Статус: Закономерно - Клинок Системы

Глава 1. Интерлюдия. Пленники

Дхарок очнулся от тряски и от боли, вспыхивающей по всему телу. Дощатый настил бил в рёбра на каждой колдобине, руки стягивали путы, лодыжки сковывала цепь, пропущенная сквозь кольцо в настиле, а затылок болезненно пульсировал от полученного в битве удара.

Орк разлепил веки и увидел перед собой прутья толщиной в собственное запястье. Его везли в клетке, будто молодого варга на ярмарку.

Он попытался сообразить, как здесь оказался. И последнее, что сохранила память, – это серая волна безголовых тел, накрывшая их отряд у переправы. В этой битве по голове и пришёлся тот самый злополучный удар. Или это земля под ногами обрушилась от топота гиганта, и он приложился затылком, пока падал вниз? Этого он уже не вспомнил.

Осталось понять, как и почему он выжил. Вместо смерти он дышит, и это не укладывается в голове.

— Не дёргайся, — прозвучал рядом грубый голос.

У дальней стенки сидел старик, сложив ноги на шаманский манер. Седые космы, впалые щёки, на плечах остатки ритуальной накидки с оборванными костяными подвесками. Дхарок узнал его со второго взгляда: Наргул, шаман из обоза третьей тысячи. Перед битвой он предрекал дурное, но его никто не слушал.

— Мы живы, — прохрипел Дхарок.

Горло саднило, язык прилипал к нёбу.

— Смотря, что называть жизнью, воин... Нас взяли в плен.

Слово отдавало бредом. Безголовые не берут пленных. Они рвут всё, что движется, и втаптывают в землю всё, что не успело убежать. Так было с первого дня, так говорили разведчики и вестовые, об этом сообщали командиры, настраивая своих воинов перед битвой, а командиры с самим Диром общались! Про плен не говорил никто из них.

— Зачем мы им? — чувствуя сухость в горле, с трудом произнёс молодой орк.

— Третий день об этом думаю. — Наргул качнул головой в сторону решётки. — Посмотри наружу. Только без крика.

Дхарок подполз ближе, упёрся лбом в пока ещё холодное утреннее железо и посмотрел. Колонна тянулась в обе стороны, докуда хватало глаз. Сплошь клети на цельных деревянных катках – своеобразных повозках.

Ближайшую связку из десятка повозок волокла одна туша, закованная в мощные белеющие пластины размером с орочий щит каждая. Упряжь врезалась в её бока, но та без жалоб тащила груз вперёд. В бою такие здоровяки прорывали стены и прикрывали безголовых, здесь же громадина была подобна бронированному варгу и тащила добычу куда-то вперёд, в неизвестность.

По флангам колонны трусили безголовые. Кругом сотни серых тел с косыми плечами и отростками, шевелящимися на ветру. А между ними вышагивали другие твари, что были выше псов на две головы и в пластинчатой броне с синим отливом. У каждой в руках гранёный ствол или жезл, без рукояти и лезвия. Странное оружие… Эти двигались размеренно, иногда поворачивая глухие шлемы к шумным клеткам.

Дхарок прикинул расклад и понял, что вариантов сбежать нет. Даже с развязанными руками и топором он не уйдёт. В отряде их учили не просто смело умирать, но и ценить жизнь. Чтобы отдать её максимально дорого. И сейчас он понимал, что его жизнь уйдёт по весу медной монеты. Слишком дёшево, чтобы считать эту смерть оправданной.

— Насмотрелся? — пожевал Наргул губами. — Вот и я насмотрелся. Побереги силы. Они нам понадобятся.

— Для чего?

— Хотя бы для храброй смерти.

К вечеру колонна встала, и вдоль клетей прошли надсмотрщики с бурдюками. Воду лили прямо через прутья, в подставленные ладони и рты, и Дхарок пил, давясь и презирая себя за эту жадность. Еды не дали. Ни вечером, ни утром, ни на следующий день. Только тёплая, отдающая шкурой вода. Хотя бы её давали вдоволь.

Ночами Дхарок изучал охрану: воин обязан искать выход даже там, где его нет. К третьей ночи он знал о конвое больше, чем хотелось бы. Безголовые не спят вовсе. Или спят так, что никто и не поймёт. Надсмотрщики обходят колонну по кругу, и промежутки между обходами не меняются ни на вдох. Костров твари не жгут, еды не носят, сжирают тех, кто умер в клетках. И были там не только пленники, но и варги, и быки, и козы. А вот обычных круп, зелени, корнеплодов он не видел. Либо этот конвой был «мясным», либо всё прочее хранилось в другой части конвоя, потому на глаза и не попалось.

Дхарок делился наблюдениями с Наргулом, и тот хоть как-то помогал унять печаль воина, что не разделил радость смерти с соратниками и опозорился пленом. Теперь ему поможет лишь героическая смерть. А как такую получить, Дхарок понятия не имел.

Колонна росла с каждым переходом. На вторые сутки из низины к ним пристроился ещё один обоз – четыре клети с гоблинами. Набиты те были плотно, что мелкие сидели друг у друга на головах. Потом добавились гномы – полтора десятка бород, слипшихся от засохшей крови. Постепенно прибывали то мелкие, то огромные отряды монстров с клетками. Появились даже эльфы из какого-то восточного анклава, а следом за ними и ящеры на привязи.

Варги выли по ночам, скот тоже показывал свою тревогу, и это било по духу живых ещё больше. Дхарок мечтал: вот бы освободить варгов да уйти вскачь, как удалой орк… Вот это был бы подвиг – уйти от такого полчища врагов.

Эльфы держались особняком даже в плену. Сидели прямо, смотрели сквозь прутья и слов не роняли. Только старший из них, что с выколотыми глазами, каждое утро проводил ладонью по волосам соседей и считал.

Зачем тварям коровы, понять ещё можно. Зачем тварям гномы, эльфы, гоблины и орки, понимать никому не хотелось.

Правила конвоя пленники выучили быстро. Кто шумел, тому доставалось. Молодой гном на третий день принялся греметь кандалами о прутья и проклинать тварей на своём наречии. Один из надсмотрщиков подошёл, просунул гранёный ствол между прутьев и коснулся его плеча. Сухо треснуло, запахло палёным волосом, и гном свалился мешком. Его не убили. Через час он зашевелился, к вечеру уже сидел, привалившись к стенке, и молчал наравне с остальными.

На очередном привале гном, отведавший накануне разряда, простучал по прутьям, приковав внимание ближайших пленников, среди которых как раз был Дхарок, и поинтересовался у орков, предлагали ли тварям выкуп.

— Передай почтенному, что твари не торгуют, — ответил шаман на первичном гному. — У них нет ни золота, ни жадности. Зато есть голод. Куда катится мир, если орку приходится объяснять гному, что здесь никто ничего не продаёт?

Гном выслушал, помолчал и высказался о таком мироустройстве коротко и нецензурно. В этом Дхарок был с ним полностью согласен.

Вместе с гномами в их клеть подсадили эльфийку. Привели её одну сразу пятеро носителей шлемов и гранёных дубинок с электричеством. Дхарок сперва подумал, что у него мутится в глазах от голода: кожа глубокой вечерней синевы, потемневшая под степным солнцем, белые волосы, срезанные неровно, на запястьях следы кандалов поверх старых тонких шрамов.

О тёмных эльфах в степи рассказывали небылицы у костров, и до этого дня Дхарок держал их за выдумки торговцев. Откуда твари выкопали живую дроу посреди орочьих земель, оставалось загадкой похуже самого плена.

Она не жаловалась и не плакала. Спящей её Дхарок тоже ни разу не застал, сколько ни открывал глаза среди ночи. Сидела у стенки, прикрыв глаза, и дышала так спокойно, что хотелось проверить, дышит ли вообще.

На четвёртые сутки орки попытались сбежать. В соседней клети везли два десятка воинов из разбитой сотни, и за ночь они перетёрли путы о расщеплённый угол настила, раскачали клеть и выломали крайний прут, а им уже сбили скобы цепей на ногах. Дхарок проснулся от треска, вскинулся, заорал, требуя ломать решётку и у них, но беглецы успели добежать только до ближайшей упряжи...

Даже безголовые не понадобились. Надсмотрщики сошлись с двух сторон, и гранёные стволы заработали короткими вспышками. Ни одна не била насмерть. Лучи хлестали по ногам и спинам, валили воинов одного за другим, их мышцы била судорога. Когда последний из беглецов пополз на локтях, уже не в силах подняться, его подняли за шиворот и отнесли куда-то за холм вместе с остальными сбежавшими.

Дальше клетка поехала пустая, но ненадолго. Вскоре эльфийку, парочку гномов и орков, включая Дхарока и уже знакомого ему шамана, пересадили в неё.

— Они учатся, — заговорил Наргул на привале, когда в лагере слышался только скрип досок под ногами терзаемых голодом пленников, что уже значительно исхудали. — Ещё недавно они убивали всё живое до последней мыши. Теперь берут пленных и возят для них воду. Спроси себя, воин, зачем стаду вода.

— Чтобы не сдохли по дороге, — буркнул Дхарок.

— Верно. Мы для них мясо. А протухшее мясо намного хуже свежего.

— Не сходится, старик, — мотнул головой Мазук, молодой шаман, которого подсадили к ним на прошлой стоянке. — Мяса у них под ногами ходит целая степь, трупов на любой вкус. Зачем тащить живых за сотни вёрст?

— Затем, что труп на жаре лежит три дня, а мы идём своими ногами и не портимся. — Наргул повёл ладонью вдоль колонны. — Свежатина с доставкой. Кто-то там, в глубине пустошей, хочет есть. И этот кто-то научил стаю терпению.

Дхарок слушал их и думал, что бывают ночи, когда лучше не просыпаться…

— А почему ты не сожжёшь прутья? — кивнул Дхарок на решётку. — Ты же маг. Я видел, что шаманский огонь делает с тварями.

— Сжечь могу, — даже не понизил голоса Наргул. — Прутья, путы, пару ближайших надсмотрщиков. А дальше – открытая степь, посреди которой стоит армия. Огня во мне хватит на короткий бой, потом я буду старый орк с пустыми руками. И заметь ещё вот что: при каждом обходе они задерживаются напротив нас с Мазуком дольше, чем напротив тебя.

— Следят за магами?

— Следят. Они разобрали, кто из нас кусается, хотя ни я, ни он при них ни единой искры не выпустили. Ничего хорошего нам это не обещает.

Их колонна медленно брела на юго-запад, всё дальше во внутренние земли орков. Степь под колёсами выцветала день за днём. Сначала пропала трава с кустами по низинам, потом земля покрылась серой коркой, в которой не рылся ни один жук.

Гхорна, ветеран с рассечённой бровью, подсадили в их клеть двумя днями раньше, и сейчас он объяснял дорогу по солнцу и всё мрачнел. Он единственный из них бывал в этих краях до войны и узнавал холмы, у которых больше не было имён: не осталось никого, кто их знал.

На шестой день колонна вышла к крепости. Вернее, к тому, что от крепости осталось. Внешний вал разворочен в трёх местах, надвратная башня сложилась внутрь себя. От стен остались зубья битого камня, и над всем этим не поднималось ни дымка.

Дхарок знал о Варг'Думе понаслышке. Крепость поставили задолго до Войны за объединение царств, и ту войну она пережила, отсидевшись за тройными валами: Дир Завоеватель, бравший штурмом столицы, обошёл её стороной, сочтя возню невыгодной. То, что оказалось не по зубам царю, твари разгрызли за одну ночь…

Гхорн поднялся на колени и вцепился в прутья до белых костяшек.

— Варг'Дум… — выдохнул он. — Это же Варг'Дум!..

— Твоя крепость? — подался к нему Мазук.

— Мой дом. Я родился вон там, за вторым валом. У отца там стояла кузня. Первый клык варга я добыл на этих холмах. — Гхорн говорил всё быстрее, глотая концы слов. — Я служил на границе, когда пришла весть, что Варг'Дум пал. Со мной поднялись три полные сотни пограничной стражи. При шаманах и при огне были. Мы шли отбивать её, рвались так, что варги хрипели под нами. А потом из-за холмов пришла стая. Не отряд и не орда. Стая в несколько сотен тысяч голов, от края неба до края. Нас размазали быстрее, чем закипает котёл. Мне прилетело по затылку, и очнулся я уже на телеге, среди вас.

Он замолчал, глядя на руины, и что-то в нём в этот момент дожгло последнюю подпорку. Гхорн запрокинул голову и взвыл, и у Дхарока свело скулы: с этим звуком живое существо ломается изнутри... Ветеран забился в путах, раздирая запястья до мяса, клеть заходила ходуном, и ближайший надсмотрщик повернул к ним глухой шлем.

— Держи его! — навалился Наргул на ветерана сбоку, Мазук повис на другой руке, Дхарок всем весом прижал его ноги к настилу. — Тихо, Гхорн. Тихо. Цепь ты не порвёшь, а ствол своё дело сделает. Умереть ты всегда успеешь, для этого таланта не надо.

— Зачем?!

Гхорн уже не вырывался. Только хрипел. И хрип этот резал по ушам хуже воя.

— Дома нет. Стражи нет. Отбить не смог. Лечь рядом со своими не дали. Скажи мне, шаман, зачем теперь жить?..

— Затем, что Варг'Дум ещё жив. — Мазук поймал его взгляд и не отпускал. — Крепость стоит, пока жив хотя бы один, кто её помнит. Умрёт память, вот тогда и рухнет последняя стена. А пока что стена эта сидит в нашей клетке, и я бы на месте тварей начинал бояться.

Гхорн обмяк и уронил голову на грудь. По серой щеке ветерана проползла одинокая слеза.

Надсмотрщик снаружи постоял ещё немного и двинулся дальше вдоль колонны. И тогда заговорила эльфийка…

— Дом – это не четыре стены и крыша над головой, — заговорила она на чистом орочьем, с едва уловимым пришепётыванием на свистящих. — Дом там, где твоё сердце. Там, где живут твои воспоминания. Стены отстраивают заново, воин. С сердцем дольше возни, но и его отстраивают.

— Складно поёшь, остроухая, — донеслось из дальнего угла. — А сама? Где тогда твой дом?

Она приоткрыла глаза, неторопливо осмотрела клеть, надсмотрщиков за прутьями, безголовых у обочины. Дхарок моргнул, а в её ладони уже лежал кинжал. Лезвие глубокого фиолетового цвета мягко сияло изнутри, и этот свет не отражался от железа прутьев.

— Вот он, мой дом… — Она повернула клинок, любуясь гранью. — В этом кинжале. С ним связаны все мои воспоминания. С самого детства. От первого убийства и до этих самых дней.

— Убери, — просипел Мазук, бледнея. — Убери, пока не поздно!

Надсмотрщик в двадцати шагах остановился и развернулся всем корпусом к их клетке. Все внутри неё окаменели, а следом перестали возиться и гоблины в соседней повозке. Эльфийка улыбнулась, подняла раскрытую пустую ладонь и показала её твари.

Кинжал исчез, и куда – Дхарок отследить не успел, хотя смотрел в упор. Тварь постояла, повернула шлем и зашагала вдоль колонны дальше.

— Если задумала дать последний бой, — тихо проговорил Дхарок, когда надсмотрщик отдалился, — только скажи и развяжи путы. Хочу перед смертью открутить кому-нибудь из этих тварей голову.

— Здесь в основном безголовые, — заметила она.

— Откручу тому, у кого она есть.

— Тогда потерпи. Ещё не время.

— А когда будет время?

Она посмотрела на него, и Дхарок пожалел о вопросе. В глубине эльфийских глаз вспыхнул неровный плывущий свет. Он пульсировал вразнобой с дыханием, а зрачки растекались тонкими чёрными узорами. Наргул отшатнулся к прутьям, вскинул руки в отводящем жесте и забормотал молитву, и в этом бормотании Дхарок разобрал слова о печатях смерти и о божестве, глядящем из чужих глаз. Старик молился взахлёб, а он не молился даже под стенами у переправы.

— Мы ещё подождём, — ответила эльфийка, и свет в её глазах потух так же внезапно, как и появился. — У судьбы на нас есть планы.

Остаток дня Дхарок косился на соседку и пытался понять, кого же твари везут с ним в одной клетке. Выдать её надсмотрщикам ему не пришло бы в голову даже под разрядами, и вовсе не из благородства: впервые с переправы у него появилось что-то помимо пустой надежды. Пусть непонятное, пусть с фиолетовым кинжалом и чужеродным светом в глазах, но, когда сидишь связанный посреди армии тварей, привередничать толку нет.

Ещё через полдня конвой встал у разрушенной деревни. Дома лежали грудами, зато колодцы уцелели, и надсмотрщики принялись наполнять бурдюки и корыта для тягловых туш. Другие твари тем временем прошли вдоль клеток, дёргая путы и ножные цепи, простукивая прутья.

Одна потянула путы Дхарока с силой, от которой у орка заныли плечи. Подержала натяжение и отпустила, удовлетворившись прочностью пут. Дхарок сосчитал про себя до десяти, чтобы не плюнуть в глухой шлем.

Колодезную воду в этот раз наливали от души, и была она слаще любой браги, что Дхарок пил на праздниках побед. Пленных заодно пересчитали, причём дважды, и вновь рассортировали: посадили тощих к тощим, а крупных отдельно. Клетка Дхарока осталась чем-то средним по составу перевозимого блюда.

— Ну что, — шепнул он, когда тварь перешла к соседям. — Может, теперь?

— Ещё рано, — даже не приоткрыла глаз эльфийка.

Колонна покинула деревню и к полудню следующего дня вползла на пологий холм. Подъём вымотал даже тягловых туш: повозки цеплялись катками за камни, и надсмотрщики ходили взад и вперёд всё активнее, будто чего-то ждали от этого холма. Впереди распахнулась долина, выжженная до голого камня, и на самом горизонте показались горы, дрожащие в мареве горячего солнца, раскалившего воздух. Ни единого облака не висело над головами, и жажда с голодом вновь охватили жителей одной повозки.

Внезапно в руках эльфийки появился кусок хлеба. Она ловко разорвала его на части и аккуратно передала по кругу, веля всем подкрепиться. В её мягком голосе сквозила мощь с нотками жестокости. Такому голосу хотелось беспрекословно подчиняться. Даже у пары шаманов задрожали руки, когда они приняли от неё подачку.

Все остальные пленники изнывали: гномы дышали, вывалив языки, гоблины держали свою одежду на вытянутых руках, создавая хоть какую-то тень. Ящеролюды распластались по настилам с закатанными глазами – им одним такая жара была не в тягость. Основная масса пленников терпела, потому что больше ничего не оставалось.

— Когда это уже закончится… — не выдержал Дхарок, смотря на горизонт.

— Совсем скоро. Судьба уже на подходе… — прошелестела эльфийка, и Дхарок ощутил непонятный мороз, пробежавший по его коже.

Из-за скал по правую руку вытекла ещё одна колонна, вдвое длиннее их собственной, и обе слились в один поток, конец которому Дхарок высматривать даже не пытался. Сбоку от общего потока шагал гигант, живая башня из мяса и костяных пластин, и Дхарок только теперь разглядел его раны: развороченный бок и оплавленные борозды поперёк груди. Под пластиной у ключицы торчал обломок чужого металла. Кто-то недавно потрепал эту гору всерьёз, и мысль о существе, способном на подобное, вызывала улыбку. И не только у него одного.

Он прикрыл глаза, ощущая лёгкий приступ благоговения перед силой собратьев из этого мира, обладающих подобным могуществом. И внезапно ощутил, что что-то изменилось. Стало прохладнее и темнее. Он открыл глаза и посмотрел наверх, после чего вытаращился, не веря в то, что видит. Солнце исчезло посреди ясного дня. И это в жаркой орочьей степи…

Тень накрыла долину разом, и в воздухе резко запахло грозой. Колонна встала без всякой команды, сама собой. Тысячи голов пленных и их конвоиров, даже щупы безголовых – все как по команде поднялись к небу. Там, где мгновение назад стояла безоблачная синь, клубилась чернота.

Грозовые тучи расходились от одной точки в стороны, будто порождение чьего-то гнева. Небеса раскололись, когда молния пробежала по чёрным, как ночь, тучам. Ударил гром, от которого завизжали и заскулили варги в клетках. Охрана пришла в движение, надсмотрщики разворачивались к небу и поднимали оружие, а по клетям прокатился гул тысяч глоток. Те, кто смотрел вверх – а вверх смотрели все, – увидели внутри света молнии силуэт, падающий на землю.

Вторая молния сорвалась следом и прошила голову гиганта насквозь. Гигант ещё стоял, когда эльфийка поднялась во весь рост, и путы на ней задымились.

— Вот я и нашла тебя, — произнесла она, и к концу фразы её голос сменился на чей-то чужой, чей-то ужасающий, пробирающий до самых глубин души. Она посмотрела на пленников, и рёв, подобный грохоту водопада, разнёсся во все стороны: — ПОРА!

Тело её стало расти, раздвигая пленников по углам клетки, и ножная цепь лопнула со звоном. Клетку заполнили три метра тёмной синеватой кожи с разгорающимися белыми татуировками-рунами, светящимися ярче, чем звёзды в ночном небе. Меж губ мелькнул раздвоенный змеиный язык, а под первой парой рук развернулась вторая. В каждой из четырёх ладоней лежало по кинжалу с фиолетовым лезвием. Она повела ими крест-накрест – прутья и оковы ближайших орков распались без единого звука, как и стены клетки.

— Пой песнь войны, мальчишка, — бросила она старому Наргулу. — Сегодня смерть будет танцевать под крики ужаса иномирных тварей.

Глава 2

Рассвет догнал нас километрах в ста к северу от ночного поля боя. Гроза за спиной ещё не стихла и подсвечивала горизонт яркими вспышками. В эти тучи ушёл почти весь мой запас маны, и теперь я поглядывал назад с чувством глубокого удовлетворения от удачной инвестиции.

Бежал я быстро, но вместе с тем постоянно появлялся, чтобы позволить врагу ощутить меня и заставить гнаться следом. И глядя на его поведение, я делал выводы.

Сейчас, на рассвете как раз стоило остановиться и дать передохнуть огромной твари, что бегала довольно шустро. Но, шаг у неё хоть и большой, слабая дыхалка заставляла её тормозить каждые двадцать-тридцать километров.

Я замер на камне и, смотря вдаль, позволил себе довольную улыбку. Битва была интересной, жестокой, а её финал – не менее драматичным и познавательным. Когда моя молния нашла главную цель, божество не стало проверять её мощь своим телом. Оно сгустило силу перед собой и зажало молнию прямо в воздухе, а само дёрнулось и сделало шаг назад по загривку своей лошадки.

Оружия в его руках не было, а ведь именно стволы пастухов пожирают любые молниевые подарки. Пришлось голыми руками ловить.

На брошенный мной вызов божество его ранга не могло не отреагировать, и Альфа, зажимая перед собой молнию, развернулся точно в мою сторону. Ну а я поприветствовал его, совершив поклон, сопровождаемый круговыми взмахами среднего пальца. Вряд ли он понял суть жеста, но и так разозлился.

Я помахал ему ручкой и ушёл, оставив безумствующую грозу резвиться над полем и собирать урожай безголовых. Пастухам молнии наверняка подзарядкой послужат, а вот всем остальным ловить под тучами нечего. Да и сам хозяин армии, судя по всему, не из тех, кто рад ловить молнии личиком.

Я ощутил возобновившуюся погоню и божество, что неизменно сидело на загривке своей лошадки. Пора бежать дальше…

Алиса поднялась из глубины души ближе к полудню, проголодавшись. Она пристроилась рядом и шагала молча около получаса, подъедая собственные запасы, и через каждые сто метров оглядывалась на грохочущего позади гиганта, что как мог пытался сократить расстояние с обидчиком его хозяина, но никак не получалось.

— Алис, как думаешь: сколько всё-таки богов этих?

— Да без понятия, — пожала она плечами.

— А мог вообще один бог открыть два портала?

— Само собой, такое возможно. И тот, с кем мы встретились, пусть и не повелитель магии пространства, но манипулирует им очень уверенно вокруг себя. Думаю, портал он как раз открывал. Тот, что у Тур Кламена. А второй… Ну, тут уже не угадаешь. Если и его наш Альфа открывал, то наверняка он сильно ослаблен сейчас, так как потерял прорву сил.

— То есть он ещё и сильнее станет?! — возмутился я.

— Скорее, менее зажатым и более щедрым на божественные фокусы.

— Грустно, конечно… А если он не один?

— Тогда… — задумчиво произнесла пушистая и вцепилась зубами в палку колбасы. — Хм… Тогда, скорее всего, второе божество очень слабое и узкоспециализированное. Только и может порталы открывать, потому и не вылезло, когда мы закрывали Срыв. Но я всё же думаю, что нет никакого второго. Это единственный логичный ответ на вопрос, почему никто не явился защищать портал, тогда как мы его сутки уничтожали, а затем ещё два дня били возвращающихся добытчиков.

— Здесь между ними как раз дня два пути. На его монстре… Хотя какое расстояние между порталами было в чужом мире, мы не знаем. Думаю, он просто был далековато даже от Тур Кламена. И он побежал со всех сил, как донесение пришло, но не успел. А когда узнал, что Срыв закрыт, уже не стал спешить и взял с собой армию, — продолжал я размышлять логически.

— Вот и я так же думаю. А если их всё же двое, то второй заметно слабее и не главный. Теоретически, если мы будем знать, где сидит эта тварь, и проберёмся ко второму Срыву, можно будет попробовать сходить на разведку. Раз уж там нет второго такого же крутыша, риски значительно ниже становятся, — предложила Алиса, постукивая пальчиком по щеке с отодвинутой в мою сторону палкой колбасы.

Пахнет-то как… Не удержусь…

— Во всей этой теории есть всего одна беда… Драться в итоге придётся с главным, — ответила она и вернула себе значительно укоротившуюся палку. — Эй, ты офигел?! А ну, верни обратно, как было!

С трудом проглотив всё, что успел откусить, состроил щенячьи глазки и уставился на неё, не понимая, о чём это она вообще говорит.

— Вот гад! Я тебе это припомню! — пригрозила она мне надкусанной с двух сторон палкой колбасы.

Угроза плавно перетекла в вопрос перекуса. Нужно было набрать побольше дистанцию, остановиться и уже нормально поесть.

Удачная возможность подвернулась часа через два, вместе с двадцаткой монстров, тянущих три гружённые продовольствием телеги. К счастью, не разорванные на части полугнилые туши и потроха, а съедобная пища из орочьих складов: сушёное мясо, хлеб и твёрдый как камень сыр, – базовая база любого приличного походного застолья.

Там же, пока сидели, обсудили и то, как себя показали наши своеобразные союзники Часовые. И сами поднялись вопросы, сколько их вообще и могут ли эти ребята нормально помочь в этой войне.

Тут уж Алисе было что рассказать…

— На пике могущества их было по меньшей мере несколько миллионов. А вот сколько дожило до наших дней, сколько за века ушло в переплавку и сколько новых собрали взамен, не скажу даже примерно. Они закрытый народ. Были такими всегда.

— Даже несколько миллионов – это мощно. Без своего бога безголовым понадобятся десятки миллионов, чтобы противостоять их силе… — задумчиво произнёс я с непроизвольной ноткой уважения к Часовым.

— Так тварей, может, не пара десятков миллионов будет, а пара сотен… — спустила с небес на землю Алиса. — А Часовых, может, остался миллион. Может, два. Связи с ними нет. И Система не спешит делиться подобной информацией. Она же не дура… Ещё панику поднимет, если окажется, что вторженцев в двадцать раз больше тех же Часовых. А то и во все сто раз.

— М-да уж… Воевать всё равно придётся, тут уж вариантов нет.

— Затем она и помогает взращивать силы и беречь баланс сил избранных. Чтобы вот в такие критические ситуации... — назидательно начала Алиса, но я был с ней не согласен.

— Нет, родная. Не бережёт она его. Срыв случился только из-за того, что Дир попытался объединить царства. Слишком много жертв – и вот последствия. Дир действовал не сам, как и другие цари. Есть у них божества за спинами. Те могли бы подсказать, остановить резню. Но вся степь в крови самих орков. И результат закономерен.

— Думаешь, она хотела этого Срыва?

— Я ничего не думаю. Я вижу последствия. Её контроль, о котором ты говоришь, далёк от того, чтобы быть воистину абсолютным и всеобъемлющим. Это просто фикция и надежда на лучшее. И самое паскудное, что я понятия не имею, что делать, чтобы это всё исправить… — вздохнул я, отрезая кусок мяса и укладывая его на хлеб.

— А что тут думать? Её силы не прирастают из ниоткуда. Она делит их между всеми нами: богами, миром, избранными, артефактами. И связывает всё воедино. Если кто-то становится сильнее, её резервы тают. Восстановить она их может, лишь если кто-то станет слабее или…

— Умрёт.

— Да. Всё дело ведь в её доверии. Чем оно выше, тем больше она позволит усиливаться. Вот взгляни на себя, — ткнула она ножкой кабана мне в грудь.

— И что я?

— У богов есть лимиты! Та магия – ого-го, а другая – пшик позорный. Он может сровнять гору с землёй, но двигается медленнее варга! Где-то получает, где-то теряет. Божество – это не про абсолютную власть, это выбор и обещание. Вот взялась Элея возрождать зверолюдов. Начала с оборотней – и всё, теперь они её ответственность. И не стать ей повелительницей на поле битвы. И за то, чтобы её блохастики не разрушали баланс этого мира, она головой отвечает. А потом появятся и другие формы зверолюдов… Её душа склоняется к чему-то, как и у всех богов. Ибо все мы живые существа. А где твои лимиты? Напомни мне хоть об одном.

Я задумчиво посмотрел вдаль и стал подниматься. Тварь вновь громыхает, несясь по степи и круша валуны на своём пути в попытке нагнать нас с Алисой.

— Значит, я могу стать богом?

— Нет, конечно. Боги ведь, по сути, бессмертны. И за бессмертие они платят огромную цену. Как я тебе и сказала, это замкнутый круг обещаний и их исполнения. А ты… Зачем тебе становиться богом? Зачем тебе становиться слабее? Да, сейчас ты не ровня таким, как он. Но будет ли так всегда?

— Ой, да ладно тебе заливать. Я смертный. А разве может смертный стать сильнее бога?

— Алёшенька… Ты такой Алёшенька. А назови хоть одного бога, что может жить без верующих в него смертных? Смертным для того, чтобы жить, боги не нужны. Боги без них как без рук и без ног! Всё, пойдём, балбесина ты моя философствующая, в себя не верящая.

— Нет, ну в себя-то я верю. А вот в твои слова…

— А что «мои слова»? Я тебе хоть когда-то давала повод сомневаться в моих словах?

Я просто улыбнулся, не продолжая этот скользкий разговор. Поживём – увидим, кем я стану и чего достигну.

Мы двинулись дальше. Я продолжал думать. Раз из портала в основном массово замороженных вытаскивали, значит, все основные силы они уже вывели наружу в первые недели. Значит, дальше речь идёт исключительно о складских запасах безголовых. Сколько их там миллионов или миллиардов, я не знаю. Но знаю наверняка, что без еды их нет смысла размораживать. Сократим поставки, выиграем время и так обломаем планы врага. Степь и так не самая щедрая земля. А если её выжечь… Враг ощутит этот удар на себе.

Понятно, куда нужно бить. И благо мои способности позволяют быть тем самым бедствием, что приходит, наносит удар и уходит, сжигая тела павших и продовольствие. Самые чувствительные цели – это скопления добытчиков, что возвращаются к порталу с грузом жратвы. Каждый перехваченный караван увеличивает счёт в нашу пользу.

Полностью отрываться от бога безголовых и следующего за ним войска я не стал. Больше бегают за мной – больше калорий сжигают и больше впустую тратят времени. И лучше их выгулять в противоположную от земель Домена сторону.

Следующие четыре дня слились в одну долгую игру в кошки-мышки, где мышь временами оборачивалась и откусывала кошке пальцы. Армия шла по нашему следу, иногда разделялась, чтобы обогнуть какой-то участок и прийти наперерез либо же для прикрытия тех отрядов добытчиков, что я кошмарил при каждом удобном случае. Заодно мы пополняли свои запасы продовольствия. И я был не против: чем больше в это войско проглотов вольётся отрядов добычи, тем меньше съестного пойдёт на замороженных.

При каждом удобном случае долбил по пастухам. Они и противники опасные, и командиры, способные стаи превратить в армию. Очень помогали в этом деле форма «Стрелка» и «Лебедев». Благодаря некоторым особенностям я мог стрелять довольно далеко. Правда, всё равно дистанция требовалась чересчур близкая: они тоже до меня доставали своими ружьями. Да и Альфа то и дело разъярённым зверем пытался скрутить меня в бараний рог своей магией. Приходилось быть максимально собранным и мне, и Алисе. Работали в паре и ухватывали те редкие моменты, когда грызануть кошку можно было без лишнего риска.

Не забывал я и про самосовершенствование. Капли крови пастухов увеличивали Эфирный баланс. Единственный нюанс – я не спешил тратить запасы. Если вдруг ошибусь, только от Эфира будет зависеть моё выживание в противостоянии с божеством. О победе даже речи не идёт – сбежать бы…

— Отлично, четырнадцать капель… Всё же и от врагов может быть какая-то польза, — завершил я очередной день удачной добычей и разбитой трёхсотмордой стаей.

Хотя по большей части морд у них не было. В привычном смысле уж точно.

На четвёртые сутки божественный хвост неожиданно отвалился. Враги развернулись и умчали вдаль, даже не попрощавшись. Вскоре удалось разведать обстановку, хотя Алиса всё ещё боялась лично ходить в разведку и ограничивалась лишь своим чутьём. А я – своим.

Армия спешно двинулась на юго-восток, в сторону второго портала. Причин для такого манёвра я вижу две. Либо к Тур Кламену подошли свежие легионы Часовых, и главному понадобились все силы разом, либо Дир Завоеватель начал свою операцию, и у тварей загорелся тыл. В любом случае он точно бесится, и одно это уже не может не радовать.

— И –и… — Алиса проводила пылевое облако на горизонте и повернулась ко мне, — чем теперь займёмся?

— Хм… А мы пойдём на север. Пусть знает, что мы шатаемся в этой стороне, и отправляется по нашу душу, когда закончит со своими делами. Пусть ищет тень среди миллиона скал, — решительно произнёс я.

Мы двигались несколько часов кряду без оглядки, и с каждым часом гряды вокруг росли, пока степь не превратилась в лабиринт из холмов и каменных гребней. Спустя несколько часов мы вышли на конвой.

Битва была разгромной и быстрой. Я даже слегка из себя вышел, впервые узрев среди добычи живых существ. Как-то уже привык к другому составу грузов добытчиков. Таких, когда уже поздно что-либо делать и спешить нет смысла. А тут… Полсотни безголовых с четырьмя пастухами и панцирный зверь во главе колонны, что тащил тащил живой груз. Я был очень раздражён, а они – застигнуты врасплох. Последнего пастуха я снял у клеток. Аккуратно, чтобы луч из его ствола не прошёлся по запертым внутри.

Пленников было даже больше, чем конвоиров. Пали замки на клетках, и на свободу вышли орки, эйры, гномы и гоблины, измотанные и набитые в клети до отказа. В задней части шли повозки с животными: лошади и варги, олени и зайцы в плетёных коробах. А замыкали строй клетки с мелкими степными монстрами. Сотни жизней, упакованные так, чтобы они добрались до портала свежими.

Рассортированы к тому же с умом. Разумные отдельно от животных, а монстры в самом хвосте, подальше от съедобных соседей.

Падлы… Учатся. Но не могу сказать, что я этому не рад. Без этого я бы ни за что не смог столько этих пленников спасти.

— Кажется, твари сменили тактику, — нарушил я молчание первым. — Вкус мертвечины им уже не так нравится, как свежее мясо. Вот и тащат к порталу караваны с живым мясом.

— И что нам со всеми ними делать? — стиснула Алиса кулаки. — Вокруг сотни отрядов врага. Оставим их? Бросим на произвол судьбы? Вряд ли хоть кто-то из них доберётся до своих и избежит участи.

— Нужно убежище… Или портал…

— У нас с тобой нет портала.

— Но, быть может, он есть у орков. Помнишь, как резво они отправляли свои корпуса к нам в тыл? Пойдём, поговорим с местными.

Степняки уже строились и перебирали бывшую добычу своих пленителей, выискивая еду, и с жадностью на неё набрасывались. Кто-то был покрепче, кто-то зол. Некоторые разминали ноги, другие с обречёнными взглядами и понурыми головами сидели на камнях, осознавая, что свобода эта для них означает не конец всех бед, а скорее лишь их начало.

К пригорку, где я остановился, стянулись уцелевшие вожаки. Воины били кулаком в грудь, ветеран с выжженным глазом порывался встать на колено, и его пришлось удержать за плечо. Благодарность – штука приятная, но у неё есть свойство съедать время, которого у нас нет.

Большинство пленных оказалось из разбитых частей Дира. Остальных сгребли отовсюду.

Первым делом я распорядился насчёт трофейного обоза. Волокуши с тушами, которые конвой тащил для прокорма охраны, ушли кашеварам, вода из запасов – туда же. А горстка уцелевших варгов из клеток отправилась под орочьих разведчиков. Сотни освобождённых ртов – это не только радость спасения, это ещё и хозяйство, которое начинает требовать жрать раньше, чем успевает сказать спасибо.

Шаманов среди спасённых нашлось шестеро. Старший из них, сгорбленный седой орк со шрамом через всю переносицу, выслушал мой вопрос про портал и мотнул головой:

— Знания у нас есть, воин. Я и сам был в числе тех, кто поддерживал стабильность портальных плетений. Всё держу в своей памяти. А вот рунных камней нет, основы тоже нет, как нет и якорных артефактов. С пустыми руками портал не открыть…

— А где взять? — не спешил я с выводами и задал ему вопрос.

— Такие вещи хранятся у царей да в сокровищницах их генералов. А вокруг не осталось ни одной крепости, ни одного города. Всё уничтожено, — покачал он головой.

— Ну нет, не всё. Города и крепости, может, и уничтожены. Только тварям плевать на артефакты и магические хранилища. Они охотятся за мясом, а не за сокровищницами. — Я вытянул руку, и над ладонью развернулась карта Магната. Шаманы подались вперёд, и споры на их наречии смолкли сами собой. — Где здесь ближайший город или крепость, где подобные вещи могли храниться? Мы захватим его, добудем всё нужное и откроем портал, по которому вы уйдёте в безопасное место.

Старики склонились над картой, вполголоса перебрасываясь короткими фразами с товарищами. Сухой палец с обломанным когтем ткнул в отметку среди северных гряд.

— Лафах Таг. Мы проходили мимо неё в колонне, твари вели нас через её долину. Крепость пала, остались руины. Но защищали её отчаянно, до последнего воина. Если сокровищница и уцелела где-то в этих землях, то под ней.

Я прикинул отметку по масштабу. Крепость сидела севернее нас, в сердце скального лабиринта, и для обороны место выходило годное, лучшего в округе не сыскать.

— Ну вот и отлично. Постараемся добраться туда побыстрее. А раз так, то выдвигаться лучше прямо сейчас. На сборы десять минут. На то, чтобы объявить план остальным спасённым, – ещё меньше. Животных берите с собой, монстров не трогайте. Пусть грызутся с безголовыми.

Один из шаманов поднял руку, обращая на себя внимание, и остальные притихли. Похоже, он один из главных и самых уважаемых.

— Есть проблема, воин. Даже при всех артефактах стабильный портал держат либо шаманы, что посвятили этой магии жизнь – а таких среди нас, насколько я вижу, нет, – либо шаманов должно быть очень много, чтобы числом закрыть разницу в мастерстве. И нужного числа здесь тоже не наберётся.

— Значит, пока вы готовитесь, я найду ещё пленников вроде вас.

— Мы уже нашли. — Алиса выступила из тени за моим плечом, и ближние орки резко отпрянули назад. — Я осмотрела округу, пока ты тут принимал парад. В сотне километров к северо-востоку идут два огромных отряда. У каждого – тысячи пленных. Вот-вот объединятся.

Я глянул поверх гряды туда, где ждала очередная колонна чужого улова. Два конвоя разом – это и охрана двойная, и пастухов там наверняка не четыре штуки. Зато и шаманов в таких тысячах найдётся с избытком.

— Собирай выживших и веди к Лафах Тагу, — обернулся я к старшему. — Безголовых на пути быть не должно: я не чую никого в том направлении. Но могут и прийти. Оставайтесь настороже. А я скоро вернусь с магическим подкреплением.

Полёт на сотню километров занял меньше часа. Я вышел к спуску в широкую долину между грядами и завис высоко в небесах. Путь вниз здесь один, склоны по сторонам отвесные, и отсюда никому не деться, а мне только того и надо. Внизу две колонны уже почти слились в одну, и общий поток клеток растянулся до самого горизонта. Сбоку от потока вышагивал осадный гигант со свежими боевыми отметинами на полтуши. Подранок с недавней драки и самая крупная мишень на всю долину. С него и начнём. Пастухов при таком стаде наверняка десятки, так что работать придётся быстро, пока они не сообразили прикрыть небо своими стволами.

— Ну что, Алиса… Пришла пора наделать шуму…

Я сложил руки перед грудью, и в тени между ладонями зародилась маленькая чёрная тучка. Она вытягивала из меня ману и расползалась во все стороны, наливаясь тяжестью и накрывая долину от гребня до гребня. Я же сменил доспехи на форму «Мага», чем увеличил свой резерв маны.

Внизу движение замерло, когда тень от туч заслонила солнце. Лица вперемешку с мордами и шлемами развернулись вверх, и между грозовыми тучами проскочила первая молния.

— ПОРА! — крикнул я и отправил молнию в подранка.

Глава 3

Молния врезалась подранку точно в затылок, и гигант запнулся на полушаге. Его повело сначала вбок, на скалы, а потом вся туша осела на колени и завалилась, придавливая собой пару тварей помельче. Для первого хода вышло совсем неплохо!

Я направился вниз сквозь грозу, на ходу раздавая тучам команды. Молнии посыпались, выбивая самых заметных на поле боя – чешуйчатых бронированных тараноподобных монстров, что тащили за собой клетки и повозки.

Порядок пришёл в хаос. Охрана заметалась между клетками, и пастухи первыми сообразили, что нужно делать. Стволы задрались к тучам, и молниеподобные выстрелы побежали в обратную сторону, пытаясь выцепить меня.

Вообще, гроза была нужна скорее для отвлечения внимания. Я и маны-то вложил больше для вида, чем для атаки. Когда в зоне поражения находятся пленники, о бездумных масштабных атаках разговора не идёт. Потому так, гремела себе, когда выдала максимум ещё в первую минуту, поджарив с десяток серьёзных тварей и заставив мелких тварей паниковать.

Злость, поднявшаяся ещё от первого каравана с пленниками, никуда не делась и требовала выхода. Только вот выпускать надо аккуратно: внизу тысячи живых избранных, и один шальной луч пастуха по клеткам будет стоить слишком дорого. Нужно работать чисто и быстро.

Я переоделся в «Тень» у самой земли и заскользил между тварями. Пастухи стояли по всей длине колонны, и каждый из них сейчас представлял из себя двойную угрозу: командир, способный собрать стадо в кулак, и стрелок, которому плевать, что позади цели. Первого я взял со спины, вторым ударом вскрыл голову соседа, у третьего успел перехватить ствол и задрать его к небу за миг до выстрела. Луч ушёл в тучи, а его хозяин отправился в небытие следом за коллегами.

Понимая, что монстрам нужно дать цели для битвы, помимо пленников и самого себя: я-то постоянно действую из тени, – решил заражать каждого встречного семечком дендра.

Лучи всё же начали хлестать по всей долине, и я потянул бой на себя, прочь от колонны. Показывался на открытом пространстве, дразнил, выстреливал из пистолета, приковывая шумом огнестрела взгляды всех вокруг, и рвался прочь, стягивая тварей к флангу, на котором не было никого и ничего, кроме камней.

Твари велись исправно. Мозгов у рядовых безголовых немного, а пастухи после каждой моей вылазки недосчитывались своих. Главное – не переусердствовать и не получить лучом в грудах: даже «Страж» не особо спасёт против такого. Да и отобранные стволы чужаков вбирают в себя лишь электричество, но никак не уже сформированные лучи энергии, летящие по прямой и пронзающие всё и всех на своём пути.

Минут пять я скакал по полю боя, при каждом появлении добавляя три-четыре трупа и исчезая вновь. И когда огромная масса отошла от пленников, уходя за мной к камням, тогда-то я и активировал «Перерождение Дендра».

Земля вокруг мёртвых зашевелилась. Из первых трупов, ломая рёбра изнутри, полезли корни, и перерождённые дендра начали подниматься один за другим вдоль всей колонны. К этому моменту и пленники начали вырываться. Нет, кое-где уже сражались, но им я особо помочь не мог. Если бы отправился на выручку, только обратил бы на них внимание десятка или даже двух десятков пастухов с их ружьями, что стало бы катастрофой.

Клетки затрещали изнутри. Где-то выломали жердину, где-то всей массой вынесли решётку, и на волю хлынул безоружный, но озлобленный народ. Бежать никто и не подумал, к моему удивлению. Хотя решение в целом логичное. Ну некуда отсюда бежать… В самом сердце захваченных земель.

Дрались они чем попало. Орки молотили тварей камнями и кулаками, гномы кидались под ноги мелким безголовым и валили их хитрыми борцовскими приёмами; зверолюды, небольшую группу которых я заприметил, рвали тварей когтями и клыками дружным отрядом, а пара орков-шамонов жгла прямо так, не жалея резерва.

Досталось с перепугу и моим дендра: их приняли за новую напасть... Здоровенный орк обрушил булыжник на ближайшее древо. Раз, другой… А древо молча отодвинуло его веткой в сторону и задушило корнями тварь, что заходила зеленошкурому за спину. Орк застыл с камнем над головой, посмотрел на удавленную тушу и с рёвом переключился на правильного противника.

Повинуясь моей воле, сфера «Лесного Царя» держала приоритеты железно: своих не трогать, безголовых давить, внимание тварей тянуть на себя. И перерождённые дендра справлялись на все сто процентов.

Дальше бой рассыпался на десятки картинок, и я выхватывал их краем глаза, не выпуская собственных целей из виду. Вот орки стеной тел закрывают клетку с детёнышами, принимая удары на плечи и спины. Вот бородатая мелочь дружно виснет на уцелевшем панцирном звере, и кто-то из гномов забивает камень твари в глотку или руками вырывает наживую пластины. Вот седой маг падает на колено, выжатый досуха, и его волокут за шиворот под прикрытие повозки. Вот эльфы с подозрительно узким разрезом глаз и кожей цвета речного песка всемером встали кругом спина к спине и держат периметр, не подпуская тварей к какой-то девице, что читает и создаёт сложное заклинание призыва. Надеюсь, не демона она вызывает, потому что и без них проблем хватает.

А вот богиня сражается как фурия и играючи рвёт монстров на части. Стоп, что?

Трёхметровая фигура с четырьмя руками шла через гущу боя, и вокруг неё твари дохли пачками. Фиолетовые кинжалы – по клинку на каждую ладонь – работали без пауз и замаха, светящиеся руны бежали по её коже не останавливаясь, словно живые татуировки. Каждый взмах – труп. Она не дралась в привычном смысле, она собирала жатву. Играючи, вполсилы, с ленцой мастера на разминке.

Безголовые чуяли в ней что-то не то и пытались обойти стороной, но не всегда получалось. И даже одинокий, чудом уцелевший до сих пор пастух, выпустив луч в её сторону, остался ни с чем. Божественная защита прикрыла и отразила выстрел. Знать бы, как она это сделала… Мне такая защита тоже не помешает!

Это явно не просто избранная, чьё тело стало носителем божественной воли, аватаром. Это стихийное бедствие. И хорошо, что сегодня оно бушует на нашей стороне.

Финал битвы сложился сам собой и как-то даже неожиданно. Последних двух пастухов, рванувших с холма в сторону степи, я снял в форме «Стрелка», дендра додавили остатки охраны в корнях, и над долиной повисла тяжёлая тишина, которую прерывали сопения раненых, хриплые голоса орков, проклинающих безголовых тварей, и рыки выживших животных да избранных. Самое громкое «молчание» из тех, что я слышал за последнее время. Наполненное яростью и злостью, боевым задором и непокорностью.

Я прошёлся вдоль разбитых клеток и коробов и считал потери. Погибшие были, но счёт шёл на десятки, не на сотни. Для драки такого размера – это не цена, это чудо. И у чуда было четыре руки.

Обладательница рук нашлась на пригорке. На моих глазах трёхметровая фигура словно сложилась внутрь себя: лишняя пара рук соединилась с основной, руны погасли, рост уменьшился до обычного, и передо мной предстала женщина. Кожа цвета вечерней синевы, белые волосы, обрезанные коротко и криво, на запястьях – свежие следы кандалов поверх старых тонких шрамов. Дроу, живая и настоящая. Она спрятала кинжалы в какое-то подобие скрытого пространственного кармана и направилась прямиком ко мне, прямо по трупам безголовых.

— Наконец-то я нашла тебя, — остановилась она в трёх шагах и чуть наклонила голову. — И рада вновь встретить.

— Взаимно. Наверное. Только напомни, где мы встречались? Я Алекс.

— Шаэлисс.

Имя ничего не подняло из памяти, а вот лицо царапало чем-то давним. Я присмотрелся и кое-как вспомнил лицо единственной дроу, с которой был косвенно знаком.

Турнир, практически самое начало моего пути. В общем зале среди бойцов мелькала синекожая, а позже в Лабиринте испытаний мне пришлось драться с её трупом. Труп, насколько я помню, принадлежал не ей. Но срисован был полностью с девушки. Это застало меня тогда врасплох и стало очень ярким воспоминанием.

Сама дроу тогда вылетела из сетки, проиграв или погибнув; победу забрал Тарн, а я застрял в Лабиринте и тренировался до посинения. Ещё бы чуть-чуть – и сам бы как дроу по цвету кожи стал.

Из всех моих знакомств это тянет на самое странное. Это надо ещё умудриться познакомиться с трупом раньше, чем с его хозяйкой.

— Вспо-омнил, — протянул я вслух. — Давно это было.

— Я рада. Мне и самой было тяжело вспомнить тебя. Но вот я здесь. И ты здесь. Нас свела судьба!

«Я сейчас ей оставшиеся волосы выдерну. Какая, к чёрту, судьба?..» — разозлилась на восторженные речи Алиса.

— Я бы так не сказал. Смотря, что ты под судьбой понимаешь. Да и вообще, видя, как ты сражаешься… С такой силой в плен не попадёшь. Только если добровольно.

— Ну и что? Главное, что я достигла этих земель и здесь встретилась с таким же, как и я!

— Опять же, сомневаюсь, что у нас с тобой одинаковый статус в Системе.

— Не одинаковый, это точно. Но уникальный! У тебя – свой. У меня – свой. Я Кинжал Возмездия, и… — величественно заявила она, а я, глядя на множество любопытствующих взглядов вокруг, поднял руку, останавливая её на полуслове.

— Не знаю, спешишь ли ты, но вот я точно спешу, — произнёс я, и в подтверждение моих слов из глубины души поднялась Алиса.

Она вышла из моей тени точно между нами, на полкорпуса ближе к дроу, чем следовало для вежливой беседы. Хвост ходил из стороны в сторону, и это движение я знаю прекрасно. Так он ходит перед грозой. Не той, что у меня в тучах, а той, что похуже…

— Алекс, — начала она, не сводя с гостьи глаз, — спиной к ней не поворачивайся. Мало ли что эти хитровыдуманные дроу там себе придумали.

Шаэлисс нахмурилась, открыла рот, чтобы ответить что-нибудь не менее провокационное, но я успел раньше, поднимая Алису и ставя себе за спину:

— Так, помощница. Раз пришла помогать – помогай. Освобождённых надо собрать в колонну. Клетки, какие остались запертыми, – открыть. Еду из обоза переложить и распределить. Монстров отставить отдельно, к ним не лезть. Животных берём с собой. План простой: идём к руинам крепости, там открываем портал и выводим всех в безопасное место. Вопросы?

Рот у дроу так и остался приоткрытым, только слова в нём сменились по дороге.

— Я пришла сюда не для того, чтобы слушать приказы.

— А я сюда пришёл не для рандеву с незнакомкой, а с конкретной целью. Если я тебе зачем-то нужен, делай дело, после задавай вопросы смело. Полчаса на построение. О, рядом ещё одна стая. Пойду, уничтожу её.

Я развернулся и пошёл к гребню не оборачиваясь. Проверка простая и древняя: кто ты мне, союзник, зритель или предатель, выясняется не словами, а тем, что ты делаешь, пока меня нет. Позади помолчали, а потом послышались короткие команды на орочьем. Голос у неё оказался командирский, поставленный. Кем бы она ни была у своих, строить разумных ей не впервой.

«Ну и что ты о ней думаешь?» — догнала меня Алиса уже в мыслях, оставшись присматривать за лагерем.

«Думаю, что она сильна. По ощущениям, где-то рядом с Диром. И это меня напрягает не меньше, чем радует».

«Меня напрягает другое. Дроу – самый закрытый народ из всех, что я помню. Их королевство перемололи Срывы; уцелевшие кочуют с остатками, чужаков ненавидят до зубовного скрежета. Они не ходят к чужим. А эта не просто пришла, она рвалась к тебе. В плен села, лишь бы дорога совпала. Тебя запомнила с одного давнего турнира и откуда-то знает, что ты стал силён. Хотя там, на турнире, и взглядом тебя не удостоила».

«Богиня подсказала?»

«Богиня и Система. Одна взаимодействует с другой. Был дан выбор, она его сделала и отправилась сюда. Зачем и почему – понятия не имею, но…» — многозначительно произнесла Алиса.

«Ладно, я тебя понял. Продолжаем держать ухо востро. Послушаем, что ей надо, но сразу ни на что не соглашаемся. У нас своих проблем полная телега и маленький Павоз».

«Вот тут полностью согласна».

На том и порешили. Тревога никуда не ушла, но любопытство всё же было. Да и потенциальный союзник, способный не хуже Дира кошмарить армию врага, дорогого стоит. В битве я её оценил, вопрос лишь в том, сколько она в таком темпе может сражаться.

Малая стая нашлась за соседней грядой и разочаровала размером: полсотни безголовых при одном пастухе. Без клеток, без груза. Спешили на звуки уже закончившейся битвы.

Битвы как таковой тут и не было. А ещё удачно легло время. Ровно сутки прошли с прошлого раза, откат кровавой сферы закончился, и организм с готовностью принял новые капли крови иномирных тварей. Начал с пастуха. Кинжалом прошёлся вдоль его хребта и нарушил работу зашитой под кожу энергоустановки и центральной нервной системы. Тринадцать капель Эфира пополнили копилку, руки свернули энергету шею, отобрали ствол, и я посмотрел на ошарашенные щупы безголовых. Семена бы вам в пасти впихнуть… Впрочем, а что меня от этого останавливает?

Ушёл я через десять минут, оставив на узкой тропе заслон из трёх десятков перерождённых дендра. Будет сюрприз для потенциальных преследователей.

Обратная дорога к руинам дружной толпой съела остаток дня. Колонна растянулась по дну ущелья, и на подходе к городу-крепости нас встретил первый отряд во главе со знакомыми шаманами. Старики двигались бодрее, чем я ожидал, и совещание получилось прямо на ходу под скрип уцелевших повозок.

Обе колонны плавно сливались в одну. Старожилы из первого каравана выискивали в новоприбывших своих. Кто-то находил, и тогда над распадком висел то смех, то вой. Я старался в эти встречи не вглядываться. Работы впереди много, раскисать некогда.

— Для врат нужны четыре вещи, воин, — загибал пальцы шаман со шрамом, так и не узнав моего имени. И такое обращение веяло уважением куда большим, чем мог рассчитывать иной вождь орочьего племени. — Рунные камни, на них ляжет плетение. Основа, что держит арку. Якорные артефакты, чтобы врата не сорвало и они были стабильными. И накопители нужны, потому что наших сил на такой поток не хватит.

— Значит, ищем всё разом. Крепость большая, сокровищница у неё явно была небедная.

— Была, воин, — помрачнел шаман. — Лафах Таг держала торговый узел трёх дорог. Если казну и сокровищницу не вынесли до падения, то мы под руинами найдём всё, что нам нужно. А если успели…

— На месте разберёмся.

Шаэлисс всё это время шла в шаге за моим правым плечом, не поднимая больше вопросов и не встревая с радостью встречи. Меня это более чем устраивало, так как голова уже и так под завязку была забита проблемами. Возможно, это она сама поняла, что момент не лучший, а быть может, богиня подсказала, уловив открытую неприязнь Алисы, что шла в своём божественном облике у неё за спиной и дышала дроу в затылок.

Лафах Таг открылась с холма грудой ломаного камня. Стены лежали, башни осыпались внутрь себя, и только линия укреплений угадывалась по фундаментам. Защищали её и вправду отчаянно, судя по воронкам от взрывов у стен.

Мы вошли. Шаман ещё раз перечислил самое необходимое, я же ответил, чтобы они искали для себя припасы, оружие и щиты, брошенные то тут, то там, и, к моему удивлению, началось соревнование.

Дроу неспешно повела взглядом по руинам, замерла и вытянула руку в сторону заваленного подвала под остатками цитадели. И в ту же секунду туда же указала Алиса. Две чуйки сошлись в одной точке, переглянулись и рванули наперегонки.

Дальше по руинам шло негласное соревнование, за которым орки наблюдали с открытыми ртами. Одна находила схрон по остаточной магии, вторая тут же брала след глубже и указывала на соседний. Ни я, ни орки не успевали их доставать из-под завалов, и девушки стали помечать тряпицами разных цветов точки для раскопок, носясь по крепости.

Орки, зная, что стоит на кону, бросались разбирать завалы; гномы проявляли чудеса инженерной мысли и каким-то образом копали многотонные каменные обломки даже быстрее орков, хотя их было от силы два десятка.

То тут, то там из-под завалов, помимо прочего, доставали ещё и трупы. И ладно бы только безголовых, но находили защитников. Их укладывали отдельно, чтобы похоронить в братской могиле.

Почему твари, такие голодные, их не выкопали сами, остаётся лишь гадать. Возможно, количества энергии на раскопки ушло бы больше, чем они получили с этой добычи.

«Алис, не поддавайся на провокации. Нам нужны артефакты, а не пьедестал».

«Я и не поддаюсь. Я выигрываю!»

Спорить с богиней себе дороже. Тем более руки у меня были заняты.

Магия земли послушно раздвигала завалы, выворачивала плиты и открывала дорогу к схронам, на которые указывали мои ищейки. Если разбирать неаккуратно, есть все шансы остаться без нужных артефактов. Прочность-то не бесконечная.

Освобождённые, хоть и были ослаблены, ранены и убиты горем, в основном тоже не сидели без дела. По всем руинам собирали уцелевшее оружие и свозили в кучи, правили погнутое о камни и разбирали по рукам. К вечеру у меня за спиной снова стояло что-то похожее на вооружённых бойцов, а не толпа беглецов.

От каждой народности ко мне прибыл как минимум один делегат. Кланялись, благодарили за спасение, кто как умел, и осторожно спрашивали об одном и том же: «Что с нами будет дальше?»

Проблемой был не языковой барьер, а расовый. Те же гоблины оркам не доверяли, а гномам – тем более. Эльфы вообще на всех вокруг смотрели странно. А я был нейтральным звеном, спасителем. Вот мне и приходилось отвечать на их вопросы. Говорить, что будет портал, будет безопасное место, будет шанс нормально поесть и вернуться в строй. Спасённые выдыхали и шли работать.

Не забывали мы и о разведке, но если вызволенные из плена просто стояли на уцелевших участках стен и башен, то я пошёл дальше и отправил призраков на разведку.

К сумеркам шаманы отчитались: найдено всё и с запасом. Рунные камни, основа из разбитой городской арки, якоря из генеральской сокровищницы. Накопители маны Алиса вытащила из того же подвала цитадели, целую связку. Пройти мимо такого добра она физически не могла. Там же, среди камней, она выкопала несколько артефактов легендарного ранга и вывалила их передо мной, распушив хвост от гордости. Я прошёлся по находкам и хмыкнул. Все до единого орочьей работы.

— Половину, что поцелее, раздадим. Среди спасённых есть кому носить, а нам союзники в форме нужнее, чем груз в кольце. Что похуже – заберём. Брячедуму на разбор или на переплавку. Кузнец разберётся. Можешь и себе взять что-то для расплавки на первородную материю. Мне кто-то носки обещал.

— Будешь меня бесить – я тебе колготки сделаю шерстяные, колючие.

— Как в садике?

— Не знаю, что такое садик, но, судя по твоему выражению лица, именно такие и надо делать.

— Давай пока на носках сойдёмся, без экспериментов. Да и меньше материала потратишь… — убеждал я её, вытягивая из кармана взятку в виде засушенного в специях мяса.

Коррупция в этот раз помогла. Алиса была занята приятным делом, и на язвительные замечания у неё не осталось сил.

Шаманы приняли камни и основу в работу. Оставался вопрос, который я приберегал напоследок и который старший шаман задал сам:

— Куда открывать, воин? Знать бы, какие места ещё не захвачены…

— Ирташ. Крепость на границе степи. Там люди и орки вместе держали оборону, и туда ваши же открывали порталы, когда перебрасывали корпуса. Я стоял в тех стенах. И рунные цепи на стенах портального зала видел, длинные такие полосы вязи. Вы их якорем называете, если я правильно понял объяснения.

— Правильно понял.

Старик покопался в своём мешке и извлёк на свет пыльную книгу в перемотанном ремнями переплёте. Одна из находок в разрушенном кабинете мастера порталов.

— Сейчас проверим. Тут записаны адреса врат всех крупных городов и крепостей. Надеюсь, с момента твоего ухода город не пал…

Листал он долго, шевеля губами и разглаживая страницы ладонью, а потом ткнул когтем в строку у самого корешка и выдохнул с облегчением. Адрес нашёлся, и шаманы получили инструкцию для работы.

Работа заняла часы. Лагерь жил своей жизнью: у костров делили трофейную еду, шаманы помладше обходили раненых, а какой-то гном уже успел наладить починку сапог в обмен на артефакты. Предприимчивость переживёт любой конец света…

Я сидел на камне у бывших ворот и делил внимание между шумом возрождённой из руин крепости и степью вокруг. Чутьё прощупывало направления, и пока во всей округе не отзывалось ни одной твари. Но полагаться на «пока» я отвык давно.

Алиса дремала в моей тени, набегавшись по схронам. Шаэлисс выбрала себе обломок городской стены повыше, села на самый край и застыла, глядя в темнеющий горизонт. За три часа она не сменила позы ни разу. Мне даже стало интересно, о чём таком можно думать три часа не шевелясь.

Заодно я прикидывал расписание на завтра. Бог со своей армией сейчас разбирается с делами у второго портала, но рано или поздно он закончит и вспомнит про наглеца с молниями…

Врата вспыхнули где-то в районе полуночи. Арка света заиграла энергией и стабилизировалась под множество облегчённых вздохов орков. Ирташ отозвался с той стороны, а значит, его не захватили. Руины взорвались рёвом тысяч счастливых глоток. Кто-то смеялся, кто-то рыдал, здоровенный орк тряс над головой найденной секирой и клялся отъесться, восстановиться и вернуться сюда за головами проклятых безголовых. Напоминать ему о бесполезности такого обещания я не стал.

Шаманы сорвали голоса в первые же минуты, наводя порядок:

— Не толпиться!

— Раненых вперёд, животных к боковому проходу!..

Гномы, эльфы и гоблины разбились по очередям с такой дисциплиной, какой я от вчерашних пленников не ждал. Свобода прекрасно организует. Ко мне то и дело подходили прощаться. Жали руку, стучали кулаком в грудь, кто-то совал в ладонь амулеты и резные фигурки, отказываться от которых не позволяла ни одна степная традиция.

Карман тяжелел, а на душе теплело. И почему они уверены, что я остаюсь здесь? Мне ведь тоже в Ирташ надо…

Я поднялся с камня и подошёл к обломку стены. Шаэлисс так и сидела на краю, спиной к порталу, лицом в ночь.

— Собираешься идти?

— Нет.

— Ну, тогда прощай. Я пошёл…

Дроу сорвалась с места и возникла по правую руку от меня раньше, чем последнее слово коснулось земли. Я рассмеялся и неспешно зашагал к вратам, глядя, как огромная толпа медленно втягивается в свет, как шаманы машут руками на самых нетерпеливых и как очередь гномов пропускает вперёд носилки с ранеными.

— Ладно, всё равно через них не перепрыгнешь. О чём ты хотела поговорить?

Шаэлисс остановилась, развернулась ко мне и склонилась в глубоком поклоне. А когда подняла голову, её глаза сияли ровным белым огнём, и голос к концу фразы принадлежал уже кому-то другому:

— Не я, а моя госпожа!

Глава 4

Шаэлисс распрямилась из поклона уже не собой. Перемена прошла по телу сверху вниз: подбородок поднялся, плечи развернулись, даже какая-то мимолётная усталость, с которой дроу весь вечер просидела на обломке стены, пропала без следа. Белый огонь в глазах больше не мерцал. Передо мной стояло прежнее тело, только вот хозяйка сменилась. На время…

Давление силы вокруг неё тоже изменилось. Шаэлисс ощущалась на уровне Дира, эта же посетительница была из тех, кого оценить и вовсе невозможно. Прям олицетворение той пословицы про тихий омут и чертей, что в нём водятся. Только в нашем случае – богинь.

— Приветствую тебя, Клинок Системы.

Голос стал иным: гласные тянулись на интересный манер, и каждое слово вычеканивалось. Будто удар молота или скорее как взмах клинка.

— Моё имя Танесса.

«На наречии эларэ это смерть, — подсказала Алиса из глубины души. — Скромная девочка, ничего не скажешь».

Представиться смертью при первом знакомстве… Умеют же некоторые задать тон беседе.

Я склонил голову ровно настолько, насколько положено при встрече с чужим божеством, у которого к тебе дело. Примерно таким же образом я кланялся Диру и императору Дракории при встрече.

— Красивое имя. Моё имя, да и статус, как я вижу, вам уже знакомо.

— Именно. И не только оно. Но прежде чем мы продолжим, я хотела бы увидеть твою богиню. Прятаться ей ни к чему. Глазами моей избранной я наблюдала за состязанием в руинах. Схроны, находки, взаимные шпильки… Признаюсь, давно я не получала такого удовольствия. Это было так по-детски, наивно и забавно… Удивлена, что богиня согласилась принять в этом участие.

Алиса вышла на свет рядом со мной. Встала рядом, вскинула подбородок и оглядела гостью так, будто это она тут самая главная, и не поклонилась в знак приветствия ни на градус.

— Танесса, — поздоровалась гостья первой.

— Алиса.

Две богини смотрели друг на друга, и воздух между ними начал напитываться напряжённостью. Как обычно и бывает при встрече двух божественных… Пора разряжать.

— Вы знакомы? — уточнил я.

— Нет, впервые друг друга видим, — ответили обе в один голос, не разойдясь и на ползвука.

«Чистая правда, к слову, — добавила Алиса уже только для меня. — Эту даму я вижу впервые».

— Моя избранная уступила в вашем состязании намеренно, — заметила Танесса.

— Уступила? — хвост взметнулся. — Я выиграла. С разгромом.

— Об этом нет нужды спорить, я всё видела своими глазами.

Блин, упрямая женская гордость... Надо переводить тему, а то это знакомство выльется в конфликт божественных масштабов из-за сущей мелочи.

За нашими спинами последние спасённые втягивались в арку врат. Шаманы охрипли до сипа и дирижировали остатками очереди уже одними руками.

— Так чем же я могу быть вам полезен? Путь вы проделали огромный, земли у нас из самых неприветливых, и вряд ли вас привело сюда желание полюбоваться степными закатами.

— Всё дело в твоей силе, Клинок Системы. Система, наша матушка, объяснила всем нам, что отныне многое пойдёт по-другому. На континенте грядут перемены.

— Кому это – «нам»?

— Малым расам. Тем, кто однажды был в лоне Системы и до сих пор хранит с ней связь, но давно растерял былую силу и былое влияние. Тем, у кого не осталось ни собственных городов, ни права возвести государство в этом мире.

Мысли пронеслись в голове за долю мгновения. Гарпии, чей мир Система списала со счетов и отдала червям на прокорм; гномы, кочующие от одних руин к другим с тех пор, как их подземные города превратились в мёртвые пятна на картах... Я видел на старинных картах десятки королевств бородатых подгорных мастеров. А сейчас хорошо, если у них пара пещер в разработке наберётся. Гремлины, которым нынешний хаос дарит случай прирастить маэстраты за счёт гоблинов; зверолюды Элеи с их гибелью, ну и многие другие. Претендентов на перемены в этом мире хватает.

Я позволил себе расслабиться и пожал плечами:

— Мне об этом ничего не известно. Что за изменения такие? И чем, по-твоему, я могу быть вам полезен? Я так понимаю, вы хотите воссоздать своё государство?

— Именно. Обожаю умных избранных. Алиса, моё почтение. Ты выбрала себе достойного избранного.

— Ну конечно, — задрала Алиса нос. — Дураков я бы выбирать не стала.

Я тактично промолчал. По самым скромным подсчётам, за один только последний месяц я ходил у неё в дураках раз пятнадцать. Но портить богине статистику на глазах у гостьи было бы не по-товарищески.

«Я всё слышу», — предупредила Алиса не поворачиваясь.

«На это и рассчитывал».

— Мне известно, какие возможности дарованы этому смертному, — продолжила Танесса. — Это силы, которые недоступны, вероятно, даже богам. Подобное даруется лишь после множества пройденных испытаний и означает высшую из оценок. И раз уж этот смертный волей судьбы однажды попал в поле зрения моей избранной, я рассудила, что медлить не стоит, и отправила её в путь. А когда весть о вторжении догнала её на землях эйров, я поняла: искать нужно здесь. Где ещё быть такому избранному, если не на поле битвы? И, как видишь, я оказалась права.

Выходит, приглядывали за мной ещё с тех времён, когда я радовался призам малой арены и считал первые таланты в кошельке? Интересно… Я-то думал, на меня не обратили ровным счётом никакого внимания.

«Слышал? Высшая из оценок, — не удержалась Алиса. — Только не раздувайся от гордости, в арку потом не пролезешь».

«Поздно. Уже придётся бочком проходить».

— Дальше было просто. Я слушала пространство и ловила колебания магии. Точечные, но мощные выбросы, какие оставляют смертные лишь с запредельными объёмами маны. Я улавливала отзвуки смерти в этой степи и по ним направляла свою Шаэлисс. И уводила от лишнего внимания. Мы даже согласились на время побыть пленницами. Вырваться из того каравана не составило бы никакого труда, но поднялся бы шум, и за ней до сих пор гонялись бы по всей степи, вздумай она прорываться напрямую.

А вот это уже новость поинтереснее божественных комплиментов. Каждый мой удар по караванам, каждая молния и каждый сожжённый обоз работали маяком, по которому меня отследили через степь, а я и не почесался. Последнюю часть пути, ещё понятно, я намеренно приковывал взгляд Альфы, но до этого я старался не выделяться. Стоит крепко подумать, кто ещё в этих землях умеет так слушать. С такими слушателями и «Тень» не поможет…

— Способ пробраться вглубь земель, конечно, спорный, но не мне его осуждать, — признал я. — У каждого свои сильные и слабые стороны. Я вот, например, умею скрываться. Вернее, так думал. Вы вот меня нашли. Но у монстров не особо это выходит. И я даже в некотором замешательстве…

— На всё воля Системы, — улыбнулась она. — Дроу скрытны, смертный. Но не в этих землях. Первые же проверки показали, что против тварей, которые ищут добычу щупами, наша скрытность не годится. У нас иные методы. Маскировка, сокрытие присутствия. Это не магия, а навыки. И эти отростки чуют любое движение лучше глаз и ушей, вместе взятых. Да и свою помощницу я растила под искусство убийства, а не под игры в прятки. И благословения ей давала под стать.

«Учти, я тебя растила под другое, — вставила Алиса. — Под здравый смысл и регулярную добычу гусиков. Только ты не пользуешься ни тем, ни другим, как правило… Эх…»

«Так ты же сама за склад гусей нынче отвечаешь!»

«Потому и отвечаю, что ты эту заботу не тянешь», — с грустью в голосе ответила Алиса.

Ладно, надо что-то ответить богине…

— Прекрасно. Так что же я могу для вас сделать? Забот у меня, как видите, выше крыши. То, что здесь творится, – это аврал, который ломает все прежние планы. А их и без этого вторжения было с горкой…

— Вот и прекрасно. Значит, нам легче будет договориться. Всё просто. У Системы свои беды, у дроу свои, да и у людей их в достатке. Но желание у всех одно: от этих бед избавиться. Достаточно на время объединиться, разобраться с ними по очереди и подарить этим землям хоть какое-то подобие мира и покоя.

— Вы хотите, чтобы я помог вам основать королевство? — нахмурился я.

Так-то пусть в очередь становятся. Сперва гарпии, революция в королевстве гремлинов, да и зверолюды хоть и не просили, да и народа пока своего не имеют, но Элея тоже бы не отказалась, в этом я уверен.

— Не совсем. Скажи, известен ли тебе главный признак настоящего государства? Возможно, Алиса рассказывала?

Я почесал затылок, покосился на Алису, подсказки не дождался и принялся загибать пальцы.

— Деньги. Армия. Города и жители. Законы.

На каждое слово Танесса кивала, а когда пальцы у меня закончились, подвела итог:

— Совершенно неверно.

— Кивала-то тогда зачем? — не выдержал я.

— Из вежливости. Всё перечисленное полезно, но ни одно не делает государство здесь государством. Это Мир Избранных, Клинок. Он живёт по немного иным законам, и первый из них и единственный, который имеет настоящий вес, звучит так: каждое государство обязано иметь связь со своим внешним миром. С малым миром, который поставляет новичков. Новых избранных. Нет такого мира, и никакая держава не будет считаться полноценной, сколько бы армий она ни собрала. Свои миры есть у эйров. Немало их у орков. Есть у гремлинов, и даже у гоблинов имеются. У эльфов и вовсе несколько.

Но одних миров мало. Нужна сила и яркие избранные. Нужно признание окружающих и право самим решать свою судьбу. Так, например, гоблинам не повезло. Миров много, а государства я у них не припомню, хоть они и расселены практически по всему континенту.

Я слушал и мысленно раскладывал услышанное по знакомым полкам. Земля, выходит, числится внешним миром людей, поставщиком новичков. Третий по счёту, два первых уже закрылись. И что там будет дальше – большой вопрос, ответ на который даже раскапывать не хочется. Если есть ещё миры, заселённые людьми, – прекрасно. Если их нет и Земля – последний… Неважно, я всё равно её никому отдавать не планировал.

— У нашего народа таких миров не осталось, — огонь в глазах Танессы притух. — В этом наша беда и наша боль. Три мира, которые мы любили и берегли, мы потеряли. Срывы сожрали их один за другим. И всё, что нам остаётся сегодня, – это заселить новый мир. Не ждать, пока Система откроет для нас очередной портал, не ждать, пока эволюция где-то вырастит существ, похожих на нас. Этого не случится никогда, шансы даже не призрачные, что где-то сами по себе появятся новые дроу. Судьбу надо брать в свои руки. Есть живые миры, захваченные тварями. Есть умирающие, которые ещё можно спасти, и болеющие, которые можно исцелить. Для этого нужна лишь сила. И храбрость войти в такой мир, истребить чудовищ, что его терзают, и вновь обрести над ним власть.

Я вспомнил обрыв на границе змеиных земель. Внизу тогда лежала долина, перемолотая Срывом до крошева, а над ней висело чёрное пятно прохода, к которому не подползала ни одна местная змея. Сколько вокруг таких Срывов и сколько из них ждут своих освободителей?

И ещё одна мысль зацепилась по пути. Народ, который чужаков на дух не переносит, отправил ко мне свою лучшую избранную, да ещё и с госпожой внутри. Или не лучшую, и просто так вышло, что мы знакомы, и вот это сыграло ключевую роль? Ну, как бы там ни было, это означает, что прижало их всерьёз. Такие визиты от хорошей жизни не наносят.

— То есть ты хочешь, чтобы я отправился с Шаэлисс в один из Срывов? — уточнил я. — Зачистил его. Не закрыл, а зачистил целый мир, вдвоём с ней. И что дальше?

— Нет, конечно. Идти вдвоём вам никто не предлагает. По сути, подошёл бы почти любой Срыв, но мы уже отыскали несколько подходящих миров и готовим армию, чтобы пройтись по ним и очистить от скверны и монстров. И от демонов.

— От демонов?

— Да, от демонов. Насколько мне известно, у тебя есть определённые договорённости с одной из верховных демонесс. Система не была щедра на подробности, но указала прямо: один из миров, что мы рассматриваем, находится во власти демона, который враг и нам, и ей. Такие, как мы, боги и избранные с уникальными статусами, способны вместе перевернуть судьбу целого малого мира. Разумеется, прежде ты обязан обезопасить собственную родину. Для этого моя подопечная поступит в твоё полное распоряжение и поможет закрыть вопросы, что стоят перед тобой сейчас. Поверь, она сильный и способный боец. И для меня важно, чтобы вы прошли боевое слаживание до похода в царство демонов. Согласишься помочь нам, и я соглашусь, чтобы она помогала тебе. Вы поможете друг другу, и каждый обретёт то, чего ему так не хватало. Мне очень не хочется просить помощи со стороны. Но всё в этой жизни меняется. Настала пора перемен.

Договорённости с Королевой мы не афишировали... Если Система раздаёт такие подробности богиням малых рас, значит, Система прямо-таки горит желанием перевернуть парочку проводимых прямо сейчас партий против монстров и военных кампаний в свою пользу. Про армию она говорит, но сомневаюсь, что у кочующего народа она достаточно сильная и многочисленная. Хотя в истории земли зачастую именно кочевники обладали наибольшей боевой мощью.

А если рассуждать всерьёз, расклад вырисовывается любопытный. Для завоевания целого мира не нужна многомиллионная армия, которую не прокормить и не провести через портал. Нужен отряд, в котором каждый боец сам по себе стоит армии. Вот тогда появится возможность истребить и монстров, что обитают в таких мирах, и тех верховных богоподобных созданий, что не дают Системе вернуть контроль.

И ещё одна причина такого подхода – владыка малого мира. На своей земле он сильнее любого гостя – это мне ещё Аттид растолковывал. Тысячи лет он копит силу и подпитывается собственным миром. Против такого нужна не толпа, а строй из тех, кто переживёт личную встречу с хозяином.

Об этом я думал и сам, только каждый раз мысли утыкались в одно: где взять таких бойцов и чем привязать их к себе. А теперь прикинем...

Дир после этой войны вполне может оказаться моим должником. Шаэлисс готова встать рядом хоть сегодня. Тарн теоретически поможет либо подскажет, как усилить остальных. Мэд растёт, Маша растёт, Герда уже сейчас выводит из строя чужие ключицы одним дружеским тычком. Пока этого мало, но в теории их можно, как клинки, закалить в этой войне, превратить в истребителей монстров. Сам я тоже далеко не подарок. А если Зирксу выдать возможность свободно творить и поддержать начинания ресурсами, он наклепает такого, что демоны начнут эвакуацию через чёрный ход своего владыки. И последнему это явно не понравится.

И ведь есть ещё Земля. С таким отрядом отстоять её будет в разы проще. Если, конечно, однажды появится стабильный портал туда. Лея с Фреей обещали пробить тоннель, если переживут первую волну и свалят сильнейших тварей. Планы на годы вперёд, но и я не завтра в демонические миры собрался.

— Информацию я принял, — произнёс я, возвращаясь из размышлений. — Цели наши действительно частично совпадают. Но ответа прямо сейчас не будет. Я слишком долго бодрствую... В голове каша, пусть и выгляжу нормально. Сказанное нужно переварить. В общем, ответ я дам, но чуть позже. Возможно, в мою голову придут и вопросы. Буду рад услышать на них ответы.

Я повёл рукой в сторону врат. У арки уже почти никого не осталось, последние спасённые растворялись в свете под присмотром вымотанных шаманов.

— А пока приглашаю в сердце сопротивления иномирному вторжению.

«Молодец, сдержался, — одобрила Алиса, не выпуская наружу ни звука. — Слова у неё сладкие, соблазн в каждом втором. Такие слова сперва проверяют, а уже потом дают клятвы».

«Вот и проверим. Не всё же ей одной за нами подглядывать».

Белый огонь в глазах Шаэлисс погас так же резко, как разгорелся. Дроу качнулась, поймала равновесие и повела плечами, проверяя, всё ли тело вернули на место в целости.

— Госпожа услышала всё, что хотела. Дальше говорить будем мы, — сказала уже сама дроу.

— И часто она заимствует твоё тело целиком? — поинтересовался я, шагая к арке.

— А какая разница? Это честь для избранной.

— Не сомневаюсь.

Алиса зевнула так, что в рот целый гусь бы залез, и нырнула обратно в мою душу, буркнув, что на той стороне наверняка толкотня и есть все шансы, что ей отдавят хвост, поэтому она спрячется.

Старший шаман ждал нас у самой арки. Врата он собирался переступать по-капитански, последним из своего народа.

— Степь запомнит, воин, — прогудел он вместо прощания.

— Пусть лучше запомнит, с чего начинала отстраиваться. Работы у неё впереди много.

Старик хмыкнул и посторонился, пропуская нас вперёд. Шаг сквозь свет – и ночная степь сменилась каменными сводами.

Портальный зал Ирташа встретил нас гулом, в котором тонули отдельные голоса. Рунные цепи на стенах горели, а всё пространство под ними было забито до отказа. Орки стискивали в объятиях вызволенных сородичей и тут же, не отпуская, орали через головы, созывая родню. Люди из гарнизона собирали вокруг себя представителей иных рас и пытались хоть как-то переписать и рассортировать этот поток. Ревели животные, которых волокли к боковому проходу, и чей-то начальственный голос требовал вывести скотину из зала, потому что и без неё дышать нечем.

Я прикинул, сколько ртов свалилось на крепость за одну ночь, и посочувствовал тем, кто отвечает здесь за припасы. Кормить эту ораву придётся уже с рассвета, а степь вокруг щедростью не славится. Куда крепость расселит несколько тысяч новых жителей и как разведёт гоблинов с гномами по разным углам – вопрос, к счастью, тоже не мой.

Нас заметили быстро. Сперва – ближние из спасённых, за ними – дальние. Руки поднимались одна за другой, указывая в нашу сторону, и по залу покатилось на разных языках одно и то же: «Вот он, это он нас привёл, это он вызволил нас из позорного плена».

Седой орк поднял детёныша на плечо, чтобы тот разглядел нас поверх толпы. Мелкий гоблин пристроился за мной и вышагивал след в след, надувшись от важности, пока его не оттащили сородичи. На Шаэлисс косились, но без страха: половина зала видела её в бою, вторая половина шла с ней в одной колонне.

Слава – вещь приятная, но исключительно до того момента, пока она не мешает пройти к цели. А цель у меня простая: найти своих, доложиться и провалиться в омут снов на первой же койке. Правда, новостей у меня набралось на целый военный совет… И не все из них влезали в рамки хороших.

— Алекс! — голос Графа разнёсся под сводом, перекрывая общий гул.

Он пробивался ко мне через толпу, работая локтями с чисто казначейской настойчивостью. Я шагнул навстречу с улыбкой и уже раскрыл руки для объятий, когда разглядел его вблизи. На соратнике не было лица.

— Тут беда такая… — Граф остановился в шаге, так и не обняв. — Твой отец исчез. Сразу же, как только ты ушёл. И никто не может его найти.

Глава 5

Слова Графа доходили до меня частями. Зал вокруг гремел праздником, сотни спасённых обнимались и плакали от счастья, а для меня весь этот шум разом отодвинулся куда-то за границы сознания.

Отец исчез? В день моего ухода? И за всё это время никто не сумел отыскать даже его следа?

— Собирай наших, — с хрипом выжал я из себя. — Всех до единого. И найди комнату потише: здесь я собственных мыслей не слышу.

Граф кивнул и врезался в толпу, на ходу раздавая распоряжения дежурным. Я оглянулся на Шаэлисс. Дроу стояла в паре шагов позади и наблюдала за происходящим без единой эмоции на лице.

— Иди со мной. Заодно познакомишься со всеми.

Комната нашлась этажом выше штабного зала, в жилой башне командования. Длинный стол с остатками позднего ужина, лавки вдоль стен, узкое окно с видом на внутренний двор. Гарнизонные магические светильники горели вполсилы, и я прибавил им яркости небольшой добавкой маны. Сидеть в полумраке этой ночью не хотелось совершенно.

Наши собрались быстро. Первой в дверь влетела Герда и стиснула меня так, что доспех заскрипел. Надо было его сменить на «Стража»... Маша просто прижалась сбоку и на несколько секунд замерла, счастливая от встречи и грустная от понимания, что я уже в курсе новостей.

Мэд стукнул меня по плечу, Брячедум ткнул кулаком в наруч и принялся осматривать форму доспеха вблизи, дёргая то за наколенник, то за наруч. Зиркс, Имирэн, Ратмир с Васей… Даже Лиза мелькнула в соседнем зале с остальными оборотнями. Приманили и их слухи о моём возвращении, как и командиров «Виверн». Заодно послужат заслоном от орков и Архонтов, с которыми мне пока что не особо охота разговаривать.

Аттид вошёл последним и занял привычное место у стены. Его комментарии я ждал не меньше, чем комментарии Мэда. Оба имели возможность оценить произошедшее с божественной точки зрения.

Шаэлисс выбрала дальний угол и опустилась на край лавки. Остальные на неё посматривали, но энтузиазма во взгляде соратников было не особо много. Уже привыкли, что я вечно притаскиваю кого-то с собой.

Вокруг неё сама собой образовалась пустота: наши обходили гостью по дуге, стараясь при этом не пялиться в открытую. Вопрос с ней я отложил на потом. Сперва главное…

— Рассказывайте, — упёр я кулаки в стол. — С самого начала. И ничего не опускайте. Что он говорил, что делал, каким он был в тот день? Мне важно каждое слово.

Переглядывание быстро закончилось, стоило Графу прокашляться. Он сообщил новость, он же расскажет и подробности. Всё больше он начинает мне напоминать прилежного заместителя.

— Вообще, он всё время держался немного обособленно и был тихим, незаметным. В тот день, насколько я помню, ничего не изменилось. Он был такой же, как и всегда. Когда ты улетел в своих новых доспехах, он внезапно обратился ко всем нам. Говорил спокойно – я бы даже назвал его слова тёплыми, прощальными – о том, что в одиночку не побеждает ни один герой, что за каждым стоят близкие и дом, куда можно и нужно вернуться. Благодарил нас. Признался, что гордится тем, какие друзья окружают его сына.

Я слушал и пытался найти в этих словах хоть что-то, кроме отцовской гордости. Звучало и впрямь как прощание перед дальней дорогой.

— Потом он подошёл ко мне, — тихо продолжила Маша. Она смотрела в стол и говорила медленно, вспоминая каждое слово. — Погладил по голове. Поблагодарил за то, что я приглядывала за тобой. И попросил приглядывать и впредь. Я хотела ответить, но не успела. Его не стало в один миг. Он просто исчез.

— Как именно? — повернулся я к ней всем корпусом. — Вспышка, звук, движение воздуха?

— Ничего, — вместо Маши отозвалась Герда. Валькирия сидела, сцепив пальцы в замок, и на моей памяти впервые не знала, куда деть собственные руки. — Вот он стоит, а вот его нет. Ни света, ни хлопка. Земля сырая была после ночи, все следы как на ладони. Его отпечатки обрываются там, где он стоял. Дальше – ровная грязь.

— Он что-нибудь оставил? Письмо, вещь, слово для меня?

— Ничего, — развёл Граф руками, и по нему было видно, чего ему стоит это признание. — Мы перерыли его кабинет и его комнату. Там даже бумаг не было. Архонты сказали, что на их столах появились бумаги с напутствием по реформам в Домене. Словно завещание им оставил. Но ни нам, ни тебе – ни единой бумаги.

Значит, уход не был спонтанным. Он знал. Готовился, закрывал дела и молчал.

Внутри у меня похолодело. Телепортацию я видел десятки раз в самых разных исполнениях. Это заклинание, и у него есть след. Воздух схлопывается в опустевшее место, мана оставляет вихри, пространство ноет ещё несколько минут. Даже у меня пять секунд подготовки к форме «Тень» и виден магический импульс при переходе в тень с помощью магии тьмы. А тут посреди двора, полного ветеранов и одарённых, взрослого мужчину стёрло из мира незаметно для всех…

— Мы искали, — разомкнул Имирэн сложенные на груди руки. — Следопыты дружины прочесали степь на три дневных перехода. Шаманы Ирташа слушали духов, Болдур поднял свои каналы, Ургаш отправил весть Диру. Гонцы вернулись ни с чем. Ни тела, ни следа, ни слуха.

— Дружина до сих пор держит две поисковые группы в поле, — добавил Ратмир. — Порядок такой: неделя в степи, смена, доклад. Пока ничего не нашли. Один малый отряд даже в Крево отправили, чтобы осмотрели дом. Должны добраться туда через пару дней.

Каждое их слово было тяжело услышать и принять. Так внезапно взял и исчез человек, ради встречи с которым я делал всё, что только мог… В груди появилась дыра, душа была словно растоптана.

— Аттид, — нашёл я взглядом бывшего бога-змея, — ты прожил дольше всех нас, вместе взятых. Ты был там. Можешь сказать, что это было?

Полукровка оттолкнулся от стены и подошёл к столу. Шрамы-чешуйки на его щеке дрогнули.

— Скажу то, в чём уверен. Это не магия. Не телепортация, не пространственный разлом, не работа артефакта. Любое из перечисленного оставляет искажение в магическом поле, а я не ощутил ровным счётом ничего. — Он помолчал, подбирая слова для продолжения. — Единственное, на что это похоже по описанию и по ощущениям… Так божество покидает мир, уходя в собственный божественный дом. Без усилий и без следов. Просто перестаёт здесь присутствовать. Так Алиса исчезает, прячась в твоей душе…

Тишина вокруг стала давить… Я подошёл на негнущихся ногах к окну и открыл его. Воздуха оказалось слишком мало. Тишина убивала.

Я повернулся к Аттиду и уточнил:

— Мне показалось или ты хочешь сказать… что мой отец – божество?

— Утверждать подобное я не берусь, — качнул Аттид головой. — Божественностью от него не пахло ни разу за всё наше знакомство. А скрывать такую силу годами перед лицом множества настоящих богов не сумел бы, пожалуй, никто. Так что, скорее всего, нет. Я лишь описываю то, на что это похоже. Что это на самом деле, мне неведомо.

«Алиса?»

«Я не знаю такой силы, Лёша, — пушистая отозвалась сразу, и от её тона мне легче не стало. — Честно. Ни одной похожей не знаю».

В дальнем углу шевельнулась Шаэлисс. Глаза дроу вспыхнули ровным белым огнём. Я не знал, что мне уже думать, и с надеждой посмотрел на богиню, что заняла тело дроу.

— Со стороны рассказ выглядит странно, не спорю. Я богиня смерти, но узнать, что произошло здесь недели назад, мне не под силу. Встреть я его раньше, быть может, какие-то подсказки и удалось бы отыскать. Увы, подсказок от меня не будет. Разве что Система может ответить на твой вопрос. Но раз не сказала до сих пор… Раз твой отец не сказал это сам… Делай выводы, человек.

Огонь погас, Шаэлисс моргнула и повела плечами. Наши смотрели на неё во все глаза, и до большинства только сейчас начало доходить, что за гостью я привёл на семейный сбор.

Вот и всё. Даже богиня смерти разводит руками...

Я отвернулся к окну и позволил мыслям пойти туда, куда они рвались весь этот разговор. Странности ведь были. Я перебирал их в памяти одну за другой. Проверка Аттида на нашем дворе: батя тогда положил ладонь змею на плечо, и по телу полукровки прокатилась волна силы, которую я уловил самым краем Восприятия. Бог побледнел от одного прикосновения. Я ещё подумал тогда, что не понял, чем он это сделал.

— Аттид, помнишь тот день, когда отец сказал, что тебе верит? Он проверил тебя как-то?

— Эм-м-м… Я на короткий миг потерял контроль над телом, и мою душу словно наизнанку вывернули. Я и сам не знаю, что это было, но инстинкты вопили, что он опасен. Как и ты, впрочем… И я решил не задавать лишних вопросов.

И я не стал уточнять… Зря. Я собирался поговорить с ним об этом. Собирался всю войну и всё откладывал, потому что вокруг вечно что-то горело и рушилось. Дооткладывался…

А его сила предвидеть движения оппонента на поле битвы? Это опыт? Предчувствие? Или что-то другое? Что-то ещё, скрытое от глаз посторонних?

Я всегда считал, что мой батя особенный… Но даже не подозревал, насколько я, судя по всему, близок к истине.

Само прощание тоже странно звучит…

А ведь есть ещё восемь лет, о которых я знаю лишь обрывками. Плен, из которого он вышел советником царя орков. Дир, покоритель половины степи, звал его своим наставником в вопросах войны и слушал так, как не слушал родных вождей. Я принимал всё это за силу отцовского характера и просто радовался, что он выжил.

К тому же он стал первым Архонтом среди людей с Земли, но при этом не стал фокусировать власть в своих руках. Лишь вёл одиозных личностей, желающих познать тайны этого мира, за собой. Археологией занимался, древними манускриптами, исследованиями… Мог ли он что-то такое найти, из-за чего его жизнь изменилась? Как узнать всё это? Чем он жил? Перед тем как он попал в плен, многие из его соратников погибли от внезапной атаки орков… Их теперь не спросить.

Я даже не знал о его друзьях. Лишь видел, как его либо уважают, либо боятся другие Архонты.

Надо бы задать вопросы Совету... Это всё слишком странно выглядит.

Вопросы и кусочки пазла не могли сложиться в единую картину. Слишком много неизвестного. Может быть, сестра что-то подсказала бы? У неё есть связь с ним, знает, куда за ним идти… Был город в землях эйр, где была возможность общаться во снах. Но она сейчас не в этом мире. Если вытащить её сюда хотя бы ненадолго, сразу станет понятно намного больше.

Точно! У меня же есть компас…

Вытащил его и дрожащей рукой открыл крышку. Стрелка металась как сумасшедшая из стороны в сторону. Вот чёрт…

Видимо, как и сказала наша гостья, есть лишь Система, у которой могут быть хоть какие-то ответы. Нужно с ней как-то поговорить. И чем скорее, тем лучше.

Я загнал этот вопрос в дальний угол сознания, потому что Система просто так не отвечает… Попробую отвлечься. Иначе даже не знаю… Могу и с ума сойти.

— Перейдём к следующему вопросу… — Я развернулся к столу и указал на дальний угол. — Знакомьтесь. Шаэлисс, избранная богини Танессы, чей голос вы только что слышали. Она пожелала следовать за мной, и это часть предложения, которое её богиня выдвинула мне сама несколько часов назад. Перескажу без прикрас, а вы пока держитесь за лавки.

И я пересказал. Про народ, потерявший все свои внешние миры. Про армию, которую дроу готовят для зачистки захваченных Срывами земель. Про миры, которые ещё можно отвоевать и заселить заново, про владык, что сидят в их сердцевинах тысячелетиями и подпитываются энергией захваченных миров. Про то, что против такого хозяина бесполезна толпа и нужен строй из бойцов, каждый из которых переживёт личную встречу с ним. И про мир под властью демона, который числится врагом сразу у нескольких сторон, включая нашу дорогую Систему.

Договорил я в полной тишине, и продержалась она недолго…

— Захват миров, — произнёс Граф медленно, пробуя каждое слово на вес. — Мы должны начать захватывать миры?

— А чего сразу мы? — Герда успела прийти в себя первой. — Пусть свои миры сами захватывают. У нас тут свой недозачищенный, между прочим.

— Ты не поняла, — осадил её Ратмир. — Речь про наём, а не про подряд на всё подряд.

— Я извиняюсь, конечно… — поднял руку Вася, дождался кивка и продолжил: — Но мы точно те ребята, о которых идёт речь? Мы тут всей толпой один регион с трудом от развала удерживаем.

— Дело говорит, — поддержал Ратмир. — У меня половина дружины в бинтах. Троих бойцов «Виверн» за неделю похоронили. Какие нам миры? Нам бы стены отстоять…

— Будь захват мира так прост, гномьи царства не развалились бы… — буркнул Брячедум себе в бороду.

Мэд всё это время сидел с ладонью на груди, прислушиваясь к своей богине, и заговорил, когда общий гул поутих:

— Элея считает, что это хорошее начинание. Но просит учитывать, что вы не одни такие. Помощь Клинка и свой долг службы и дружбы выплачивается многими и уже давно.

Шаэлисс дослушала общий ропот до конца, поднялась с лавки и медленно пошла к столу. Разговоры стихли сами собой.

— Вы зря примеряете эту ношу на себя, — разнёсся тихий голос дроу по комнате. — Вас в расчёт никто и не берёт. Армия у моей госпожи есть. Избранные, что не уступают мне самой, тоже есть. Нам не хватает лишь аномалий вроде Клинка Системы – тех, кто может удивить демонических владык и созданий, равных по силе богам. Вы к таким не относитесь. Для войны за миры нужен отряд демоноборцев, способный встать против них и пережить эту встречу. Всё остальное у нас имеется.

Наши загудели заново, и сквозь этот шум неожиданно чётко прорезался голос Графа. Казначей смотрел на гостью задумчиво, сцепив пальцы под подбородком, и в глазах его уже щёлкали невидимые костяшки счётов.

— Вам, дроу, этот наём будет очень дорого стоить. И неважно, один член отряда авантюристов вам нужен или весь отряд целиком. Условия будут очень суровыми.

Шаэлисс улыбнулась. Впервые за вечер. И улыбка, к моему удивлению, ей очень шла.

— Я не боюсь вызовов. Тем более что часть платы заключается в моих клинках. Не мне одной нужна помощь, знаешь ли.

— Ну, посмотрим. — Граф выдержал её взгляд и повернулся ко мне: — А ты что скажешь?

— Скажу, что спать мне больше не хочется, — оттолкнулся я от подоконника. — Организуй совет с Архонтами и вождями орков. Поделюсь оперативными сводками.

— Да, хорошее дело. — Казначей потянулся за походной книжицей. — Ты добрался до Срыва? Много он пропускает через себя тварей?

— Тот, что у Дир'Колла, больше никого не пропускает. Я закрыл его.

Книжица замерла на полпути из кармана. Граф смотрел на меня, и по его лицу было видно, что в услышанное он не поверил.

— В смысле – закрыл?..

— В прямом. Срыва у Дир'Колла больше нет. Дыра между мирами заросла, подкреплений оттуда не будет. Остался один, у Тур Кламена.

И комната взорвалась. Герда вскочила с так резко, что лавка и сидящий на другом её краю Ратмир грохнулись на пол, и заорала что-то победное про то, что тварям лучше не недооценивать кабанов. Вася присвистнул, состроил мину, полную удивления, и двумя руками показывал мне, что я крут. Брячедум сориентировался быстро и откупорил флягу, выкрикивая тост. Имирэн вырвал у него флягу и сделал глоток бормотухи, даже не скривившись.

— Закрыл… Совсем закрыл? — подался Зиркс вперёд через стол. — Дыры нет? Проверял?

— Проверял. Часовые тоже проверяли, когда их легион там с богом безголовых столкнулся и помер. Сто тысяч в труху за несколько часов.

— Сурово… — оценила Герда.

— Ты понимаешь, что это значит?! — Граф тряс меня за наплечник, и голос у него срывался. — Это же вообще всё меняет!

Он говорил что-то ещё, наши обнимались и галдели, кто-то требовал подробностей, кто-то уже прикидывал, как переиграть снабжение. Я кивал в нужных местах, не слыша и половины. Радость соратников проходила вокруг меня фоном. Всё же я так и не смог прийти в себя от новостей, связанных с папой.

Как это вообще возможно, чтобы он взял и исчез? Ничего не объяснил, весточки не оставил, разговора не завёл. Не мог? Не хотел? Случилось что-то, из-за чего пришлось бросить всё в ту же минуту? Или он попросту не хотел расстраивать ни себя, ни меня? Или знал что-то и боялся, что я, узнав это, брошу фронт и сорвусь в пасть к дракону, погубив и себя, и дело?

Хуже всего было то, что злиться было не на кого, кроме себя. Я ведь видел странности одну за другой, но каждый раз задвигал их подальше, откладывал до лучших времён.

«Алекс, — Алиса строго заговорила из глубины души, и по хребту пробежал холодок. — Что-то не так. Что-то приближается…»

Ладно, хватит гадать на пустоте. У этого мира есть хозяйка, и у хозяйки есть глаза в каждом его углу.

«Алекс, тревога!»

— Система… — поднял я взгляд к потолку, — ты должна мне дать ответ.

За окном вспыхнуло второе солнце. Свет ударил по глазам сквозь узкую бойницу, залил комнату до дальней стены и тут же погас. Следом пришёл грохот удара о землю где-то у внешних укреплений, и каменный пол под ногами задрожал. Крепость взорвалась криками, топотом и рёвом сигнальных рогов. Я оказался у окна раньше остальных. Рефлексы…

Во дворе метались люди и орки, а за стеной, в сотне метров от ворот, догорала пропаханная в степи борозда. На её конце пульсировал шар огня размером с добрый дом, и от него давило силой такого порядка, что моё чутьё захлебнулось на первой же попытке оценить гостя.

Шар шевельнулся. Пламя стекло с него, гасясь на лету, и наружу развернулось длинное ящероподобное тело с парой крыльев. Я узнал его мгновенно, хоть и видел раньше версию в десятки раз меньше. Точно такой зверёк дремал на плече императора Эйрахона, изображая безобидного питомца.

Помню я нашу первую встречу с этим «питомцем»… Тогда моя богиня предпочла спрятаться от него подальше и не отсвечивать.

Дракон встряхнул головой, одним толчком взлетел на крепостную стену, и стрелки на ней шарахнулись в стороны. Во дворе взвыли варги и другие животные. Про избранных я вообще молчу...

Гость не удостоил их даже поворотом головы. Он безошибочно нашёл взглядом моё окно, выплюнул на камень свиток, тут же подхватил его в зубы и прыгнул. Тело перетекло через весь двор одной длинной дугой, уменьшаясь на лету в разы, и в бойницу скользнула уже знакомая мне зверушка длиной в руку.

Свиток шлёпнулся мне в подставленные ладони, тёплый и влажный. Дракончик же, не обращая внимания на дюжину застывших вокруг бойцов, деловито прошёлся по столу и набросился на остатки ужина. Каша, вяленое мясо, лепёшки исчезали в маленькой пасти со скоростью, которой позавидовала бы Алиса. Шаэлисс наблюдала за гостем, чуть склонив голову набок, и о чём-то напряжённо думала.

Опустошив стол, зверёк прошёлся по комнате, обнюхал по очереди всех, от гнома до дроу, ненадолго завис между Имирэном и Гердой, переводя взгляд с эльфа на валькирию и обратно. Взвесил что-то в своей древней голове, вполз Герде на плечи, обвился вокруг шеи шарфом и засопел.

— Ты ему понравилась, — прошептала Маша.

— А мне что делать? — Герда стояла ровно, боясь пошевелить даже пальцем.

— Верховное божество Дракории поело и хочет спать после долгого пути, — отступил Имирэн на шаг. — Постарайся не разбудить…

Я развернул свиток. По пергаменту бежали рунные цепочки, и опознал я их с первого взгляда: портальные координаты. Император Дракории зовёт меня в гости? Ниже рун обнаружилась приписка, выведенная от руки: «Приглашаю на военный совет противодействия катастрофе. Захвати с собой тех, кого считаешь нужным».

Я поднял глаза от пергамента на спящий шарф. Система умеет говорить разными голосами, и этот зверь не раз служил ей устами. Но даже без неё существо на плечах Герды остаётся одним из старейших в этом мире. Если ни Алиса, ни богиня смерти не знают, что произошло с моим отцом, то, возможно, знает он. Или хотя бы поможет мне задать вопрос Системе...

Глава 6

Совет собрался быстрее, чем я успел даже найти хоть что-то, отдалённо напоминающее свежую еду. Всё, что было в зале, съел дракончик, а всё, что было на кухне, схомячила хитрая лиса. Пришлось идти на голодный желудок, с кипящей головой и дурными предчувствиями...

Посыльных Граф быстро нашёл, причём не из наших, что говорит о солидности моего товарища в глазах местной публики и об имеющемся авторитете. Он разослал их по башням, едва я подтвердил готовность к встрече, и уже через четверть часа лестницы штабной башни загудели от сапог.

Ночь после огненного гостя вышла бессонной: по дворам успокаивали перепуганных варгов, спасённые ворочались в переполненных казармах, а дозорные на стенах пытались рассмотреть ночную мглу, перепуганные до грязных портков визитом дракона. В такую ночь проще собрать совет, чем уложить крепость спать.

А ещё эта толпа с оружием ломилась в башню, где скрылась «угроза»… Далеко не сразу до всех дошло, что это послание от союзника прилетело, а не враг спикировал на наши позиции.

У дверей зала несла караул Герда. Валькирия стояла у стены неподвижно и дышала через раз: на её плечах уютно посапывало верховное божество Дракории.

— Мне смену пришлют? — прошипела она, не поворачивая головы. — У меня рука затекла. И вообще…

— Терпи. Не каждому доверяют носить бога. Считай, получила повышение.

— А доплату за новую должность?

— Это к Графу. Он сегодня добрый.

Судя по её прищуру, казначею в связи с неожиданным изменением статуса нашей валькирии придётся раскошелиться на пару легендарок. А то несолидно в эпике ходить с богом на плечах.

Сам Дракончик к нашему сбору не питал интереса, поэтому тащить его и будить мы не решились. Всё же издалека летел, пусть отдыхает.

Штабной зал, несмотря на позднюю ночь, был освещён сотней светильников, так что света хватало. А вот теням, к слову, места не нашлось. Защита от шпионов работает, стратегии взаимодействия между военачальниками двух рас налаживаются, и меня это радует.

Карту степи растянули во весь стол. Люди рассаживались по одну сторону, орки – по другую. Граф пристроился за моим плечом, единственный из всего отряда. Он, конечно, идти не особо хотел, но должен же хоть кто-то быть со здравой головой на плечах, чтобы не забыть ничего, что на совете решится. Да и для его репутации лишним не будет. А уж как Архонт Халявко был счастлив при виде сына на военном совете…

Шаэлисс я оставил при отряде. Тащить дроу на военный совет двух народов рановато. Между нами ещё ни о чём не договорено, а лишние вопросы мне сейчас ни к чему.

Я прошёлся взглядом по собравшимся. Болдур занял место по центру стола, демонстрируя своё однозначное главенство в общей военной махине двух народов, пусть мы и были на чужих землях, в чужой крепости. Он выглядел несколько постаревшим с нашей последней встречи. Видимо, долгие бессонные ночи берут своё…

Архонтов на эту войну съехалась добрая сотня, и почти все они сидят сейчас в крепостях и лагерях при своих отрядах. За столом же собрался расширенный орками Совет Домена.

Телемах сел ближе всех к Болдуру. С Архонтом Ландилии мы прошли долгий путь… Собственно, Ландилия появилась на свет единым кулаком благодаря стремлениям этого человека и моей помощи. Рядом Леман, глава Жироны, что приросла жирком за счёт Коршуновых гор и стала едва ли не монополистом поставок хорошего качества руды и кристаллов. Болотного железняка у нас хватало, но с ним много мороки, а качество всё равно так себе. Лучше, чем ничего, но с тем, что поставляют мастера из Жироны, не сравнится. Леману хватило года, чтобы развить экономику своего княжества и закрепиться в Совете.

К слову, Совет никогда не был постоянным ни по числу участников, ни по составу. Определяется всё внутренними договорённостями, возможностями и силой представителей Домена. Как это происходит, я, если честно, особо и не задумывался, но заметил, что место в Совете не является невероятно желанным, и те, кто раньше состоял в Совете, были вовсе не против его покинуть. Думаю, это отчасти из-за той ответственности и работы, что выпадает на долю представителей Совета. А возможно, и взносов в общую казну...

Думаю, скоро всё это изменится, но пока имеем то, что имеем. Единого лидера пока нет, есть лишь авторитеты, к чьему мнению прислушиваются больше, чем к другим. И пока что именно к Болдуру негласно прислушиваются все.

Капля гордости появилась в душе, когда я смотрел на знакомые лица. Халявко, Телемах, Леман... Год назад в Совете их не было, и отчасти это именно мои заслуги привели их в этот зал. Каждому я так или иначе помог завоевать уважение, авторитет. Да и озолотились не без моей помощи.

Из малознакомых и давно сидящих в Совете стоило выделить некоторых. Например, сухого старика из Тирдайна. Его экзотическое имя звучало непривычно для моего языка – Ауктыгдыль, если я не ошибся в произношении. Явно неземное имя, странное наречие, и самое главное, общаясь с ним, – не перепутать его с «Тыгыдыком», что приходит по ночам в комнаты тех людей, которые живут в доме у кошек. По крайней мере, кошки точно уверены, что это именно люди живут у них, а не наоборот.

Достопочтимый Ярош Збигнев, у которого каждая легендарка его земель переписана в личную тетрадь. На пальце у меня как раз имелся артефакт, подаренный им. Его скромный вклад и отметка о моих заслугах. Ещё двое были с юга: Астор Вейл, выгоревший на солнце до цвета старой бронзы и приведший на север отряды южного приграничья, и Веласса Орн, пришедшая к власти всего пару лет назад на смену уступившему возрасту отцу. Что очень характерно и заслуживает отдельного внимания, это было то самое редкое наследование прямым родственником, аналогичное тому, что произошло у Телемаха. Это знак того, что ребёнок вырос сильным и достойным, получил как минимум статус Ученика и был признан Системой. Девушке по наследству перешёл самый крупный портовый город Домена и торговые связи с гремлинами. А теперь ещё и с эльфами. Вскоре, возможно, ещё и Дракория добавится.

Орочью сторону возглавил Ургаш. Комендант потеснил вождей уцелевших кланов, кивнул мне и пальцем поковырялся в рваном ухе. Крайним на лавке пристроился знакомый мне спасённый шаман, организовавший портал, и ещё пара местных вождей уселась рядом с ними.

— Начнём, — опустил Болдур ладонь на карту. — Сперва твой рассказ, Алекс. Что выяснил?

Начал я с главного и повёл рассказ с первого же мгновения выхода из крепости. Описал общее состояние местных земель по пути и быстро добрался до базы безголовых у Дир'Колла. Пояснил, что начал диверсию, выполнил свой план и разрушил все заготовки врага. Магия сыграла значительную роль в этом деле, и я поблагодарил тех из присутствовавших, чьи артефакты пришлись впору и помогли мне обрести достаточную силу. Рассказал, каким образом отрезал подкрепления по ту сторону портала.

Все задумчиво стали уточнять, как лёд сумел остановить пастухов, если даже камень не был способен с этим справиться. Пришлось провести небольшую лекцию и даже демонстрацию… Правда, в узком зале стрелять не стал. Просто схематично указал, как ведёт себя глыба льда при прицельном поражении из гранёного ствола и как проще всего эту глыбу зарастить. Орки с вытянутыми от усилий языками записывали доклад для Дира.

Я же продолжал. Пояснил, что после этого призванная армия Дендра помогла удержать периметр и дала время Системе запечатать Срыв. Даже процитировал её уведомление. Зал надолго впал в тишину и шок.

— То есть Срыв закрыт? — удивлялись и орки, и люди.

— Да. С этим удалось справиться. Были, конечно, риски, но их божество с подкреплением не успело добраться, и по ту сторону портала не нашлось никого достаточно сильного. Даже башнеподобного, видимо, не нашлось. А значит, все они уже в этом мире, что не может нас не радовать. Верно?

Не все поняли, чему я радуюсь. Пришлось пояснять, что это означает ограниченный военный резерв врага. Если с безголовыми и тараномордыми ещё есть вопросы, то вот каждый убитый осадный мутант ростом в тридцать метров – невосполнимая потеря для врага. Вспомнил я и то, что в тыл отходил один такой раненый. Они явно не хотели, чтобы он помер, и вели его восстанавливаться. Разумеется, до цели он не добрался.

Не меньше вопросов вызвала и призываемая армия Дендра, но в целом многие из присутствовавших знали об этой моей возможности, так что объяснять долго не пришлось. А вот вопрос «Тыгыдыка» из Тирдайна заставил только-только начавшее появляться настроение вновь исчезнуть…

— Повторить сможешь? — уточнил он, явно намекая на второй Срыв.

— Повторить, конечно, смогу. Но враг не дурак и второй раз так не подставится. Нужно ведь уничтожить всё, что питает и держит дыру снаружи, потом захватить окрестности и дать Системе сделать своё дело. У Тур Кламена это повторить сейчас, думаю, невозможно. Единственную точку защищать в разы проще, чем две сразу. Там орда огромная будет всегда, и божество их лично дежурит у прохода, судя по всему. Пока он там, второй Срыв мне не по зубам. А как вытащить его оттуда, я понятия не имею. Разве что кто-то из богов рискнёт пойти и сразиться с ним.

Судя по тишине вокруг, среди личных и почитаемых орками и людьми божеств смелых не нашлось. Ну, не мне их судить. Я прекрасно понимаю, какие риски они несут. И вообще, вопрос, есть ли у орков хоть один бог десятого ранга. Если же брать более слабых, там и двух мало будет, чтобы гарантировать победу.

— Так, а что там теперь? — Ургаш склонился над картой. — У Дир'Колла?

— Поле железа и туш до горизонта. Думаю, безголовые уже утащили всё, что можно сожрать, а вот на железяки им по большей части наплевать. Будут там лежать и ржаветь.

Пара взглядов людей выдала жадность и просчёт потенциальной выгоды. Что будет, если это они возьмут и соберут эти остатки железок… Понимаю я и их. Но меня вот интересующий: а не придут ли потом Часовые за ними, когда отстроят свои легионы и закончат с очередной угрозой? Если закончат…

Дальше мой рассказ сосредоточился на том, чего в подвальной лаборатории Ирташа не добыть никаким скальпелем. Я говорил о самом Срыве, каким застал его до закрытия. Из дыры почти не выходили бодрствующие твари. Оттуда тащили замороженных и раскладывали штабелями на солнце. И тащили без остановки.

— Замороженных? — Телемах поднял голову от таблиц. — В каком смысле?

— Законсервированные, покрытые какой-то маслянистой плёнкой. Заморозка – это самая прямая аналогия, хотя, конечно, льда там не было. В общем, они просыпались, после того как солнце разрушало защитный слой. Похоже, вся их основная армия вышла в первые недели. Всё, что лезло из дыры после, – это складские запасы безголовых рекрутов. Сколько их там осталось в малом мире – миллионы, десятки миллионов, – гадать не берусь. Но точно знаю другое: размороженное войско нужно кормить, иначе его нет смысла будить. Жрать они все хотят, и каждому распределяют пайки после пробуждения. Без них твари становятся дёргаными, злыми и плохо контролируемыми.

— Ага, интересно… Отсюда, видимо, и караваны. — Ургаш выпрямился. — Наши доносили о колоннах с клетками, мол, твари теперь не только мертвечину таскают, но и всё съедобное и не очень.

— Да, подтверждаю. Твари сменили тактику доставки. Теперь предпочитают таскать живой груз, но исключительно ради свежести продукта. И везут с умом, хочу заметить. Разумных – отдельно от животных, монстров – в хвосте колонны, подальше от съедобных соседей. Они учатся, и учатся быстро. Два таких каравана я перехватил, ваш шаман, открывший портал, был среди спасённых.

— За что тебе поклон до земли, — прогудел один из вождей – седой орк с обломанным клыком.

— Не стоит благодарности. Так поступил бы любой, в чьих руках достаточно силы, а в сердце – храбрости.

На этом мой рассказ не закончился, я перешёл к оценке головастых. Рассказал, что у них есть свои внутренние распорядки и распределение обязанностей.

— Это в целом мы и так понимали, хотя определённые знания были без конкретики и полны предположений. Спасибо, что уточнил, — произнёс Ярош Збигнев. — А что с богом их? Видел его?

— Да, видал… И как он легион Часовых перемолол, тоже видел. И как сражается. Ростом с человека, сидит на загривке зверя в полсотни метров длиной и командует ордой. Попытался атаковать его – так мою молнию он поймал силой пространства и удержал на расстоянии. Землю ворочает движением руки, гору может срезать и создать, если надо. Способен боевые порядки похоронить за пару мгновений.

Зал молчал, вздыхая и оценивая услышанное. Решил приободрить их:

— Но слабости у него тоже есть. Для божества он на удивление медленный. В его магическом арсенале нет ни света, ни ветра. Тень и тьма ему тоже не подвластны. По полю боя он передвигается только верхом, а значит, на своих двоих он двигается медленнее, а его зверь при всей мощи выдыхается каждые двадцать или тридцать километров и встаёт отдышаться. Я четверо суток водил его за собой по степи и жив, как видите. От него можно уйти. Хотя справятся с этим далеко не все.

Знания знатно помогли окружающим повеселеть, но вместе с тем улыбка на лицах была горькой. Мало кто из присутствующих, да и отсутствующих избранных может сравниться со мной в скорости перемещения.

— И ещё одно… Он гордый. На вызов отвечает, бросает дела и гонится. Этим можно пользоваться, но следует быть осторожным. Магией пространства владеет, но какой-то одной из граней, телепортироваться не умеет. Если бы умел – я бы уже умер.

Далее перешёл к пересказу битвы. Людям особенно полезно знать, что произошло на том поле боя. Рассказал им всё очень подробно, в том числе описал, как отдал Часовым ружья пастухов, которые те бездумно потеряли, потерпев поражение в битве с врагом. Описал, насколько мог подробно, с техническими деталями каждого боевого механизма и их различиями в оснащении, уточнил разнообразие моделей, рассказала о контроле со стороны операторов-командиров и их быстрой оценке и анализе информации, что приходила с поля боя.

Оперативное получение информации об обстановке на поле боя и доведение её до солдат – это то, что делает армию Часовых, пожалуй, сильнейшей на континенте. Если и есть избранные, что индивидуально сильнее механизмов, то вот слаженность действий и самоотдача… Таким мало какая дружина сможет похвастаться. А ещё и их режим берсерка, когда двести тысяч тварей погибли от стальных лап тридцати тысяч машин.

— Хороший размен, — побарабанил пальцами Ургаш по столешнице.

— Для тех, кто считает чужие машины, может быть. Я же считаю иначе. Легион Часовых, полный и свежий, сгорел за один вечер. А такой бог у врага, судя по всему, один, и открывал оба Срыва, скорее всего, именно он. Пока держал дыры, был скован. Теперь дыра осталась одна, и он станет только свободнее. Легион сам идёт к нему, он имеет преимущество, все остальные будут страдать.

Вопросы посыпались со всех сторон, и следующий час я отвечал на них. А как закончил, не заметил, как поменялся ролями. Уже я задавал вопросы, а члены совета рассказывали мне обстановку вокруг, обсуждали снабжение и строительство укреплений, перекидывание пушек с палуб кораблей на стены северных крепостей Домена.

Из интересных новостей: к Тур Кламену – а вернее, к тому, что от него осталось – один за другим подходят свежие легионы Часовых. Уже минимум шесть добрались за эти недели. Подходят они всё чаще и всё в большем количестве, порой сливаясь воедино. И, судя по поведению Часовых – а они, я считаю, всё же неглупые создания, – эти первые легионы были проверкой врага на прочность и сбором данных. Смерть их мало волновала, а вот понять, на что способен враг, было важно. Так что вскоре, я надеюсь, они начнут объединять легионы.

Обсудили и снабжение орочьих приграничных крепостей и городов, что полны беженцев и защитников. Не могу представить, каким образом наши Архонты удержали орков от безумной контратаки в глубь степи, но они это сделали, за что им честь и хвала. Иначе у тварей было бы только больше жратвы и возможностей прорваться на юг, к нашим землям. Но тут, конечно, появлялась другая проблема: огромное количество глоток, которые нужно кормить…

Запасы у Домена есть, каждый Архонт имел их на случай беды. Но таяли они намного быстрее, чем можно было представить. Телемах взял слово и выдал неприятный расклад. В лучшем случае ещё три месяца они смогут кое-как поддерживать снабжение продовольствием, а потом начнётся голод, потому как Домен тоже многих своих сынов вывел, а до войны они были охотниками, защитниками, хлеборобами и прочими рабочими. Без них в Домене и монстров больше становится, и разбойников, и с урожаем сложнее. В общем, пока ситуация терпимая, но потом либо оркам, либо людям в тылу придётся голодать. И есть подозрения, что оставшиеся в Домене с таким раскладом не согласятся… То есть время работает против нас, и это стоит учитывать.

— А что Дир? — задал я вопрос, который крутился в голове весь вечер.

— Царь жив и воюет. — Ургаш провёл пальцем в глубь степи: — Отошёл сюда, в глубину, и водит армию между легионами железных и сворой безголовых. В большие битвы не лезет, бережёт каждую тысячу воинов. Где может, стравливает Часовых с ордой и отходит смотреть. А за спиной у себя оставляет пустоту: степь, что отдана врагу, выжигается. Минимум врагов должен уйти. Скот перегоняет к перевалам, туда же уводит и свой народ, ремесленников с пахарями. Всякий орк рождён для войны, Клинок, но не для всякого поле боя одинаково. Некоторые воюют и на пашне за урожай зерна.

Вождь с обломанным клыком проворчал что-то на родном наречии. Судя по лицам соседей, о том же самом.

В целом действия Дира правильные. Дёргать врага, разделять его и либо убивать чужими руками, либо давать бой слабым отрядам и попутно тянуть время. Голод их гонит прочь, а далеко от Срыва Альфа не полезет. Так Дир может хоть как-то сводить свои потери к приемлемым, а заодно перекрывать пути снабжения безголовым.

— Сведения совета должны дойти до царя, — подытожил Болдур. — Про хребты головастых и повадки их бога. И про то, как бился повелитель безголовых с легионом Часовых.

— Надо бы… Только вот беда – у нас таланты закончились. Не можем терминал запустить… — произнёс Урбаш, поражая меня до глубины души.

Это как же так они умудрились всё просрать? Хотя война, конечно, дорогое дело. Может, на зелья, артефакты да расходники потратились. Но не оставить хотя бы тыщу-другую на связь с царём…

— Только с гарантией возврата, заверенным Системой документом, — сурово произнёс Болдур.

Он был не столько жадный, сколько предусмотрительный. Остальные люди могли бы сказать ровно то же самое, но в ответ получили бы спор и ругань от орков, а вот с Болдуром спорить желающих не нашлось. Он успел завоевать себе тот авторитет, что близок к титулу правителя всех людей. Пока он лишь глава Совета, но, думаю, в будущем… всякое может случиться и измениться под давлением внешних обстоятельств.

Архонты принялись обсуждать между собой изменение цепочки поставок, подвоз рекрутов и стройматериалов. Казна Совета Домена в целом намного скромнее запасов царя орков, так что строить всё за счёт Системы, отдавая полновесные таланты, они не могут себе позволить. А строить надо много.

Осталось последнее дело. Я достал свиток и развернул его на столе, рунными цепочками вверх.

— Это доставили незадолго до совета. Вы все сами видели, как именно. Император Дракории зовёт меня на военный совет и разрешает привести своих. Здесь портальные координаты.

Над столом повисла настороженная тишина. Приглашение Дракории – это не менее важная новость, нежели закрытие одного из Срывов. Если она вступит полноценно в войну, это позволит совершенно по-новому взглянуть на картину боевых действий.

— Можешь использовать наш портал. Координаты настроим, — тихо произнёс Ургаш.

— Желающих пойти, я так понимаю, будет много. Но не вижу смысла отправлять огромную делегацию. Если командиры и вожди резко исчезнут, как бы солдаты не решили, что они под шумок сбежали. Дисциплина начнёт рушиться. Так что пары делегатов от Домена и вас, орков, более чем достаточно.

Орки долго между собой решали, кому выпадет честь пойти, Архонты спорили о себе, и в итоге за час ни к чему не пришли. У них оставалась ночь, и я предложил не сидеть здесь, а решить всё друг с другом и утром встретиться в портальном зале.

Все согласились. Возможно, просто из уважения ко мне и из-за того, что я действительно утомился. Для всех присутствующих исчезновение моего отца не было секретом. Они понимали, в каком я сейчас состоянии.

Совет начал подниматься. Орки потянулись к выходу первыми, вожди на ходу договаривались друг с другом. Я дождался, пока за последним из степняков закроется дверь, и попросил Архонтов задержаться.

— Расскажите мне про отца. Не про советника царя орков и не про Философа войны – это я и сам знаю. Каким он был раньше? Что в нём цепляло взгляд? Любая мелочь, любая странность, которая не даёт покоя. Я хочу понять, куда он делся.

Первым отозвался Болдур. И говорил он медленно, подбирая слова:

— Тихим он был, обособленным. В любом зале выбирал угол, из которого видно всех, и слушал больше, чем говорил. А когда говорил, спорить было бессмысленно. Его прогнозы сбывались ужасающе часто, и многих это пугало. Я списывал это на опыт и особый склад ума, но теперь уже и не знаю, на что списывать.

— Он просчитывал людей наперёд… — Телемах отодвинул таблицы в сторону. — Мы с ним в последние месяцы каждый раз, когда встречались, вели долгие беседы, и он словно души людей читал, знал, что их тревожит, и давал дельные советы…

Всё услышанное ложилось в знакомый портрет и не добавляло к нему ни единого штриха. Я кивал с благодарностью и чувствовал, как внутри остывает надежда. Пустышки шли одна за другой, вежливые и бесполезные.

— Я помню его появление, — заговорил внезапно Астор Вейл, и я даже не сразу услышал его слова. — Он ведь появился у меня в землях восемь лет назад, в моём порубежье. Безвестный Новичок из новой партии переселенцев, каких через юг проходят сотни каждую неделю. А через месяц был весенний турнир, и этот Новичок хоть и старичок, а прошёл с дочкой сетку насквозь. Чемпионство, обретение статуса Ученика – всё за один турнир. Юг любит такие истории и уже начал слагать про него песни. И тут он объявил себя Архонтом.

— Просто объявил? — не удержался я.

— Просто объявил. Свежий Ученик берёт себе титул, до которого достойнейшие идут десятилетиями. Мои советники смеялись неделю. Потом он начал… подходить, разговаривать… Я сам не заметил, как потерял нескольких способных помощников в разных местах. Они все решили следовать за безземельным Архонтом без денег и власти. Стало не до шуток, и я попытался его урезонить. Отправил отряд, но тот объявил себя его личной гвардией. Я тогда так взбесился, что выставил наглеца и запретил ему приближаться к моим землям. Он ушёл, пожав плечами, и с ним – сотня одних из самых способных людей. Я был зол и следил за ним, сам того не замечая. Каждую новость, каждый слух ловил…

Когда он ушёл, мало что изменилось. Деньги для него были мусором, таланты – просто инструментом, городом или своей землёй он править не хотел… Он искал загадки и разгадывал их. Странствовал, скитался, уничтожал с людьми опасных монстров, таскался в глушь, выискивал руины. Он скупал права на раскопки и пропадал в мёртвых городах месяцами.

Астор, наконец, перевёл взгляд на меня:

— Знаешь, что я тебе скажу, сын Ковалёва? Он не тайны искал. Кто ищет тайны, тот копает всё подряд и радуется любой черепушке. Они здесь под каждым вторым камнем, если знать, куда смотреть. Твой отец знал это и умел смотреть. Но он скитался, выискивая что-то конкретное. Так копают, когда заранее знают, что ищут. Что именно – он не говорил никому: мало кто готов делиться своими персональными секретами и квестами от Системы.

Вот теперь во мне что-то отозвалось. Впервые за всю ночь. Одержимость отца обязана иметь практическую сторону: он не из тех, кто роет землю из любви к процессу. Я ведь тоже по-своему был одержимым, и моя одержимость подпитывалась системными подсказками, советами и заданиями.

— Спасибо, — поклонился я Астору в пояс. — Это мало что объясняет, но теперь я хотя бы понимаю, в какую сторону мне стоит разворачивать свои поиски.

Архонты расходились молча, и только Болдур на пороге сжал моё плечо тяжёлой ладонью. Слов у него не нашлось, да они и не требовались.

Зацепка есть, но без продолжения она мертва. Что искал отец, знали двое: он сам и, возможно, та, что раздаёт в этом мире статусы и задания. С меньшей вероятностью – сестра. Но и с ней у меня связи нет. А значит, дорога у меня одна…

Храм, вырубленный в скале под западной башней, встретил меня остывающими жаровнями и пустотой. В прошлый раз я собирал здесь аватаров богов, теперь же пришёл лишь с Алисой. Без свиты и без плана.

Алиса покинула мою душу, прошлась вдоль высеченных в камне предков орков и встала рядом, не проронив ни слова. Есть места и минуты, где её молчание говорит больше любых острот, и она это знает лучше меня.

Я вышел на середину, поднял голову к тёмному своду и заговорил вслух. В пустом храме мой голос звучал глухо и незнакомо.

— Система. Ты видела его. Ты знаешь, кем был мой отец и куда он ушёл. Я не прошу подарков и не торгуюсь. Я прошу ответ. Не дай покрыться ржавчине сомнений и тревог своему Клинку.

Тишина стояла долго и с каждым ударом сердца давила всё сильнее. Я уже развернулся к выходу, когда перед глазами вспыхнули строки.

[Получено задание: Семейная тайна.]

[Архонт Ковалёв верил, что вам под силу остановить грядущие беды. Он пробыл рядом с вами столько времени, сколько мог, радуясь каждой секунде. Когда время истекло и он понял, что был прав, он ушёл. Куда и зачем – вы узнаете в том случае, если докажете мне, что Архонт Ковалёв не ошибался. Уничтожьте того, кого вы назвали Альфой, и получите аудиенцию, а также ответы на свои вопросы.]

— Вот оно как… Значит, отец знал сроки, знал их заранее и молчал, чтобы не тревожить меня. И мне выставили цену за эти знания: голова иномирного бога, вторженца…

Слов нет. Зла нет. В голове вообще пустота. Как мне с моими силами убить его? Ладно бы божок был какой-то слабый, и то вопрос, как с ним справиться, оставался бы открытым. А тут…

— Э-э-эх, — выдохнул я и покачал головой.

Алиса прижалась к моему плечу. Тёплая и непривычно тихая.

— Лёша… Мы что-нибудь придумаем, — прошептала она.

— Несомненно…