутацию Вожака.

– Попытаемся очистить, – уточнил Вожак.

– Ну, как минимум попытаемся. Но зная Стаю, я не сомневаюсь в успехе.

– Ничему тебя жизнь не учит. Ты по-прежнему наивна до ужаса! – фыркнул Вожак скорее в шутку.

– Это профессиональное! – парировала Кайра. День заканчивался так же хорошо, как и начался. Вот бы таких было больше!

Ребята ушли в спальню, ей не спалось. Кайра открыла дневник. Последняя запись – через пару дней после операции Солоуха и Куявы.

«Видно, как всё приходит в норму. Кажется, даже люди в город потянулись, хотя всего два дня прошло. И в новостях наконец-то без новых нападений, хотя бы временно. Олегу недавно сняли часть спиц, я ездила в коммуну осмотреть его после этого. Смешно, конечно – перепроверять за врачами, но так как-то спокойнее. Там тоже наконец-то порядок, по Яне это очень заметно. Но дежурства продолжаются, никто не отменял».

Она отступила абзац, написала дату. Пальцы на миг зависли над экраном.

«Сегодня, наверное, самый лучший день за долгое-долгое время. Я не была так счастлива, даже когда пришла весточка от Марины Вадимовны. У меня теперь браслет!!! И Кошка позвала в крёстные. Хотя это ответственность, но как же радостно!

Мне кажется, начиная с этого дня, у Стаи наконец-то настанет светлая полоса. Сейчас, в противовес тому, что было раньше, жить хочется, как никогда! Солоух был прав, всеми правдами и неправдами убедив меня пойти с ним тогда, зимой. Пусть ребята будут счастливы, живы и здоровы!»

Она перечитала написанное, улыбнулась. Всё-таки Вожак прав: она ужасно наивна. Но разве после пережитого у неё нет права на капельку легкомысленности?

Глава 50

Глава 50.

Солоуха всегда пугало, что браслет мог выпасть из сети совсем незаметно – никаких оповещений об этом не приходило. Вначале пытались их настроить, но оказалось, что непрочный контакт с батарейкой, переезд между двумя станциями в метро и вообще любые мелкие неполадки подают сигнал тревоги. Пришлось отказаться от автоматического оповещения и приучить себя постоянно пересчитывать количество огоньков в сети. Это особенно било по нервам, когда кто-то уезжал или погибал, а потом ещё неделю при взгляде на браслет накатывала паника – с кем беда, почему огоньков не хватает!?

Ещё одна связанная с этим проблема вставала перед Стаей уже не раз: если кто-то действительно влипал в переплёт, об этом не всегда узнавали сразу. Да, не будь браслетов, времени проходило бы ещё больше, но чёрт, иногда Солоух думал, что предпочёл бы то и дело дёргаться от ложных тревог, чем пропускать настоящие.

Браслеты Кошки, Вожака и Кайры были не в сети. Уже два часа. А все узнавали об этом только сейчас!

Солоух проснулся рано: ночевал на факультете, потому что хотел передать виварий в другие руки в образцовом состоянии. Рано, но, судя по случившемуся, недостаточно.

Первым делом подал сигнал «срочно». Волколак из цеха отписался, что уже заводит мотоцикл – самому Солоуху предстояло ехать на метро. Лишь бы обошлось! Во рту пересохло, воздух едва-едва соглашался входить в лёгкие.

На полпути от факультета к метро Сойка скинула ссылку на новости.

«В нескольких нежилых домах сегодня произошли взрывы. По сообщениям МЧС, причиной мог стать газ, оставшийся в заваренных трубах. Для анализа ситуации уже направлены соответствующие службы».

К тому моменту, как он дочитал, Сойка уже нашла адреса тех самых «нежилых домов». Дом Вожака и резервная квартира, где жили они с Волколаком. Они оба сегодня ночевали на работе, а вот ребята…

Солоух знал, кого винить, но не хотел упоминать их даже в мыслях. Кажется, он сам и говорил, что ради мести ему Хан явится даже с того света? Значит, и вчерашние отравления в нескольких школах, в том числе в той, где работала Яна, были неслучайны. Три недели. Именно столько остывала месть Хана. Достаточно, чтобы они успели потерять бдительность.

Солоух уже доехал до нужной станции метро, а Волколак всё ещё молчал. Солоух поймал себя на том, что боится писать ему. Ладно, сейчас сам дойдёт и всё узнает.

Рухнувший подъезд было видно издалека. Перед обломками суетились люди, стояла машина «скорой». Неужели!? «Скорую» могли вызвать только если помощь нужна кому-то живому!

В карете «скорой» сидел Волколак. Солоух вначале увидел бледное, будто лист бумаги, лицо, и только потом – обрубок на месте правой ноги.

– Отойдите, не мешайте, не видите – тут раненый? – оттеснила Солоуха женщина-врач.

– О, С-солоух, – с запинкой проговорил Волколак. – А я тут – вот.

– Что произошло?

– Похоже, парень подорвался на мине, вот что я скажу. Первым сунулся, вот и нарвался. Хорошо, мы хоть доехать успели, – ответила врач. А я-то думала, разборки в Москве уже кончились. Так вы его знаете?

– Да. Куда повезёте? Я навещу.

– С-солоух… Там… Ребя-ата, – голос Волколака дрожал и срывался. – Это Кости сделали. Точно они.

– Под завалами, кажется, кого-то нашли, – так же невозмутимо пояснила врач. – Но это уже к МЧС-никам.

Солоух записал адрес больницы, и «скорая» уехала. Он на негнущихся ногах подошёл ближе к развалинам. Усатый работник МЧС командовал разбором завалов. В метре от него лежал тёмный мешок.

– В единственной квартире тут были люди прописаны. И – вот что вышло, – буркнул МЧС-ник, указав на мешок. – Там ещё одного нашли, но вытащить не могут.

– Он – тоже?

– Что? А-а, да. К сожалению, живых не найдено. А вы-то тут откуда?

Солоух махнул рукой и отошёл. В не затянутой горловине мешка были видны тёмные коротко стриженные волосы. Сбоку мешок был надорван, оттуда торчала рука без нескольких пальцев. На запястье был чёрный браслет.

Солоух осел на землю. Время остановилось. Может быть, он просидел так совсем недолго, но когда снова зажужжал браслет и Солоух моргнул, заставляя зрение фокусироваться, боли не было. Он вообще ничего не чувствовал, ни единой эмоции. Будто бы они тоже были упакованы в глухой чёрный мешок. Кошка, Вожак, Кайра. Он предпочёл бы оказаться на месте любого из них, хотя бы одного. Но нет.

Солоух снова посмотрел на браслет. Кажется, кто-то написал? Да, Сойка спрашивала, что у них происходит, а следующим сообщением пересылала ссылку на очередную новость:

«В Ховрино вооружённая группа захватила заложников. На данный момент террористы заблокированы на складе. Жителей просят проявить бдительность и по возможности не покидать своих квартир».

Солоух не сомневался – это Хан. Взяв заложников, он подписал себе смертный приговор, видимо, решил уйти красиво. Поквитался с ним, со Стаей, а теперь со всей Москвой. Что ж. Остался последний ход.

«Кошка, Вожак и Кайра мертвы. Волколаку оторвало ногу, вот адрес больницы, куда его отвезли. Бражница, Сойка, сможете к нему заехать?»

Сойка ответила, что заедут. Следующим сообщением Солоух переслал номера врача и Куявы. Чат с союзниками у девочек есть, с коммуной свяжутся как-нибудь сами.

«Я пойду… на одну встречу. Сойка, Бражница, Волколак – спасибо за годы дружбы. Может быть, до связи. Оставайтесь Стаей». Сказал бы и прямо – но вдруг пойдут искать и отговаривать. Солоух в последний раз посмотрел на четыре зелёных огонька на браслете и нажал кнопку отключения. Впереди был путь в Ховрино. Олег правильно сказал – он потратил время на то, чтобы стать личным врагом Хана, так пусть оно окупится.

Солоух ещё по дороге связался с Куявой по обычному телефону. Спросил, что за хрень творится на складе в Ховрино. Майор не задумываясь описал так, что не узнать место теперь было невозможно. В районе не так много заброшенных складов. Заодно Солоух узнал, что Хан и компания не столько заблокированы, сколько заняли склад сами и сидят там, нарядив заложников в «пояса смертников». Никаких требований не выдвигают. Полиция и ОМОН работают над планом.

С одной стороны Солоух знал, что добираться на метро до нужного места не так долго, с другой – события прошедшего утра казались безумно далёкими. Будто он знал Вожака и Кошку ещё в прошлой жизни, а Кайру вообще видел мельком – а может даже в каком-то сериале.

С оцеплением удалось договориться, назвав имя всё того же майора Куявы. Ох он потом налепит всем выговоров! Ладно, зато скоро в полицию пойдут охотнее – заработки хорошие, а опасностей в городе станет меньше. Заходя в огромный ангар, Солоух повесил браслет на торчащий гвоздь у дверей. Позволил себе краткую усмешку. Жаль, что всё так.

Он встал на пороге. Глаза, привыкшие к палящему солнцу, не сразу различили лица тех, кто собрался внутри. Зато по старой привычке осмотрев периметр, Солоух заметил одного стрелка на балконе у дальней стены. Второй, скорее всего, прямо у него над головой.

Хан повернул голову в его сторону, щурясь – Солоух стоял против света. Рядом с главарём собралось ещё несколько бандитов. Солоух узнал только Джокера.

– Хан! – крикнул он, пуская гулкое эхо под сводами ангара. – Не ждал гостей?

– Что, очередной смертник? – хрипло крикнул Хан в ответ.

– Я вызвал тебя на дуэль и победил. Думаю, теперь нам есть что обсудить. Но сперва отпусти людей.

Хан что-то сказал остальным, те замотали головами, Джокер хрипло рассмеялся и махнул рукой:

– Да пусть заходит. Вот и проверим, настоящий он или нет.

– Давай поговорим, оживший мертвец, – крикнул Хан.

– Отпусти людей.

– Одного. А затем ты выложишь оружие и подойдёшь ближе.

Здравый смысл напомнил, что Хану нельзя верить, но Солоух кивнул:

– Давай. Ты первый.

– Посмотрим, справятся ли ребята снаружи с тем, чтобы снять с неё пояс! – Хан толкнул одну из заложниц в сторону выхода. Молодая женщина почти бегом бросилась в сторону Солоуха. Что ж, уже сейчас всё точно не зря. Может быть, она беременная и сможет выносить ребёнка. Может быть, Ваню.

– Теперь ты. Заходи один. Любой, кто зайдёт за тобой, получит пулю в лоб! – крикнул Хан.

Солоух сделал несколько шагов вперёд, остановившись на полпути между выходом и сбившимися в кучу людьми в центре зала. В лицо ему издалека посветили фонарём.

– Ну? Я пришёл. Но если хочешь действительно увидеть меня в гостях, отпусти всех заложников!

– Ты на моей территории и всё ещё пытаешься диктовать свои правила? Путь назад отрезан, – расхохотался Хан. Солоух поймал себя на том, что ему совсем не страшно. Даже немного скучно. Скорее бы всё закончилось.

– А что, прикажешь своим шавкам расстрелять меня прямо сейчас? И это всё удовольствие?

Хан снова зашептался, в первую очередь с Джокером. Солоух демонстративно уселся на пол по-турецки. У двери промелькнула тень – и тут же хлопнул выстрел.

– Я сказал, никому не входить! – рявкнул Хан. – Иначе все взлетят на воздух!

В его голосе промелькнули истерические нотки. Да, он действительно рехнулся – промелькнула одинокая мысль.

– Если ты встанешь и сделаешь ещё пару шагов в мою сторону, я прикажу отпустить заложников. Даю слово, – закончив с обсуждениями, сказал Хан. Слово! Солоух тихо рассмеялся. Он бы не ввязался в эту игру, если бы не был готов пойти ва-банк. Слово Хана весило немного. Солоух послушно поднялся и подошёл немного ближе, скрестив руки на груди. Хан рявкнул, обращаясь к притихшей толпе:

– Валите отсюда! Минута, чтобы оказаться снаружи, иначе всех перестреляю!

Люди, с круглыми от ужаса глазами и зарёванными лицами, бросились к дверям, оступаясь и падая. Солоух бездумно проводил их взглядом. Дальше разберутся. Кажется, он был рад. Всё. Всё позади. Теперь полиция может начинать штурм. Сегодня Хану придёт конец. Он приблизился к нему и замер. На губах против воли расплывалась усмешка, даже когда на него по команде Хана надели наручники. Кажется, он начал немного понимать Джокера. Жизнь – это игра, нужно только не мелочиться в ставках.

– Думаешь, всех спас, герой? – вкрадчиво протянул Хан. – Я думал, ты мёртв, но ошибся, и кто-то дорого заплатит за это, – его голос перешёл от шёпота к визгу и тут же снова зашелестел едва слышно. – Но вроде бы ты всё же потерял кого-то утром. Разве нет? Я готовил представление, но даже не надеялся заполучить тебя в зрители. Быстро! – Хан чуть не бегом бросился к дальней стене помещения, Солоух шёл следом в окружении Костей.

Вниз, на несколько этажей под землю, спускалась лестница. У самого входа на ней Хан обернулся, резко рванул пистолет и сделал два выстрела. Двое из Костей рухнули.

- Я же обещал, что те, кто сказал, что ты мёртв, поплатятся. Вниз!

Два этажа под землю, три, поворот. Хан сам повернул ключ, запирая за собой толстую железную дверь.

– Кнопку!

Кто-то подал ему телефон. Хан нажал вызов. Наверху прогремел взрыв.

– Что ж, полиция могла успеть освободить всех. А над нами она найдёт комнату, полную трупов с такими повязками – Хан хлопнул себя по предплечью, всё ещё перетянутому повязкой с белой костью на ней. Едва ли они пойдут искать дальше. Тем более, что опознать трупы будет невозможно, а закрыть дело хоть как-нибудь, чтобы не оставлять «висяк» – выбор любого уважающего себя копа.

Не любого – подумал Солоух.

– Думаю, сейчас полиции не до нас. Отлично! Свалим через подземелье, когда закончим здесь. Больше света! – рявкнул Хан.

Включили дополнительные фонари, с избытком осветившие небольшое помещение. У дальней стены скорчились три фигуры с мешками на головах, связанные по рукам и ногам. Солоух почувствовал, как только что безразличное ко всему сердце заколотилось где-то в горле. Он уже всё понял.

– Знаешь, зачем мне нужны были целых три недели? Остальное я мог бы устроить за пару дней, но подобраться к вашему логову было по-настоящему сложно! Утром я потерял пару неплохих ребят, чтобы взять твоих друзей живыми – снотворное подействовало не так быстро, как надо. Сначала хотел просто взорвать бомбу, но он, – Хан кивнул на Джокера, – подал мне эту замечательную идею. И даже сказал про браслеты – у вас ведь они какие-то особенные. Я хочу как следует позабавиться над ними напоследок. А теперь ты разделишь это удовольствие со мной!

Пленников подняли, сдёрнули мешки. Кайра, Вожак и Кошка. Солоух не мог смотреть куда-то ещё, кроме как на них, и мечтал об одном – умереть прямо здесь и сейчас. Не давать Хану лишнего повода для игр. Впрочем, кто бы ни слышал его желание где-то наверху – он не милосерднее Костей. Это Солоух давно усвоил.

Шок узнавания промелькнул на лицах ребят за миг, едва заметно, и снова ни единой эмоции, почти безразличие. Вот она, Стая. Держатся. До конца и ещё чуть дольше. Солоух тоже постарался держать лицо.

– Что, не будешь умолять? – усмехнулся Хан – Не за себя, так за друзей?

– А разве это имеет смысл?

– Небось, согласился бы сделать что угодно, лишь бы избавить их от мучений и самому этого не видеть?

Солоух промолчал.

– Что, нет? Они так тебе безразличны? Вряд ли. Но что ты можешь мне предложить?.. Эх, ничего. Жаль. – Хан подался вперёд, доставая из кармана изогнутый нож, но вдруг остановился.

– Знаешь, а ведь ты и правда можешь кое-что сделать, чтобы облегчить их участь – обратился он к Солоуху. Готов?

– Да, – тут же ответил он, зная, что второго шанса не дадут. Во рту пересохло. Стук сердца заглушал остальные звуки. Пусть этот псих предложит что угодно, только бы…

– На всё готов, значит? Не верю.

– Да!

– Отлично. Ты можешь убить их сам. Это будет отличное представление.

Земля под ногами провалилась, её больше не существовало. Ничего больше не существовало.

– Так что, готов?

– Да, – Солоух заставил себя вытолкнуть это слово наружу. Нужно попробовать играть по их правилам, вдруг представится шанс. Вдруг полиция всё-таки успеет…

Один из Костей протянул ему нож.

– Пистолета не дам, извини, – ухмыльнулся главарь. – Больно уж непредсказуемое оружие. Впрочем, не сомневаюсь, что ножом ты тоже справишься. У человека не так уж мало уязвимых точек… Эй, смотрите там, чтобы он не потянулся к собственному горлу! – добавил он, едва Солоух протянул руки к оружию.

Он вздрогнул, нож упал на пол. Кто-то из Костей поднял, ухмыляясь, снова протянул Солоуху. Он взял. Руки тряслись. Несколько охранников следили за каждым его движением, несмотря на скованные руки. Правильно, вонзить лезвие в живот себе наручники бы не помешали. Только ведь не дадут. Да и нет никаких гарантий, что без него в качестве зрителя Хан будет намного милосерднее к ребятам.

– Я же говорил, что не сможешь, – ухмыльнулся тем временем главарь, замечая его медлительность. – Всё, хватит. Готовьте пацана, я ещё хотел сделать себе кожаный ремень, прежде чем мы свалим отсюда!

Хан уйдёт. Всё зря. Мысль вспыхнула искрой, сжигая последние силы. Нет. Он должен держаться. Должен.

Двое Костей повернули Вожака спиной, третий рассёк ножом куртку, обнажая кожу. Главарь, причмокивая, подошёл, неспешно крутя в руках нож, ловивший серебристым лезвием блики.

– Нет! Я сам! – со стороны услышал Солоух собственный голос. Сжал нож. Руки будут трястись, ничего не поделаешь. Но отдавать Вожака Костям… Шаг. Он вспомнил, как Вожак разложил перед ними на столе тогда ещё дюжину браслетов. Восход Стаи. Шаг. Вожак, едва пришедший в себя после лечения, уже сидит за столом – ремонтирует дроны. Шаг. «Ване будет нужен крёстный. Ты согласишься?» Шаг. Почему этих чёртовых шагов так много… Шаг.

Вожак стоял к нему лицом, но смотрел вдаль – бледнее снега зимой, похожий на неподвижную статую. На долю секунды встретился глазами с Солоухом и едва заметно кивнул, ещё выше поднимая голову. По обе стороны – бандиты, чтоб не дёрнулся. Где-то бесконечно сзади – Кошка и Кайра, тоже всё видят. Нет, он не сможет – сказал себе Солоух, поднимая скованные руки вверх, к шее с пульсирующей сонной артерией. Всё замедлилось, как во сне. Вожак ещё и выше на полголовы. Ну, чего он возится! Нужно отдать себе приказ. И выполнить.

Сдавленное хрипение расползлось в тишине подвала. Солоух вздрогнул всем телом, нож отлетел куда-то к стене. Позади раздались сухие хлопки аплодисментов. Джокер, прищурившись, стоял и хлопал ему, не обращая внимания на нацеленные в него пистолеты. У его ног лежал Хан, силясь схватить ртом воздух, а из-под него расплывалась алая лужа.

– Да, господа, представление удалось на славу. Я видал пешек, выходящих в ферзи и начинавших свою игру, но чтобы какой-то заурядный слон… Восхищён вами, юноша. А вы что стоите? Думаете, убьёте меня – станет лучше? – лениво бросил он целившимся в него Костям. – Сомневаюсь. Вот если мы скажем, что справились с произволом психа и спасли заложников – кто знает… Особенно если один приятный во всех отношениях молодой человек это во всеуслышанье подтвердит.

Желудок свело судорогой, и его вырвало прямо на труп Хана. Только после

этого Солоух, шатаясь, смог разогнуться. Вожака опять оттеснили к стене, с двух сторон к нему прижались Кошка и Кайра. Солоух перевёл взгляд на Джокера, стоявшего прямо перед ним.

– Что, не выносишь вида крови? Всё-таки ты совсем ещё ребёнок, мальчик… Но ты хороший игрок. Знаешь, я всегда считал, что нужно уметь проигрывать, а не сметать фигуры с доски в приступе бешенства, – Джокер указал глазами вниз, на то, что минуту назад было воплощением сумасшествия и жестокости. – Ты ведь понимаешь, о ком речь? Тем более все запасные выходы на поверхность существовали только в его воображении. Эй, не раскисай, парень! Я всё-таки был о тебе лучшего мнения. А вы чего? Всех расковать, живо, дверь отпереть! Хоть пальцем их тронете – зубами горло перегрызу!

Солоух как в тумане наблюдал, как суетятся Кости. Взгляд постоянно тянулся к ребятам. Вожак, как только руки развязали, притянул к себе Кошку и осел на пол. Солоух впервые слышал, как он рыдает – громко, в голос. Кайра опустилась рядом, обнимая обоих.

– Заметь, твои друзья живы благодаря мне. Иначе Хану и в голову бы не пришло взять их живыми, – прозвучал над ухом тихий голос Джокера. – И заметь, никто из Стаи не погиб по моей вине. Давай не будем становиться врагами? Ты ведь знаешь, чем можно отплатить мне за услугу.

Солоух стиснул зубы. Джокер пытался шантажировать их с самого начала. Он убил Сюка, пусть и чужими руками. Он пытался похитить Олега и использовать его. А спасение заложников сейчас будет смягчающим фактором, высшая мера Джокеру не светит. Хотя если на допросе сказать, что Джокер здесь не при чём… Но Солоух знал, что Куяве ответит честно. Так или иначе, на какое-то время играм Джокера придёт конец.

По лестнице Солоух поднимался первый – так настоял Джокер, у которого в руках всё же по-прежнему было оружие. На полпути в лицо ему ударил свет фонаря.

– Никому не двигаться! Лицом к стене!

Солоух выполнил требования спецназа. Да, они заложники, он сразу же сказал об этом, но никто не поверит на слово. И правильно.

В ангаре их в числе других полицейских уже ждал Куява. Он безразлично смотрел, как ОМОН ведёт их к выходу. Затем присмотрелся внимательнее и сорвался с места.

– Илья! Ты… Идиот безмозглый! Тебя к награде представили, теперь даже не посмертно! Филантроп хренов! – Куява растерянно сыпал ругательствами, сжимая его в объятьях. Солоух и не знал, что майор успел так прикипеть к нему. – Этого расковать, он заложник.

– Да он говорил, мы это, на всякий случай, – кивнул ОМОНовец.

– Всё верно сделали. Но я его знаю. И другие заложники про него сообщали.

– Здесь ещё трое, – сказал Солоух, обращаясь к Куяве.

– Их тоже, – кивнул майор. Чуть задержал взгляд на Кайре, не узнавая, мельком посмотрел на Кошку, а затем очень внимательно – на Вожака, обнимавшего её за плечи:

– Рад знакомству.

– Взаимно, – хрипло ответил Вожак, часто моргая опухшими глазами. – Мне будет за что вас благодарить. Вас и Илью.

– Вас всех отвезут домой… Ох, да уж. Ну, тогда отвезут, куда попросите. Если нужно, я подыщу место для ночлега.

– Спасибо, нам есть, куда поехать, – перебил Солоух. Коммуна, если что, всегда раскинет на полу пару лишних одеял, и в цеху далеко не все работники ночуют в общежитии. Хорошо, когда есть союзники. А дом – его дом стоит за его спиной.

Солоух переступил порог ангара, снял с гвоздя браслет. На всю Стаю теперь осталось всего четыре штуки. И ни рабочего стола, чтобы сделать новые, ни большого компьютера, ни дронов, ни единой пачки антибиотиков со склада. Они были беднее половины бродяг. Зато Вожак за его спиной наконец-то, задрав голову, глядел на выцветшее бледно-голубое небо.

Эпилог

Эпилог.

Они сидели на растрескавшейся земле, у железного, грубо сваренного креста. Могила Сюка, когда-то устроенная как можно дальше от любопытных глаз, теперь стала хорошим обзорным пунктом. Был один из дней, в равной степени далёких от палящего летнего солнца и морозов приближающейся зимы. И снова хотелось верить, что грядущий год пройдёт по-другому. По крайней мере, в этот раз.

Ниже по склону, огороженные колючей проволокой, с камерами поверх забора, начинались поля. Территория фыров. За столь надёжной оградой росла обыкновенная картошка. Ещё помидоры, морковь и пшеница, но ближе всего к ним – картошка. Огромные листья-лопухи, разросшиеся от большого количества углекислого газа. Ни один нормальный огородник не стал бы выращивать картофель из семян и сажать за три месяца до морозов в иссохшую, негодную почву. Не стал бы – до конца света. Сейчас это была победа. В первую очередь – победа фыров, но в чём-то и его, Солоуха, тоже.

Богдан упустил Кайру, но не дал пропасть семенам. В лаборатории удалось определить комплекс мутаций, сделавших растения устойчивыми к вирусу. Вскоре генные модификации были поставлены на поток, насколько это было возможно. Самым кропотливым был только первый этап – вырастить полностью генно-модифицированное растение и собрать его семена. Их уже можно было выращивать в поле, не опасаясь заражения. Пусть даже этот картофель не успеет дать хорошего урожая, зелёные плоды можно будет собрать и посеять семена уже этой зимой в теплицах. Богдан по праву первооткрывателя оставил след в науке – к видовым названиям модифицированных растений добавлялась приписка var. kira. Кайра, услышав об этом, только покачала головой.

Вожак вертелся на одном месте, будто не мог насмотреться по сторонам – Солоух почти завидовал его любопытству после всего произошедшего. Наконец-то они с Кошкой могли быть спокойны и счастливы. Ей на работе даже выдали квартиру, узнав о новом статусе – благо, проблем со свободным жильём по-прежнему не было. Выдавали льготно пайки и витамины: беременность и роды стали первым приоритетом после гибели растений. Всё складывалось почти до неприличия хорошо.

Самому Солоуху тоже выдали квартиру вместе с солидной премией и обещанной медалью. Коллеги подтрунивали, что он ухитрился получить награду ещё до первого рабочего дня. Илья посмеивался. Для него главной наградой было то, что Куява сдержал слово. Вожак, значившийся по новому паспорту Кириллом, мог зажить нормальной жизнью. Ради этого стоило вникать в работу в полиции. Может быть, когда-нибудь он даже сможет её полюбить…

Ладно, к чему тут философские терзания? Солоух толкнул Вожака в плечо и усмехнулся:

– Эй, если дочь родится – ты Эммой назовёшь? Передашь сдвоенные буквы по наследству?

– Иванной. Есть такое имя, просто редкое, – мягко улыбнулся Кирилл. Солоух прикусил язык. Когда ещё каждая случайная фраза перестанет травить ссадины и раны, оставшиеся в душе?

Солоух не мог сказать, счастлив ли он сейчас. Тревога прошлого, кажется, понемногу отпускала, сменяясь новыми проблемами – теперь в первую очередь на работе. В Москву повалили все те, кто раньше так стремился уехать из города, так что суеты и разборок хватало. На днях, если верить Волколаку, ждали Восток. Он как раз привыкал к протезу, но пока что предпочёл остаться в цеху вместо поездки на окраину города. Бражница и Сойка остались с ним в качестве моральной поддержки. Так что сейчас здесь собрался тот же состав, что не так давно – перед дверями ангара. Наконец-то свободные, наконец-то в безопасности. Так счастлив ли он?

– Вот и настал конец конца света, – улыбнулась Кира, прервав его размышления. – Я тут кое-что писала всё это время. Хотите прочитать?

Она вытащила из нагрудного кармана сложенный лист дорогущей белой бумаги в файле – очередное подтверждение возвращения к фырам – развернула его и положила на колени лицом к ребятам. Солоух пробежался глазами по строкам:

Будущего не случится.

И абсурдно было бы считать, будто

Мы заслужили завтрашний день.

Все наши действия говорят о том, что

Это не так.

Мы только тратим ресурсы,

Человечество развивается как опухоль, и

Неправы те, кто говорят:

Наш вклад может сделать мир лучше,

А время исправить ошибки ещё есть.

Невозможно всегда двигаться в верном направлении,

Мы уже натворили достаточно, но

Общество всегда придумает что-то ещё.

Наша жизнь зависит от нас самих,

Но мы все прекрасно понимаем:

Если за дело берутся люди,

Всё кончится крахом.

Невежды считают, что

Всё ещё впереди.

Оглянитесь вокруг, и вы увидите:

Природа, духовность, само общество –

Мы получили в дар столько всего,

И бездарно упустили.

Всё, что было дано, мы потратили.

Напрасно и глупо полагать, что

Человечество сможет проложить дорогу к лучшему миру.

Внизу напечатанного текста от руки было приписано: «А теперь – читать снизу вверх».

Когда все дочитали, Кайра прикрепила листок к стальной заусенице на кресте.

– Пусть будет тут. Интересно, кто-то доберётся досюда, чтобы прочитать это?

Солоух поймал себя на том, что улыбается. А пернатая хитра! Надо же было так завернуть.

Поднимаясь с земли, он оглянулся на крест с приколотым на него творением Кайры. Пора двигаться дальше. В конце концов, они вместе справились с Костями и сохранили росток, который дал начало новой эпохе. Неужели разобраться с тем, как быть счастливым, сложнее?

Благодарности.

Большое спасибо Даше – моей главной вдохновительнице, первому читателю и редактору, девушке, благодаря которой Стая стала возможной (и в отличие от меня, она действительно разбирается в оружии). Спасибо Соловьёвой Ане (она же Тирка Волшебница, ) за неподдельный интерес и за первые фанарты. За конструктивные советы и уточняющие вопросы спасибо Соне и Маше. А также, хотя они вряд ли узнают об этом, благодарю группу ФЧЖ биологического факультета МГУ 2023 года выпуска – за непередаваемую атмосферу товарищества и дружбы и за протокол поддержки с воздуха.