Стать

Часть 1. Глава 1

Я пройду сто дорог,

И сто рек позади.

Но домой ворочусь

По осенней траве.

Как шагнул за порог

Дабы счесть все дали,

Так забыл про семью,

Но вернулся к тебе.

(из песни баянника)

Весна в этот год выдалась стремительной и солнечной, и к ночи Мириадов звёзд всё поместье уже отцвело — дорожки покрылись толстым слоем лепестков, и ветер всё срывал и срывал их с деревьев. И сквозь белый ковёр пробивались ярко-зелёная трава и желтые одуванчики, а на самых солнечных местах они уже превратились в пушистые комки — дунь и полетят. Мала как старшая княжиня отстранилась от многих дел, но продолжила наставлять дружину и зимой ходить на поснежную охоту. А вот Ясна приняла на свои плечи и суд для кметов, и хворые дома. Повседневные заботы же забрали Яр с Вереей, да и их чуть подросший сынишка Свет успевал то за матерью, то за отцом во всех уголках поместья побывать, и всё посмотреть да разузнать. Люди любили улыбчивого мальчонку и с теплом отвечали ему на все-все вопросы.

С утра в поместье чувствовался дух праздника — каждый торопился закончить дела пораньше и успеть подготовиться к вечеру. И даже в доме княжин с рассвета в печи стояли караваи, а в горшках томился пряный настой. Но младшая правительница всё же беспокоилась и то и дело спускалась по склону к воротам. Когда Ясна опять направилась к ним, её перехватила Мала и пошла рядом, а потом они остановились у края площади.

— Может расскажешь ему, что та печать была ненастоящей? — осторожно спросила Мала. Ясна покраснела и покачала головой. — Боишься, что уйдёт?

— Боюсь, — ответила сестра. — Боюсь, что наше недоверие его сильно обидело. Где как не у нас ему было искать поддержки, а мы?

— А что мы? Мы тогда едва-едва восстановили клан после нападения соседей. Да и хоть и два года минуло, а те дурные слухи ещё не утихли. Они и сейчас иногда оживают, но им больше ни у кого веры нет, а вспомнившего на смех поднимают. Нам надо было быть осторожными.

— Я это знаю. Но всё же…

— Он не дурак, давно уже понял. Да и бывший княжич поболе нашего о жизни клана знает.

Мала улыбнулась и тихо ушла, ведь в ворота, наконец, въехал Чеслав и дюжина воинов, охраняющих повозку. Волхв сразу же нашел взглядом Ясну и улыбнулся ей, коротко сказал что-то остальным и, спешившись, подошел к девушке.

— Княжиня, простите, мы задержались в дороге, — на радостном лице не было и тени раскаяния. — Зато всех объехали и дань выкупную собрали. И, вот… — Чеслав чуть смутился, когда достал из вретища завёрнутый в плат подарок. — Для целителя такой оберег будет в помощь.

Ясна осторожно взяла затейливый золотой колт и улыбнулась Чеславу:

— Красивый. Спасибо. Как передадите дань Яру, иди готовиться к празднику. И писем не было?

— Хорошо. Были, их Ивар княжине Мале передаст. Они в пути поспорили, вот, проиграл.

— Да, сестра бывает страшна, — хихикнула Ясна и замахала руками, мол, иди уже с данью закончи, а потом стремительными шагами ушла в сторону хворого дома.

Через два часа Ясна вернулась домой и застала сестру за разбором привезённых писем. Три пухлых послания от бывших пленных княжей девушка уже распечатала и пробежав наискось, отложила в шкатулу, решив оставить без ответа. Теперь она хмурилась над тонким письмом, исполненным таким мелким-мелким почерком, что слова почти в черточки слились.

— Значит Ивар всё же показал свою храбрость, — хихикнула Ясна.

— Да. Две части часа плясал у ворот, пока не набрался духа постучать.

— Ты столь ужасна, что половина дружины от тебя спрятаться готова.

— Зато тебя любят тем больше, чем сильней меня боятся. Но это пусть, усердней будут. Ты лучше на это глянь, — Мала протянула прочитанное письмо. — Зодчий не хочет браться за нашу просьбу и думает остаться у Горисветычей. Придётся лично к ним наведаться и выкуп за зодчего дать поверх награды.

— Это далеко. Может поищем поближе? — нахмурилась Ясна.

— Бесполезно, я уже искала. Они за Беспутный город ехать боятся. Этот первый согласился, может и потому что далеко от нас и дурная слава до него не докатилась. Так что придётся ехать.

— А не оскорбятся ли Горисветычи, что мы без приглашения явимся.

— Мы? — Мала внимательно посмотрела на сестру и хмыкнула. — Пусть будут «мы». Не оскорбятся, за несколько дней письмо вышлем, да и не по их дела мы едем, а к загостившемуся зодчему. Но дружину мы возьмём почти всю с собой. Княжини мы или нет!

После заката, когда звёзды полетели по небу, на привычном месте вокруг костровища собрался почти весь клан. Люди с гордостью носили подвесы с копьём, птицей и братиной и дважды в год ждали ночи Мириадов звёзд, когда княжиня Ясна скажет несколько слов и всех их вновь свяжут пущенные по кругу хлеб и братина.

Но в этот раз княжиня Ясна передала братину не сестре и не Ярам с Вереей, она, переглянувшись с Малой, протянула тяжелый ковш Чеславу.

***

Мала хлопотала у печи. Она достала горшок с настоем и разлила питиё по кружкам, а потом накрыла и убрала обратно в загнёток. В это время как раз в дверь постучали и через сени прошли Яр, Блажик и Чеслав. Два Яра тепло и почти по семейному, хоть и с большим почтением, поприветствовали волховицу, и приняв из её рук кружки, уселись за стол. Чеслав остался стоять у порога, даже не дойдя до матицы, и смотреть в пол.

— Да проходи уже, садись, — улыбнулась ему Мала. — А то стоишь будто чужой.

Волхв от удивления посмотрел прямо в глаза княжине и, увидев в них лишь лёгкую, но грустную смешинку, всё же прошел и пристроился с уголка на краешке скамьи. Мала пожала плечами и через Яра передала и оставшемуся гостю вар, а сама села во главе стола.

— Ночь отпраздновали, можно сразу к делам переходить. Через две недели мы с сестрой собрались наведаться в волость Горисветычей. А это путь не близкий, если с купеческими обозами, то пол лета в одну сторону уйдёт, а коль свой караван соберём, то быстрей обернёмся. Яр, вы с Вереей останетесь в ответе за поместье. — Мала достала и протянула загодя приготовленный железный знак, такой же, как у них с Ясной. — Блажик, собери самых сильных и умелых из дружины и подготовь к путешествию. И ты едешь с нами, а оставшихся воинов, пары дюжин хватит, и Яр возглавит. Чеслав, ты тоже едешь с нами. В оставшееся время поможешь Блажику управиться и расскажи об у старших кланов принятых порядках, чтоб и нам не сплоховать.

— Княжиня, а стоит ли? Может оставить поболе дом сохранять? Да и столько рук забираем. — Осторожно спросил Яр, а Блажик кивнул, соглашаясь с его словами.

— Руками кметы поделятся. Птах остаётся в поместье, да и живику по деревням уже отправили. А соседушки побоятся и коль умереть не решились, к нам и носа не сунут, не то чтоб дружину привести. Я тогда вспылила и на всех на них печать поставила. Да и — Мала хихикнула — они теперь вместо байки про принесённое из Перерождающегося мира сокровище, верят будто я в любой миг по первому зову вернуться могу.

— А это не так? — спросил Блажик.

— Нет. Не подвластно мне такое.

— А как же тот год?

— Врата в любое место вернуть могут, и кто выбрался из Перерождающегося мира часто рядом с домом оказывались, куда стремились и где их ждали. Может меня ждали сильней, вот и вернулась ровно в поместье. — Девушка пожала плечами и сделала большой глоток из кружки. — Мы постараемся обернуться поскорей, может удастся по рекам пройти, если сперва под сенью гор, а потом по Крайкрае. И на этом пути защита ой как понадобится.

— Может тогда разослать вперёд письма, заверить, что с миром едем и дозволить по волостям пройти? — тихо спросил Чеслав.

— Было бы у кого дозволения просить. Один нам уже проиграл, а за ним хватает вольницы, которой те письма лишь время сил стянуть и нас на прочность проверить. Быстрей пройти и сильней ударить, тогда и не тронут.

Они проговорили ещё почти час, обсуждая мелкие проблемы, а потом разошлись. В следующие дни поместье охватила суета — легко ли это, княжиню Ясну в такую долгую дорогу снарядить! Это старшую Малу привыкли провожать и встречать, а Яснушка домоседкой казалась. Но тем с большей любовью собирали обоз. Да и сами княжини сложа руки не сидели. Младшая своих девушек-лекарок наставляла, боясь, что не справятся без неё, а старшая по площадке гоняла и тех, кто с ними отправится, и тех, кто дома останется.

Глава 2

Ручьи как раны по земле,

Память как раны на сердце.

(слова одного их Хранителей Врат)

По дороге от Сиротского поместья в сторону Последней реки потянулся обоз. Впереди на смирной лошади ехала княжиня Ясна, сияя на солнце золотыми украшениями и нитью в червлёном наряде. За ней, чуть левее, тоже верхом ехала княжиня Мала, чуть хмурясь и в задумчивости разглядывающая повод в своих руках. Дальше тащились три телеги с поклажей и двумя девушками, вокруг пешими шли две с половиной дюжины воинов дружины под предводительством Благояра, а замыкал — Чеслав. Нескольких из них девушки тоже хотели посадить на коней, но мужчины отказались.

Через три часа обоз пересёк ручей, пущенный в новое русло, чтобы за водой ходить поближе было и в котором когда-то так же по весне искупался Чеслав. С тех пор вода прорыла землю на локоть и обкатала обломки камней почти до гладкой гальки. Перебираться вброд стало невозможно и прошлой осенью над ним настелили небольшой мостик с вбитыми прямо в дно опорами. Его даже перилами огораживать не стали — падать не высоко, тонуть не глубоко, бежать до дома не далеко. Пересёк, почти не замешкавшись, и пошел дальше мимо пустых застав.

Ясна улыбалась, радуясь новому путешествию, но порой вздрагивала, узнавая места, политые кровью её людей. В эти мгновения рука дёргалась к спрятанному в рукаве сорочки ножику не на много длиннее ладони, и узкому, с ноготок шириной. Этот нож и пристежные ножны для неё их поместные ремесленники сделали ещё три с лишним года назад, сразу как она прорвалась во вторую сферу. Ножик походил на игрушечный меч со смешной длинной рукоятью, но был острым, от листа бумаги угол срезал на весу. Волховица носила его с собой лишь за одним — когда понадобится быстро получить каплю крови и выпустить дух. И теперь она с болью вспоминала их отчаянное отступление от заставы к заставе, а потом за ворота поместья… Ведь будь она тогда так же сильна, то их дружина бы осталась жива.

Княжиня обернулась на сестру и приподняла брови от удивления. Мала ехала в глубокой задумчивости, будто хотела решить важный вопрос. И Ясна даже не могла узнать, что за беда так обеспокоила старшую, ведь в последнюю неделю казалось обговорили всё от того сколько взять запаса на ремонт телег до как ехать, коль ладью нанять не выйдет. А теперь, после всей кутерьмы подготовки, нахмуренные брови старшей княжини подняли тревогу в сердце младшей. Ясна посмотрела на людей в обозе, взволнованных и гордых, опять на Малу и вернулась будто ничего и не заметила.

Терпения Яснушке хватило на три дня до самого моста через Последнюю, и ещё немного, пока они не заняли один из гостевых дворов недалеко от ворот Беспутного города. Тут уже девушка вечером закрыла поплотней двери и подсела к сестре.

— Мала, — Ясна накрыла ладонью руку старшей, — ты эти дни сама не своя? Из-за того, что я в дорогу напросилась?

— Нет, конечно! — Мала тепло и нежно улыбнулась и провела пальцем по полному тревоги лицу сестрёнки, задержала ладонь у щеки. — Просто оттуда до Срединного моря рукой подать, а дальше и до родины… — волховица отвернулась, закусив губу и высвободив руки, и достала из сумки, лежавшей рядом, пустые ладанки. — Там родители и братья остались. Может и выпадет судьба побывать, поклониться и хоть частичку земли в новый дом забрать.

— Я тоже скучаю по маме, — Ясна села прямо на пол. — Но достанет ли силы нас и нашей дружины дойти до могилы?

— Не достанет, конечно, не достанет.

В голосе обеих девушек звучали боль, грусть и обречённость. Горсть земли не стоила б жизней побратимов, что полегли бы под ударами Стояновичей. Сёстры молчали, вспоминая Дею, остро понимая, как для матери были дороги дочери и… разумом отказывали сердцу. Мала подняла и посадила рядом с собой Яснушку, обняла и тихо прошептала:

— Когда-нибудь я привезу домой горсть земли с её могилы. Обещаю.

— Я знаю, я верю.

Девушки долго сидели, пока младшую не сморил сон и старшая не устроила её прям на жесткой лавке с сумкой под головой. В свете волховских огоньков мягким блеском отливала яркая красная ткань, столь гладкая, что даже дорожная пыль на ней не задержалась, и блестели тяжелые золотые колты, мерцали околецы…

— Тринадцать лет прошло, а будто я вчера тебе красивую одежду обещала, достойную самой княжини. Отдыхай, сестрёнка, я позабочусь чтобы твой клан стал самым сильным, самым лучшим и никакой Терний тебе был бы не указ.

Мала укрыла Яснушку, погасила огни и встала у окна, глядя на крыши Беспутного города, города Без Правды, и задумалась. Треть жизни пролетела в нескольких днях от этих стен, а он остался чужим и чуждым для неё. Она, наконец, поняла почему княжи-соседушки так и не взяли его под свою руку. Они не взяли. А вот Сироты? Надо будет потом обдумать.

Глава 3

Стучат копыта по дорогам,

И колесо скрипит.

А мы вернулись бы к порогам,

Но жизнь, увы, не спит.

(голодный кощунник)

Дорога пролегала не близко от гор, но и не далеко. Казалось, что отверни в сторону и за пару часов доскачешь до пиков, но коль поедешь, то несколько дней они будут просто всё выше вздыматься в небо. Да и дорога хоть и накатанная, но малоезжая, по пути даже гостевых дворов почти не было и отряд задолго до сумерек начинал искать удобное место. Ни девушек, ни воинов такая мелочь не останавливала, а лишь раззадоривала.

Ясна и Мала вспоминали их путь за Последнюю и невольно сравнивали с нынешним путешествием, а многие из дружинных впервые выбрались так далеко и за несколько недель их восторг так и не угас. Неожиданно старшая княжиня подняла левую руку и встряхнув кистью несколько раз подала воинам позади себя знак. Мужчины осторожно подсадили, не останавливая телег, решивших размять ноги девушек, а сами, не переставая обмениваться шутками, разошлись по обе стороны каждой телеги.

Дорога вильнула в очередной раз и поползла на пологий холмик, поросший рябиной. Ветер весело шелестел листьями, а послеполуденное солнце бросало за землю ажурные тени. Мирный миг нарушили лишь несколько оборванного вида мужиков, выскочивших из подлеска и перегородивших дорогу перед и за обозом. У них даже оружие было, зазубренное и местами ржавое.

— Какие девки! — ухмыльнулся главарь, толстоватый мужик с топором в грязных ручищах. — Давно к нам красавиц не привозили. А уж как побрякушками увешаны, особенна вон та, мы на год нужды ни в чём знать не будем! Ну что, братцы окаянные, девок схватить, остальных убить. И вечером уж попируем!

В телеге пискнула и захныкала перепугавшаяся девица, прижавшись к подруге. Но всадницы даже не шелохнулись, только одна из них, что победнее, хмыкнула. А воины лишь немного подобрались и приготовились схватить оружие. Лишь Чеслав, которому выпало идти у первой телеги сегодня, сделал несколько шагов и вышел перед волховицами.

Разбойники с улюлюканьем бросились из кустов, но сразу несколько воинов обоза взмахнули руками, не притронувшись к мечам и копьям, и окаянники застыли, подавившись криками. А дружинные быстро приставили ножи к горлам замерших врагов. Зазвенела тишина, даже девушка в телеге перестала плакать.

— Княжиня, что с ними делать? — спросил Чеслав, обернувшись на волховиц.

— Сестра, а они хоть кого-нибудь из нас пощадили бы? — равнодушно спросила Ясна.

— Нет, никого, — ответила Мала чуть поколебавшись и оглушив всех потоком собственной силы.

— Тогда режьте всех, — спокойно приказала Ясна.

Воины не колеблясь убивали разбойников одного за другим, пока тех сковывали путы силы. И только девушка, бывшая кметка, закричала от ужаса, видя как падают залитые кровью мёртвые люди.

— Буса, успокой её, расскажи скольких из нас бы та падаль за собой утянула, и что бы с ней самой к утру было. Ты же из сирот с улиц Беспутного города, знаешь как бывает, — холодно распорядилась Ясна.

— А с этими что делать? — спросил Чеслав, вытирая рубахой вожака кровь с ножа. — Обыскать?

— Оттащите с дороги и бросьте в лес. Не будет таким человеческой чести и в смерти, — Ясна дёрнулась, чувствуя что-то мерзкое от мыслей о разбойниках, ей хотелось скорей уехать с места бойни.

Мужчина кивнул и крикнул побратимам поскорей покончить с телами. Он повернулся к княжине и снизу вверх посмотрел на спокойное застывшее лицо волховицы. И не увидел ни страха, ни сомнений, лишь твёрдость в линии чуть сжатых губ и непреклонную решимость во взгляде. Улыбнулся, в очередной раз очарованный девушкой, но поспешил отвернуться и оттащить уже главаря разбойников с её пути.

В тот день на ночной отдых встали поздно. Всем хотелось уйти как можно дальше от места бойни. Воины уже не перешучивались, а молча шагали возле телег. Да и девушки сидели обнявшись. Буса клевала носом, подрёмывая, а Герка смотрела на прямую спину княжини Ясны и боялась её. Сколько себя помнила, кметка слышала о волховице Ясне только добрые слова, и заботливая та, и милосердная, и жалостливая. Да и за два года в поместье только такой девушка княжиню и видела — мягкой, всегда готовой помочь хворым, ласковой к своим людям. Так куда же великодушная лекарка исчезла сегодня, и кто та жестокая и холодная княжиня, занявшая её место. Герку трясло как от холода. А её подруга дремала, будто бы ничего и не изменилось. Да и дружинные не дрогнули ни от приказа, ни после.

У живого огня когда стемнело люди оттаяли и вновь стали подшучивать и вспоминать забавные истории. И княжини вновь стали такими же, какими были утром, спокойными и великодушными, с лёгкими светлыми улыбками. Казалось, что разбойников на их пути никогда не было и никто не резал застывших врагов. Герка смотрела на всё с ужасом и непониманием. К бывшей кметке подсела вторая девушка и протянула миску свежей каши, зевнула, улыбнулась.

— Покушай, полегчает, — Буса воткнула в кашу деревянную ложку. — Всё же обошлось, так чего ж бояться?!

— Это злой дух, а не наша княжиня, — прошептала Герка, осторожно принимая миску.

— Глупая. Она же у княжини Малы спросила, так зачем сомневаться? Мы невредимы, наши воины живы. Радуйся!

Герка угрюмо молчала, баюкая миску в ладонях и глядя в землю. Буса вздохнула, уселась рядом и тихо начала рассказывать то, о чём баянники и кощунники молчали в песнях о героях, но о чём плохие люди не прочь сами рассказать, отдыхая в Беспутном городе. Кметка бледнела, представляя как наяву те рассказы и девочек-сирот, пропадавших с холодных осенних улиц. И к ужасу во взгляде капля за каплей добавлялось понимание.

— Да и разве ж что новое было? Уже четыре года как половина дружины полегла, но… ты бы видела наших княжинь тогда! Да по их слову, по их вздоху! Любой из нас не поколеблется. А ты кушай-кушай, и отдыхай. Завтра твоя очередь варить.

От костра донёсся смех Ясны, подхваченный Блажиком и Чеславом, а потом и остальными воинами. Ночь.

Глава 4

Пронеслися дни,

Пролетели,

После той зимы

И метели,

Распустилися

Разоцветились

Наши яблони,

Наши яблони,

Наши яблони

Да заснежились.

(из песни на русалию)

До Крайкрайней реки девушки добрались быстрей, чем полагали. То ли погода подсобила, то ли по рассказам и картам неверно посчитали дали. Но потом пришлось задержаться на несколько дней в портовом городишке, поджидая ладью. Да и первые дни, после появления княжин в городе шли дожди, заставившие жителей и купцов попрятаться по домам. Но за это время Мала сговорилась с хозяином гостевого двора оставить у него телеги до осени. Да и про купцов и пристань расспросила.

— Да, только в этом году ещё посмотреть надо б… Купцы пустые по дворам сидят, нечего им вниз везти, — почесал пузо дородный хозяин.

— Случилось что? — спросила Мала, чуть улыбаясь, но не забывая участливо смотреть на мужчину. Девушка за ней стояла, скромно опустив голову и жадно слушая.

— Да как рассказать, обычное дело. В лесах собралась ватага и по дорогам почти никто мимо них и не успевает проехать, хоть купцы с восточных волостей, хоть свои же кметы с деревень. Вырезают всех. А товары потом в осень разом продают. Вот и хоть пригоняют к нам ладьи и летом, и весной как лёд сойдёт, а на торге пусто. И купцов больше нет, всех изничтожили. И по деревням к пристани уже своих не посылают, слишком многих в кустах оставили. Ещё год-два и кметы с могилами предков прощаться начнут!

— А что княжъ ваш? Неуж-то сил нет приструнить?

— Так был бы княж… Вон, ниже по реке есть несколько, река как раз их волости поделила. А нас под руку не берут. Ещё при деде моём пытался волхв из вольных у нас подняться. Пришлый был и, сказывали, дурной. Так не прижился. Его те, тогдашние ватажки, и прогнали, а потом долго меж собой грызлись. Пока грызлись жить хоть можно было, а как года три уже у них вожак заимелся, так совсем плохо стало. Так и купцов скоро не станет. Как вы ещё пройти успели, с такой красавицей, — мужчина показал на потолок, над которым в светлице ждала Ясна.

Мала кивала, слушая тяжёлые вздохи хозяина двора, а про себя посмеивалась, ей было легко и радостно, будто получила привет от соседей. Тот волхв, про которого рассказывали, здравствовал и поныне. И девушка с ним даже один раз встретилась, когда давным-давно караваны для Безусого помогала охранять. Волхв тот далеко убежал и прижился при одном из младших кланов. Его приняли и поддержали не столь за силу — слабый был, таланта не великого, слабым и остался — сколь за бойкий язык и складные сказки. И про ту попытку пустить корни и самому вокняжиться рассказывал каждый день и по несколько раз. А девушка слушала и запоминала, а потом те истории помогли сделать выбор при побеге. Как же давно всё это было!

В гостевом дворе на постое они задержались ещё на три дня. Ладья, которую ждали, причалила около полудня и Блажик от имени княжин договорился о местах для всех. Корабельщик, и пришедший-то лишь из обещания купцам и изготовившийся быть пустым, обрадовался случаю и даже не дорого запросил. А как с купцами-знакомцами поговорил, так и паруса поворачивать начал. Да и Ясну с дружиной взял, пообещав домчать дней за десять или, коль что случится, дюжину. Мала расспросила и о возвращении вверх по Крайкрае. Но вот договориться об обратном пути не вышло — корабельщик собирался на Срединное море и вверх по Крайкрае пойдёт уже только осенью.

Ясна тем временем позабыла, что она уже много лет княжиня. Она стояла у борта возле высокого носа и смотрела на берега и реку, расходящуюся перед ладьёй. Она впервые плыла на корабле, и восторгалась приключением будто ей снова пятнадцать. Звонкий смех разносился над мягкими волнами, а ветер играл, вздымал и путал длинную луду, пытался сорвать прижатый тяжелым золотом повой и гнал грусть прочь. А вокруг по обе стороны цвели луга, ещё не тронутые косой и откликающиеся мягкими волнами на дурашливость ветра и его озорные порывы.

Воинов оставили на палубе меж рулём и вёслами, и они любовались своей княжиней. Ведь для многих из них за этим ликом, полным лёгкости и восторга, проглядывал и другой, забрызганный кровью, пропылённый и полный решительности умереть или победить.

— Красивая… — сказал один из них, будто грезил.

— Охолонись, дурная голова, — воину отвесили лёгкий подзатыльник. — Тебя ж, дурень, Котена ждёт! А ты на княжиню засматриваешься. Не по тебе честь!

— А по кому? — наивно удивился воин, остальные хохотнули, ведь и впрямь глуповат.

— Не наше эт дело, по ровням судить.

А тем временем к Ясне подошел Чеслав и вручил охапку аршинных цветов, полных дурманящего духа летних лугов. И даром что они второй день не причаливали к берегу.

Глава 5

Не горюй о чужой работе, его руд тоже тяжек.

(народная мудрость)

Они сошли на берег в Украйке и нашли гостиный двор в хорошем месте. Всю дорогу от пристани Ясна едва сдерживала восторг, а воины из кместких и не скрывали своего удивления. Украйка была похожа на Ветрище, но тогда, с десяток лет назад девочке было не до людской суеты и оживлённых нарядных торжищ. А многие из мужчин и вовсе из городов только в Беспутном и были. А разве то жестокое захолустье сравнится с собратом под княжей рукой и на перекрёстке путей? Мала лишь посмеивалась и, едва они обустроились, отпустила людей осмотреться.

Им с сестрой не по чину было бы отправиться гулять по улочкам, вот и пришлось остаться в горницах. Но и тут было довольно забот. До поместья Горисветочей осталось всего несколько дней пути, а значит и изготовиться уже пора. Они долго сидели над письмом, подбирая осторожные и правильные слова пока глубокой ночью не составили последний список и не запечатали воском, разогретым волховской силой. Но даже после этого, погасив огни, они ещё долго не могли уснуть. Чуть дальше — пара недель на ладье и окажешься в Срединном Море, а потом или по земле, или водой через Правый Исток на Быструю… тревожные и тревожащие мысли каждая оставила в своём сердце, боясь смутить сестру.

Утром же, посоветовавшись друг с другом и с Благояром, было решено дать Чеславу пару воинов в сопровождение и отправить его гонцом. А покуда он не вернётся с ответом, остаётся только праздно ждать в городе. Так и поступили.

Ждать оказалось тяжело. Время тянулось медленней, чем нить у девочки, впервые севшей за прялку. Прогулки до торжищ и по кузнечным лавкам закончились на второй-третий день, столкнувшись с не таким и большим запасом золота в калитах. А чем ещё заняться? Вот и пришлось княжиням, чтоб их люди бездельем не маялись, думать и делать. Мала с утра и до вечера вбивала в воинов умения управляться с копьём, щитом и мечом, а раскрывших дар наставляла и в волховском деле. Ясна по первости скучала, посматривая на взятых с собой сенных девушек, хлопочущих по хозяйству, а потом всё же отправилась с Блажиком по городу искать гильдию лекарей.

Где лекари собираются им подсказали сразу, но в первый день дойти до них так и не получилось. Ясна шла по суетливым улочкам, рассматривая людей, подмечая достаток лавок и покупателей, замечая упрямые взгляды прячущихся по углам детей и вспоминая рассказы сестры о детстве до становления волховицей. И после очередного поворота ноги княжини просто отказались делать хоть шаг вперёд. Девушка задумалась на несколько мгновений, а потом повернулась к Благояру и кивнула на отроков и детей с голодными глазами. Воеводе, бывшему сиротой в городе Без Правды, больше и объяснять ничего не потребовалось, он понял что от него хотела девушка.

Вот и вернулась Яснушка почти сразу же в гостевой двор, а следом потянулась вереница детей и отроков. Буса с Гаркой сбились с ног за последние недели, вынося на своих плечах заботу о стольких людях, а тут им в помощь сразу столько рук пришли! И каждому надо было назначить дело, проследить как он его исполнит, да накормить ещё и беспризорную ораву…

Вечером на следующий день, когда почти все уже разошлись отдыхать, девушки устроились на завалинке поболтать да посплетничать. Но разговор не заладился — голоса осипли, а в горле першило как при хворе.

— Да… хоть к княжине Ясне иди за помощью. Так я наутро совсем онемею! — пожаловалась Буса.

— Эх, если бы только это. Я за весь день ничего и сделать не успела. За тем проследи, другой объясни, третьего проводи и ведро выдай. Ещё и упомнить всё надо. К ужину я уже так разозлилась, побить уже хотела дурня одного. Как только у княжин наших сердца хватает на нас не кричать! И у Вереи…

Девушки ещё повздыхали и тоже отправились спать. Они так устали, что даже не заметили окошка над ними. А возле него в горнице стояли и молча посмеивались помянутые Мала и Ясна.

— Что делать будем с местными сиротами? — став серьёзной, спросила старшая. — Добро что денег получат за работу, но на следующий раз их обмануть будет легче.

— Не знаю. Мы на чужой земле, тут нет у меня власти. — Ясна хмурилась и рассеянно оглядывала опустевший дворик.

— На обратном пути мы опять через Украйку пойдём. Я устроила несколько наших воинов остаться тут и дожидаться нас, заодно и ладью сговорить. Пусть они с детьми поговорят. Если кто решится бежать отсюда за Последнюю, возьмём с собой. Только присмотрись к ним, вдруг у кого и к волховству дар может оказаться. — Мала сжала губы и отошла от окна. Остановилась посреди горницы и добавила: — Чеслав передал весточку. Как мы и просили, он не стал долго ждать ответа. Они передохнули у ворот поместья около часа и отправились в обратный путь.

Ясна вздрогнула, но не повернулась к сестре. А Мала уже молча оставила младшенькую побыть в одиночестве. А на город уже опустилась ночь.

Глава 6

Поклонись ты мне

Златом серебром,

Речным жемчугом,

Самоцветами,

Одари ж меня

Тканью браною,

Мехом беличьим,

Мёдом ставленым.

Тебя славного,

Я послушаю,

Песню длинную,

Горемычную.

(из девичьей песни на Русалию)

В центре Земли Ста Рек все пути и по земле, и по воде, в летнюю пору полны обозов. Кметы едут на ярмарки и торжища, а купцы и тем более только и успевают товары перевозить. И гостиные дворы едва справляются с полноводным потоком гостей, хоть и стоят не дальше полудюжины часов неспешного пути друг от друга. Но даже так отряд сестёр добрался до поместья Горисветычей за считанные дни. Разве что девушки не уставали изумляться насколько огромной волостью управлял здешний княжъ.

Но вот и ворота, рядом с которыми княжьи люди и от дружины, и от хозяйства встречают гостей. Сироты ещё с прошлого постоя отправили вперёд себя весточку, да подгадали, чтоб явиться не позже полудня. И не гнать всю дорогу, не устать и не пропылиться, сохранив достойный вид.

Большую часть воинов они оставили за пределами поместья, войдя лишь с четвёркой сильнейших. Княжинь проводили в гостевой домик, отдохнуть с дороги и напиться чая, а вскорости и пригласили в теремную гридницу.

Княжъ Огнеслав восседал на золочёном престоле с тремя ступеньками, возвышаясь над всеми стоящими вокруг. А людей собралось не мало — тут и их княжичи, и старейшины, и воеводы, и почётные гости хоть и отдельно, но не на далёком месте расположились. Они тихо обсуждали меж собой грядущую встречу мелких княжинь, явившихся без приглашения, и возглавлявших никому неизвестный мелкий клан.

Но едва княжини из никому неизвестного мелкого клана вошли — все голоса смолкли, и в тишине слышались лишь лёгкие шаги и позвякивание оберегов и украшений. Впереди будто плыла сияющая красавица в червлёном наряде — невысокая, гордая и невероятно молодая. За ней следили, будто привороженные, боясь упустить хоть взмах длинных ресниц. И только одна пара глаз была устремлена на идущую следом статную девушку, чуть более резкую и не столь чарующе ослепительную.

— Доброго здравия тебе, княже Огнеслав из рода Горисвета, — с лёгким поклоном промолвила Ясна. — Наслышаны мы, что в твоём доме гостит великий зодчий, славный творениями рук своих. Так что будь милостив и прости нас за нежданный приход, и позволь извиниться скромными подарками. И коль сердца на нас, сирот, не держишь, дозволь знаменитому мастеру отправиться с нами.

По её повелительному жесту, четверо их дружинных вынесли вперёд два сундука и открыли крышки. Внутри до самого верха всё было заполнено ровно сложенными мехами, а по гриднице пошел травяной дух полыни и мяты. Княжъ величаво и горделиво молчал, рассматривая то девушек, то их дары, пока в его сердце не промелькнула алчность и он начал раздумывать не надавить ли немного на гостей силой. Почти уже решившись, встретился взглядом со второй, до сих пор молчавшей княжиней, и вздрогнул от непоколебимой уверенности, отразившейся в них. Это был покой силы, не уступающей его собственной. Только в этот миг он разглядел то, что не заметили ослеплённые красотой люди — обе княжини были во второй сфере по силе.

— Ну что вы, гостьи дорогие, — улыбнулся, наконец, Огнеслав, махнув своим внукам принять дары. — Могу ли я таить на вас обиду, коль вы столь щедрые дары принесли. А зодчий, упомянутый сейчас, уже стар, он искал покоя и достатка, поэтому и пришел к нам.

— Для старого человека, не спорю, далёкий путь может статься тяжким испытанием, — Ясна улыбнулась, чуть наклонив голову. — В нашем доме же его встретит горный воздух, способный изгнать сотню хворей, и лекари, что помогут прогнать дряхлость из рук и мыслей. В нашем поместье нет суеты перекрёстков торговых путей. Да и мы с сестрой лично пришли пригласить его вернуться с нами почётным другом.

Улыбка Огнеслава застыла. Он уже дюжину раз пожалел, что созвал стольких людей посмеяться над дерзкими и наглыми выскочками! И не страшно, коль ограничился б своими родичами и ближниками. Только тут же стояли люди из ещё трёх старших кланов — двое старейшин-соседей собравшихся обсудить торговые пошлины и княжич со свитой сватать за его младшего сына сестру приехавший. И уж они не забудут рассказать о случившемся своим княжам, да и дальше письмами отправить весточку о том, сколь велик и великодушен их клан. Горисветычи много десятилетий хвалились умениями управиться с обширной и богатой волостью и слыли справедливыми хозяевами земель и людей. Вот и пришлось скрепить сердце и великодушно кивнуть:

— Коль мастер не прочь, мы его держать и неволить не станем. Сейчас же его позовут и, коль он согласится, помогут собраться в дорогу.

— Тогда мы подождём его у ворот и, дабы не смущать хозяев, сразу отправимся в обратный путь. — Ясна ещё раз слегка поклонилась, мелодично звякнув колтами. — Да и нам с сестрой пора вернуться к своим людям, дабы унять их тревоги о нас. Позвольте откланяться.

Княжини в сопровождении четвёрки дружинных ушли, и в гриднице будто стало чуть темней, а воздух потяжелел. Но никто не заметил крохотный огонёк, скользнувший вдоль тёсанного пола по стеночке и осевший на крае тёмно-зелёной волховки старшей княжини.

Спустя два часа за ворота поместья вывели сухонького лохматого старичка, прижимающего к впалой груди полупустую котомочку и испуганно озирающегося по сторонам. Он вздрогнул, когда его окружили воины во главе с Благояром и сжался как под занесённым мечом от их почтительного поклона.

— Здравствуйте, мастер. Не бойтесь, я же обещала что лично приеду за вами, раз вы не можете приехать к нам. — Мала вышла вперёд и ласково улыбнулась старичку. — Поднимайтесь в телегу, об остальном можно будет поговорить и позже. Впереди долгий путь.

— Потом, когда я помогу построить терем для твоего клана я правда смогу уйти куда захочу? — робко спросил зодчий.

— Правда. Коль не захотите остаться, я даже отправлю воинов нашей дружины проводить, чтоб лихие люди не обидели. Даю своё слово перед сестрой и дружиной.

Зодчий пожевал губами, размышляя, и кивнул:

— Верю.

Ему помогли устроиться на лавочке в борта и достали для него узелок с пирогами. И радостные отправились в обратный путь. Но стоило отъехать на пяток вёрст, как старшая княжиня спешилась с лошади и перебросила поводья Чеславу и сняла свою сумку.

— Езжайте вперёд, я догоню. У меня есть ещё одно незаконченное дело, — сказала она сестре и зашагала по уходящей от дороги тропке.

Глава 7

Не любимая я просватана,

Я сговорена на весну

И я ниточку понемноженьку,

Будь мне вмоченьку я спряду.

Веретёнышко, ты родимое,

Слёзы вытерпи и крутись.

Да и ниточку, тонко скручену

Сбереги.

(Плач невесты)

Медвяный дух летнего леса пьянил и кружил голову и девушке, мягкими шагами выходящей на прогалину, и мужчине, сидящему на расстеленной луде и мявшему стебелёк лисохвоста в руке. А вокруг ветерок едва шевелил уставшие цветы и травы и где-то в ветвях перепевались птицы. Солнце, повернувшее в вечер, укрывало их золотыми полотнами.

Она чуть сбилась, глядя на спину волхва, одетого в белый расшитый кафтан, и едва заметно улыбнулась. Тихо подошла, села, прислонившись спиной к спине, и опустила голову ему на плечо. Он вздохнул, сломав пальцами стебелёк, и тоже оперся на неё, положив голову ей на плечо. Только сейчас, почувствовав через множество слоёв одежды живое тепло и прикоснувшись к волховскому дару, поверил, что всё это правда.

— Я тебя похоронил, — сухим и помертвевшим голосом сказал Горан.

— А я не захотела умирать, — легко ответила Мала. — Я скучала.

Вместо ответа раздался глубокий, со свистом, вдох, а затем плечи княжича опустились, а тело обмякло, будто у человека разом закончились все силы. Он молчал, да и она больше не говорила, лишь устроилась поудобней и слушала мирный шум леса. И это молчание связывало сильней даже тысячи слов.

Утром, когда зыбкий свет, опередивший солнце, разогнал короткую ночную темноту, Мала обошла остывшее костровище, на ходу переплетая косу и сворачивая её узлом, а затем набросила на голову повой, подвела его нижний край и завязала уголки, пряча волосы. Обернулась на спящего Горана и тепло улыбнулась. Пока волховица стояла, погрузившись в свои мысли, перед её лицом зависла, сердито махая крыльями, алая птичка. Мала поспешила приложить палец к губам, прося не шуметь, и замахала рукой — улетай. Но птичка была упряма, и мельтешила, пока волховица едва слышно, одними губами, не прошептала «К вечеру буду».

Мала опустила плечи и, помедлив ещё немного, подняла свою сумку, достала из неё свёрток и бережно положила рядом с Гораном, распутав узел и раскрыв подарок. А потом незаметно ушла.

Княжича разбудил озорной лучик уже высоко поднявшегося солнца. Волхв прислушался, но кругом были лишь ветер и птичья перекличка, даже дар больше ничего не чувствовал. Открывать глаза не хотелось, ведь сон был так прекрасен и страшен. Но Горан сел и его взгляд наткнулся на свёрнутую вышитую сорочку. Он поднял её, мельком увидев, что там же были и рубъ, и гати, развернул и печально улыбнулся. Запястья, низ и ворот украшали горные цепи, а по рукавам, плечам и груди шли обережные узоры, исполненные просто и нарядно. Мужчина ласково провёл кончиками пальцев по вышивке и со стоном повесил голову. Только глубоко в сердце теплилась искра — всё это было не сном.

А в нескольких верстах от прогалины вышла из леса и зашагала по дороге Мала. Она то хмурилась, то нежно улыбалась, вспоминая как ночью они сидели у костра и говорили, будто бы и не было между ними почти тринадцати лет разлуки. Словно время обернулось вспять, и они оказались на том самом настиле под крышей сеновала… Тоска кольнула сердце, и женщина обернулась, остановившись. Покачала головой, коря саму себя, и зашагала дальше ещё быстрей. И чем дальше она шла, тем меньше оставалось на её лице радости.

На закате в ворота гостевого двора вошла княжиня Мала, прямая, спокойная, нерушимая. Её приветствовали добрыми словами и улыбками — она отвечала тем же, её провожали удивлёнными взглядами — она не замечала их, как не слышала и шепотки о спрятанной косе. Волховица устала, она спешила отдохнуть.

Весь путь до Украйки княжини смеялись и улыбались как и всегда, как весь путь до Горисветычей или словно на прогулки по своей же волости. И дружина, и выкупленный зодчий веселились вслед за ними. А в Украйке на ранее занятом гостевом дворе уже истомились от ожидания оставленные воины. В тот же вечер княжини стояли в горнице у окна и смотрели, как дружина и Буса встречают потянувшуюся вереницу сирот, с надеждой спрашивающих о работе за несколько медячков.

— Славные дети… — вздохнула Ясна. — Их бы воспитать, было б много пользы.

— Так забирай их с собой, коль согласятся. Хотя, думаю, они уже наслушались от остававшихся сирот о нашем клане, и только помани — побегут. Да и оставлять их страшно. Ведь коль лихие люди придут, они и им поверят, коль не медячок, а серебрушку посулят.

Мала замолчала, нахмурившись, а потом пристально посмотрела на сестру. Она долго рассматривала смутившуюся девушку, пока не заговорила чуть отстранённо и очень серьёзно.

— Через три дня отсюда до того городка в верховьях отплывёт ладья. Забирай сколько сможешь сирот и, как доберётесь до поместья, обучи их лекарскому делу как можно быстрей и полней. А я заберу Блажика и вон ту пятёрку воинов и с ними уйду Вратами Перехода. Как только они все прорвутся во вторую сферу, мы вернёмся. Не бойся, это не займёт слишком много времени. Обещаю.

— Но как же я одна, без тебя и самых сильных из нашей дружины? — Удивилась и испугалась Ясна.

— Чеслав тоже не так слаб, да и ты… ты сама справишься с кем угодно, вставшем на твоём пути домой! Люди с тобой сами под твоей защитой. И хоть ты и не справишься с неожиданным нападением, как только врагов задержат, ты сама сможешь защитить своих людей, — широко улыбнулась Мала, а потом снова стала серьёзной. — Мне не спокойно. Надо Сиротскому клану стать сильней, пока есть время. Очень скоро что-то случится. Не зря старейшие кланы детей пытаются переженить. Наш старый друг княжич Горан пытался высватать жениха для младшей сестры.

Ясна долго молчала, рассматривая суету во дворе, а потом сложила перед собой руки, кивнула и сказала:

— Уходите завтра, не дожидаясь ладьи. Буду верить, что мы вернёмся домой одновременно.

— Я постараюсь, чтобы не сильно задержаться.

Мала кивнула, а потом ушла вниз, собирать отряд, который возьмёт собой в Перерождающийся мир. Воинам надо многое успеть рассказать.

Глава 8

Не смотрите на волхва и волхховицу,

Как на мужа и жену чесную.

Сколь бы жизни долгой не продлится,

Да потрачена она в пустую.

(из песни кощунника)

Они упали на мощённую красным камнем площадь, больно ударившись о неё и расцепившись. Мала, оперлась рукой о шершавый тёплый камень и со стоном встала, потянулась. Сила полноводным потоком текла в обе сферы, и, просачиваясь из них в тело, изгоняла боль перехода. Женщина вдохнула полной грудью сухой и пряный воздух и огляделась.

Край вокруг не был похож ни на леса, ни на снежные скалы. Площадь больше походила на дворик, окруженный странными домами и теремами, а больше ничего и не увидеть отсюда. Да и небо в этот раз было почти таким же, как и на родине. Волховица прислушалась и решила, что Край проживёт достаточно и они успеют вернуться без спешки.

— Вставайте. Зайдём внутрь, отдохнём пару дней, — скомандовала она, обернувшись на спутников.

— А хозяева будут не против? — осторожно спросил Благояр.

— Здесь нет хозяев, в Перерождающемся Мире никто не живёт. Так что и против быть некому. — Волховица пожала плечами и первая зашагала в дверям.

Не заперто, а внутри пустые стены, лишь окна затянуты чем-то непонятным, и лестница с перилами наверх. На улице вечерело, стремительные сумерки опустились на красные камни, оставляя нутро домика в темноте. Но волхвы зажгли несколько огоньков и, прислонившись к стенам, расселись на полу. Мужчины ещё не справились с болью перехода, но видя перед собой княжиню, пытались держаться.

— Мне в первый раз было не лучше, — улыбнулась им Мала. — Дня через три привыкните. Если хотите быстрей, начинайте расчищать сферу дара, силы на это тут вдосталь. Или она сама всё сделает. Отдохните, я поднимусь осмотреться.

Волховица взошла по лестнице наверх, а потом отыскала и пролаз на крышу, и взобралась к коньку, похожему на вилы, проткнувшие облако. Но женщина лишь мельком глянула на странность, и с её ладоней начали слетать сонмы светлячков, устремляющихся в небо и потоком звёзд растекающихся в стороны. В темноте виднелись лишь смутные очертания крыш, а сила стекалась к занятому отрядом дому и вливалась в него, словно вода в опущенный в реку кувшин. А вот отголоска врат не чувствовалось. Мала вздохнула, поняв, что поспешила, а наутро, когда светляки оглядятся, станет ясней.

Она осторожно, стараясь не шуметь, чтоб не разбудить дружинных, коль кто из них уснул, вернулась и замерла у верха лестницы. Воины не спали, а собрались вокруг столбиков перил и с интересом их рассматривали. Волховица пригляделась и тоже заметила резьбу по ним.

— А на эту посмотри, ака в бёдрах хороша! По ложке на бока положить — не упадёт! — хохотнул один.

— А эту, эту глянь! Волосы распустила, а плечи!.. — показал пальцем на соседний столбик второй.

— А на эту смотрите, в повое! Только его ветром подняло, увяз косы открывая. Скромница… И эт, братья, княжиня наша тоже, кажись, косу увязала и повоем закрыла. С чего б?

— Да сколько как девке ей ходить, не по годам. Она ж в поместье старше любого. Мне тётка сказывала, что они на супрядках сочли лета и зимы, да вышло, что в деревне её погодки уже внуков ждут. А она всё молодится.

— Вы ещё при княжине такое сболтните. Тут вас пропадать и оставит, даром что лучшие воины дружины. Тьфу, бабы-сплетницы! — это уже Благояр выговорил с досадой и резко встав, отошел на пару шагов, обернулся: — Идите спать, отдыхать же веле… но.

Мужчина пробежал взглядом по столбикам под перилами и заметил сервы Малы на верху, а потом встретился с ней взглядом. В её глазах он увидел только спокойствие и лёгкую насмешку. Остальные почуяли неладное и тоже посмотрели наверх, а заметив княжину попадали на пол, задрожав от страха.

Волховица медленно, ступенька за ступенькой, спустилась к ним и окинула насмешливым взглядом воинов:

— Вернёмся, всех переженю, чтоб столбики подперильные не отвлекали от дела. А сейчас у вас осталось всего пять часов на отдых. Завтра, раз переход вас не утомил, отправимся искать обратные врата.

Воины едва заметно перевели дух — не осерчала, но и поблажки теперь не жди, спросит той же мерой, что и с себя, а себя княжиня не жалела.

С рассветом светлячки рассказали обо всём на дюжину вёрст кругом. Врата по-прежнему было не слышно, а сколько они смогли покрыть протянулся странный город. Дома деревянные и каменные, кособокие избушки и хоромы на десяток теремов, с садиками, огородиками и мощёными двориками. Только построенные как попало, без улиц и переулков, просто вот стена одного и в неё упирается угол другого дома, а над ними навис скат крыши третьего. Пристрои наползали друг на друга, даже так, что из сарая становилось возможно попасть в погреб терема, а с подволока перебраться в соседнюю хоромину, или с гульбища шагнуть на крышу избы. Да и дворы то затянутые травой, то мощёные плахами или камнем всех мыслимых цветов.

За месяц нескончаемый город примелькался и уже не удивлял, а мысли отряда занимали голод и жажда. Но воины косились на княжиню и не пытались развязать хитрые узлы на котомках с водой и сухарями. И даже Мала порой улыбалась, смеялась и грозилась на первой же удобной мостовой проверить насколько лучшие в дружине стали сильней. Волховица уже поняла, что Край не слишком велик, а врата домой должны быть возле горы, видневшейся вдали, если забраться на голову одного из теремов. Монстры тоже встречались хоть и часто, но были слабы и глупы, и любой из воинов справлялся с ними за пару ударов.

И вот очередной дворик с провалом покосившегося колодца со сломанным журавлём. Светляки предупредили о враге, но воины уже и сами наловчились находить следы и теперь молча спорили, чья будет добыча. В этот раз выпало охотится Окуньку. Он подкрался к колодцу и рывком перепрыгнув через него, припечатал к земле создание, похожее на болотную кочку, а затем деловито добил его ножом и забрал колючий шарик силы.

Молодой гридень радостно обернулся и успел увидеть, как Мала бледнеет и начинает падать. От неожиданности парень вскрикнул, и остальные воины, обернувшись, успели подхватить женщину у самой земли. Спустя долю часа, княжиня пришла в себя и села под обеспокоенными взглядами своих людей.

— Может всё же развязать котомку? — спросил Благояр, продолжая поддерживать волховицу.

— Нет, — покачала головой Мала. — Воду будем пить на отдыхе перед вратами.

Княжиня закусила губу, проверяя себя так, как Ясна наставляла, и вдруг побледнела словно снег. Взгляд её беспокойный и тревожный, стал острым, и она чуть осипшим голосом распорядилась:

— Надо поспешить. Идём к вратам, охотиться будем по пути. Если не успеете прорваться, значит так тому и быть.

Мужчины переглянулись и промолчали. Только помогли княжине подняться и отправились дальше.

Глава 9

Лист по реке уплывает всё дальше,

Больше он уже не вернётся.

Обоз медленно полз по той же дороге, что и весной, но в этот раз домой. Прошедший с утра дождь едва прибил пыль, но земля уже через пару часов высохла. Идти было легко, и путники весело шутили и смеялись. Воины дружины вспоминали дом и тех, кто ждёт их возвращения, а украйские сироты робко делились мечтами о новой жизни.

Ясна щурилась от яркого солнечного света и с лёгкой улыбкой смотрела на людей вокруг себя. Только вот взгляды вперёд, где ждало родное поместье, и назад, в сторону Крайкрайки были наполнены лёгкой грустью. Княжиня вспоминала сестру и надеялась, что той удастся вернуться быстро, а не исчезнуть на годы. В том же, что Мала справится, девушка и не сомневалась.

Мирный и весёлый гомон оборвал резкий свист, донёсшийся из обступавшего их леса, а следом десятка три разбойников напали из засады. Двое гридней упали сразу, остальные успели повыхватывать мечи, а дети с криками бросились врассыпную прятаться. Ясна замерла, забыв стереть лёгкую улыбку с лица. Девушка смотрела и как несколько мальчишек побойчее ринулись помогать дружинным, и как один за другим люди падали и на земле появлялись пятна крови. Время застыло и обернулось на годы вспять, когда почти так же побратимы падали в бою, а она почти ничего не могла для них сделать.

Нет. То лето отличалось. Нет. Та княжиня отличалась.

Улыбка исчезла, её сменила холодная решимость. Ясна больше не медля, но и не спеша достала спрятанный на запястье мечик и рассекла палец. Кровь крупными каплями падала вниз, но не долетала до земли. Сила из глубины второй сферы вливалась в неё бурным, почти осязаемым потоком, пока капли не обернулись алой птичкой всего с ладонь длинной.

— Никто не смеет тронуть моих людей! — в голосе молодой правительницы был слышен гнев.

Повинуясь взмаху руки, дух-птица понеслась вперёд, пролетела сквозь грудь ближайшего разбойника и устремилась дальше, врезаясь в каждого из врагов. А за ней тела падали на землю. Спустя мгновения бой завершился.

Дружинные и бывшие украйские сироты обернулись на княжиню, к которой уже вернулась её смертоносная птица. Вместо мягкой и доброй Яснушки они вновь увидели перед собой жесткую и непреклонную, будто из сверкающего камня вырубленную княжиню.

— Да здравствует Ясна! — закричал один из гридней, помнящий отступление под натиском трёх кланов, и ему завторили остальные.

Девушка кивнула и, наконец, развеяла дух, а потом спешилась. Она коротко распорядилась собрать раненых возле первой телеги и принести туда лекарские припасы. Осмотрелась вокруг и пнув мёртвого разбойника отрядила пятерых мальчишек постарше оттащить тела с дороги, а Бусу и Герку послала позаботиться о перепуганном зодчем.

Среди наступившей суеты к Ясне подошел Чеслав и, мягко улыбнувшись, осторожно взял в свои ладони её левую руку, с которой до сих пор капала кровь. Он бережно провёл пальцем вдоль глубокой царапины больше вершка длиной и тихо спросил:

— Больно?

Ясна засмеялась и сжала ладонь в кулак, а потом стряхнула оставшуюся кровь. На пальце остался лишь розовый след на месте раны.

— Уже нет. Не страшно. Надо поскорей позаботится о раненых и двигаться дальше.

Чеслав чуть улыбнулся и кивнул вместо ответа, а потом ушел к остальным. Ясна проводила его взглядом, а потом повернулась к раненым и окликнула себе в помощь несколько испуганных детей. Пора было заняться делом.

Через час обоз уже снова полз по дороге всё дальше от места стычки и всё ближе к новому дому, до которого оставались ещё долгие дни дороги. К вечеру притихшие путники сначала робко начали перешептываться, а потом уже заговорили в полый голос будто бы и не натерпелись страху днём. Только Ясна задумчиво смотрела то на восток, где их ждало родное поместье, то оглядывалась на запад, где оставила Малу, и рассеянно улыбалась. В голове с робостью и гордостью звучала мысль — «Сестра, на этот раз я справилась, я не потеряла никого».

Раненные под её опекой быстро шли на поправку и через несколько дней в телегах с детьми и старичком остались лишь трое. Остальные шагали со всеми, не уставая радоваться лекарскому дару их княжини. Только вот в их разговорах больше не осталось места для второй правительницы. Страх перед Малой спрятался вместе с именем на задворках памяти среди резких теней от славы младшей сестры. И лишь немногие волновались о тех, кто ушел в врата Перерождающегося мира.

Глава 10

Далёких странствий костерки

Едва теплом развеют мрак.

Но если ты уже в пути,

Без них не обойтись никак.

Но коль шагнёшь через порог,

И даже если дом чужой,

Тоску и боль убрать помог

Неверный свет щепы простой.

(из песни баянника)

Лето уже подходило к концу, когда Ясна вернулась домой. Дорога, оставшаяся позади, обрушила на путников и дожди, и ветер, и зной, и дурных людей, но всё осталось там, в прошлой неделе и вчерашнем дне. А когда обоз перешел Последнюю реку, даже не заглянув в Беспутный город, людям и воздух показался другим, и небо родным.

Заставы встретили княжиню радостными приветствиями, а дружинных побратимов тихими вопросами о недостающих. А получив ответы оставались в смятении, не зная радоваться ли тому, что грозной старшей Малы и строгого Благояра над ними не будет, или грустить от того, что и их наставлений тоже нет. А весть о путниках уже улетела вперёд них в поместье.

Сиротское поместье за последние дни успело прихорошиться и подготовиться к встрече. Перед распахнутыми вратами стояли нарядные Яр и Вереея, из-за них выглядывал любопытный Свет, а за ними на мощёной площади уже ждали жители поместья и даже двое старост из деревень с несколькими кметами пришли. Вернувшихся быстро разобрали по домам отдыхать, коней и телеги увели в боковой двор и оставили заботам мальчишек и знающих мужиков. Зодчего, их дорогого гостя, отвели в отдельную избу и оставили двух отроков и девушку приглядеть и помочь устроиться. Украйских сирот, сбившихся вместе, Ясна отправила с Чеславом в дружинный дом. Сама же с Вереей и Яром неспеша отправилась к себе.

— Княжиня, бани уже затопили, скоро все смогут смыть с себя и пыль, и дорожные невзгоды. И праздничный пир я уже распорядилась приготовить и вечером на обычном месте всё устроенно будет, — степенно рассказывала Верея. — Будет скромно, без размаха, просто дел невпроворот, всё же скоро осень, урожай.

— В хвором доме сейчас пятнадцать гостей на излечении и трое ждут помощи, оставшиеся лекари не справились, — подхватил Яр. — За весну и лето ещё шестеро приходили проситься принять к нам, я их пока в приместье в лесных домиках оставил. Двое не дождались и ушли. Оставшихся приведу через пару дней познакомить. Мы за ними присматривали — толковые люди.

Ясна слушала и кивала, не забывая смотреть по сторонам. Поместье похорошело и все были при деле, по пути никого праздного не встретилось. У ворот княжего дома девушка остановилась и оглянулась вниз по склону.

— Об оставшихся, — немного замялась Верея, когда рассказ завершился. — В весточке сказано, что дети с вами сироты. Что с ними делать?

— Сегодня пусть при дружине останутся, а завтра начнём к делу приставлять. Нескольких уже в отроки Чеслав приметил, остальных к хворому дому. А если не потянут, то других работ хватает — рукодельничать, ремесленничать, да и хоть воду от ручья таскать. В хворый дом я наведаюсь утром, а после обеда завтра уже пойдем проверять что да как без нас было. Старостам передайте, что если нужно княжее слово, то пусть приходят дня через два.

К закату всё поместье собралось у костровища. Когда-то казавшаяся большой площадь с просторными навесами уже едва вмещала праздник и людям было тесновато. Дружинные и дворовые толкались плечами, протискиваясь от столов к подготовленным дровам, смеялись, наступали на ноги и охали, отгоняли детвору к краю, но всё равно спотыкались о шныряющих под ногами малышей. Свободными оставались лишь помост княжини и несколько шагов вокруг костровища. Ясна пришла не одна, её сопровождали неизменные Яр и Вереея и вместе с ними Чеслав. Братины и каравая у них с собой не было, всё же не Мирриады звёзд, а остальное угощение уже давно расставили на столы.

Княжиня взошла к своему стольцу, улыбнулась, засмеялась и взмахом руки заставила костёр вспыхнуть и разгореться. В ответ люди радостно закричали и разразились нестройным гомоном приветствий. Старших Яра с Верей утянул в гущу праздника их Свет и младшие детишки, а на невысоком помосте остались лишь Ясна с Чеславом. Девушка с улыбкой смотрела за весельем и летящими в ночное небо искрами, а молодой мужчина смотрел на неё.

— Старшая Мала вернётся, она же пообещала, — негромко сказал он. — Не надо грустить, она скоро придёт. Просто мы оказались быстрее.

— Я знаю, — ответила Ясна. — Она всегда исполняет обещанное. Так что я ещё немного подожду.

А со следующего дня грустить стало некогда. Заботы и хлопоты, скопившиеся за лето, обрушились все разом. Только неделю спустя Ясна отправила Света показать зодчему заготовленные брёвна и место для будущего терема, а потом отвести в княжий дом поговорить. И только после этого ей удалось ускользнуть к Источнику и позже вернуться с сонмом огоньков. Княжиня помнила тревогу сестры и её предупреждения, вот и поспешила исполнить совет и подготовить больше лекарей. Так прошла ещё неделя, а за ней и следующая.

Глава 11

Весна за весной пролетают года.

И ты изменилась, исчезла и я.

И люди не те, и земля.

Мучительная пытка от перехода из Перерождающегося мира в обычный, наконец, прекратилась, и Мала разжала руку, которой держалась за Блажика. Удар о землю и всё закончилось, только с новой силой навалились жажда, голод и усталость. Женщина с тихим стоном перевернулась на спину и осмотрелась.

Небо бледное и холодное прикрывалось редкими облаками, листва на деревьях пестрела желтым, красным, зелёным и отдавала накопленное за лето солнце, а над тихим ручьём раздавались птичьи перепевки. Сил встать не было и княжиня прикрыла глаза, наслаждаясь покоем.

— Гляньте-ка, мост. Помню я как мы его строили. Ноги до колен замёрзли, пока подпорки в дно вбивали! — подал голос один из воинов.

Мала с усилием открыла глаза и повернула голову. И правда саженей в ста от них через ручей был построен мостик и шла дорога. Она улыбнулась, узнав место, и тихо сказала:

— Мы дома.

Пятёрка воинов под водительством Блажика уже пили из ручья, черпая ладонями воду. Они не торопились и делали лишь по несколько маленьких глотков, больше умывая лицо и руки, чем гася жажду. Мала порадовалась, что они не забыли её советов и с её ладони слетел едва заметный днём светляк.

Огонёк пролетел над холодной водой, свернул на дорогу и пронёсся до самого поместья, порыскал немного и завис над рукой Ясны. Девушка с тревогой и радостью сжала светлячка в кулаке и замерла на несколько мгновений. Потихоньку она стала серьёзной и холодной, а потом поспешила к воротам, по пути раздавая приказы. Она ещё не вышла из поместья, но на кухне хворого дома уже начали разбалтывать толокно и варить кисель, а ещё из бережно хранимых лекарств и подогретой колодезной воды мешать снадобья, да и за княжиней спешили с дюжину воинов.

К вечеру вернувшиеся волхвы уже вовсю веселились с побратимами, обмениваясь рассказами о путешествии. Они пробыли в Перерождающемся мире не очень долго и Ясна с лекарями заверили их, что дня через три можно будет вернуться к привычной службе. Мала же едва добралась до их с сестрой дома и с тех пор княжиню не видели.

За полузакрытым ставнями окном на небе угасал закат, а на земле горели десятки маленьких огоньков из окон, от факелов и костерков. Тянуло дымом из печных труб, размытым осенним ветром, и чуть заметно палой листвой. Молодая женщина уставшим взглядом всматривалась в подступающую ночь и куталсь в тёплую шаль. Казалось, она пробыла за вратами не несколько недель, а больше года, настолько осунувшейся и истощённой стали её лицо и руки.

— Вот, поешь немного, — сказала подошедшая к сестре Ясна и протянула миску с ложкой. — Я добавила в кисель побольше мёда, так скорей вернутся к тебе силы. А утром заварю травы и подготовлю питьё из семи солей… — девушка споткнулась, замялась, но так и не спросила ничего. — А сейчас отдохни.

Мала кивнула, помешала кисель и подула на него.

— Жаль в этот раз пришлось поспешить вернуться. Край попался хороший, устойчивый. Но подготовить к прорыву и пробиться во вторую сферу я успела только троих. И надо утром не забыть написать и отправить письма хранителям.

— Сестра! Разве сейчас это важно? Вы вернулись так скоро, целые и невредимые. Отдыхайте, а я с лекарями вас в порядок приведу.

— Я долго размышляла, надо подобрать места и поставить ещё несколько застав вдоль Последней. На ней, кроме моста, есть несколько удобных бродов, и все они без нашего пригляду. Да и дружина всё равно слишком слаба.

Ясна растерянно смотрела на сестру, размеренно проговаривающую планы для клана, и не знала что делать. Она перевела взгляд за окно, потом осмотрела комнату и поспешила к одному из сундуков.

А Мала пила маленькими глотками тягучий приторный кисель и уже закончила говорить о том, как зимой поведёт дружину в горы и спуску им не даст. Неожиданно сестрёнка потянула её руку, чуть не опрокинув миску, и вложила в ладонь что-то тяжёлое и холодное. Старшая замолчала и вернула взгляд к сестре, увидела тревогу и подступающие слёзы в глазах младшей, а потом поняла, что держит берегун, оставшийся от матери.

— Оставь дела мне. Отдыхай, — тихо, с мольбой проговорила Ясна.

— Я бы с радостью, но не смогу. — Мала вздохнула, сжав оберег. — Только едва старшие кланы войной против младших пойдут, нам совсем в стороне не остаться. А я… сейчас от меня мало проку.

От тоски в голосе старшей сестры у Ясны опускались руки. Всю её жизнь Мала была спокойной, сильной, знающей что делать. Она её старшая сестра, но порой заменяла отца и мать, няньча и воспитывая, заботясь о еде, одежде и крыше над головой. И даже раздираемая проклятьем умирающего Края старшая оставалась сильной и стояла неподвластная грозам и бурям.

— Сестрёнка, я уже выросла, так что оставь всё на меня. А ты можешь теперь спрятаться за моей спиной. Я справлюсь. Столько лет, пока ты искала силу в Перерождающемся мире, я же справлялась со всем одна. А теперь с нами целый клан!

Мала улыбнулась с нежностью глядя на сестру. Действительно, девочка выросла и теперь стоит перед ней в червлёном с золотом княжиня, за которой идут люди.

Глава 12

Из печной трубы тонкий дым идёт:

По весне кольцом завивается,

В пору летнюю поднимается,

А по осени к земле стелется,

Да зимой над избой чернеется,

Из печной трубы тонкий дым идёт.

Сиротский клан притих и даже в праздник на ночь Мириадов звёзд люди остались встревоженными. Вместо беззаботного смеха вокруг взлетевшего костра осторожные шепотки о изменившемся повое старшей княжини и что она всё ещё выглядит слабой и болезненной после возвращения. Да и пришедшие с Ясной дети держались поодаль с осторожностью и едва пригубили из пущенной братины. Даже зодчий, оказавшийся на празднике почётным гостем, чувствовал неясную тревогу.

Но скоро дела и заботы отодвинули лишние вопросы и даже на вечёрках о них не вспоминали. Молодки и молодцы смотрели друг на друга, а старшие за ними и детьми. Зимой в хвором доме прибавилось хлопот — по санному пути с купеческими обозами тянулась нескончаемая череда жаждущих исцеления. Рук не хватало позаботится обо всех, вот и пришлось новым людям принять огоньки от Ясны и встать за работу наравне с другими. Купцы, подметив непривычную суету, смекнули где можно найти выгоду и вместе с больными стали привозить и приводить и вольных людей, и собранных под выкуп холопов.

Мала ещё по осенней распутице обошла деревни, и после первого снега в поместье явились отроки и даже молодые женатые кметы. Их старшая княжиня устроила в дружинном доме и вместе с поднявшимися до воевод Благояром и Чеславом принялась наставлять. С середины зимы она снова стала собирать волхвов и уходить с ними в лес, где вбивала в их головы науку управляться с даром.

Но больше всех дел свалилось на Яра с Вереей. Под их опекой кроме повседневной жизни разросшегося поместья оказалась и большая стройка. Зодчий ещё сразу после осенних Мириадов звёзд в сопровождении Света потихоньку обошел все подготовленные за лето срубы и каждый признал негодным! И только после долгого перебора, по брёвнышку, и уговоров отобрал по одному бревну с каждого десятка. Остальное пустили на избы и частокол. А дальше созвать людей подсобить терем поставить и леса нарубить было уже делом привычным.

Незаметно клан вновь обрёл привычную целостность и зажил как раньше, только с большим размахом. Да и недалеко от площади с костром вырос большой терем с четырьмя главами и длинным красивым крыльцом. А по весне среди скорых свадеб разнеслась и весть о появлении княжича, названного Утешей.

Мала сидела рядом с подвешенной к потолку люлькой и дразнила младенца пуская кружиться разноцветных светлячков. Мальчик слюнявил палец и махал второй ручкой. Часть часа спустя его глазки закрылись и он, причмокнув губками, уснул. Мать бережно перевернула сына на животик, расправила вышитую занавесь и заставила огоньки погаснуть. Осторожно, чтобы не скрипнули половицы, она отошла к окну и вновь добавив света взялась за очередное шитьё.

Скоро домой вернулась Ясна. Девушка поднялась в горницу и принесла с собой травяной чай и плетёнку с пирожками. Она, подумав, не стала расставлять всё на столе, вместо этого разложила на лавке рядом с Малой и довольная кивнула.

— Ешь скорей, это Вереея со старшей дочкой напекла. Потом и кашу принесу, она внизу в горшке доходит, — тихонько хихикнула младшая, протягивая кружку. — Малая на тебя чем-то похожа, что не спросишь, всё умеет. Разве что драться не пробовала, кто её обидеть с такими родителями попробует?

— Эх ты, сама невеста. Ей десятый год едва пошел, а ты уже ей уступаешь. Да и ткать и шить так и не выучилась как следует, — улыбнувшись мягко пожурила сестру Мала.

— Ну и ладно. Мало ли у нас тех, кто и ткёт, и шьёт, и вышивает. Моё приданое княжье имя, а не рубаха, гати и кафтан. Да и кто упрекнёт? Если кто так сделает, того в новый терем не пущу, будут на улице меня дожидаться, коль понадоблюсь, — хихикнула Ясна. — Жаль на весеннюю пору почти всех распустить пришлось, а то бы уже всё и достроили.

— Торопыга! Вчера на стройке со стариком разговаривала, у них дел всего ничего осталось. На середину лета после русалий и поженим вас. К тому времени плотники и лавки, столы и кровати справят, а остальное со временем наживёте. — Мала поставила обратно на лавку пустую кружку и вновь взялась за шитьё.

— Это дело не ближних дней. Там и посмотрим, — Ясна потянулась. — А сегодня я ещё племянника не видела, пойду гляну.

Младшая тихонько, почти крадучись ушла за занавеску и тихо ойкнула. Мала бросилась за ней и, отдёрнув штору, застыла. Малыш сладко спал, лёжа на животике поджав к себе ручки и ножки, а над его головой кружились не огоньки, цветные искорки, похожие на те, которыми развлекала его мать. Сёстры посмотрели друг на друга, в глазах обеих были удивление и восхищение. Но сейчас им ничего не оставалось, кроме как неслышно вернуть на место занавеску и оставить мальчика мирно спать.