Старый, но крепкий 7

Глава 1

Я шел по дороге к секте, и сердце наполнялось теплом от каждого шага по знакомым местам. Когда я покидал Фейлянь, небо было затянуто тучами, морось перемежалась с ливнем, но в Циншуе погода будто специально приветствовала мое возвращение — солнце светило мягко и ласково, дул теплый ветерок, неся ароматы полевых цветов.

Возвращаться домой всегда приятно.

У ворот стояли старшие ученики в строгих серых одеяниях. Я прошел мимо них, поприветствовав кивком. Практики узнали меня, приветливо кивнули в ответ. Приятно осознавать, что тебя помнят и рады видеть.

А еще я вдруг осознал, что сильнее этих двоих учеников. Они находились на первой ступени пробуждения, меня же посещение королевского зверинца вывело на второй. Интересно, мне просто попались два слабых старших ученика, или первая ступень пробуждения — средний их уровень?

Я оглядывался вокруг, рассматривал знакомые здания, сады и беседки, где раньше иногда проводил время за медитацией и беседами с приятелями. Воспоминания нахлынули приятной волной, но с ноткой горечи: вот здесь мы тренировались с мечами вместе с Жулаем, вон там — как-то ранним утром сидели с Лиссой. А там, под большим старым деревом, собирались вечерами всей группой.

Хорошо вернуться домой, да…

Сперва я хотел сразу отправиться в свою комнату: принять душ, сбросить с себя усталость дороги и наконец-то завалиться на мягкую кровать, которой был лишен в походе, погрузиться в медитацию и разбор прочитанных книг. Но сейчас, шагая по дорожке, решил, что важнее дела и встречи: лучше сперва раздать подарки, увидеться со Сталеваром и мастером Линем. Потому что с кровати я уже вряд ли встану до самого вечера.

Я возвращался из столицы через Вейдаде и успел занести Гусу зелье повышения ранга, которое должно перевести его со стадии закалки на ранг пробуждения — к сожалению, первое изготовленное зелье взорвалось во время первого бегства от Крайслеров по улицам Фейляня, но в лаборатории принца я смог создать еще одно, редкого качества.

Но в рюкзаке еще хватало подарков. В нем лежали тщательно подобранные подарки для Сталевара, Линя и приятелей. Травы лучше отдать поскорее, так как с каждым днем они немного теряют в ценности. Для Сталевара я вообще приготовил нечто примечательное: целую коробку редких духовных трав, собранных по пути — среди них было даже несколько корешков Золотого женьшеня, которые я с трудом выменял у странствующего коробейника. Кроме того, я купил несколько флаконов редких масел из духовных растений, которые трудно добыть здесь, в нашей провинции.

Но главным подарком были две пухлые тетради с моими конспектами. Сидя в палатке перед ночевкой я старательно записывал все интересные рецепты зелий, редкие способы обработки трав и свои наблюдения за различными ингредиентами. Одна тетрадь предназначалась Сталевару, другая — Альфу. Тетради были одинаковыми: я решил, что не стоит плодить сущности и делить знания, чтобы наставнику побольше, а соученику поменьше. Я — не секта с разным уровнем доверия и доступа.

Я свернул по узкой дорожке к зельеварной мастерской. По пути встречались знакомые лица — кивал им, но никого из приятелей пока не встретил. Видимо, все были заняты тренировками, учебой или выполняли задания.

Дверь лавки тихо звякнула колокольчиком, когда я вошел внутрь. За прилавком стоял высокий нескладный парень — Альф.

Зельевар тут же поднял голову от книги, которую лениво листал, и улыбнулся:

— О! П-п…

— И тебе привет. Рад тебя видеть.

Я подошел ближе и опустил рюкзак рядом с прилавком:

— Как дела? Все зелья целы? Ничего не взрывалось, пока меня не было?

Он криво улыбнулся:

— Е-если бы взор… взо-орвалось, меня бы Сталевар у… уничтожил. Как твой поход?

Я потарабанил пальцами по столешнице, припоминая, что самое примечательное было в походе.

— Был в столице. До юга, до самого побережья не добрался. Но ты бы видел рынки травников в столице! Видел дикие луга, полные духовных цветов, где такое раздолье, что собрать все целая бригада с повозкой не сможет. Там же поставил походный котелок и варил зелья, пока не кончилась тара. Бегал по лесам от волны призраков, — нервно хохотнул, вспоминая, как едва унес ноги, когда утром все-таки пошел к кургану, решившись помочь бедной призрачной девушке. Так и не разобрался, заманивала ли она меня под атаку призрачной орды, или нет, но среди атаковавших ее не было. — Набрал коробку лепестков огненного лотоса. Кстати, держи.

Я достал из рюкзака коробку и тетрадь. Глаза Альфа загорелись восторгом, и заикание сразу же исчезло:

— Ого! Это же невероятно ценный ингредиент!.. И ты так вот просто его отдаешь?

— Не обеднею, а такие вещи ты тут вряд ли достанешь. Владей. Кстати, обрати внимание на дневник, — я постучал пальцами по обложке пухлой тетради. — Если захочешь попутешествовать, я подробно расписал, где и что из ценного можно достать. Там есть схематичная карта, на ней красными точками отмечены места, которые я сам обнаружил.

Я придвинул тетрадь Альфу. Тот принял подарок двумя руками, словно хрупкую драгоценность.

— Да-аже не ожидал. Не рассчитывал на по-о… по-одарок. Спасибо. Китт.

Я кивнул. Не стал говорить «не за что» или иначе уменьшать значимость своего поступка, но и поклонов не требовал.

— Кстати, наставник здесь? У меня есть подарки и для него.

Альф энергично закивал головой:

— Да! В лаборатории. Проходи туда.

— Отлично! Тогда увидимся позже.

Я подхватил рюкзак и направился к двери за спиной Альфа.

В лабораторию зашел осторожно: открыл дверь аккуратно и тихо прикрыл за собой.

В воздухе висел запах жженого сахара, перебивавший ароматы трав. Вокруг царил полумрак — из всех магических ламп в помещении горело всего три, да мерцали огни под алхимическими котлами. Впрочем, Сталевар мог готовить и в полной темноте, как и любой член секты Тьмы.

Наставник стоял у массивного стола в центре комнаты, полностью сосредоточенный на работе. Длинные цепкие руки двигались быстро и точно, словно он дирижировал сложным оркестром. Учитель добавлял компоненты один за другим — высушенные корни, цветочные лепестки и капли эссенций летели в разные котлы. Сталевар почти не глядел на песочные часы рядом с котлами. Временами он отвлекался на помешивание варящихся эликсиров, на добавление или убавление огня под котлами.

Я замер на месте, наблюдая за процессом многоступенчатой варки — однажды я уже видел нечто подобное в исполнении наставника. Тогда я только поступил в секту, и такая виртуозность казалась мне чем-то запредельным и недостижимым: мастерством, доступным лишь великим алхимикам. Сейчас же я внимательно следил за каждым движением Сталевара, и понимал: теперь я мог бы повторить подобное сам. Более того — на ум уже шли прочитанные рецепты, которые я мог бы попробовать сварить в этой же технике.

Наконец, Сталевар перелил жидкости из трех котлов в один и добавил туда эссенцию из хрустального флакона. Зелье вспыхнуло ярким бирюзовым светом, озарив стены лаборатории причудливыми тенями. А перед моими глазами появилось сообщение от системы:

Зелье метаморфоз.

Качество — эпическое.

На час изменяет тело выпившего на тело духовного тигра. Сила и физические показатели приумножаются.

Побочные эффекты: разум временно ослабевает, преобладают инстинкты и эмоции. В зверином облике нельзя использовать техники.

Я удивленно моргнул, перечитывая текст сообщения.

Зелье метаморфоз? Значит, та нелепая страшилка, которой пыталась напугать меня Фаэлина в первые дни моего пребывания в секте, не была чьей-то фантазией. Сталевар действительно умел варить эликсиры, меняющие тела.

— Наставник, — кивнул я. Теперь, когда варка завершена, можно и отвлекать Сталевара, и шуметь.

Сталевар спокойно обернулся ко мне.

— А, Китт. Вернулся, значит. Как прошло твое путешествие? Жив ли старый Эрест Магро?

Я невесело улыбнулся, а потом — поведал наставнику урезанную историю о том, как на самом деле прошло мое путешествие в столицу. Об отказе обучать, о проблемах, которые последовали за этим и о «самостоятельном обучении» ночами.

— Будь ты сильнее, тебя бы взяли, — покачал головой наставник. — Думаю, именно твой ранг закалки и стал причиной отказа.

— Мне кажется, что даже если бы мой ранг был выше, меня бы не взяли.

Особенно последующие события, прямо говорящие про травлю зельеваров.

После короткого молчания, когда Сталевар протирал тряпкой стол, я спросил:

— Простите за любопытство, наставник. Не расскажете, что дает это зелье?

Сталевар коротко дернул подбородком:

— Как-нибудь в другой раз объясню.

Я решил не настаивать. Снял рюкзак с плеча, потянул тесемки:

— Я принес вам кое-что из путешествия. Надеюсь, пригодится.

Сталевар с интересом приблизился к столу, где я начал аккуратно выкладывать подарки: пару коробок с того самого луга, сплошь заросшего духовными травами, два флакона с эссенциями, три — с маслами духовных растений и толстую тетрадь с моими записями.

Учитель внимательно осмотрел ингредиенты, щелкнул ногтем пальца по флакону с маслом, прислушался к мелодичному звону. Но, как и Альф, набрасываться на подарки не спешил:

— Превосходные вещи, но думаю, больше они пригодятся тебе.

— У меня есть еще, — приподнял я полный рюкзак.

— Прекрасно, — кивнул Сталевар. — Будет чуточку больше. Расставь их по своим полкам.

— Это подарок.

— Китт, — Сталевар добавил в голос стали. — Не настаивай. Лучше расскажи, как прошел поход? Все ли нормально?

Я задумался, о чем еще можно рассказать наставнику. И о чем вообще уместно рассказывать ему и Линю. Решил ограничиться нейтральными впечатлениями.

— Было интересно. Побывал в столице, посмотрел на дикие места королевства, где люди обычно не ходят.

Сталевар одобрительно кивнул:

— Отлично. Чувствую, что ты явно вырос за это время. Сам варил зелье перехода на ранг пробуждения?

— Да. Я даже усовершенствовал рецепт.

Глаза наставника на мгновение сверкнули удивлением и гордостью:

— Вот как? Прекрасно! Поздравляю тебя, это значительное деяние.

Я осторожно расставил компоненты на полки и снова повернулся к учителю. Сталевар внимательно смотрел на меня, что-то прикидывая.

— Значит, ставишь во главу угла развитие, — медленно сказал наставник. — Это хорошо.

Я слегка пожал плечами:

— Честно говоря, я хочу ставить перед собой более благопристойные цели. Не погоня за силой ради самой силы. Мне хочется сделать этот мир хоть немного лучше. К примеру, помочь армии королевства на границе с Дикими землями. Как раз недавно выпал подходящий шанс.

Сталевар внимательно выслушал меня и задумчиво кивнул:

— Хорошие цели. Возвышенные, благородные. Но перед ними тебе нужно поставить ещё одну задачу. Первым делом тебе нужно стать сильнее.

Весьма банальный совет. Правда, ответил я иначе:

— Ну да, сила никогда не помешает.

Сталевар покачал головой, посмотрел на меня строго и серьёзно:

— Китт, мы оба понимаем, что я вел себя не так, как стоит хорошему наставнику. Я не умею и не люблю учить, и все мои уроки начинаются собранными здесь книгами и рецептами и заканчиваются наблюдением за моей варкой, и самое хорошее, что я сделал для твоего обучения — отправил тебя в столицу с рекомендациями. Но и это путешествие пошло вкривь и вкось. Все, чего ты достиг, ты достиг сам. Не пойми меня неправильно, это не раскаяние, а констатация факта. Я не собираюсь меняться и не собираюсь посвящать свою жизнь твоему обучению. Но позволь дать тебе хороший совет, который должен дать на моем месте хороший наставник. Я советую тебе как можно быстрее становиться сильнее. Тебе кровь из носу нужно осваивать добытые знания и как можно быстрее набирать силу. Помнишь, что произошло на последнем совещании секты?

Я вспомнил неприятный разговор с наставниками и мастером Линем и невольно нахмурился:

— Мне запретили готовить эликсиры для развития. Ограничили… точнее, попытались ограничить эксперименты с зельями повышения духа и полностью запретили эксперименты над зельями повышения рангов.

Сталевар внимательно смотрел мне в глаза:

— И ты это проглотил.

— У меня не было выбора.

— У тебя не было личной силы, которая позволила бы тебе рассмеяться в ответ на такой запрет. Если не хочешь превратиться в постоянного глотателя, набирайся сил, обрастай связями, становись тем, с кем считаются. Кто остановил недзуми? Кто обладает секретами массажа, кто за пару сеансов может поставить на ноги калеку? Кто развивается в зельях, в мастерстве боя, в изучении массивов одинаково талантливо? Кто меньше чем за год перешел с середины закалки на вторую ступень пробуждения? Ты ведёшь себя так, словно всё ещё обычный ученик. Но ты давно уже не он. Ты перерос по силам старшего ученика. У нас нет обозначения для таких гениев, как ты, но твой статус выше, чем статус старшего ученика. И поверь, верхушка секты будет пытаться загнать тебя в обычные рамки. Им нужно придумать, как тебя привязать покрепче и убедить поработать на благо секты подольше.

Он сделал паузу и добавил чуть мягче:

— Ты вырос в силе и знаниях, но тебе бы добраться до ранга метаморфоз, сравняться по силе с наставниками, а лучше — с мастером Линем. Тебе нужна сила. У тебя есть много такого, что нужно оберегать и защищать. Твоя семья. Твой остров. Ты создал прекрасное место, но что помешает сильному практику просто прийти и забрать его у тебя?

— Секта Тьмы? — улыбнулся я, но Сталевар шутку не поддержал и смотрел все так же серьезно.

— А если этот практик будет из нашей же секты? Пойми, у тебя могут быть какие угодно благородные цели и добрые намерения, ты можешь желать очистить Дикие земли, или построить Небесное Королевство в Циншуе, но без личной силы результат твоих трудов легко отнимут, причем может тот же мастер Линь. Знаешь, как это обычно бывает? Сотни красивых слов, бумажка с печатью секты, подачка в десяток золотых монет. Тебе подробно объяснят, почему остров нужно отдать на благо секты, приведут сотни аргументов — таких убедительных, что ты сам поверишь: так было нужно и правильно.

Он вздохнул и посмотрел на меня с искренним сочувствием:

— Так вот, чтобы подобного не произошло, перед всеми своими возвышенными и безусловно благими целями тебе лучше поставить рост своей силы. Ты умеешь сражаться и быстро становишься сильнее — используй это по максимуму. Наберись сил, стань настолько развитым, чтобы с тобой боялись говорить свысока. Заведи себе влиятельных друзей и союзников, в конце концов. Иначе тебя посадят на цепь ограничений и вообще запретят двигаться к твоим далёким и благородным целям.

Я молчал несколько секунд, осмысливая его слова.

Сталевар прав. Я действительно рос слишком быстро. И я действительно привык думать о себе как о простом ученике — пусть даже талантливом зельеваре — забывая о том, что окружающие давно уже воспринимают меня иначе.

Вот только действительно ли нужно ставить во главу угла личную силу?

— Личные связи, статус и влияние — всё это вторично по сравнению с техниками и рангом, — продолжал Сталевар. — Пока ты не станешь тем, с кем не решаются спорить и кому не диктуют условия, тебя не воспримут всерьёз. Будут ставить ограничения и постоянно указывать тебе дорогу, по которой «лучше идти».

Я мог бы поспорить. Мог бы сказать, что начав развиваться ради силы, а не ради цели, можно забыть, зачем ты вообще живешь и чего хочешь достичь. Мог бы сказать, что сейчас происходит то же самое: Сталевар попросту указывает мне дорогу, которой мне «лучше идти». Но превращать откровенный разговор в полемику не стал:

— Спасибо за науку, мастер.

Из этого разговора я сделал как минимум пару выводов.

Во-первых, Сталевар не слишком верен секте Тьмы. Или ее руководству. Это и раньше мелькало, но никогда — так явно.

Во-вторых — руководство действительно может попытаться привязать меня к секте. Не жестко, а скорее в эмоциональном плане. Чувством долга, причастностью к группе практиков. Может, отличными отношениями. Я бы тоже так сделал.

Как-то раньше я даже не задумывался, что секта попробует удержать меня: хватало других вопросов, более важных. Мысль не казалась фантастической, и уж честно, она мне откровенно не нравилась.

— Тебе укажут и другие дороги, Китт, — на прощание сказал Сталевар. — Иные ты можешь увидеть сам. И сам выбери, по какой идти.

Я попрощался с наставником, забрал из лаборатории зелья, подготовленные для живущих на острове стариков, и за мелкую монету сговорился с попавшимся слугой, чтобы эти зелья доставили в нужное место. Еще проблемой меньше.

К домику мастера Линя я двигался в легком раздрае, размышляя над словами Сталевара.

Знакомое давление силы я почувствовал раньше, чем увидел домик мастера. Сила всё ещё ложилась на плечи бревном, давила, но теперь это давление казалось мне уже не таким устрашающим и подавляющим, как раньше. И аура мастера не ослабела, просто изменился я сам. Любой техники Линя по-прежнему хватит, чтобы вдавить меня в землю по плечи, но я расту.

Я остановился перед дверью и негромко постучал. Изнутри донёсся раздражённый голос мастера:

— Ну кто еще?!

Я толкнул дверь и вошел.

Мастер сидел за столом, перебирая какие-то бумаги, и даже не поднял голову, чтобы посмотреть на посетителя.

Я поклонился.

— Приветствую вас, мастер Линь.

— Вернулся? — спросил он сухо, по-прежнему не глядя на меня. Зато в следующий вопрос добавил яду. — Расскажи же, как прошло твое путешествие?

Предложения присесть не последовало — мастер демонстрировал раздражение.

Я едва успел открыть рот, как он тут же продолжил с досадой в голосе:

— Имей в виду, Китт, я прекрасно осведомлён о твоих приключениях в Фейляне! Демоны тебя побери, самый талантливый ученик за десятки лет! — Мастер в досаде швырнул на пол документы и перешел на повышенный тон. — Ты хотя бы понимаешь, что твоё поведение могло привести секту к краху?! Ты не одиночка, Бронсон! Ты не должен думать только о себе! Ты представляешь, что сделали бы с нами Крайслеры, если бы решили, что мы — угроза?!

Я спокойно выдержал раздраженный взгляд:

— Я присяду, мастер? А то происходящее похоже на какой-то разнос провинившегося подчинённого.

Линь набрал воздуха. Выдохнул.

Задумался.

Нехотя кивнул.

Я спокойно сел за стол напротив мастера.

— Я прекрасно понимаю ваши опасения, но могу обстоятельно объяснить каждый свой поступок. Все началось с того, что я выделился и Крайслеры открыли на меня охоту, отправив за мной боевую пятерку. И вот что случилось потом…

Я рассказал всю историю, расписывая больше деталей, чем я открыл Сталевару. Линь хмурился, кхекал, отмахивался, бормотал что-то не слишком лестное, и в итоге попытался вывести меня на оправдания, как и предполагал Сталевар:

— Ты ввязался в открытую вражду с Крайслерами! Ты хоть представляешь себе последствия?

— Я просто не дал себя убить. Все, что произошло потом, произошло по их вине. Я не нападал на их поместье, не отправлял посылки с отравой…

— Еще бы ты нападал на едва ли не самый влиятельный Дом! — не удержался от едкой иронии старый мастер.

— Я не искал конфликта специально, но обстоятельства сложились так, как сложились.

Раздражение мастера Линя начало спадать, хотя он всё ещё смотрел на меня с некоторым недоверием.

— Что ж… — наконец пробормотал он задумчиво. — Если тебя до сих пор не убило после твоей клятвы «не навреди секте», значит основатели, чьи души живут в алтаре секты, решили, что пользы от тебя больше, чем вреда. Будем считать, что ты оправдан.

Я растянул губы в улыбке.

— Раз уж мы разобрались с этим неприятным вопросом, мастер Линь, можно перейти к другим темам. Из Фейляня должны были прийти посылки для секты.

— Не припоминаю, — проворчал Линь.

— Значит, придут позже. Там немало хороших для секты вещей, но стоит проверить их очень тщательно — Крайслеры могли узнать о том, что их отправил я, и могли добавить туда проклятые предметы или какие-нибудь ядовитые сюрпризы.

— Я распоряжусь проверить их самым тщательным образом. У тебя все?

Я решил затронуть ещё один важный вопрос:

— И ещё одно дело. Я хотел бы заняться созданием в секте комнаты для медитаций.

На это мастер Линь вновь раздражённо поморщился и взмахнул рукой:

— Это здорово, но сейчас я не в настроении это обсуждать. Позже вернёмся к этому вопросу, как будет настроение и время. Сейчас хватает головной боли и без твоих экспериментов.

Я кивнул. Пока, в самом деле, не к спеху.

После небольшой паузы мастер достал из ящика стола конверт и протянул мне:

— Вот ещё письмо для тебя из Вейдаде. Твоя семья прибыла в Циншуй два дня назад и поселилась по адресу, указанному здесь.

— О! Спасибо вам за информацию, мастер Линь.

Старик лишь молча указал на дверь.

Глава 2

Я вошел в дом учеников. Прошёл по тихому, пустому коридору, мимо одинаковых дверей, за которыми слышались разговоры, смех. Кто-то громко и с выражением читал главу «Бестиария».

Добрался до своей комнаты, скрежетнул ключом в замке и вошел в комнату.

За месяц моего отсутствия комната успела запылиться.

Грязновато.

Душно.

Я поколебался, глядя на письмо, но решил пока отложить чтение. Открыл шторы, раскрыл ставни окна, впуская солнечный свет и свежий воздух. Взяв первую подвернувшуюся под руку тряпку, быстро навёл порядок — вытер стол, подоконник, стряхнул пыль с полок. Вымыл пол. Подумав, протер и стены.

Когда достаточно разошелся, выволок во двор матрас и выбил из него пыль. В принципе, это было не обязательно — кто-то готов все время обучения провести на старом постельном белье, ни разу не вытряхнув пыль из матраса. Но каждому свое.

Закончив уборку, я рухнул на стул, сжимая в руках конверт.

Сперва осмотрел его внимательнее. Бумага, из которой сложен конверт, явно не из дешёвых — плотная, гладкая, однотонно-белая, без украшений и гербов. На обратной стороне аккуратным почерком выведен адрес в Циншуе. Адрес скорее описательный, чем точный — никакой улицы или номера дома, просто указание на район и ориентиры поблизости.

Осторожно вскрыл конверт, развернул письмо. В глаза бросился знакомый заковыристый почерк — те же резкие изгибы букв и раздражающе чёткие росчерки, которые я уже видел в документах на столе Пирия во время нашей первой встречи.

С первых же строк письмо вызывает у меня довольную ухмылку: старик выполнил договоренности, причем не спустя рукава. Он не только договорился с Самиром о работе и переезде, но и подробно расписал все договоренности.

«Упрямый малый, — раздражённо писал старик, позволив себе выплеснуть личное на бумагу, — пришлось потратить уйму времени и сил, чтобы убедить его в выгодности предложения. Я представился купцом Чжау и сделал все в лучшем виде. Надеюсь, ты в ответ не подведешь старика и пришлешь обещанные зелья? Кроме того, я готов купить и другие достаточно эксклюзивные вещи.

Немного не к месту, но не предупредить не могу — в некоторых кругах Вейдаде говорят о тебе и происхождении твоего «таланта». Просто чтоб ты знал — я не имею к этому никакого отношения».

Далее он сообщил, что семья присоединилась к торговому каравану и выехала из Вейдаде утром в понедельник. «Если погода будет благоприятной и лошади не начнут хромать, доберутся к тебе уже в среду вечером или крайний срок — в четверг утром. Если повезёт, то даже раньше».

Отложив письмо в сторону, я разворачиваю второй лист бумаги. Здесь уже официальным языком изложено разрешение действовать от имени того самого «купца Чжау». Документ выглядит солидно — внизу страницы аккуратно проставлена на сургуче печать, подписи чёткие и ровные.

Пирий меня удивил. Весьма обстоятельный человек, с которым приятно работать. Если бы не все годы, которые он потратил, исподтишка тираня мать и теша свои комплексы, цены бы ему не было.

Минуту раздумывал, чего бы я мог добиться с таким родственником, и к каким высотам бы пришел, а потом вздохнул и раз и навсегда выбросил эти мысли из головы. Живу здесь и сейчас, а не там и тогда.

Третья бумага оказалась договором о найме Самира на работу к этому самому «купцу Чжау». Подпись Самира стоит внизу страницы. В документе указаны выплаченные ему подъёмные — двенадцать золотых монет, как раз столько я оставил Пирию. Чуть ниже прописана и немалая неустойка в двадцать золотых на случай отказа от работы или невозможности её выполнения по причинам, отличным от перечисленных уважительных обстоятельств: на случай истерики брата и его отказа работать на меня.

Потираю подбородок.

Значит, семья прибыла сюда ещё два дня назад, и Самир уже пару дней ждет посыльного от «купца Чжау». И когда посыльным выступлю я, у брата совершенно точно возникнут вопросы.

Впрочем, вопросы однозначно возникнут, как и легкая истерика родственника. Нужно продумать, как действовать в таком случае, и постараться провести разговор так, чтобы Самир не отказался от заключенного договора, решив, что неустойка в двадцать золотых куда лучше, чем работа на младшего брата.

Письмо и договор ложатся на край стола. Я аккуратно сворачиваю разрешение действовать от имени купца Чжау и убираю в небольшой кожаный тубус для бумаг — этот документ возьму с собой, он может очень скоро пригодиться.

Поднимаюсь со стула и подхожу к окну, задумчиво глядя на улицу. Пожалуй, отправлюсь к семье сразу, не откладывая. Только душ приму и переоденусь.

Путь к адресу вышел недолгим. Шел полчаса, по пути свернул к торгующему выпечкой пузатому лавочнику и купил пирожок с мясом. С ним же разговорился: уточнил адрес, выяснил, что родные выбрали дом в довольно спокойном районе, и особо ничего плохого здесь не случается, разве что дети проказничают и тягают с лотка фруктовые сладости.

Попрощавшись с доброжелательным лавочником, миновал пару кварталов и оказался на тихой улочке, где дома стояли чуть чаще и выглядели скромнее. Остановился перед небольшим двухэтажным домом из сероватого камня с аккуратной черепичной крышей. Не те роскошные хоромы, которые были у Самира в Вейдаде, конечно, но дом выглядит добротным и надёжным. Крепкая деревянная дверь, чисто выметенные ступеньки крыльца — видно, что хозяева недавно въехали и уже успели привести всё в порядок.

Толкнул низкую калитку и вошёл во дворик, на аккуратно подогнанные камни дорожки.

Во дворе стоят пустые деревянные ящики, возле стены аккуратно сложены мешки — следы недавнего переезда.

Краем глаза замечаю движение за окном первого этажа: занавеска резко дёрнулась, и за стеклом мелькнуло знакомое лицо матери. На лицо сама собой выползла улыбка.

Не успел я подойти к дому, а мама уже выскочила на крыльцо. Глаза чуть блестели, а губы уже расплылись в улыбке.

— Китт! — воскликнула мама радостно, бросаясь ко мне навстречу. Я едва успел раскрыть руки, как она крепко обняла меня, прижимая к себе так сильно, как позволяли хрупкие женские руки.

— Ну наконец-то! — проговорила она дрожащим голосом. — Я уже и к вашей секте ходила, хотела тебя увидеть, но дальше ворот меня ваши ученики не пустили, и на просьбы позвать тебя или весточку передать не отвечали. Уж думала, придется там с утра до ночи стоять, чтобы увидеть тебя и передать, что мы переехали.

Я осторожно погладил маму по спине.

— Ну вот, я здесь. Как добрались?

За её спиной в дверном проёме появились Айна с Гулей на руках. Айна выглядела растерянной — явно не знала, как себя вести со мной после всего произошедшего: вроде и мужа унизил, и от мужа унижений в прошлом выхватывал, а с другой стороны — денег дал.

Я вежливо улыбнулся ей. Она несмело кивнула в ответ, и чуть отступила назад.

Гуля выглядела куда спокойнее матери: подняла руку, махнула ладошкой и громко сказала:

— Привет, дядя Китт! А ты сейчас с яблоком?

— Привет, — действительно, надо было взять у лоточника каких-нибудь сладостей. — Пока без яблока. Но как только узнаю, где продают самые вкусные, обязательно куплю.

Девочка серьезно кивнула. Сразу видно, что запомнила и если забуду, на дырявую память скидок не будет.

Мать тут же перехватила инициативу и потянула меня за руку к дому:

— Чего стоим на улице? Пойдем внутрь, там хоть посидеть и поговорить можно!

Внутри дом оказался уютным, хоть пока ещё и не до конца обставленным. У входной двери в ряд стояли ящики и сундуки с вещами. Часть мебели была завалена мешками, свертками, в углу прихожей громоздился целый штабель коробок. На столе в зале лежали стопкой аккуратно сложенные полотенца и постельное бельё.

Мама быстро освободила один из стульев от свёрнутых циновок и усадила меня за стол.

— Голоден? — спросила она заботливо. — У нас есть суп и свежие лепёшки.

Я покачал головой:

— Спасибо, мам, я уже поел.

Она недоверчиво прищурилась:

— Точно не будешь?

— Точно-точно, — заверил я её с улыбкой. — Но если есть чай, то буду чай.

Она вздохнула и скрылась на кухне. Через минуту вернулась обратно с подносом, на котором стояли несколько чашек и чайник, от которого вкусно пахло простыми травами.

Айна с Гулей уже исчезли на втором этаже. Мама же налила чай в две чашки и придвинула одну ко мне.

Попробовал. Чай крепкий, горячий и приятно терпкий. Кажется, мелисса, мята и что-то еще… шиповник?

— Рассказывай, как добрались, — звякнул я чашкой о гвоздь столешницы.

О своих путешествиях пока рассказывать не хотелось, потому я с удовольствием слушал маму. Как Самир договорился с торговцем, как мама предложила помощь с готовкой в походе, как в дороге на караван выскочила стая громадных волков, и как быстро расправились с ней охранники каравана.

— А так вроде бы ничего страшного или слишком уж примечательного не случилось, — закончила мама. — Дорога была долгой, Самир не переставая ворчал — то лошади медленные, то караванщики болтают много. Но в целом я рада, что перебрались мы без всяких нехороших событий.

— Как остальные перенесли переезд?

Мама пожала плечами.

— Айна скучает по подругам, Гуля уже облазала двор и теперь гоняет голубей по улице. Самир ещё не привык к новому месту, переживает. Кстати! Мы же чего переехали — ему предложили здесь работу!

Наверху послышались тяжёлые шаги. Мы оба подняли глаза к лестнице: по ступенькам медленно спускался Самир. Вид у брата был мрачный и сосредоточенный, и он даже не посмотрел в нашу сторону, направляясь прямо к входной двери.

При виде мрачного сына улыбка мамы тоже стала на пару тонов бледнее.

Уже взявшись за ручку двери, Самир обернулся ко мне:

— Китт, братишка. На пару слов.

Мама бросила на меня обеспокоенный взгляд; я слегка улыбнулся ей:

— Сейчас вернусь.

— Ну это вряд ли, — вполголоса пробормотал Самир.

Брат вышел во двор, чуть придержав для меня дверь. Мы отошли за дом: там Самир остановился и скрестил руки на груди.

Лёгкий ветерок шевелил траву и листья на деревьях. Неподалёку слышались голоса соседей, дети бегали по улице, истошно крича: все эти звуки шли на фоне молчания брата.

Только я собирался сказать, насколько мы отлично стоим, как Самир заговорил, не глядя на меня.

— Знаешь, когда мне пришло письмо из Циншуя, я сперва обрадовался, а потом почувствовал неладное. Слишком уж красиво звучало: крупный купец вдруг обратил внимание на мелкого счетовода вроде меня, причем посулил большие деньги и должность управляющего. Когда я согласился и получил деньги, поверил, что удача наконец-то повернулась ко мне лицом и никакого обмана не будет. Но когда поверенный этого купца так и не появился, зато сегодня на пороге появился ты… — брат поморщился, будто лизнув лимон. — В общем, всё сразу встало на свои места. У тебя и бумаги с собой, да?

Только теперь он перевел на меня обвиняющий взгляд. Но я просто пожал плечами:

— Что именно встало на свои места? Говори конкретнее. Ты получил деньги, подписал договор о работе управляющим, всё честно и открыто. Так в чём проблема?

Самир раздражённо махнул рукой:

— В чём проблема?! Ты ещё спрашиваешь? Ты манипулировал мной! Нанял лицедеев, которые выставили тебя за какого-то «купца Чжау», потом втянул меня в свою авантюру и считаешь это нормальным?!

Самир умел вывести меня из равновесия своими обвинениями, язвительными замечаниями и истериками. Но сейчас истерика была на троечку, да и я был к ней готов, потому сохранял спокойствие:

— Ты же приехал сюда работать за деньги, верно? Работой я тебя обеспечу полностью, деньги ты получишь в полном объеме. Ты перевез семью из города, где вам давили на горло, туда, где будут уважать. Так что я повторю еще раз: в чем именно проблема? Боишься, что не справишься с задачами, которые я могу поставить?

Он вздрогнул от моих слов, словно от пощечины. Глаза сузились от гнева, лицо медленно побагровело:

— Я — не ты! — процедил он заносчиво. — Я не привык сидеть на шее взрослых родственников, я умею работать и справлюсь с чем угодно! С любыми объёмами и любыми проблемами любого дела! Но всего этого не будет, потому что я не хочу работать на такого, как ты!

— Почему?

— Да потому что! — перешел брат на крик. — Если я начну на тебя работать, ты из меня душу вынешь и выкрутишь! Меня от общения с тобой уже мутить начинает!

Я чуть улыбнулся уголком губ:

— Разве это причина отказываться от работы? Люди трудятся, чтобы в обмен на свой труд получать деньги, Самир. Я тоже предлагаю тебе деньги, причем неплохие. Давай заключим новый договор, если желаешь: хочешь — с фиксированной оплатой, хочешь — с процентом от дохода. Хочешь — буду с курьером отсылать задачи. Просто подумай сам: я приложил массу усилий и потратил кучу средств, чтобы мама и твоя семья переехали сюда, так стану ли я рисковать хорошими отношениями с родственниками только ради того, чтобы морочить тебе голову? Ради чего? Ради какой-то застарелой мелочной мести? Может, перешагнем это уже?

Самир замолчал. Он отвернулся к забору и уставился в одну точку, тяжело дыша и сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Было видно, как в нём борются гордость, застарелая неприязнь к брату и здравый смысл. Если он и был согласен с моими словами, характер не позволял ему легко принять эту логику.

Наконец брат заговорил хрипло и медленно:

— Так. Допустим, соглашусь. И чего ты хочешь от меня?

Я решил говорить с ним открыто, без недомолвок и тайн, которые всплывут в неподходящий момент:

— Я хочу построить своё дело на выращивании духовных трав и производстве зелий. У меня есть остров, на котором уже выращивают духовные растения. Он не принадлежит секте и не зависит от прихотей Домов, но я думаю, что того, что там есть, мало. Я знаю, что ты не просто счетовод, ты весьма умелый делец. О тебе в Вейдаде отзываются отлично, говорят, что ты талантливый управленец. Может, с тобой мы сможем добиться большего? Ты можешь стать частью будущей организации: получить долю, что в перспективе может принести огромные доходы. Если захочешь, создадим организацию, впишем в активы этот остров, и ты будешь получать долю. А если нет — можешь просто делать отмеренную тебе работу и получать отмеренные деньги, я согласен и на такое.

В глазах Самира теперь читалось замешательство.

— Погоди. Ты предлагаешь мне долю в новой организации? Сразу? Не зная, как я веду дела?

Я кивнул серьёзно:

— Ну, кое-что я знаю. Ты можешь быть рядом со мной в этом деле, на равных. Или же можешь просто выполнять задачи и получать зарплату. Решать тебе.

— Так не делается.

— Почему же?

Самир просто пожал плечами.

— Просто… не знаю. Просто не делается и все. Слишком щедро и слишком мутно. После долгих лет, где мы почти не общались, а когда встречались, просто орали друг на друга, ты берешь свое существующее дело, то, что УЖЕ приносит тебе доход и предлагаешь мне разделить этот доход! Это как подарить незнакомому человеку второй этаж в своем доме. Не знаю… В чем твоя выгода?

— Ну, во-первых, давай проясним, что ты не незнакомец. Ты брат. Во-вторых, ты заботишься о матери, и чем лучше будут идти твои дела, тем лучше будет ей. А в-третьих, у меня хватает дел и кроме зарабатывания денег.

А если вдруг появятся хитрые финансовые схемы и брат решит присвоить себе мое дело, придется показать, что кроме активов у меня есть еще и сила. Но не хотелось бы, чтобы история пошла в этом направлении.

Самир минуту морщил лоб, чесал голову и ходил вдоль дома. Наконец начал сдаваться:

— Не стану соглашаться, пока не услышу деталей о том, что мне нужно делать.

— Для начала — оформить необходимые документы, чтобы мы были защищены с правовой стороны. Выкупить помещение под контору. Потом — заняться бумагами, запланировать, что нужно делать для расширения. Я в этом абсолютно ничего не понимаю. Вся трудовая жизнь — работа плотником и массажистом.

Самир долго молчал, глядя себе под ноги и размышляя. Было видно, как тяжело ему даётся это решение — согласиться работать на меня означало наступить на горло собственной гордости.

— Это не работа на меня, — решил я облегчить ему задачу. — Я предлагаю тебе равноправное сотрудничество. С меня — мозги, ресурсы, знания по выращиванию трав и полная свобода действий. С тебя — организация труда, планы по расширению производства и контроль. Через год сможешь купить себе усадьбу не хуже, чем была в Вейдаде.

Самир задумчиво посмотрел на свой крепкий, пусть и видавший виды домик. Потом выдавил нехотя:

— Хорошо. Давай попробуем.

Я протянул ему руку для пожатия:

— Значит, договорились?

Самир секунду смотрел на мою руку. Не помню, когда в последний раз мы обменивались нормальным рукопожатием и беседовали нормально, без подковырок и желания унизить, но сейчас брат медленно протянул свою ладонь навстречу моей и крепко пожал:

— Договорились.

Жест знаменовал начало перемен — пусть небольших и осторожных, как первые шаги ребенка, но всё же перемен.

А я поставил себе еще одну галочку напротив слома шаблонов. Я смог закрыть глаза на первую встречу с Самиром, когда он дал нам с матерью мешочек с заплесневелым рисом, он закрыл глаза на поступки прошлого Китта. В итоге получилось договориться со стереотипным «богатым родственником», талантливым, но заносчивым. Посмотрим, куда это нас приведет. Но пока я доволен тем, как складываются дела. У меня не получится одновременно контролировать выращивание духовные травы, варить зелья принцу и вместе с тем тренироваться и расти в силе.

Что бы ни говорил Сталевар о пользе личной силы, но этот мир не поменять в одиночку. Самый сильный практик сейчас медитирует на границе с Дикими землями, чтобы стать еще сильнее. Но это если не тупик, то однозначно не самый лучший путь.

Зато можно объединить вокруг себя талантливых людей и достичь чего-то большего и лучшего.

***

На следующий день я заглянул к Додоневу, забрал увесистый мешочек с монетами. Пока меня не было, старики тащили молотые травы в Циншуй: половину оставляли на складе в городе, вторую передавали через знакомых слуг Додоневу.

Затем — посетил занятия в секте, получил ворох свитков и глав в книгах, которые нужно было изучить, догоняя программу. А после занятий — зашел за Самиром и мы отправились осматривать возможные помещения для будущей конторы. За три дня, что брат находился в Циншуе, он успел немного изучить город, пообщаться с людьми, заведя парочку полезных знакомств, и сходу подсказал пару мест. Такая активность меня приятно удивила.

Первое здание, которое предложил Самир, было расположено в центральной части города, недалеко от торговой площади. Место оказалось шумным и многолюдным, а само здание — довольно ветхим и требующим капитального ремонта. Мы обошли его со всех сторон, осматривая стены, крышу и фундамент.

— Здесь придётся всё перестроить заново, — вздохнул я, осторожно касаясь рукой потрескавшейся штукатурки. — Да и при всей ветхости, стоит оно слишком больших денег.

Самир пожал плечами:

— Зато место хорошее и здание большое. Если ты планируешь открывать и развивать дело, задумываешь в будущем расширяться, можно вложиться в такое помещение. Да, на починку уйдет немало денег, но с другой стороны, такое здание можно будет продать и окупить затраты. А со временем город будет только расти, и земля в центре будет лишь дорожать.

Я кивнул, соглашаясь с его логикой.

— Это верно. Но как думаешь, сколько времени уйдёт на ремонт?

Самир задумчиво потёр подбородок, оглядывая фасад:

— Если нанять пару бригад и не будет недостатка в материалах — недели две-три.

— И золотых как минимум двадцать на работу и материалы.

— Я бы сказал — двадцать пять-тридцать. И само здание обойдется где-то в двести золотых. Ты ведь говорил, что у тебя есть деньги?

Самир смотрел серьезно, без тени веселья. И что это — попытка проверить мои финансы, или просто насмешка над моими словами?

— Деньги — не проблема, конечно, но такой суммы у меня нет. Есть тридцать золотых. Давай возьмем что-нибудь скромнее, а через время вернемся к вопросу здания «на вырост».

Поймав повозку, двинулись к следующему варианту, который приметил Самир.

Этот дом находился далеко от центра — в старом квартале, где узкие улочки петляли между домами с резными балконами и облупленными ставнями. Район производил двойственное впечатление: с одной стороны здесь чувствовалась история и своеобразный шарм, которых не чувствовалось в других кварталах, с другой — было видно, что времена расцвета квартала остались в прошлом, дальше только увядание и упадок.

— Раньше тут селились торговцы, — объяснил Самир, пока мы шли, — особенно те, кто имел дело с тканями и редкими товарами. Сейчас, вон, пара-тройка лавок всё ещё работают, но основная жизнь отсюда уходит в новые районы. Мне кажется, половина зданий лет через пять под снос пойдет. Но вот это будет стоять, да…

Дом, к которому мы подошли, был меньше первого, но выглядел куда ухоженнее. Двухэтажное здание с крепкими деревянными дверями, коваными ручками и запыленными стеклянными окнами. Стены — известняк, подкрашенный светлой охрой, местами с облупившейся краской, но без серьёзных повреждений.

— Вот это уже интереснее, — заметил я, обходя здание. — Крыша целая, фундамент ровный. Никаких крупных трещин не видно.

— И стоит меньше, — кивнул Самир. — Около ста золотых, плюс ремонт косметический — максимум десять. Даже если набросить сверху за непредвиденные расходы — всё равно выходит почти вдвое дешевле первого варианта. Могу сговориться на предоплату тридцатью золотыми, если остаток за три месяца внесем.

Мы заглянули внутрь — помещение было пустым, но с высокими потолками, просторной передней комнатой, которую легко можно было бы обустроить под кабинет Самира, и двумя помещениями поменьше — под склады. На втором этаже — три комнаты, одна из которых явно была когда-то жилой.

— Если не разрастёмся слишком быстро, этого хватит на первое время, — пробормотал я, уже мысленно прикидывая, сколько сюда влезет бочек с молотыми травами.

— Тут ещё дворик есть, — выглянул в окно Самир. — Можно потом пристроить склад или мастерскую. Или садик разбить, если тебе ближе по духу.

Я усмехнулся:

— Садик под окнами конторы?

Мы осмотрели ещё пару вариантов. Один дом оказался слишком тесным, зато с выгодным расположением — рядом с трактиром, где, по словам Самира, наливают отличное пиво. Второй был почти идеальным по планировке и цене, но находился в районе, который, как оказалось, подтапливало во время сильных дождей — это подтвердил пожилой сторож соседнего склада, которого мы разговорили за кружкой этого самого пива.

— Вот и как обычно: либо дорого, либо неудобно, либо с сюрпризом, — подвёл итог Самир, когда мы вышли из последнего здания.

— Пока я склоняюсь к тому зданию в старом квартале. Оно хоть и не в центре, зато есть перспектива. А в будущем, если всё пойдёт как надо, сможем себе позволить место получше.

Самир согласно кивнул:

— Звучит разумно. Ну что, я договариваюсь?

— Да. Но сначала давай разберемся с документами и регистрацией организации.

Вот у чиновников в городской управе дела пошли не так гладко. Толстый мужчина с пышными усами долго изучал наши бумаги, хмурился и качал головой:

— Да-а… Тут ведь столько нюансов… — протянул он многозначительно. — Если «Контору братьев Бронсонов» я могу зарегистрировать без труда, то присвоить себе целый остров близ города — это, простите, невообразимая наглость… Да еще и выращивание там непроверенных трав. Нужно оформлять проверяющую бригаду, согласовывать и подсчитывать. Н-да… Еще и… Хм…

Самир коснулся моего локтя и протянул раскрытую руку.

Я молча вложил в ладонь Самира похудевший кошелек. Брат ловко развязал тесемки и непринуждённо передал чиновнику золотую монету, положив ту прямо на стопку документов.

Усатое лицо мгновенно просветлело, подобрело и заулыбалось:

— Но, разумеется, всё решаемо! Сейчас все правильно оформим, все документы подпишем и зарегистрируем!

Когда мы вышли из управы с готовыми документами, я облегчённо выдохнул:

— Хорошо иметь человека, который знает повадки чиновников.

Самир усмехнулся:

— Поверь мне, это только начало. Дальше будет куда сложнее и куда дороже. Кстати, мне нужно посмотреть лично на этот твой остров, и только тогда я смогу прикинуть, как лучше развивать твое дело.

Я прикинул, как скоро могу показать брату свои посадки. Выходило, что хоть завтра. Пропущу еще один день учебы, но погоды он не сделает.

— Можем прогуляться туда завтра. Но пока важно, чтобы у нас были все нужные бумаги и везде было уплачено. Не хочу, чтобы нас потом по всем законам за яйца взяли.

— А если возьмут не по законам?

— Тогда не по закону и отвечу.

Он помолчал немного, затем продолжил уже более осторожно и деликатно:

— Послушай, Китт… Хм… Я вижу твоё желание развивать своё дело. Это похвально. Но давай будем смотреть правде в глаза: ты научился варить десяток эликсиров, может два десятка. Ты молодец. Однако это ещё не значит, что ты сможешь удержать целую организацию на плаву. Я вообще, если честно, не верю в твои силы… — он замялся на мгновение и добавил чуть тише: — И в тебя тоже не особо верю. Говорю как есть.

Честность — это хорошо. Я переждал небольшую вспышку раздражения и ответил:

— Мои силы и мои возможности — это совсем не твоя забота. Тебе не обязательно верить в меня. Повторюсь — пока важно, чтобы документы были в порядке. Дело работает и приносит доход, и я хочу, чтобы те, кто захочет этот доход отобрать, действуя по закону, не смогли ничего добиться. Остальное я смогу решить.

— Как скажешь, — хлопнул меня по плечу Самир. — Документы будут в порядке, за этим я прослежу лично. Встретимся завтра, да?

— Ага. Я зайду.

Кивнув мне, Самир исчез в проулках Циншуя.

Верит ли в меня брат — не слишком важно. Я переживу, если он будет заниматься нашими делами без всякой веры, но с тем же энтузиазмом.

Глава 3

После встречи с братом я снова направился в секту. Там раскрыл свои записи о более продвинутой алхимии, чем в подаренных Альфу и Сталевару тетрадях, и погрузился в вычисления.

И занимался этим, и занимался, пока не стемнело, и я наконец не отложил карандаш.

С раздражением потер переносицу.

Голова гудела от бесконечных вычислений. Формулы и рецепты один за другим рушились, стоило только попробовать их на прочность.

Я уже не меньше недели ломал голову над тем, как обойти жесткие ограничения зелий пробуждения. Я уже выбрал регенерацию и успешно перешел на вторую ступень ранга, но теперь меня мучила мысль: как получить те бонусы силы и ловкости, которые я не выбрал? Можно ли вообще сделать это?

Прочитанные книги прямо говорили: стандартное зелье пробуждения силы и ловкости для меня теперь бесполезно, получить эти бонусы не выйдет. Но что если есть способ обойти это ограничение, просто до него еще никто не додумался? Возможно, стоит просто использовать ингредиенты качеством выше всего, что когда-либо пробовали зельевары? Или же дело в самой структуре рецептов, и нужен совершенно иной подход? Никто ведь не запрещает человеку одновременно заниматься плаванием, шахматами и бегать марафоны, так почему нельзя развиваться одновременно в трех направлениях?

Промежуточные расчеты я записывал в тетрадь, и за несколько последних часов одержимо расписал уже треть тетради. И эти вычисления только для одного зелья. Точнее — для определения, возможно ли это зелье вообще.

Пока выходило, что нет.

Я вздохнул и снова уставился в потолок, с сожалением констатируя, что вычисления за последние полчаса снова привели меня в тупик. И фраза «отсутствие результата — тоже результат» никак меня не утешала.

От продолжения вычислений меня отвлекли: сперва по коридору раздался дробный топот, потом дверь распахнулась. На пороге стоял Апелий — взъерошенный, запыхавшийся, но глаза горели от восторга:

— Бросай всё это, — кивнул он на тетради. — У нас есть занятие получше! Яйцо дракона начало дергаться! Дракончик вылупляется, представляешь?!

Я не удивился, что именно Апелий прибежал сообщить мне новость. С остальными членами команды отношения по-прежнему были, мягко говоря, напряженными. Никто другой даже не подумал бы сообщить мне о таком событии.

— Сейчас…

С сожалением закрыл тетрадь, сунув между страницами карандаш. Будет время — продолжу. Не знаю, чутье алхимика говорит во мне, или навык анализа, но я не чувствую, что задача неразрешима.

Апелий буквально плясал от нетерпения, и стоило мне выйти из комнаты — принялся подталкивать меня вперед.

— Во имя Ками, Китт, давай быстрее! Ты же не хочешь пропустить момент рождения самого настоящего дракона?

Только сейчас я понял, что даже не поинтересовался заранее, где именно хранится драконье яйцо: просто договорился с мастером Линем и на этом благополучно забыл о драконе.

— Ладно, веди, — сдался я и ускорил шаг.

Мы вышли из дома учеников, и Апелий, едва не поскуливая от нетерпения, повел меня в район складов секты. Миновав череду однообразных зданий, мы вошли в непримечательную дверь и спустились по узкой лестнице в мрачноватый подвал.

Здесь было прохладно и сыро. Пахло плесенью и старой древесиной.

— Дальше, дальше! Скорее-скорее!

Наконец мы подошли к нужному помещению. Апелий плечом толкнул тяжелую дверь и, пробормотав: «Хух, похоже, успели!», ввалился внутрь.

Я зашел и закрыл за собой дверь. Осмотрелся.

Яйцо держали в просторной комнате с высокими потолками. Я поморщился: помещение оказалось завалено старыми и явно ненужными вещами — разбитыми деревянными ящиками, стопками связанных бечевкой пожелтевших бумаг, покрытыми пылью сундуками и сломанной мебелью. Все увиденное вызывало во мне огромное желание кинуть все вещи в костер. Похоже, ребятам выделили помещение, чтобы они самостоятельно здесь убрались, но никто из команды даже не подумал подготовиться к событию и сжечь хлам.

Несмотря на легкую досаду, сейчас не время устраивать разборки или читать мораль. Да и вообще, по большему счету — плевать на беспорядок. Я им не нянька.

— Где оно?

Апелий указал рукой куда-то за горы хлама. Пройдя мимо парочки старых заплесневелых шкафов, я наконец увидел большое яйцо со скорлупой, переливающейся золотом и багрянцем. Оно лежало на небольшом возвышении из старых ковров и мешковины и чуть заметно подрагивало.

Перед яйцом стояли трое — Лисса, Сеона и Жулай. Услышав наши шаги, они одновременно повернули головы. Во взглядах читалось явное недовольство.

— Привел-таки, — буркнул Жулай, раздраженно глядя на Апелия.

Я вскинул бровь:

— Проблемы?

Жулай скривился, собираясь ответить что-то резкое, но поспешила вмешаться Лисса:

— Может, не будем портить день? Вы вовремя. Яйцо уже шевелится.

Я пнул к стене отломанную ножку стула (господи, я, едва появившись в запыленной комнате, сразу принялся убираться, а они здесь каждый день появляются и все еще не удосужились приложить свои ручонки) и шагнул вперед. Действительно, сейчас не до обид и мелочей — на моих глазах должен выползти из яйца настоящий дракон.

Я снова посмотрел на яйцо и сразу забыл про напряженную атмосферу. Поверхность уже ощутимо содрогалась, изнутри слышался тихий потрескивающий звук.

Все замерли, наблюдая за происходящим.

Трещинки на скорлупе быстро расширялись, превращаясь в глубокие разломы. Затем послышался негромкий хруст — и через самую большую трещину наружу показалась мокрая, покрытая слизью розовая мордочка драконенка. Он неуклюже дернулся вперед, пытаясь выбраться наружу, уперся лапами в края и скорлупа окончательно раскололась на несколько частей.

Дракончик вывалился на груду мешковины, беспомощный и мокрый. Его тело было непропорциональным — слишком большая голова на тонкой шее, крохотные крылышки, плотно прижатые к бокам, слишком длинные коготки на лапах. Раздался тонкий писк — как предвестник будущего громового рева. Маленький дракон дернул головой и едва удержал ее на весу. Затем осторожно приоткрыл глаза: сначала медленно поднялось кожистое веко, потом — ушла вбок пленка, дополнительно защищающая глаза. Я увидел его взгляд — без единого проблеска эмоции или мысли, как у рыбы или у бухгалтера на корпоративе после третьей стопки — уже не с нами, но ещё среди нас.

Жулай озадаченно пробормотал себе под нос:

— В природе драконица должна была бы вылизать малыша…

Я едва удержался от едкого комментария: почему тогда он стоит и теряет время. Вместо этого тихо вздохнул и огляделся вокруг в поисках чего-нибудь подходящего. Подойдя к ближайшей куче хлама, я вытащил оттуда ветошь и критически осмотрел подозрительные пятна на ней. Поморщившись от брезгливости, бросил ее обратно и достал из кармана платок.

Присев рядом с малышом, я начал аккуратно вытирать слизь с его головы и спины.

— Нужен таз теплой воды и чистая простынь или полотенце, — спокойно скомандовал я.

Сеона тут же вскинулась:

— По какому праву командуешь?

Желания самоутверждаться, орать или язвить не было никакого. Оставлю это подросткам.

— Может, вы лучше меня знаете, что делать? Нет? Тогда рекомендую принести воду.

Приятели переглянулись между собой и неожиданно послушно засуетились, толпой направившись к двери.

Когда они вернулись с тазом теплой воды и чистым полотенцем, я тщательно вымыл и вытер драконенка досуха. Малыш уже перестал дрожать и теперь с любопытством поворачивал голову вслед за моими движениями.

— Ну вот и все.

Дракончик неуклюже встал на тонкие лапы, дрожащие от натуги. Затем неуклюже заковылял прямо ко мне и смешно ткнулся лбом в мой сапог.

— Признал меня за своего?

Малыш громко чихнул, оставив на моем сапоге крупную каплю слизи.

Сеона хмыкнула под нос, а Лисса улыбнулась уголком губ. Похоже, дракончик сумел разрядить обстановку.

— Мы тут приготовили ему кое-что поесть, — заговорил Жулай, указывая подбородком на небольшую миску в руках Лиссы. — Обычно мать-драконица в первые дни кормит детеныша пережеванным мясом, отрыгивая его прямо малышу в пасть. Эти действия повторить мы не можем, поэтому сварили мясо и тщательно его растолкли. Надеюсь, подойдет.

Я с сомнением посмотрел на содержимое миски. Мясная каша выглядела как сероватая масса с комочками, источавшая запах вареного мяса и какой-то травянистый аромат. Впрочем, драконенок явно заинтересовался — его маленькие ноздри затрепетали, а голова неуклюже дернулась в сторону еды.

— Мы сами справимся, — проговорила Лисса.

Я помедлил секунду, затем пожал плечами и отошел в сторону. Если они хотят сами — пожалуйста. Я прислонился плечом к старому шкафу и молча наблюдал за происходящим.

Лисса присела перед малышом, зачерпнула ложкой немного кашицы и осторожно поднесла к мордочке дракончика.

— Давай, маленький, попробуй. Это вкусно! — нежно ворковала девушка.

Драконенок дернулся назад от прикосновения холодной ложки, мотнул головой и чуть не завалился набок. Малыш испуганно пискнул и замер, тяжело дыша и растерянно моргая.

— Осторожнее! — недовольно пробурчала Сеона. Она выхватила ложку из рук Лиссы и попыталась сама ткнуть ею в щеку малышу. — Открывай ротик давай!

Дракончик снова дернулся, зажмурился и жалобно запищал, пытаясь отвернуться от ложки.

— Не торопись ты так! — шикнула Лисса на Сеону и вновь забрала ложку себе.

После нескольких минут мучений им наконец удалось уговорить драконенка открыть пасть. Он нерешительно слизнул немного мясной каши с ложки, причмокнул и с удивлением замер. Затем вдруг оживился и потянулся вперед за новой порцией.

Спустя пару минут мясная каша была уже повсюду: размазана по мордочке драконенка, стекала каплями по подбородку на грудь и лапы, часть упала на пол грязными пятнами. Лисса терпеливо вытирала мордашку малыша рукавом своего ханьфу, продолжая ласково сюсюкать:

— Вот умничка какой! Кушай-кушай…

Дракончик постепенно привыкал к прикосновениям: если вначале он дергался от малейшего движения или звука, то теперь уже вел себя смелее и не пытался отвернуться. Его голова по-прежнему покачивалась из стороны в сторону, заваливаясь то вправо, то влево, но было заметно, насколько он старается удержать ее ровно — он сопел от напряжения и шевелил крохотными крылышками.

Сеона раздраженно фыркнула, когда малыш вдруг резко сомкнул челюсти на ложке и с тихим хрустом прикусил ее край:

— Эй! Осторожнее!

Жулай стоял чуть позади них обеих и молча наблюдал за происходящим. Время от времени он бросал на меня задумчивые взгляды — словно пытался понять мою реакцию или оценить мое настроение.

Наконец миска опустела. Лисса отставила ее в сторону и с облегчением выдохнула:

— Ну вот и все! Молодец, малыш!

Дракончик посмотрел на нее мутным взглядом сытых глазок и громко рыгнул. Его мордочка была запачкана мясной кашей, а лапки с крохотными коготками оставили несколько царапин на руках обеих девушек, несмотря на их седьмой-восьмой ранг закалки. Несмотря на это, обе выглядели довольными и счастливыми.

Ладно, вылупление дракона я увидел, так что можно уходить. Разве что пару штрихов перед уходом.

Оттолкнувшись плечом от заскрипевшего шкафа, я негромко спросил:

— Вы уже выбрали, кто будет дежурить ночью?

— Что? — Сеона удивлённо подняла брови, словно я спросил какую-то нелепицу.

Я вздохнул и терпеливо пояснил:

— Дракон только что вылупился. Кто-то должен следить, чтобы он не сожрал какую-нибудь дрянь из той, что валяется вокруг, и не опрокинул на себя весь этот хлам. Или вы думаете, это был разовый подход — «покормил и пошёл»?

Повисла неловкая тишина. Лисса бросила быстрый взгляд на Жулая, затем на Сеону. Видимо, так они и думали, потому что девушка слегка смутилась:

— Разберёмся…

— И ещё, — я говорил ровно и спокойно, но в голосе звучала строгость. — Завтра здесь будет чисто. Без вариантов. И сейчас не надо говорить, мол, разберёмся. Вы теперь ответственны за ящера, и в ваших интересах сделать так, чтобы он жил в нормальной комнате, а не в свинарнике. Не говоря уже о том, что пыль и грязь никому не идут на пользу, особенно — младенцам.

На этот раз никто даже не попытался возразить. Апелий, как самый лояльный мне, сразу кивнул. Лисса слегка покраснела, но промолчала. Остальные не выглядели довольными, но и не спорили.

Я дошел до двери и открыл ее, собираясь выйти из комнаты, но услышал позади тихое шлёпанье лапок по полу. Оглянувшись через плечо, увидел драконёнка: малыш вяло семенил за мной следом.

Я остановился и вздохнул:

— Извини, родной, но я тебе не мама. У тебя тут целый выводок родителей.

Сейчас я вдруг ясно осознал причину его привязанности: дело было вовсе не в том, что я вытер его и согрел. Просто от меня исходила не звериная Ци — энергия животного начала, на инстинктивном уровне понятная и близкая дракончику. Малыш чувствовал её и тянулся ко мне.

Жулай шагнул вперёд и аккуратно подхватил дракончика на руки. Тот тихонько пискнул и слабо дёрнулся в его руках.

Я вышел за дверь. А ребята уже выбирали ящеру имя.

— Как назовём?

Я невольно усмехнулся. Рановато они задумались об имени: пусть сначала малыш выживет и окрепнет.

Сзади снова хлопнула дверь.

— Китт!

Я остановился и обернулся к Апелию. Парень стоял у двери комнаты и смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Хорошо, что ты с нами. И спасибо, в общем, за все, да.

Я коротко кивнул в ответ. Не хотелось сейчас говорить ничего лишнего.

Развернувшись, я зашагал к своей комнате. Пора вернуться к расчётам — дел предстояло ещё много, а дракон уже получил всю возможную помощь на сегодня. Теперь всё зависело от приятелей и драконьей живучести.

Глава 4

Я двинулся к тренировочной площадке. В путешествии каждый день держал в руке копье, иной раз пускал его в ход против диких зверей, но хотел бы потренироваться с людьми, с достойным соперником, чтобы полностью выложиться в схватке и получить какой-то опыт. Даже с Крайслерами я сражался в основном с помощью техник. Навык боя древковым оружием не повышался уже целую вечность.

На площадке уже тренировалась пара бойцов: оба двигались молниеносно: прыгали друг к другу, наносили за пару секунд с десяток ударов и расходились.

Один боец из пары был мне знаком — Шалом, быстрый парень, с которым мы иногда тренировались в прошлом. Сейчас он выглядел сосредоточенным, напряжённым и малость уставшим.

Я сконцентрировался и вдруг осознал, что вижу их движения гораздо отчётливее, чем раньше. Ещё недавно я едва различал их выпады, а сейчас мог без труда проследить за траекторией молниеносных ударов. Похоже, пять баллов, полученных к основным характеристикам после повышения ранга, сыграли свою роль. Новый талант регенерации, конечно, полезен, но в бою не дает особого преимущества. А вот улучшенные характеристики — другое дело. Теперь я уступал этим ребятам разве что в скорости. Но не сильно. Совсем чуть-чуть.

Я продолжал наблюдать за схваткой, мысленно оценивая уровень бойцов. Скорость у них приличная, кое-какие навыки тоже присутствуют, но всё это было поверхностным. Опыт чувствовался едва-едва, а настоящего мастерства вовсе нет. В их движениях не хватает плавности и контроля, удары слишком прямолинейны и предсказуемы.

Внезапно кто-то с силой хлопнул меня по плечу — я непроизвольно вздрогнул и резко обернулся, желая посмотреть на смельчака.

— Кого я вижу рядом с тренировочной площадкой? Гениальный мальчик решил наконец-то исполнить своё обещание? — раздался хрипловатый голос.

Передо мной стояла широкоплечая мечница — если память мне не изменяла, её звали Сяо Фэн. Она была одета в свободный тренировочный костюм наподобие хаори, волосы собраны в аккуратный пучок на затылке. Лицо серьёзное, глаза смотрят на меня требовательно, с вызовом.

Я замешкался на секунду, так как вообще не помнил, о каком именно обещании речь. Только мечница не стала ждать моего ответа и продолжила сама:

— Ты обещал бой, пацан. Я уже месяц жду.

С одной стороны, я не рассчитывал сегодня участвовать в серьёзных схватках. С другой стороны — почему нет? В конце концов, именно для того я сюда и пришёл: размяться и вспомнить навыки боя с копьём.

— Так бой же, — спокойно ответил я.

Сяо коротко свистнула, и по её приказу бойцы тут же прекратили тренировку. Они дышали тяжело, и, хотя победителя не выявилось, оба выглядели вполне довольными собой.

— Этому шест! — громко приказала Сяо Фэн.

Шалом и его соперник быстро растворились в небольшой толпе зевак, окруживших площадку. Я же поймал брошенный мне деревянный шест и взвесил его в руках: оружие оказалось чуть легче привычного копья, но вполне удобным для тренировки.

— Без техник, — равнодушно произнесла мечница, ловко подхватывая деревянный тренировочный меч. — Не хочу случайно убить.

Я коротко кивнул и занял позицию напротив неё.

Толпа вокруг площадки оживилась: люди начали переговариваться между собой, обсуждая предстоящий поединок. Я слышал их реплики: меня явно ни во что не ставили. Точнее, собравшиеся практики признавали мой потенциал, мои способности, но считали разрыв в боевых навыках слишком большим.

Что ж… Может быть, они были правы, но это не значит, что я не буду пытаться победить и не выложусь на полную.

Я сделал глубокий вдох и сосредоточился на противнике.

В глазах Сяо Фэн разгорался азартный огонёк.

— Готов, пацан?

— Готов.

— Постараюсь не сильно удивлять тебя.

Посмотрим, кто из нас сегодня удивится больше.

Первый обмен ударами. Я сделал пару лёгких выпадов, прощупывая защиту — женщина без труда уклонилась, не меняя закрытой стойки. Она двигалась ко мне: плавно, почти лениво. Меч спокойно держит у бедра одной рукой, направляя деревянное острие мне в ноги. Ни одного лишнего движения, движется словно робот или кукла. Профессионал до мозга костей.

Держу ее на дистанции, на полную используя разницу в длине оружия. Деревянный шест гудит, вспарывая воздух, в руках лежит надёжно.

Женщина уверенно приближалась. Два коротких шага — и она уже на расстоянии атаки.

Я отбил пару её ленивых рубящих ударов, и женщина внезапно сменила тактику: резкое движение рукой, меч мелькнул в длинном выпаде. Я резко повёл рукой, пытаясь отвести её оружие в сторону. Получилось… бы, если бы Сяо не рванула вбок, сместившись так быстро, что это походило на телепортацию, чуть приподняла локоть (хотя могла бы двигаться с невероятной скоростью постоянно), изящно повернула кисть и едва заметным движением направила меч прямо мне в грудь.

Тычок был болезненным и неожиданным. Я отскочил назад, ожидая продолжения атаки, но женщина осталась на месте и задумчиво посмотрела на меня.

— Ранг пробуждения, стадия пробуждения чувств… — негромко произнесла она, внимательно изучая мою стойку и дыхание. — На первой пробудил выносливость. Но не понимаю, почему ты такой быстрый? Да и силы хватает… Не слишком много, но всё же хватает…

Она крутанула меч в кисти и начала медленно двигаться по кругу вокруг меня, вынуждая меня поворачиваться вслед за ней. В её глазах мелькнуло понимание.

— Точно! Ты же у нас зельевар.

В той художественной литературе, что мне щедро подкидывал сын, мелькала одна пафосная фраза: «настоящий мастер может оценить противника даже по тому, как тот держит палочки во время еды». Помню, тогда я здорово посмеялся над этим бредом. Теперь смеяться совсем не хотелось — эта женщина узнала обо мне массу информации за три удара.

Нужно что-то менять. Если буду действовать так же предсказуемо, то она просто размажет меня по площадке.

Попробую действовать более агрессивно. Если, конечно, Сяо Фэн не станет драться в полную силу; я не смогу действовать против противника, которого я во время перемещения даже не вижу: против таких только зельями по площади бить.

Выпад шестом в живот Сяо легко парировала мечом, но я тут же двинул шест горизонтально, метя ей в бок. Женщина отступила на полшага назад и подняла уголок губ.

Я перешел дальше в атаку: серия быстрых выпадов чередовалась с широкими размашистыми ударами. Я старался не давать ей свободного пространства для манёвра, но женщина легко читала мои движения, уклоняясь или отбивая их мечом с минимальными усилиями. Я не допускал ошибок, двигался и атаковал техничнее двух практиков вместе взятых, которые спаринговались здесь раньше.

В какой-то момент я слишком широко замахнулся, пытаясь вывести Сяо на удар, и я подумал, что та купилась: нырнула вперёд под моё копьё. Возвращать его было поздно, но я и не планировал. Её меч описал короткую дугу и снова ткнул меня в грудь — чётко в солнечное сплетение. Мой пинок, на который я ставил, задел одежды, но не коснулся женщины.

Я отступил назад на несколько шагов и тяжело выдохнул. В груди неприятно саднило от деревянного тычка. Толпа зрителей одобрительно гудела: похоже, иного результата они не ожидали.

Женщина снова заняла спокойную закрытую стойку и внимательно посмотрела на меня:

— Ну что, зельевар? Продолжим урок?

Она скалится — просчитала меня, как ребёнка — легко и непринуждённо.

Ну, тогда и я тебя проанализирую.

Я мысленно активировал навык. В голове будто вспыхнула молния, правую сторону лица почему-то пронзила острая боль. Мозги едва не вскипели от резко возросшей нагрузки. Но уже через секунду боль утихла, сменившись ясностью и удивительным ощущением понимания. Два бонуса «понимания противника» и анализ начали работать в связке, усиливая друг друга. Мир вокруг меня стал простым и понятным.

Я видел перед собой десятки путей развития поединка. Призрачные силуэты мечницы двигались одновременно во всех возможных направлениях: некоторые варианты казались серыми и расплывчатыми, другие — яркими и чёткими. Я словно смотрел на шахматную доску, где все ходы противника были известны заранее. Навык не управлял моими движениями, не диктовал, что мне делать, рекомендации появлялись за долю секунды до того, как я сам успевал подумать о них, и, смотря на все варианты, я мог одновременно предсказывать все варианты возможного будущего. Удивительное чувство.

Женщина рванулась вперёд, меч взметнулся в коротком ударе слева направо — и в тот же миг один-единственный вариант её действий налился яркостью. Я заранее знал, куда именно прилетит удар, с какой силой он будет нанесен и встретил его шестом с идеальной точностью. Деревянный шест гулко столкнулся с мечом, отбросив его в сторону — оружие едва не выпало из расслабленных пальцев мечницы. Я вытянулся в выпаде, желая любым образом достать Сяо Фэн…

Но та мгновенно сместилась в сторону, а потом устремилась ко мне, шагая спокойно и размеренно.

Я попробовал ударить ее шестом, который она бесхитростно отбила, даже не замедляя шаг. Но когда наше оружие столкнулось, я ощутил, будто мне по шесту прилетело стальной балкой. Мое оружие содрогнулось в руках.

Я отчаянно рванулся вперёд, рассыпаясь в атаке, как показывали самые удачные варианты анализа. Всё или ничего!

Мечница отбила несколько ударов, но каждое парирование помогало мне раскрутить шест, и следующий удар шел еще сильнее. Потрескивало дерево, но своего я добился: от очередного удара Сяо Фэн увернулась в последний миг: её фигура пропала и тут же возникла у самого края площадки. Разве мы не договаривались не использовать техники? Или это — сверхскорость, и она может постоянно так носиться?

Наставница удивлённо хмыкнула. Однако долго удивляться не собиралась — женщина снова ринулась в атаку, на этот раз постоянно сбивая свой же собственный ритм. Стоило мне приспособиться к её коротким и резким ударам мечом, как она тут же меняла стиль боя: от стремительного натиска переходила к осторожной защите, мягко кружила вокруг меня, прощупывая оборону, а затем снова взрывалась вихрем яростных атак, или ставила все на одну атаку, а однажды швырнула свой меч.

Моё видение боя постоянно рушилось: стоило мне увидеть будущее её движений и начать реагировать заранее, как она мгновенно меняла тактику, стиль и темп боя — словно чувствовала мои мысли. И каждый раз сквозь распадающуюся картину боя неизменно проступал один финал — деревянный меч тычком попадает мне в грудь.

Ещё несколько секунд такой напряжённой схватки — и системный навык окончательно засбоил. Похоже, он решил, что достаточно проанализировал скорость и силу противницы, и теперь просто перестал показывать пути её ударов. Я растерянно повернулся на месте, пытаясь поймать хоть какую-то подсказку…

И внезапно увидел новую рекомендацию навыка: призрачный человечек, до боли напоминающий меня самого, улепётывал из секты по теневой тропе. Аналитика решила, что шансов никаких нет.

Дрянь.

Я резко отскочил назад, раскрутил оружие и перешёл в круговую защиту. Шест замелькал в воздухе, описывая широкие дуги, рассекая пространство вокруг меня настолько быстро, что воздух загудел, превращаясь в едва различимый вихрь. Мышцы горели от напряжения.

Сяо Фэн атаковала, словно штормовая волна. На мою защиту обрушились мощные удары мечом. Деревянный клинок, которым она ударила, с чудовищной силой проломился сквозь закрученный в вихре шест. Оружие содрогнулось в руках и жалобно затрещало, едва не сломавшись пополам.

Проклятье, она слишком сильна! Что за «тренировочный поединок», в котором тренировочное оружие ломается, а соперник действует за пределами моих возможностей? В чем смысл?!

Не теряя ни секунды, я поспешно сменил стойку и начал отступать назад, полагаясь на собственный опыт и атакуя по возможности.

Решил подловить на шаге: нанес короткий и скользящий удар по голени.

Почти попал! Но мечница ловко наступила на край шеста и прижала его к камням площадки.

Я попытался выдернуть оружие, но оно словно приросло к земле. В отчаянии я выбросил левую руку вперёд, нанося хлёсткий удар ладонью наотмашь — скорее рефлекторно, чем осознанно.

Сяо Фэн легко ушла под мой удар, поднырнула вплотную ко мне и резко развернулась всем телом, вколачивая рукоять деревянного меча мне в бок с такой силой, что я буквально отлетел в сторону.

В глазах помутнело от боли. Шест вырвался из-под её ноги и полетел со мной — я держал его за самый край древка. Пальцы свело судорогой, но бонус крепкой хватки работал исправно: даже будучи при смерти, я не выпущу оружие из рук.

Приземлившись на ноги, я едва удержался от падения. Мир качнулся перед глазами, ноги подкосились. Я уже плыл сознанием, но отчаянно пытался восстановить ритм дыхания и вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией. В голове гудело так же громко, как недавно гудел воздух от моего шеста.

Не видя толком ничего перед собой, я просто замахнулся вслепую — хоть как-то отмахнуться от неё.

Ошибка.

Сяо Фэн легко пропустила мой нелепый удар мимо себя и коротко подсекла мою ногу. Я рухнул на каменные плиты площадки, не успев даже сгруппироваться. Спину пронзило резкой болью — перед глазами вспыхнула яркая белая вспышка.

Удары следовали один за другим. Мечница не давала мне даже подняться. Не ломала кости, не била по голове, но качественно отбивала мечом все остальное.

Внимание! Вы тренируетесь под присмотром учителя — мечника, мастера своего дела.

Рост навыка владения любым оружием увеличен.

Учитесь у лучших.

Древковое оружие: +1

Не дождавшись очередного удара, я проморгался, пытаясь прийти в себя. Попробовал перевернуться на бок и встать — но спину снова пронзило такой болью, что дыхание перехватило, из меня выдавился лишь всхлип. Пришлось лечь обратно на холодные камни площадки и дышать сквозь стиснутые зубы.

Сяо Фэн стояла рядом и смотрела на меня сверху вниз с непонятным выражением в глазах. Она даже не вспотела после боя; ни одна прядь волос не выбилась из аккуратного пучка на голове.

— Посредственность, — громко сказала она, медленно обходя меня стороной, словно кучку опавших листьев. — Банальность. Переоценённая серость. Как я и думала.

Врёт, как дышит! Если бы не постоянная смена стилей боя и приёмов, сама лежала бы сейчас на этих камнях!

Хотя… спору нет: она сдерживала свою силу и скорость, иначе я бы уже давно валялся без сознания. Но называть посредственностью меня, хотя кто-то из собравшихся вряд ли покажет хоть половину того, что могу показать я — наглая ложь.

Я хрипло закашлялся; во рту появился солоноватый привкус крови. Всё тело ломило так сильно, будто меня потоптали кони; дышать удавалось только короткими болезненными глотками воздуха. Но регенерация уже начала действовать — спина постепенно расслаблялась, боль медленно отступала.

Перевернувшись на живот, я упёрся руками в камни площадки — но сил подняться уже не было совсем. Руки дрожали и казались ватными. Тем не менее, этот поединок дал мне больше опыта, чем двадцать побед над слабыми противниками. Пусть бьёт меня хоть до потери сознания — пока учусь чему-то новому.

— Можем… повторить… — прохрипел я с трудом и сплюнул кровь на камни.

Сяо Фэн слегка приподняла бровь.

— Действительно? Ладно. Приходи сюда снова через три дня, за пару часов до занятий, и повторим. И совет тебе напоследок — научись напитывать своё оружие своей Ци — не пропускать по нему лед и тени, а напитывать для укрепления и усиления ударов. А пока, — она повысила голос, обращаясь к наблюдавшим за боем практикам: — Уберите это отсюда!

Меня осторожно подняли двое учеников секты и повели прочь с площадки. А я тем временем размышлял, что совет по напитыванию оружия Ци небесполезен. Кажется, система в прошлом предлагала мне подобный бонус. Если можно освоить это самостоятельно — обязательно попробую.

— Слушай, Китт, может, отдашь шест?

Я посмотрел на древко, которое все еще сжимал в руке — пальцы словно намертво приросли к дереву.

— Да, держи.

Что ж… через три дня повторим снова.

— Ты просто красавец, братец! — тихо рассмеялся Шалом, когда меня наконец аккуратно уложили на деревянную скамью рядом с площадкой. Практик присел рядом, улыбаясь и аккуратно похлопывая меня по плечу. — Против этой демоницы никто дольше минуты не выдерживал, а вы целых три отплясывали! Я уже думал, ты её серьёзно разозлил чем-то. Сам как, нормально?

Я выдавил хриплый смешок и сразу пожалел — боль всё ещё отзывалась тупыми волнами в спине и рёбрах.

— Если это она ещё не злилась… страшно представить её в гневе, — пробормотал я, прикрывая глаза.

— Ещё пара таких тренировок, и ты точно попадешь в лазарет, — понимающе кивнул Шалом и достал из-за пояса маленький флакон.

— Выпьешь?

Я покачал головой и мягко отодвинул руку с зельем лечения.

— Не стоит тратить хороший эликсир зря. Само пройдёт.

Регенерация уже начала работать.

Шалом пожал плечами и убрал флакон обратно за пояс:

— Как знаешь. Кстати, ты заслужил уважение многих ребят сегодня — мало кто решается бросить ей вызов.

Шалом поднялся со скамьи и направился обратно к площадке, где снова начались тренировочные схватки учеников секты.

Сквозь полуприкрытые веки я наблюдал за тем, как ученики снова разбились на пары и начали отрабатывать удары и защиту. В воздухе стояли глухие звуки ударов деревянного оружия, выкрики команд и редкие сдавленные ругательства. Я невольно сравнил их навыки с тем, что показывала Сяо Фэн — и понял, насколько огромна пропасть между ней и всеми остальными здесь. Мне действительно остается «учиться у лучших».

Спустя несколько минут я осторожно сел на скамье. Боль медленно отступала, сменяясь неприятной ломотой в мышцах — регенерация работала на полную мощность. Вдобавок я занялся самомассажем, чувствуя, как навык, подстегнутый всеми бонусами, быстро приводит меня в порядок.

Уделив самомассажу пять минут, я глубоко вдохнул свежий воздух и осторожно поднялся на ноги.

Первые шаги дались с трудом — мышцы ныли после перенапряжения. Но с каждым следующим шагом я чувствовал себя всё увереннее: боль исчезала бесследно, движения становились легче и свободнее. Через несколько минут неспешной ходьбы я уже почти не хромал.

К тому моменту, как я добрался до своей комнаты в общежитии учеников секты, неприятные ощущения полностью прошли. Регенерация отработала идеально. Вложение в выносливость уже дважды окупило себя.