Старый, но крепкий 8

Глава 1

Сегодняшнее утро началось не слишком приятно. Сперва — тренировка (ладно, это приятно — я продержался против мечницы две минуты, причем безо всяких зелий), а потом — неприятные новости.

— В каком смысле «Самир не приехал»? — нахмурился я.

Сегодня утром я был дома у Самира, чтобы телепортировать его к острову, но брата не застал. Мать сказала, что к брату пришли и тот сорвался куда-то еще в потемках. Я уж думал, проблема на острове, но сейчас стою рядом с охранником и узнаю, что на острове все спокойно.

— Именно в таком смысле, господин Китт, — со стоическим спокойствием сказал охраняющий остров практик. — С момента, как вы вчера его забрали, он больше не появлялся.

Я пробежался до Циншуя по теневой тропе, внимательно глядя по сторонам. Думал, может, что-то случилось с повозкой, но не нашел ни единой зацепки. Более того, трава вдоль реки даже не была примята, значит, и повозки за ближайшие пару часов тут не проходили.

Проверял, где только мог. Начал с квартала, где мы покупали здания — вдруг он там обсуждает с кем-то ремонт или документы. Пусто.

После — промчался по городу. Сперва по теневой тропе, чтобы не тратить время. Заглядывал в лавки, в подворотни, в любимую харчевню брата у рынка. Бесполезно, никто его с утра не видел.

Вернулся в секту, зашел к Додоневу — спросил, не приходил ли к нему Самир. Додонев только пожал плечами и посоветовал поспрашивать стражу у городских ворот.

Потом снова отправился домой к Самиру — может, он уже там, а я как дурак бегаю. Но там застал заплаканную мать. Пока я искал брата, кто-то подкинул под дверь записку. Размашистый почерк, жирные буквы: «Если хочешь увидеть брата живым — приходи на площадь с сотней золота».

Мама кусала губы. Из глаз непрерывным потоком текли слезы, она безостановочно повторяла: «Что же будет, что же с ним будет?»

Поймал ее за плечи, заставил посмотреть в глаза и уверил:

— Мам. Нормально все будет. У меня есть деньги, так что через пару часов Самир вернется домой, абсолютно целый, малость напуганный и бесконечно злой. Я обещаю. Обещаю.

Пока подействовало. Понятное дело, сейчас не улыбнется и не пойдет по своим делам, однако на полчаса-час этого внушения хватит. Дальше опять накрутит себя, начнет волноваться…

Поспешил на место встречи. Вокруг бегали галдящие дети, ходили праздно одетые прохожие. Улыбались дамы, один я стоял смурной и хмурый и чувствовал, как внутри с каждой минутой разгорается злость.

Несколько раз прогнал в голове, как действовать в разных ситуациях (и ни одного решения «просто отдать деньги» среди этих действий не было). Прикидывал, исходя из того, сколько практиков придет и что будут требовать, попытаются ли сразу обменять Самира на деньги, или попробуют устроить «утром деньги, вечером стулья».

Самый неудобный для меня вариант — если бандиты пришлют обычного городского парнишку-бегунка, который заберет монеты и отдаст таким же ничего не знающим людям, которые уже передадут деньги дальше. И лучше, если придет кто-то из непосредственных участников похитительно-разводительного процесса. Даже если этот человек придет в компании телохранителя или двух, первого-второго ранга пробуждения, с ними можно будет справиться. Если же телохранитель будет практиком стадии метаморфоз, как Никифор Крайслер, царствие ему Небесное, лучше будет поискать иные пути, чем просто ввязаться в драку.

Подошли ко мне уже через три минуты, причем не парнишка-оборванец на побегушках, нет — ко мне подкатил улыбчивый толстячок, одетый в цветастую лоскутную рубашку и брюки. Никакого хаори, никаких иных деталей азиатской культуры. Разве что рубашка отличалась от крестьянской фасоном и дороговизной ткани.

На подходе толстячок по-хозяйски осмотрел выставленный напоказ тугой кошель, едва ли не облизал его взглядом. На меня посмотрел, как на пустое место или на функцию, которая предназначена для передачи денег. Причем, подозреваю, что после первой удачной «сделки» передавать я буду много и часто.

— Господин Бронсон, рад встрече, — оскалился толстячок. — Наслышан о вас.

Я молчал, сверля подошедшего глазами. Отвечать, во-первых, не хотелось, а во-вторых, я изо всех сил старался держать себя в руках и не двинуть ему в зубы. Толстячок был первого ранга пробуждения, так что мог выдержать такой удар, но я не был уверен, что остановлюсь на одном.

— Даже не поприветствуете? — делано изумился практик.

— Ближе к делу, пес. Тебя послали, чтобы ты взял у меня деньги и договорился о передаче брата, или дабы юродствовал и обезьянничал?

От подобного вопроса толстяк помрачнел.

— На твоем месте я бы вел себя повежливее, Бронсон. У тебя, конечно, есть еще родственники, но вряд ли ты можешь себе позволить разбрасываться ими.

Я шагнул к толстячку, но тот с прыткостью мячика отпрыгнул на пару шагов назад.

— Но-но! Давай-ка без глупостей, паренек. Я наслышан, что драться ты умеешь, и проверять правдивость слухов на себе не хочу.

В глазах — превосходство и уверенность, что ничего ему не будет. Мол, вряд ли я решусь выпотрошить его на глазах у людей, тем более — после предупреждения.

Решил, что взял меня за яйца. Если бы не опасался, еще и покровительственно по плечу меня похлопал бы, мол, «если все будет, как надо, будем жить мирно».

Это меня окончательно вывело из себя. Оскалившись, четко и быстро проговариваю заклинание.

Если в первые пару секунд мужик не понимал, что я говорю, и пытался различить знакомые слова в мешанине звуков, то на третьей секунде в глазах мелькнула неуверенность — такого исхода он не ожидал.

Больше времени на раздумья у него не было. Время замедлилось, появился список малополезных навыков и воспоминаний, который я прочел почти без интереса, проскользнув мимо — к памяти практика.

Воспоминания крутились передо мной, будто сотни видеороликов. Азартные игры, пьянки в дешёвых тавернах, мелкие интриги и взятки. Я раздражённо отбросил их прочь, погружаясь глубже. Мне нужно было скорее найти ответ — кто похитил брата и почему.

Наконец, среди хаоса и мусора чужих воспоминаний мелькнуло то, что я искал. Окутанное страхом вчерашнее воспоминание. Толстяк ужасно нервничал и потел, как боров, когда получил записку с заданием. Он боялся тех, кто присылал ему указания, но за их выполнение щедро платили.

Я ухватился за эту ниточку. Потянул.

Толстяк не знал наверняка, кто именно дает ему задания, но подозревал группу «Коготь» — одну из тех, о ком в день нашего знакомства предупреждала Фаэлина. Те уже давно промышляли подобными делами. Толстяк мог ошибаться, но думал, что Самира похитили из-за денег. Никаких скрытых мотивов и сложных интриг: просто жажда наживы. «У Бронсонов завелось золотишко, мы его хотим».

Странно… После того случая с Ян Стапом я был уверен, что мастер Линь и глава секты займутся чисткой города от подобных элементов. Но, видимо, они либо не справились, либо не успели добраться до всех.

Так… Что еще интересного здесь есть?

Я потрошил память, не беспокоясь о человеке. Узнал, что в толпе есть два наблюдателя, которых практик не знает в лицо, и указать на них не сможет. Как только толстяк получит деньги и покажет знак, что все в порядке, те должны добраться до места, где держат Самира, и сказать, что передача прошла. Дальше Самира отпускают, деньги какое-то время отлеживаются у толстячка, на случай, если я на них теневую печать поставил, или слежку за его домом, а после — незаметно отправляются по какому-нибудь адресу, который сунет ему в толчее прохожий.

Такого резкого в выражениях человека на переговоры позвали специально — если бы я выплатил деньги, Самира отпустили бы. Если бы набросился на толстяка и попытался выбить информацию, то к нему на помощь подошли бы пасущиеся неподалеку стражники, а я бы остался должен куда больше. Практики посчитали, что в любом случае выиграли бы.

Отменяю заклинание. Время вернулось в нормальный ритм. Я пришел в себя, покачнулся, но устоял. На этот раз, благодаря усилениям и рангам, даже голова не болела.

А вот толстяк в себя не пришел — обмяк, завалился на бок, треснувшись головой о мостовую. Я осмотрелся. Навык анализа ускоренно работал, определяя, кто из толпы может быть наблюдателем, и есть ли они вообще здесь.

Навык подсветил пару человек, которые сейчас спокойным шагом шли в противоположную сторону. Ни за что бы на них не подумал, но до того, как рухнул толстяк, девушка-лоточница смотрела в мою сторону, а благообразного вида старичок с тростью шагал к нам, но неспешно развернулся и направился простым прогулочным шагом в противоположную сторону. Может, забыл дома что-то, может — решил, что все сейчас бросятся на помощь потерявшему сознание практику и решил не попадать в толчею, но я решил, что стоит проверить обоих.

И девушка, и старичок были максимально обычными людьми и обоим я, растворившись в тенях, на ускорении подбросил медные монеты с печатью.

Рассудив, что наблюдатели могут не уйти сразу, я наблюдал за площадью еще минут семь, нашел еще трех человек, которые поспешили прочь. Подкинул монеты и им. Наблюдал бы и дальше, только вот две печати пересеклись в одной точке. Самые первые: дедушка и лоточница.

Обрадовавшись совпадению, я переместился к ним.

Лоточница уже избавилась от лотка. Дедушка выглядел ровно так же.

— Приветствую.

Снова та же схема. Применить заклинание кражи памяти вышло усилием мысли, так что спустя минуту я просматривал воспоминания девушки, а потом и старика. Не крушил воспоминания, как у толстяка, и не копался в них: аккуратно нашел необходимое место, куда люди должны были дойти (усадьба находилась в паре кварталов отсюда), раздобыл воспоминания, кто в ней должен находиться. После — устремился туда.

Дом выглядел совершенно обычным: двухэтажный, старый, с облупившейся штукатуркой и покосившимися ставнями. Он ничем не выделялся среди соседних зданий, и вряд ли я, даже проходя мимо, мог предположить, что брат именно здесь.

Я бесшумно скользнул к окну второго этажа. Растворившись в тенях, проскользнул через ставни и очутился в комнате.

И принялся намораживать прямо на одежду ледяной доспех. Воздух в комнате стал сухим до невозможности — при каждом вдохе сушил носоглотку. Льда вокруг меня становилось все больше и больше. Я уплотнял лед, делал его настолько крепким, насколько мог. Ледяные шипы медленно нарастали на плечах и предплечьях. С каждой минутой доспехи становилось всё прочнее, всё тяжелее. Единственное, что не менялось — решетка напротив рта. Мне тоже нужно дышать.

Уже и стены комнаты заиндевели, но я стал действовать только тогда, когда подо мной угрожающе заскрипели доски пола.

Каждый шаг сопровождался скрипом, легким треском.

За дверью — никого. Шагаю по коридору, дохожу до лестницы. На скрытность не рассчитываю, и правильно — меня уже ждут.

Внизу собрались практики. Мужчины. Один седой и аристократично бледный, — на ступень выше меня по рангу. Второй и третий — равны. Выглядят, как охранники на подхвате.

Я рванул вперед. Ступени ломались под ногами, последняя так вовсе провалилась, едва я наступил на нее, слегка смазав рывок. Практики отпрыгнули от меня.

— Ты еще кто?!

Стоило только пожелать, и от меня во все стороны пополз лед и холодный пар.

— Добрый вечер, — сказал я хрипло. Пар вырвался из-под решетки клубами, как из пасти чудовища.

— Убить! — скомандовал старик, и бросился вперед, вызывая в ладони сплетенный из пламени клинок.

Вот только мой ледяной доспех был лучше призванного за секунды пламени — тот, врубившись в наплечник, зашипел и оставил неглубокую зарубку.

Второй практик тем временем прыгнул вбок. С пальцев сорвалась нить духовной энергии. Не знаю, что за техника ударила мне в плечо, но доспех она не пробила — с треском осыпался лёд. Ледяной доспех треснул, и сразу начал восстанавливаться.

Третий — молодой, с кинжалами, метнулся ко мне, стал сыпать техниками: двойной шаг, укол в сердце, разрыв вены — всё тщетно. Лёд принимал удары, гасил импульсы. Один кинжал отскочил, второй застрял.

Для того, чтобы раз и навсегда отбить у бандитов охоту покушаться на мою семью, я должен разобраться с ними максимально жестко.

Да, не по моим обычным правилам, но сколько ни думал, не мог придумать варианта лучше. Со всеми не договориться, со всеми не выстроить добрососедских отношений. И если твою семью трогают, лучше уж бить, и бить насмерть.

Даже у моего человеколюбия и желания решить все мирным путем есть предел.

Практики в пылу схватки не замечали, что становилось все холоднее. Я подготавливал помещение к бою, и теперь мог разойтись вовсю.

Ноги практиков разом примерзли ко льду.

Я схватил парня с кинжалами за руку и вложил прорву Ци, замораживая его изнутри. Глаза парня расширились. Он дернулся, заорал… и замер, покрываясь инеем.

Старик умудрился вырваться и прыгнул на меня. Между ладонями металось горячее пламя, как в доменной печи.

Я шагнул навстречу и ударил кулаком, врезал тяжеленной ледяной глыбой с выращенным шипом ему в грудь. Под кулаком хрустнуло. Практик отлетел, ударился об стену и свалился на пол.

Последний сбежал. Рванул так, что сломал заледеневшие ботинки, на ускорении выпрыгнул в окно, и сделать я с ним ничего не мог.

Тогда я дошагал до старика, схватил за длинные белые патлы и поймал его взгляд. Заклинание. Не нужно договариваться, как-то выстраивать слова и убеждать. Одно заклинание, и вот я уже знаю, что брат в подвале. Знаю, что старик действительно входил в «Коготь» до того, как преступной группой занялся мастер Линь и Сяо Фэн. Главарь мертв, самые сильные практики либо умерли тоже, либо бежали. Осталась такая шушера. Надеюсь, мое послание заставит их уважать Бронсонов.

Нужно только сделать его ярче и доступнее.

По-прежнему удерживая старика за волосы, ударил головой об пол.

Раз.

Два.

Треск кости.

Треск костей. До тех пор, пока голова не превращается в кашу из крови и осколков зубов на досках пола.

Мертв.

Топаю вниз. Ломаю парой ударов дверь, и только затем позволяю доспеху развалиться на куски.

— Ты как? — тихо спросил я, развязывая верёвки.

— Живой, — прохрипел брат, морщась от боли. — Эти ублюдки не церемонились.

— Я тоже… Потерпи немного, скоро будем дома.

Глава 2

Телепортироваться Самир отказался — сказал, что хватит ему на сегодня потрясений, и лишние пятнадцать минут на дорогу он как-нибудь найдет.

В общем, я потратил еще четверть часа и передал брата на руки матери и появившейся жене. Лица женщин были мокрыми от слёз. Мама прижала Самира к себе, затянулись причитания, завывания, сопли и неубедительные заверения Самира, что он в порядке. Не желая наблюдать эту бурю эмоций, я потихонечку отошел в сторону, выскользнул за ограду и зашагал прочь по пустынной улице.

В голове крутились мысли о беглом практике, но я быстро выбросил его из головы. Судя по увиденному в голове старика, мстить тот не будет — забьется в угол и затаится, поскуливая от страха. Да и вообще ловить его бессмысленно — наоборот, пусть бежит и расскажет остаткам банды, как именно погиб их хозяин, и что Бронсоны «не подают». Пусть знают, что случается с теми, кто решит нагреть на нас руки.

Конечно, в масштабах города смерть одного бандита мало что изменит. На место убитого практика тут же явится другой — возможно, ещё более жестокий и наглый, однако я не собирался вершить правосудие и насаждать порядок железной рукой. Моя задача проще: показать каждому, кто хоть на миг задумался навредить семье Китта Бронсона, чем это желание заканчивается.

По итогу первые три занятия в секте я пропустил в поисках брата, успел только на четвертое — на недавно появившиеся «Основы зельеварения».

Я сидел в учебном зале, на заднем ряду. Пока Сталевар угрюмо рассказывал о свойствах трав и минералов, я размышлял о сегодняшнем происшествии. В голове снова и снова мелькали лица. Самир, толстячок на площади, старик-практик и почему-то лоточница.

Очнулся я, когда приятели потянулись к выходу.

— Нормально все? — Остановился на секунду возле меня Апелий. — Выглядишь каким-то не таким.

— Все отлично.

— Как знаешь. Но если что, только скажи, я помогу. Да и остальные, если ситуация прям сложная, скорее всего… ну, это самое…

— Спасибо. Если что, обращусь.

Апелий кивнул и потопал к двери. Я тоже собрался, взял тетрадь, куда сегодня не записал ни строчки из лекции, ни одного своего вычисления.

На выходе столкнулся с девушкой в форме слуги. Та посмотрела на меня, пару раз моргнула, и доложила:

— Китт, вам передали, что вас ждут у ворот секты какие-то караванщики.

А вот и перевозчики от принца. Я ждал их раньше, и не отлучался из секты в Фейлянь, чтобы не пропустить появление каравана. Уже когда передам им партию зелий, можно будет забирать из столицы Мэй Лань и договариваться с принцем о новых поставках.

У ворот секты меня действительно ожидали. Караванщиков было два десятка человек.

Они спокойно и уверенно поглядывали по сторонам. Обветренные лица, густые бороды, местами тронутые сединой. На спине каждого из караванщиков висел круглый стальной щит. У кого-то относительно новый, у кого — с глубокими царапинами и следами ударов. На поясах покоились мечи в простых, но надёжных ножнах. Даже здесь, у города, мужики не сняли своих кожаных доспехов и не трепались праздно друг с другом — рассредоточились и наблюдали, словно в любую минуту готовы рвануть в бой.

А может, и на самом деле готовы.

Но больше привлекло внимание другое — на обочине ведущей к секте дороги стояли семь крытых фургонов: огромные, массивные конструкции из толстых досок, усиленные металлическими полосами, с широкими железными колёсами. Такой фургон легко выдержит и стрелы, и слабую технику и нападение стайки небольших духовных зверей.

Но больше всего моё внимание привлекли семь коняг, каждый из которых был впряжен в свой фургон. Огромные, каждый выше двух метров в холке, с мощными боками и крепкими ногами толщиной с моё туловище. Густую косматую шерсть пробьет не каждая стрела, глаза смотрят спокойно и внимательно. Сразу видно — духовные животные. Каждый такой конь способен потянуть за собой десяток обычных лошадей вместе с грузом.

Я невольно покачал головой. В Фейляне Чили выделял мне оседланного духовного скакуна — стремительного поджарого зверя. Но эти исполины напоминали крестьянских тяжеловозов — медленные и могучие существа, способные тащить за собой хоть целую гору.

Я давно понял, что ошибался — здесь разводят духовных животных. Правда, кроме коней, других пока не видел. Да и по-настоящему серьезных зверей вроде драконов никто еще не приручал.

— Ты Китт? — вернул меня в реальность караванщик, выглядевший старше других. Голубые глаза на покрытом сетью морщин лице смотрели остро, внимательно. — Господин Бронсон, верно?

— Он самый. Что-то вы прямо в полной экипировке. Неужели в окрестностях настолько опасно?

Я рассчитывал, что караванщик расскажет, что неподалеку видел отряд из школы Небесного гнева, или хотя бы упомянет напряженную обстановку, но тот будто и не заметил вопроса:

— Мне сказали забрать у вас на фронт какие-то ящики, или коробки. Когда и где я могу это сделать?

— У меня бочонки. И да, можете забрать прямо здесь. Я владею пространственной техникой и могу телепортировать груз прямо внутрь вашего фургона, если хотите.

Караванщик посмотрел на меня внимательно, словно оскорбление взвешивал. И качнул головой:

— Нет, господин Бронсон, в фургон не надо. Лучше рядом с фургоном, а мы уже сами погрузим и закрепим как надо.

Я пожал плечами. Караванщик, похоже, крайне осторожен. Могу его понять — наверняка на войне со зверями любая мелочь может стоить жизни, а уж когда речь идёт о дорогих зельях, то и подавно.

— Хорошо, перенесу сюда. Только печать поставлю, — предупредил, вдруг мужики нервные.

Чернющая печать слетела с моей ладони на землю, и я телепортировался в лабораторию.

Шесть больших деревянных бочонков стояли ровным рядом, уже двое суток ждали отправки. Подумать только, шесть бочек высококачественных зелий… Если посчитать их розничную стоимость, получалась устрашающая сумма — восемь тысяч золотых монет! И это уже за вычетом той суммы, которую принц потратил на накопитель энергии.

Самир придет в экстаз, когда получит свою долю от сделки.

Я снова осмотрел бочонки, но бока были сухими, как и пол под каждым. Каждый надёжно закупорен и уже трижды тщательно проверен. Утечек при нормальной транспортировке быть не должно, но глава караванщиков наверняка перепроверит все.

Я приподнял ближайший бочонок и переместился с ним в руках к фургону. Можно было телепортировать бочонок отдельно, однако рисковать дорогущим зельем я не стал.

Один за другим я телепортировал оставшиеся пять бочонков, аккуратно размещая их рядом с фургоном.

Закончив, я дождался, пока караванщик проверит бочки. Убедившись, что всё в порядке, он облегчённо вздохнул и одобрительно кивнул мне:

— Благодарю, господин Бронсон. На этом все?

— Да.

Караванщик махнул рукой своим людям, и те тут же быстро и аккуратно начали переносить тяжёлые бочонки в ближайший фургон. Как они их там крепили, я уже не видел — все заслонял полог.

Наконец все шесть бочек оказались в повозке.

Караванщик кивнул мне:

— Был рад сотрудничеству.

— В добрый путь.

Караванщики молча расселись по козлам. Кто-то запрыгнул под полог, кто — пошагал по дороге. Духовные кони неторопливо двинулись вперёд, легко потянув за собой массивные фургоны так, словно те были пустыми.

Одна партия зелий благополучно отправилась в путь, и теперь я мог спокойно заняться собственными экспериментами. Бумага от принца с пояснением, что я работаю на него, решила все вопросы с руководством секты. Под покровительством его высочества я могу заняться и личными разработками. А задумал я создать мощную алхимическую бомбу. Собрать все, что знаю, в одном флаконе, так сказать. И заодно оценить, достаточно ли я образован, чтобы наконец создать оружие, которое позволит дать отпор монстрам.

В первую очередь я заглянул в секту. Мне и по Земле были знакомы люди, которые клали на технику безопасности, и присоединяться к списку усопших я не хотел, потому решил перестраховаться по максимуму. Нашел Сталевара, попросил у него защитный комплект — толстые очки из закаленного стекла и очень дорогие перчатки из драконьей чешуи — прочные и при этом гибкие, идеально подходящие для алхимических манипуляций. По идее, их надо было надевать при любой работе с зельями, вдобавок к фартуку, но я оценивал риск, и, по моему мнению, раньше он был несущественен. Хватало и ледяной корки на пальцах при варке ядов и токсичных эликсиров.

Затем я тщательно проверил посуду, ингредиенты. Убедился, что инструменты чистые, проверил исправность вентиляции, и только после этого приступил к работе.

Сперва — тщательно отмерил и подготовил порции ингредиентов. Затем — получасовая работа. Обычные ингредиенты, частично — выращенные на острове, частично купленные за бесценок у Додонева. Решил на основе гранат со сгущенным воздухом, которые готовил в Фейляне, создать средство мощнее. По плану, воздух должен разбрасывать не железные осколки, как в первой версии гранаты, а огонь, либо — вызывать в эпицентре взрыв с температурой в тысячу градусов и выше.

Разлил из котла остывающее варево по склянкам, где уже лежали толченые ингредиенты, и закрыл те пробками, предварительно окунув их в алхимический клей. Спустя пять минут, когда жидкость подостыла, гранаты были готовы — перед глазами всплывали системные описания:

Алхимическая граната со сгущенным воздухом и эссенцией огненной Ци.

Качество — редкое.

При разбивании сосуда высвобождает мощную ударную волну сжатого воздуха, смешанного с духовным огнем.

Рецепт усилен эссенцией, граната становится мощнее.

— Пум-пум-пум…

В целом ожидаемо. Результат неплохой, но явно недостаточный для моих амбиций. Такая «бомба» едва дотягивала до обыкновенной гранаты и могла пригодиться разве что практикам ранга закалки (тем более, что ингредиенты для ее создания требовались дешевые и распространенные), но для тварей из диких земель — чудищ, защищенных чешуей, толстой шкурой, стихиями и высокими рангами, нужно нечто гораздо более мощное.

Я аккуратно замотал колбы в тряпки и отнес в пустой угол своей лаборатории, чтобы и случайно не разбить, и, если вдруг стекло как-то случайно треснет, я не пострадал.

И снова за работу. На этот раз взял более дорогие компоненты и увеличил концентрацию пламенной эссенции, а также достал перо феникса — крайне редкий ингредиент, который я выкупил у Додонева и приберег для подобных экспериментов, и вытянул из него эссенцию.

Теперь работа шла медленнее, и действовал я куда внимательнее — работал в замедленном темпе, чтобы не дай бог не ошибиться. Если реакция пойдет не по плану — ускорится, к примеру, то варево пусть и не взорвется, но может выплеснуться из котла.

Когда последняя крупинка лунного сахара растворилась в смеси, жидкость стала куда гуще. Я быстро разлил ее по сосудам и закупорил их. Через несколько секунд смесь успокоилась и приобрела насыщенный багрово-золотистый оттенок.

Я внимательно изучил выведенный системой результат.

Алхимическая граната Феникса.

Качество — эпическое.

При разбивании сосуда создаёт огненный шторм радиусом 30 метров, наносящий всем в зоне поражения урон огненной Ци.

— Вот теперь другое дело… С этим уже можно работать.

Разумеется, на этом эпическом зелье я не остановился. Было бы чересчур просто, если бы я по велению зачесавшейся пятки из оказавшихся под рукой ингредиентов со второго раза создал гранаты (которые не могли создать и Крайслеры за все время), продал их принцу, и люди на фронте начали бы теснить зверей. Увы, но нет — такой вариант не менее сказочен, чем всеобщее счастье.

Следующие три дня я только и делал, что смешивал ингредиенты, вытаскивал эссенцию из намороженного льда, из пламени Апелия и из всего, что только мог представить в качестве начинки для гранаты. Вместе с этим — скрывался от Линя, И конечно, проводил тесты полученной алхимической взрывчатки.

И это было громко.

По городу поползли слухи о грохоте, постоянно возникающем в глубинах леса Туманов. Иногда отголоски этих чудовищных звуков достигали даже Циншуя, заставляя местных жителей тревожно переглядываться и шептаться то о пробуждении древних чудовищ, то о решающей битве секты и школы. Горожане были похожи на муравьев в разворошенном муравейнике, и я понимал их тревогу. Обычные мирные жители привыкли жить, как бы глупо это ни звучало. Просыпаться по утрам, идти на работу, возвращаться. Они не привыкли к тому, что практики школы кружат неподалеку от города и нападают на торговые караваны, что секта и школа вообще воюют. И меньше всего они желали оказаться рядом с этой войной. В общем, мои испытания горожан не радовали. Я постарался уйти подальше, но недостаточно. А когда узнал, что звуки долетают до города, было уже поздно менять свой «полигон».

Насколько я понял из комментариев собратьев по секте, практики секты иногда проводили эксперименты неподалеку от города, но никогда — с таким размахом. Если бы какой-нибудь горожанин осмелился зайти в лес километров на семь, его бы потрясло увиденное. Раньше в этом месте была широкая поляна, теперь зиял огромный кратер. Земля рядом с кратером была сожжена, а края кратера покрылись плотной стекловидной коркой. От жара взрывов даже толстые стволы деревьев на расстоянии нескольких десятков метров иссохли, а ветви обломало и разбросало мощными ударными волнами.

Именно там горожанин увидел бы меня — стоящего у края кратера и внимательно изучающего последствия взрыва очередной бомбы.

— Похоже, эта и в самом деле лучшая…

Я осторожно поднял новую бомбу, копию той, что только что взорвалась внутри кратера. Бомба выглядела, как пятилитровая бутыль из особого стекла толщиной в палец, специально закалённого редким алхимическим зельем. Тяжеловатая — килограммов пятнадцать (преимущественно из-за стекла), даже практик далеко такую не забросит, но у меня есть теневая телепортация, а остальные пусть думают, как справиться без нее.

Внутри, за стеклом, бурлила эссенция невероятной силы и плотности. Я, привыкший видеть потоки духовной энергии невооружённым глазом, с трудом смотрел на эту концентрированную субстанцию. Духовная сила сияла настолько ярко и насыщенно, что казалось, будто внутри сосуда заключено само солнце.

Мне кажется даже Сталевар вряд ли смог бы изготовить бомбу лучше этой. Из тех же ингредиентов, имею в виду, потому что будь у меня доступ ко всем возможным компонентам мира, я бы сам себя переплюнул.

Каждая получившаяся бомба была все лучше и лучше — применяя на практике расчеты, я набирал необходимый опыт. Предыдущие испытания оставляли после себя глубокие кратеры и плавили камень, но эта граната была ещё мощнее. Об этом говорили и испытания (от ставшего куда глубже кратера даже спустя час нестерпимо веяло жаром), и системная справка.

Алхимический заряд Пылающего Дракона

Качество — легендарное.

При разбивании сосуда высвобождает разрушительную вспышку духовного пламени, бьющую по площади радиусом 50 метров. Существа, попавшие в зону поражения, получают огромный урон огненной Ци.

Пламя дракона подпитывается от артефактов и прочих объектов с духовной энергией, оказавшихся в зоне поражения. Будьте осторожны! У тех, кто оказался рядом с зоной поражения, возможно выгорание меридианов. Возможен урон духовному ядру!

Алхимик-зельевар: +1

Похоже, я достиг своего максимума: если и есть что-то сильнее легендарного ранга, я до него не дойду. Теперь осталось испытать моё творение в деле, на реальных монстрах. Потом можно патентовать… то есть, изготавливать заряды, упаковывать и отправлять на границу. Или — дорабатывать. В зависимости от испытаний.

Глава 3

Самое главное здание секты встретило меня тишиной и прохладой.

Я спокойно прошагал по длинным коридорам, минуя многочисленные двери, поднялся по лестнице и дошел до кабинета мастера Линя. Еще на подходе я ощутил тяжёлое давление его духовной ауры. Неприятное чувство — словно ноют зубы или вилкой скребут по тарелке. Линь явно не настроен на дружескую беседу — его раздражение ощущалось физически. Вряд ли мастера порадует мой внезапный визит, и совершенно точно его не приведет в прекрасное расположение духа моя просьба, но что поделаешь — проверку бомбы лучше проводить в диких землях.

Я постучал, и когда изнутри донесся неприветливый рык, потянул ручку.

Мастер поднял голову от бумаг, холодно и неприветливо смерил меня взглядом.

— Ага. Снова ты, — сухо произнёс он, отложив в сторону кисточку, которой секунду назад выводил на листе иероглифы. — Опять принес какие-то интересные бумаги?

Мастер Линь с порога попытался создать ощущение, будто любое моё появление — проблема. Я не стал оправдываться.

— Я помню, что господин Свен Дэй говорил по поводу моих изобретений, и я старался, чтобы очередные опыты были направлены не на усиление практиков, а совершенно на другое. В общем, последние три дня я занимался новыми алхимическими гранатами…

— Я знаю, — перебил Линь. — Мне уже все уши прожужжали о твоих взрывах. Не думал согласовать это с сектой?

Старик будто специально пытался вывести меня из себя. Я медленно перевел дыхание, пережидая вспышку раздражения, и продолжил:

— Так вот. Я специально выбрал место подальше от секты, и не думал, что это обеспокоит вас или принесет какие-то неудобства.

— Но принесло.

— Мастер Линь…

— И обеспокоило.

Я снова вздохнул. Мастер смотрел на меня, ожидая следующих слов. Думаю, старик еще не исчерпал лимит поддевок, подколов и прочего в мой адрес. В прошлой жизни и я таким был — поссорившись с человеком, я не мог общаться с ним нормально, чтобы не ввернуть в разговор какую-нибудь едкость, сливая негатив. Видимо, Линь тоже был из стариков, которые позволяли себе небольшую слабость в виде старческого брюзжания.

— Мы можем вернуться к тому, с чего начинали наше общение?

— К чему это? — Напоказ удивился старик. — А ты сможешь вернуть потерянное уважение к старшим? Я помню, как ты, Бронсон, стоял на коленях, умоляя сделать все, чтобы спасти твою мать. Я помню, как вытаскивал тебя из тюрьмы, откуда ты ни за что бы не выбрался сам! — Мастер Линь накручивал себя, повышая голос, а теперь и вовсе взревел, и Ци в помещении колыхнулась, а краски поблекли. — ПОМНЮ, КАК НАЗВАЛ ТЕБЯ ВНУКОМ! Я прикрывал тебя от тех в секте, кто был уверен, что ты опасен, и хотел твоей смерти! И что я получил? Высокомерие! Отказ в выполнении приказов! И самое неприятное — замаскированную угрозу от его высочества принца!

Если Линь рассчитывал распекать меня, взращивая во мне чувство вины, то он ошибся. Помощь в спасении матери и вызволении меня из тюрьмы — это просто следствие взрыва бомбы с пепельной лихорадкой, которую, как мне подсказала память Ян Стапа, взорвали в школе люди секты. Так что этой помощью он просто закрыл долг передо мной и моей матерью.

— Мастер Линь, признайте, что и я сделал для секты немало.

— Да дело не в делах, Китт, а в отношении!

— Поставьте себя на мое место. Вы так же слепо следовали бы приказам?

— Не знаю, следовал бы я приказам, но я совершенно точно уважал бы старших! Когда ты сказал мне, что хочешь помочь людям в борьбе с тварями, что я сделал? Я показал тебе этих тварей! Безо всяких твоих просьб обратился к духам настоятелей и попросил перенести нас к одному из старых алтарей и показал тебе, насколько огромна Орда! Сказал ли ты мне «спасибо»? Да, сказал. Испытал ли ты хоть капельку благодарности? Нет! Люди — не функции, Бронсон, нельзя в любой неудобный момент сказать «давай начнем сначала» и надеяться, что это сработает. Ты обращаешься со мной, как с личным секретарем, а потом предлагаешь вернуться к тому, с чего начинали наше общение! И я больше чем уверен, что ты пришел сюда с очередной просьбой, а не для того, чтобы наладить общение!

Вот тут меня кольнуло слабеньким чувством вины. Действительно, если посмотреть с ракурса Линя, то я поступил не слишком правильно. Или мастер снова давит на эмоции?

Нет, все-таки мне кажется, что я дал секте не меньше, чем секта мне.

— Прошу прощения, — кратко ответил я. — И вы правы, я пришел с просьбой. Вы показали мне Дикие земли, за что я вам благодарен. Но вы говорили, что Орду не остановить моей алхимией, и я хочу это проверить. Я изобрел мощную бомбу и желаю протестировать ее на духовных зверях.

Линь сверлил меня глазами еще полминуты, а потом тяжело вздохнул и махнул рукой.

— Все бесполезно, Бронсон. Когда тебе что-то нужно, ты сразу приходишь ко мне, а в остальное время секта и мастер Линь для тебя будто не существуют… Кстати! Давай-ка поговорим об обещаниях. Десять дней назад ты обещал вернуть из столицы Мэй Лань. Обещанный срок истек три дня назад. Где Мэй Лань?

Действительно. Я с головой провалился в эксперименты, как и наставница, когда увидела рунные массивы Королевского зверинца. Не думаю, что женщина расстроена тем, что я не пришел через обещанную неделю, но все-таки Линь прав, тут я поступился обещаниями.

— Обещал, — нехотя сказал я. — И скоро отправлюсь за наставницей. Просто пока я был занят…

— Ну разумеется, — поморщился Линь. — Взрывать гранаты в лесах ведь куда важнее, чем выполнять обещания, данные мастеру. И ты думаешь, я пойду тебе навстречу? Зачем это мне? Скажу по секрету: сейчас у секты есть более насущные дела, чем заниматься твоими алхимическими игрушками. Наверное, для тебя новость, но наших практиков режут по лесам и полям.

Я не стал добавлять, что режут их как раз потому, что секта облажалась. И режут не только их, но и тех, кто режет их.

— Я догадываюсь, о чем ты думаешь, — вдруг сказал Линь. — Наверное, ты считаешь, что всё началось с нашей секты, и теперь мы просто пожинаем плоды. И так нам и надо, всё в таком духе. Верно?

— В общих чертах, — кивнул я.

— Хорошо. Я понимаю, что ты здесь без году неделя, и не успел срастись с сектой, обрести духовное единство с собратьями, но я тебе опишу, как видел бы ситуацию на твоем… нет, не на твоем месте, а на месте обычного практика. Можно?

— Будьте добры.

— На месте обычного практика, даже если бы я думал, что секта заварила эту кашу, я бы встал под ее знамена. Потому что даже если командиры ошиблись и поступили неправильно, даже если вдруг началась война по нашей вине, можно быть недовольным начальством, можно проклинать их, но я бы пошел воевать даже с проклятиями, и в любом случае не стал бы раскачивать лодку. Потому что прошлого не изменишь, не отыграешь, и не исправишь ошибки, как бы ни хотелось. А настоящее таково, что в случае проигрыша секту попросту уничтожат, и мирных горожан Циншуя будут сжигать на улицах, потому что у каждого третьего обнаружатся родственники в секте Тьмы. Они выкорчуют любое упоминание о секте, вывезут нашу библиотеку, вывезут архивы и книги Мэй Лань и разделят город надвое какой-нибудь стеной. Они уничтожат всю нашу культуру, вымарают упоминание о секте Тьмы из истории и будут наказывать любого в Вейдаде за одно только упоминание о ней. И я тоже выхожу в патрули для того, чтобы это не произошло. Да, начальство могло обосраться. Но секта — это не одно лишь начальство. Я бился бы за то, чтобы наша культура продолжала существовать.

— Доходчиво, — кивнул я. Все-таки я не думал о ситуации с такого ракурса.

— Вот это меня и задевает, — добавил старик. — Твое отношение — отношение простого наемника, за исключением моральных нюансов. Если секта начнет проигрывать, ты уйдешь из города и заберешь с собой семью. Я надеялся, что за год ты приживешься к секте, прикипишь к ней душой. Я надеялся, что твоя сила станет силой секты! Но у нас не было этого года, вдобавок случилась эта глупая война. Сейчас мы, как и ты, хотим разрешения этой истории, чтобы больше не было смертей. Я, Свен Дэй, наставник Зуго и леди Цин, мастер Цзян, Сталевар и Мэй Лань, мы все хотим мира. Сейчас не нужно кричать, кто начал, сыпать проклятиями и показывать пальцами. Сейчас нужно это закончить. Когда к тебе в дом забегает младший брат с разбитым лицом и плачет, говоря, что он плохо поступил, и у него большие проблемы, ты вряд ли скажешь ему «Ты сам заварил эту кашу, сам виноват, и даже если тебя зарежут, я и пальцем не пошевелю». Ты можешь надрать ему уши, ты можешь быть не согласен с его поступками, но ты либо поднимаешься с дивана и помогаешь разрешить ситуацию, либо из тебя очень плохой брат. Хуже всего, если ты уезжаешь из города, чтобы и тебе за брата не досталось, меняешь фамилию, открещиваешься от родства и пишешь ему ехидные письма, мол, «так тебе и надо, ты сам виноват, теперь огребай».

Линь выдохся. Он откинулся на спинку стула, без интереса осмотрел лежащие на столе бумаги. После такого эмоционального монолога мне и сказать было нечего.

— Спасибо за разговор, — слегка поклонился я. — Вы доходчиво объяснили свою позицию, и теперь я буду смотреть на ситуацию не столь однозначно.

— Стой. Давай, рассказывай конкретнее, что ты там хотел?

Я описал результаты испытаний и повторил, что хочу испытать бомбы на территории диких земель. Добавил:

— Если мои бомбы покажут себя хорошо, люди смогут лучше справляться с духовным зверьем, смогут отбросить тварей назад и обезопасить территории. Понимаю, что это не связано с заботами секты, и вам сейчас не до того, так что не буду отвлекать вас.

Я снова развернулся, но не успел и шаг шагнуть к двери, как Линь раздражённо цокнул языком.

— Погоди, ладно уж. Давай так, Китт: я помогу тебе переместиться в дикие земли, но при одном условии. Если твои гранаты действительно окажутся столь мощными, как ты описываешь, ты будешь продавать их только нашей секте.

Не я один владею техникой «Врат ночи». Десяток таких бомб, доставленных в Вейдаде и перемещенных на территорию школы Небесного гнева, полностью уничтожат и ее, и весь «Золотой квартал». Как я и говорил, Сталевар вряд ли сделает бомбу лучше моей, но он же вряд ли сделает и хуже. Сомневаюсь, что у секты нет собственных запасов алхимического оружия в тайниках, но добавлять к нему еще и свои бомбы… Нет.

— Простите, мастер Линь, но я не хочу, чтобы такое оружие появилось в войне со школой. Я понял вашу позицию, но не хочу, чтобы уже секта вырезала школу под корень, уничтожив любое упоминание о ней.

Он бросил на меня тяжёлый взгляд и выдохнул с явным раздражением:

— Тогда хотя бы пообещай, что если я посчитаю твои бомбы достаточно мощными, секта по окончанию войны сможет приобретать их у тебя по той же цене, что и остальные покупатели.

Тут сколько угодно.

— Хорошо, мастер Линь. Если мои бомбы оправдают ваши ожидания, обещаю продавать их секте на равных условиях с другими покупателями.

— Тогда готовь свои бомбы, отправимся… Скажем, через пятнадцать минут. Думаю, могу уделить полчаса, чтобы поглядеть, на что ты потратил трое суток.

— Хорошо.

Этого времени мне как раз хватит, чтобы собраться.

Я вышел из кабинета мастера и направился к своей комнате, где уже ждал подготовленный заранее рюкзак. Внутри находилась бутыль с алхимической бомбой и кое-какие другие вещи, о которых мастеру Линю знать совершенно необязательно.

Я закинул рюкзак на плечо и покинул комнату.

Мастер Линь уже ждал меня у здания, внутри которого пряталась лестница, ведущая в подвалы секты. Он ничего не сказал, лишь коротко кивнул и, отворив дверь, двинулся вперёд. Я поспешил следом, ощущая, как с каждым пройденным метром окружающий мрак сгущается, окутывая нас приятным прохладным покрывалом.

Чем ниже мы спускались, тем холоднее становился воздух. Я отметил про себя, что при прошлом спуске здешняя сила казалась мне чуждой и даже враждебной — слишком далёкой от привычной практики секты Тьмы. Сейчас же это ощущение пропало: сила тени вокруг казалась нейтральной и даже близкой мне по духу. Возможно, дело в моих подросших рангах или же в том, что я обрёл сродство с тенью. Или даже сыграло сродство со льдом?

Кстати, надо будет попробовать совместить в бою тени и лед. Есть у меня кое-какие мысли по этому поводу, нужно только найти время на тренировки.

Путь вниз, в старые катакомбы, был долгим и мрачным. Подошвы шоркали по каменным ступеням, шуршали одежды, рюкзак при каждом неосторожном шаге бил по спине.

Я решил разбавить окружающую тишину:

— Мастер Линь, вы действительно пытались решить всё миром?

Он не замедлился и не повернулся, только бросил коротко и угрюмо:

— Да. Пытались.

Мне этого было мало.

— Если позволите, уточню: что именно вы делали? И почему не получилось?

— Мы начали с писем, — глухо сказал мастер. — Предупреждали о нарушениях границ, просили соблюдать договор о нейтралитете, спрашивали, как мы можем уладить ситуацию. В ответ — тишина. Не было требований, не было даже отписок. Когда мы обратились к нашему контакту в столице, пошли отписки. Школа утверждала, что не контролирует отдельных учеников, что мы «преувеличиваем». Что перемещения отдельных отрядов к Циншую — лишь тренировки. Мы всё равно пытались, Китт. Предложили пересмотреть границы влияния, создать нейтральные зоны. Им это не нужно. Они уже все решили.

— Не пробовали встретиться лицом к лицу?

— Попробуем, — дернул плечом мастер. — Вряд ли будет результат, но встреча запланирована через неделю. После всех отписок и увиливаний от встречи, их согласие даже подозрительно для меня.

— Будете встречаться в Вейдаде?

— Нет. Вейдаде и Циншуй не подойдут по понятным причинам. Скорее всего, поставим шатер в поле и уже там попытаемся договориться о мире. Чтоб ты знал — я все равно думаю, что если бы духовный зверь на горе возле Вейдаде проснулся, ситуация была бы хуже, чем теперь. При всех жертвах, при всех стычках на этой войне не погибнет и половина людей от того количества, которое могло бы погибнуть от зверя ранга Разумного или даже Мифического.

— А вы не думали, что школа может разбудить его, если начнет проигрывать? — задал я резонный вопрос. И Линь промолчал.

Наконец мы достигли знакомого зала с массивным алтарём из чёрного камня. Как и в прошлый раз, у меня возникло неприятное чувство чужого взгляда. Нечеловеческого, лишённого тела и эмоций, не знающего слабостей, присущих людям, но при этом безумно голодного.

Линь подошёл ближе к алтарю и начал переговариваться с духами на незнакомом языке. Я терпеливо ждал.

Наконец мастер Линь закончил разговор и положил ладонь на антрацитовый камень алтаря. Мир вокруг нас резко сместился — мгновение абсолютной пустоты и снова мы оказались в крохотной тёмной комнате, где пахло старой пылью и сыростью, а недвижимый воздух давил на грудь.

— Идём, — коротко бросил мастер Линь.

Я молча последовал за ним до стены, перегораживающей путь.

— Сам справишься? — спросил мастер без особого интереса.

— Конечно, мастер Линь.

Я не стал медлить: применил технику «Плащ теней» и легко просочился сквозь узкую щель в каменной стене, оказавшись на старых костях.

Интересно, почему их не похоронили, как подобается, или хотя бы не сожгли?

— Ну, пошли, покажешь результат своего алхимического гения, — сказал появившийся рядом мастер Линь.

Я снова перешел на теневую сторону и проскользил по теням, чтобы не наступать на непогребенные останки.

Когда вернулся в реальный мир, услышал треск и хруст.

Мастер невозмутимо шагал по костям.

Глава 4

На выходе из тоннеля я поставил печать — пригодится, если придется отступать.

За несколько минут мы дошли до края обрыва, и я с трепетом заглянул за этот край.

Твари были здесь. Орда текла слева, из просторной долины, мимо горного хребта, на котором находились мы с Линем, направо, к границе.

Существа неумолимо ползли вперед, ведомые то ли жутким голодом, то ли чьим-то приказом. Одни духовные звери были потрепанные, словно только что вышли из жестокой схватки, другие — целые. Они принадлежали к разным видам: некоторые напоминали огромных насекомых, покрытых хитином, другие — рептилий с толстой чешуёй, заросшей мхом и покрытой налетом. Третьи вовсе состояли из теней и дыма, едва удерживающих форму тела. Среди духовных зверей попадались существа, похожие на гигантских пауков, многоногих червей или бесформенные комки плоти, покрытые пульсирующими венами. Мерзость…

И эта мерзость двигалась вперёд единой волной, несмотря на явные различия. Временами между ними вспыхивали короткие жестокие схватки — хищники бросались друг на друга, сцепляясь клыками и когтями, но эти столкновения быстро стихали, словно неведомая сила заставляла их забыть междоусобицы и снова двигаться вместе. Были и моменты странного единения: существа, совершенно разные по природе и облику, шли бок о бок, зачастую синхронно переставляли конечности и терлись друг о друга панцирями, словно ведомые общей волей.

Многоликая толпа. С десятками тысяч щупалец, лапок, с потрепанными боками и с зияющими ранами, истекающая ихором, кровью, лимфой, на ходу перекусывающая самыми слабыми из своих, орда целеустремленно ползла вперед: жрать людей.

Боже! Куда я лезу?! Разве может один человек изобрести что-то, способное справиться с таким количеством тварей?! Сколько их тут — десятки тысяч? Больше?

На ум пришло описание, некогда прочитанное у Лавкрафта. «Оно было громадным — выше домов, шире холмов. Голова с щупальцами, тело, похожее на набухший пузырь, покрытое слизью и чешуёй, а за спиной — крылья, не предназначенные для полёта в нашем воздухе. Все формы, цвета и движения этого создания противоречили законам природы, словно сама реальность отказывалась признавать его. Это была плоть кошмара, облечённая в вещество».

Конечно, в этих существах не было никаких сверхъестественных цветов, зато слизи, чешуи — сколько угодно. С такого расстояния они были сродни муравьям — я легко мог накрыть каждого пальцем.

Вот только наблюдая за ними, я чувствовал гадливость и странный страх, будто смотрел на настоящего Ктулху, или на каких-нибудь инопланетных червей из фантастического фильма ужасов.

Наблюдение за живой рекой заворожило меня, и когда мастер Линь спросил: «Ну что, готов?», я даже вздрогнул.

Пожалуй, стоит приступить к делу и слегка проредить эту гадость.

Я медленно опустил рюкзак, развязал горловину и достал оттуда бутыль.

Стекло было тёплым. Густая жидкость внутри переливалась и светилась духовной энергией так сильно, что было больно глазам.

— Просто кинь с обрыва, — кивнул Линь вниз. — Размахнись хорошенько и бросай.

Орда кишела у подножия. Опасная, как раковая опухоль и отвратная, как гнездо сколопендр. Тысячи тварей — чешуйчатых, мятых, изрезанных, будто они вылезли из бойни, слепо ползли вперед. Шуршали трущиеся друг о друга панцири, твари шипели и шелестели, и мерзкие звуки доносились и до нас.

Телепортация столь энергонасыщенной бомбы вниз сожрала бы десятую часть моего резерва, настолько бомба была насыщена Ци, но был вариант проще. Я поднял камень, занявший половину моей ладони, поставил на него печать, размахнулся и швырнул подальше. Как только булыжник отлетел от нас метров на сто в сторону, я подхватил бутыль и телепортировал её к камню.

Теперь уже обо всем позаботится высота. Даже закаленное стекло не выдержит такого падения.

Бутыль полетела вниз. Поначалу медленно, как прыгнувший с трамплина человек, потом всё быстрее, кувыркаясь и сверкая в воздухе боками. Печать на боку вспыхнула, активируясь.

За миг до того, как бутыль упала на чью-то спину, я переместился к печати, оставленной в десятке метров от края. Там зажмурился и отвернулся, но мир все равно полыхнул белым.

Скала нехотя толкнула меня в ноги.

Воздух дрогнул. Уши кольнуло болью от оглушающего грохота.

А потом раздался тысячеголосый визг. Он тянулся секунда за секундой, не прекращаясь ни на мгновение.

— Не посмотришь? — сквозь звон в ушах донесся до меня голос Линя. Старик стоял на краю обрыва, заглядывал вниз. — Китт! Слышишь?

И я посмотрел.

На месте, где взорвалась бомба, виднелась воронка с оплавленными краями — там не выжило ничего. Жадное алхимическое пламя лизало духовных зверей, перекидывалось дальше и дальше, преодолев обещанную полусотню метров. Духовные звери вопили, срывая голос, задыхались от жара и пылали. Полыхала шерсть, лапы и щупальца корчились в судорогах. Досталось и тем, кто был рядом, и тем, кто находился в сотнях метров — от взрыва во все стороны раскидало кости, камни, куски земли.

Объятые пламенем звери слепо бежали прочь, стараясь оказаться как можно дальше от эпицентра, и цепляли других — те загорались тоже. Пламя прыгало от одного тела к другому, ныряло в раны, перетекало в плоть, лезло в пасти, в глаза. Оно не просто жгло — пожирало, дотягиваясь до сердец, средоточия силы духовных зверей.

Твари, которых касалось пламя, за три-пять минут обращались в пепел. Те из них, которые стали свидетелями произошедшего, ломанулись прочь — кто-то в сторону человеческих земель, кто-то — в обратную сторону. Без подпитки (и с помощью тех духовных зверей, что управляли огнем и холодом) пламя постепенно угасло, лишь мелкие лепестки продолжали грызть кости.

В ушах все еще звенело от взрыва, но комментарий Линя я расслышал:

— Зрелищно. Ты превзошёл себя, Китт. Бомба получилась сильной, однако… Хм… В общем, для созданной за три дня бомбы — отлично. Ты молодец, да.

Меня этот комментарий уязвил. Я только что уничтожил сотни монстров с помощью бомбы, ингредиенты которой в сумме стоили примерно двадцать золотых, и мне говорят «для трех дней отлично»?

— Вы хотите сказать, что в секте хранится алхимия куда лучше?

— Нет, я не про это, — качнул головой мастер. — Просто есть ли смысл в алхимии, если практик стадии перерождения может ударить не хуже? И таких практиков на границе с дикими землями трудится очень много.

— Продемонстрируете?

— С удовольствием, — кивнул Линь. — Смотри, если хочешь. Вот как выглядит реальная сила.

Я все гадал, почему мастер Линь не смог победить Ян Стапа, и все больше уверялся, что дело в рунных массивах, которые находились в доме недзуми. Похоже, старый крысолюд выстроил печати, которые не реагировали на него, но запрещали остальным пользоваться сильными техниками, потому что сегодня мастер показал мне, что такое высокоранговая техника.

Линь отвернулся от меня, посмотрел вниз, где догорали останки тварей. Его глаза потемнели, стали глубже. Мастер поднял… нет, скорее — воздел руки. Медленно провел пальцами по воздуху, будто нащупывал что-то.

И от скалы, из-под камней и даже из-под моих сапог — отовсюду к мастеру начали стекаться тени. Плотные, вязкие, они струились по его одежде, доползали до рук и плясали между растопыренными пальцами.

Цвета вокруг нас поблекли, словно кто-то выцедил из них краску.

Мрак закрутился вокруг рук мастера, сплетаясь в чернющую сферу, и вот тогда я почувствовал давление чужой силы.

То, что я раньше чувствовал от Линя, усилилось в сотни раз. Ощущение чужой мощи накатывало волнами, тяжёлыми и вязкими, я словно тонул, погружаясь глубже и глубже под воду. Воздух загустел, стал душным, дышать получалось с трудом, я скорее глотал воздух. Сердце билось гулко и тревожно. Казалось, что сама реальность вокруг нас прогибается под тяжестью циклопической силы, собранной в одной технике.

Вдобавок ко всему мастер комкал ладонями сферу, сжимая ее, будто комок бумаги, пока не уменьшил до размера кулака.

Затем Линь резко выбросил руку вперёд.

Сфера сорвалась с его ладони и устремилась вниз по пологой дуге, оставляя за собой след из искажённого воздуха. Падение затянулось почти на минуту, сфера отлетела не меньше пары километров в сторону центра долины, и уже там соприкоснулась с землёй.

А затем мир содрогнулся снова. Из точки удара рванулся в стороны густой мрак, через который даже я ничего не видел. Облако раздвинулось метров на сто во все стороны, а потом, будто бы этого было мало, из этой черноты вырвались длинные щупальца еще более темных теней. Они извивались и растекались по земле, метались из стороны в сторону, а обнаружив духовных зверей — хватали их, обвивая их тела липкими путами. Монстры выли от ужаса и боли, тщетно пытаясь вырваться из хватки тьмы, но даже у самых рослых и сильных не выходило. Твари размером с грузовик визжали от страха, когда их легко поднимала тьма.

Щупальца стремительно утолщались, сжимая тела духовных зверей с чудовищной силой. Затем в центре облака раскрылся провал — бездонная пасть, из которой даже на столь огромном расстоянии повеяло промозглым холодом и необъяснимой жутью.

И щупальца потянулись обратно, утаскивая с собой своих жертв в бездонную черноту. Звери сотня за сотней исчезали в этом провале.

Через несколько мгновений всё закончилось. Провал захлопнулся бесшумно, будто его никогда не было, а остатки теней рассеялись дымкой по земле, возвращая миру краски и звуки. Духовные звери, напуганные взрывом бомбы, теперь вообще обезумели — они ломились по сородичам, грызли тех, кто заслонял им путь, стремясь скорее убраться отсюда.

Я стоял у края обрыва, глядя вниз, на практически пустое предгорье. Алхимическую бомбу ЛЕГЕНДАРНОГО ранга, над которой я трудился, вкладывая все свои знания и умения, с легкостью и мимоходом, применив одну-единственную технику, превзошел старикан из секты на краю мира.

— Вот как-то так, — с ноткой самодовольства сказал мастер Линь. — Советую тебе озаботиться повышением своего ранга. Возможно, для тебя это будет лучше занятий алхимией. Или наоборот — занявшись ей на следующих рангах, ты получишь более достойный результат.

Н-да…

Скажу честно, испытания пошли не так, как мне хотелось бы. Точнее, бомба показала себя с лучшей стороны, только вот я и не думал, что на границах с дикими землями сидят такие монстры, которые могут за один раз уничтожить полчища тварей. А ведь Линь еще и держится молодцом, даже не вспотел. Я помню, как чувствовал себя, истратив больше трети резерва за раз, и Линь, судя по виду, потратил куда меньше. Может, его еще ударов на пять-семь хватит.

— Я рассчитывал, что бомба будет мощнее.

Мастер пожал плечами:

— Ты занимаешься алхимией меньше года, и для такого короткого срока это прекрасный результат. К тому же твои эксперименты отнюдь не бесполезны. Даже сейчас можно раскладывать твои бомбы по всей долине, на случай, если здесь появится зверь ранга Разумного. К тому же, меня ты все равно впечатлил. У нас есть враг, и секта с удовольствием закупит у тебя десяток-другой бомб… А теперь, если ты увидел все, что хотел, предлагаю вернуться.

— Я бы предпочел уйти другим способом, — дергаю подбородком в сторону границы.

— Надеюсь, ты не планируешь спуститься вниз, чтобы подобрать части тел духовных зверей? — посуровел мастер. — Уверяю, после твоей бомбы осталось мало ценного, а после моего заклинания и того меньше.

— Нет, дело не в этом, — печально отозвался я. — Просто отсюда до столицы я доберусь куда быстрее, чем от Циншуя.

— Что ж, пусть будет так. Ты уже взрослый молодой человек, сам отвечаешь за себя.

Мастер Линь ещё некоторое время смотрел вниз, затем развернулся и медленно удалился в сторону туннеля. Я остался один на краю скалы, погружённый в свои мысли.

Прошло несколько минут. Давящая аура мастера постепенно ослабла и наконец исчезла полностью. Только тогда я позволил себе расслабиться и согнать с лица напускное уныние.

Так… Теперь — печать.

Я направился вдоль обрыва, внимательно изучая поверхность скалы в поисках подходящего места. Пройдя триста метров, я нашёл идеально ровный участок камня — достаточно широкий для моей задумки и скрытый от посторонних глаз выступом.

Сняв с плеча сумку, я достал приготовленные заранее инструменты: резец по камню, алхимические чернила и средненький накопитель энергии, приобретённый у Додонева.

Теперь — дело.

Присев на колени, я осторожно начал вырезать сложный узор печати телепортации. Работа была кропотливой, но я работал уже не в первый раз и действовал куда увереннее, чем раньше. Я медленно и аккуратно вырезал символы, потом — заполнил их алхимическими чернилами. С начала работы прошел всего час, а печать уже была готова.

Я вставил накопитель в специально подготовленное углубление по центру рисунка и ухмыльнулся. Теперь у меня есть собственный путь в дикие земли. Уже не придется просить Линя сопроводить меня в случае чего.

Поднявшись, я отряхнул одежду и поспешил в сторону тоннеля и комнаты за ним. Настало время для еще одного дела, которое совершенно точно не одобрил бы мастер Линь. Пора самостоятельно поговорить с духами.

Вернувшись в туннель, я прошёл сквозь стену и вскоре оказался перед массивным чёрным алтарём.

Вокруг царила абсолютная тишина. Я глубоко вдохнул, поморщился от затхлого воздуха и решительно положил ладонь на холодную ледяную поверхность алтаря.

По руке мгновенно прокатилась волна холода. Ледяные иглы пронзили пальцы (да так, что кожа занемела), добрались до костей и поползли вверх по руке, высасывая Ци. Я попытался отдёрнуть руку, но ладонь словно приросла к алтарю. Холод становился всё сильнее, он уже заполнял моё сознание, вытесняя прочь все мысли и чувства. Дьявольщина! И пришла же в голову идея…

Я уже готовился рвануться со всей силы, а если не выйдет — телепортироваться прочь, и плевать, уцелеет ли алтарь, однако камень дрогнул и нехотя отпустил конечность. Я отпрыгнул подальше и вырвал из пояса гранату поменьше и послабее — из тех, что изобрел в первый день. Настороженно замер, изучая алтарь.

По каменной поверхности пробежала рябь, затем камень потемнел ещё больше, приобретая абсолютную черноту.

Над камнем медленно возникла фигура — призрачный силуэт, сотканный из клубящейся чёрной дымки. У него не было чётких очертаний лица, только силуэт — туловище, руки, голова.

Призрак навис надо мной, излучая ледяное любопытство.

— Маленький практик, — пошелестел призрак. Голос больше подходил шуршанию листвы на погосте.

— С большими амбициями, — нервно сказал я, чтобы не стоять молча.

Призрак наклонил голову набок. Сугубо человеческая привычка, которую существо, скорее всего, просто имитировало.

— Амбиции… И чего требуют твои амбиции?

— Можно ли изменить клятву, что я дал на алтаре? Мне не нравится, когда меня контролируют во всем.

Специально не сказал про отмену, чтобы оставить себе возможность для маневра.

— Нельзя, — качнул головой призрак и начал растворяться. Мне показалось, что он был разочарован вопросом.

— Почему? — спросил я, пока силуэт не исчез окончательно.

— Поговори с мастером проклятий, — донесся до меня угасающий голос. — Только он может позволить тебе отменить клятву.

Ага. И что это за мастер проклятий такой, и где его искать?

***

Мастер Линь толкнул тяжелую дубовую дверь, совершенно не ощутив ее тяжести, и вошел в кабинет Свен Дэя.

Настоятель сидел в кресле, стоявшем во главе стола. Сидел вальяжно: откинулся на спинку, полуприкрыл глаза. На столе перед ним не лежало никаких документов. Впрочем, так было каждый раз, когда Линь заходил сюда за последний месяц.

Линь мимоходом задумался, что слишком уж много времени Свен Дэй проводит в кабинете. Даже практики высоких ступеней оттачивают свое мастерство, повышают его по крупинкам, Свен же просто сидит здесь, и занимается… Чем?

— Как все прошло? — поймал настоятель мастера взглядом темных глаз. — Поверил?

Линь раздраженно дернул щекой. Проворчал:

— Поверил. Но чтобы показать всю «мощь стадии перерождения», мне пришлось использовать артефакт Пасти! И я не уверен, что он сосредоточится на повышении ранга, вместо того, чтобы удариться в алхимию. Ты говорил, что Пасть уж точно сработает, как недосягаемый маяк, но что, если парнишка превзойдет и его?

Свен Дэй озадаченно хмыкнул.

— Ты уверен, что нужно было использовать Пасть? Неужели все, что ниже по силе и куда дешевле, не сработало бы?

— Нет. Парнишка весьма талантлив в алхимии. Его бомба уничтожила с сотню духовных зверей и еще сотня сгорела в алхимическом пламени, — тут Линь поколебался, но все-таки добавил. — На самом деле, бомба отличная. Даже я, укутанный Темным саваном, предпочту не находиться рядом с ней во время взрыва. Алхимическое пламя влияло на тварей: останавливало регенерацию, блокировало использование техник животными и выжигало духовную энергию.

— Урон огнем, значит… И сколько таких бомб понадобится, чтобы выжечь верхушку школы?

— Парень отказался создавать эти бомбы для нас. Сказал, что купить мы их сможем только после того, как война закончится.

— Самоуверенный, — с непонятным выражением протянул настоятель. — Очень жаль. Если бы мы запоздали на переговоры, и шатер уже был уничтожен, в первую очередь бы подумали на нас, но когда Сталевар и Альф поклялись бы, что они непричастны, нас оставили бы в покое и начали задавать вопросы другим культам и сектам.

— Считаешь, у Китта клятву брать не стали бы? — мастер впился взглядом в лицо Свен Дэя.

— Ну сам посуди — Китт у нас третий месяц, верно? Кто бы подумал, что за такое время можно научиться чему-то толковому?

Линь считал, что так подумал бы каждый, кто знал Китта. Клятву взяли бы у всех, кто мог быть причастен, в том числе и у талантливых в алхимии адептов. Никто бы не подумал, что практик, торгующий с принцем, недостаточно талантлив.

А значит, уверенность Свен Дэя в том, что Китта никто не спросит… или — что Китт не заговорит?.. основывалась на чем-то совершенно ином.

Глава 5

Чем мне нравились Дикие земли — здесь было очень много Ци. Не столько, сколько на острове после того, как там благодаря Самиру выросло в три раза больше духовных трав, но и не сильно меньше. На месте секты Тьмы, я бы от комнаты с алтарем выдолбил еще пару пещер и гонял туда практиков на суточные медитации, но секта, похоже, не была в этом заинтересована.

Первое мое перемещение по направлению к Фейляню вышло… обыденным. Я кинул камушек вниз, телепортировался к нему и затем — прыгнул в направлении печати и оказался посреди пустой долины. Повсюду зияли глубокие трещины и воронки, земля была взрыта когтями, всюду отпечатки лап. Воздух был пропитан остатками тяжелой духовной энергии, густой и неприятной, словно застоявшаяся вода. Похоже, так ощущается Ци от сотен смертей.

Второй прыжок оказался гораздо менее удачным. Я материализовался буквально в нескольких шагах от духовного зверя — льва, который размерами мог поспорить с грузовиком. Огромная голова с густой гривой и острыми клыками отшатнулась от неожиданности, но уже через мгновение зверь взревел и попытался прихлопнуть меня лапой. Пришлось срочно уходить в новый телепорт, не желая испытывать судьбу.

Только после третьего прыжка я наконец достиг границы между Дикими землями и человеческими территориями. Более того — перескочил эту границу.

За моей спиной, метрах в двухстах возвышалась исполинская стена из потемневшего от времени камня, уходящая вверх на сто пятьдесят метров. Сложенная из каменных блоков, высотой с меня, она казалась неприступной (возможно, ПОКА она такой и была). Наверху я видел суетящихся людей. Кто-то шел по стене, кто-то нес коробки. Через каждые двадцать метров стояли и смотрели в эту сторону часовые.

Над крепостью нависал подъемник: массивная металлическая платформа, закрепленная на прочных цепях и тросах. Конструкция мощная и способная с легкостью поднять на стену целый отряд бойцов или тяжелый груз. В данный момент на платформу со стены загружали большие деревянные ящики и бочки.

А еще в крепости было что-то странное. Когда я смотрел в ее сторону, у меня возникал неприятный мандраж, и трусливенькое ощущение, что нужно поскорее отсюда бежать. Как будто я крадусь на цыпочках мимо медвежьей берлоги, а из оружия у меня при себе только разряженная берданка. Похоже, именно там сидит на своем троне в глубокой медитации Гуань-ди, бог войны. В пользу этой версии выступило и кое-что другое: когда я присмотрелся, увидел далекие потоки Ци, медленно текущие через стену и исчезающие в середине крепости.

Если крепость была у самой стены, то город, настоящий крупный город не меньше того же Циншуя, был километрах в четырех от крепости. Между крепостью и городом (да и вообще, насколько я мог рассмотреть в любом направлении) простиралась пустая равнина, совершенно лишённая деревьев, кустов. Вокруг росла лишь короткая трава, едва доходившая до середины голени. Похоже, местные регулярно сжигают растительность, не позволяя тварям перемещаться незаметно.

От крепости и в сторону города, и в обход него тянулись широкие дороги, мощенные камнем. По ним медленно двигались тяжелые фургоны, запряженные массивными тяжеловозами.

А еще я увидел, как на приграничной стене кто-то запустил в моем направлении пылающую стрелу. Слишком медленно и слишком заметно, чтобы быть угрозой, но достаточно, чтобы со стороны крепости донесся низкий гул — это начали открываться массивные ворота. Из них стремительно выскочил отряд на духовных лошадях. Всадники быстро свернули с дороги и помчались по полю прямо в мою сторону, нахлёстывая животных.

Пожалуй, задерживаться здесь и дальше будет неразумно. Не знаю, насколько «режимным» является этот объект, но перспектива долгих объяснений со стражей меня не привлекала. Поэтому я сосредоточился и вновь телепортировался в сторону Фейляня.

Пространство вокруг меня дрогнуло, на миг я оказался во тьме, а потом — в лесу.

Здесь уже было гораздо меньше Ци, чем у границы. Зато вместо привычного потока духовной энергии меня встретило буйство зелени: деревья были выше и мощнее, их стволы покрывали толстые слои мха. Было сумрачно — сквозь густую листву почти не пробивался свет. Под ногами простирался плотный ковер травы.

И почему-то именно здесь меня догнала мысль, что неплохо бы устроить в приграничном городе, или возле самого форта, теплицу с духовными растениями.

Ну в самом деле — почему нет? Из-за угрозы привлечь духовных зверей? Так они и сами туда стремятся.

Я присел на мох, и прямо на месте намедитировал всю Ци, потраченную на короткие прыжки. В этом мне помогал артефактный куб, который я постоянно носил с собой в рюкзаке. Кстати, после слов принца про то, что с артефактами сложнее телепортироваться, я попробовал перемещаться без куба и действительно — выходило легче, за то же количество Ци я переносился на десятую часть дальше. Но носить с собой такой «утяжелитель» я не перестал, и даже подумывал добавить себе еще парочку слабеньких артефактов.

От границы до столичного города оказалось не больше шести десятков километров — я четко чувствовал печать, оставленную в лесу неподалеку от Фейляня. Пространство вновь дрогнуло, мир на мгновение погрузился во тьму, и я оказался на знакомой поляне.

Здесь было тихо и спокойно, однако я все равно осторожно огляделся, внимательно изучая землю вокруг. На первый взгляд полянка выглядела совершенно нетронутой, не было даже звериных следов, но на всякий случай я медленно прошелся по траве. Листья лежали ровным слоем, трава была не примята, не было видно ни следов обуви, ни отпечатков звериных лап.

Значит, ни люди принца, ни Крайслеры здесь не были. Это уже хорошо. Значит, можно двигаться вперед.

Громыхнуло. Я поднял голову.

Сквозь густую листву было трудно увидеть все небо, но кусок над поляной был темно-серым. Да еще и воздух влажный. Надеюсь, я доберусь до особняка раньше, чем пойдет дождь. Да и вообще, надеюсь, что принц будет в особняке.

Я применил технику «Плащ теней», и поскользил от тени к тени в направлении города, забирая подальше от ворот и дороги.

Уже у самой стены я перешел с изнанки в реальный мир. Похоже, мы шли с дождем наперегонки — с запада наползали сизые тучи с тянущейся за ними мутноватой пеленой. Подул прохладный ветерок.

Я подобрал с земли камень, поставил на него печать и посмотрел на верх стены, где, громыхая доспехами, только что прошел патруль. Если на границе солдаты заметили меня за минуту и сразу же отправили ко мне отряд, то здесь я появляюсь уже больше четырех раз, и меня все еще не обнаружили. Возможно, даже заметив меня, патрульный предпочтет сделать вид, что ему показалось, чтобы, не дай бог, лишний раз не работать.

Вокруг вновь мелькнула тьма, и я оказался на пустой улочке, рядом с двухэтажными домиками.

Стоило мне сделать несколько шагов по улице, как с неба посыпалась мелкая противная морось. Я чертыхнулся и снова перешел на изнанку, перемещаясь между теней: мокнуть не хотелось.

Я не успел добраться до особняка принца прежде, чем дождь разошелся в полную силу. Серое небо словно прорвало, и холодные струи воды обрушились на город. Капли с шумом барабанили по крышам и мостовой, превращали улицы в сплошные ручьи. Мне пришлось трижды развеивать Плащ теней, чтобы сориентироваться, где я нахожусь, и куда направляться дальше, и все три раза мне будто наливали за шиворот кружку-другую холодной воды. Когда я вышел из тени рядом с оградой особняка, одежда уже промокла насквозь, неприятно прилипая к телу и сковывая движения.

— Мерзость…

Но не обошлось и без приятного — ворота были открыты, и туда как раз въезжала знакомая карета. Я поспешил воспользоваться удачным моментом, вошел следом и заколебался, стоит ли без приглашения идти к господам, или лучше подождать под дождем слугу, который направится закрывать ворота. К тому же непонятно, как на мое вторжение отреагирует охрана особняка.

Карета остановилась, из нее выбрался Чили и придержал принцу дверь. Затем «дворецкий» заметил меня и нервно дернул рукой. Ну, буду считать этот жест за приглашение. Тем более, что и принц обернулся на ходу, крикнул:

— Китт! Давай быстрее!

Я поспешил следом за бегущими по лужам принцем и Чили. Когда пробегал мимо кареты, сознание царапнула какая-то неправильность, но сосредоточиться на ней я не успел: закутавшийся в плащ кучер свистнул, лошади дернули ушами и поспешно потянули карету под навес. Только вот ощущение, будто я что-то пропустил, никуда не уходило.

На всякий случай я начал наращивать под одеждой ледяной доспех.

— Заходите, — мрачным тоном пригласил меня Чили, придерживая дверь.

В вестибюле особняка было тепло и сухо. Уютно потрескивали полешки в камине, сновали туда-сюда слуги. Здесь было уютно: пахло свежей выпечкой, и все вели себя естественно, не было ни косых взглядов, ни ощущения опасности. Я почувствовал себя параноиком, который ищет подвох там, где его нет. Чтобы убедиться, что все в порядке, я применил навык анализа, но и тот ничего не показал. Я буквально по секундам просмотрел в своей памяти путь от ворот особняка до двери, но не нашел ничего, что должно было меня насторожить.

— Рад тебя видеть, — протянул влажную ладонь его высочество. Я пожал принцу руку, кивнул Чили, который смотрел на меня с подчеркнуто холодной вежливостью. В ответ мужчина коротко поклонился:

— Надеюсь, ваше внезапное появление не связано ни с какими… неприятностями, господин Бронсон?

В голосе «дворецкого» читалась нотка недовольства, которую он не слишком тщательно спрятал за маской придворной учтивости.

— Все в порядке. Я здесь за Мэй Лань, только и всего. Ну, и решить еще пару вопросов.

Чили окинул взглядом мою промокшую одежду и едва заметно поджал губы. Усмотрев эту нехитрую гримасу, принц во избежание односторонних нападок отправил своего работника подальше:

— Чили, будь добр, распорядись, чтобы у меня в кабинете разожгли камин. И проследи, чтобы горячий чай с медом приготовили.

С учетом того, что в зале были слуги, даже мне стало понятно, что принц своего слугу почти прямо послал. «Дворецкий» поджал губы, но ничего не сказав, направился

— Пошли ко мне, — позвал принц, шагая по залу в сторону коридора. — Хочу поскорее сменить одежды и посидеть у камина.

— Не слишком ли жестко вы к нему?

— Не хочу лишний раз слушать склоки.

Мы прошли по широкому коридору, устланному мягким ковром, мимо высоких окон, за которыми непрерывно барабанил дождь. Дойдя до массивной двери кабинета, принц вошел внутрь и пригласил меня следом. Здесь было прохладнее, чем в зале — камин был пуст и холоден. Принц сразу же направился к креслу в метре от железной решетки, жестом предложив мне занять место справа.

— Я могу разжечь огонь.

— Оставь, — отмахнулся его высочество, как от чего-то малосущественного. — Расскажи лучше, что за вопросы у тебя помимо Мэй Лань.

Сажусь в глубокое кресло.

— Я сегодня решил испытать в Диких землях свою новую разработку, — начал я осторожно.

Принц заинтересованно взглянул на меня:

— Та-ак. И что за разработка?

— Огненная бомба. Я хотел проверить эффективность взрывных боеприпасов против Орды.

Вопреки ожиданиям, принц нахмурился:

— Давай-ка опиши подробнее: что именно ты сделал?

— Я устроил небольшой подрыв бомбы на маршруте движения Орды. Хотел посмотреть, насколько эффективно действуют мои разработки. Получилось неплохо: взрыв уничтожил под сотню духовных зверей и распугал множество других.

Принц вздохнул и потер переносицу пальцами:

— Китт… такие вещи нужно делать крайне аккуратно. И желательно — после моего одобрения, одобрения коменданта приграничной крепости или других, не менее важных людей. Есть нюансы, о которых ты вряд ли подумал. Например, внутренние органы этих тварей идут на алхимические препараты Крайслеров — алхимики собирают их, обрабатывают, отправляют. Теперь они потеряли часть сырья. Это во-первых.

Я невольно поморщился. Принца так заботит прибыль Крайслеров? Серьезно?

Заметив мое выражение лица, принц тут же добавил:

— И это еще не самое худшее. Теперь эти органы пойдут на прокорм Орды, а значит, она станет сильнее и многочисленнее.

— Тут согласен, вышло бы и в самом деле неприятно, но никуда они не пойдут. Все сгорело при взрыве.

— Даже если так, решение все равно двоякое. Еще один момент: сейчас ты спугнул зверей. Но Орда ползет вечно, она не остановится просто так. Сейчас граница получит передышку, а вот через сутки-другие к крепости подойдет гораздо больше зверей — вместе с постоянным потоком придут те, кого ты сегодня распугал.

Я бы согласился, если бы орда двигалась волнами: тогда следующая волна увеличилась бы на количество разбежавшихся зверей из прошлой волны. При равномерном движении, когда они «трутся боками», их количество ограничено разве что «пропускной способностью» долины перед крепостью и протяженностью стены, обороняемой людьми. Но спорить с принцем я не стал — пусть считает, как хочет.

Его высочество помолчал и добавил уже мягче:

— Я не против использования гранат вообще. Но применять их нужно точечно и с умом, с оглядкой на множество факторов, о которых ты не знал. Граница не так сильна, как хотелось бы, и череда ошибок может привести к неприятным последствиям, которые нам придется долго исправлять.

— Стоит ли работать в этом направлении? — спросил я самое важное.

— Не стоит бездумно взрывать бомбы. Направление… Давай подождем Чили, и если он скажет, что направление перспективное, продолжишь. Мощные бомбы нам точно пригодятся — усилить границу, спрятать бомбы под землей или обращать вспять особенно сильных тварей Орды.

Я кивнул. Несколько минут мы молчали, а затем я вспомнил о деньгах:

— Кстати, я передал караванщикам зелья.

— Да, я знаю, — спокойно подтвердил принц. — Сейчас у меня нет всей суммы, но через час она будет готова. Как раз успеешь сходить в зверинец за Мэй Лань. Она там почти поселилась последнее время. — Он помолчал и добавил. — Конечно, если тебе удобнее, могу рассчитаться алмазами или выдать вексель.

— Вексель?

— Обычно крупные суммы именно так и оплачиваются.

М-м-м… Возможно. Но я предпочту старое доброе золото.

— Мне привычнее монеты.

Принц пожал плечами:

— Как пожелаешь. Через час деньги будут готовы.

Дверь кабинета тихо открылась, и внутрь вошел Чили в сопровождении мужчины и девушки. Мужчина сразу же направился к камину, быстро и ловко разложил поленья, подбросил сухих веток и щепок, после чего создал мелкий огнешар и поднес к сложенной горке дров. Вскоре в камине весело затрещал огонь, прогоняя из кабинета остатки сырости и холода.

Тем временем служанка расставила на небольшом столике чайный сервиз, умело и бесшумно разлила горячий чай по фарфоровым чашкам. По кабинету поплыл приятный аромат трав и специй.

Закончив свои дела, слуги поклонились и так же тихо удалились из кабинета. Мы молчали, но когда за слугами закрылась дверь, я спросил:

— Почему вы говорите, что граница не сильна? Одна-единственная техника мастера нашей секты, практика стадии перерождения, уничтожила куда больше чудовищ, чем взрыв моей бомбы. Какие монстры могут угрожать Руанскому королевству, если на стене будут хотя бы десять схожих по силе практиков?

Традиционно стоящий у двери Чили и принц переглянулись. Принц кивнул, и слово взял Чили.

— Погоди. Говоришь, мастер вашей секты уничтожил множество монстров одной техникой? Можешь описать подробнее, как именно он это сделал?

Я описал увиденное на скале. И сплетенную из теней черную сферу, и чёрное облако, откуда вырвались дымные щупальца, и гигантскую пасть.

Чили уставился на чайный столик. Воздух над столиком замерцал, образуя иллюзию. Я поражённо смотрел, как перед нами возникла миниатюрная копия той самой долины.

— Вот так? — спокойно спросил Чили.

Он изобразил летящую вниз чёрную сферу. Я внимательно наблюдал за иллюзией и поправлял детали:

— Облако было гуще, темнее… Вот, отлично. Щупальца были длиннее и двигались быстрее…

Чили терпеливо корректировал иллюзию по моим словам, пока наконец картина не стала точной копией увиденного мною события.

Принц почему-то хохотнул и повернулся ко мне:

— Теперь опиши, как сработала твоя бомба.

Я вновь сосредоточился на воспоминаниях и описал взрыв с максимумом деталей.

Чили кивнул, и над столиком появилась новая иллюзия: каждое моё слово тут же воплощалось в движении и цвете. Пусть сам взрыв я не видел (разве что в лесу Туманов), но описал, как пламя охватывало мечущиеся фигурки монстров. Иллюзия получилась настолько точной и убедительной, что я невольно восхитился мрачным стариканом со столь потрясающим талантом.

— Именно так всё и было! — подтвердил я восхищённо. — Вы удивительно точно передали каждый момент, Чили.

Принц повернулся ко мне и с улыбкой произнёс:

— У нас есть новости для тебя.

Глава 6

После сеанса «темной магии» последовало ее разоблачение. За следующие десять минут его высочество рассказал, что Линь, скорее всего, использовал весьма мощный одноразовый теневой артефакт типа «Пасть», и на самом деле возможности практиков четвертой стадии куда скромнее. Я покивал и поверил, потому что к Линю с самого начала были вопросы — слишком легкая победа над сотнями тварей. Причем изначально мастер же водил меня в горы, чтобы показать страшных тварей и тщетность моей цели: защитить королевство с помощью алхимии, а потом — показывает, что практики, оказывается, вполне себе могут бить сильно, и все нормально на границе, граница защищена, развивай личную силу, Китт.

Даже если с испытаниями бомбы все было не так однозначно, результат меня больше радовать не стал. Хоть Линь и пытался убедить меня в бесперспективности алхимических бомб, убедил скорее в обратном — следует над ними хорошенько поработать, и можно будет если и не достичь уровня, который показал Линь, то хотя бы приблизительно с ним сравняться.

Бомбы можно улучшить, это факт. Как? Да хотя бы дать взрыву больше энергии! Если пламя питается духовной энергией, то первое, что приходит на ум — обмотать бутыль тканью, к которой будут приклеены мелкие накопители Ци — при взрыве их подожжет и разнесет во все стороны. Либо — перемелет в труху, но взрыв станет куда сильнее. И это решение приходит в голову сразу, как только задумываешься, а значит, если основательно поломать голову, можно придумать что-нибудь на порядок лучше.

Разговор о выращивании трав на границе тоже ничего не дал.

— … вот я и подумал — что если создать возле границы теплицы с духовными растениями? Мне кажется, напор духовных зверей не станет сильнее, там уже сильнее некуда.

Принц замер и уставился в одну точку, обдумывая предложение. Даже Чили почесал затылок.

— Не выйдет, — отмахнулся принц спустя минуту напряженного размышления. — Смотри: все, что касается добычи ингредиентов на границе, находится в ведении Крайслеров. Добыча органов, выращивание трав, перевозка. Они платят процент от добычи в казну, и уверяю тебя, все, что можно использовать, они используют. Возле границы уже есть теплицы, и они усажены настолько плотно, насколько это вообще возможно.

Я хотел спросить: почему бы тогда не использовать всю равнину между городом и крепостью для рассаживания растений? И тут же ответил себе сам: да потому, что безопасность и хороший обзор со стены всей долины для живущих и сражающихся там людей куда важнее духовных трав.

— А вы сами не думали построить теплицы чуть дальше от границы? — спросил я, чтобы окончательно прояснить эту тему. — Просто сейчас себестоимость такой бомбы для меня — двадцать золотых. Если эти бомбы так себя показали, что впечатлили вас, можно устроить их производство прямо на границе. Если наладить выращивание ингредиентов, чтобы не собирать их на природе и не покупать у сторонних торговцев с их наценкой, себестоимость одной такой гранаты можно уменьшить до тринадцати золотых. Может, это тот самый шанс отогнать тварей от границы, который вы искали?

— Все и так идет к тому, чтобы травы на рынке подешевели, — пожал плечами принц. — Ты вот начал выращивать их на своем острове в весьма приличных масштабах. К тебе уже подходили люди, заинтересованные в процессе выращивания трав?

Я кивнул.

— Кто-то из секты, или Крайслер?

— Секта. Но допускаю, что и Крайслер уже успел выяснить все тонкости процесса — возле острова в последнее время велась стройка, и глаза работникам я не завязывал.

— Ну вот, — спокойно кивнул принц. — Сейчас твоя секта начнет выращивать травы, и средняя цена на травы станет меньше. Потом ее опыт начнут перенимать другие, а уже потом либо Крайслеры попытаются купить разрешение еще и на единоличное выращивание трав, либо, что мне кажется более верным, построят неподалеку от городов небольшие теплицы для своих производителей. Это позволит слегка опустить цены на зелья общего потребления и уменьшить себестоимость элитных эликсиров. Кстати, если ты начнешь сейчас выращивать на острове какие-нибудь редкие сорта духовных трав и подбросишь мне с пять-семь рецептов эликсиров, которые требуют именно эти травы, сможешь собрать сотни тысяч золотых.

— Спасибо, но меня устраивают те травы, которые растут на острове сейчас, — вежливо отказался я. На самом деле меня устраивает то, что выращивается сейчас — на основании этого базиса я могу как бомбы создавать, так и зелье лечения или регенерации. Притом, что половину я продаю Додоневу и Квейту Крайслеру. Если… Когда я начну брать от острова все, что он дает, и делать из этого зелья, я и так буду зарабатывать сотни тысяч золотых.

Огонь жадно лизал поленья. Я уже достаточно согрелся, и теперь мерный шорох дождя за окном меня успокаивал, а не напоминал, как там холодно и мокро.

Принц, похоже, согрелся тоже. Несмотря на свое желание сменить одежду, его высочество смотрел на огонь, и в его глазах плясало отражение пламени.

— Кстати, раз ты заговорил про себестоимость трав, про алхимию и подобное. Если хочешь, я обеспечу тебе любые условия работы, любые ингредиенты, о которых попросишь. Сможешь создавать бомбы в разы лучше показанной за счет более качественного сырья. Да и родственники твои смогут жить в столице — сам подумай, они смогут дойти до ранга пробуждения просто за счет проживания здесь.

— Спасибо, но все еще откажусь, — поклонился я сидя.

Спустя еще пять минут плетения словесных кружев, я откланялся — нужно было решать вопрос с Мэй Лань. Но прежде чем отправиться в зверинец, я посетил алхимическую лабораторию Крайслеров, где в прошлый раз встретился с Элиасом, сыном травника Роя. Кстати, Рою я послал письмо из Циншуя с описанием нашей встречи с Элиасом, но ответа пока не дождался, а самостоятельно посетить Вейдаде не было ни времени, ни честно говоря, желания.

По пути я снова промок, зато в алхимическом ангаре все получилось настолько хорошо, насколько только могло! Я встретился с Курсом — мастеровым, с которым общался в прошлый раз, и он познакомил меня с четырнадцатью товарищами, которые тоже не горели желанием тянуть алхимическую лямку. Мастеровые были так воодушевлены, что за час нашли стряпчего, согласившегося прийти в ангар под ливнем. Прямо на месте оформили бумаги о новом найме и закрыли долги мастеровых.

Глядя на перебитые носы некоторых практиков, на нахальную улыбку и снисходительные взгляды, я прекрасно понимал, что в лучшем случае ко мне в Циншуй дойдет половина, остальные снова возьмут займ, либо — уйдут в другой город, думая, что оставили меня в дураках. В этом случае их долги перед собой (оформленные на бумаге и заверенные стряпчим) я отдам Крайслерам. Однако, несмотря на это, я честно расписал перспективы, не упомянув, впрочем, о возможной продаже их долга. Я не хочу стращать людей и заставлять их работать на меня из-под палки. Не хотят жить нормально и получать нормальные деньги — вернутся в старый-добрый Крайслеровский барак.

Дождь хлестал не переставая. По дороге текли мутные потоки, стражники прятались в кабаках и тавернах, и каждый раз выныривая из теней, я получал щедрую порцию ледяной воды за воротник.

Вынырнув из теней возле зверинца, я попытался укрыться под крохотным козырьком, однако тот оказался настолько узким, что не спрятал бы и хомяка. Вода лилась прямо на плечи и спину, пропитывая одежду насквозь.

Я постучал в дверь, но за шумом дождя меня, похоже, никто не услышал. Подождав минуту, я принялся стучать снова — монотонно и настойчиво, пока наконец дверь не приоткрылась.

На пороге показался недовольный стражник. Он окинул меня подозрительным взглядом.

— Зверинец закрыт… господин.

— Я от принца, — произнес я громко, перекрывая шум дождя. — За госпожой Мэй Лань. Позовите её, пожалуйста.

Стражник что-то проворчал и прикрыл дверь, оставив меня мокнуть под дождём дальше. Я переминался с ноги на ногу, с раздражением понимая, что сухой одежды на мне становится все меньше, воды в ботинках становится все больше, а терпение и хорошее настроение закончилось где-то возле алхимического ангара. Когда передо мной появилась Мэй Лань, я не наскреб сил даже на приветливую улыбку. Шагнул внутрь, едва открылась дверь, и только потом выверенно поклонился:

— Госпожа.

— Ки-итт, — тоже без особой радости протянула преподавательница и тоскливо оглянулась вглубь зверинца. — Что-то случилось?

— Ничего не произошло, просто пришел забрать вас в секту.

— Послушай! Я понимаю, что задержалась дольше обещанного срока, но расшифровка оказалась сложнее, чем я думала. Да, мы немного застопорились, но уже есть масса ценных деталей! Например, уже сейчас я могу в разы улучшить печати на острове, которые мы с тобой создавали. В разы! Представляешь, какие возможности еще могут быть скрыты в этих рунах?

— Нам пора возвращаться. Прошло уже десять дней с момента, как вы покинули секту. Мастер Линь наседает на меня, требует вас вернуть, да и вы наверняка понимаете, что подзадержались.

Она снова тоскливо оглянулась, и взволновано заговорила:

— Китт, пойми, я впервые за несколько лет наткнулась на нечто столь ценное! Эти руны — они не просто уникальны, это самые древние знаки, которые на данный момент найдены! Совершенно иная система взаимодействия рун и печатей, это ключ к совершенно новому уровню понимания техник. Если мы уйдем сейчас, весь труд, который я вложила в расшифровку, может оказаться напрасным!

Я нервно стряхнул капли воды с рукава, но раздражение постарался в голос не допустить.

— Госпожа Мэй Лань, я прекрасно понимаю вашу увлеченность, и понимаю, что ваши слова про напрасный труд малость преувеличены. Также, зная ваш основательный подход к работе и редкую предусмотрительность, я догадываюсь, что вы уже перенесли на бумагу половину всего увиденного в зверинце.

Женщина нахмурилась, и созналась:

— Только четверть. Китт! Ты же талантлив в печатях, понимаешь, насколько важны для меня и для секты эти исследования. Мне нужно больше времени! Взаимосвязи печатей в зверинце уникальны — это не двумерные массивы, они связаны в трехмерном пространстве! Если не понимаешь…

— Я понял. Увы, дать вам лишнего дня я не могу. Я не почтовый голубь, госпожа. Я не хочу выслушивать от Линя требования, бежать к вам, выслушивать оправдания и просьбы и нести их мастеру Линю. Повторю еще раз — мастер дал вам всего неделю, а прошло десять дней. С каждым днем его раздражение растет.

— Линь всегда раздражен! — наставница начала нервничать сильнее. — Он не понимает всей важности подобной работы, он думает только о своей войнушке. Печати на основе старых рун получаются массивнее, чем из обычных, высчитывать их дольше и труднее, но получаются они куда мощнее! Эти знания могут изменить существующий подход к рунологии, которая в какой-то момент пошла по пути упрощения в ущерб силе! Подумай сам: разве такая важная тема не стоит нескольких лишних дней, чтобы разобраться в ней?

— Не тогда, когда за ваш незапланированный отдых ответственен я. Я верну вас в секту, вы поговорите с Линем, и если убедите отпустить вас на месяц, я помогу вам добраться до столицы.

Правда, помогу только когда сам в очередной раз соберусь сюда. Но об этом я сейчас не сказал, чтобы наставница не начала торговаться еще и за точную дату.

— Дай мне хотя бы еще два дня! Два дня, Китт!

— А потом вы попросите еще два дня, а затем еще три. Давайте обойдемся без полумер и компромиссов.

Женщина закусила губу, посмотрела на меня с мольбой в глазах, но на меня этот щенячий взгляд не действовал.

— А если я скажу тебе, что почти закончила расшифровку самой важной части? Что осталось буквально несколько часов работы, чтобы перенести на бумагу самую важную часть, которая связует собою все, что я начертила до этого?

Эта попытка выгадать еще пару часов напомнила мне внука, который так же отчаянно торговался за время, проведенное за домашним компьютером.

— Госпожа Мэй Лань, эти разговоры не помогут вам достичь желаемого. Мы с вами все равно отправимся в Циншуй, и только от вашего поведения сейчас зависит, доставлю ли я вас потом обратно.

Наставница посмотрела на меня, прикидывая, насколько я серьезен, а потом вздохнула и нехотя кивнула.

— Дай мне десять минут, собрать бумаги.

Спустя десять минут я заскочил в особняк принца, забрал восемь тысяч золотых. Монеты лежали в мешочках, уложенных в ящик, и весили больше полусотни килограмм. Тяжесть, поднимая которую, я не чувствовал недовольства.

Первая телепортация перенесла нас с Мэй Лань в глубокую лужу, вторая — вынесла из-под тучи и треклятого дождя, и только четвертая вывела к глубокому ручью. На противоположном берегу не было ничего, кроме зеленых от тины валунов и травы, а на нашем стояли заросли высоких ив, мягко покачивающих ветвями над водой.

Громко плеснуло, и в воде мелькнула серебристая спина.

— Отличное место, — оглядела Мэй Лань окрестности. — Спокойно и красиво. Разведем костер?

— Да, неплохая идея. Я могу и рыбу поймать, пожарим.

Пока я с помощью созданного изо льда копья пытался поймать рыбу, Мэй Лань собрала ветки и развела костер.

— Знаешь, принц очень лестно отзывался о твоих способностях в алхимии. Я слышала от Сталевара, что ты талантлив в ней, но раньше не обращала особого внимания.

— Мне пока еще далеко до настоящего мастерства, — сказал я и, углядев в воде блеск, метнул копье вперед. А потом — управляя льдом, заставил его приплыть ко мне с агонизирующей рыбиной.

Открыт навык «Рыбалка».

Добавить навык в используемые?

Я отказался. Помнится, такой навык мне уже предлагали, и с прошлого отказа ничего не изменилось — мне по-прежнему не требовалась рыбалка.

Пустив по воде легкую волну мороза, я поднял крупный ледяной осколок, кинул рыбу на него и вынул из ножен клинок.

— А в этот раз ты что принцу презентовал, если не секрет?

Я объяснил ей принцип действия своих алхимических бомб. Мэй Лань слушала очень внимательно, и в глазах загорелось любопытство и азарт исследователя.

— Хм… А ты не думал усилить свои бомбы с помощью печатей?

— Я думал усилить зелья с помощью накопителей. Самое простое — просто поместить на бомбу магические кристаллы, чтобы взрывом их подожгло и расшвыряло в стороны.

Женщина застыла с палкой в руке, так и не донеся ее до костра. На лице отразилась напряженная работа мысли: тонкие бровки сведены к переносице, нижняя губа закушена. Несколько мгновений она молчала, затем покачала головой:

— Не получится, — огорчила она меня. И сразу добавила: — Магические кристаллы слишком нестабильны при резком высвобождении энергии. Они могут взорваться сразу, или даже испариться при взрыве. Это, конечно, усилит сам взрыв, но несущественно. Однако я вижу несколько других способов улучшить твои гранаты с помощью печатей. Например, взять твою же печать накопления Ци, нанести ее на бутыль, а внутрь него поместить накопитель. Бомба сама будет постепенно впитывать и накапливать энергию из окружающего пространства. Или… М-м-м… Можно попробовать нанести на сосуд противоположную печать — такую, которая мгновенно высвободила бы всю Ци. Я не слишком опытна в бомбах, но мне кажется, это ее усилит.

— Верно, — с готовностью киваю. — Это усилит взрыв и может значительно увеличить радиус поражения.

А если сделать бомбу куда мощнее, то можно добиться еще и взрывной волны. Или — наоборот, сосредоточиться на распространении и последующем возгорании Ци.

Ее глаза блестели от вдохновения, словно она уже видела перед собой готовый результат. То же самое выражение ее лица я наблюдал при процессе черчения рун, или расчетов их местоположения в печати.

— А что, если нам сейчас спроектировать самую громкую и мощную бомбу в истории? — закинул я удочку.

— Давай, — кивнула Мэй Лань. — Только сперва выполни обещанное и приготовь рыбу. Я голодна.