Стать королевой Лабиринта

ГЛАВА 1. Отправная точка

Королевами не рождаются, королевами становятся.

Я влюбилась в профессора Иштара! Он преподавал у нас на курсе «мировую историю и культуру», а меня совсем не замечал, разве что на экзаменах. Вернее, до того рокового случая в университетской библиотеке. Я ходила туда, чтобы готовиться к поступлению в аспирантуру и украдкой любоваться профессором. В свои сорок с хвостиком он выглядел довольно моложавым и по мальчишески задорным, несмотря на морщинки у глаз и седину у висков.

Однажды засиделась я в читальном зале за потрясающе интересной книгой сказаний, мифов и сказок. Идеальный материал для моей будущей диссертации! Профессор Иштар давно заперся у себя в кабинете, а я всё ждала, что он оттуда выйдет и зачиталась… Опомнилась, когда за окнами стемнело, а на Университетской аллее зажглись фонари. Придётся теперь возвращаться домой через тёмный парк, да и мама с папой, наверное, беспокоятся. Обычно я редко задерживалась дотемна. Это мой старший брат Эрик мог позволить себе гулять до полуночи, на то он и старший.

Я вскочила, нацепила рюкзачок, подхватила книги и как раз ставила их на полку, когда заметила, что в кабинете профессора горит свет. Дверь чуть-чуть приоткрылась, и жёлтый абрис очерчивал тёмные контуры, как бы отделяя её от стены. Издалека казалось, что дверь просто висит в воздухе… Я моргнула, а сердце внезапно забилось часто-часто. Наедине с Иштаром в такой час? А что если зайти к нему под каким-нибудь благовидным предлогом? Раньше я не решалась. И стремилась в аспирантуру, поскольку меня грела надежда, что принципиальность профессора со студентками на аспиранток не распространяется. Вдруг он первым обратит на меня внимание?..

Пустые мечты! Но попытаться стоило. И повод есть – проконсультироваться насчёт темы моей будущей диссертации.

Ура! Решено! Но как-то боязно…

С замиранием сердца, с пустотой в животе и на ватных ногах добрела я всё-таки до профессорского кабинета и только занесла кулак для стука, да так и застыла.

– …Отправной точки… – послышалось из-за двери и добавилось неразборчивое:

– Бу-бу-бу… – профессор явно с кем-то разговаривал, и в приоткрытую дверь просочился обрывок новой фразы:

– …Колдун… на сортировочной...

«Колдун? Кто-то здесь сказок начитался?» – я невольно улыбнулась, но тут же устыдилась – подслушивать нехорошо.

Фу-у! – из кабинета потянуло озоном. Резко и неприятно. Аж в носу защекотало.

«Апчхи!»

С детства не переношу резкие запахи.

«Ай!» – дверь распахнулась, я еле успела отпрыгнуть. На пороге возвышался сердитый профессор Иштар и прожигал меня взглядом, насквозь. Я съёжилась, стараясь сделаться крошечной и незаметной.

– Амелия Гонт!

Он помнит моё имя?

От удивления я даже выпрямилась.

– Что ты тут делаешь?! – грозно вопросил мой будущий научный руководитель.

– Э-э… учебник забыла… – вот и всё, все мои благие поводы насмарку.

Ну нет, я же Амелия Гонт и буду бороться за любовь!

– Извините, профессор, я на консультацию.

Глаза у него заметно расширились.

– На консультацию? А ты хоть знаешь, который час?

Догадываюсь, но отступать поздно.

– Ну… эээ… Вы, наверное, заняты, я позже зайду.

– Нет, не занят, – неожиданно ответил профессор, чем напугал меня ещё больше, и я оробела настолько, что ладони вспотели. Вдруг, словно намереваясь добить меня, Иштар отступил в сторону, приглашая к себе в кабинет.

– Заходи и спрашивай. Только быстро.

Странно, но в кабинете профессора не было никого постороннего. Это что же, мне уже чудятся голоса? Да и озоном не пахло… Мне ещё и запахи мерещатся?!

– А где это… ваш собеседник? – ляпнула я не подумав.

–Кто? – профессор так на меня посмотрел, что захотелось провалиться сквозь пол.

– Вы разговаривали…

Нет, чтобы заткнуться или наврать, что показалось!

– Я был один, – отрезал Иштар, но тут же почему-то спросил:

– А что ты слышала?

– Ну… – я смутилась. – Почти ничего… Отправная точка, колдун…

– А, – махнул рукой профессор, – это я наговаривал материал из фольклора на пейдж-факс.

В подтверждение его слов, прибор и вправду потрескивал в углу за шкафом. Я с облегчением вздохнула.

– Чаю будешь? – неожиданно предложил Иштар весьма дружелюбным тоном.

Буду ли я чай? С ним? Да это мечта целого семестра!

– Пожалуй, – согласилась я немного помедлив. Мама всегда учила, что на любые предложения мужчин сразу соглашаться не стоит. Даже если просто чаю попить. Хотя бы ради приличий. И, надеюсь, я выждала достаточно прилично.

– Отлично! Садись.

Я несмело присела за профессорский стол, пока Иштар хлопотал у тумбы.

– Как раз чайник поставил.

Действительно. Тот вскоре зашумел и щёлкнул. И уже через несколько минут я с наслаждением прихлёбывала из чашки восхитительный напиток. Наши вкусы с Иштаром совпадали. Я тоже обожала мятный чай.

– Пряники? – профессор пододвинул мне пакет с шоколадными пряниками в земляничной глазури.

Мои любимые!

– Так что ты хотела спросить?

– По теме диссертации…

Так слово за слово, и… Я никогда ещё ничего не обсуждала с преподавателями с таким воодушевлением. И порой ловила на себе оценивающие взгляды Иштара. И, разумеется, толковала их в свою пользу. Теперь он точно меня возьмёт, как умную и творческую аспирантку, естественно.

Опомнилась я, когда часы в кабинете профессора пробили полночь.

– Тебе пора, Амелия, – он убрал чашки в шкаф. – Вымою завтра.

– Конечно, – я вскочила и засобиралась. – Поздно уже.

И мысленно укорила себя за то, что увлеклась беседой и забыла о родителях. Наверное, ищут меня со всеми собаками!

Обычно я не вела себя так легкомысленно. Но, как шутил мой братец – «любви все олухи покорны».

Эх, время так быстро пролетело…

– Погоди, – вдруг остановил меня профессор, когда я топталась на пороге, готовясь сказать ему «до свидания» как бы намекая и не сразу сообразила, зачем он меня окликнул. А Иштар что-то протягивал мне. Сперва я даже подумала, что он посуду предложит вместе помыть, но… У него на ладони лежала ракушка. Красивая. Бока сверкали перламутром в мягком сиянии лампы.

– Это тебе, – улыбнулся профессор и что-то в его улыбке мне не понравилось, но я не придала этому значения, словно околдованная происходящим.

– Подарок.

Подарок… От Него!

Я смотрела как зачарованная, а Иштар сам вложил раковину мне в руку… Обычная витушка, такая лёгкая, почти невесомая, она, тем не менее, едва уместилась на моей ладони и навеяла приятные воспоминания. Мы с родителями каждое лето отдыхали на море. С мечтательной улыбкой я приложила раковину к уху. Хотя давно не ребёнок и знаю, что это не море шумит, а…

Клянусь! Внутри реально штормило, словно туда залили целый Океан.

Ничего себе! Меня чуть не снесло, когда в ухо задул настоящий ураган, но тотчас сменился бризом. Так близко шуршали волны, накатываясь на далёкий неведомый берег, и с грохотом разбивались о скалы. Я невольно зажмурилась и меня как будто обдало холодными брызгами. Брр… Капризно кричали чайки, и гудели от ветра утёсы… Я задержала дыхание, покачиваясь на воображаемых волнах, а когда открыла глаза, то ни кабинета, ни профессора рядом уже не было. Увязнув ступнями в мокром песке, я таращилась на пенные барашки прибоя и дышала водорослями.

***

Несколько вздохов спустя…

Сапфировый король

– Владыка…

– Я занят!

– Это срочно. Вести из Отправной…

– Говори, – разрешил сапфировый король.

– Она здесь, – взволнованно залепетал слуга-проводник. – Аметистовая претендентка.

– Неужели? После стольких вздохов…

– Привести её к вам, Ваша драгоценность?

Король задумался.

– Пока не стоит… Проводи в безопасное место и выясни о ней всё. Сообщай мне о каждом её шаге. А я решу, когда вмешаться… И если Алезендэ узнает, ты ответишь головой.

ГЛАВА 2. Проводник

Испытания для аметистовой королевы

С каких это пор мне такое мерещится?

Я протёрла глаза, порываясь бежать, но пейзаж не изменился. Так это реально берег океана? То есть… Как меня угораздило попасть из долины на побережье? Перенеслась?!

У ног плескалось настоящее море, соблазняя зелёными волнами бутылочной прозрачности, а с вышины дразнило яркой синевой небо. И прямо над головой двумя кособокими мячиками низко висели серо-серебристые луны – большая и чуть поменьше. Так неправдоподобно близко, что их объём не скрадывался расстоянием и тёмными очертаниями вырисовывались идеально ровные кратеры. Учитывая, что на моём привычном небосклоне всего одна Луна… Очевидно, это место находится очень далеко от дома. Но как? Вернее… Куда? Или, где и когда? Наверное, правильнее будет спросить из-за чего… Тогда и ответ прямо у меня под носом, точнее, в руках.

Раковина?

Не может быть!

Раковина…

Я по-прежнему сжимала её в кулаке. Ракушка существенно уменьшилась, и потускнела. Что за мистика? Я едва не выкинула её, но удержалась в последний момент и благоразумно положила витушку в карман шорт. Расследование только начинается!

Волна подобралась вплотную ко мне и лизнула носки туфель. Тогда я поспешила перебраться на сухой белый песок, поближе к тем плоским камням. Тут повсюду торчали скалы, а этот крошечный участок пляжа закрывали со всех сторон выступающие в море утёсы.

Здесь как в ловушке… Осмотрев местность, я направилась вдоль скалы, рассчитывая отыскать какую-нибудь лазейку.

Вот незадача! Ещё и полные туфли песка набрала. И только присела на камень, и принялась вытряхивать песок и мелкие камешки… Как сверху на меня упала чья-то тень. Вздрогнув от неожиданности, я подняла голову и уставилась на незнакомца – парня примерно моих лет. Взъерошенный, растрёпанный, с глазами разного цвета – карим и голубым, он выглядел… Нет, не пугающе, а скорее комично. Встретившись со мной взглядом, незнакомец воскликнул:

– Повезло!

– Кому? – смотря что считать везением.

Одно дело – обожать приключения и загадки в книгах или во сне, а другое, когда неизвестно что приключается с тобой наяву.

– Тебе повезло, что встретила меня.

– А ты кто?

– Твой проводник – Хару, – скромно представился он.

«Мой?»

Надо понимать. Хару – это имя. Или должность? Впрочем, присутствие здесь ещё одного живого существа меня взбодрило. Хотя… Вдруг их сейчас столько набежит, что не буду знать, как отделаться.

– Откуда ты? – он не сводил с меня своих разномастных глаз. Поначалу жутко, а потом… Привыкаешь?

– Э… – Если бы только знать! – Из долины.

– И как называется твоя, м-м-м, долина?

– А как называется это место? – вот ему встречный вопрос, пока не опомнился. – Где я вообще?

– В Отправной точке.

Как в разговоре Иштара с пейдж-факсом! Или всё же с невидимым собеседником?

– Чего? То есть куда? Или отчего. Отправной…

– Гм… – он обошёл меня кругом, разглядывая как диковинную зверушку. – А ведь и правда… Странная ты какая-то…

Сам он!

– Я не понимаю, как очутилась здесь! – это был вопль отчаяния.

– Ты права, – он задумчиво смотрел на меня. – Так просто сюда никто не попадает. Особенно чужаки… А может… Нет! Или… Тоже нет… О! – он вытянул кверху палец.

Да за кого он меня принимает?

– С неба я не падала, – на всякий случай я для него уточнила.

– Нет. Полагаю, ты пришла из тех изолированных миров, одного из них… Невероятно!

– Почему?

– Оттуда сюда попасть невозможно, равно как и отсюда туда…

– Но ты же проводник, – сориентировалась я, – придумай что-нибудь.

Например, как провести меня обратно домой.

Он нахмурился, наморщил лоб, явно ломая голову над непосильной задачкой.

– Как твоё имя? Может, оно мне что-нибудь прояснит.

Ещё чего! Представляться каждому встречному… А вдруг поможет?

Пока я раздумывала, назвать ли ему себя, он наклонился ко мне, поцокал языком и заметил:

– Глаза у тебя сиреневые.

– Что?

Обычные у меня глаза – серые. Всегда были.

– Неправда, – я растерянно полезла в рюкзак и торопливо извлекла из кармашка зеркальце. Обычно мне нравилось пускать им солнечных зайчиков на скучных лекциях. Вот оно и пригодилось, наконец, для чего-то важного и серьёзного…

Невозможно!

Глаза и вправду приобрели сиреневый оттенок с фиолетовым отблеском, как аметисты. Зеркало чуть не выскользнуло из дрожащих пальцев…

– А ты, – сообщил проводник, – очень необычная чужачка.

– Кто?

Сиреневые радужки мягко сияли… Спокойно! Это просто игра света.

– Так как ты тут оказалась?

– Что?

Какая-то бесконечная запутанная заколдованная головоломка: Что? Где? Когда? Сущий… Лабиринт?!

– Как ты сюда попала?

– Я же сказала! Не знаю.

– А ты подумай. Повспоминай, – голос проводника зазвучал вкрадчиво, успокаивающе.

– Как-то перенеслась…

– Вот! – мигом ухватился за это Хару. – И с помощью чего?

Стоит ли ему говорить? Видимо… Терять мне уже нечего. Вдруг поможет вернуться домой, или хотя бы дорогу укажет.

Я вытащила из кармана витушку и молча протянула ему.

– Ракушка Риммеля? – удивился он. – Как она к тебе попала?

– Случайно…

Знал ли профессор Иштар, что он мне подсунул? Или сделал это нарочно, чтобы она доставила меня сюда. Но это не объясняло, почему мои глаза изменили цвет, а раковина уменьшилась раз в пять. О чём я и сообщила проводнику.

Хару придирчиво изучил вероятный источник моих бед со всех сторон.

– Не понимаю…

– Чего? – если он не понимает, то я и подавно.

– Почему так много энергии затратилось при единичном переносе.

Всё-таки виновата ракушка!

– Полного заряда хватило только на один переход. И это…

Внезапно он прислушался и схватил меня за руку.

– Идём отсюда?

– Куда? – руку я вырвала. – И как? Кругом одни скалы.

– Доверься дядюшке Хару, – авторитетно заявил он и направился прямо к утёсу.

Дядюшка? Тоже мне!

Глянув напоследок в зеркальце, и удостоверившись, что больше ничего во мне не поменялось, я затолкала его в рюкзак. Стиснула ракушку в кулаке и побежала за проводником, едва успев нацепить туфли и стараясь ступать по камням. Этот песок меня доконал! Он забился даже между пальцами… Мне так и не удалось вытряхнуть его окончательно.

– Эй! Поторопись! – окликнул меня Хару, а сам уже был у скалы.

Проводник подождал пока я до него доковыляю и подул на каменную преграду, выпустив изо рта сизое облачко. И дул до тех пор, пока у меня не зарябило в глазах и впереди появился проход, достаточный, чтобы протиснуться туда поодиночке.

– Дамы вперёд! – Хару подтолкнул меня к отверстию, но я упёрлась.

– Что это такое?

– Быстро! Дыхание бриза скоро закончится. После объясню, – последние слова он пробормотал мне в спину. Я легко проскользнула через дыру в скале. Для такой худышки и форточка в самый раз. Следом за мной пролез Хару, проход тут же затянулся, и позади снова вырос утёс.

– Как ты это сделал? – ахнула я.

– Магия проводника, – туманно объяснил он. – Насквозь прорезает пространство и сокращает расстояние.

В самом деле! Скала как будто сплющилась, иначе бы образовался тоннель.

– Не самый худший способ передвигаться по Лабиринту.

– Где?

– Мы в Лабиринте миров.

– А это...

– Сама увидишь. Идём же!

Но я так и приросла к земле не в силах двинуться дальше. Мы стояли в узком и глубоком ущелье. Настолько тесном, что, раскинув в стороны руки, упрёшься ладонями прямо в противоположные откосы. По бокам отвесные стены из серого камня, над головой изломанная линия неба, а впереди – просвет.

– Нам туда! – Хару схватил меня за руку и потащил за собой.

Я больше не сопротивлялась, слегка оглушённая происходящим. Да и места в ущелье едва хватало двоим, чтобы развернуться без риска набить себе шишку. Только синяков и ссадин мне недоставало!

Всё же я улучила момент, когда мы остановились передохнуть и спросила:

– Нам обязательно так мчаться?

Рискуя ободрать себе локти о шершавые склоны.

– За нами гонятся, что ли?

– Ещё нет… Но лучше поспешить, – добавил он таким зловещим тоном, что я сама невольно заторопилась, налетая сзади на проводника.

– Э-э, полегче! Поспешишь – людей насмешишь.

Вот если бы эта дорога привела меня домой… Я бы посмеялась.

Думаешь, что любишь приключения, когда читаешь о них в книжках, но… Я оказалась не готова к происходящему!

Ущелье оборвалось внезапно, открывая неглубокую впадину, обрамлённую лесом и горами. А посреди обширного блюдца из разнотравья возвышался зелёный холм.

– Где мы? – я тут скоро превращусь в попугая без конца задающего один и тот же вопрос.

– На следующем витке Отправной точки.

– Что такое «отправная точка»?

– Центр лабиринта, – с готовностью пояснил Хару. – Отсюда и раскручиваются витки.

– Отсюда получится вернуться домой?

– Смотря, где твой дом…

– Не пудри мне мозги, – рассердилась я. – Речь идёт о моём доме. В моём мире.

Хару покачал головой и уселся прямо на траву.

– Отсюда нельзя вернуться туда, куда не знаешь.

– Но почему?!

– У Лабиринта свои правила, – Хару обречённо вздохнул, и вероятно даже попытался бы мне растолковать, что к чему, но…

Меня накрыло звуковой волной, и я шмякнулась на землю рядом с проводником. Сперва будто уши заложило, а затем тишина сменилась чарующими звуками, наполняя меня как пустой сосуд. Я впитывала мелодию иссохшими стенками своей души, желая утолить жажду и обрести свободу, а кто-то сулил блаженство, перебирая на вершине холма серебряные цепи моих оков. Волшебная музыка проникала в самое сердце и нежно ранила, сбивая с ритма дыхание и высекая слёзы восторга.

– Что это? – всхлипывая и вытирая щёки, прошептала я.

– Ветер, – сонно откликнулся Хару. – Ветер играет на арфе с хрустальными струнами…

Слёзы иссякли и снизошло умиротворение. Глаза сами собой слипались. Веки смежились под воздействием неведомых чар. И тёплое дуновение щекотало кожу. Я вдохнула пьянящий запах травы и окунулась в пряную сладость воздуха на закате…

***

Множество множеств вздохов назад…

Королева Мераб Марут

Он умирал один на поле брани среди поверженных друзей и врагов, когда явилась она – гордая и могущественная. Грозно взглянула на бледного воина и распростёрла над ним тёмные крылья. Вперила в израненного рыцаря холодные очи, и наблюдала, как он истекает кровью, любуясь картиной смерти на полотне побоища…

– Хочешь жить? – спросила она. – Или умереть?

– Уходи… Я знаю, кто ты, – простонал он. – Некромантка.

Королева засмеялась.

– Нет, воин, я – повелительница ветров, Мара-Мерабелла.

– Ты забираешь жизни, – прохрипел он.

– Я забираю смерть, дарую жизнь – другую жизнь и отнимаю боль, навсегда… Так ты хочешь умереть? Или жить.

Рыцарь был слаб, а искушение так велико, но он не поддался ему.

– Не хочу. Уходи… – прошептал воин. Он уже смотрел в вечность, а время отсчитывало для него последний вздох. – Мне незачем больше…

Мераб задумчиво выслушала его и рассудила иначе.

– Ты ещё так мало любил….

Она улыбнулась и опустила прохладные пальцы ему на лоб.

– Отныне твоя смерть принадлежит мне!

Крылья её затрепетали, взметая по округе пыль, останки и свивая пространство в смерч.

– Почему я? – спрашивал он, и с каждой минутой ему дышалось намного легче. – Почему?

– Ты – силён и прекрасен, – рассмеялась королева. – И отныне ты мой!

Выхватила из круговерти кинжал, вонзила в сердце воина, и медленно провернула, и тот постепенно отдавал ей своё новообретённое дыхание – всё до последнего вздоха. Она упивалась им, до тех пор, пока сердце её нового возлюбленного не перестало биться.

– Твоя жизнь отныне принадлежит мне.

Она всё-таки обманула… Но он не почувствовал ничего, когда воскрес вихрем королевы Мераб и очнулся на её ложе.

– Живи, мой рыцарь, – сладко нашёптывала она. – Живи, пока твоя смерть, жизнь и любовь отданы мне, мой верный Эол-Марут…

Она даровала ему бессмертие, он изменился и перестал дышать. За него теперь дышала она.

ГЛАВА 3. Ветер

Испытания для аметистовой королевы

На закате? Но только что день был в разгаре, и солнце сияло в зените.

Как будто что-то подкинуло меня, и я вскочила. Рядом закопошился Хару. Но взгляд мой устремился к горизонту, туда, где над размытой зарницами кромкой леса разбухало как на дрожжах румяное светило.

– Мы что, уснули?

– Это он нас усыпил, – проворчал, поднимаясь сбоку от меня Хару. – Проклятый Ветер. Его сладкозвучные напевы!

– Но уже вечер, – недоумевала я. – Мы так долго спали?

– Вряд ли... Очарованы мы были всего на пару вздохов. Просто время в отправной точке бежит быстрее, чем обычно. Надо бы скорее выбираться отсюда…

А мелодия всё струилась с холма, и в неё исподволь вплетался пронзающий душу голос. Он пел так печально и красиво, пленяя ритмикой стиха:

О, дивный привкус чар твоих,

Искусов нежный аромат…

Коварно в сны мои проник

Заколдовав уныньем сад…

Хару вцепился в меня как клещ.

– Пусти!– я оттолкнула его. – Дай послушать. Такая чудесная песня.

– Балбеска! Это ветер! Никогда нельзя слушать ветер!

Он тянул меня, а я упиралась и упрямо мотала головой.

– Нет! Никуда я отсюда не пойду! Пусти! Меня! К нему!

Я не знала к кому, но упорно стремилась к голосу на холме. Вырвалась и припустила туда.

– Стой! – заорал Хару. – Это один из Марут…

Песня резко оборвалась, а я застыла как вкопанная посреди луга, цепенея перед тёмным вихрем. Он летел мне навстречу, срывая и унося за собой травинки, стебли и венчики луговых цветов.

– Вернись! – кричал Хару, а я не могла сделать ни шагу. Ко мне приближался ветер, принимая на лету вполне реальные очертания. И вскоре уже не тёмный вихрь, а всадник скакал ко мне на чёрном коне… Как рыцарь из тех волшебных сказок, которыми я зачитывалась дома.

«И несли его могучие крылья…»

Он преображался, и меня не смущала тьма у него за спиной и латы, словно сотканные из чёрного марева. Он подскакал ко мне и остановился, гарцуя предо мной, а я стояла и смотрела как зачарованная…

Теперь всадник выглядел вполне материальным и плотным. Но чудеса на этом не закончились. Рыцарь спешился, и его лошадь исчезла бесследно, заливисто заржав напоследок. Благородный муж встал на одно колено, поклонился и протянул ко мне руку.

– О, прекрасная лэтти, вы согласны стать дамой моего сердца!?

Так вот сразу?

Я подала ему ладонь, словно под гипнозом, а ветер поцеловал её, нежно коснувшись губами, и с благодарностью выдохнул:

– Амелия…

– Не позволяй, – пропыхтел Хару позади меня… Поздно. Я уже приняла поцелуй ветра. Сладкая истома охватила тело, тёплыми искорками пощипывая кожу, и заставила чуть слышно прошептать: «Да»… А рыцарь отпустил мою руку и поднялся с колен.

– Хару? Ты что тут делаешь?

– Отойди от него…

Это он мне?

Но вместо этого я мечтала о новом поцелуе...

– Амелия, – настойчиво повторил Хару. – Теперь я знаю, как тебя зовут.

Конечно! Услышал от рыцаря-ветра. Но ветру откуда знать?

– Э, Хару! – воскликнул он. – Мы так не договаривались! Ты помешал мне.

– Я провожал девушку через Лабиринт, а ты влез со своими песнопениями, – недовольно буркнул проводник.

– Объясните мне кто-нибудь, что здесь творится! – потребовала я.

– Творится, – усмехнулся Хару. – Это ещё мягко сказано, Амелия…

– Эмили, – поправила я.

– Эми…

– Эолондо, – представился рыцарь. – Для вас – Эол. Теперь я ваш верный рыцарь, Эмили. А вы – дама моего сердца. Зовите меня, когда пожелаете.

Я ошеломлённо молчала.

– Как бы не так! – возразил проводник. – Убери от неё свои ветреные длани.

Рыцарь погрозил Хару пальцем:

– Ой, друг мой! Это против правил. Она согласилась, я поцеловал ей руку, и с этого вздоха она моя…

– Эй! – тут я не выдержала. – Я ничья! То есть, сама своя. И требую отвести меня домой! Или сама уйду.

– Далеко не уйдёшь, – заявил рыцарь, и на этот раз Хару принял его сторону.

– И здесь оставаться опасно. Если прознают владыки, нам не...

– Вы под моей защитой, Эмили! – перебил его Эол. – Даже от владык. Я им неподвластен. Сам по себе.

«А что-то в этом есть, – мысленно прикинула я. – Защита мне не помешает».

– Не верь ему, Эми, – предостерёг меня Хару. – От него самого надо тебя защищать. Это же ветер. Сегодня он здесь, а завтра изменит направление и упадёт к ногам другой дамы. Кинет тебя в самый ответственный момент. Только понадеешься на него и… Ищи свищи!

– Но есть и варианты, – возразил рыцарь-ветер. – Я могу стать твоим навечно, а ты – моей. Дамой сердца.

– Не вздумай соглашаться! – запротестовал Хару.

– Гм… – раздумывала я. – А какие обязанности это на меня налагает?

– Никаких, – улыбнулся Эол. – Обязанности лишь у меня – петь тебе песни, защищать от врагов, катать на спине ветра, целовать руки, расчёсывать твои дивные волосы и заплетать их в косы…

«Дивные?» – я недоумённо запустила пятерню в короткие кудряшки. Подстриглась, как обычно, на лето всего месяц назад, и волосы ещё не успели отрасти.

– … и восхвалять в каждом городе твоё имя, – закончил рыцарь. – От тебя требуется лишь малость. Сугубо для закрепления договора.

– Э… Восхваления можно и опустить.

– Решайся, – поторопил ветер.

– Не вздумай! – вмешался Хару.

– И что же это? – отмахнулась я от проводника, радуясь, что в данной ситуации у меня есть выбор и разноглазый не способен на него повлиять.

– Ничего сложного, – улыбнулся рыцарь. – Каждую четверть первого множества вздохов отдавать мне по капельке своей крови. В первый раз всего одну…

– Нет! – воскликнули мы одновременно с Хару.

– Об этом не может быть и речи, – добавила я. – Никакой крови!

– Как знаете, – рыцарь пожал плечами и поправил латы, сотканные из тумана. – Моё дело предложить.

Я не удержалась и потрогала доспехи, и пальцы легко прошли насквозь. А из-под лат просвечивал расшитый золотыми нитями кафтан.

– Всё не такое, как кажется, – заметил Эол. – В бою они крепче стали и не подведут.

– А где твои крылья?

– Крылья?

– Я видела…

– Темнеет, – напомнил проводник.

Из-за леса теперь выглядывала только макушка солнца, небо постепенно меркло, и на равнину ложились сумерки, укрывая холм зловещей тенью.

– Пора убираться отсюда.

– Куда? – поинтересовался Эол.

– Для начала в ближайшее междумирье, – решил Хару. – В Далсану.

– На торжище? – удивился рыцарь. – Зачем нам туда?

– Тебе незачем, – согласился проводник. – А Эмили необходимо попасть домой.

Я от удивления даже рот открыла, а рыцарь блеснул глазами.

– Не связывайся с этим, Хару, – сурово предостерёг он и тут же поклонился мне.

– Я перенесу вас, куда захотите, принцесса.

Кто я? Наверное, он так всем девушкам говорит.

– Не болтай! – внезапно набросился на него Хару. – Не мели попусту своим ветреным языком.

– Я лишь предупредил…

– Скоро совсем стемнеет, – повторил Хару, а солнце уже спряталось за лесом. – И сюда набежит всяких тварей.

– Хорошо, – Эол подхватил и закружил меня словно пушинку. Я и опомниться не успела, как очутилась позади рыцаря на крупе его коня, бьющего от нетерпения копытом, и как будто воспарила над лугом.

– Мой способ путешествовать по Лабиринту, – объяснил Эол, оборачиваясь и проверяя, хорошо ли я устроилась. – На крыльях ветра. Держись крепче. Взлетаем!

За что держаться-то?

– А Хару?

– В Далсану он и сам доберётся.

Я едва успела схватиться за пояс Эолондо. Пространство вокруг замелькало и растворилось в шуме ветра, и засвистело в ушах.

– Встретимся на базаре! – долетел откуда-то голос Хару сквозь рёв урагана. Или же мне почудилось?

***

Некоторое множество вздохов спустя

Сапфировый король

– Ваша драгоценность! Я упустил её.

– Как упустил?

– Опоздал, и девушку увёл другой проводник.

– Который? Кто его нанял?

– Неизвестно.

– Так выясни это! Немедленно.

– Слушаюсь, – слуга склонился перед господином.

– Кто-нибудь ещё о ней знает? – самоцветы под пальцами разгневанного короля крошились как пересохшая глина. – Изумруд? Рубин? Остальные?

– Не уверен, но...

– Позаботься о том, чтобы не узнали.

– Но… А как же лазутчики?

– Выполняй! – приказ Владыки подобен щелчку кнута.

– Сделаю, В-ваша драгоценность.

– Найди девчонку! И проследи за ней.

«Посмотрим, каковы теперь её шансы».

ГЛАВА 4. Базар в Далсане

Испытания для аметистовой королевы

Это смотрелось непередаваемо! Целый базар-город под огромным зеркальным куполом, где всё отражалось в перевёрнутом ракурсе. Нечто! Я такое точно видела впервые. Многое, во всяком случае. Хотя кое-что казалось мне странно знакомым. Как тень, отголосок или эхо. Как и мой рыцарь. По описаниям в волшебных историях и в иллюстрациях к ним. Но всё здесь было изменено до неузнаваемости или преувеличено. У меня не хватало эмоций и слов!

– Эмили, не отвлекайся, – окликал меня Хару всякий раз, как я задерживалась у прилавка с очередными диковинами.

Ну как тут не отвлекаться?! Таких прекрасных и чудесных вещей я в жизни не видела. Да весь мой родной мир представлялся мне теперь скучным по сравнению с одним этим пёстрым базаром в переходе между мирами. Шум, гам, задорная музыка дударей и шарманщиков, весёлые крики зазывал.

А товары!

Разноцветные птицы с веерными хвостами и рубиновыми глазами… Театральные шкатулки! Стоит раскрыть такую и крохотные актёры на сцене покажут вам отменное представление, и каждый раз новое… А потом скроются за настоящим бархатным занавесом и даже выйдут на бис. А поющие цветы? А воздушные пирожные и другие лакомства? Проводнику с рыцарем всё чаще приходилось оттаскивать меня от лотков и прилавков.

«И ты ведь уже не маленькая, Эмили», – упрекала я мысленно саму себя. Но, видать, с моей одержимостью сказками чудес я в детстве так и не дополучила.

– Эми! – в который раз одёрнул меня Хару.

Но я всё равно во все глаза разглядывала товары, продавцов и покупателей. Большинство здесь были в плащах с капюшонами, надвинутыми на лицо или в масках.

– Это для маскировки, – объяснил проводник. – Сюда приходят все, кому не лень. Иногда очень знатные и знаменитые. Потому и скрывают истинную личину – не хотят быть уличёнными.

Мне он тоже где-то достал такой плащ, чтобы особо не выделялась. Да я уже и сама сообразила, что мои шорты с футболкой здесь чудно смотрятся и выискивала себе попутно что-нибудь из местной одежды. Хотя в средствах мы были ограничены. Вернее, ограниченны тем, что нашлось в моём кошельке. Поначалу я сомневалась, что на деньги из моего мира в Далсане что-то можно купить. Но Хару меня разубедил.

– Для того и существуют менялы. Обменивают любые денежные средства на рыночную валюту.

«Валютой» оказались драгоценные камешки всех каратов, видов и расцветок, а также золотой и серебряный песок.

Седой меняла с хитрыми глазами долго разглядывал на просвет мои бумажки и монетки, а потом сграбастал всё и отсыпал нам горсточку мелких голубых самоцветов.

– Топазы, – Хару наморщил лоб и прикинул. – Не так много, но на пару жемчужин и карту должно хватить…

Перво-наперво, по словам проводника, требовалось зарядить мою раковину, и ничем иным как моргианским магическим жемчугом.

– Одной мало, – авторитетно заявил он. – Надо бы штук десять, чтобы раз за разом в междумирье не гонять.

– А разве жемчужину нельзя вырастить прямо в раковине? – на всякий случай уточнила я.

– Ну-у… Обычно так и делают, но это долго, необходимо особое сырьё, и условия, а тут этого не найдёшь.

– А где?

– В Моргиане конечно! – Хару закатил глаза. – Но нам туда хода нет. Поэтому воспользуемся готовыми и придётся смотреть в оба, чтобы не обдурили. А то подсунут подделку или просроченную…

И второе, без чего нам не обойтись, это карта. Только так, объяснил проводник, я сумею найти свой мир в переплетениях Лабиринта. Прежде чем перенестись обратно домой с помощью ракушки… Как всё сложно! Голова от этого раскалывалась. И гудела от недавнего путешествия на спине ветра.

– Скопировать конечно дешевле, чем купить готовую, – мараковал Хару. – Но для копии у нас нет приличного картафора.

– Чего нет? – уточнила я.

– Драгоценного камня нужного размера и специально обработанного. А чтобы его купить россыпи топазов недостаточно.

«Интересно, – размышляла я, разглядывая симпатичные брючки из чёрного бархата с золотыми пуговичками по бокам. – А на приличную одежду мне хватит?»

– Не знаю, – задумчиво отозвался Хару, перехватив мой взгляд.

Ой, неужели, я сказала это вслух?

– Эол, – намекнул проводник, – почему бы тебе не позаботиться о своей даме сердца?

– Расчесать ей волосы? – оживился рыцарь и тут же погрустнел. – У меня был прелестный опаловый гребень, но я его потерял.

– Я говорил о нарядах, дружок.

– Ах, о нарядах… – рыцарь погрустнел ещё больше и развёл руками. – Сожалею, но я сейчас на мели.

Я вздохнула и заставила себя о брюках забыть.

– Тебя предупреждали, – усмехнулся Хару. – Ветер он и есть ветер. И даже в карманах.

– Это временно, – возразил Эол. – Но когда разбогатею… Для вас, что угодно, дама моего сердца, Эмилия.

– Эмили, – машинально поправила я, испытывая неловкость, мне показалось, что он прямо здесь встанет передо мной на колени. Но нет… Более того, пока мы бродили по рядам вдоль прилавков, высматривая палатки зарядчика и картографа, Эолондо благополучно куда-то улетучился.

– Я же говорил – ветер, – снова попенял мне Хару. – Изменил направление и поминай, как звали.

Но я-то помню. Эол! Красивое имя… Печальные вздохи вырвались сами собой.

– Забудь, – деловито увещевал меня проводник. – Чем он дальше от нас, тем нам спокойнее.

Нас и нам? Нет, так не годится. Надо бы при случае намекнуть проводнику, что меня и его ничто не объединяет кроме общих поисков с целью вернуть меня домой. И я не забыла профессора Иштара… Кажется. Очередной мой вздох, вызванный этими мыслями, Хару истолковал совершенно по-своему.

– Ты даже не представляешь, от скольких проблем сейчас избавилась.

Но я почему-то так не думала и продолжала выглядывать в толпе «своего» рыцаря. Я уже как-то привыкла к нему. И отвыкать оказалось сложнее. Вот теперь я понимаю, что значит выражение «только ветер в голове». А как же профе… И тут я кое-что вспомнила!

– Хару, а откуда он узнал моё имя? Я ведь ему не говорила.

– Свойство ветра. Он знает все имена, – разноглазый укоризненно покачал головой. – По-хорошему прошу, неразумная. Забудь о нём. Он же рыцарь королевы Мераб.

– Кто такая королева Мераб?

– Ну, любопытная… А! Вот и она!

Проводник наконец-то заприметил лавку зарядчика, взял у меня раковину и двинулся туда сквозь толпу. Я конечно за ним.

– Тебе лучше подождать здесь, – остановил меня Хару и указал на скамеечку рядом с палаткой.

– Никуда не уходи. Я скоро.

Он скрылся за пологом, а я честно постаралась быть благоразумной и даже послушно направилась к скамеечке… Но кто-то поймал меня за рукав. Я с радостью обернулась, думая, что это рыцарь. Вернулся!.. И разочарованно уставилась на сгорбленного носатого человечка в тёмном капюшоне.

– Эй, девушка, не картафоры ли ищешь? – из-под капюшона сверкнул один серо-буро-малиновый глаз и подмигнул мне. – Лучшие и по сходной цене.

– По сходной это сколько? – поинтересовалась я. Не знаю, что меня дёрнуло проявить самостоятельность. Наверное, мысль о возвращении домой. Хватит уже этому Хару подчиняться! А то утащил ракушку, меня выставил, раскомандовался. Честно говоря, ситуация мне не нравилась ни с проводником, ни с рыцарем. Я это только сейчас осознала, увидев «носатого». И мою растерянность как рукой сняло.

– Всего три небесных топаза – ничтожная цена, – он прищёлкнул языком.

– Покажи товар, – я припомнила из читанных-перечитанных книг, как правильно торговаться на рынке.

Горбатый воровато огляделся, отогнул полу плаща и продемонстрировал мне гладкую дощечку с шестью углублениями. В каждом из них лежал драгоценный камень размером с куриное яйцо. Я буквально ощутила, как округлились мои глаза. «Стали по семь копеек», – так любит шутить мама.

– Красота, правда? – заулыбался торговец. – Все обработанные и первозданно чистенькие.

Но таких в природе не существует!

– Они не настоящие, – вырвалось у меня.

– Как ненастоящие?! – обиделся торговец и сморщил личико цвета лесного ореха. – Поддельных не держим! Брауни – честные мастера.

Брауни? Вот это да! О них я тоже в книжках читала… Но там говорилось, что они хитрые и обидчивые. И ещё… Без выгоды ничего не делают.

– А почему тогда такие дешёвые?

Огромный камень за три маленьких? У меня такая цена вызвала подозрение.

– Дешёвые? – он вылупил второй глаз. – Нормальная цена. Три небесных топаза и горсть золотого песка.

– Погоди, речь была только о топазах, о золотом песке ты не упоминал.

– Разве? – он прикинулся недотёпой. – А-а, так, то была начальная цена. Но коли тебе подходит… Подымем ставки. Брать будешь? Или найду другого покупателя.

Он запахнул плащ.

– Погоди! – перспектива собственного спасения ускользала от меня в образе этого крохобора. – Может сторгуемся? Золотого песка у меня нет, но есть вот это.

Я сняла с руки часы.

– Там полно камушков внутри. И вот…

Я полезла в рюкзак, мысленно прощаясь со своим последним имуществом. Больше ничего ценного у меня не завалялось, разве что… Брелок! Из чистого серебра, с изумрудами. Папин подарок. Он специально для меня заказал в ювелирной мастерской. Так жаль с ним расставаться, нет слов… Но, чтобы пройти этот гадкий Лабиринт, нужна карта!

– Смотри! – я отцепила брелок от ключей и подала брауни вместе с часами.

Тот осторожно взял часы, удивлённо повертел, рассматривая со всех сторон, попробовал на зуб, приложил к уху, довольно улыбнулся.

– Это часы, – объяснила я. – Точное время показывают. И дорого стоят. Наверное, как весь золотой песок.

Возможно, со временем, из меня и получится коммерсант.

Брауни кивнул и потянулся к брелоку, пригляделся к нему, вытаращил глаза, отдёрнул руку и отшатнулся.

– Прочь, – неожиданно прошипел он, внезапно исчез и возник в нескольких шагах от меня.

Я опомниться не успела, как брауни улепётывал, петляя между лотками и… Вместе с моими часами?!

– Стой!

Я сунула брелок в карман, подобрала полы плаща и бросилась за ним, расталкивая покупателей и путаясь в накидке. На бегу подобрала полы плаща и припустила быстрее, вот-вот догоню его.

– Отдай! – почти схватила за шкирку, но…

Мелкий поганец снова исчез перед самым моим носом и на этот раз безвозвратно. А я поймала лишь пустоту и с разгона врезалась в толпу щеголей в расшитых длиннополых кафтанах и широкополых шляпах с плюмажами, из-под которых выбивались крупные локоны.

«Апчхи! Апчхи!»

На мою беду их окружало целое облако ароматного парфюма.

«Апчхи! – я не могла остановиться. – Апчхиу-у-у!»

– Будьте здоровы! – один из франтов обернулся… Я подавилась чихом и остолбенела. На меня взирала с сочувствием… Козья морда! Тут и его дружки обступили нас… Сплошные морды! Ибо лицами это было сложно назвать. Пёсьи, лисьи, волчьи… Если это маски, то прямо как настоящие… Рысьи! И ещё каких-то неизвестных зверей.

– А-а-а! – распихивая толпу я вновь кинулась бежать, не разбирая дороги – обратно к палатке зарядчика и остановилась, когда поняла, что заблудилась в каменных джунглях. Здесь мы со спутниками точно не проходили. Даже музыка с рынка сюда доносилась глухо, будто из сильного далека, хотя торговые ряды – вот они, казалось бы, в двух шагах. Полутёмный зловещий переулок или даже туннель из плотно притиснутых друг к дружке домов-близнецов. Соединённые крышами здания образовывали над переулком арку, которая терялась в самых настоящих грозовых облаках. Уходя в перспективу, коридор из построек сужался и тонул во мраке...

Я прижала к груди рюкзак и поспешила выбраться оттуда, бочком-бочком продвигаясь поближе к шуму и пестроте базара… Позади зашуршало и заскрипело, я оглянулась и увязла во тьме, как в смоле.

***

Примерно полсотни вздохов назад

Королева Мераб Марут

– Развлекаешься, Эолондо?

Королева Марут возлежала на низком ложе в огромном зале под куполом Розы Ветров и лакомилась спелой вишней из страны Заката. Алый сок стекал по точёному подбородку. Мераб перепачкала ягодами губы, пальцы и томно облизывала их, поглядывая на рыцаря. Он приблизился к ней и смотрел с вожделением… О-о-о, как она любила этот взгляд! Что ей нравилось в Эолондо – так это его дерзость. Он никогда не отводил взор.

– Я думал о вас, – невозмутимо ответствовал ветер, – и примчался по первому зову.

Королева заливисто рассмеялась и зачерпнула из вазы полную пригоршню истекающих соком вишен.

– Ты нашёл себе новую даму сердца?

– Вы навсегда в моём сердце.

– В этом я уверена, но один из ветерков видел тебя с юной девицей.

Кругом шпионы! И шагу нельзя ступить… Ничего, он отыщет этого маленького гадёныша и проучит раз и навсегда.

– Она для меня ничего не значит.

– Кто она?

– Наивная барышня заблудилась в Лабиринте, а я показал дорогу…

– Как её имя?

– Эми, – Эол по опыту знал, что лучше скормить Мерабелле полуправду, чем вовсе никакой. Он-то сразу смекнул, кто эта смешная девчонка с аметистовыми глазами.

– Она невинна?

– Пока что не распознал…

– Не лги мне! Ты, и не распробовал? Однако… Сам знаешь, как с нею поступить, когда она исчерпает своё дыхание и надоест тебе.

– Вы правы. Её глупая юность не сравнится с вашей извечной красотой, моя королева.

– Умеешь завлекательно говорить, – польщённо выдохнула Мераб. – Но учти! Ты – мой. И только.

Она вытянула из-под атласной подушки ножичек с тонким лезвием и надрезала себе ладонь. Крупные серебристые капли скатились к запястью королевы, и её бессмертный нектар смешался с вишнёвым соком, струясь по белоснежной коже.

– Иди же ко мне, мой рыцарь.

И ветер не заставил свою королеву ждать.

– Соблазнительная…

– Пей! – она поднесла ладонь к его губам.

– Прекрасная, – он с нажимом провёл пальцами по её лебединой шее, и довольная улыбка заиграла на бордовых устах Мераб. – Страстная…

– Пей, Эол.

– Неотразимая...

И грудь королевы вздымалась от частого прерывистого дыхания, когда он приник к источнику своей силы.

– Мераб… Ты моя, Мераб, – шептал он, напитавшись живительной влагой до блеска в тёмных глазах. И смотрел как затягивается рана на изящной ладони.

– У нас с тобой есть пятьдесят вздохов, – она нежно погладила чёрные завитки его волос. – А потом меня ждут дела.

– Успею, – заверил её рыцарь, звякнув пряжкой ремня.

– Шпоры не снимай! – велела королева и промурлыкала словно кошка:

– Я так люблю.

ГЛАВА 5. Кровь принцессы

Испытания для аметистовой королевы

В нос ударил запах прокисшего пота, дыма и смолы. Я очнулась в полумраке, неизвестно где, валяясь на ворохе какого-то тряпья и откуда-то сверху пробивался неровный тусклый свет. Голова первое время была тяжёлой и странно пустой, но вскоре это прошло, и я постаралась вспомнить, что же со мной произошло в том переулке-тоннеле… Совершенно не за что зацепиться! И хорошо, что самого важного не забыла. Я не дома, а в… Лабиринте! А чем меня, собственно, оглушили? Или заколдовали…

Глаза понемногу привыкали к полутьме. Оказалось, что свет проникал через мутное зарешечённое окошко под самым потолком. А это метра два от пола, если на глаз. Высоковато для меня. Да и встать тут не на что. Одна ветошь разбросана по полу. Наверное, я в сарае или в подвале... Но в каком мире этот сарай или подвал? И сколько я тут лежу?

Первая догадка – ограбили. Вторая – похитили. Третья… Не-ет… Или да?! Я по очереди проверила все три версии. Рюкзак откопала неподалёку – в тряпье. У меня ничего не пропало, кроме часов, но их прикарманил брауни… Ой, нет, плащ куда-то подевался… Но не думаю, что эти лохмотья приглянулись грабителям. Ограбление отпадало. Значит, похищение… Либо в Далсане так принято – воровать девушек или только мне исключительно не повезло? И ещё дурацкое поведение брауни…

Разные мысли роились в моей голове, а взгляд блуждал по стенам, потолку, и наткнулся на… Дверь! Слегка перекошенную и грубо сколоченную из кривых досок. Осталось проверить, заперта ли она…

Заперта! В этом я скоро убедилась, но всё же попробовала открыть… Дверь не поддалась. Тогда я приложила к ней ухо и прислушалась… Отрывистые гортанные голоса, чьё-то натужное пыхтение и топот снаружи заставили меня ринуться обратно на кучу тряпья и зарыться туда, невзирая на вонь.

«Топ-топ, топ-топ» - Шаги приближались...

Заскрежетал засов, и дверь распахнулась. Вошли двое. Один приземистый и широкий, руки как коромысла, а на рожу образина образиной. И вдобавок всклокоченная местами шевелюра, как будто по ней проехались бульдозером. Второй – полная противоположность первому. Высокий, узкий и скользкий, упакованный в лайковую кожу, как червяк в футляре. Ну, по крайней мере, лица у них были человеческие, а не козьи. Высокий пригнулся, чтобы не стукнуться о притолоку. А приземистый протиснулся боком, иначе не проходил.

Они подступили ко мне и принялись цепко прощупывать взглядами… Мерзость! Я отодвинулась как можно дальше и, старательно пряча глаза, забилась в угол. Чего им от меня надо?

– Много за такую замухрышку не дадут? – пропищал «червяк».

Исчерпывающий ответ.

На себя посмотри, дохляк!

А «коромысло» проскрипело:

– Не пристроим в наложницы, так в Свинцовых копях за неё отвалят сполна. Там ценят вот таких худосочненьких. Пролезет в любую щель.

Он протянул ко мне лапищу – восьмипалую, с чёрными ногтями, прямо как коромысло с граблями, и я отпрянула.

– Не трусь, цыплёночек, – крякнула образина. – Отмоем, приоденем и… Глазищи-то! Ого… Ярче самоцветов! Ни один прынц не устоит.

Червякоподобный скривился.

– Где ты видал, чтоб на невольничьем рынке в глаза смотрели? Там ценятся тылы и перси.

Своими гнусными пальцами он нагло схватил меня за футболку в районе этих самых и…

«Уи-и-и!» – мой визг плавно перерос в свист, вопли и грохот снаружи, а червяк с образиной резко отпрыгнули от меня.

– Негодяи!

В сарай ворвался Ветер, размахивая мечом, круша и ломая всё на своём пути. Дверь вынесло из проёма вместе с изрядным куском стены, а вместо них зияла громадная дыра.

– Эол! – заорала я как полоумная.

– Пригнитесь, лэтти.

Клинок со свистом рассёк воздух, кровь хлынула фонтаном, и похитители рухнули, дёргая конечностями, а мимо меня прокатились две отрубленные головы. Кровищей залило всё вокруг – стены, пол, тряпьё, потолок и меня. Кровавая жижа стекала по грязному окну… Я так и застыла в углу на коленях, нелепо растопырив руки, вся в буро-красной слизи, и меня отвратительно стошнило.

– Простите, моё сокровище! – выпалил Эолондо, пряча меч в ножнах где-то за спиной. – Я не опоздал?

– Успел… к… к помывке, – в глазах резко потемнело, в ушах зазвенело и сарай куда-то поплыл…

Очнулась я снова при ярком дневном свете, заливающем большое окно. И опять лёжа. В воде. На этот раз я плавала в деревянной лохани с тёплой душистой водой, усыпанной белыми лепестками, прямо как была – в футболке и шортах. Ну хотя бы без туфель… А рядом сидел Эол.

«Что?» –я подскочила, и вода плеснулась через край.

– Эолондо!

– Здесь я, моя принцесса! – он улыбнулся мне.

– Вижу…

И где это здесь? Понятно… Посреди довольно просторной комнаты.

– Ты не улетел?

– Как я мог улететь, не убедившись, что дама моего сердца в безопасности?

– Где мы? – рекордный по счёту вопрос за… Сколько дней? Или чего у них тут.

– Который час. Дня или ночи?

– В междумирье времени нет… Как смены дня и ночи. Либо всегда день, либо ночь.

Чудненько! Значит это всё ещё…

– Мы в Далсане, в гостинице. Я снял номер.

Как романтично!

– Зачем?

– Чтобы вы могли отдохнуть перед долгой дорогой.

В комнате кроме лохани были ещё кровать, шкаф и трюмо.

– А почему я лежу в воде?

– Чтобы отмыться от скверны.

Значит, так благородные рыцари Лабиринта называют кровь и кишки!

– Одетая? – я опомнилась и прикрыла обозначившиеся под мокрой футболкой прелести.

Не хватало ещё, чтоб ветер увидел мою грудь!

Судя по мимолётной улыбке, скользнувшей по губам рыцаря, он не просто увидел, а как следует рассмотрел.

– О, дама моего сердца, я не мог проявить неучтивость и раздеть вас, без вашего согласия.

Действительно. Он же благородный рыцарь и даму не обесчестит. Пока она в обмороке.

– Ладно, но в следующий раз приведи меня в чувство прежде, чем совать в воду. Я разденусь сама.

Это чего я только что ляпнула?

В ответ меня наградили унылым взглядом.

– Увы, мой прелестный цветок. Скоро вас будет омывать другой рыцарь.

– Э…

– Я должен лететь.

– Ты нашёл себе другую даму? – кажется, я даже огорчилась.

– Пока нет, но… Я ветер, а такова природа ветров – менять направление.

Отчего-то мне очень не хотелось, чтобы он улетал. Особенно после того как спас меня сегодня из лап этих работорговцев.

– Эол… А ты можешь не улетать? Или не сразу хотя бы.

– Могу, –с готовностью ответил Эолондо, опираясь на край лохани. – Но есть условие. Ты знаешь…

– Моя кровь?

– Да, всего капелька, для начала. И на четверть первого множества вздохов я твой. А захочешь продлить связь, ещё две капли, и вновь я твой, ещё на четверть...

Я уже поняла, что время у них тут меряется вздохами. Четверть множества… Сколько?

– А это надолго? – заколебалась я, но готова была уступить. Нет ничего плохого в том, что какое-то время рыцарь будет меня защищать в этом безумном мировом Лабиринте. Это же не навсегда. Когда-нибудь я вернусь домой, а Эол останется здесь и переменит направление – к сердцу другой дамы.

– Согласна! – вот так, пока не передумала. – Что нужно делать?

– Всего лишь уколоть ваш нежный пальчик, – улыбнулся Эолондо.

– Но, – тут я пошла на попятный. – Чем?

– У меня есть, – обрадовал меня рыцарь, выдернул из-за отворота кафтана булавку с жемчужной головкой в золотой оправе и протянул мне. – Всё для моей дамы.

– А она, э-э, продезинфицирована?

– Она совершенно безопасна для вас.

– Я боюсь, Эолондо, немного…

– Позвольте, я сделаю это сам? Ваш пальчик, лэтти.

Я протянула ему всю руку. Пусть сам выберет.

Он выбрал – безымянный и проткнул. Я невольно зажмурилась и открыла глаза в тот самый интимный миг, когда Эолондо чувственно слизывал с моего многострадального пальца… Аметистовую каплю!

– Что?!

Рыцарь отпустил мою ладонь и выпрямился. По статной фигуре промелькнули сиреневые молнии, а сам он как будто вырос и обрёл величие, заполнив собой комнату. Черты его лица заострились, латы почернели и заблестели, а глаза засияли фиолетовым огнём… Минуло несколько ошеломительных вздохов или скорее выдохов, прежде чем Эолондо вернулся в свою обычную ипостась. Только доспехи остались чёрными, а глаза ярко-фиолетовыми. А раньше я даже не замечала, какие у рыцаря глаза. То ли серые, но светлее, чем у меня, то ли зелёные с желтоватым отливом. А теперь вот фиолетовые…

– Отомри! – рассмеялся вдруг рыцарь, на миг сбросив личину дамского угодника, но я этот миг не поймала. Превращения превращениями, но не стоило забывать о собственном пальце. Теперь о недавнем проколе напоминала лишь сиреневая точка.

– У меня сиреневая кровь?! – воскликнула я, стряхнув с себя наваждение. – Но она должна быть красной! Моя кровь… А это не моя кровь.

– Магия Лабиринта, – непонятно объяснил Эол. – У меня вот серебряная кровь…

– А где Хару?!

Рыцарь покачал головой.

– Вероятно, сбежал.

– С моей ракушкой? Как же я теперь попаду домой?

– Ты и с ней не попадёшь… – он явно пытался мне что-то сказать, но я отказывалась слушать.

– Нет! Нет! Нет!

Мысли бешено завертелись. Вот, почему он оставил меня у палатки зарядчика! Обокрал и удрал через чёрный ход. Мошенник…

– Найди его и забери раковину!

Откуда взялись эти приказные нотки в моём голосе? Как будто всю жизнь повелевала.

– Живо! – я отважно выбралась из лохани, совершенно не обращая внимания на так откровенно облепившую меня ткань. Вода стекала ручьями, но мне было наплевать. По-моему, даже рыцарь удивился. И поклонился мне.

– Для вас – всё, что угодно, дама моего сердца.

– Ах да, конечно… Так вот отправляйся на базар, куда угодно, поспрашивай и отыщи Хару. Приволоки, достань из-под земли, живого или мёртвого!

А я тем временем нормально помоюсь и заодно постираюсь, раз уж всё намокло. Другой одежды у меня всё равно нет.

– Лети, ветер, и поскорее возвращайся!

Эол весьма недвусмысленно скользнул по мне взглядом и вырвался тёмно-фиолетовым вихрем в распахнутое им же окно.

Стремителен и порывист!

На всякий случай я закрыла за ним створки.

Обошла комнату. И обрадовалась, обнаружив несколько ведер воды, ещё горячей, ковш и даже горшочек с жидким мылом, судя по цветочному запаху и перламутровой консистенции. Поменяла в лоханке воду, благо пустые вёдра тоже имелись, да и много выливать не пришлось. Вода и так вся уже была на полу и потихоньку утекала в отверстия с ажурными решётками.

Я с наслаждением вымылась. Хорошенько промыла волосы, удалив с них остатки слизи и крови тех омерзительных работорговцев. Намылилась вся как следует и ополоснулась несколько раз. Вот только вытереться было нечем. Ветер не предусмотрел. Он-то, наверное, привык обсыхать в полёте. Подумав, я стащила с матраца простыню и завернулась в неё. Села на кровать, и…

Тут-то моя отвага с решимостью и сдулись. С очевидной беспросветностью стало ясно, что без моих чудаковатых спутников мне в Лабиринте долго не продержаться. Либо похитят снова, и тогда уж точно куда-нибудь продадут. Либо прибьют, облапошат, обдурят, или заблужусь где-нибудь и умру… А так хотелось домой!

Мама, папа, Эрик… Профессор Иштар! Где вы?

Глаза защипало, в носу засвербело, и я зарыдала. Такими крупными и сиреневыми слезами, какими никогда в жизни не плакала. И вскоре на колени мне упал самоцветный камушек… А потом я едва успевала ловить. Слёзы лились безудержно, и аметисты сыпались не переставая. Я реву аметистами? Надо понимать, отныне проблема валюты в этом мире для меня навсегда решена.

***

Некоторое множество вздохов назад

Мастер Лабиринта

– Чем ты меня сегодня порадуешь, Хару?

Мастер как всегда утопал в своём любимом плюшевом кресле перед камином, и отблески пламени играли на его ожерелье из самоцветов, нанизанных на жилу дракона. Учитель перебирал их, а некоторые любовно гладил.

– Она пока что не пробудилась… – Проводник настороженно приблизился, сгибаясь в поклоне и теребя в руках шапку. Откуда он взял её? Сам не помнил. Такой Мастер внушал ему страх.

– Ты же сообщишь мне, когда это случится?

– Первым делом, мой господин!

– Хотя… Лучше ей будет сгинуть бесследно… – Мастер задумчиво покрутил в руках трубку и неспешно набил её табаком.

Все эти вздохи и паузы Хару терпеливо ждал.

– Обмельчали принцессы… Девчонка слаба духом и телом, – наконец произнёс Мастер. – Королевой бедняжке не стать. Другая уничтожит её.

Хару догадался, что разум учителя блуждает сейчас в Лабиринтах прошлого, настоящего и будущего. Но о какой именно принцессе твердит Мастер? Не разобрать.

– Я могу проводить её, – наобум предложил ученик.

– Неужели ты к ней привязался? – насмешливо хмыкнул Мастер.

– Ни в коем случае! Но… э-э… Другая чересчур засиделась в королевах. И ещё шесть королей…

– Верно. Не будем терять ни вздоха. Ступай и подтолкни принцессу. Пусть одолеет виток, а там посмотрим.

Проводник попятился к выходу.

– Хару! – напоследок окликнул его Мастер. – Кто-то снова украл у меня камни. Отыщи вора!

– Слушаюсь, господин.

Уф! Сердце испуганно колотилось где-то в пятках.

ГЛАВА 6. Слёзы принцессы

Испытания для аметистовой королевы

Вот так, рыдающую драгоценностями, меня и застали мои спутники, неожиданно возникнув на пороге. И никто никого не тащил связанным, оба явились добровольно.

– Тёмные лорды! – выругался Хару.

От изумления я даже плакать перестала, но живо сообразила, что простыня ненадёжная защита и побыстрее затянула её, и завязала везде, где дотянулась – крепко-крепко. Благо, в неё можно было замотать трёх меня. Наверняка получился неплохой маскарадный костюм… Снеговика.

– Катастрофа! – проводник кругами забегал по комнате. – Магия не должна была пробудиться так рано!

А я даже не знала, чем его утешить. Самоцветы уже не умещались в горсти. На помощь мне пришёл Ветер, услужливо подставив ладони.

– Объясни мне, наконец, что всё это значит! – потребовала я от Хару, а тот резко остановился и несчастными глазами смотрел на меня.

– Магию аметиста не спрятать… – он схватился за голову, покачиваясь из стороны в сторону как умалишённый.

– Аметиста?

Ясно одно, что-то тут нечисто! Учитывая метаморфозы, происходящие с моими глазами и волосами. И что-то как будто толкнуло меня изнутри. Я пересыпала камушки в подставленные ладони рыцаря и упёрлась взглядом ему в перевязь – моё внимание привлекли узорчатые ножны.

Видимо, сильно меня всё достало!

– Хару! – я выхватила из ножен кинжал, набросилась на проводника, отбуксировала через всю комнату и прижала к стене, приставив остриё к его горлу. На меня вытаращились совершенно шальные глаза Хару.

А Ветер даже не попытался вмешаться.

– И не вздумай! – предупредила я его, переводя взгляд с притихшего проводника на рыцаря.

Брови Эола поползли вверх, а больше он ничем не выказал своего удивления. Так и продолжал стоять возле кровати с моими самоцветами в руках.

– Ну! – я грозно уставилась на проводника. – Что тут вообще происходит?

– Сбрендила… – прохрипел Хару, когда я чересчур сильно надавила кулаком ему на грудь, а он и не сопротивлялся. Отчего-то… С трудом верилось, что двое взрослых мужчин не сумели бы справиться с хрупкой девушкой в простыне на голое тело. Скорее всего, оба впали в ступор от неожиданности. Вернее, только Хару, а Эол… Взирал на меня с интересом.

– Чего ты хочешь знать? – выдавил из себя Хару, едва остриё кинжала переместилось чуть выше и уткнулось ему в точку снизу под подбородком.

Я понятия не имела куда колоть! И боялась на самом деле причинить ему вред. Разве что припугнуть. Но не подрассчитала, а он дёрнулся и…

– Ой!

Там, куда упирался кончик лезвия выступила алая капелька… Хару побледнел и умоляющее вперился куда-то мне за спину. На стене передо мной распростёрлась крылатая тень, словно укрывая собой проводника. Это Ветер всё же решил вмешаться, но я и сама отбросила кинжал. Оттолкнула обоих мужчин, села на кровать и заплакала. Камни уже не подбирала, и они сыпались как попало и разлетались по полу.

– Да это же расточительство! – Хару бросился собирать самоцветы. – Аметисты… Но ты плач, плач, а я помогу…

– У тебя кровь, – заметила я сквозь слёзы.

– А, это! Пустяки, заживёт, – он вытер шею тыльной стороной ладони. – А вот камушки на дорогах не валяются.

Эол подобрал кинжал и сунул его обратно в ножны.

– На твоём месте, Хару, я бы ей всё рассказал. В противном случае, у тебя будут проблемы, – и более сурово добавил:

– Это я тебе как Эол Марут обещаю.

Угрожал он или нет, но проводник встрепенулся, оставил в покое самоцветы и со вздохом сообщил мне, отводя взгляд:

– Видишь ли, Эмили… Ты – аметистовая принцесса и претендентка на аметистовый трон…

А далее, всё что он говорил еле укладывалось у меня в голове. Более фантастической истории я даже в своих любимых книжках не читала.

– И с каждым шагом по Лабиринту миров в тебе пробуждается магия аметиста. Чем ближе ты к аметистовому трону, тем она сильнее.

– Почему я? То есть… Откуда она во мне взялась?

У обычной девушки из тихой долины самого заурядного мира.

Хару лишь пожал плечами, а Ветер загадочно улыбался, глядя в окно.

– Что если это ошибка и я не она?

– Доподлинно знает лишь Мастер Лабиринта… – проводник осёкся и испуганно уставился себе под ноги, словно кто-то мог вылезти из его тени.

Невообразимая жуть!

– Кто такой этот Мастер?

– Шшш, – зашикал на меня Хару и прошептал, косясь попеременно на запертую дверь и окно:

– Все признаки налицо – цвет глаз, аметистовые слёзы, а дальше – больше… Только не представляю отчего так рано. Ты даже ещё не прошла первую ключевую точку…

– Какую точку?

Новости так меня ошеломили, что я на время забыла обо всём остальном.

– Позже об этом поговорим, – буркнул Хару, – когда освоишься хотя бы с тем, что тебе уже известно… Так! – он огляделся и наткнулся глазами на горку самоцветов. Пока мы беседовали, Эол собрал их в кучку одним лишь своим дуновеньем.

– Надо подумать, куда девать твоё богатство.

– Как куда? – во мне снова проснулся коммерсант. – Это же деньги, вернее их эквивалент. Потратим на что-нибудь нужное и полезное.

– Ни в коем случае! – возразил Хару. – Аметисты нельзя тратить где попало. Кто увидит, тот живо смекнёт, откуда они взялись… Это слишком опасная валюта. В нынешней ситуации.

– Почему?

– А ты не дотумкиваешь, да? – проводник занервничал. – Если аметистовая королева прознает о тебе, то ты и до следующего витка не доживёшь.

Увы! Его мрачные прогнозы идеально совпадали с моими.

– Погоди… Так аметистовая королева жива?

Хару воззрился на меня как на несмышлёныша.

– А с чего ей быть мёртвой?

– Ну… – я и не знала, что ответить. – Типа, королева умерла, да здравствует королева. Я же претендентка.

– Странная у тебя логика, – проводник вздохнул. – Ты – всего лишь принцесса и не факт, что займёшь её место. Прежде заслужи. Так написано в Маргарите – книге законов Лабиринта. Чтобы получить трон, придётся сразиться и победить.

– С кем сразиться?

– С Алезендэ – нынешней королевой, – Хару вздыхал почти без остановки.

– Не торопи время, – предостерёг его Эол. – К тому же перед смертью не надышишься.

– Как ты метко выразился! – нервически взвизгнул проводник, всплеснув руками, а затем обернулся ко мне и мрачно изрёк:

– Покуда ты здесь, у тебя лишь один выход – сражаться и победить. Иначе найдут и убьют, пока ты не обрела силу. Этого Алезендэ не допустит.

В конце своей пафосной тирады он критически окинул меня взглядом с головы до ног, а я заодно, кстати, вспомнила, что на мне только простыня.

– Пока у тебя никаких шансов…

– То есть мне не победить?

Хуже ситуации не придумаешь!

– Я сказал – пока!

– А может лучше просто вернуть меня домой? Мне этот ваш трон не нужен.

– Не зарекайся.

– А вдруг, – я упёрла руки в бока, рискуя потерять своё единственное прикрытие, – ты нарочно меня запугиваешь, чтобы прикарманить себе камушки и свалить?

– Ополоумела? – правдоподобно оскорбился Хару.

Притворщик!

– Да-да, один раз уже попытался.

– Когда? – похоже он искренне недоумевал, а я покосилась на рыцаря.

– Но Эол…

– Ты чего наплёл, ветрогон!? – проводник накинулся на рыцаря. – Я же в поте лица носился по базару и… Вот!

Он выложил на кровать из кармана куртки мою ракушку и две жемчужины.

– Раздобыл! Одна запасная… Только на это и хватило.

Эол лишь хмыкнул в ответ на его сетования, выудил откуда-то из-за спины увесистый свёрток и протянул мне.

– Всё для вас, моя принцесса!

Я растерянно приняла и развернула тут же на кровати… Поразительно! Он принёс мне одежду, обувь и… Те самые бархатные брюки с золотыми пуговками! Я чуть было не расплакалась снова.

– Я и не собирался сбегать, – обиженно заявил Хару, наблюдая как я роюсь в обновках. – Все лавки прочесал в поисках картафора по сходной цене.

– Нашёл?

Хару огорчённо покачал головой.

– В этом нет необходимости, – сообщил Эол, снимая с моей щеки непонятно как задержавшуюся там последнюю слезинку. – Магия принцессы и ветра.

Он коснулся пальцем горки аметистов, и вскоре у него на ладони сверкал внушительный драгоценный камень. В отличие от слезинок он насыщенней отливал фиолетовой гаммой. Я до сих пор не могла поверить, что это выплакалось из меня и завороженно смотрела на самоцвет в руках ветра. Хару тут же развил бурную деятельность.

– Знаю надёжного картографа, который не станет задавать вопросов… Прекрасный камень! – он забрал его у рыцаря и повертел, рассматривая то с одного боку, то с другого. – Даже без обработки такой прозрачный.

Ради этого стоило порыдать.

А потом он удостоил вниманием и меня, выдохнув с облегчением. Я взглянула на своё отражение в трюмо и поняла. Глаза у меня как и прежде серые.

– Это ненадолго, – заверил меня Хару. – Вот пойдёшь по Лабиринту и накопишь магию.

– Но я не хочу идти по Лабиринту.

– Опять за своё? Не хочу! Не буду! Надо!

– А если не соглашусь?

– Останешься тут, тебя найдут и убьют, – он говорил предельно серьёзно, и Ветер в знак согласия кивнул. – Или чего похуже… Ты слаба и должна двигаться вперёд, чтобы заручиться поддержкой шести королей. В этом твоё спасение на первых порах, да и потом.

Губы у меня задрожали. Кажется, мне снова приспичило порыдать… Обычными нормальными слезами.

– Не трать слёз понапрасну, – укорил меня Хару. – Они ещё пригодятся.

– Я не хочу быть этой вашей королевой!

– Не плачьте, лэтти, – рыцарь ласково погладил меня по плечу. – Если вы не в форме, только прикажите. Я отнесу вас куда пожелаете и буду служить вам до…

– Да ну? – Хару подозрительно прищурился, переводя взгляд с него на меня и обратно. – А ты что тут делаешь? Уже мог бы и сменить направление.

– Нет нужды, – от Ветра так и веяло самодовольством. – Отныне я целиком принадлежу моей даме сердца.

И полыхнул фиолетовыми глазами.

– Нет! – Хару хлопнул себя ладонью по лбу. – Как я не догадался?! Цвет аметиста! Ты заполучил её кровь и её… Нет!

Он укоризненно посмотрел на меня.

– Что ты наделала, Эми? Зачем? Глупая! Теперь ты во власти этой бессмертной тёмной сущности.

– Это она владеет мной, – с достоинством ответил рыцарь, – безраздельно. И моим сердцем.

– У тебя есть сердце? – фыркнул Хару. – Разве его не пронзила королева Мераб?

– Сердце не камень, а вихрь переменчив, – пропел Ветер. – Кровь аметиста рану залечит...

– Берегись, принцесса, – зловещим тоном изрёк проводник. – Это лишь цветочки. В Лабиринте найдётся ещё немало проходимцев, желающих воспользоваться тобой в своих гнусных целях.

Я чуть было не спросила, а что, если он один из них, но в этот раз что-то заставило меня прислушаться к словам Хару. Неужели разноглазый прав? Я и впрямь сглупила? Но рыцарь бережно взял меня за руку, прижался к ней губами, и я утратила над собой контроль. Теперь искорки от его прикосновений как будто проникали под кожу намного острее.

– Я поклялся, лэтти, защищать вас и служить вам до гроба!

«До чьего? – закралась в голову неприятная мысль. – Своего или моего?»

Учитывая, что ветер бессмертен, вывод напрашивался сам собой.

Я скользнула взглядом по разворошенному свёртку с одеждой и… Меня подкинуло!

– Эол, а как ты это достал?

– Купил.

– Ты же говорил, что на мели.

– Уже нет.

Он улыбнулся и потряс передо мной мешочками, набитыми серебряным и золотым песком и даже развязал, чтобы я заглянула внутрь и убедилась.

– Откуда?

– Помнишь работорговцев?

– Ты ограбил работорговцев?

– А как же! Святое дело каждого рыцаря ограбить работорговца.

Ну, с этим я спорить не стала, хотя чересчур удачное спасение вызывало кое-какие сомнения. Так вовремя появился Эол с мечом и богатство своевременно подвернулось…

Но Хару не дал мне додумать.

– Что случилось, то случилось, – заключил он. – Пора действовать.

Перво-наперво он показал, как заряжать ракушку, а потом отдал мне свой вещпояс. Вернее, у него их оказалось два.

– Прикупил для тебя. С ним путешествовать удобнее, чем с твоей кубышкой.

Так он окрестил мой рюкзак.

– И не потеряешь, если придётся бегством спасаться.

А Ветер подлил мала в огонь:

– И только с трупа пояс можно снять…

Их послушать, так хоть сейчас ложись и помирай. Но вещпояс мне понравился. Я тотчас набила поясную сумку полезными предметами из своего рюкзака, нашлось место и для раковины с жемчугом. Всё поместилось, и сумка ничуть не раздулась. А ещё меня порадовало наличие на поясе дополнительных кармашков и стальных колечек-креплений. Также к нему прилагались миниатюрные ножны в количестве восьми штук.

– Зачем столько? – удивилась я.

– Это для стилетов, – пояснил Эол.

– А где они?

– Для начала их нужно купить у оружейника и научиться ими владеть, –снисходительно улыбнулся Ветер. И дунул мне на ухо, вызвав лёгкий озноб по всему телу. – Могу научить.

– После, – отмахнулась я, потому что Хару как раз объяснял мне про жемчужины-ключи.

– Семь ключевых точек. Семь узловых витков, семь главных миров и королевств. Для простых смертных обывателей и рядовых проводников они закрыты. Двери туда доступны лишь стражам и лордам, ну и, соответственно, самим королям и королеве, некоторым принцам и принцессам. Остальным, например, сезонным рабочим, необходим пропуск. Но ты сама пропуск и гарантированно туда пройдёшь, двигаясь по Лабиринту, используя раковину перехода. Есть и нелегальные обходные пути, но это на крайний случай, и они не всегда оправданны. Ежели поймают… Нарушителей границ карают сурово.

Я внимательно слушала, но меня интересовало лишь одно.

– А домой получится вернуться с помощью ракушки?

– Твой мир изолирован от Лабиринта, то есть обычным способом туда не попасть, а необычного, увы, не знаю, только Мастер… – он запнулся. – Но это потом... Сосредоточься на своей цели или последней ключевой точке – мире Аметиста. Но до этого тебе ещё многое предстоит.

– А если сразу попасть в седьмую и дело с концом? Я встречусь с аметистовой королевой и скажу ей, что ни на что не претендую. Вдруг, она отправит меня домой?

– И отправит, – посулил Хару, но я не успела порадоваться. – К дракону в пасть.

– Тут и драконы водятся?

– А ты думала!

Да-а, у меня проблемы.

– Хару, – недобро заметил рыцарь. – Не пугай девушку, – и тут же меня «успокоил»:

– Драконы обитают в Рубиновом мире, а не Аметистовом и Алезендэ они неподвластны.

– Зато есть стражи. Кто помешает им заполучить принцессу?

– Ветер.

– Не будь так самонадеян.

– У меня найдётся, что противопоставить…

– Вот только не впутывай сюда Марут!

Пока они препирались, я, изнывая от страха перед неизвестностью, предприняла ещё одну попытку:

– Ракушка точно не перенесёт меня домой?

– Нет! – хором ответили Ветер и проводник.

Хоть в чём-то они согласны! Плохо, что именно в этом.

– Но я же оказалась здесь из-за неё!

– Что удивительно, – Эол нахмурился

– Это не в наших силах, – со вздохом добавил Хару. – Но если ты дойдёшь до конца и обретёшь могущество аметистовой королевы, то… кто знает…

Я нутром чуяла – чего-то он не договаривает. Но то же чувство мне подсказывало, что и расспрашивать бесполезно. Всё равно не признается. Надо выведать хитростью, постепенно, а пока…

– Ой! – я спохватилась, что всё ещё сижу в простыне. – Выйдите, мне надо переодеться.

– Могу помочь, – намекнул рыцарь.

– Нет! – хором возразили мы с Хару.

А ему-то что?

Ой…

Бурчание в животе напомнило о насущном. В другое время я бы устыдилась, но здесь… Я была сама не своя! И временами как будто не я.

– Раз уж ты разбогател, захвати нам что-нибудь поесть.

Кажется, лет сто не ела, а питаться одними вздохами – этого даже для меня маловато.

Рыцарь тут же поинтересовался моими «любимыми яствами», но я пожала плечами и попросила его ориентироваться на свой вкус. И заработала очень странный взгляд.

– Я же ветер, – напомнил он. – Я не ем. Человеческой пищи.

– Сам выберу, посъедобнее, – пообещал Хару и заодно взял камень – скопировать в него карту.

О, как я сожалела о маминых котлетках, от которых отказалась за обедом.

После того как ушёл проводник, и я настойчиво выпроводила Ветра, мой энтузиазм поутих. Я задумчиво выбрала из груды одёжек лиф, нижние кружевные… Шортики? Светло-зелёную рубашку, расшитую серебристыми цветами по подолу и рукавам, замшевый жилет и конечно бархатные брючки… Эолондо угадал и угодил, как истинный рыцарь своей даме. Одежда мне нравилась – красивая, удобная, а вот обстоятельства нет.

«Прочему так?» – рассуждала я, одеваясь, натягивая красные полусапожки и застёгивая вещпояс. Так и подмывало выпрыгнуть в окно и сбежать подальше от своих чудаковатых попутчиков. Но… Я ведь когда-то мечтала о приключениях. Вот и получила! Нагуляюсь по Лабиринту, стану королевой… Да! Наберу материала для будущей диссертации. Вернусь домой… Но здесь ведь опасно! Я уже в этом убедилась. Ох, профессор, удружил ты мне. Ненароком… Или может у него такая новаторская методика обучения будущих аспирантов? Только вот как он добился подобного эффекта? Погрузил меня в сон… Бред какой-то!

Так… Эол с Хару, наверное, уже вернулись. Учитывая скорость ветра.

Я прошлась по комнате, заодно испытывая новые сапожки. Сидели они превосходно. Нигде не тёрли и не жали. Наверное, ветрам в этом мире ведомы не только имена, но и размеры. Я оценивающе осмотрела себя в зеркало и позвала из коридора своих спутников.

Они словно того и ждали. Залетели в комнату и принялись распаковывать свёртки, на этот раз с едой. Я уселась перед ними на кровать и, устроившись поудобней, попросила:

– Итак, рассказывайте мне об этом вашем Лабиринте миров. Как он устроен, как ещё по нему перемещаются, и что с чем едят. О последнем можно поподробней, а то я проголодалась.

– А ты обещаешь не тыкать в меня ножом и не прожигать своими аметистовыми глазищами?

– Конечно.

– Итак, – начал Хару, первая ключевая точка это…

***

Примерно в ту же самую череду вздохов

Рубиновый король

– Владыка Маттиас! Предзнаменование, – доложил гонец.

– Я видел.

Рубин задумчиво стоял на дворцовом балконе, опираясь на балюстраду, и тревожно всматривался вдаль. Владыку беспокоил сегодняшний закат за Огненными горами.

– Вулканы проснулись! В воздухе пахнет пеплом…

– Этого недостаточно для знамения.

– И драконы!

– Драконы?

– Принц драконов сам караулил меня на перевале, чтобы передать вам послание.

Казалось, гонец до сих пор потрясён этим фактом.

– Сам Владыка драконов! – недоумевал он.

Маттиас взял из рук гонца рубин и прикоснулся к нему разумом.

– Чутью драконов следует доверять…

Но с оглядкой.

– Ещё он велел передать, что отправит на поиски нового аметиста своего стража. А вы что предпримите? И когда свяжитесь с ним?

– Я подумаю, но сначала поговорю с братом.

Король подбросил камень, тот рассыпался ворохом искр, и растворился в бездонной выси. В мгновение ока мужчина обернулся орлом с рубиновыми глазами, издал пронзительный клич и взмыл в бордовое небо с розоватыми разводами облаков, туда, где дымкой задрожал небесный портал, ведущий в Имеральд.

Но едва орёл скрылся в вышине, как из ниши над козырьком балкона выпорхнул ворон и вскоре исчез в другом направлении.

ГЛАВА 7. Лабиринт миров

Испытания для аметистовой королевы

Ничто так не сближает людей как совместное обжорство. Так говорил мой отец. Правда, братец неизменно добавлял в конце «и попойка», но мы с моими спутниками не пили ничего крепче местной разновидности компота. Ветер притащил целый кувшин этого славного напитка. И он так хорошо пошёл под «байки» Хару о шести королях.

– Мир Рубина… – мечтательно протянула я. – Там, наверное, красиво.

– Скорее, жутко, – поёжился Хару. – Кровавое небо, вулканы и драконы. Ну, сама посмотришь, если доберёшься…

Что-то мне его настроение не нравилось.

– Зато король Маттиас самый молодой и прогрессивный…

– В каком смысле? – уточнила я. – Прогрессивный.

– По части магических технологий.

Пока я размышляла, как это вяжется с моим продвижением к трону, Эол внёс коррективы.

– Нет, пожалуй, самый молодой это Берти.

– А кто он?

– Бертран? Аквамариновый король.

– Кстати, – оживился Хару, – а это неплохая партия для нашей будущей королевы.

Какая ещё партия? Я ведь ни с кем из королей даже не знакома, а мои спутнички обсуждают как бы меня повыгоднее сосватать. Шустрые у меня подданные! Королевой я пока что не стала, но свита уже потихоньку набиралась. А свита, как известно, делает королев.

– Берти нам не подходит, – заявил Ветер. – Он влюблён в жемчужную принцессу.

– Принцесса не стенка, подвинется.

– Нет, это не тот вариант…

– Да у тебя все не те!

Потом Ветер и проводник снова спорили, а я доедала самое вкусное – сырные шарики в леденцовом сиропе.

А с чего вообще столько шуму вокруг устройства моей личной жизни? Да с того, что победить нынешнюю королеву в поединке и занять её место будет гораздо проще, если заручиться поддержкой большинства «драгоценных» королей. Как минимум четырёх из шести. И чтобы каждый из них думал, что я собираюсь замуж именно за него. Не знаю, почему Эол с Хару решили, что я буду свято придерживаться их плана. У меня были свои соображения на этот счёт… Уж как-нибудь я своё замужество сама устрою. Когда-нибудь…

– Эмили?

– А!

– Держи картафор.

После сытного ужина, завтрака или обеда (знает только Мастер Лабиринта!), Хару первым делом предложил изучить карту. Да-да, теперь у меня была своя личная проекция Лабиринта миров – так торжественно проводник назвал мерцающую сетку в аметисте. Но там я ничего разобрать не смогла, как ни старалась. А всё оказалось просто. Надо было всего лишь положить камень на ладонь, чтобы грани соприкоснулись с линиями руки и тогда смотреть. В голове тотчас появилась картинка, но… Лабиринт и вполовину не соответствовал моим ожиданиям. Я представляла себе нечто запутанное, плоское и похожее на паутину. В первом случае почти не ошиблась, а вот всё остальное… Больше напоминало объёмную многоцветную мозаику.

– Каждый мозаичный фрагмент – это отдельный мир, – объяснил Хару, пока я разглядывала причудливый многоуровневый орнамент. – Вместе они составляют Вселенную. Витки чередуются и переплетаются с меандрами, разбегаясь во все стороны от отправной точки-сферы – сердцевины Лабиринта.

Впрочем, постепенно я вникла, поскольку на умственные способности не жаловалась. Недаром из двадцати выпускников на курсе в аспирантуру направили меня и нашего факультетского ботаника.

– А что за яркие звёзды?

Они сияли интенсивнее других.

– Столпы Лабиринта или ключевые точки. В отличие от остальных они первозданны и неизменны. Семь ключевых миров – Сапфир, Рубин, Адамант...

– Но их восемь, а не семь! Но восьмой тусклый какой-то.

– Какая ты глазастая, – усмехнулся Хару.

– Это же Эмили, – ответил с подоконника Ветер. – Дама моего сердца.

Он не участвовал в рассматривании карты. Как представитель ветряного сообщества Эол запросто ориентировался в Лабиринте без всяких карт.

– Глазастая-то глазастая, – заметил проводник, – но кое-чего не знаешь.

– Чего не знаю?

– Нет больше восьмого мира. Давно.

– Почему?

– Меньше вопросов… – начал Хару.

– Отчего же? – вмешался Ветер, беспечно дуя на ветви за окном, и они раскачивались, ударяясь о ставни и шелестя листьями, а птицы в ответ гневно щебетали, ругаясь на рыцаря по-птичьи. Эол отвечал им беззаботным свистом, как будто понимал язык пернатых.

– Пусть узнает.

– Это очень плохая идея, – проворчал Хару, – но, если коротко… Была война, жестокая битва королей. Несметные полчища Гагата явились в Гроссулар…

– Куда?

– В Гранатовый мир. Король и его воины мужественно сражались, но все погибли. Когда подоспела подмога, отвоёвывать было уже нечего. Теперь Гроссулар – одно сплошное кладбище, по которому бродят призраки. Големы Гагата уничтожили всех и ушли.

– Но какой в этом смысл?

– Гранатовым миром способен править только гранатовый король. Он мёртв, а гранатовых принцев не рождалось в Лабиринте с тех самых пор… По преданиям. Это я слышал от своего… учителя.

Я ждала, что Эол что-нибудь добавит, но Ветер отвернулся и по-прежнему перебирал ветки, как струны.

– Ох, и поживилась тогда королева Мераб, – Хару покачал головой. – Многие теперь её рыцари.

– Мёртвые?!

Какой ужас!

– Она – некромантка, – шёпотом продолжал Хару. – Оживляет мертвецов и заставляет себе служить. Так говорят.

– Она забирает последний вздох, – внезапно откликнулся Ветер. – И обращает ещё живых, вернее, тех, кто находится на грани жизни и смерти. Мёртвые ей не нужны.

– Что же теперь в гранатовом королевстве? Там никто не живёт?

– Ничего… Только руины и привидения среди руин.

– Жуть, – холодок пробежал по спине.

– Так болтают, – добавил Хару. – Лишь стражи осмеливаются бывать там.

Я всмотрелась в карту.

– А что это за туманные пятна? Белые, чёрные… И тёмные линии.

– За ними скрываются пустоты, разломы, а ещё изолированные миры. Их нет на карте.

А я-то надеялась увидеть в одном из кусочков «мозаики» свой мир, затерянный где-то в бесконечности орнамента.

Тут меня осенило.

– Хару. Ты же проводник?

– Какие-то сомнения?

– Нет, просто я подумала… Ты знаешь карту наизусть?

– Ничего подобного. Она всегда передо мной.

Он указал на свой голубой глаз.

– Линза. Из корундовой плёнки.

Вот почему у него разные глаза!

– Очень удобно, но, наверное, неприятно, – я поморщилась.

– Сперва жжёт немножко, но потом она срастается с радужкой, и быстро привыкаешь. Но такие вживляют только проводникам.

– Погоди, но если у тебя карта, а ты мой проводник, то зачем мне картафор? Да и Ветер мог бы сразу отнести меня к аметистовому трону. Чего медлить?

Эол поклонился, приложив ладонь к сердцу и выражая готовность.

– У нас разные пути, – загадочно пояснил проводник. – И ты должна пройти весь путь сама. Мне разрешено помогать и подсказывать, когда мой путь совпадает с твоим. Но тебя ждут испытания.

– Какие?

– Мне не дано знать. Лабиринт укажет, карта направит, а раковина перенесёт. Мы лишь последуем за тобой. Но тебе необходимо пройти узловые точки лабиринта. Иначе, ты не обретёшь силу, необходимую для победы.

– Да уж, помню – победить, чтобы занять трон. А другие претендентки?

– Ты единственная. Принцесса всегда одна, как и королева… Прости, всего остального мне не дано знать. Ты поймёшь сама.

Хару чересчур поспешно ушёл от ответа, додумывай, мол, сама. Но сдавалось мне чего-то он утаил, избегая говорить про нынешнюю королеву.

– А теперь самое главное. Драгоценные камни. Они составляют основу и структуру Лабиринта…

Да, я заметила, что здесь по-особенному относятся к драгоценным минералам. В моём мире из них делали украшения и даже научились искусственно выращивать. Но по-настоящему ценились главным образом строительные породы: гранит, известняк, а также дерево и металл. В Лабиринте всё иначе.

– Самоцветы накапливают и отдают энергию, создают магию и скрепляют Лабиринт. Видишь, эти разломы?

– Да.

– Это пропасти. Иначе говоря, ничто. Пустоши. Лучше обходить их стороной. А минералы обеспечивают целостность Лабиринта. Связующая сила камней. Они дают мирам жизнь, энергию. Всё! И одновременно служат указателями. Ориентируйся на них, чтобы найти нужное место на карте… Вот, например, видишь эту область, отмеченную изумрудом?

– Вижу.

– Это Имеральд. Там растут изумрудные леса.

Прозвучало как-то знакомо.

– Что растёт?

– Изумрудные леса, – повторил Хару. – Это мир изумрудов – Имеральд.

– Знаю! – выпалила я.

– Знаешь? – удивился Хару. – Откуда?

– Читала… В моём мире о них написано в сказках. Вот уж не думала, что где-то такие реально существуют. В изумрудных лесах из сказок живут эльфы.

– Здесь – имельды, – проводник озадачился. – Правит Имеральдом изумрудный король…

Я вгляделась в переплетение витков и меандр.

Вспомнила!

И полезла в поясную сумку, куда успела переложить брелок. Показала его Хару.

– Смотри!

Он пригляделся и… Нет, среагировал не так, как брауни, а лишь шумно втянул носом воздух и хрипло спросил:

– Откуда это у тебя?

– Что – это?

– Королевская печать!

– Печать? Это же брелок!

Проводник выхватил его у меня и внимательно изучил эмблему, украшенную вензелями-завитушками, в форме деревьев и усыпанную изумрудами.

– Я буду не я, если это не фибула короля Терноэля и пропуск в изумрудный мир. Изумруды, оправленные в серебро. Признавайся! Где взяла?

– Он мой, – я отобрала у него брелок. – Это папа сделал и подарил мне.

– Как? Прямо взял и сделал?

– Не сам конечно. Просто отнёс узор в ювелирную мастерскую.

– Какой узор?

– С картинки, из тех самых сказок про эльфов в изумрудных лесах, – я замялась, это ведь было давно, почти что в детстве. Я как раз окончила школу и бредила волшебными историями. Мама и брат подтрунивали над моими увлечениями. Но отец относился серьёзно. Мой отец работал мифическим архивариусом и придавал большое значение волшебным историям, мифам и сказаниям. Окружающие называли его порой «не от мира сего».

– Просто отнёс в мастерскую, а мастер изготовил…

– Зачем?

– Папа хотел сделать мне сюрприз. Мне тогда очень нравились эти сказки, про эльфов.

– Спрячь и никому не показывай, – потребовал Хару.

– Да уж спрячу, – я засунула брелок в потайной кармашек на вещпоясе. – Раз все так на него реагируют.

– А кто ещё? – допытывался Хару. – Кому ты его показывала?

– Какая разни…

– Кому?!

Похоже, он испугался не на шутку.

– Ну, один брауни, на базаре…

– И больше никому?

– Только брауни. Зашипел и удрал.

– Неудивительно, – нахмурился Хару. – Брауни ненавидят короля Терноэля, имельдов и не переносят изумрудных чар.

– Почему?

– Терноэль изгнал брауни из Имеральда и отлучил от магии.

– Значит, брауни плохие?

– А с чего ты решила, что изумрудный король хороший? – усмехнулся проводник.

– В сказках…

Ветер наблюдал за нами с ироничной улыбкой.

– Забудьте про сказки, лэтти… Но вы правы, он не плохой. Но и не хороший. Какой есть. Да и брауни не исчадия пустоши. Когда-то имельды и брауни жили в мире и согласии. Но граф брауни поступил подло по отношению к изумрудному королю. И тот не забыл. Злопамятен, как и все имельды. Он проклял, а затем изгнал народ брауни. И теперь они уродливые скитальцы, кочевники, лишённые своего мира. Блуждают по всему Лабиринту, а путь их зыбок и хаотичен.

Мне стало жалко бедолаг, но я своевременно вспомнила ещё кое-что.

– Он свалил с моими часами! – и жалость улетучилась.

– С часами? – переспросил Хару.

– Это такой прибор, с его помощью измеряют время, в моём мире. Часы, минуты, секунды.

Хару почесал в затылке.

– Мы определяем время иначе – вздохами, и не везде оно течёт одинаково, то замедляясь, порой, то ускоряясь. В переходах оно вообще не течёт. Этим кто только не пользуется. Не весь Лабиринт населён бессмертными существами, как ветер, или вечно юными, как имельды, или долгожителями, как драконы. В переходах часто околачиваются жаждущие продлить себе жизнь и молодость.

– И козьи морды тоже?

– Козьи морды?

– Я столкнулась с ними, пытаясь догнать брауни.

Эол на подоконнике тихонько рассмеялся, точно сквозняком потянуло.

– Догнать брауни? Ха-ха… Легче поймать ветер!

Что-то мне подсказывало, что изловить Ветер в Лабиринте вообще не проблема. Он и сам пойматься рад.

– И что за козьи морды? – переспросил Хару.

– Ну, с виду люди как люди, но морды у них звериные.

– А, эти! Это – тролли.

– Кто?

– Подданные Хаккена – короля Алмазной страны. Кому угодно глаза отведут, – усмехнулся Эол.

– Прикидываются, кем хотят, – подхватил Хару. – Придумала же! Козьи морды! Да половина обитателей Лабиринта только кажутся людьми.

Я положила аметист на ладонь, заглянула в него и нашла Алмаз… И вот тут меня озарило! Буквально. Яркой вспышкой в голове. Я каким-то чудом проникла за алмазные грани, как будто увеличила, приблизила и внутренним зрением просветила насквозь… И Алмазный мир раскинулся передо мной как на ладони: прозрачное небо с радугами от горизонта до горизонта, пронизанный лучами воздух, искристый снег на вершинах…

– Сплошные горы!

– Адамант – горная страна, – улыбнулся Ветер.

– Ты быстро учишься, – одобрительно заметил Хару.

– Угу-у… – я зевнула, меня потянуло в сон.

Сколько часов я здесь? Наверное, в моём мире уже наступил день или следующая ночь.

– А чем в Лабиринте считается количество вздохов? Есть такой прибор?

– Кристалл времени, – ответил проводник. – И вздохи не единственная единица измерения. Есть и промежутки между вздохами – паузы безмолвия, когда вечность задерживает дыхание, и удары сердца…

Глаза слипались, и голова сама клонилась к подушке. Хару заметил это.

– Ложись и поспи. Отдохни перед длинной дорогой.

– А-а ты-ы? – я уже не сдерживала зевоту.

– У меня ещё кое-какие дела. На базаре. Вернусь и пойдём.

Я в последний раз взглянула на карту.

– Рубин! – он переливался гранями и словно манил к себе.

Хару уставился на меня голубым глазом.

– Правильно, – похвалил проводник. – И первая ключевая точка Лабиринта. Туда-то мы и отправимся, когда выспишься. И заодно, – подмигнул он, – наберём горючих минералов.

– Чего наберём?

– Шучу. Но если без шуток, то, как ты думаешь, чем мы греем воду?

– Ну, магией, наверное.

Вода в вёдрах и лохани долго оставалась горячей, но очага или обогревателя в комнате не было.

– Горючими минералами. Такие есть только в Рубиновом мире. Некоторые смельчаки рискуют, чтобы раздобыть их. На базаре они дорого стоят.

– Но я не видела в воде никаких камней.

Когда выливала её в лохань.

– Камни растворяются и надолго отдают воде свой жар.

– Здорово, конечно-ооо… – зевок на этот раз получился ещё шире и я не успела прикрыть ладонью рот.

– Прилягте, лэтти. Я буду охранять ваш сон, – пообещал рыцарь, а мне показалось, что он сросся с подоконником.

Всё! Спать!

Хару ушёл, велев нам никуда не улетать из комнаты и вообще из междумирья. Вполне логичное опасение, учитывая, что один из спутников ветер.

– И никому не открывать, – добавил проводник, просовывая напоследок голову в дверь.

Я еле доползла до изголовья кровати, повалилась на матрац как есть – в обуви и в одежде, и сонным голосом позвала:

– Эол…

– Я всегда здесь, о дама моего сердца. Вам удобно?

– О, да! – передразнивала я его. – Давай договоримся – на ты. Не называй меня больше дамой. Ладно?

– Как пожелаешь, Эмили, – с улыбкой ответил рыцарь.

То есть, улыбку я не видела, а лишь почувствовала её тепло вместе с дыханием ветра на щеке.

Вот и хорошо. Теперь мы и с ветром на ты.

– Спи, моя принцесса. А я спою тебе колыбельную…

Не знаю, где он прятал свою арфу, но вскоре от окна полилась хрустальная мелодия, и внимая чарующим звукам ветра, я провалилась в сон.

***

Множество множеств вздохов назад

Аметистовая королева

Небо сегодня горело пурпуром. Непривычно низкое и набухшее оно отражалось в зеркале вод.

Аметистовая королева вышла на террасу, чтобы полюбоваться на озеро Тихое и смотрела вдаль – на тёмно-фиолетовые тучи, заполонившие горизонт.

«Будет дождь», – королева зябко поёжилась под порывами ветра и поплотнее закуталась в шаль-паутинку.

Неспроста Тихое с утра неспокойно и местами взбаламучено. Поверхность морщилась рябью и вскипала бурунами, а заводи наполнились пузырьками.

Но королева любила непогоду и дождь. Ещё с тех самых пор, будучи маленькой девочкой – дочерью лесника из заокраинного и неприметного мира. В детстве она любила убегать из дома в грозу. Да и сейчас стояла бы тут вечно в предвкушении, что вот-вот грянет гром, и небеса расколются надвое огненным зигзагом. Как же хотелось ей спуститься по мраморной лестнице и прогуляться по берегу. Пусть первые слёзы дождя упадут стеклянными каплями в её протянутую ладонь.

Улыбаясь своим мыслям, королева вернулась в комнату за плащом.

– Ледда! – молодой мужчина очень похожий на неё, возник в дверном проёме.

– Одарио, – королева поспешила навстречу брату. – Я ждала тебя!

Когда-то в семье лесника родились близнецы на радость родителям, но никто и не предполагал, что у дочери обычных людей пробудится магия аметиста. И это могло бы обернуться трагедией, если бы не… В тот день правящая в ту пору аметистовая королева сама явилась к ним в дом. Ледда видела, как помертвела лицом мать, а отец схватил со стены топор. Но быстрее всех среагировал брат – обыкновенный мальчишка, в отличие от своей сестры. Он выскочил из-за стола, где они обедали и заслонил Ледду.

– Не тронь её! – закричал он. – Сперва убей меня! Попробуй!

Близнецам тогда исполнилось по тринадцать вёсен, и аметистовая магия расцвела в девочке не в полную силу, но уже довольно явно. Настолько, что королева почувствовала её и прибыла из далёкого Аметиста. Высокая и величественная женщина с нежно-сиреневыми глазами и фиолетовыми волосами, облачённая в дорожный костюм, а на поясе у неё висели стилеты. Восемь узорчатых рукояток торчали из агатовых ножен.

– Простите неразумного дурака, – запричитала мать, падая в ноги королеве. – Пощадите хотя бы сына!

Мысленно она уже прощалась с обоими детьми.

Внезапно королева улыбнулась и помогла женщине встать.

– Я не хочу никого убивать, – звонко рассмеялась она, – а пришла затем, чтобы устроить будущее вашей дочери, – при этом королева оценивающе глянула на мальчика. – И сына заодно. Хотя он и не одарён магически, но мне нравится его смелость и решительность. Из него получится доблестный воин и защитник для своей сестры – принцессы Аметиста.

Но вопреки словам королевы, Одарио не заинтересовался воинским искусством. Зато обнаружил способности к наукам и стал королевским архивариусом. А Ледду аметистовая королева воспитала своей преемницей. Она обучила принцессу всему, что знала и умела сама, с дозволения её родителей.

– Я хочу оставить трон, – поведала Аметис близнецам, когда однажды они втроём прогуливались по парку. – Мне пришлось стать королевой, но я не создана для власти…

Она рассказала брату и сестре, что прежняя владычица подослала к ней убийц. Юная принцесса бежала от них по Лабиринту, встретила добрых мирян, которые помогли ей и укрыли в мире Серого камня, защитив покровом её магию. Впоследствии оказалось, что они и не люди вовсе. Когда принцесса научилась правильно видеть, а не только смотреть, то узрела их истинный облик, но это было уже неважно. Серый народец спас её.

– Я была вынуждена вызвать на поединок королеву и победила, но… Вскоре полюбила обычного мужчину, а не одного из драгоценных королей. И чрезвычайно обрадовалась, что родилась ты и теперь мне не придётся выбирать, между любовью и троном…

– Ледда? Ты выбрала? – словно издалека донёсся до королевы голос брата, она так погрузилась в свои мысли, что сразу и не поняла вопроса.

– Ты выбрала? – повторил Одарио.

– Конечно, – королева улыбнулась и подвела брата к столу, где на начищенном до блеска бронзовом щите красовались в своих гнёздах семь драгоценных камней.

– Вот этот! – она извлекла тёмно-красный самоцвет с переливами алого, похожий на затвердевший огонь.

– Гранат? – удивился Одарио. – Но он же… Скорее полудрагоценный, нежели драгоценный.

– Как и аметист, – ответила королева. – Мы подходим друг другу.

– Я думал, ты выберешь сапфир, – Одарио разочарованно вздохнул.

К тому же, он обещал сапфировому королю, что замолвит за него словечко перед сестрой.

– Сапфир? – королева усмехнулась и погрозила брату пальцем. – Ты ничего от меня не скроешь, и я знаю, что вы с ним сговорились.

– С кем?

– Не претворяйся, всё равно не переубедишь. В гранате больше магии, чем в сапфире. Гранат – самый сильный из ключевых камней Лабиринта.

– Ты поэтому его выбрала? – Одарио подозрительно прищурился.

– Нет, – королева нежно погладила самоцвет подушечками пальцев, – он мой любимый... Но не вздумай проболтаться кому-либо ещё! Даже Риммелю, – она красноречиво уставилась на брата. – Клянёшься?

– Нем как гагатовый голем!

– Не надо о них… – Ледда невольно вздрогнула и стянула на груди концы шали, как будто замёрзла.

– Значит, Альмандин, – грустно молвил Одарио. – Впрочем… Тебе решать и надеюсь ты выбрала правильно. Скоро объявишь всем?

– На балу в Хризолитовом дворце. А пока лучше сохранить это в тайне…

Ледда кое-что утаила от брата. Знать об этом ему не обязательно, выбор свой она всё равно уже сделала.

– Альмандин, – повторил Одарио и покачал головой. – Всем известно только магическое имя Граната, а не данное ему при рождении. Возможно, так он пытается скрыть своё низкое происхождение.

Королева вспыхнула.

– Король Гроссулара не ниже, чем другие короли. Забыл, что сами мы из семьи лесника?

– Ладно-ладно, успокойся, – Одарио вздохнул. – Я лишь хочу тебе счастья, сестрёнка, но… Может, всё-таки подумаешь? Изумрудный или Рубиновый? А есть ещё Алмазный и…

Королева фыркнула.

– Если и вправду желаешь мне счастья, то доверяй, и позволь решать самой.