Статус: студент. Часть 2
Глава 1
Обновление программы «Преображение» версия 2.02 завершено
Парившие в темноте надписи мигнули и сменились на другие:
Носитель: Максим Александрович Клыков, 20 лет, 2 уровень
Текущий статус: студент
Семейное положение: холост
Активные способности: «Зубрила, 1 уровень»
Нераспределённые очки способностей: 1
Активные задания: «Первый секс Василия Мичурина»
Я посмотрел на надписи. Отметил, что строк в интерфейсе стало больше. Игра сообщила, что я холост, однако я отчётливо услышал женский голос, который твердил моё имя.
- …Максим! Максим!..
Игра словно призналась в обмане: поспешно убрала надписи. Вот только буквы полностью не исчезли. Они рассыпались на крохотные огоньки, которые с каждым мгновением становились всё ярче. Вскоре эти огоньки вновь слились. Но в буквы не превратились. Они разогнали тьму. Я увидел лицо склонившейся надо мной Наташи Зайцевой. Сообразил, что моё имя настойчиво повторял именно её голос. Увидел слева от Наташи светившийся на столе экран монитора – там тоже заметил надписи, но только мелкие и не золотистые. Не прочёл ни слова: далеко. Обнаружил, что сижу на кровати. Зайцева трясла меня за плечи.
- …Максим! – повторила она. – Максим, ты меня пугаешь!..
Я моргнул, приподнял руки и сообщил:
- Всё хорошо. Я в порядке. Больше не страшный.
Наташа оставила мои плечи в покое, заглянула мне в лицо. Я заглянул в её декольте. Зайцева резко выпрямилась, поправила на груди халат. Нахмурилась. Покачала головой.
- Максим, что с тобой случилось? – спросила она. – Может, скорую помощь вызовем?
Я вымучил на лице улыбку и признался:
- В глазах потемнело. Слишком быстро расту, наверное. Бывает.
Зайцева невесело усмехнулась.
- Максим, это не смешно. Я испугалась. Увидела, как ты вдруг побледнел и пошатнулся. Мне показалось: ты упадёшь. Я усадила тебя на кровать. Зову тебя, зову – ты не реагируешь…
- Уже реагирую. Как видишь.
- Вижу.
Зайцева вздохнула.
- С ног валюсь от усталости, - заявил я. – Спать нужно чаще и дольше. Сейчас так и сделаю. Посижу только пару минут. На всякий случай. Если ты не возражаешь. Обещаю: к компьютеру не притронусь.
Наташа улыбнулась и тряхнула головой.
- Сиди, - сказала она. – Воды хочешь?
Я только сейчас почувствовал сухость во рту.
- Хочу.
Наташа шагнула к новенькому холодильнику, достала из него большую пластмассовую бутылку с негазированной водой. Плеснула воду в кружку и протянула её мне. Я убедился: насекомых в кружке не было – сделал пару жадных глотков.
Спросил:
- Что ты мне рассказала о своей работе? Честно говоря, я почти ничего не услышал. Похоже, ненадолго отключился.
Указал кружкой на монитор.
- Что ты там пишешь? На лекции по физике это не похоже. Даже отсюда вижу: там нет ни одной формулы.
Зайцева хмыкнула.
- С чего бы это я переписывала в компьютер конспекты? – сказала она.
Я пожал плечами.
- А что? Хорошее дело. Прибыльное. Принтер у тебя есть. Перед сессией продашь первокурсникам распечатки лекций. Покупателей будет – хоть отбавляй. Я в этом даже не сомневаюсь. Мало у кого будут собственные конспекты. Заработаешь хорошие деньги. С такими деньжищами отлично гульнёшь на зимних каникулах. Вместе со своим женихом.
Наташа взглянула на монитор, словно на пару секунд задумалась. Хмыкнула, махнула рукой.
- Некогда мне такой ерундой заниматься, - заявила она.
- Чем тогда ты занята сейчас?
Зайцева посмотрела мне в лицо и будто бы с вызовом ответила:
- Книгу пишу.
Я приподнял брови.
- Книга – это прекрасно. Художку пишешь или нон-фикшн?
- О любви.
- Художественный вымысел или реальная история?
Зайцева пожала плечами.
- Вымысел, конечно, - ответила она. – Там… немного мистики… и всё такое.
- Романтическая мистика?
Наташа снова дёрнула плечом.
- Наверное. С примесью ужастика.
- Прекрасный жанр, - сказал я. – Перспективный. С большим коммерческим потенциалом.
- Ты думаешь?
- Я знаю. Вспомни того же Стивена Кинга или Стефани Майер. Они теперь миллионеры.
- Кто?
Наташа вопросительно вскинула брови.
- Ты не читала Кинга? «Мизери», «Оно», «Мёртвая зона»…
- Стивена Кинга я знаю, - сказала Наташа. – Мне не все его книги нравятся. Но о втором писателе я ничего не слышала.
- Майер, - повторил я. – Писательница. Это…
Я замолчал – задумался над тем, когда именно появилась в печати «вампирская сага» Майер. Точной даты написания первой книги я в памяти не обнаружил, как и год выхода на экраны снятого по этой книге фильма. По моим ощущениям книга и фильм появились «сто лет» назад. Но сейчас я усомнился в том, что эти «сто лет» начались до тысяча девятьсот девяносто пятого года. Снова подумал о том, что плохо запомнил даты. Не сомневался только, что Стивен Кинг опубликовал свой первый роман «Керри» в тысяча девятьсот семьдесят четвёртом (или в семьдесят пятом?) году – давным-давно. Махнул рукой.
- Не помнишь, да и ладно, - сказал я. – Главное, что мистика – это перспективное направление. Как и ужастики.
Зайцева усмехнулась и сообщила:
- Пока я этого не заметила.
- Твои книги не читают?
Наташа неуверенно повела плечом. Посмотрела в сторону монитора, словно поискала на экране ответ на мой вопрос.
Она вздохнула и ответила:
- Я ещё не закончила книгу. Точнее, я её только начала. В школе я сочиняла только рассказы. Отправляла их в журналы. Но их почти не печатали…
- Почти?
- Да…
Зайцева потёрла пальцем переносицу.
- У меня пока только две публикации, - будто бы неохотно сообщила она. – Это если не считать тех рассказов, которые напечатали в нашей школьной газете. Но они не в счёт… я так думаю.
Наташа подошла к столу, взяла лежавшие около клавиатуры очки. Надела их и словно почувствовала прилив сил: решительно открыла ящик стола, достала из него картонную папку. Тьма у меня перед глазами окончательно рассеялась. Головокружение я не почувствовал. Вот только по-прежнему побаливали мышцы. Зайцева склонилась над столом. Я не без интереса рассмотрел её укутанную в халат фигуру со спины – признал, что выглядела та вполне неплохо. Наташа зашуршала лежавшими в папке желтоватыми бумагами. Взяла в руку журнал небольшого формата, похожий на брошюру. Показала его мне.
- Вот, - сказала она. – Это журнал «Мы» за май этого года. Тут напечатали мой первый рассказ. Правда… всего лишь в рубрике «Проба пера». Это не профессиональная публикация. Деньги за неё не заплатили. Но…
Зайцева приподняла плечи.
- …Хоть так.
Я взял из Наташиных рук журнал с незнакомым мне названием. Сообразил, что видел такой впервые. Открыл содержание журнала – отыскал там рубрику «Проба пера». В майском номере рубрика представила рассказ «Сон» семнадцатилетней писательницы Натальи Зайцевой из карельского города Костомукша.
Я поднял взгляд на Наташу и заявил:
- Круто. Очень круто. Честное слово. Первая публикация в семнадцать лет – это серьёзная заявка.
- Думаешь?
- Уверен в этом.
Зайцева улыбнулась и протянула мне сложенную до формата А4 газету.
- Это моя первая профессиональная публикация. Тут мой крохотный рассказ-зарисовка о войне. Понятия не имею, как он попал в эту газету. Я им его не посылала. Но его напечатали в нашей городской газете. Наверное, там они мой рассказ и увидели. Эту газету передали моей маме. Тут даже карандашом написали, что за рассказ мне выплатили гонорар.
Наташа ткнула в газету пальцем.
- Только деньги маме не дали, - сказала она. – Наверное, за ними я должна была поехать в Петрозаводск. Не знаю.
Зайцева развела руками.
- Так ты, оказывается, именитая писательница, - заявил я.
Наташа смущённо улыбнулась.
- Вот только другие мои рассказы не напечатали, - ответила она. – Куда я только их не отправляла!..
- Лиха беда начало, - ответил я. – Стивен Кинг вон… гвоздь в стену вбил, куда нанизывал полученные от издателей отказы. У него таких отказов целая куча накопилась, пока не напечатали его первую книгу. Главное – не опускать руки и усердно работать. Потому что под лежачий камень вода не течёт. Однажды и ты проснёшься знаменитой. Так что дерзай.
Зайцева вздохнула и сказала:
- Дерзаю.
- Вот и молодец. Что нам завещал старина Кинг? Помнишь?
- О чём именно?
- Пиши в первую очередь для себя, - процитировал я, - если книга интересна тебе, то она понравится и другим. Читай как можно больше: это часть работы писателя. Не отвлекайся на всякую ерунду: сосредоточься на своих мыслях и чувствах. Пиши о важном: об этом всегда читают с интересом. Оттачивай искусство письма: помни, что описание начинается в голове писателя, но заканчивается в воображении читателя. Пользуйся при работе своим собственным опытом: пиши о том, о чём хорошо знаешь. Не подражай никому: будь сама собой, а не плохой копией другого писателя.
Я на секунду задумался, затем добавил:
- Вот… как-то так.
- Ух ты, - произнесла Наташа. – Это ты сам придумал?
Я покачал головой.
- Говорю же: это советы Стивена Кинга начинающим писателям. Я как-то просмотрел пару роликов на эту тему…
- Что ты просмотрел?
- Пару статей в газетах, - сказал я. – Уже не вспомню, в каких именно. У нас в части была хорошая библиотека.
- Ты хотел стать писателем?
- Нет. Просто я очень любознателен. Скучно было – вот я и впитывал разную информацию. Обо всём подряд. Смотрел от скуки… то есть, читал статьи на любые темы. Лишь бы они меня хоть чем-то заинтересовали. Такая привычка выработалась: впитывать информацию. Сейчас у меня временами ломка происходит. Потому что нечего… почитать. Съезжу, наверное, на книжную ярмарку в «Олимпийский». Как только появится время. Парни сказали, что там лучший выбор книг. Я, кстати, фантастику уважаю. Так что с удовольствием почитаю твой роман. Когда ты его допишешь?
- Не знаю.
Наташа поправила на лице очки.
- Я только недавно его начала, - сказала она. – К концу первого курса, наверное, закончу.
- Когда? – переспросил я.
- Ну… может и на втором курсе допишу. Я толком ещё не знаю. Как получится.
- Ты задумала современную версию «Властелина колец»? Какой объём будет в твоей книге? Сколько авторских листов?
- Что такое «авторский лист»?
- В одном авторском листе сорок тысяч знаков. В романе «Властелин колец» больше двух миллионов знаков. В романе Даниеля Дефо «Робинзон Крузо» примерно триста пятьдесят тысяч знаков. В книге Кэрролла «Алиса в стране чудес» - около ста семидесяти тысяч. На какую из этих книг ты ориентируешься?
- Скорее на… «Робинзона Крузо», - сказала Наташа.
Мне показалось: ответила она неуверенно.
- Стивен Кинг пишет по две тысячи слов в день, - сказал я. – Это примерно двенадцать тысяч знаков. Он профессиональный писатель. А ты студентка: у тебя помимо писательства есть ещё учёба. Поэтому урежь этого осетра вдвое. Получим шесть тысяч знаков в день. Уверен: это вполне посильная для тебя задача.
Я вскинул взгляд к потолку и сообщил:
- В таком темпе ты осилишь «Робинзона Крузо» за шестьдесят дней. Это до конца осени.
Наташа растерянно моргнула.
- Так… быстро?
- Это совсем не быстро – это нормально. Кинг бы посмеялся над такой черепашьей скоростью.
- Но я же… пока новичок.
- Поэтому не гонись за Кингом, - сказал я. – Шесть тысяч знаков в день. Это нормально. Для начала.
- Это слишком много! – заявила Наташа.
- Это работа на пару часов. Вот увидишь. Если не замучаешь себя придирками и неуверенностью. Старина Кинг посоветовал просто рассказывать историю. Словно ты говоришь с читателем напрямую. Не изображай Пришвина или Льва Толстого. Пиши своими словами. Чтобы читатель в книге услышал твой голос, а не пародию на текст из романа «Война и мир». Попробуй. Я не сомневаюсь: тебе есть что сказать читателю. Вот и расскажи ему свою историю.
Я усмехнулся и подытожил:
- Вот и весь секрет. Причём, так считаю не я. Так говорит очень популярный писатель и долларовый миллионер Стивен Кинг. А он на этом писательстве собаку съел. И получил много отказов, пока не продал свой первый роман за сумасшедшие для нас с тобой деньги. Там шла речь о сотнях тысяч долларов, если тебе интересно. Переведи эту сумму в рубли по нынешнему курсу. Подумай, что бы ты на эти деньги себе купила. Стоит это того, чтобы писать жалкие шесть тысяч знаков в день?
- Не такие уж они и жалкие.
- Не попробуешь – не узнаешь. Пробуй. Просто рассказывай историю. Ты пишешь не на конкурс для Нобелевского комитета. Поэтому ни на кого не обращай внимание. Критика тебе не нужна. Ты сочиняешь книгу для читателей, а не для критиков. Интересную историю читать будут. Даже если ты напишешь с грамматическими и со смысловыми ошибками. Это тоже слова Стивена Кинга. Прислушайся к мнению мэтра. Допиши свой роман до нового года.
Наташа озадаченно взглянула на экран монитора.
Я поднялся с кровати – головокружение не ощутил. Но мышцы застонали. Я зевнул, прикрыл рот ладонью.
Почесал голый живот и сказал:
- Мне пора. Не буду тебе мешать. Работай, Наташа.
Зайцева решительно сжала кулаки и ответила:
- Ладно, Максим. Попробую. Шесть тысяч знаков в день, говоришь? Хм.
***
Я вернулся в свою комнату. Свет не включил, сразу прошёл к кровати и принял горизонтальное положение. За окном на небе уже появилась луна. С нижних этажей доносились отзвуки музыки и голосов. Кровать подо мной едва ощутимо вибрировала от топота ног танцевавших сейчас там, внизу, студентов. Я прислушался к биению своего сердца. Вновь вызвал строки интерфейса и полюбовался на единицу в графе «Нераспределённые очки способностей».
Тут же увидел перед собой надпись:
Распределить очки способностей?
Да/Нет
Нижняя строка заманчиво блеснула. Я невольно вспомнил, что пока не воспользовался сегодня способностью «Зубрила, 1 уровень». Хотя эта способность в строке интерфейса уже вернула себе яркий оттенок – «откатилась».
Я пробормотал:
- «Зубрила» займусь позже. Но займусь обязательно. До сессии не так уж много времени осталось.
Снова прочёл висевшие в воздухе перед моим лицом слова.
- Распределим, конечно. Почему бы не распределить. Посмотрим, чем меня порадуют на втором уровне. Надеюсь, не «Зануда, 2 уровень». Пока мне первого уровня «Зубрила» вполне хватает.
Я чуть сощурился и сказал:
- Желаю сам выбрать способность.
Почти минуту смотрел на золотистые строки – сердце отсчитало секунды, будто таймер.
Я вздохнул и пробормотал:
- По щучьему велению, по моему хотению. Бери, что дают, Максимка. Не выпендривайся.
Я нахмурился и сказал:
- Да. Хочу. Зачитайте весь список.
В комнате сгустилась тьма.
Или я потерял сознание?
Игра сообщила:
Распределение очков способностей
Исследуется психотип носителя…
***
Мне показалось, что я уснул.
Проснулся – увидел надпись:
Получена активная способность: Второе дыхание, 1 уровень
Я трижды прочёл название полученной способности.
Пока игра не спросила:
Активировать способность?
Да/Нет
Я всмотрелся в появившиеся передо мной строки. Потому что заподозрил подвох: игра не сообщила мне срок действия способности «Второе дыхание, 1 уровень». «Зубрила, 1 уровень» действовала десять секунд. А «Второе дыхание»?
- Не попробуешь, не узнаешь, - пробормотал я. – Да. Активировать.
Надписи исчезли – игра не сообщила об активации способности, не заметил я и запущенный таймер.
Таймер я увидел, когда открыл интерфейс. Ведущие отсчёт времени цифры появились рядом с посеревшей надписью «Второе дыхание, 1 уровень». Цифры показали, что откат полученной на втором уровне способности длился двадцать четыре часа.
- Прекрасно, - пробормотал я. – Хоть какая-то информация. Но этого маловато.
Я прислушался к своим ощущениям. Посеревшая надпись в интерфейсе сообщила о том, что способность активирована. Поэтому я спешно соображал, на что именно эта активация повлияла, в каком месте у меня появилось второе дыхание.
- Второе дыхание… - сказал я. – Что это значит? Кто мне об этом расскажет?
Игра ответила:
Добавить фразу для быстрой голосовой активации способности?
Да/Нет
- Да. Уговорили. Добавим.
Прочёл:
Назовите фразу для быстрой голосовой активации
- Худзов, - чётко произнёс я.
Игра не выказала удивление.
Лишь переспросила:
Фраза для быстрой голосовой активации способности «Второе дыхание, 1 уровень»:
Худзов
Да/Нет
- Да. Худзов. Прямо-таки по-японски звучит.
Игра ответила:
Фраза для быстрой голосовой активации способности «Второе дыхание, 1 уровень» добавлена
- Прекрасно, - сказал я. – Благодарю за службу. Возьми с полки пирожок.
Золотистые буквы растворились в полумраке комнаты. Остатки золотистой дымки вытеснил серебристый лунный свет. Будто бы прямо подо мной прозвучал звонкий девичий смех, заиграла музыка. Я прислушался…
…Услышал, как решительно постучали в дверь моей комнаты. Уставился в пространство перед собой: туда, где пять секунд назад парили в воздухе буквы. Не дождался пояснений от игры. Моргнул и снова услышал стук.
Скрипнул пружинами кровати, натянул шорты, нащупал ногами тапки. Футболку взглядом не отыскал, махнул рукой и направился к двери. Пол подо мной завибрировал – в комнате на пятом этаже начались пляски.
Щёлкнул замком, толкнул дверь. Попятился в комнату: уклонился от возможных неприятностей (удара в лицо или ножа в живот). Зажмурился от яркого желтоватого света, хлынувшего мне в лицо из коридора.
У порога комнаты появилась женская фигура. Блеснули завитые рыжеватые волосы. Я щёлкнул выключателем – встретился взглядом с глазами обитательницы шестьсот тринадцатой комнаты Оксаной Плотниковой.
Ксюша шмыгнула курносым носом, решительно переступила порог, схватила меня за руку и воскликнула:
- Максим, они Игоря бьют! Помоги!
Я устоял на месте, уточнил:
- Кто такой Игорь? Кто его бьёт?
- Игорь! Игорь Светлицкий! Из нашей группы!
Ксюша заглянула мне в глаза и добавила:
- Его мальчишки с третьего курса бьют! На четвёртом этаже! Он весь в крови!
Плотникова дёрнула меня за руку, но я устоял.
Спросил:
- За что его бьют?
- Ни за что! – заявила Ксюша. – Просто так! Потому что они козлы!
Она шмыгнула носом и сообщила:
- Я им сказала, что сейчас Сержанта позову! Пообещала, что Сержант им головы оторвёт!
- Даже так?
- Да! А этот лысый сказал, что он в рот тебя…
Ксюша замолчала, шмыгнула носом. В её глазах блеснула влага.
- В рот меня… что? – уточнил я.
Ксюша пояснила.
Мне её пояснение не понравилось.
Не понравилось оно и игре, потому что в воздухе за Ксюшиной головой засветились строки:
Доступно задание «Сохранить авторитет»
Срок выполнения: 30 минут
Награда: 5 очков опыта
Принять задание?
Да/Нет
Я посмотрел девчонке в глаза, застегнул замок-молнию на ширинке, и кивнул.
- Да. Это он зря так сказал.
Игра меня услышала, сообщила:
Задание принято
Ксюша снова потянула меня к выходу.
- Идём, Максим! Скорее! Они его убьют!
На этот раз я поддался напору Плотниковой: шагнул через порог. Высвободился из захвата женских пальцев, запер дверь на ключ. Вдохнул аромат табачного дыма и поспешил за Ксюшей, которая уже ждала меня около лестницы.
Оксана Плотникова снова ухватилась за мою руку. Я отметил, что у неё крепкая хватка. Спустился на пятый этаж и только там сообразил, как на меня подействовала активированная способность «Второе дыхание».
Глава 2
Музыка на пятом этаже стала заметно громче. Она доносилась сразу из нескольких комнат. И снизу. Обитатели общежития праздновали день города. А заодно и заливали горе, причинённое им началом учебного года. У лестницы на пятом этаже толпились студенты. Курили, позвякивали пивными бутылками. Я придержал тянувшую меня вперёд Ксюшу. Пожал протянутые руки парней (встретил здесь представителей первой бригады грузчиков). Перекинулся с ними парой стандартных фраз («как дела» - «всё нормально»). Улыбнулся девчонкам. Не поленился, прочёл их имена. И даже подмигнул длинноногой блондинке с прекрасным именем Цветана – потому что у меня сейчас было отличное самочувствие и хорошее настроение.
Ксюша утянула меня прочь от шумной компании старшекурсников. Я подтянул на ходу так и норовившие соскользнуть с меня шорты. Снова отметил, что чувствую себя превосходно. Будто бы проспал минимум сутки, а после этого ещё и посетил сеанс бодрящего массажа. Мышцы уже не жаловались на свою тяжкую долю и словно соскучились по работе. Зевота исчезла. Зрение обострилось: я видел сквозь клубы табачного дыма каждую трещину на стенах и потолке, замечал у себя под ногами каждый окурок и плевок, рассмотрел при плохом освещении веснушки, которые были рядом с курносым носом моей спутницы. Невольно представил, как активирую «Второе дыхание» после загрузки первой фуры. А лучше: утром перед учёбой!
Улыбнулся. Отметил, что на четвёртом этаже было столь же многолюдно, как и на пятом. Вот только веселье здесь сейчас почти не ощущалось. Лица травившихся табачным дымом парней выглядели серьёзными, напряжёнными. Я кивнул первокурсникам (руки для рукопожатия они мне не протянули, точно не решились). Увидел толпившийся в конце коридора студентов. Вспомнил, что парней из города Костомукша поселили у самого туалета, рядом с комнатой для умывания. Сейчас дверь той комнаты была распахнута. Рядом с ней замерли парни и девчонки. Они тихо переговаривались – звуки музыки заглушили их голоса. Сразу четверо моих одногруппников замерли около входа в умывальню, к которому и повела меня Плотникова.
Студенты при моём появлении замолчали отступили к стенам. Словно испуганные пешеходы при появлении несущегося к ним на большой скорости КАМАЗа. Я почувствовал на своей груди взгляды Ольги Старцевой и Вали Лесонен. Кивнул Наташиным соседкам – девчонки улыбнулись и приосанились. Заметил приветственные кивки парней из группы ГТ-1-95, но не увидел протянутые в мою сторону руки. Дошёл до комнаты костомукшан – звуки тут же разделились. В комнате и у меня за спиной звучала музыка. Из умывальни доносились голоса: резкие и наглые. Я усмехнулся. Первокурсники, которые заглядывали в умывальню из коридора, при моём появлении расступились. Одарили меня едва ли не восторженными взглядами.
- Максим, они там, - сказала Оксана.
Она выпустила мою руку и указала на дверной проём. Тут же спряталась мне за спину. Я кивнул и шагнул на порог. Вдохнул мерзкий запах протухшей воды. Увидел в умывальной комнате четверых студентов. В тот самый момент, когда лысый мускулистый паренёк (Богдан Григорьевич Щёткин, 19 лет) исполнил «вертушку»: удар ногой с разворотом. Он выкрикнул грозное «ха» и угодил пластмассовым тапком точно в голову невысокому пареньку с испачканным кровью лицом (я узнал Светлицкого только по парившей над ним в воздухе золотистой надписи). Игорь Светлицкий выдержал удар ногой в голову: дёрнулся, но не упал. Я невольно вспомнил слова своего тренера о том, что нынешнее карате превратилось из грозного единоборства в безобидный балет.
Богдан Щёткин улыбнулся и повернулся к своим дружкам (я не прочёл их имена – лишь скользнул взглядом по зависшим над их головами золотистым надписям: уточнил, что они сверстники лысого каратиста). Третьекурсники поаплодировали Щёткину. Шумно выразили ему свой восторг. Каратист подтянул украшенные белыми лампасами спортивные штаны и самодовольно ухмыльнулся. Изображавший манекен для отработки ударов Светлицкий размазал по губам вытекавшую из носа кровь. Он снова замер – лишь обиженно скривил губы. Игорь заметил меня одновременно с третьекурсниками. Повернул в мою сторону лицо. Я встретился взглядом с глазами лысого каратиста, ухмыльнулся. Щёткин грозно выпятил подбородок.
Я бросил взгляд через плечо: на Оксану.
Спросил:
- Который из них покусился на мой рот?
Плотникова грозно нахмурилась, вскинула руку и ткнула пальцем в сторону каратиста.
- Вот этот! – сказала Ксюша. – Он сказал, что…
Ксюша слово в слово повторила непонравившиеся мне угрозы Щёткина.
Я увидел, как каратист растерянно моргнул.
Пристально посмотрел ему в глаза и уточнил:
- Было такое, Роман Щёткин? Это твои слова?
Каратист стрельнул взглядом в своих приятелей, ухмыльнулся.
Он повернулся ко мне, сжал кулаки.
- Мои, – заявил Щёткин. – И чё с того?
- Что с того? – повторил я.
Неспешно сблизился с каратистом.
Вспомнил, как тренер гонял нас в боксёрский зал – чтобы нас «на улице» не вырубил ударом в голову первый же встречный «сопливый боксёр-перворазрядник». Мы тогда доказывали тренеру, что не подпустим боксёра на расстояние удара рукой. Потому что нога длиннее руки, а «каратисты в сто раз круче боксёров».
Щёткин принял L-образную стойку: правильную, совершенно сейчас не эффективную.
Я усмехнулся и произнёс:
- У тебя длинный язык, Рома Щёткин.
- У меня нормальный язык, – сказал каратист. – Ты кто такой? Чё те надо?!
- Шоколада, - ответил я.
Остановился, улыбнулся.
- Я Сержант. Слышал обо мне?
Щёткин вдохнул полной грудью и сообщил:
- Я…
Я сделал плавный подшаг и произнёс:
- Ты.
Каратист отшатнулся, задержал дыхание, нахмурился и напрягся.
- Я не… - произнёс он.
Я вскинул вверх правую руку, словно для смачной оплеухи.
- …Хочу с тобой… - сказал Щёткин.
Он не удержался: проследил за моей рукой взглядом.
- Хочешь, - выдохнул я.
Каратист вздрогнул: получил левый джеб в подбородок. Он растерянно моргнул, пошатнулся от правого прямого удара в челюсть. Крякнул: совсем не пафосно и не грозно – скорее, озадаченно. Я посмотрел ему в глаза.
Заметил, что взгляд каратиста помутился. А после двоечки в голову тот и вовсе померк. Щёткин закатил глаза и обиженно оттопырил губы. Пустил смешавшуюся с кровью слюну.
Его ноги подломились в коленях, руки безвольно повисли. Я подхватил обмякшего каратиста за грудки, когда тот уже оседал на пол. Спас его от удара затылком о подоконник.
Мельком взглянул на замерших спиной к раковинам третьекурсников (те словно оцепенели, приоткрыли рты). Придержал каратиста за плечо и примостил его на пол под окном.
Я выпрямился, повернулся к третьекурсникам.
Сообщил:
- Вот как-то так, пацаны. Конец игры.
Я дважды чиркнул ладонью о ладонь и потребовал:
- Рассказывайте.
- Что… рассказывать? – переспросил у меня розовощёкий «Сергей Юрьевич Карпин, 19 лет».
Он испуганно взглянул мимо меня на задремавшего под подоконником каратиста. Тут же перевёл взгляд на моё лицо и судорожно сглотнул. Его молчаливый приятель попятился к раковине…
…Когда я шагнул в его сторону.
- Пацаны, вам говорили, что оскорблять людей – это нехорошо? – спросил я. – Тем более, незнакомых вам людей. От которых легко можно отхватить люлей. Я вас знать не знал, пальцем не трогал. А вы… обо мне вот так.
Я покачал головой и заявил:
- Нехорошо это.
Третьекурсники рьяно покачали головами.
- Сержант, это не мы! – заверил Карпин. – Мы ничего плохого о тебе не сказали! Мы тебя… уважаем!
Картин ткнул коротким толстым пальцем в сторону уже пошевелившегося каратиста.
- Это он о тебе говорил! Это всё Щётка!
Карпин поднял руки и снова заверил:
- Сержант, мы тебя уважаем, честное слово!
Я вздохнул и ответил:
- Уважение – это хорошо. Уважение – это правильно. Уважение – это ещё и пять очков опыта.
Карпин и его приятель рьяно закивали. Я опустил взгляд на нокаутированного Щёткина. Подумал о том, что этот каратист явно не был готов к встрече с боксёром. Не посещал боксёрский зал? Ему не повезло с тренером.
Я заметил, как кудрявый Олечкин и курносая Плотникова метнулись к хлюпавшему кровавыми соплями Светлицкому. Они повели его к раковине: самой дальней от замерших в паре шагов от меня старшекурсников.
Третьекурсники проследили за ними взглядами, посмотрели на меня.
- Сержант, так мы… пойдём? – спросил Карпин.
Он неуверенно шагнул к выходу.
- Стоять! – рявкнул я.
Карпин испуганно вскинул руки, отскочил обратно к своему приятелю, вытаращил на меня глаза.
Я взглянул поверх голов третьекурсников и спросил:
- Где мой опыт? Я не понял! Этим мне тоже носы на бок свернуть?
Я показал рукой на третьекурсников…
…Которые отшатнулись от меня и едва не уселись в раковины.
Игра откликнулась на мой запрос, сообщила:
Задание выполнено
Вы получили 5 очков опыта
Я кивнул и сказал:
- Вот так бы сразу. Притормаживаете.
Сквозь золотистые буквы посмотрел на бледные лица третьекурсников.
- Всё, пацаны, вы свободны, - сказал я. – Проваливайте отсюда.
Карпин с напарником бочком сдвинулись к выходу.
Но снова застыли на месте, когда я скомандовал:
- Стоять!
Я указал на сидевшего под окном каратиста.
Тот уже встал на колени, потряс головой – разбросал по комнате кровавые брызги.
- Дружка с собой заберите, - велел я. – Тут он никому не нужен.
Карпин с напарником послушно рванули к неразборчиво мычавшему Щёткину. Схватили его под руки и поставили на ноги. По дуге обвели его вокруг меня, направились к замершим у порога умывальной первокурсникам.
- Стоять!
Третьекурсники послушно остановились.
Каратист сплюнул себе под ноги.
- Скажете этому спортсмену… когда он сможет слушать, - произнёс я и кивнул на Щёткина, - что я живу в шестьсот восьмой комнате. Захочет спарринг – пусть приходит. С удовольствием разомнусь. А если ляпнет обо мне… ещё раз, я приду к нему сам.
Я ухмыльнулся и добавил:
- В следующий раз будет полный контакт. С переломами лицевых костей и прочими прелестями. Гладить его по голове я больше не стану. Вдолблю ему уважение кулаками. Если слов он не поймёт. Так ему и передайте. Вы меня поняли?
Каратист вновь плюнул – на этот раз он попал в свой тапок.
Его спутники закивали.
Я указал им на дверь и разрешил:
- Валите отсюда, парни. Не мозольте мне глаза.
Третьекурсники ушли – под прицелами взглядов первокурсников.
Я не последовал за ними – подошёл к раковинам.
Понаблюдал за умыванием Светлицкого. Отметил, что у Игоря разбиты губы и нос. Но серьёзных повреждений на его лице не заметил. Похвалил себя за то, что оприходовал каратиста вполсилы: пощадил его нос и не обрёк парня на ношение пращевидной бинтовой повязки. Подумал о том, что однажды на меня всё же пожалуются в милицию. Пусть и не сейчас.
Светлицкий поднял на меня глаза и пробормотал:
- Спасибо, Максим.
- Не за что, - ответил я. – Действительно, не за что. Я не тебя спасал. Я среагировал на оскорбление в свой адрес. Только и всего. В следующий раз снова будешь мешком для битья. Если не дашь отпор. Или тебе понравилось?
Игорь вздохнул.
- Не понравилось, - сказал он.
- Тогда дерись. В следующий раз.
Светлицкий дёрнул плечами.
- Я не умею. Я… шахматами занимался. Раньше.
- Отбивайся шахматной доской, – сказал я. – Палку возьми. Или стул. Или сковородку. Не будь овцой. Сопротивляйся, Игорь. Да и вообще…
Я посмотрел в сторону коридора, откуда в умывальню заглядывали первокурсники.
Сообщил:
- …Толпой навалились бы – массой задавили бы любого каратиста. Если бы вспомнили, что вы мужчины, а не овцы. Один за всех и все за одного. Слышал о таком? Вооружились бы… чем попало. И в бой. Вон вас сколько. А вы…
Я резко махнул рукой и громко добавил:
- Трудно вам здесь будет, пацаны. Если только не возьмётесь за ум. Так и будете кровавые сопли пускать.
Светлицкий высморкался в раковину, зыркнул на меня исподлобья.
- Тебе легко говорить, - пробормотал он. – Ты же… Сержант.
- Конечно, Максим, ты же боксёр, - сказал Олечкин.
- Максим служил в армии! – радостно сообщила Ксюша Плотникова.
Светлицкий и Олечкин вздохнули.
Я усмехнулся и качнул головой.
Сполоснул под краном руки: смыл с разбитых костяшек кровь.
Вышел в коридор – меня сразу же окликнули одногруппники. Они предложили, чтобы я присоединился к их гуляниям. Особенно настаивал на этом староста моей группы Аркаша Мамонтов, которого я только сейчас заметил. Он даже поздоровался со мной за руку, словно только сейчас узнал о моём появлении.
Я ответил на рукопожатие. Посмотрел на лица стоявших рядом с Мамонтовым первокурсников. Завистливые взгляды парней мне не понравились. Как не вдохновили меня и кокетливые взгляды девчонок. Поэтому от приглашения я отказался. Покачал головой и сообщил, что у меня «дела». Развернулся и побрёл к лестнице.
У ступеней я ненадолго завис: прикинул, не спуститься ли на третий этаж, где в комнате Персикова сегодня пьянствовали мои соседи по комнате. Или Вася и Колян сейчас гуляли на Поклонной горе? Я не вспомнил, возвращались ли Мичурин и Дроздов вечером в комнату. Решил, что с голым торосом иди в гости неприлично – в любом случае.
Почесал живот и побрёл по ступеням вверх. Снова прошёл мимо куривших у лестницы на пятом этаже старшекурсников. Отметил, что в пятьсот восьмой комнате уже не бомбил магнитофон. Теперь там бренчала гитара, и хриплый мужской голос орал песню из репертуара Виктора Цоя: требовал перемен.
На пятом этаже я не задержался, потопал наверх. Но уже на лестнице остановился: увидел стоявшего у двери моей комнаты худощавого парня. Со спины я его не узнал. Поэтому присмотрелся к висевшей в воздухе над его головой надписи. «Андрей Вадимович Студеникин, 22 года». Студеникин словно почувствовал мой взгляд: обернулся.
Но я не посмотрел ему в лицо. Потому что из-под уже привычной для меня надписи с его именем внезапно выскользнула ещё одна строка текста, которую я раньше над другими людьми не замечал (хотя подобную надпись я уже видел в своём интерфейсе). Она мне сообщила статус Андрея Студеникина: «студент».
- Сержант, а я как раз тебя ищу! – сообщил Студеникин.
Он улыбнулся, шагнул мне навстречу. Я сместил взгляд на лицо Андрея – строка с надписью «Статус: студент» исчезла. Над головой у Студеникина остался лишь уже знакомый мне текст. Я хмыкнул, снова приподнял глаза, уставился на золотистые буквы. Вторая строка выскользнула из-под первой, когда сердце у меня в груди отсчитало три секунды.
Я подошёл к Студеникину.
Андрей указал на мою руку и спросил:
- С кем это ты уже помахался?
Я посмотрел на свой кулак, где снова выступили капли крови.
Ответил:
- Так… поспорил тут с одним человечком. Выясняли, кто круче: боксёр или каратист.
- Со Щёткой, что ли подрался? – уточнил Студеникин. – Щётка борзый. Ряха и Харя в позапрошлом году нехило его отпинали. Вдвоём.
Он убрал со своего лица улыбку и поинтересовался:
- Помощь нужна?
Я махнул рукой.
Слизнул скользнувшие по коже капли крови.
- Нормально всё, - ответил я. – Размялись немного. Все живы. У тебя-то что случилось?
Я посмотрел Андрею в глаза.
Студеникин дёрнул плечом.
- Ничего не случилось, - сказал он. – Вот…
Андрей показал мне картонную карточку (размером с пачку сигарет) – новенький пропуск в общежитие. Я увидел на пропуске чёрно-белую фотографию. Лицо на фото показалось мне знакомым.
- Кореец пропуск в общагу потерял, - сообщил Студеникин. – Парни нашли его и принесли мне. Знают, что я с Корейцем работаю.
Андрей кивнул на дверь моего соседа.
- Кореец сейчас работает, - сказал он. – Вернётся утром. А я утром буду… не в форме. Спать буду. Наверное. Так что…
Студеникин дёрнул плечом и протянул пропуск мне.
- Передашь? – спросил он.
- Конечно.
Я взял в руки пропуск и взглянул на фото Сергея Верещагина (Корейца). Пробежался взглядом по надписям на пропуске. Узнал, что Верещагин сейчас числился студентом группы ГТ-1-93: третьекурсником.
- Кореец учится на третьем курсе? – спросил я.
- Восстановился, - сказал Андрей. – В этом году.
- Я думал, что он уже на пятом. А то и вообще: в аспирантуре.
Студеникин усмехнулся.
- Серёга уже второй раз на третьем курсе, - сказал Андрей. – Не доучится и теперь. Стопудово. Он поступил сюда ещё при Союзе. После армейки, как и ты. В следующем полугодии опять академку возьмёт. У него это будет третья академка, насколько я знаю. Мы его называем «вечный студент».
Студеникин покачал головой и заявил:
- Готов поспорить, что ты, Сержант, окончишь универ раньше, чем он. Если Кореец вообще тут доучится. Ему от универа нужна только общага и прописка. В основном, конечно, прописка: ради неё он сейчас и восстановился. Поставит ещё на два года штамп в паспорте и снова на учёбу забьёт.
- Забьёт? – сказал я. – Ему два года до диплома бакалавра осталось.
Андрей махнул рукой.
- На кой чёрт ему этот диплом? – сказал Студеникин. – Чтобы поехать домой и забуриться в шахту? Сомневаюсь, что он свалит из Москвы. Он сам мне говорил, что именно в Москве все деньги страны сейчас крутятся. Знаешь, сколько бабла он тут поднимает? Нам с тобой столько и не снилось.
- Зачем тогда он живёт в общаге?
- Понятно, зачем: экономит. Баксы копит. Соберёт приличную сумму и запустит в Москве бизнес. Думаю, что до этого недолго осталось. Станет наш Кореец «новым русским». Нового мерина себе купит. И офис в центре Москвы откроет. Может, и нас к себе на работу возьмёт. По старой памяти, так сказать.
Андрей вздохнул и заявил:
- Бери с него пример, Сержант. Кореец не пьёт, не курит, деньги не спускает. Да ещё и вкалывает, как проклятый. Я слышал: у него нехилые связи среди братков есть. Думаю, потому для нас и есть работа на товарке. Сами бы мы её не получили. Кореец, наверняка, отстёгивает от своей доли кому следует.
Голоса на пятом этаже стали громче: на перекур к лестнице вышла новая группа студентов. Туда же переместился и бард. Потому что гитара бренчала теперь уже в коридоре.
- Дождь стучал по крышам, - запел бард, - словно мне назло…
Студеникин взглянул за перила и улыбнулся.
Я вынул из кармана ключ от комнаты.
Андрей поднял на меня глаза и спросил:
- Что будешь делать, Сержант? Ты сейчас со своими гуляешь?
Он выдержал секундную паузу и уточнил:
- С первокурсниками?
Я покачал головой.
- Нет. У меня сегодня отсыпной. Был.
- Тогда идём к нам! – сказал Студеникин. – С нами весело. Почти всех наших парней ты знаешь: мы вместе работаем. С остальными я тебя познакомлю. Или у тебя спортивный режим? К бою с Тайсоном готовишься?
Я усмехнулся и произнёс:
- Нет, но…
Я замолчал.
Потому что у меня перед глазами появилась золотистая надпись:
Доступно задание «Победить на ринге Майка Тайсона»
Срок выполнения: 365 дней
Награда: 5 очков опыта
Принять задание?
Да/Нет
Я вскинул брови и сказал:
- Серьёзно?
- Конечно, серьёзно, - сказал Студеникин. – Я тебя со своей девчонкой познакомлю. Пойдёшь?
Я заметил, как нижняя строка мне издевательски подмигнула.
Снова прочёл:
Да/Нет
- Вы издеваетесь? – сказал я. – Это уже не смешно. Нет, конечно!
Студеникин удивлённо вскинул брови.
Игра сообщила:
Задание отклонено
Тут же добавила:
Вы потеряли 5 очков опыта
- Это ещё почему?! – возмутился я.
Андрей пожал плечами, приоткрыл рот…
…Но я не услышал его слова.
Выронил пропуск и ключ от комнаты.
Схватился за голову и во весь голос проорал ругательство.
Потому что появилась БОЛЬ.
Глава 3
- …Говорила: подействует!
Я закашлял: едва не задохнулся от запаха аммиака. Моргнул – убрал с глаз мутную пелену из слёз. Увидел над собой лица студентов. Узнал Андрея Студеникина, Наташу Зайцеву и двоих парней из первой бригады грузчиков. Вскинул руку и прикрыл нос рукой. Скривил губы. Извлёк из памяти имя: «Майк Тайсон».
Тут же вздрогнул от нахлынувший воспоминаний. Снова выругался – вслух. Слова получились похожими на мычание. Я сообразил: головная боль исчезла. Лишь слегка побаливало правое плечо, будто от ушиба. Но это было почти приятное ощущение – в сравнении с той БОЛЬЮ, которую я только что пережил.
- Слава Богу, - произнёс Студеникин. – Очнулся.
Он неуверенно улыбнулся. Не сводил с меня глаз.
Я увидел его лицо на фоне покрытого трещинами и тёмными пятнами белого потолка. Оно было ближе, чем прочие лица.
- Ещё бы, - сказала Зайцева. – Нашатырь для таких случаев и нужен.
Наташа продемонстрировала собравшимся вокруг меня студентам кусок ваты. Я непроизвольно вздрогнул. Выделил главное в Наташиных словах: «Нашатырь». Это слово пояснило причину того мерзкого запаха, который я всё ещё ощущал. Я понял, что лежу на полу, на грязном линолеуме.
- Что за… – произнёс я.
Точнее, невнятно пробормотал: едва шевельнул языком – помешал кляп.
Я дернулся, но не стряхнул навалившегося на меня Андрея Студеникина. Тряхнул головой.
- Отпустите его, он очнулся! – сказала Зайцева.
Я увидел перед собой Наташины ноги, обутые в знакомые тапки с потёртыми текстильными носами. Они пришли в движение. Зайцева присела. Надо мной нависли Наташины голые колени и раскрасневшиеся будто бы на морозе лицо Зайцевой. Кляп выскользнул из моего рта – я увидел в руке Студеникина кожаный ремень.
- Максим, как ты себя чувствуешь? – спросила Наташа.
- Слезьте с меня, - произнёс я.
Язык едва пошевелился.
Но давление на мои рёбра уменьшилось: Студеникин встал рядом со мной на колени.
Андрей пригладил рукой свою причёску и произнёс:
- Блин, Сержант, ты меня напугал.
Студеникин покачал головой.
- Я чуть не обделался со страху, когда ты заорал, - признался он.
Андрей ухмыльнулся и сообщил:
- Мой дядька вот так же орал, иногда. Его контузило. В Афгане.
Студеникин показал мне ремень.
- Вот, в рот тебе вставил, - сказал он. – Чтобы ты язык себе не откусил. Мой батя всегда так делал, когда у дядьки… начиналось.
Я опёрся локтем о линолеум.
Меня тут же подхватили под мышки две пары рук и усадили на пол.
Наташины колени очутились на уровне моей груди. Справа от меня чиркнула зажигалка – сразу два человека закурили. В воздухе запахло табачным дымом (этот запах показался приятным в сравнении с вонью нашатыря).
- Что случилось, Максим? – спросила Зайцева. – Что у тебя болит?
Я посмотрел Наташе в глаза, прислушался к своим ощущениям. Чуть ныло плечо. Но голова уже пришла в норму: даже мыслил я вполне чётко – сказалась активация способности «Второе дыхание».
Взглянул поверх Наташиной головы на золотистую надпись. Сосчитал до трёх. Убедился, что изменения в информационных сообщениях на втором уровне действительно произошли: вторая строка появилась.
«Текущий статус: студентка», - прочёл я. Взглянул на Наташино лицо. Заметил, что вторая строка с надписями над Наташиной головой сразу же исчезла: она будто бы спряталась под первую.
- Голова разболелась, - сообщил я. – Такое случается. Иногда.
- Сержант, ты сознание потерял, - сообщил Студеникин.
Я дёрнул плечом и заявил:
- Бывает.
Протянул Андрею руку – тот помог мне подняться на ноги.
Я снова прислушался к своим ощущениям – головокружение не почувствовал.
Студеникин вложил мне в руку ключ от комнаты и пропуск в общежитие с фотографией Корейца.
- Всем спасибо за помощь, - громко сказал я. – Желаю вам хорошо погулять. Пойду, прилягу.
Наташа заглянула мне в глаза и спросила:
- Максим, хочешь: я посижу с тобой? Полчаса. На всякий случай.
Я покачал головой и сказал:
- Не нужно, Наташа. Со мной всё нормально. Теперь. Честно. Но… спасибо за предложение.
***
Я вернулся в свою комнату и действительно улёгся на кровать. Хотя чувствовал себя относительно неплохо – благодаря недавно активированной способности «Второе дыхание». Всё ещё ощущал запах нашатыря, не исчез и дискомфорт в плече (похоже, что Студеникин лишь задержал моё падение, но полностью его не предотвратил). Голова не болела. Но память о БОЛИ осталась. Мне показалось, что теперь игра обошлась со мной не по-детски: жёстче, чем в прошлый раз. Я посмотрел на окно: на видневшееся за ветвями деревьев почти чёрное небо. Кашлянул.
- Что это была за фигня? – спросил я. – Нафига было такое делать? Я не принял ваше задание. Почему отняли опыт? Или все эти задания – дело добровольно-принудительное?
За окном взмахнули ветвями деревья.
Форточка была распахнута – я услышал подвывание ветра и шелест листвы.
- Хотите сказать: отказ невозможен? Я имею в виду: безболезненный отказ. Это неправильно. Да и что это за задание? Победить на ринге Майка Тайсона? Вы это серьёзно?
Оконные стёкла задрожали.
На пятом этаже подо мной вновь включили музыку – кровать завибрировала от басов.
- Это была подстава? – спросил я. – Правильно понимаю? Чтобы я в будущем стал безотказным? Метод кнута и пряника? Только пряник-то у вас маленький: всего лишь пять очков опыта. Несолидно.
Я открыл интерфейс, проверил: мой уровень не изменился. Не исчезла и «новая» строка, где сообщали моё семейное положение. Сообразил, что у меня отняли те пять очков, которые я получил за стычку с каратистом.
Вспомнил: после первого уровня до получения второго я набрал ровно пятьдесят очков опыта. От нулевого до первого – десять. Прикинул возможные арифметические и геометрические зависимости набора игрового опыта.
Хмыкнул и пробормотал:
- Пока непонятно. Мало данных для однозначного вывода.
Тут же добавил:
- Но варианты прослеживаются. Десять, пятьдесят… Следующее значение – сто? Хотя нет. Пятьдесят – это после десяти, а не в сумме. Предыдущее значение увеличилось на сорок. Или это ничего не значит?
Я вздохнул.
Снова отметил, как чётко работал мой мозг – впервые за… впервые с того момента, когда я очутился в этой игре, в этом времени и в этом общежитии.
Сделал вывод:
- Игровые способности – это круто. И «Зубрила», и «Второе дыхание». Хочу ещё.
Тут же сказал:
- Хочу третий уровень. И третью способность.
Я перебрал в голове задания, которые выдавала мне игра: те, за которые я уже получил очки опыта. Отбросил два задания обучающей части игры: снова усомнился, что в будущем получу халявный опыт за подсчёт пальцев на руке или за поход к себе в комнату. К однозначным выводам не пришёл. Уж очень разными мне показались требования заработать деньги, наказать плохих парней и помочь первокурснице. Я нашёл в этих заданиях только одну общую черту. Они выводили меня из зоны комфорта, принуждали к действиям: к тем действиям, которые я добровольно бы не выполнил или выполнил не сразу.
Возиться с первокурсницей я бы точно не стал. Особенно в том случае, если бы не целил ей под юбку. В случае с Зайцевой… не целил – во всяком случае, пока. С Ряхой и Харей я бы тоже «разошёлся краями»: решил бы вопрос мирным путём, пусть это было бы не столь эффектно. Да и до случая с бейсбольными битами бы… не дошло. Тем придуркам с газовым пистолетом я бы в любом случае по морде дал. Да и физику бы я ответил – не промолчал бы. Поэтому те задания и стали «скрытыми»? Устроители игры меня таким образом погладили по шерсти и заявили: правильным курсом идёшь, господин Максим?
Я потёр подбородок. Задумался: как много скрытых заданий я пропустил? Что если они повсюду – лишь протяни руку и шагни за границы той самой пресловутой зоны комфорта? В чём смысл и идея этой игры? Если эти смысл и идея всё же существуют. Что мне точно известно? За выполнение заданий я получаю пять очков опыта. За невыполнение… за провал скрытых заданий и за отказ от выполнения очередной миссии меня радуют потерей опыта и головной болью. Я невольно вздрогнул и уточнил: «Не болью, а БОЛЬЮ». Потёр указательными пальцами виски. Почувствовал себя… подопытной мышью.
Но не простой – мышью, у которой уже были две активные способности.
Как у супергероя.
- «Второе дыхание» – это классная вещь, - признал я. – Теперь я хоть каждый день вагоны разгружать смогу. Да причём тут вагоны? Я много чего смогу. Да хоть… в марафонцы подамся. Побегу за олимпийским золотом.
Я хмыкнул и добавил:
- Ночь напролёт гуляй и веселись. Или рубись в компьютерные игрушки. Да что хочешь делай: до потери сознания. Утром активировал способность – снова бодр и весел, улыбаешься и идёшь в универ. Красота.
Я скрипнул пружинами кровати.
Добавил:
- «Зубрила» - тоже неплохо. Если и не круче «Второго дыхания». Потому что идти в марафонцы я точно не собираюсь. А вот абсолютная память лишней не будет. Интересно, каким будет откат на втором уровне способности?
Я засмотрелся на верхушку тополя – её очертания увидел на фоне неба за окном. Задумался над тем, почему игра наделила меня именно такими способностями, а не иными. Как они написали? «Исследуется психотип носителя»? Учёба, разгрузка вагонов по вечерам – тут и ноги протянуть недолго. «Второе дыхание» пришлось очень кстати. Случайно? Или мне выдали ту самую способность, в которой я нуждался. Как и «Зубрилу»? В Питере я что делал? Рубился в комп и учился? Перед защитой дипломного проекта я даже на девчонок подзабил. Превратился в того самого Зубрилу? Я удивлённо вскинул брови.
Приподнялся, уселся на кровать. Нащупал ногами на полу тапки. Мне понравилась мысль о том, что способности я получил не случайные. Потому что таким образом я мог на этот выбор повлиять. Показать игре определённый «психотип»: тот, который нужен для… для чего? Я задумался над тем, какую способность хочу обрести на третьем уровне. «Суперудар»? Записаться для этого на секцию бокса? Чтобы игра помогла мне нокаутировать противников? Или… «Силач»? Потягать железо в тренажёрном зале до получения нового уровня? Или подналечь на математику? Стать ходячим калькулятором?
Я сунул ноги в пластмассовые шлёпки. Прогулялся по комнате, зажёг свет. Тут же зажмурился и чихнул.
Пробормотал:
- Математик, блин. Всю жизнь будешь бить морды и разгружать вагоны? Серьёзно?
Я подумал о том, что прокачка – дело серьёзное. Направление прокачки напрямую зависело от конечной цели. С которой у меня была проблема. Я сообразил, что смутно понимаю свои желания. Пока не решил, чем займусь в этой игре… или в этой новой жизни. Обычная это реальность или виртуальная, но я находился в ней уже неделю. Сколько ещё тут пробуду? Есть вероятность того, что я вернусь к прежней жизни? Или моя жизнь теперь здесь и сейчас, в этой игре и в этом времени? Чем я тут займусь? Куплю компьютер и буду рубиться в игрушки, как раньше? Снова получу диплом горного инженера?
Моё отражение в настенном зеркале усмехнулось. Потому что я сообразил: университетский диплом теперь не казался мне достойной целью. Я вспомнил о том, что Студеникин рассказал о Корейце. Жизненная стратегия Корейца показалась мне мудрой. Статус студента обеспечивал московской пропиской и почти бесплатным (пусть и не слишком комфортным) жильём. Но что мне обещал тот самый диплом? Работу на ГОКе? Я увидел, что парень в зеркале иронично хмыкнул. Я задумался: что я помню о второй половине девяностых годов? Тут же пожалел о том, что никогда не интересовался историей.
В голове всплыли почти бессмысленные для меня слова: «ваучеры», «приватизация», «дефолт» - я точно слышал их в школе, но пропустил их значение мимо ушей. ЕГЭ по истории я не сдавал. Поэтому в старших классах вычеркнул этот предмет из своего внешкольного расписания (благо, сдать контрольные и зачёты по истории было несложно: для учеников физико-математического класса при сдаче «непрофильных» предметов в моей школе существовали поблажки). Но я представлял, как жили мои родители в начале двухтысячных годов (после моего рождения), уже будучи дипломированными инженерами.
Папа рассказывал, как мы жили в общежитии, затем скитались по съёмным квартирам. Собственное жильё появилось у нас, когда я уже стал школьником. Однокомнатная квартира, купленная в кредит. С этим ипотечным кредитом папа рассчитался, когда я перешёл в девятый класс: только тогда отец всё же взобрался по служебной лестнице до приемлемой зарплаты. Поэтому я сейчас прекрасно понимал, какое будущее мне сулил инженерский диплом. Хороших знакомых (как в моей настоящей жизни) у меня сейчас в ГОКовском начальстве не было. Папа не приготовил мне «тёплое» место под своим руководством.
Пять с половиной лет учёбы в университете сулили мне весьма смутные перспективы – теперь. Зато пример Корейца заставил меня задуматься. Я вспомнил разговоры с папиным приятелем дядей Колей, который (по его рассказам) в девяностых годах прошёл через «огонь, воду и медные трубы». Дядя Коля, в отличие от моего папы, работал сам на себя: был предпринимателем. Начало двухтысячных годов он вспоминал с удовольствием. Именно в те годы случился рассвет его предпринимательской деятельности. Который в итоге принёс ему полтора десятка квартир в Санкт-Петербурге, дававших неплохой доход.
Пример дяди Коли подсказал, что стратегия Корейца очень даже неплоха. За пять с половиной лет жизни в Москве я мог бы заработать неплохие деньги. Деньги, достаточные для того, чтобы по окончании учёбы я замутил бизнес – такой, какой просуществует до того, как большая часть бизнеса перейдёт в онлайн. И до того, как появится биткойн. Потому что именно биткойн сейчас виделся мне гарантом моего безбедного будущего. Да что там безбедного – очень даже богатого. Память подсказала, что первые сделки с битком случились примерно в две тысячи десятом году. На этот раз я стану одним из первых его покупателей.
Я улыбнулся: увидел себя в будущем владельцем шикарных яхт и тропических островов. Вздохнул: до тех счастливых времён оставалось лет двадцать или даже двадцать пять, которые мне тоже нужно было прожить безбедно. Неплохо было бы и родителям подкинуть деньжат (тем родителям, которых я помнил), чтобы родившийся у них в две тысячи втором году Максимка не скитался по общежитиям и чужим квартирам. Я посмотрел на своё отражение в зеркале, обменялся с ним кивками. Первоначальное накопление капитала (здесь и сейчас) показалось мне хорошей идеей, а собственный бизнес в недалёком будущем – отличной целью.
В свете принятого решения, способности «Суперудар» и «Силач» выглядели не самыми годными. «Суперудар» не спасёт от пули, а «Силач» - от внимания налоговой инспекции. Даже «Математик» в сравнении с ними виделся предпочтительным. Тем более что удар у меня и сейчас был неплохим. Да и слабаком я себя не ощущал. Какие способности нужны хорошему бизнесмену? Повышенная харизма? Прекрасные аналитические способности? Пить алкоголь и не пьянеть при этом? Предсказывать курсы акций и валют? Интересно, а знакомства с будущими политическими лидерами игра мне в качестве способности не обеспечит?
Я увидел в зеркале свою улыбку – приятную. Подумал, что какая-никакая харизма у меня уже есть. Алкоголь мне надоел ещё в Питере. А вот до появления доступного мобильного интернета «Зубрила» мне точно не помешает. Я бы не отказался сейчас и от второго уровня этой способности. Я достал из тумбочки папку с ксерокопиями конспектов. Разложил на кровати Мичурина страницы конспекта по физике: тринадцать штук. Я уже попробовал запомнить за секунду сразу три страницы. Но этот эксперимент провалился: запомнилась лишь та, на которой сфокусировал зрение – две другие страницы способность «Зубрила, 1 уровень» в памяти не сохранила.
- Ладно, нечего отлынивать, - произнёс я. – Бизнесмен фигов…
Я склонился над первой страницей и скомандовал:
- Поехали. Алирбуз!
***
Вася и Колян вернулись в комнату под утро.
Я сквозь сон отметил их появление.
Но окончательно проснулся лишь от криков пробудившихся птиц.
***
В воскресенье утром я всё же отправился за новой одеждой. Уж очень напрягали меня заштопанные джинсы. К подобным вещам я не привык: родители не жалели на моё содержание денег, когда я числился студентом питерского горного. Шмотками я затаривался в гипермаркетах: не в магазинах «низких цен». Поэтому идею поездки на рынок в Лужниках я отринул сразу. С подсказки Дроздова отправился в универмаг «Московский», который находился около площади трёх вокзалов.
Универмаг меня не впечатлил: в сравнении с гипермаркетами Санкт-Петербурга образца две тысячи двадцать шестого года он выглядел тесным и невзрачным. Но меня впечатлили в нём цены на одежду. Я даже задумался над поездкой на рынок за «низкими ценами». Но всё же обуздал свою жадность и спустил почти всю свою наличность на покупку синих штанов из джинсовой ткани. Выбрал джинсы бренда «Diesel»: они сели на меня неплохо – напомнили о моих прежних нарядах.
Мысли о покупке новых кроссовок я отложил на не самое ближайшее будущее (но прикинул, сколько неразгруженных вагонов отделяли меня сейчас от приобретения спортивной обуви фирмы «Nike» или «Adidas»). В общежитие я вернулся с опустевшим бумажником, но с фирменным пакетом в руке. Обнаружил, что к нам в комнату явились гости: Наташа Зайцева и Оксана Плотникова. Василий и Колян поили девчонок чаем, угощали морошковым вареньем.
Я с порога поинтересовался, где поблизости от нашего общежития находилось ближайшее швейное ателье (решил, что уже завтра отправлюсь на учёбу в «нормальных» штанах). Собравшиеся в моей комнате студенты пожали плечами. Затем Колян вспомнил, что на Кутузовском проспекте есть бутик модельера Валентина Юдашкина – около него частенько появлялись «тощие девицы едва ли не двухметрового роста». Я ответил, что подшить джинсы у Юдашкина мне обойдётся дороже, чем купить ещё одни.
- А нафига их подшивать? – спросил Василий. – Можно просто подвернуть. Так модно! Я обычно так и ношу. И ничего.
- Ничего хорошего, - сказал я.
Ксюша улыбнулась.
Наташа Зайцева взглянула на пакет с джинсами и сообщила:
- Их можно пока просто подвернуть внутрь. Прихватить нитками. И отгладить на сгибе.
Я озадаченно хмыкнул.
Зайцева поняла меня правильно.
- Я… могу их подшить, - произнесла она. – Максим, мне не трудно. Там дел-то… на десять минут, не больше.
- Буду тебе очень благодарен, - сказал я. – Сделаем?
- Что, прямо сейчас? – спросила Наташа.
Она растерянно взглянула на стоявшую перед ней чашку.
Я ухмыльнулся, кивнул и заявил:
- Никогда не откладывай на потом добрые дела. А это дело доброе. Особенно для меня.
Зайцева вежливо улыбнулась, вздохнула.
- Ладно, Максим, - согласилась она. – Сделаю.
Наташа встала из-за стола, посмотрела мне в глаза и решительно сказала:
- Идём в нашу комнату.
В коридоре я не без удовольствия вдохнул аромат Наташиных духов. В шестьсот тринадцатой комнате этот аромат смешался с запахами других парфюмов – я будто бы очутился в магазине «Рив Гош» или «Золотое яблоко». Отметил, что кровати заправлены наспех. На них лежала смятая одежда, словно её владельцы переодевались в спешке. На спинке стула я заметил чёрный бюстгальтер – он напомнил мне о той достопримечательности, которая украшала мою комнату до травли тараканов (только был на пару размеров меньше).
Наташа потребовала, чтобы я примерил новые джинсы – сама уселась за стол и повернулась лицом к монитору. Компьютер был включен. Зайцева повела мышью – на мониторе засветились строки текста. Я сбросил доставшиеся мне в качестве стартового шмота заштопанные штаны и нарядился в новые джинсы. Сообщил Наташе, что «готов». Зайцева обернулась, окинула меня оценивающим взглядом. Авторитетно заявила, что обрезать брюки не понадобится: не такие уж они и длинные.
Наташа аккуратно подвернула правую штанину и подколола её иглой.
- Снимай, - сказала она. – Сейчас всё сделаю.
Она отвернулась и сообщила:
- Кстати, Максим. Я вчера напечатала шесть тысяч знаков. Как ты и говорил.
- Не я говорил, а Стивен Кинг. Я только повторил его слова.
Я бросил джинсы на кровать, без особого удовольствия снова влез в заштопанные штаны.
- Это было не так уж просто, Максим, - сообщила Зайцева. – Я думала: моя голова взорвётся от напряжения.
- Это в тебе шла борьба с внутренним критиком, - сказал я. – Он тебя убеждал, что так быстро ты ничего путного не напишешь.
- Убеждал, - согласилась Наташа.
- Он ошибался.
- Ты думаешь?
- Я уверен. Разве ты сама это не поняла?
- Как я могла это понять?
Наташа обернулась – в тот самый момент, когда я застегнул ширинку.
- Очень просто, - ответил я. – Прочти, что написала вчера. Вряд ли ты справилась вчера с работой хуже, чем обычно. Я уверен, что у тебя получилось даже лучше. Потому что ты не подражала тому же Кингу. А заговорила своим голосом.
- Ты думаешь? – повторила Зайцева.
Она с сомнением посмотрела на экран монитора, затем подняла взгляд на моё лицо.
- Максим, может… ты посмотришь, что у меня получилось? – спросила она. – Пока я вожусь с джинсами.
Наташа пожала плечами и заверила:
- Я обычно никому свои работы не показываю. Пока их не завершу. Но… мне кажется, что ты посмотришь и снова мне посоветуешь что-нибудь дельное. Ведь это ты мне подсказал, сколько нужно писать… в день.
- Не я, а Стивен Кинг.
- Ну… да, Кинг.
Наташа выжидающе посмотрела мне в глаза.
Я махнул рукой и сказал:
- Ладно. Уступи место. Взгляну, что ты там сочинила.
- Ура!
Наташа резво соскочила со стула.
Она радостно улыбнулась и спросила:
- Максим, а ты не пробовал сам написать книгу? Ведь ты же зачем-то прочёл эти заумные статьи Стивена Кинга. Вряд ли бы ты ими заинтересовался, если бы не подумывал… хотя бы попробовать что-то написать. Я права?
Я усмехнулся и заявил:
- Мне много чего раньше хотелось попробовать. Только…
Я не договорил.
Замолчал, удивлённо приподнял брови.
Потому что в воздухе передо мной появились сверкнувшие золотым блеском надписи.
Глава 4
Доступно задание «Написать книгу»
Срок выполнения: 180 дней
Награда: 5 очков опыта
Принять задание?
Да/Нет
Я вскинул руку и пригладил ладонью волосы на затылке.
- Вы это серьёзно?! – спросил я.
Заметил, как позади застывших в воздухе передо мной золотистых надписей растерянно моргнула Зайцева.
- Конечно, серьёзно, - сказала Наташа. – Ведь ты же зачем-то пошёл в библиотеку за этой информацией. Вот я и подумала…
Я пропустил Наташины слова мимо ушей и теперь уже мысленно спросил: «Господа, вы это серьёзно насчёт написания книги? Книга за шесть месяцев? За пять очков опыта? Вы надо мной издеваетесь?»
Я невольно сжал между ладонями голову, словно почувствовал боль.
- Максим. Максим! Тебе стало плохо?
Зайцева шагнула сквозь золотистые надписи, прикоснулась рукой к моему плечу.
- Не…
Я прикусил язык.
Посмотрел на нижнюю строку – она будто бы очутилась на Наташиных губах.
Да/Нет
Я выдохнул:
- Всё хорошо. Да, я напишу книгу. Всегда говори «да», правильно?
Надписи мигнули, рассыпались золотистыми искрами и погасли.
На их месте появились два слова:
Задание принято
«Какие же вы гады», - сообщил я разработчикам игры.
- Максим, что ты сказал? – переспросила Зайцева.
Я посмотрел в Наташины глаза и повторил:
- Да, я напишу книгу. Не в ближайшее время, разумеется. Но в ближайшие полгода точно.
- Правда?
- Надеюсь.
Мне показалось: Наташу мои слова порадовали.
Зайцева улыбнулась.
- Это же здорово! – заявила она. – Мне уже не терпится прочесть то, что ты напишешь. Уверена: это будет нечто необычное и интересное. Ты определился с жанром?
Я пожал плечами.
- Пока ещё над этим думаю.
Пояснил:
- Идей много. Выбрать непросто.
- Как же я тебя понимаю! – сообщила Наташа. – Я тоже хочу то одно написать, то другое. Долго прикидывала, какую книгу напишу первой. В итоге остановилась на… вот этом.
Зайцева указала рукой на монитор.
- Мне показалось, что это будет интересно, - сказала она. – Только не знаю, как получается. Раньше я сочиняла только рассказы. На большие формы не замахивалась. Это первая попытка.
Наташа подняла на меня глаза.
Я усмехнулся и ответил:
- Понял. Сейчас взгляну.
- Там пока немного, - сообщила Наташа. – Только три главы. Первую я написала ещё дома. Две другие – уже здесь, в Москве. Причём, третью очень быстро: всего за четыре дня. Ты уж не суди строго… или суди.
- Ладно. Сейчас заценю.
Я уселся перед экраном, положил руку на мышку, ещё хранившую тепло Наташиной ладони. Посмотрел на экран и подумал: «Книга за полгода? Дурдом. Издевательство. Может, лучше приступ головной боли? Неприятно, конечно, но геморроя поменьше. Нужно было на бой с Тайсоном согласиться. Было бы веселее». Я пробежался взглядом по тексту на экране, оценил размер абзацев и количество строк диалогов. Невольно задумался над Наташиными словами. А действительно, с какой целью я тогда прослушал выступление престарелого Стивена Кинга? Потому что случайно наткнулся на его интервью в интернете?
Уже неделю я испытывал информационный голод. Усталость от физических нагрузок его слегка притупила. Но теперь этот голод вновь о себе напомнил. Рука снова то и дело ощупывала карман, где раньше я хранил айфон. Сегодня в метро, по пути к универмагу, я одно за другим зачитывал расклеенные на стенах вагона рекламные объявления. Словно они мне заменили ролики из интернета. Отпечатанные в двух цветах предложения по продаже оргтехники я зачитывал так же внимательно, как раньше слушал выступления психологов, политологов, тарологов, экономистов, блондинок и различный коучей.
Временами я в прошлом почитывал и книги – так же на экране телефона. Десяток романов в месяц точно проглатывал в перерывах между игрой в компьютер и листанием чужих страниц в соцсетях. Но сочинять истории никогда не пробовал. Как не использовал и большую часть другой по случаю полученной в интернете информации. Слушал я и адиокниги. Сочинение Стивена Кинга «Как писать книги» я именно в таком варианте и употребил (в не самой качественной озвучке нейросети) – после того интервью Кинга, где он поучал начинающих авторов (и просто любопытствующих) правильной работе над текстами.
В интернетовском ролике Кинг упомянул об этой книге, пересказал и некоторые отрывки из неё. Меня заинтересовала та часть его рассказа, где писатель ужастиков упомянул о своих заработках. Озвученные им суммы гонораров за романы произвели на меня сильное впечатление – благодаря этому я тогда и заинтересовался темой писательства. Но поостыл к ней, когда понял, что времена богатых писателей миновали – теперь авторские гонорары (в России, так уж точно) выглядели скромными. Тиражи бумажных книг стали чисто символическими, а в интернете у писателей аудитория была значительно меньше, чем у тех же блогеров.
Я наткнулся на видеоролик выкладывавшего в интернете свои «нетленки» писателя, в котором тот похвастался: за месяц заработал пятьдесят тысяч рублей. Выглядел тот писатель похожим на бомжа и алкоголика. Я полюбовался на голодный блеск в его глазах – сделал вывод, что времена Стивена Кинга давно миновали. На этом мой интерес к писательству поостыл. Хотя пару романов того «бомжеватого» автора я всё же купил и прочёл. Прочёл не без удовольствия. Не без удовольствия позлорадствовал по поводу того, что сочинивший эти истории писатель три месяца питался бичпакетами, пока работал над каждым из этих романов.
Зайцева кашлянула у меня за спиной: заметила, что я уже минуты три пялился в экран, но будто бы не замечал застывший на нём текст. Я моргнул и отыскал глазами начало первого абзаца. «Капли дождя стучали по оконному стеклу, словно юный барабанщик, который тоненькими ручками махал барабанными палочками…» - прочёл я. Невольно представил бледное лицо смотревшего с улицы в комнату барабанщика – бледного, похожего на вампира из кинговского романа. Вскоре сообразил, что барабанщика в романе (или это повесть?) не будет. Там появился иной персонаж: «простой парень» Митя с большими глазами «тёмно-янтарного цвета».
«…Митя трепетно всматривался в тёмный угол комнаты, где застыла укутанная мраком фигура его друга Виталика Городничего, умершего в прошлом году, в самом начале весны…»
***
«…Митя радостно подпрыгнул, потому что понял: его надежды оказались небеспочвенными», - прочёл я.
Покрутил колесо мыши, но текст на экране не сдвинулся.
- Это пока всё, - сказала Наташа. – Дальше я ещё не написала.
Я оставил мышь в покое, откинулся на спинку стула. Потёр глаза.
Стоявшая у меня за спиной Зайцева спросила:
- Максим, ну… как?
Я поднял руку и показал Наташе оттопыренный вверх большой палец.
- Прекрасно. Только маловато. Разницу между первой и третьей главой я почти не ощутил. Хотя мне показалось, что третья читалась бодрее. Но это не факт. Возможно, я просто вчитался, вошёл во вкус.
- Тебе понравилось?
Я зевнул, прикрыл рот ладонью.
Снова взглянул на экран: на финальное пока слово «небеспочвенными», сказал:
- Начало хорошее. Посмотрим, что будет дальше.
- Дальше Митя приедет домой, - сообщила Наташа. – Он увидит, что там…
- Стоп! – скомандовал я.
Повернул голову, поднял взгляд на Наташино лицо.
Вскинул руку и показал Наташе ладонь, сказал:
- Не нужно ничего рассказывать. Вечером сядешь и всё это напишешь. Ты писатель, а не декламатор. Твоя задача написать книгу, а не пересказать её. Так что ничего мне не говори. После сам прочту.
Я указал на экран.
Наташа улыбнулась, кивнула.
- Ладно, - сказала она. – Напишу.
Протянула мне подшитые и отглаженные джинсы, предложила:
- Примеришь?
Я снова вдохнул запах Наташиных духов. Встретился взглядом с Наташиными глазами и вспомнил фразу из только что прочитанного текста: «тёмно-янтарного цвета». Задумался: тёмно-янтарный – это вариант карего цвета? Встал со стула.
Зайцева демонстративно отвернулась лицом к холодильнику. Я улыбнулся: сообразил, что задумался и приспустил брюки раньше, чем Наташа повернулась ко мне затылком. Как уже делал это много раз – только в присутствии других женщин и не для примерки штанов.
- Сколько знаков ты сегодня уже написала? – спросил я.
Повесил старые брюки на спинку стула поверх чёрного бюстгальтера.
- Я сегодня почти не работала, - сообщила Наташа. – Только исправила несколько опечаток во вчерашнем тексте. Это было после завтрака. Затем мы с Ксюшей пошли к вам в гости. Пока вы…
Зайцева замолчала – она будто бы подбирала мудрёное слово, похожее на «тёмно-янтарный» или на «небеспочвенный».
- Пока мы трезвые? – подсказал я.
- Пока вы не ушли. На работу, к примеру. Максим, ты сегодня работаешь?
- Пока не знаю.
Я натянул джинсы, поправил укороченные штанины.
Сообщил:
- Готово.
Наташа обернулась, пробежалась взглядом по моим ногам.
- Неплохо получилось, - сказала она. – Правда?
- Ты молодец, - похвалил я. – Спасибо.
Зайцева дёрнула плечами.
- Это было несложно. Обращайся.
- Непременно.
Я расстегнул пуговицу на джинсах – Наташа, будто бы по команде, снова развернулась на сто восемьдесят градусов, скрестила на груди руки. Я посмотрел на её плечи, усмехнулся.
- Долго я провозилась с твоими брюками, - заявила Зайцева. – Ксюша там, наверное, меня заждалась.
Я бросил джинсы на кровать, натянул старые.
Спросил:
- Переживаешь за неё?
Наташа пожала плечами.
- Нет. А должна?
- Оксана осталась одна, - напомнил я. – В комнате с двумя парнями.
Зайцева повернула голову, улыбнулась.
- Переживаешь за парней? – спросила она.
- А должен?
- Ксюша – девушка решительная, - заявила Зайцева. – В обиду себя не даст. Да и Колю Дроздова я знаю давно. Мне кажется, что он на подлости не способен. Василий тоже выглядит приличным человеком.
- А как выгляжу я?
Наташа посмотрела на моё лицо и заявила:
- Ты выглядишь голодным, - сказала она. – Мы с Ксюшей шоколадку вам принесли. Большую, финскую, с орешками. Если поторопимся, то ты её ещё застанешь. А вот мой чай там, наверное, уже остыл.
***
Колян, Василий и Ксюша встретили нас шутками. Сказали, что мы вернулись «неприлично» быстро, что «так дела не делаются». Я им ответил, что с «делами» у нас всё нормально. Пожелал, чтобы у них тоже появились похожие «дела». Зайцева с интересом выслушала нашу шуточную перепалку, но не поучаствовала в ней. Лишь улыбнулась – показала нам ямочки на щеках. Потребовала, чтобы остатки «финской» шоколадки достались мне. «Заработал?» - поинтересовался Колян. Ксюша хихикнула. На скулах у Зайцевой вспыхнул румянец. Наташа спешно покинула комнату – под предлогом, что подогреет на газовой плите «остывший чайник».
От шоколада я не отказался – слопал свою долю, не дождавшись чая. Выслушал разговоры Мичурина и Дроздова об их родном карельском городе: они в два голоса описали его красоты Оксане Плотниковой. Сам я в этом разговоре не поучаствовал: официально я в Костомукше никогда не был – теперь я был уроженцем города Апатиты (о котором почти ничего не знал). Заметил, что Ксюша откровенно кокетничала с моими соседями по комнате. Посматривала Плотникова и на меня. Но я на её взгляды не реагировал – поглощал шоколад и размышлял над свалившимся на меня счастьем в виде нового задания от игры.
Склонности к писательству я в себе раньше не замечал. Сочинения в школе писал неохотно и зачастую безграмотно. Хотя в фантазии недостатка не испытывал: потренировал её при общении с девчонками. Бывшие подружки не раз мне говорили, что я «тот ещё сказочник». Признавали при этом, что лапшу я им на уши вешал «складно и увлекательно». Поэтому я не сомневался: книгу придумаю. Тем более что мне не поставили цель получить Нобелевскую премию или… какие там литературные премии ещё бывают. Но сам процесс написания текста не выглядел для меня привлекательным. Особенно при нынешних условиях.
Процесс записывания придуманных текстов от руки сейчас виделся мне дикостью и пережитком прошлого. Работа шариковой ручкой в моём представлении не сильно отличалась от написания прозы гусиным пером, как это делали Гоголь и Пушкин. Я представил себя сидящим в комнате за столом и при свете от пламени восковой свечи чиркающим пером по бумаге. Вздрогнул и тут же усмехнулся: представил себя с пушкинскими бакенбардами и с такими же серыми мешками под глазами, какие были у того бомжеватого писателя из будущего, который однажды заработал своим «творчеством» аж пятьдесят тысяч рублей за месяц.
- Народ, кто знает, сколько сейчас стоит компьютер? – спросил я.
Ксюша прервала свой монолог (она описывала Дроздову и Мичурину прелести Тулы), взглянула на меня и растерянно моргнула.
- Это смотря какой компьютер, - сказал Дроздов. – Можно задёшево взять. Но слабый и отстойный. А можно купить навороченный комп. Но он влетит тебе в большие деньжища.
- Сколько стоит отстойный? – поинтересовался я.
Колян повёл плечом, задумался.
- Пару месяцев назад я видел на Митинском рынке двести восемьдесят шестой за сотку баксов, - сообщил Василий.
- Сотка – это… примерно четыреста пятьдесят рублей, - прикинул я.
- Сотка – это только за системник, - сказал Дроздов. – Добавь сюда ещё одну сотку за монитор…
- Зачем для двести восемьдесят шестого цветной монитор? – спросил Мичурин. – На нём можно и с чёрно-белым моником поиграть. Всё равно там ни одна нормальная игрушка не запустится.
- Логично, - согласился Колян.
- Сколько стоит чёрно-белый монитор? – уточнил я.
- Баксов пятьдесят, если новый, - ответил Василий.
- А если бэушный?
- Надо смотреть, - сказал Колян. – На рынке. Но если уж брать сейчас комп, то лучше сразу Пентиум.
- Решил прикупить компьютер, Макс? – спросил Мичурин.
Я пожал плечами и сказал:
- У девчонок в комнате только что компьютер увидел. Наташин. Подумал: удобно же. Для учёбы пригодится. И диплом нам писать придётся…
Дроздов махнул рукой и заявил:
- Когда ещё тот диплом будет. К тому времени компы подешевеют. Двести восемьдесят шестые и даром никому не нужными станут.
Мичурин сказал:
- Зато скоро новые игрушки выйдут. Крутые. Я о них в журнале читал…
Василий с воодушевлением описал грядущие новинки компьютерных игр. А я задумался над технической стороной выполнения полученного от игры задания. Сто пятьдесят долларов за системник и монитор – это четыреста пятьдесят тысяч рублей по нынешнему курсу. Плюс мышь и клавиатура. В сумме получится минимум полмиллиона. Это плата за пять разгруженных вагонов, потраченная только на то, чтобы я поимел с игры пять очков опыта и не схлопотал выжигающую мозг головную боль. Я подумал о том, что уж лучше помаяться с головной болью. Но тут же вздрогнул и понял: разгрузка пяти вагонов выглядела предпочтительнее.
Вернулась Зайцева, налила мне чашку чаю. Шоколад к тому времени закончился – я переключился на бутерброды с маслом и с морошковым вареньем. Представил, как буду сидеть по ночам за компом, стучать по клавиатуре: каждую ночь на протяжении двух, а то и трёх-четырёх месяцев. В награду за эти страдания поимею сообщение «Задание выполнено. Вы получили 5 очков опыта». Сомнительное удовольствие. Зато не получу болевой разряд в мозг, что выглядело уже привлекательно. Покупку нормальных кроссовок я отложу на неопределённый срок. Потому что скоро похолодает, а приличной одежды на холода я у себя тоже не обнаружил.
- …Скоро появится игрушка «Command & Conquer», - сообщил Мичурин. – Это третья «Дюна». Я о ней в журнале прочёл. Обещают, что это будет мощнейшая вещь. Жаль только, что компьютеры в «Ноте» её не потянут. Разве что четыреста восемьдесят шестой. Да и то: не факт. Страшно представить, сколько дискет она займёт. Гемор с установкой ещё тот будет. Ведь если одна дискета не распакуется, то игрушка точно не запустится. Мы в прошлый раз так с «Варкрафтом» маялись. Жуть.
Василий покачал головой.
- Кто сегодня работает в «Ноте»? – спросил я. – Гарик?
Мичурин дёрнул плечом.
Колян ответил:
- Да. Сегодня смена Гарика. Завтра Персик на смену заступит. Они сейчас третьего ищут. Потому что во время учёбы там обычно в три смены работают. Так прогулов в универе меньше получится – меньше проблем из-за работы возникает. Я слышал, что парень с третьего курса там хотел поработать. Валерка: тощий такой, сосед Персикова. Вроде бы Колян и Персик его уговорили. Но это не точно. А ты почему спросил, Макс? Решил сегодня в Циву рубануться? Или ксерокс понадобился?
Я покачал головой.
- Так, просто. Для общего развития.
- Пойдёшь туда сегодня? – насторожился Василий.
- Надеюсь, что сегодня поработаю, - ответил я. – После похода в универмаг я обнищал. Хорошие джинсы сейчас – недешёвое удовольствие. В кошельке снова мышь повесилась. Поэтому так и чешутся руки потаскать ящики с водкой.
- Но это же будет только вечером? – спросила Наташа. – Твоя работа.
Она вопросительно приподняла брови.
Я уточнил:
- Разгрузка вагонов? Да. Если вообще будет.
Зайцева и Плотникова переглянулись.
- Мальчики, а какие у вас на сегодняшний день планы? – поинтересовалась Наташа.
Мичурин и Дроздов пожали плечами.
Я ответил:
- Никаких. Пока.
- Не хотите прогуляться? – сказала Плотникова. – На Поклонную гору, к примеру. Мы там уже были. Два раза. Там красиво.
- Погода сегодня хорошая, - добавила Наташа.
Она посмотрела на меня.
Взглянула мне в глаза и Ксюша.
Посмотрели на меня и мои соседи по комнате.
Я пожал плечами и ответил:
- Можно. Если недолго. Часов до четырёх.
Мичурин и Дроздов синхронно кивнули.
Девчонки улыбнулись.
- Здорово, - сказала Зайцева. – Тогда встретимся минут через двадцать. Мы за вами зайдём. Ладно?
- Договорились, - ответил я.
Наташа и Оксана вспорхнули со своих мест и покинули нашу комнату.
Мичурин повернулся ко мне лицом, лишь только за спинами первокурсниц закрылась дверь, и сказал:
- Макс, ты помнишь наш договор? Так вот. Я выбрал себе девчонку.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге