Старый, но крепкий 6

Глава 1

Большую часть прошлой жизни, жизни на Земле, я провел в обыкновенном провинциальном городе. В столице был всего дважды.

Столица мне не понравилась. Не смог со своими тогда еще сорокапятилетними мозгами адаптироваться к этому крупному городу. Это молодежи легко сходу разобраться, как купить себе билеты в метро, как и на какой станции пересесть, как определить, на какую тебе электричку садиться на железнодорожном вокзале, если их стоит штук пять рядом, ни одна не подписана, а на электронных табло все мутно, непонятно, черт разберешь. Снуешь туда-сюда, как потерянный ребенок, пытаешься найти хоть кого-нибудь из работников и спросить, куда тебе садиться с вот этим вот билетом. Люди ходят быстро, будто их по спинам кнутами хлещут. Слишком большие толпы народа, слишком большие цены в ЦУМе.

Но чего не отнять — оба раза Москва потрясала. Город, где нет слова «мало».

По незнанию однажды вышел к крупной автомобильной трассе, где дорожных полос было с десяток, и надолго застыл, пытаясь понять, как перейти эту дорогу, по которой ежесекундно мимо меня проносятся десятки машин. А никак. Чтобы перейти, тебе нужно километр пройтись по своей стороне дороги до подземного перехода и только там перейти.

Город, в котором каждый год рождается больше ста тысяч человек и больше ста тысяч умирает.

Огромные торговые центры площадью в десяток стадионов, огромные площади. Чтобы снять квартиру по адекватной цене, нужно выбирать что-нибудь в самых дебрях, откуда до нужного места придется пару часов добираться на автобусе, электричке, метро и такси. Не то, что в родном городке, где от одного конца города до другого можно доехать за сорок минут на автобусе, а если захочется выгулять свой радикулит, можно и пройтись не спеша, с палочкой. Пенсия. Важных дел, кроме как в поликлинику записаться, нет.

Может, если бы прожил тогда годик в столице, смог бы приспособиться. Но не захотел. Перебрался обратно в тихий городок и там спокойно доживал остаток жизни, без потрясений и новых открытий.

Так вот, к чему мне вспомнилась Москва. Когда мой дилижанс подъезжал к местной столице, Фэйлянь, или, дословно, «Парящий Лотос», я разглядывал в крошечное окно приближающийся город и вспоминал Москву.

Фэйлянь был крупным городом, по местным меркам даже очень крупным, и это сразу бросалось в глаза. Громадная городская стена тянулась вдоль горизонта. Над стеной возвышались башенки с изогнутыми китайскими крышами — пагоды, увенчанные яркими черепичными крышами с загнутыми вверх углами. Аккуратные, далекие и будто игрушечные, они напоминали мне рисунки из детских книжек.

Но до Москвы этот город все-таки не дотягивал. Здесь не было того безумного масштаба, той ошеломляющей бесконечности. Если московские проспекты казались мне реками с бесконечным потоком плывущих машин и людей, то здесь дорога к воротам была обычной широкой улицей, пусть и весьма оживленной. Да и ворот с этой стороны города оказалось двое: буквально в сотне метров от нас другая дорога уходила к соседним воротам, тоже широким и многолюдным.

Суета, конечно, была — куда же без нее у городских ворот? Люди сновали туда-сюда, словно муравьи вокруг своего муравейника. Купцы оживленно торговались друг с другом, даже не добравшись не то что до рынка — до города. Стражники у ворот проверяли повозки и телеги, лениво осматривали товар и бумаги. Кто-то перегружал с повозки на повозку тяжелые мешки с рисом и корзины с фруктами, кто-то спорил с кучером-соседом о чем-то важном на повышенных тонах, размахивая руками.

Я шагал вдоль этих суетящихся людей, вспоминая Москву. Только по сравнению с российской столицей, масштаб Фэйлянь был сильно урезан. Не было здесь тех бешеных скоростей, с которым прутся куда-то толпы, не было равнодушия к окружающим, никто не бежал сломя голову мимо. Здесь все двигались быстро, но спокойно; говорили громко, но без злобы; спешили по своим делам, но пожилым людям уступали дорогу, а старому дедуле-вознице помогли поднять упавший с телеги мешок и даже не запустили в горловину руку.

— Выгружаемся, господа пассажиры! — пробасил кучер, постучав по стенке дилижанса. — Ближе к городу подъезжать не буду, ближе некуда! И так насколько мог втиснулся!

Пока остальные пассажиры выбирались из повозки, я сидел на лавке. Только когда вышли пожилая матрона с сыном и два вооруженных мечами господина в ханьфу, я подхватил свой рюкзак, поднял с пола излишне длинное для закрытой повозки (и мешавшееся всем во время пути) артефактное копье и выскочил на свежий воздух.

Прохладный ветерок дунул во вспотевшее лицо.

Едва я вышел из дилижанса, кучер сразу хлестнул лошадей, разворачивая повозку. А я бодро пошагал по краю мощенной камнем дороги, медленно приближаясь к огромным воротам. Мимо выстроившейся на дороге длинной очереди из повозок, конных, обгоняя и матрону, и господ с мечами.

По мере того, как я приближался к воротам, городская стена росла, постепенно заслоняя собой небо. Издалека она казалась большой, но с каждым шагом я всё отчетливее понимал, насколько же это колоссальное сооружение. Каменные блоки, сложенные так плотно, что кажутся вросшими друг в друга, поднимались вверх метров на семьдесят; стены увенчаны широкими зубцами.

Я невольно замедлил шаг, задрав голову вверх и разглядывая мощь и величие древнего укрепления. В сравнении с этой стеной даже крепостные укрепления моей секты казались игрушечными. И хотя я успел повидать за свою жизнь немало зданий куда выше, эта стена вызывала уважение своей монументальностью и вековой основательностью. И построили ее без использования кранов и прочей техники. Только человеческая (хотя скорее — сверхчеловеческая, потому что здесь есть люди, которые могут на своем горбу десятки тонн таскать) сила.

Шагая вперед вдоль очереди повозок и людей, я снова задумался о том, что стоит сделать во время визита в столицу.

Ну, во-первых — обучение. Все книги секты по зельям я уже знаю наизусть. Если бы информацию об алхимии можно было найти где-то еще, я непременно отправился бы туда, но именно здесь, в Фэйляне, находится знаменитый Королевский лицей — лучшее учебное заведение королевства. Мне нужно поступить туда любой ценой, благо у меня есть рекомендательное письмо от лучшего зельевара секты. Так что я планирую посетить максимум лекций по зельеварению, перечитать все доступные книги (благодаря идеальной памяти страницы запоминались с одного взгляда), взять столько знаний, сколько возможно, а затем вернуться к себе, в секту Тьмы и продолжить свои эксперименты. В столице дольше необходимого я задерживаться не собираюсь — кроме того, город мне не знаком, покровителей у меня здесь нет, а как относится к посторонним зельеварам Дом Крайслеров, монополисты в области алхимии, я проверять не хочу.

Во-вторых, нужно присмотреться к товарам. Думаю, что во всех мирах и странах все самое ценное стекается в столицы. Если уж я здесь, будет глупо не посмотреть на ассортимент лавок травников и каких-нибудь трапперов, продающих органы духовных зверей. Из посредственных ингредиентов шедевра не сваришь, а вот из чего-нибудь запредельно редкого и ценного, вроде сердца дракона, можно сделать все, на что фантазии и умения хватит.

Чем ближе я подходил к воротам Фэйляня, тем сильнее ощущал духовный фон этого места. Удивительно, но концентрация духовной Ци здесь была сравнима с вершиной горы Тянь-Шань, что рядом с Вейдаде. Даже просто шагая по мощеной дороге, я чувствовал легкое покалывание кожи от плотности энергии вокруг. Неудивительно, что столица стала не только центром политической власти, но и кузницей талантов — пока ехал, постоянно слушал, что лучшие воины выходят из столичных сект и школ.

Подойдя к воротам вплотную, я свернул к низкому каменному зданию сбоку — именно туда направлялись те, кто шагал пешком. Встав в небольшую очередь, я стал терпеливо ждать, пока пройдут люди передо мной. Усатый стражник, облаченный в доспехи с рунами, запускал всех пятерками, после чего дверь закрывали изнутри.

Когда подошла наша очередь (я шел пятым), мы друг за другом вошли в помещение.

Посреди помещения сидел за столом стражник и методично записывал что-то в толстый журнал. Второй стражник выкладывал на соседний стол вещи из сумок, рюкзаков и свертков и лениво копался в них. Вдоль стены помещения стояли пятеро вооруженных арбалетами мужчин в толстенных доспехах, руны на которых светились от вложенной мощи.

Правило «не наводи оружие на человека» эти ребята явно никогда не слышали, или руководствовались куда более важными правилами: едва я шагнул внутрь, крайний из стражников тут же навел на меня заряженный арбалет. Дверь за спиной с лязгом захлопнулась.

Я мгновенно напрягся, инстинктивно шагнул в сторону. Мысли пронеслись в голове молнией: первую стрелу мой артефакт точно отведет, затем успею дотянуться до ледяной Ци в груди и окутаться льдом. Ближайший стражник будет насажен на копье сразу же, а дальше придется прорываться наружу…

Арбалетчик снова чуть довернул оружие, ловя меня «на мушку» и спокойно произнес:

— Стандартная процедура, парень. Не дергайся особо, а то мы нервные.

Ну раз такое дело, я и не стал дергаться. Тем более, что как я успел заметить, абсолютно всех вошедших в помещение людей держали под прицелом арбалетов, а сами стражники выглядели скучающими, словно это действие давно превратилось в рутину. У них явно не было никакого желания убивать кого-то сегодня.

Расслабившись, насколько позволяла ситуация, я спокойно дождался своей очереди. Остальные уже вышли, но новую пятерку в здание не запускали.

Сидевший за столом стражник выглядел старше, на груди — металлический значок с тремя золотыми точками. Местный сержант?

— Руку на печать, — равнодушно произнёс он, указывая на вырезанную в стене каменную плиту с замысловатым узором рун.

Я спокойно приложил ладонь к холодной поверхности. Мгновение спустя почувствовал, как по спине пробежала едва ощутимая волна Ци, словно кто-то провёл перышком вдоль позвоночника. Необычное ощущение, но не более того. Печать осталась тусклой, не проявив ни единого признака активности.

За время, что стоял в очереди, я внимательно рассмотрел каждую руну и завиток — благо память легко позволяла запоминать подобные вещи. Будет время — вспомню и разберусь, что конкретно выявляет эта проверка.

Как только печать никак не отреагировала на меня, стражники заметно расслабились, а спину перестали сверлить настороженные взгляды.

— Подорожную или иной документ, — протянул руку мужчина за столом.

Я молча достал сложенный лист бумаги. Стражник развернул документ и внимательно вчитался в текст, хмурясь и шевеля губами.

— Китт Бронсон, секта… Хм…

Стоять под прицелом арбалетов по-прежнему было неприятно, однако я старался сохранять видимое спокойствие.

— Рюкзак на проверку! — потребовал второй стражник.

Я аккуратно положил свою сумку на широкую деревянную поверхность. Стражник неторопливо начал вытаскивать вещи наружу, внимательно осматривая склянки, открывая свёртки. Первой появилась аптечка с набором зелий: несколько флаконов с лечебными зельями, заживляющими мазями и пузырьками противоядий. Стражник быстро потерял интерес к стандартным препаратам и полез глубже. Вскоре его руки извлекли бутыли с ингредиентами, которые я добыл по пути сюда: плавающее в прозрачной жидкости сердце горной змеи ранга вожака (купил по пути, так как идти на эту тварь в одиночку мне не по силам), трава лунной росы с предгорий рядом с Лиангчжоу (купил по пути, так как добираться до морского города ради единственного ингредиента — расточительная трата времени) и огненные кристаллы (их собрал в пещерах неподалеку от столицы. Но мог себе позволить и купить).

Дорога до столицы вообще выдалась скупо насыщенной на события. Из всего примечательного разве что взял девятый ранг закалки и две единицы тела.

Стражник удивлённо поднял взгляд на меня, явно не ожидая увидеть подобный набор у молодого путешественника.

— А это вообще законно, парень? Случаем, не варишь синие кристаллы в лаборатории где-нибудь в пустыне?

— Он ученик зельевара из какой-то местечковой секты, приехал в лицей на дообучение, — пояснил мужчина за столом, продолжая изучать мою подорожную. — Ему можно.

Стражник понимающе кивнул.

— Ладно. Тогда складывай свои вещи.

Когда я упаковал обратно все склянки, мужчина за столом наконец отвлёкся от бумаг и посмотрел мне в глаза:

— Итак, парень. Ты приехал из провинции, и в столице впервые, верно? Тогда я обязан объяснить тебе местные порядки. Знаешь ли ты, за счёт чего люди становятся практиками?

Я пожал плечами:

— За счёт духовной силы?

— Правильно мыслишь. Точнее говоря — за счёт Ци, разлитой в окружающем мире. Чем её больше вокруг тебя, тем быстрее идёт твой прогресс.

Я мысленно отметил про себя: конечно же, концентрация Ци важна, но помимо неё огромную роль играют духовные травы и пилюли, которые ты употребляешь; качество техники усвоения энергии и регулярные занятия боевыми искусствами для гармоничного развития тела и духа. Без всего этого даже самый насыщенный духовной энергией фон даст лишь ограниченный результат.

Однако стражник не стал углубляться в детали и продолжил:

— Самая чистая и насыщенная Ци исходит от духовных трав и духовных животных. Так вот, в центре столицы находится королевский зверинец — особое место, где содержатся сильнейшие духовные звери. Представляешь себе теперь, каким уровнем духовной силы обладает обычный горожанин, который даже никогда не тренировался?

Я задумался ненадолго и предположил:

— Вероятно, рангом пробуждения?

Причём таким он останется до самой старости из-за отсутствия гармоничного развития.

Стражник согласно кивнул:

— Именно так. В основном это первый уровень ранга пробуждения. Иногда второй уровень у особо талантливых или богатых семей. Но я рассказываю тебе это не для того, чтобы ты восхищался силой простых горожан. Запомни хорошенько: жизнь и нахождение в столице — это привилегия! Здесь действуют строгие правила поведения. Никаких драк на улицах, никакого использования боевых техник без разрешения городской стражи! Нарушишь правила — получишь огромный штраф или вовсе запрет на въезд в столицу навсегда. Поверь мне: второго шанса попасть сюда тебе никто не даст. А теперь слушай…

Пока один стражник объяснял мне местные порядки (среди которых оказались запрет на ношение незапечатанного оружия в городе без специального разрешения, запрет на использование боевых техник вне специальных тренировочных площадок и арен, запрет на нахождение на улицах без документов, комендантский час после полуночи), второй подошёл ко мне и протянул руку:

— Копьё.

Я спокойно передал ему своё оружие. Стражник достал из кармана небольшой металлический цилиндр с выгравированными рунами и приложил его к наконечнику копья. Руны на цилиндре вспыхнули мягким голубоватым светом и тут же погасли, оставив на лезвии едва заметную печать.

— Теперь твоё копьё запечатано, — объяснил первый страж. — Внутри города им можно пользоваться только в случае крайней необходимости для самозащиты. Если оружие будет обагрено кровью, печать будет сорвана. Не будет уважительной причины — поимеешь серьёзные неприятности. Понял?

Я молча кивнул и забрал своё оружие обратно.

— Вопросов нет? Тогда оставь серебрушку пошлины и можешь идти.

Стражник потерял ко мне интерес и махнул в сторону выхода. Я перекинул рюкзак через плечо, отдал монету куда нужно и шагнул за порог помещения.

Прошагав через массивные ворота столицы Фэйлян, я вдохнул полной грудью воздух города, насыщенный густой духовной Ци. Впереди лежала широкая улица мощеная аккуратно подогнанными камнями.

Что ж… Навстречу приключениям, Китт.

Я медленно шёл по широкой улице, с любопытством рассматривая окружавшие меня здания. Столица была совершенно не похожа на провинциальные городки вроде Циншуя или Вейдаде. Здесь царил строгий порядок и дисциплина: улицы идеально чистые, дома ровные, как по линейке, даже деревья вдоль дороги были аккуратно подстрижены и высажены через равные промежутки. Я часто замечал городские патрули: стражники в одинаковой форме (не в доспехах, а именно в удобной для боя одежде) шагали тройками, внимательно поглядывая по сторонам. Вкупе с печатью в сторожке напрашивается вывод — не все так ладно в городе. Но тут и причина есть — если люди быстро растут в рангах из-за насыщенной энергетики, то и духовным зверям будет раздолье. А тут еще и куча практиков, большинство из которых даже драться не умеют.

Вскоре впереди показался очередной патруль. Трое крепких мужчин двигались уверенно и размеренно, словно единый механизм. Я решил обратиться к ним — лучше сразу разобраться, как добраться до нормальной гостиницы, чем бродить по незнакомым улицам.

— Добрый день! — спокойно обратился я к старшему из патрульных. — Не могли бы вы подсказать дорогу до Королевского лицея?

Центральный стражник остановился и внимательно смерил меня взглядом. Остальные разошлись в стороны, явно готовые к любым неожиданностям.

— Почему не на учёбе или работе? — строго спросил он.

Я спокойно достал из внутреннего кармана подорожную и официально оформленное прошение, протянув документы стражнику:

— Только прибыл в столицу. Вот мои бумаги — направляюсь в лицей для поступления.

Старший патрульный принял бумаги и внимательно изучил каждую строчку. Закончив читать, вернул документы и коротко кивнул:

— Всё в порядке. Отсюда идёшь прямо до площади Серебряного Феникса, затем поворачиваешь налево и сразу увидишь гостиницу. Если заблудишься, спроси дорогу у ближайшего патруля. Да и вообще документы лучше далеко не убирай, как минимум на входе в гостиницу еще предъявишь свои бумаги.

— Благодарю за помощь! — вежливо ответил я.

Пока я продолжал путь по указанному маршруту, меня всё больше удивляло царящее здесь настроение. Город буквально пропитывала военная дисциплина: постоянные проверки документов, регулярные патрули на улицах, чёткие инструкции и правила поведения. Все эти детали больше подходили не городу, а огромному военному лагерю.

Хотя, если задуматься, ничего странного в этом нет. На человеческие земли постоянно нападают монстры и духовные звери; границы империи регулярно подвергаются атакам тварей из диких земель. Без строгой дисциплины и жёсткого порядка столица давно бы пала под натиском внешних угроз.

Куда более удивительно было то, как расслабленно живут провинциальные города вроде Циншуя или Вейдаде. Там люди словно не замечают нависшей над ними опасности, продолжая вести размеренную жизнь без особых тревог и волнений. Возможно, именно поэтому уровень развития боевых искусств там гораздо ниже — нет постоянного ощущения угрозы, нет стимула совершенствоваться и укреплять дух.

Я вдруг поймал себя на том, что и моё поведение начало меняться. Шаг стал чётким и уверенным, спина сама собой распрямилась, руки чесались отдать честь проходящим мимо патрулям.

Наконец я добрался до небольшой гостиницы под названием «Листок женьшеня». Здание выглядело ухоженным и чистым: деревянные двери покрыты лаком, окна сияли чистотой, а перед входом росли цветущие кусты жасмина.

На входе, как и говорил стражник, пришлось предъявить документы: мордатый охранник долго щурился и смотрел в бумаги, прежде чем пропустить. Внутри меня встретила приветливая пожилая женщина за стойкой регистрации:

— Добрый день, молодой господин! Желаете снять комнату?

— Да, пожалуйста. Одноместную комнату. На неделю, пожалуй.

Она быстро записала мои данные с подорожной в толстый журнал и выдала ключи от комнаты на втором этаже:

— Завтрак включён в стоимость проживания. Обед и ужин можно заказать отдельно за небольшую плату. Если будут пожелания — обращайтесь в любое время.

— Спасибо.

— Может, молодую девушку, чтобы не скучали?

— Э-э… Нет, спасибо.

— Если что, обращайтесь.

— Да-да…

Комната оказалась небольшой, но очень уютной: аккуратная кровать с чистым бельём, письменный стол у окна, шкаф для одежды и даже небольшая полка с потрепанными томиками художественной литературы. В том же Циншуе бумага была слишком дорога, чтобы пускать ее на такие книги, а тут — гляди-ка, в комнатах шкафы с книгами.

Я быстро разложил вещи и немного привёл себя в порядок после дороги. Достал и переложил в левый карман десять золотых (вряд ли на прогулке мне понадобится больше), горсть серебра — в правый. Кошелек прячу за книги.

Отдохнув пару минут, я покинул гостиницу и направился в сторону Королевского лицея.

Улицы столицы все еще поражали своей чистотой и ухоженностью. Ни мусора на мостовой, ни спящих у стен зданий бездомных. Вообще за всё время пути я не встретил ни одного бездомного или пьяницы, шатающегося по улицам. Более того, для огромной столицы людей здесь было удивительно мало — прохожие попадались редко, и каждый из них двигался целенаправленно и быстро, не задерживаясь на месте. Тут что, как в СССР, есть указ «Об усилении борьбы с лицами (бездельниками, тунеядцами, паразитами), уклоняющимися от общественно полезного труда»?

Тем неожиданнее было услышать тихие утробные стоны, доносившиеся из ближайшего переулка. Звук был настолько слабым, что обычный человек мог бы его и пропустить. Но благодаря девяти стадиям закалки мои органы чувств стали намного острее.

Я остановился и прислушался внимательнее. Стоны повторились — глухие, хриплые, будто кто-то задыхался или пытался что-то выговорить.

Возможно, кому-то действительно нужна помощь? Недолго думая, я свернул в переулок и двинулся на звук.

— Эй, там всё в порядке? — осторожно спросил я, приближаясь к источнику шума.

Однако вместо ожидаемого зрелища — какого-нибудь пьяницы, застрявшего в канализационном люке, или прихваченного приступом эпилепсии прохожего, передо мной предстала совершенно иная картина. В глубине переулка находился парень примерно моего возраста, одетый в дорогой камзол и прочие не менее дорогие и аккуратные вещи. Его лицо было бледным как мел, глаза широко раскрыты от ужаса.

Но еще страшнее было существо, которое держало парня за шею, приподняв над землей. Прозрачная тварь выглядела, как девушка, сотканная из тумана или голубоватого дыма. Призрачные пальцы глубоко впились в кожу несчастного, не давая даже закричать.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Сердце билось быстрее, пока по телу расползался холод ледяной защиты.

Не знаю, что это за существо: демон, призрак, или что-то иное. Я никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным. Но, видимо, именно от этих тварей столицу ограждает стража.

Я полез в карман. Жест не остался незамеченным: существо резко повернуло голову в мою сторону. В призрачных глазницах засветились два ярких красных огонька, делая облик девушки еще более инфернальным.

А потом она гулко зарычала и оскалила длинные клыки.

Похоже, первый день в столице обещал быть гораздо интереснее, чем я ожидал.

Глава 2

Впервые вижу настолько сильного духа. До этого мне приходилось сталкиваться лишь с тенями — бесформенными силуэтами, которые едва ли не рассыпались под солнечным светом. Еще было черное облако в лесу Туманов — холодное, вязкое, словно состоящее из застывшей тьмы, от одного взгляда на которое хотелось бежать без оглядки (но именно с побегом тогда были проблемы). Но даже тот дух не шел в сравнение с этим.

Здесь передо мной стояла девушка — бледная, прозрачная и до одури красивая. Ее очертания были почти четкими, словно она не до конца принадлежала миру мертвых. Взгляд ее холодных глаз приковывал к месту, гипнотизировал, обещая что-то одновременно прекрасное и смертельно опасное. Вспомнилась фраза из прошлой жизни, что в столице все лучше. Видимо, в этом мире тоже действовало это правило, ведь здесь даже духи были сильнее.

Однако восхищение внешним видом мононокэ не помешало мне мгновенно сунуть руку в карман, ухватить горсть серебряных монет и швырнуть их прямо в лицо этой твари.

Метко брошенные монеты прошили бледное личико призрака. На миг фигура девушки размылась, превратившись в мутное пятно тумана. По переулку прокатился жуткий, нечеловеческий крик — потусторонний вопль, от которого по коже побежали мурашки, а воздух наполнился холодом сырой могилы.

Парень тут же рухнул на мостовую — ослабленный призрак больше не мог его удержать. Однако туман, в который рассыпалась тварь, уже начал медленно стягиваться обратно, собираясь в знакомый силуэт. Серебром такого мощного духа не убить — тут нужна тщательно выстроенная формация, не уступающая по сложности той, что стоит в караулке.

Пока девушка-призрак снова собиралась воедино, я щелчком отправил сквозь ее фигуру еще одну серебряную монету. Снова раздался яростный визг. Не теряя времени, я ухватил парня за шиворот и потащил его прочь из переулка.

И тут он меня удивил. Франт слабо и отчаянно выдохнул:

— Нет!..

И даже попытался вывернуться из моей хватки. Более того — он принялся отчаянно цепляться пальцами и ногтями за камни мостовой, словно любой ценой стремился вернуться к смерти.

Эти слабые трепыхания бесили. Я задумался на секунду, но решил пока не вырубать болезного: на крики обязательно появится стража, но с вырубленным бедолагой на руках объясниться будет куда сложнее.

Я продолжал тащить его к выходу из переулка, а он все еще сопротивлялся, пусть и слабее прежнего. Парень что-то бессвязно шептал про «отпусти меня к ней», пытаясь вырваться из моих рук. Свободной рукой я доставал и швырял в сгусток тумана последние серебряные монеты.

Оглянувшись назад, я увидел, как в глубине переулка уже колышется густая стена уплотняющегося тумана. Она медленно принимала очертания знакомой фигуры, но теперь уже менее четкой и слабой. Времени у нас оставалось совсем немного.

Будто у меня и без того было мало проблем, парень вырывался все яростнее и яростнее, его взгляд был безумен, направлен только на полупрозрачную фигуру в глубине переулка.

Я не смогу одновременно сдерживать этого дурака и отбиваться от твари, так что…

— Ты меня, конечно, извини, приятель, но сегодня ты не умрешь, — буркнул я раздраженно.

Одним резким движением я сорвал с него камзол и быстро разорвал его на широкие полосы. Парень сопротивлялся слабо и неловко, так что я быстро скрутил ему руки и ноги импровизированными путами. Затем поднял его на плечо и отнес подальше от переулка, уложив у стены ближайшего дома.

Теперь можно было разобраться с главной проблемой.

Я развернулся и посмотрел вглубь переулка. Там висела в воздухе та самая девушка-призрак. Последние ленты тумана медленно втягивались в ее фигуру, делая ее контуры даже четче и плотнее, чем при нашей встрече. Она зависла в сантиметре над мостовой, и вокруг нее воздух темнел и дрожал от давления ее ауры.

Призрак медленно двинулся ко мне навстречу — ступая по воздуху и не касаясь мостовой. Глаза девушки сверкали холодной ненавистью.

Ледяной доспех пополз по телу под моей одеждой: холодная магия окутывала мое тело прозрачной броней из инея и льда. В ладонь легли последние серебряные монеты — я бросил их прямо в лицо твари.

Она снова издала пронзительный вопль, фигура слегка ослабла и пошла рябью.

Не теряя ни секунды, я рванул вперед и ударил наконечником артефактного копья прямо по центру ее груди. По оружию прошла волна теневой энергии, но призрак, взвизгнув от боли и ярости, стремительно отшатнулся назад. Рана на груди выделялась белым светом, и не спешила затягиваться.

Похоже, ей очень не понравился мой удар — стоило мне дернуться к мононокэ, как та отшатнулась в сторону и атаковала издали.

Первой атакой стала волна черного ледяного ветра — я едва успел уклониться, прыгнув в сторону. Там, где прошла волна, камни мостовой покрылись толстым слоем черного инея и потрескались. Пахнуло холодом, пробравшим даже через ледяной доспех.

Я понесся по улице, петляя из стороны в сторону, и быстро расставляя теневые печати по мостовой. Мне нужно было, чтобы призрак приблизился к одной из них, и я снова оказался на расстоянии удара копьем.

Вторая атака пришла мгновенно — призрак резко вскинул руки вверх, сотни черных игл появились из воздуха, и стоило духу взмахнуть руками, рванулись в мою сторону.

Увернуться я не мог, принимать атаку на доспех было боязно, поэтому пришлось телепортироваться к дальней печати. Я исчез за миг до того, как иглы меня настигли.

Теперь камни мостовой усеивали аспидно-черные иглы, хрустящие под покрытыми льдом подошвами.

Можно было бы использовать «кражу памяти», но не рядом со свидетелем. Или — использовать дважды. На призраке и том пареньке.

Однако обдумать эту мысль я сперва не успел, а потом стало поздно: призрак начал гонять меня по улице. Тварь становилась сильнее с каждой секундой. Воздух вокруг нее почернел окончательно, ее лицо исказили ярость и злоба. Третья атака была самой страшной — она вытянула руку вперед, и огромный поток черного огня устремился ко мне. Я едва успел телепортироваться снова — огонь ударил в стену дома позади меня, оставив глубокий обугленный след.

— Да чтоб тебя…

Я продолжал ставить печати одну за другой, усеивая едва ли не каждый метр. Уворачивался, бегал, как настоящий спринтер, выжимал из себя все силы.

И наконец выждал! Тварь приблизилась достаточно близко к одной из моих печатей!

Я собрался уже переместиться прямо к ней для битвы на расстоянии удара, но тут призрак вдруг замер и резко повернул голову в сторону переулка. Спустя секунду я тоже услышал звуки приближающихся шагов и бряцание металла — стража бежала сюда на шум битвы.

Призрак бросил на меня последний ненавидящий взгляд и тут же рассыпался тонкими лентами тумана, которые поползли в разные переулки.

— Черт побери! — выругался я про себя.

Теперь придется объясняться со стражей. И тварь упустил…

Я тяжело вздохнул, прислонил к стене копье и переместил остатки ледяной брони на левую руку, после чего — отбросил ледяную глыбу. Через несколько мгновений из-за угла выскочили стражники в легких доспехах, с оружием наготове. Во главе патруля шел грузный мужчина лет сорока, с густыми усами и настороженным взглядом. На его груди красовалась та же отметка, что и на доспехах стражника в караулке. Сержант?

— Что здесь происходит? — резко спросил он, оглядывая меня и связанного франта, который все еще извивался и рыдал у стены.

Парень внезапно оживился, словно очнулся от транса, и закричал на всю улицу:

— Не бей ее! Не трогай ее! Ты чудовище! Ты убил ее!

Сержант нахмурился, перехватил оружие и внимательно посмотрел на меня. Я стоял, не двигаясь и не поднимая рук — подобное необходимо для атаки некоторыми техниками, и мне не хотелось проверять крепость нервов этих людей.

— На этого парня напал дух, — спокойно произнес я. — Он почти вытянул из него жизненные силы. Я вмешался, иначе паренька уже отправили бы на тот свет. Сами посмотрите, на что похожа мостовая. Еще здесь разбросано серебро — я атаковал духа им. На копье стоит печать, сегодня поставили, на входе в город. Однако будьте аккуратнее — оружие артефактное и не терпит чужих прикосновений.

Стражники уже разбрелись по улице, осматривая мостовую и без моего на то разрешения. Копье осмотрели и немного расслабились.

А вот сержант вопросительно приподнял бровь, глядя на меня.

— Как выглядел дух?

— Девушка, — пожал плечами я. — Прозрачная, бледная. Сильная, очень сильная. Серебро ее только замедлило. Я бы советовал…

— Разберемся, — перебил меня сержант и продолжил расспросы. — Имя? Фамилия? Откуда прибыл в столицу?

— Меня зовут Китт Бронсон. Прибыл из Циншуя. Остановлюсь в гостинице «Листок женьшеня».

Он кивнул и потребовал подорожную грамоту. Я молча достал и протянул ему документ. Сержант внимательно просмотрел листы, достал толстый блокнот с кожаной обложкой и карандашом переписал себе номер подорожной, который поставили мне на входе в город. Затем вернул грамоту и бросил взгляд на паренька:

— А с этим что?

Я пожал плечами:

— Он и до боя таким был.

— Разберемся, — буркнул сержант и махнул рукой своим людям. — Стефан! Насток! Унесите это до ближайшего целителя.

— Кстати, — быстро сказал я, не желая уходить без ответа. — А что за тварь напала на меня?

— Онрё. Дух мщения.

Мне это название сказало слишком мало. Безликое описание из бестиария я помнил, но хотелось конкретики.

И стражник ее обеспечил.

— Возможно, тварь станет тебя преследовать, — поскреб затылок мужчина, и равнодушно посочувствовал. — Не повезло тебе, да… Я уже давно говорю, что надо бы увеличить количество патрулей, но нет…

Патрульные не стали развязывать стонущего франта — подняли и потащили прочь. Парень продолжал выкрикивать проклятия в мой адрес, обвиняя меня в том, что я якобы «убил ее». Я лишь покачал головой. Не знаю, что за магию использовал дух, но я не хотел бы попасть под нее. Значит, нужно не давать духам себя коснуться.

— Можешь идти, — наконец сказал сержант. — Если понадобишься для уточнений, мы тебя найдем.

Я кивнул и прошелся по улице и по переулку, собирая разбросанное серебро. Монеты выглядели слегка оплавленными. По спине вновь прополз холодок, едва я представил, что случилось бы со мной, если бы я попал под атаку духа.

Улица снова погрузилась в тишину. Я медленно шел вперед, размышляя о произошедшем.

С тех пор как я оказался в этом мире, подобные встречи происходили регулярно — но каждый раз снова удивляли меня.

Здесь было дикое множество самой разнообразной нечисти. Некоторые существа были мне знакомы даже по земным легендам — как зомби или скелеты, которых здесь называли Цзянши. Водились и другие твари родом из азиатских мифов — ёкаи, мононоке и даже демоны Они. С последними мне пока сталкиваться не приходилось, да и желания особого не возникало: судя по рассказам местных жителей, эти твари невероятно опасны.

Но больше всего проблем доставляли духовные звери — существа огромных размеров, иногда достигающие высоты двухэтажного дома или даже больше (говорю только о тех, которых видел лично). Некоторые из них умели принимать человеческий облик и жили среди людей незаметно до определенного момента. Со своей звериной силой и повадками они могли натворить немало бед.

Даже обычные духовные звери представляли собой серьезную угрозу. Особенно много их было в так называемых «Диких землях» — территориях за узким проходом на границе человеческих владений. Именно узость этого прохода спасала людей от полного уничтожения: если бы твари могли хлынуть широким потоком, человечество здесь давно бы уже исчезло.

Помимо зверей и духов существовали еще и проклятые места: древние развалины городов и храмов, курганы погибших воинов, поля давних битв… Над ними витали сонмы злобных духов и призраков, охраняющих сокровища мертвецов и нападающих на любого незваного гостя.

Врагов у местных людей более чем достаточно.

Я шагал по улице, проходя квартал за кварталом, и размышлял.

С тех пор как я оказался здесь, в этом мире духовных зверей, мононокэ и призраков, я ясно осознал одну простую истину — без силы здесь не выжить. Сила решает всё: кто останется жить, а кто станет жертвой очередного духа. Но простая физическая сила или боевые искусства — это лишь часть решения. Я не хочу быть просто очередным воином, который рано или поздно падёт в битве с чудовищами.

Нет, моя цель другая. Я хочу найти иной путь — путь алхимии и зелий. В моём прошлом мире алхимия была лишь легендой, выдумкой из фантастических книг. Здесь же — это реальность, и я намерен использовать её по максимуму.

Я уже начал свои исследования зелий, усиливающих культивацию. Эти препараты могут многократно ускорить моё развитие и приблизить меня к вершинам силы. Я уже могу изготавливать усиливающие эликсиры, но проблема в том, что каждое зелье имеет свои побочные эффекты. Если я не буду осторожен, если не буду терпелив и соблазнюсь легкой силой, могу разрушить свое тело или дух.

Потому я продолжаю изучать зелья, алхимию, ставлю опыты и охочусь за знаниями. Я не собираюсь останавливаться на простых рецептах из древних трактатов, я хочу создать улучшенные формулы — более мощные, эффективные и безопасные. Именно поэтому я направляюсь в королевский лицей. Там я смогу получить доступ к лучшим знаниям по алхимии и целительству. Там я найду тех, кто сможет направить мои исследования в правильное русло.

В этом мире должна быть сила, способная поставить людей выше духовных зверей, мононокэ и прочей нечисти. И я планирую отыскать эту силу в алхимии и зельях.

Глава 3

Королевский лицей находился в самом сердце столицы, и пройти мимо, не заметив его, оказалось бы куда сложнее, чем добраться до него.

Уже издалека я заметил высокие крыши величественных пагод, покрытых бирюзовой черепицей, которые поднимались над окружающими зданиями.

Перед главным входом располагалась широкая площадь, в центре которой стояла мраморная статуя дракона. Скульптор постарался, явно потратив не меньше полугода на статую — чешуя дракона была проработана до последней чешуйки, а глаза зверя, сделанные из отполированных до блеска громадных рубинов, казались живыми.

Я прошел мимо статуи и вступил в сад. Нежные цветы лотоса плавали по поверхности кристально чистого пруда, а декоративные карпы неторопливо кружили под водой, сверкая золотистыми и алыми боками.

Я замедлил шаг, любуясь пейзажем.

Вокруг меня, хохоча и переговариваясь, прошла стайка учеников лицея — юноши и девушки в одинаковой традиционной форме. Юноши были одеты в строгие тёмно-синие халаты с серебряной вышивкой на рукавах и воротниках, девушки же носили элегантные платья цвета нефрита с длинными юбками, чуть ниже колен. Каждый шаг учениц сопровождался лёгким шелестом ткани, мелькали стройные ноги и изящные туфельки на маленьких широких каблучках.

Здесь собрались лучшие представители молодого поколения столицы — красивые, уверенные в себе и явно не лишённые таланта. На девушек было приятно смотреть, но вместе с тем я ощущал себя неуютно.

Каждый из этих учеников, даже самый младший и беззаботный с виду, пылал Ци ранга пробуждения. Их внутренняя энергия была настолько плотной и сильной, что я со своей стадией закалки невольно почувствовал себя слабым и незначительным.

Это чувство было непривычным и мне не нравилось. Я чувствовал себя не в своей тарелке, будто первоклассник с шарфом Зенита, случайно попавшийся на глаза подвыпившим болельщикам Спартака. Понятное дело, что никто из них не будет лезть драться с первоклашкой, но все равно неуютно.

Глубоко вдохнув, я направился к дверям лицея.

На входе меня встретил охранник — широкоплечий мужчина лет сорока с тяжелым взглядом и слегка поседевшими висками. Его аура была настолько мощной и плотной, что я едва удержался от того, чтобы не сделать шаг назад. Столь сильное давление внутренней энергии я ощущал только когда стоял перед мастером Линем.

— Что тебе здесь нужно?

Я поспешил достать и протянуть ему рекомендательное письмо:

— Я прибыл из секты Циншуй. Вот рекомендательное письмо моего наставника и прошение об обучении. Вот подорожная.

Охранник равнодушно взял бумаги, бегло просмотрел на печати и кивнул:

— Следуй за мной.

Мы прошли по просторным коридорам лицея. Вокруг царила атмосфера строгой дисциплины и идеального порядка: ученики тихо переговаривались группами у стен или спешили на занятия с учебниками в руках.

Наконец охранник остановился перед массивной дверью кабинета ректора и постучал.

— Входите.

За дверью обнаружилось преддверие кабинета: стоящий посреди помещения стол, за которым развалился молодой человек в дорогом шёлковом халате серого цвета — судя по всему, секретарь ректора. Он окинул меня равнодушным взглядом и, сделав для себя какие-то выводы, обратился к охраннику:

— Что он хочет?

— Прибыл на поступление из секты в Циншуе. Принес бумаги ректору.

Секретарь щелкнул пальцами и вытянул руку:

— Не будем тревожить ректора. Документы!

Охранник шагнул вперед, за два шага пересек кабинет и передал бумаги.

Секретарь лениво развернул письмо, быстро пробежал глазами первые строки и брезгливо поморщился. Не говоря ни слова, он двумя пальцами швырнул моё письмо в мусорную корзину рядом со своим столом. Затем достал белоснежный платок и тщательно вытер пальцы.

— И что вы только что сделали? Это рекомендательное письмо от моего наставника. И с ним всё было в порядке.

Секретарь посмотрел сквозь меня и холодно усмехнулся:

— Ты действительно всерьёз решил попасть сюда с такой бумажкой? У нас очередь из талантливых учеников на годы вперёд. Каждый из них — наследник влиятельного клана или обладатель редкого таланта, и мы выбираем среди лучших из лучших. А ты думаешь заявиться сюда с письмом от какого-то деревенского старика из секты, о которой я даже не слышал?

Я почувствовал, как щеки краснеют. Прежний Китт взбесился бы и наделал глупостей, но я заставил себя сохранить видимость спокойствия:

— Я проделал долгий путь до столицы, чтобы поступить. Если письмо недостаточно убедительно для вас — почему просто не сказать это сразу? Зачем вести себя так оскорбительно и выкидывать в мусор документы?

Секретарь презрительно хмыкнул:

— Ты слишком высокого мнения о себе. Разве ты не заметил разницу между собой и учениками нашего лицея? Твоё присутствие здесь — само по себе оскорбление для нас. То, что я не приказал выкинуть тебя сразу, уже поблажка.

И это промедление неспроста. Он явно чего-то хочет, иначе бы уже вышвырнул меня.

Чего может хотеть заносчивый мудак на должности секретаря?

— Я вижу, что старые договорённости и законы здесь ничего не значат, — спокойно произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — Скажите прямо: что нужно, чтобы попасть в лицей?

Секретарь на мгновение замер от удивления, затем презрительно усмехнулся и покачал головой:

— Ты действительно настолько глуп, что не понимаешь? Сюда отправляют учиться достойнейших. Благородных наследников влиятельных семей. Талантливых гениев, чья сила уже сейчас превосходит твоё жалкое воображение. А кто ты? Мусор на подошве ботинок наших учеников. Бумажка, вроде той, что я выбросил в корзину.

Он холодно взглянул на охранника и кивнул:

— Уведи этого оборванца прочь. Пусть не позорит своим видом наш лицей.

Мощная лапища весом с вагон поезда легла на моё плечо. Я почувствовал, как давление Ци от него подскочило на пару порядков.

Шанс добраться до знаний уплывал. А это единственное, ради чего я вообще посетил столицу!

— Подождите! — сказал я торопливо. — Я готов… внести вступительный взнос.

Секретарь слегка приподнял руку, останавливая охранника. Его губы растянулись в насмешливой улыбке:

— Что ты можешь предложить мне, оборванец? Несколько медяков? Или может быть пару серебряных монет, которые заработал, продавая свои зельеварные поделки?

Значит, он полностью прочел документ за пару секунд, раз определил, что я зельевар.

— Думаю, у меня найдется пара золотых монет.

Секретарь замолчал, улыбка медленно сползла с его лица. В его глазах всплывала жадность, сообщившая, что золото ценится и в этих кругах. Он задумался, быстро просчитывая выгоду. И мне оставалось только надеяться, что он согласится, а не заберет монеты и не прикажет вышвырнуть меня.

Наконец секретарь что-то решил для себя — серьёзно взглянул на меня и заговорил с притворным сочувствием в голосе:

— Две золотых монеты — это мышиные слезки, слишком мало для вступительного взноса на поступление в наш уважаемый лицей. Но раз уж ты так отчаянно хочешь попасть сюда, я могу проявить милосердие и предложить тебе должность уборщика. Увы, за два золотых — только такой вариант.

Он явно наслаждался ситуацией, ожидая увидеть на моём лице унижение или негодование. Я же спокойно пожал плечами:

— Я не против поработать уборщиком, если смогу в свободное время посещать библиотеку лицея.

Секретарь широко улыбнулся и кивнул с преувеличенной любезностью:

— О, конечно сможешь! В свободное время делай что хочешь.

По его тону сразу стало понятно: никакого свободного времени у меня не будет вовсе. Эта работа явно не предполагала обучения. Не удивлюсь, если меня попробуют нагрузить работой так, что взвою.

Но я молча достал из кармана две золотые монеты и положил их на стол перед секретарём. Он ловко спрятал монеты в рукав халата.

— Отлично! — сказал он уже мягче и гораздо довольнее. — Охранник проводит тебя к кастеляну, а тот объяснит твои обязанности. Добро пожаловать в Королевский лицей, уборщик. И забери подорожную.

Охранник слегка подтолкнул меня в спину, направляя к выходу из кабинета.

— Следуй за мной.

Я шёл по коридору, ловя на себе редкие и незаинтересованные взгляды учеников и красивеньких учениц лицея.

Половина дела сделана — я внутри. Осталось добраться до библиотеки и зарыться в книги. И, если останется свободное время, можно будет заняться и девчонками.

Наконец мы подошли к небольшой двери в конце коридора. Охранник постучал дважды и, не дожидаясь ответа, открыл дверь и подтолкнул меня в помещение, заполненное стойками с разнообразными вещами.

— Новый уборщик, — коротко бросил он человеку, что навис над лежащими на столе документами и тут же удалился, захлопнув дверь.

Мужчина за столом поднял голову, оглядел меня с ног до головы.

Пока он изучал меня, я изучал его. Кастелян оказался пожилым человеком с редкими седыми волосами, маленькими злыми глазами и тонкими недовольно поджатыми губами.

Не говоря ни слова, он поднялся со своего места, дошел до ближайшей полки и сграбастал с нее потрёпанный комплект рабочей одежды.

— Вот твоя форма, — пробормотал он, сунув одежду мне в руки. — В общем, слушай внимательно. Рабочих рук не хватает, парни зашиваются. На тебе будет третий этаж: каждый день ты обязан вымыть все полы в учебных аудиториях и коридорах. Начинаешь с триста первой аудитории, до обеда должен вымыть до триста двенадцатой. Остальные — после обеда. Если идет занятие, занимаешься другой аудиторией. Туалеты должны блестеть от чистоты, унитазы — сиять. Раз в месяц моете окна. Вечером вынесешь мусор из комнат на пятом этаже — студенты выставляют ведра в коридор в пять часов вечера. Понял?

Он говорил как по писаному. Я слушал его внимательно, но уже понимал: если я начну выполнять все эти обязанности, ни о каком обучении речи идти не будет.

Когда он замолчал, чтобы набрать воздуха в грудь для очередной тирады, я решил пойти другим путем и осторожно спросил:

— Уважаемый кастелян, нельзя ли решить этот вопрос иначе? Может быть, я могу пожертвовать работнику лицея некую сумму, чтобы эти обязанности выполнялись без меня?

Кастелян замер на мгновение, ошеломлённый моей наглостью. Его лицо налилось дурной кровью и стало стремительно багроветь.

— Что?! — взревел он так громко, что стены задрожали. — Ты решил, что здесь тебе родные подворотни?! Что это за наглость такая?! Здесь Королевский лицей! Здесь не решается всё твоими грязными медяками и серебром!

От возмущения он даже начал топать по полу. Я едва удержался от улыбки при виде этого странного танца ярости. Но главное я заметил: несмотря на гневные крики и ругань, глаза кастеляна жадно смотрели на мой карман.

Я выждал момент, когда он снова набрал воздуха в грудь для очередного вопля, и быстро произнёс:

— Простите меня! Я не хотел вас обидеть и имел в виду совершенно иное! Позвольте мне объяснить.

Кастелян подозрительно уставился на меня. Не теряя времени, я продолжил:

— Дело в том, что я пришёл сюда вовсе не наниматься уборщиком. Я проделал долгий путь сюда ради учёбы, у меня были все необходимые бумаги: прошение о зачислении, рекомендательное письмо моего наставника, но секретарь даже слушать меня не стал — выбросил бумаги и только благодаря моим нижайшим просьбам не выгнал, а отправил к вам уборщиком.

Я достал из-за пазухи аккуратно сложенные копии документов и протянул ему:

— Вот копия моего прошения о поступлении. А вот копия рекомендательного письма от моего учителя. Я специально переписал их на привалах по дороге сюда — мало ли что могло случиться с оригиналами.

Кастелян нехотя взял бумаги в руки и стал изучать их. В его взгляде мелькнуло сомнение. Я продолжил:

— Понимаете, я действительно готов довериться вашей совести и справедливости. Если вы решите вернуть мне деньги и отправить прочь — я уйду без возражений. Но если вы сочтёте, что я имею право на обучение здесь… тогда прошу вас помочь мне.

Я достал из кошеля две золотые монеты и решительно вложил их прямо ему в ладонь. Он вздрогнул от неожиданности, но пальцы рефлекторно сжали монеты.

Небольшая хитрость — тяжело отдавать золото обратно после того, как ощутил его вес в собственной руке.

— Секретарь сказал мне прямо: я могу обучаться в свободное время, — продолжил я. — Так что наша договорённость никак не нарушит правил лицея. Если, конечно, вы согласитесь помочь мне.

Кастелян молчал несколько секунд, хмурясь и раздумывая над моими словами. Затем он вздохнул и тихо пробормотал:

— Ну ладно уж… Может быть, ты и вправду заслуживаешь шанс. Только вот беда: тебя в повседневной одежде, как и в рабочей робе никто на занятия или в библиотеку не пустит. Там форма нужна — либо наставника лицея, либо ученика.

Он снова посмотрел на монеты в своей руке и добавил ворчливо:

— И ещё одно: обязанности твои всё равно должны быть выполнены! Сам уж договаривайся с ребятами из прислуги, кто будет работать вместо тебя. Я глаза закрою, но не более, понял?

— А где их найти? — спросил я с облегчением.

Кастелян махнул рукой куда-то в сторону дальней двери:

— Сейчас они должны быть у себя в каморке на обеде. Иди туда и сам разбирайся с ними. Помещение сто двадцать.

Я слегка поклонился и вышел из комнаты.

Еще один шаг к библиотеке сделан. Теперь оставалось только договориться с работниками лицея о выполнении моих обязанностей и шагать к книгам. Если меня туда пустят, конечно.

Заработанные на проданных травах деньги утекали быстрее, чем при ставках на спорт в букмекерских конторах, но пятнадцать золотых монет еще оставалось — шесть в кармане, девять в кошельке. Да и серебра немножко есть.

Кстати, надо бы узнать, можно ли арендовать лабораторию (или просто предложить «убраться» в этом месте — наверняка у кастеляна есть ключ). От ранга пробуждения меня отделяет всего одна ступень закалки и эликсир, все ингредиенты для которого у меня уже есть.

Я открыл дверь под номером сто двадцать и попал в небольшое помещение, где отдыхали уборщики. Внутри было тесно и душно. Обстановка максимально спартанская — простой деревянный стол с нехитрой снедью, несколько грубых табуретов. В углу стоят ведра, швабры и метлы. Воняет мокрыми тряпками, но троим молодым парням запах не мешал сидеть за столом, беседовать и с аппетитом наворачивать еду.

Парни замолчали, едва я переступил порог. Я же спокойно прикрыл дверь за собой, повесил выданную робу на крючок у двери и медленно прошёл к столу, внимательно изучая своих новых «коллег». На вид им было лет по семнадцать-восемнадцать. Крепкие, жилистые фигуры, загрубевшие от работы мозолистые руки. По внутренней энергии я чувствовал, что двое — закалка, ушедшие недалеко от меня, а третий перешагнул на ранг пробуждения. Для обычных уборщиков это было весьма неплохо. В секту Тьмы их зачислили бы без всяких испытаний, дали редкие техники и относились бы максимально лояльно. А здесь… Пожалуй, если здешние практики прогрессируют даже без медитаций, за одно только нахождение в столице, здесь ребята могут вообще не знать техник.

— Приветствую, — спокойно сказал я. — Меня зовут Китт. С этого дня я ваш коллега.

Парни переглянулись. Самый рослый и широкоплечий из них, тот самый практик ранга пробуждения чуть прищурился и протянул руку:

— Ну привет, коллега. Я Марс.

Я пожал его руку. Рукопожатие было слабым — практик явно сдерживал силу.

Второй парень — худощавый, с внимательными глазами и резкими чертами лица — представился следующим:

— Чжоу Чэн.

Третий, невысокий и коренастый, с короткой стрижкой, протянул руку последним:

— А меня зовут Ромас.

— Хорошо, — сказал я спокойно, не присаживаясь за стол, хотя свободные стулья были. Будет сложнее вскочить, если вдруг что. — Мне нужно кое-что обсудить с вами сразу, чтобы потом не было недопонимания.

— Нам тоже нужно, — хохотнул Ромас. — Ты это, сортиры чистить умеешь?

Парни хохотнули. Переглянулись. И сразу утратили вес в моих глазах.

Скорее всего договориться с ними, как с предыдущими, не выйдет. Только вот засада — у меня нет времени выстраивать отношения и зарабатывать репутацию среди ненужных мне людей.

Не дождавшись ответа, Марс повел рукой, приглашая продолжать:

— Что именно тебе нужно?

— Дело в том, что я здесь только ради библиотеки. Я согласовал с секретарем ректора свое нахождение здесь, с кастеляном — возможность моего безделья. Остался последний нюанс — мне требуется ваша помощь, потому что аудитории, которые закрепили за мной, должны быть кем-то убраны.

Не самая изящная речь. Но я именно так и хотел.

Можно было обыграть куда лучше, но я не хотел панибратства, попыток меня прокусить или забрать деньги, ничего не сделав взамен. Вместо того, чтобы гадать, будут ли парни хорошо работать и выполнять мои обязанности, или нет, я сразу решил эскалировать конфликт, разрешить его, а потом уже, показав себя, выставить условия. Один конфликт вместо тысячи слов.

Парни снова переглянулись.

— Вот это откровения, — усмехнулся Ромас. А Чжоу Чэн добавил:

— То есть, ты предлагаешь нам работать за тебя? Тогда встречное предложение: может быть, это ты за нас троих работать будешь?

Я спокойно выдержал его взгляд и слегка улыбнулся:

— Парни, я не оборзел и не предлагаю делать это бесплатно. Вы работаете здесь потому, что вам нужны деньги, верно? Тогда как насчет небольшой прибавки к зарплате?

Теперь уже Марс поднял бровь и с интересом спросил:

— То есть у тебя ещё и деньги есть?

Троица обменялась быстрыми взглядами. На лицах тут же расцвели ухмылки — было очевидно, о чём они подумали.

— Да, парни, — сказал я, подходя к углу с инвентарем для уборки. Мне приглянулась швабра с толстым черенком. — У меня есть монеты, причем из чистого золота. Не знаю, какие цены здесь, в столице, но дома на имеющиеся деньги я смог бы жить минимум года три, не отказывая себе ни в еде, ни в вине, ни в бабах.

Подняв швабру, я слегка встряхнул её — тряпка упала на пол с тихим влажным шлепком.

— Я знаю, что говорить вам о том, что у меня есть монеты — не очень умная мысль. Но задайте себе вопрос — может, моя уверенность в себе основана на чем-то большем, чем глупость?

Марк встал. Его лицо стало жёстким и серьёзным:

— И чего ты против троих практиков сделаешь? — хмыкнул он. — Может, сразу выложишь монеты на стол, а мы уже решим, помогать ли тебе с уборкой?

Я взвесил швабру в руке:

— Ребята, вы удивитесь, сколько может сделать умелый практик с чем-то, хотя бы отдалённо похожим на копьё.

Система тут же услужливо выводит перед глазами мои показатели:

Древковое оружие: 32 — необычный.

Пониже, чем маскировка, зато со всеми причитающимися бонусами.

Бонусы:

Понимание противника.

Позволяет интуитивно определять слабые места противника и предугадывать его движения, увеличивая точность и эффективность атак. Повышает обучаемость.

Твёрдая хватка. Шанс против воли выронить оружие в бою снижается до нуля.

Улучшенное понимание противников.

Позволяет на основе собственного опыта определять слабые места противников. Вы предугадываете движения соперников, увеличивая точность и эффективность атак. Лучше контролируете поле боя. Повышает обучаемость.

Парни переглядываются, не зная, как реагировать на новичка, схватившего швабру. Вроде и дурачок, а ведет себя уверенно. Да и с деньгами, по его словам, а большие деньги не так-то просто сохранить, особенно если рассказываешь о них кому ни попадя.

Но количество решило. Марс ухмыляется:

— Ну, давай, покажи нам, что ты можешь.

Он бросается вперёд первым. Парень силён и быстр, быстрее и сильнее меня, но движется настолько грубо и прямолинейно, что мне больно на это смотреть. Я шагаю вперед, добавляю инерции удару и резко выбрасываю швабру вперёд. Кончик деревянного древка точно попадает в солнечное сплетение противника. Марс прекращает пытать меня своим неумением драться: хрипло охает и падает на колени, глотая воздух.

Второй атакует слева. Он тоже силен, но слишком самоуверен. Я шагаю навстречу, пропуская его мимо себя. Парень пролетает рядом со мной, заваливается вперед в молодецком ударе. Толчок в спину и он теряет равновесие, едва не сталкиваясь с третьим.

Третий парень рвется в бой с упорством, достойным лучшей цели. Отправляю ему под ноги ведро с грязной водой. Парень поскальзывается на мокром полу и с разбега налетает грудью на выставленную перед собой палку. Он отлетает назад и падает на спину, хватаясь за грудь и морщась.

Теперь инициатива полностью в моих руках. Не давая им прийти в себя, я начинаю методично избивать троицу, нанося удары быстро и точно. Каждый удар приходится по прикрытым одеждой местам — плечам, бокам, бедрам. Я не хочу нанести серьёзных травм или переломов — лишь причинить достаточно боли, чтобы они запомнили урок.

— Хватит уже! — спустя минуту орет Чжоу Чэн, прикрывая голову руками. Но как раз по голове я и не бил.

— Пожалуйста, прекрати… Мы поняли… — стонет Ромас.

Я дохожу до угла и оставляю швабру, внимательно глядя на лежащих передо мной парней. Они тяжело дышат, держась за ушибленные места, и смотрят на меня снизу вверх. На лицах всех троих — опаска. Значит, урок усвоен. Еще будет попытка отыграться, но не в ближайшие пару дней — синяки точно будут болеть и напоминать, что связываться со мной было больно.

— Повторяю ещё раз, чтобы мы друг друга правильно поняли. С сегодняшнего дня вы трое будете выполнять мою работу по уборке лицея. Каждый день, без исключений.

Они молчат, лишь тяжело дышат и смотрят на меня исподлобья.

Я достаю из кошеля три серебряные монеты и кладу их на стол. Каждый из троицы хорошо рассмотрел жест.

— Это ваша оплата за первую неделю. Если согласны — заберете монеты. Нет — поговорим еще раз. Имейте в виду, если монеты исчезнут со стола, но кастелян останется недоволен качеством уборки — мы повторим этот разговор ещё раз. И поверьте: во второй раз я буду менее добр.

Они переглядываются между собой.

— Мы поняли, — тихо говорит Марс. В голосе клокочет злоба и толика страха.

Я киваю в ответ и направляюсь к двери. Там переодеваюсь в робу (монеты сжимаю в кулаке), оставляю одежду на вешалке и добавляю, прежде чем выйти:

— Если мы договорились окончательно, через неделю я принесу вам зелья лечения.

Я вышел из каморки прислуги и неспешно двинулся по длинному коридору лицея. Дыхание постепенно успокаивалось, сердце замедляло ритм.

Королевский лицей был огромным зданием, и мне нужно было осмотреться, изучить расположение кабинетов и помещений, узнать, что вообще здесь есть.

Я внимательно смотрел по сторонам, отмечая каждую деталь, каждый поворот, каждую дверь и табличку с указателем.

Первым делом я направился в центральное крыло, где располагались основные учебные аудитории. Здесь было многолюдно: по коридорам сновали студенты. Царил гул множества разговоров, доносились взрывы смеха, и обсуждались учебные дела. Я остановился возле большого стенда с расписанием занятий. Быстро пробежал глазами по таблице, запоминая расположение аудиторий и время основных лекций. Руны — аудитория номер двенадцать; История королевств — пятый лекционный зал; Алхимия — лаборатория номер семь в подвальном этаже. Там же располагалась еще парочка помещений, связанных с зельями. Отлично, это уже кое-что.

Я мысленно повторил номера аудиторий и преподавателей, закрепляя информацию в памяти.

После стенда я свернул направо и пришел к столовой. Здесь царил аппетитный запах свежей выпечки и жареного мяса. Через открытую дверь я увидел длинные ряды столов, за которыми сидели студенты и преподаватели. Несколько служанок быстро разносили подносы с едой. Я отметил для себя расположение кухни, входов и выходов из помещения — на случай, если придется быстро покинуть лицей или, наоборот, незаметно проникнуть внутрь.

Больше на первом этаже не было ничего достойного внимания: залы, аудитории, лекционные залы, из-за закрытых дверей которых доносились фразы, произносимые менторским тоном.

А вот на втором этаже я нашел библиотеку. Огромное помещение с высокими потолками и рядами книжных полок впечатляло сразу же при входе. Я шагнул внутрь и направился к стойке библиотекаря (был соблазн затеряться среди полок, но это успеется). За стойкой стоял коротко стриженный мужчина лет сорока, с серьёзным лицом и внимательными глазами. Он сразу заметил меня и сухо спросил:

— Новенький?

— Да.

— Здесь недавно убирались. Если будет нужна помощь в уборке, я уведомлю кастеляна, а тот уже отправит вас. А пока… — мужчина коротко кивнул на дверь.

Я не стал спорить или настаивать, лишь кивнул в ответ и вышел обратно в коридор.

Что ж, неудача с библиотекой досадна, зато я запомнил расположение всех библиотечных полок, стойки, и теперь знаю, за какую стойку нужно зайти и как между ними перемещаться, чтобы меня не было видно с места библиотекаря. Это не поможет, если я буду в робе уборщика, потому что кто-то из посетителей может поинтересоваться, что я вообще делаю в храме знаний, но если я добуду стандартную форму, все может поменяться.

Потребуется немного времени и труда, но что только не сделаешь, чтобы добраться до полки с книгами по зельеварению и алхимии. Жаль, что я не смогу посещать лекции наравне со всеми.

Или…

Хм…

Обдумав идею, я отложил ее на время. Затем, не теряя времени, я отправился дальше осматривать лицей. Следующим пунктом моего маршрута стали алхимические лаборатории в подвальном этаже. Но стоило мне приблизиться к двери лаборатории номер семь, как меня перехватила шагающая по коридору женщина средних лет в строгом сером платье:

— Здесь запрещено находиться посторонним! Уборка только вечером и только под моим присмотром! — резко сказала она, не давая мне даже заглянуть внутрь. — И вообще, я тебя раньше здесь не видела. Новенький?

— Да, госпожа, — затараторил я, запоминая внешность строгой дамы. Нос с горбинкой, темно-зеленые глаза, недовольно поджатые губы. — Я Китт, госпожа. Прошу прощения, искал кого-нибудь, чтобы спросить, где находится туалет, и пара ребят отправили…

— Они соврали тебе, туалетов здесь нет. Попробуй поискать их в другом месте.

Я еще раз извинился, развернулся и пошел обратно в сторону лестницы.

Становилось ясно, что мой первоначальный план использовать робу уборщика для свободного перемещения по лицею терпит крах. Судя по всему, местные служащие были хорошо осведомлены о правилах безопасности и не собирались пускать кого попало в важные помещения.

Кроме того, форма учащихся отличалась друг от друга. Разные курсы, разные направления. Рукава разных оттенков, наличие и отсутствие лацканов, пояса, цвет пуговиц. Разобраться во всем этом я пока не успел, но необходимо будет сделать это, прежде чем заказывать или воровать форму. Будет странно, если студента-историка заметят за изучением углубленных материалов по алхимии.

Пытаясь не терять оптимизма, я направился дальше — к тренировочному залу боевых искусств. Но и там меня встретили настороженно:

— Уборщики приходят только после тренировок! — сурово заявил инструктор, отвлекшись от группы. — Сейчас здесь идут занятия! Успеешь еще вытереть кровь с матов!

Я снова извинился и поспешил удалиться. Свое лицо я засветил везде, где только можно, но учитывая, что меня уже видел охранник и секретарь ректора, эта карта уже свое отыграла.

Следующие несколько помещений — архивы лицея, склады ингредиентов, большой хозяйственный блок — оказались также закрытыми для меня. Везде меня встречали одинаково: короткие взгляды безо всякого интереса и жесты, указывающие на выход. Но моя мысленная карта все больше обрастала деталями.

Мои первоначальные надежды на то, что уборщик будет незаметной фигурой, имеющей доступ повсюду, оказались всего лишь глупым стереотипом. В реальности всё обстояло иначе: персонал лицея был осторожен и внимателен к посторонним лицам. Не настолько, насколько следовало бы, потому что о снующем всюду подозрительном подростке никто не доложил, но все же какая-то безопасность здесь была налажена.

Я остановился возле окна в конце длинного коридора и задумчиво посмотрел во двор лицея. С высоты второго этажа открывался прекрасный вид на ухоженные газоны и цветочные клумбы. Несколько студентов сидели на лавочках и что-то оживленно обсуждали.

Я задумался. Прямой подход явно не работал, значит, требуется иной метод. Что можно сделать?

Подкупить библиотекаря не рискну — если взятка секретарю ничем мне не грозила (он вел себя так, будто напрашивался на взятку, да и насколько я знаю законы, нет запрета на «вступительный взнос»), кастелян тоже жаждал денег, то библиотекарь выглядел, как верный долгу мужчина. Возможно, образ обманчив, а может, и нет. Пытаться купить доступ в библиотеку не стану.

Наладить контакты со студентом, который законспектирует мне книги? Долго, и не факт, что он даст мне нужное… Из всего разнообразия информации я дай бог получу пару процентов знаний.

Поговорить с преподавателем зельеварения и убедить дать пару частных уроков? Вариант.

Украсть воспоминания того же преподавателя или студента? М-м-м… Нет, точно нет. До такого я не опущусь.

Попытаться попасть в библиотеку под видом ученика? Да, это будет основным планом. А запасным будет — проникнуть в библиотеку, когда там не будет персонала.

Ладно, за работу!

Глава 4

В общем, проникнуть в библиотеку в одежде уборщика не удалось. Я не рискнул оставлять внутри печать — я не заходил дальше входа и мою технику могли легко обнаружить. А вечером библиотекарь, педантичный тип, запер библиотеку на тяжелый железный ключ, унеся его с собой.

Пришлось менять подход. Мне требовалось перевоплощение, и я отправился на местный рынок.

К вечеру на улицы высыпал народ, и торговля на рынке кипела. Шумный, пестрый, пропитанный запахами специй и трав, рынок встретил меня с распахнутыми объятиями. Я долго бродил среди торговых рядов, тщательно выбирая необходимые материалы для моего «макияжного саквояжика». Серебро быстро утекало из кошелька, но цель оправдывала расходы.

Я купил мелко истолчённый белый гипс, простые краски для придания оттенков коже, густое льняное масло, воск и небольшую баночку клея и еще с десяток простых трав и ягод. Добавил туда же несколько кисточек, пару кусочков мягкой ткани и небольшое зеркальце в деревянной оправе (сорок серебряных за зеркало!).

Вернувшись в гостиницу, я принялся за работу. На коленях прямо посреди комнаты разложил все приобретения, разжег маленький очаг в камине. В небольшом котелке я смешал ингредиенты, осторожно нагревая смесь до однородности. Запах стоял резкий, но готовка продлилась недолго — я убрал котелок с огня, как только состав стал вязким и тягучим.

Первая попытка оказалась провальной: состав быстро застыл, потрескался и рассыпался в руках. Смесь вышла слишком густой.

Вторая попытка была более успешной. Остудив состав до комфортной температуры, я подготовил лицо: волосы убрал под плотную повязку из ткани, плечи укрыл плащом. В нос вставил две тонкие трубочки из полых стеблей тростника, чтобы дышать свободно во время процедуры. Затем осторожно нанес вязкую массу на лицо, стараясь сделать слой равномерным и гладким.

Сердце билось учащённо — ощущения были не из приятных: смесь слегка стягивала кожу по мере застывания. Но вскоре дискомфорт прошёл. Когда алхимический «латекс» полностью застыл и стал упругим, я аккуратно снял его с лица. Получилась грубая прозрачная маска — осталось подрезать края острым ножом и прорезать отверстия для глаз и рта, провести еще с десяток процедур, о которых подсказывали знания маскировки, и надеяться, что все будет в порядке.

Я работал аккуратно, торопиться не стоило. Особо тщательно я раскрашивал маску, чтобы та выглядела естественно, добиваясь нужного оттенка кожи. Точного совпадения добиться не удалось: маска получилась чуть светлее моей кожи и отличалась оттенком. Впрочем, это можно было списать на усталость или нездоровье студента — в академии среди сотен других людей вряд ли кто-то обратит на это внимание.

Закончив с маской, я отправился искать портного, у которого мог заказать подходящую одежду.

В первой лавке мужчина оказался слишком подозрительным, во второй — слишком жадным, вдобавок у него не было готовых материалов. Лишь в третьей мастерской мне удалось договориться с пожилым портным о срочном заказе. Он согласился за сутки подогнать для меня тёмно-синий халат студента лицея с серебряной вышивкой на рукавах и воротнике. За срочность пришлось доплатить.

Освободившиеся сутки я потратил с умом: еще раз побродил по лицею, тщательно изучил территорию, понаблюдал за студентами и преподавателями, отмечая маршруты охранников и расположение окон. Я запоминал детали поведения и манеры общения столичных студентов, чтобы при необходимости убедительно сыграть свою роль.

Наконец наступил долгожданный момент. Я вернулся к портному ровно через сутки, и одежда была готова. Примерив наряд перед крохотным зеркалом в лавке, я удовлетворённо улыбнулся: теперь у меня были все шансы проникнуть в лицей под видом студента и получить доступ к желанной библиотеке.

Вернувшись в комнату гостиницы, я запер дверь и задернул плотные шторы.

На столе передо мной лежала готовая маска — упругая, чуть прохладная на ощупь. Я в очередной раз внимательно осмотрел её при свете свечи: она выглядела убедительно, но этого было недостаточно. Чтобы обмануть людей в Королевском лицее, мне нужно полностью перевоплотиться в другого человека.

Я осторожно приложил маску к лицу. Плотно прижав её, я закрепил края специальным клеем, следя за тем, чтобы нигде не осталось заметных стыков. Затем взял кисточку, аккуратно подправил края возле глаз и губ, добавив немного теней под глазами — это придало моему новому облику вид не нездорового бледного подростка, а студента, уставшего от ночных штудий.

Закончив с лицом, я принялся за волосы: тщательно уложил их так, чтобы прикрывали отсутствующие брови маски.

Я поднялся из-за стола, переоделся и снова подошёл к зеркалу. Новый халат сидел идеально: тёмно-синяя ткань с серебряной вышивкой на манжетах и воротнике выглядела строго, как и должно быть. Однако одного внешнего вида было мало — мне предстояло изменить манеру двигаться.

Сначала я прошёлся по комнате своей обычной походкой — лёгкой, уверенной, быстрой. Затем остановился, глубоко вздохнул и начал экспериментировать: чуть опустил плечи вперёд, сутулясь. Шаг стал медленнее и тяжелее, я слегка развернул носки внутрь, отчего походка приобрела неуклюжесть. Я снова прошёлся по комнате: лучше, но ещё недостаточно.

Тогда я слегка расслабил мышцы спины и живота. Голову чуть наклонил вперёд, взгляд изменил на рассеянный и сонный. Снова прошёл по комнате туда-сюда, теперь уже медленно и вяло. Да, это было то, что нужно: теперь я выглядел эдаким увальнем — немного ленивым, погружённым в себя и совершенно безобидным.

Ещё несколько минут я ходил по комнате туда-сюда, приноравливаясь к новой роли. И навык маскировки здорово в этом помогал.

Я телепортировался в пустой переулок рядом с лицеем. По улице я шёл неторопливо и спокойно, словно делал это каждое утро с начала учебного года. Подойдя к воротам Королевского лицея, даже не замедлил шагов и не посмотрел на охранника — глядя в пол, прошёл мимо него. Мужчина тоже не взглянул на меня: он видел таких студентов сотни раз в день.

Я сразу же уверенно направился прямо в библиотеку. Никто не остановил меня — в этом облике я был словно невидим для окружающих. На входе библиотекарь не спросил у меня имя, хотя я его уже придумал. Да и до библиотечных карточек здесь, похоже, еще не дошли.

Оказавшись наконец среди книжных полок, я внимательно осмотрелся. Первым делом отыскал официальные документы лицея: уставы и законы. Просмотрел два толстых фолианта, и только в третьем нашел то, что искал. Правила поступления в лицей не менялись десятилетиями. Старые договоренности еще действовали, и согласно им меня обязаны были принять сразу же после моей явки сюда. Значит, секретарь ректора нагло солгал мне в лицо!

Однако радости от этого открытия не было: бежать сейчас к ректору с книгой наперевес было бы верхом глупости. Даже если бы я сумел доказать ложь секретаря — это не дало бы мне место в университете.

Но главного я добился — я в библиотеке и могу начать учиться.

И я начал.

Теперь у меня было другое лицо. Я сновал среди сотен учеников, и на этот раз я действительно не привлекал ничьего внимания. Я не пытался смешаться со сложившимися группами, не посещал лекций и лабораторий, а небольшой интерес студентов моя маскировка выдерживала.

По городу я передвигался исключительно после того, как заканчивались часы обучения и труда, когда на улицы высыпали толпы студентов и рабочих. В это время я мог легко затеряться среди спешащих домой людей, избегая ненужного внимания патрулей городской стражи и не предъявлять им документы. Я быстро освоился с новыми маршрутами, обходя особо охраняемые кварталы и посты.

Спустя сутки я покинул гостиницу, в которой останавливался под именем Китта Бронсона. Это имя могло быть уже скомпрометировано — я не знал наверняка, но рисковать не собирался.

Я нашёл небольшое объявление о сдаче комнаты в тихом районе на окраине города. Пришёл туда уже в новой личине — скромного, немного рассеянного студента по имени Мартин Келлер. Хозяином оказался старичок лет семидесяти, молчаливый и равнодушный ко всему, кроме своевременной оплаты. Он даже не потребовал у меня подорожную, ограничившись коротким разговором о стоимости аренды и правилах проживания. Меня это вполне устраивало: чем меньше вопросов, тем лучше.

Комнатушка оказалась крохотной и полутёмной, с узким окном, выходящим во внутренний двор. Но мне большего и не требовалось: здесь я мог спокойно спать, есть и заниматься своими делами.

Первым делом я занялся подделкой новой подорожной. Оригинальную печать городской канцелярии я видел достаточно раз, чтобы запомнить мельчайшие детали. Несколько часов я потратил на то, чтобы аккуратно вырезать её копию из куска плотной древесины, затем тщательно обработал её поверхность воском и красками, потратив то, что не ушло на маску. Получившийся результат был хорош: при беглом взгляде отличить мою подделку от оригинала было практически невозможно. Я проверил её на нескольких листах бумаги и остался доволен — печать выглядела убедительно. Теперь патрульные проверки она должна была выдержать без проблем.

Однако, несмотря на это, я решил не использовать ворота для выхода из города. Если меня всё-таки ищут, то именно ворота станут самым опасным местом. Покидать город нужно будет другим путём. Только до этого еще было далеко. Я продолжал изображать обычного студента Мартина Келлера: тихого, слегка рассеянного молодого человека в синем халате с серебряной вышивкой на манжетах. Я редко ходил среди сотен таких же учеников лицея, зато часто сидел среди книг.

В свободное время я разобрал увиденную защитную печать и выяснил, что она предназначена для выявления нечеловеческих существ, скрывающихся под человеческим обликом. Подобные печати использовались против таких созданий, как недзуми или одержимые демонами люди. Теперь стало ясно, почему стражники требовали, чтобы каждый входящий в город коснулся печати — они боялись проникновения монстров под видом обычных горожан.

***

И вот я сижу за дальним столом библиотеки, заваленным стопками книг, старинных манускриптов и потрепанных свитков. Стол расположен вдали от окон, и полумрак рассеивают лишь магические лампы. Тихо шелестят страницы, и из-за тишины я отлично слышу шепотки студентов, расположившихся неподалеку.

— Кто это вообще такой? — донесся до меня приглушенный девчачий голос из-за соседнего стола.

— Не знаю, вроде зовут его то ли Зефир, то ли Зефон, — ответил сидящий рядом с ней парень. — Он тут каждый день с утра до самого закрытия. Складывается впечатление, будто он вообще не уходит отсюда.

— Говорят, он не из наших. Не сдавал экзамены, как полагается, а попал сюда по какой-то особой рекомендации сверху, — вмешался третий голос, в котором звучала легкая зависть.

— Ну да, ясное дело: именно поэтому его никто не видел ни на лекциях, ни на практике. Просто сидит здесь и читает свои книги, — добавила девушка с раздражением. — Вот только чего стоит теория без практики?

Их голоса были тихими, но я прекрасно слышал каждое слово. Они не знали мой статус и потому не решались высказать недовольство открыто — только шептались за спиной и бросали недовольные взгляды.

Их скрытое недоброжелательство меня совершенно не задевало. Все эти разговоры были ничтожной платой за те сокровища, которые я получал ежедневно из книг.

Я перевернул очередную страницу старинного фолианта, вчитался в предложение: зубодробительное, будто из советского учебника для ВУЗов. Усмехнулся. Сначала каждое предложение казалось мне головоломкой: новые термины путались в голове, формулы и рецепты были написаны совершенно иначе, чем в привычных мне книгах. Одно и то же растение могло иметь отличное от привычного название, а алхимические формулы и названия процессов менялись от одного автора к другому. Поначалу мне приходилось буквально продираться сквозь дебри слов и понятий, чувствуя себя слепцом, ощупывающим дорогу в темноте.

Но постепенно привыкал. Чем больше я читал, тем яснее становилась картина, тем легче было вычленять смысл из предложений, будто специально составленных, чтобы скрыть этот смысл.

И я рос как алхимик с каждой понятой книгой. Тонкости алхимических процессов заиграли новыми гранями. Я начал разбираться в древних формулах и с легкостью перенимал чужие знания, а там уже пошел черед рецептов. Как на глаз определить редкость ингредиентов? Как правильно следует смешать корень мандрагоры, плошку воды и серебряную пыль, чтобы получить не странную жижу, а зелье для усиления магических способностей? Как на запах отличить настой кровавой лилии и экстракт черного папоротника?

Я заполнял уже третью свою тетрадь. На ее страницах были подробные схемы алхимических реакций, таблицы соответствий растений и минералов планетам и стихиям (для меня не стало откровением, что успех и сила зелья зависят от времени суток, от насыщенности духовного плана мистическими энергиями, но только здесь я дошел до четких таблиц, которые давали ответы на вопрос — как все это рассчитать и сделать лучше). Здесь же были зарисовки древних символов и знаков, и описания редчайших зелий и эликсиров древности, от которых, собственно, рецептов и не осталось — одни описания.

Каждый вечер я закрывал глаза и копался в памяти, разбирая увиденное за день, закрепляя в памяти все новые и новые открытия. А записи — для Альфа и Сталевара. Они сюда не попадут (скорее всего), но сувенир я им привезу.

В общем, библиотека меня радовала и потрясала, заставляла благоговеть. Здесь были знания, которые Крайслеры выжгли и вырвали из всех других мест, а здесь они хранились открыто для каждого студента. Никаких закрытых секций, никаких разделений по курсам и полезности учеников. Все знания были собраны в одном месте и были открыты для меня. Бери и запоминай.

Здесь я узнал о способах усилить зелья исцеления и защиты, о том, как готовить мазь «каменной кожи» из драконьей чешуи. О тонкостях создания эликсиров невидимости и трансформации (ингредиенты были редкими и дорогими: я, скрепя сердце, сразу понял, что в этой жизни подобное вряд ли смогу изготовить. Если только сделать аналог из других ингредиентов, но тогда прочитанный рецепт терял свою полезность). О секретах алхимической возгонки эфирных масел, способных менять настроение и сознание человека (и эти знания тоже никто не прятал). Я изучал и запоминал способы приготовления ядовитых зелий и антидотов к ним — не только и не столько ради вреда другим, а чтобы быть готовым защитить себя и близких. Ведь знай я рецепт противоядия от «пепельной лихорадки» и умей его готовить, моей маме не пришлось бы пройти по грани.

Каждая страница книг чуть приоткрывала передо мной новые горизонты знаний и возможностей. Я чувствовал себя исследователем, наткнувшимся на комнату, полную сокровищ. И никакие сплетни или косые взгляды не могли меня отвлечь.

Баллы специализации летели один за другим, и за все время, что я провел здесь, я набрал три единицы.

Алхимик-зельевар: +3

Все баллы — мои, выстраданные, закреплены знаниями, без игрового «вложил единичку и стал сильнее».

— Я видел на его столе руководство по обработке трав для второго курса, — донеслось до меня с плохо скрытым пренебрежением. — Я прочёл эту книгу ещё до того, как поступил в лицей. Неужели он тратит на это своё время?

— Да уж, — поддержал другой голос, женский. — Разве ему не скучно проводить целый день в библиотеке? Ребята, вы не видели, он вообще выходит отсюда?

— Мне кажется, он зачем-то притворяется читающим, — добавил третий студент с ноткой раздражения и недоверия. — Вы видели, как быстро он пролистывает страницы? Никто не смог бы осмыслить материал так споро! Он явно просто делает вид, что читает.

Я почувствовал, как уголок губ невольно дёрнулся в усмешке. Эти слова меня позабавили. Они судили обо мне по поверхностному взгляду, не имея ни малейшего представления о том, как я работаю с информацией. Я действительно пролистывал страницы быстро — слишком быстро для обычного студента. Вот только я запоминал каждое слово, каждую деталь. Фотографическая память позволяла мне запомнить книгу за несколько минут. И уже вечером — вспомнить и осмыслить.

Пару дней назад некоторые учащиеся подходили ко мне и пытались завязать разговор. Спрашивали, как меня зовут, откуда я прибыл и почему не появляюсь на занятиях. Но после десятка сухих однотипных ответов вроде «меня не интересуют разговоры» или «извините, я занят», они перестали пытаться поговорить. Меня это вполне устраивало, как и репутация сноба и выскочки.

Теперь стулья рядом со мной были пусты, зато книги на широком столе находились постоянно и часто сменяли друг друга: прочитанные стопки возвращались обратно на полки, а их место занимали новые тома.

Когда начинались занятия, библиотека погружалась в почти абсолютную тишину. Был слышен только шелест перелистываемых мною страниц да иногда размеренные шаги библиотечного работника, который обходил ряды полок, проверяя порядок.

Уже прошла неделя с тех пор, как я поселился в Фэйляне. Каждый мой день был похож на предыдущий: просыпался затемно, наносил грим, разминался короткими упражнениями и с раннего утра отправлялся в лицейскую библиотеку. Охранник на входе даже не смотрел на меня — форма лицея позволяла мне свободно перемещаться по всей территории.

До обеда я сидел здесь, разбирая книги и запоминая каждую страницу. Затем быстро направлялся в столовую (форма открывала двери и туда), глотал еду кусками за считаные минуты и снова возвращался в библиотеку, где сидел до самого вечера, до болей в копчике. В свою комнату я приходил лишь поздним вечером: пару часов уходило на изнурительные техники практиков, а оставшееся время перед сном снова посвящалось мысленному разбору прочитанного материала.

Я уже прошёл через вводные книги и руководства для начинающих алхимиков и зельеваров. Многие знания я добывал самостоятельно задолго до того, как оказался здесь. Но тогда каждый опыт и вывод давались мне тяжело — через десятки часов экспериментов, ошибок. Теперь же я брал самые сливки, сухие выводы и аксиомы, отдавая взамен только свое время. Информация укладывалась в моей голове легко и стройно, заполняя пробелы, которые остались от моего прежнего обучения.

Я едва коснулся по-настоящему ценной литературы — редких манускриптов и старинных трактатов выдающихся алхимиков прошлого. Библиотека лицея была настоящей сокровищницей мудрости; слишком много полезной информации лежало здесь, а времени у меня оставалось всё меньше и меньше. Двадцать дней было дано мне на всё про всё — из них осталось уже тринадцать.

Я не мог позволить себе отвлекаться на пустые разговоры или чужое мнение обо мне. Я учился, пытаясь взять как можно больше, и каждую минуту тратил с пользой.

Кстати, о разговорах. Никто не требовал здесь абсолютной тишины. В библиотеке лицея царили совсем другие порядки, чем те, к которым привык я: здесь не было строгих табличек с надписями вроде «Уважайте других и ведите себя тише!» или «Просьба не шуметь!». Если ты хотел учиться, ты делал это. Студенты свободно переговаривались, особенно на переменах и после занятий, и хотя откровенно шумных и буйных никто бы не потерпел, постоянный приглушённый гул голосов считался здесь нормальным явлением.

Впрочем, в этом были и свои плюсы. Иногда разговоры студентов оказывались весьма полезными — так я случайно узнал, что после занятий за небольшую (по меркам столицы) плату можно арендовать столик в алхимической лаборатории. Услышав это впервые, я обратился в слух и запомнил к кому обращаться, сколько платить. Какие есть нюансы при аренде оборудования и помещения я не узнал, но с этим можно разобраться по ходу дела.

Сегодня я собирался наконец перейти от теории к практике. Ингредиенты для эксперимента я подготовил заранее, тщательно проверив их качество.

Время до окончания очередных занятий пролетело незаметно — страницы книг мелькали перед глазами одна за другой, но мыслями я уже был в лаборатории.

Когда занятия закончились и во дворе в очередной раз раздался колокол, я аккуратно разложил книги по полкам и направился вниз, в подвальные помещения лицея.

Чем ниже я спускался, тем сильнее ощущал знакомый запах трав, эссенций и алхимических реактивов. А когда я остановился перед дверью с номером «016», запах был именно таким, как я привык — смесь всего и вся.

Промедлил я не дольше секунды, после чего решительно толкнул дверь и вошёл внутрь.

Помещение оказалось просторным и прохладным. Вдоль стен стояли массивные деревянные столы с оборудованием: реторты, тигли, колбы и ступки были аккуратно разложены по полочкам, на каждом столе была оборудована жаровня на магических кристаллах.

Но моё внимание привлекла вовсе не обстановка лаборатории, а женщина, перебиравшая наполненные порошками колбы в шкафу у стены. Я сразу узнал её — та самая преподавательница с горбинкой на носу и тёмно-зелёными глазами, с которой я уже сталкивался во время своего первого знакомства с лицеем. Только тогда её губы были недовольно поджаты, а сейчас лицо женщины выглядело усталым. Похоже, занятия выдались утомительными и вымотали преподавателя.

Она внимательно посмотрела на меня, чуть прищурившись.

— Студент на дополнительную практику. И чего вы хотите? — спросила она сухо.

— Я хотел бы арендовать столик и провести пару опытов, — спокойно ответил я.

— Это понятно. Возможно, вы удивитесь, но каждый студент, который приходит сюда с рюкзаком ингредиентов, хочет арендовать столик. Юноша, я спрашиваю не об этом, я хочу знать конкретно — чего именно вы желаете сегодня добиться?

Тогда я ответил прямо:

— Я хочу попробовать сварить зелье с использованием эссенции.

Её губы вновь поджались в знакомом выражении недовольства.

— Не буду говорить вам о сложности этого процесса — надеюсь, вы сами прекрасно это понимаете. Но хочу заметить, что я вас ни разу прежде не видела за практическими занятиями или в лабораториях лицея. И я испытываю определённое недоверие к людям, которых вижу впервые и которые заявляют о намерении провести сложный алхимический эксперимент. Надеюсь, мне не нужно объяснять вам причины моего беспокойства?

Я улыбнулся уголками губ:

— Думаю, даже если эксперимент не удастся, ничего страшного не произойдёт. В худшем случае пострадают лишь ингредиенты.

Она чуть приподняла бровь, явно не удовлетворённая таким ответом:

— Вы уже теряете уважение в моих глазах. Если вы окажетесь неопытным или некомпетентным алхимиком, то можете испортить оборудование или даже нанести вред себе или окружающим. Я могла бы устроить вам небольшой экзамен по теории прямо сейчас…

Я пожал плечами и мягко перебил:

— Вы можете поспрашивать меня, но даже идеальное знание теории ещё не гарантирует успеха на практике. Думаю, вы сами прекрасно знаете, что можно быть подкованным в теории и абсолютно беспомощным за рабочим столом.

— Возможно и так. Но теоретический экзамен хотя бы позволил мне сразу отправить вас прочь без лишних рисков для лаборатории.

Я выдержал небольшую паузу, глядя ей прямо в глаза:

— Я понимаю ваше беспокойство. Но поверьте мне на слово: я знаю своё дело достаточно хорошо, чтобы не создавать вам лишних проблем.

Она долго смотрела на меня молча; в её взгляде читалось сомнение вперемешку с любопытством. Тогда я добавил:

— У меня с собой есть тоник, который взбодрит вас на пару часов. Если хотите, поделюсь.

Женщина тяжело вздохнула и махнула рукой:

— Юноша, я со студенческих времен не доверяю эликсирам, в готовке которых не принимала непосредственного участия… Хорошо! Я дам вам шанс продемонстрировать свои навыки, но предупреждаю: если я увижу хоть малейший намёк на небрежность или рискованное поведение — немедленно прекращу эксперимент и выставлю вас из лаборатории.

Я кивнул и выложил на столик десять серебряных монет. Десять, всего лишь за аренду стола и инструментов, которые вечером всё равно будут мыть лаборанты. Грабёж средь бела дня! Но в столице это называют НОРМАЛЬНОЙ ценой.

Женщина мгновение смотрела на деньги, затем потерла переносицу и добавила:

— И всё-таки мне нужно чуть больше конкретики о вашем эксперименте. Вы во второй раз отделались чуть менее общим описанием.

— Я хочу закалить стеклянные фиалы, наполнить их рубленым железом и сгущённым зельем, которое превратится в газ, а затем запечатать, — объяснил я спокойно.

Она подняла брови и внимательно посмотрела на меня:

— Но ведь это рецепт оружия.

— Безусловно, — я пожал плечами. — Это проблема?

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга. Я был уверен, что проблем не возникнет — в библиотеке люди описывали и не такие опыты.

Наконец женщина тяжело вздохнула:

— Я так понимаю, если я не разрешу вам это сделать, вы попытаетесь изготовить фиалы со сгущённым воздухом самостоятельно и вне лицея?

— Конечно, — кивнул я. — Сами понимаете, что без присмотра специалиста заниматься этим будет гораздо опаснее. Скорее всего, я получу жуткие травмы или избавлю мир от очередного зельевара-неумехи, но вас пару лет будет преследовать лёгкое чувство вины. Вряд ли это вам нужно.

Она задумалась буквально на пару секунд и фыркнула:

— Вряд ли меня будет преследовать чувство вины… ладно уж, уболтали, молодой человек. Варите. Можете занять этот стол. Пока не пришли другие учащиеся, понаблюдаю за вами.

Я с облегчением улыбнулся и принялся выкладывать из рюкзака принесённые ингредиенты, сразу распределяя их по тазикам и тарелочкам, аккуратно расставляя их по столу.

— Кто вас учил так хранить ингредиенты? — спросила преподавательница, указывая на купленные недавно органы духовных зверей, разложенные по баночкам. — Это ведь дрянь, а не раствор. Спустя месяц такого варварского хранения потенциал ингредиента падает минимум на десять процентов.

— У меня в планах использовать их сегодня же, — развёл я руками.

Женщина хмыкнула, но ничего больше не сказала.

Первым делом я сварил эликсир для закалки стекла и аккуратно опустил в него принесённые фиалы и стеклянные пробки. Женщина тем временем ходила за моей спиной по лаборатории, занимаясь какими-то своими делами, разве что иногда поглядывала на меня. Но чем больше проходило времени, тем реже она обращала на меня внимание — видимо, её вполне устраивало моё мастерство.

Когда я наконец достал щипцами потемневшие от закалки стеклянные ёмкости и выложил их на подготовленный поднос, женщина вновь подошла ближе и внимательно наблюдала за моими действиями. Я же, вглядываясь в каждый фиал, отложил парочку в сторону — на поверхности стекла выделялась тончайшая паутинка трещин.

Теперь можно переходить к следующему этапу.

— Я могу представить себе, для чего здесь корень ведровика, лёгкие струеплюя и железная дробь, — задумчиво произнесла преподаватель. — Но зачем здесь толченый мох и порошок из кварца? Ах да… Вы хотите стабилизировать эссенцию воздуха, верно? Хм… Это любопытная идея. Но это повлечёт за собой трудности с контролем температуры варки. Хотя… если использовать каплю масла духовной лилии в конце процесса для стабилизации реакции… Умно придумано! Зелье, конечно, не тянет на мастерский уровень, его сварит любой первокурсник, но вы ведь изобрели его сами? Это говорит об определённом таланте. Правда, рецепт стал довольно переусложнённым. Посмотрим, сумеете ли вы с ним справиться.

Я отстраненно кивнул и приступил к работе.

Пальцы быстро и уверенно двигались над столом: я аккуратно бросал в кипящую жидкость измельчённые органы духовных зверей, добавлял порошки трав и минералов ровно в том порядке и количестве, которое требовал мой собственный рецепт. Женщина наблюдала за каждым моим движением с возрастающим уважением.

Когда настало время добавить главный ингредиент — эссенцию воздуха — я осторожно взял в руку кусочек легкого струеплюя. Кончиками пальцев другой руки я коснулся холодного органа, ощутил едва уловимое покалывание магической энергии и аккуратно вытянул из них тонкую серебристую нить эссенции. Затем медленно опустил её в котёл, тщательно контролируя температуру и интенсивность реакции. Жидкость в котле тут же забурлила и засветилась мягким голубоватым светом.

Наконец я снял котёл с огня, быстро разложил заранее приготовленную мелко нарубленную железную дробь по закалённым фиалам. Затем осторожно разлил горячее зелье по емкостям, наполняя каждую примерно на одну десятую объёма. Больше — опасно.

Алхимическая граната со сгущенным воздухом.

Качество — редкое.

При разбивании фиала высвобождает мощную ударную волну сжатого воздуха вперемешку с металлическими осколками. Рецепт усилен подходящей эссенцией, граната становится мощнее. Зелье сварено идеально, за счет чего граната становится мощнее.

Алхимик-зельевар: +1

Двойное усиление и редкое качество! Ну надо же…

Я быстро закупорил каждый фиал стеклянной пробкой и достал кисточку со специальным алхимическим клеем, чтобы тщательно смазать стыки между пробкой и горлышком сосуда. Клей мгновенно застыл, намертво запечатывая ёмкости.

Затем я бросил в остатки зелья в котле особый порошок для нейтрализации алхимических составов (в секте, кстати, такого не было). Теперь можно не бояться, что с зельем произойдет что-нибудь нехорошее.

Через минуту жидкость внутри фиалов превратилась в густой туман серебристо-голубого цвета.

Я довольно улыбнулся. По идее мощь такого состава должна быть выше черного пороха в гранатах. И они гораздо надёжнее того же пороха, который легко отсыревает или не загорается вовремя из-за сырости фитиля.

Раньше я думал, что не стоит давать местным рецепт пороха — мол, это вызовет революцию: пистолеты, ружья, автоматы… Только недавно до меня дошло: алхимия этого мира шагнула намного дальше, давно уже изобрела аналоги банального пороха и сочла их бесполезными в сравнении с настоящими ужасами, которые смогла заточить в малюсенькой пробирке.

Женщина уважительно хмыкнула за моей спиной:

— Что ж… признаю, вы действительно талантливы. Поздравляю с успешным экспериментом. Может, протестируем ваше взрывное зелье?

Вот чего хотелось бы избежать. Думаю, что я и так показал больше, чем было нужно.

— Простите, но я бы поспешил домой.

— К чему излишняя торопливость? Это не займет много времени. И я настаиваю. Испытать вашу алхимию мы можем буквально за соседней дверью.

Понимая, что отказ чреват еще большими вопросами и подозрением, я начинаю небрежно складывать фиалы в сумку. Не особенно заботясь о сохранности закалённого стекла, просто сгребаю их все вместе. Фиалы весело звенят, ударяясь друг о друга. С прочностью получившегося стекла на пробирку может наступить слон — и всё равно всё будет в порядке.

Женщина наблюдает за моими действиями, а когда я заканчиваю собираться, кивает:

— Пойдёмте. Испытательный полигон совсем рядом.

Мы выходим из лаборатории, проходим с десяток метров и оказываемся в «предбаннике»: маленьком помещении с массивными каменными стенами, укреплённой металлической дверью и толстенным окном, за которым находится следующее помещение, в котором, судя по многочисленным следам копоти, сколам и трещинам на стенах, регулярно испытывают взрывные и боевые эликсиры.

Я с невольным интересом осматриваюсь.

По всему периметру испытательной комнаты нанесены сложные магические печати, которые тускло мерцают в полумраке. В центре помещения находится круглая платформа диаметром около трёх метров, покрытая замысловатой сетью переплетающихся линий и рун.

— Представляю вам универсальный стенд для испытаний боевых зелий. Пройдемте.

Женщина уверенно подходит к платформе и начинает настраивать печать. Она наклоняется и поворачивает руками несколько концентрических кругов с выгравированными на них рунами, задавая программу испытания. Круги вращаются с тихим металлическим шорохом, руны вспыхивают голубоватым светом, постепенно наполняя помещение мягким свечением.

Закончив настройку печати, женщина подходит к стене, где стоит тяжёлый металлический манекен:

— Не поможете?

Вдвоем поднимаем грубо сделанную болванку в рост человека, отлитую из цельного куска зачарованной стали. Внизу у манекена находится заострённый тридцатисантиметровый стальной штырь, напоминающий лом. Переносим эту конструкцию и устанавливаем её остриём вниз в специальное ложе в центре платформы, устанавливая манекен вертикально.

Я внимательно смотрю на металлического «подопытного» и неуверенно спрашиваю:

— Не стоит ли как-то защитить его дополнительно?

Женщина усмехается и качает головой:

— Манекены у нас прочные. Даже если твоё взрывное зелье окажется лучше обычного, ты не причинишь ему особого вреда.

Я пожимаю плечами.

— Каким образом вы планировали разбивать фиалы? — интересуется женщина. — Если не ошибаюсь, разбить их при ударе будет… сложновато.

— Верно, — киваю. — Это слишком неудобно в реальном бою. Я хочу нанести на поверхность сосуда печать, которая будет реагировать на мощные всплески духовной энергии разрушением материала, на котором записана. Разумеется, с ограничением, чтобы печать срабатывала не ближе чем в тридцати метрах от якоря, который я буду носить с собой.

— Я бы рекомендовала ставить не меньше пятидесяти метров. У вас вышел на удивление мощный эликсир. Радиус поражения может быть больше, чем вы предполагаете.

Я слегка улыбаюсь и качаю головой:

— Лучше всё-таки тридцать. В бою важна точность и контроль дистанции. Пятьдесят метров — это слишком много для моей манеры ведения боя.

— Вы ещё и боевик? Если ваш талант в бою хотя бы вполовину так же хорош, как в алхимии… Кстати, вы так и не ответили насчёт обучения. Где вы учитесь сейчас? Может быть, хотите перейти ко мне, в группу пять-семнадцать?

Я достаю карандаш с алхимической сердцевиной и один из фиалов. Лёгкими штрихами наношу печать на поверхность фиала.

— Боюсь, я не заинтересован в смене обучения.

Женщина разочарованно пожимает плечами:

— Жаль. Вы могли бы многому научиться у меня.

Я не отвечаю, сосредоточившись на работе.

На самом деле я мысленно составил эту печать ещё пару дней назад, но только сейчас создаю её впервые на практике. Пока что это упрощённый вариант без якоря: печать активируется ровно через пять секунд после того, как ее напитают энергией. В будущем нужно будет создать полноценный якорь-талисман, чтобы можно было дистанционно контролировать активацию гранат, но сейчас обойдусь без него.

Рисуя руны, размышляю о дальнейших улучшениях теневой техники. Было бы неплохо потренироваться в использовании тёмной стихии для создания печатей — всё-таки это моя родная стихия. Но пока что тьма упорно не желает выдавать ничего полезного, кроме печати перемещения. Возможно, мне быстрее удастся достичь мастерства в управлении льдом настолько тонко и ювелирно, что смогу рисовать печати тончайшей изморозью прямо на поверхности стекла?

Закончив рисовать печать на одном из фиалов, я передаю его женщине. Та кладет фиал в центр крупной напольной печати.

— Готово…

Мы выходим в соседнее помещение, которое отделено от испытательного полигона толстым бронированным стеклом. Женщина закрывает дверь, активирует защитные печати и встаёт рядом со мной за прозрачной преградой.

Я чувствую лёгкое волнение — всё-таки это первое полноценное испытание моего зелья в таких серьёзных условиях.

Печать вспыхивает ярким голубоватым светом. Я мысленно отсчитываю секунды. И на счет «пять» комнату озаряет ослепительная вспышка, а затем раздаётся мощнейший грохот, от которого вибрирует весь пол под нашими ногами. Я инстинктивно закрываю глаза рукой, чувствуя мощную ударную волну.

Когда я открываю глаза снова, то ошеломлённо смотрю на последствия взрыва. Металлический манекен буквально вырван из каменного ложа и отброшен к дальней стене полигона, где теперь лежит согнутый и искорёженный, словно игрушка великана. Каменная платформа в центре помещения покрылась глубокими трещинами, расходящимися от эпицентра взрыва во все стороны.

Мой взгляд скользит по бронированному стеклу справа от нас, и я замечаю что-то странное. Подойдя ближе, я с ужасом вижу крошечную пробоину в стекле — вокруг отверстия края стекла раскалены докрасна и постепенно остывают.

Я медленно поворачиваюсь к женщине-преподавателю. Она стоит рядом со мной совершенно бледная, широко раскрытые глаза выражают неподдельный испуг. Наши взгляды встречаются, и мы молча переглядываемся несколько секунд.

Наконец женщина негромко произносит дрожащим голосом:

— Да уж… Пожалуй, вам действительно стоит подумать о пятидесяти метрах вместо тридцати. Мощность впечатляет.

А в моей голове звучит чёткая мысль:

«Никогда! Не доверять женщинам, которые говорят „Все будет нормально“! ВСЕГДА! Узнавать заранее точные технические характеристики защитных систем!»

— Пожалуй, я немного недооценила твой талант алхимика…

— Немного? — переспрашиваю я саркастично, показывая пальцем на пробоину в стекле, и перехожу на «ты», забыв про вежливость. — Это ты называешь «не причинить особого вреда»?

Она виновато пожимает плечами:

— Прости… Я не ожидала такой мощи от новичка…

Я молча смотрю на разрушения за стеклом и мысленно делаю себе заметку: нужно срочно пересмотреть расчёт радиуса поражения моих новых зелий. Иначе следующая проверка может закончиться куда менее удачно.

Хотя какая еще «следующая проверка»? Слишком хороший результат, мне придется менять маскировку. Я вижу, как удивленно смотрит на меня преподаватель, прикидывая, как половчее уговорить меня покинуть несуществующую группу и перейти к ней на обучение.

Хм… Или совсем отказаться от маскировки? Благо за время, что я ходил по территории лицея, не уловил внутри корпуса никаких защитных чар. На территории университета чары были, и из города сюда не телепортируешься, но в главный корпус можно проникнуть, просто пройдя мимо охранника, а потом — телепортироваться, сколько угодно.

Глава 5

Интерлюдия

Декан факультета Зельеварения, профессор Лян Чэнь, пылал раздражением. Мало того, что Арвелия ворвалась в кабинет в конце рабочего дня, когда он уже оформил запрос на оборудование для новой лаборатории, так еще и начала с порога нести откровенную чушь.

— Итак, вы хотите сказать, — медленно произнёс Лян Чэнь, — что некий неизвестный ученик изготовил и применил взрывное зелье, а после — испытал. И результаты…

— Именно так, господин декан! И результаты потрясающие. Он сумел сварить столь мощное зелье, что результат превзошёл все ожидания!

Декан слегка нахмурился, раздумывая, как бы уйти домой поскорее, отвязавшись от настойчивой преподавательницы, и уточнил:

— Разве вы не знаете всех учеников?

— Только тех, что учатся в моих группах, или третий и выше курсы из групп Карла и Жанетты.

— Выходит, он учится здесь год или два. И вы утверждаете, что он ни разу не ошибся при варке сложного зелья, рецепт которого придумал сам?

— Да, господин декан! — горячо подтвердила Арвелия. — Он был идеален в работе — это точно не попытка научиться варить зелье до идеала. Более того, сила взрыва была настолько велика, что стального болвана для испытаний вывернуло из камня и отбросило к противоположной стене. Даже платформа с печатью была повреждена!

Лян Чэнь скептически приподнял бровь и посмотрел на преподавателя:

— Манекен был изготовлен из отличной стали.

— Я уверена в том, что видела. Вам лучше взглянуть самому: закаленное стекло повреждено в двух местах, а от печати мало что осталось. Никто из студентов за последние годы не смог даже повредить манекен, а этот ученик привел его в негодность всего за одно единственное испытание!

Лян Чэнь молчал несколько мгновений, обдумывая услышанное. Задумчиво потер подбородок и медленно подошёл к окну кабинета, глядя на раскинувшийся внизу внутренний двор лицея. А ведь он мог еще пятнадцать минут назад пройти по той дорожке к вон тем воротам.

— То есть, нам теперь нужно вызывать специалистов для починки зала испытаний.

— Зато какие перспективы! — с жаром сказала женщина. — Сила его зелья была просто невероятна! Я никогда не видела ничего подобного даже у старших студентов. Его талант в извлечении эссенции и зельеварении находится далеко за пределами обычных стандартов лицея! Я бы не удивилась, если бы подобное изготовил сам Карл, но ученик…

Лян Чэнь повернулся к ней и внимательно посмотрел в глаза молодой преподавательнице:

— Если бы на первом курсе учился кто-то подобный, Жанетта или Карл уже давно бы козыряли его талантом. Может ли быть такое, что в лицей проник посторонний?

Арвелия осеклась и нерешительно пожала плечами:

— Но зачем кому-то притворяться учеником? И потом — разве у нас не недобор хороших зельеваров? Где бы ни обучался парень, его бы там на руках носили. Если бы он пришел к вам с рекомендательным письмом от своего учителя, вы бы взяли его сразу на третий курс после небольшой демонстрации талантов.

— Он может быть и самоучкой.

— Нет, не может, — твердо возразила Арвелия. — Я не знаю деталей его прошлого обучения, господин декан, но твердо уверена, что он обладает исключительным талантом и знаниями, которые не смог бы добыть сам.

Декан снова замолчал. Его лицо выражало серьёзные сомнения, но слова преподавателя явно поколебали его уверенность. Он ещё раз внимательно посмотрел на Арвелию и спросил:

— Это действительно было настолько впечатляющим?

— Абсолютно уверена, господин декан. Если бы вы сами присутствовали при испытании, то поняли бы меня сразу. Это было… потрясающе.

Лян Чэнь задумчиво кивнул и снова подошёл к своему столу. Взял ручку кожаного портфеля и произнёс:

— Хорошо. Я готов пойти вам навстречу и лично взглянуть на столь выдающегося ученика. Найдите его завтра и приведите ко мне.

Интерлюдия

Зал был великолепен. Высокие сводчатые потолки украшали хрустальные люстры, чей свет преломлялся тысячами граней, разбрасывая по стенам и полу искрящиеся блики. Стены были отделаны мрамором, украшенным вычурными узорами и искусными фресками, изображающими сцены из мифов и подвигов практиков прошлого. Пол выложен драгоценной зеркальной мозаикой, отражавшей каждое движение танцоров.

По залу кружились пары — мужчины в дорогих костюмах из баснословно дорогих тканей, женщины в пестрых платьях. Их движения были легки и грациозны, словно они родились для того, чтобы танцевать под нежные звуки музыки. На возвышении играл настоящий оркестр: мелодия струилась по залу, наполняя его атмосферой беззаботного праздника.

На балкончиках, скрытых в полумраке, прятались молодые пары. Слышны были шепотки, переливчатый звонкий смех. В нишах коридоров жались друг к другу влюблённые, чьи тихие голоса звучали почти незаметно среди общего шума. Кто-то уже успел занять кровати пустующих гостевых комнат. В воздухе витал запах дорогих духов, вина и лёгкого распутства.

Но не всех интересовала эта шелуха и возможность увлечь в гостевые комнаты породистую незнакомку. В стороне от праздничного шума в небольшой комнате — простой и строгой, за столом собрались трое.

Первый — пожилой мужчина с седыми волосами, одетый в строгий чёрный костюм. Вторая — женщина средних лет в длинном платье глубокого синего цвета. Третий — молодой мужчина с тонкими чертами лица. Все трое играли в карты, неспешно перекидываясь фразами о делах, способных изменить судьбы сотен и тысяч горожан.

Беседу прервал стук в дверь.

— Войдите! — раздражённо бросил седовласый мужчина.

Дверь открылась, и в комнату вошёл человек с лицом, напоминающим крысиное. Он споткнулся, напоровшись на три недовольных взгляда, нервно потер руки и затараторил с извиняющейся улыбкой:

— Простите великодушно за беспокойство! Тысячу раз прошу прощения за то, что отвлекаю вас от важных дел, господа, но… э-э…, но у нас в лицее появилась проблема!

— Что за проблема? — равнодушно спросила женщина.

— Видите ли… — человечек замялся на мгновение, быстро облизал губы и продолжил тараторить. — В секту прибыл новый ученик. Прибыл из какой-то зачуханной секты Тьмы на окраине мира. Секретарь прочёл рекомендательное письмо и сразу же выбросил его в мусорную корзину, как и положено. Сами же знаете этих провинциальных гениев — каждый год приезжают десятками!

— К делу, — резко поторопил молодой мужчина.

— Да-да-да! Да-да… Конечно… Так вот, этот человек исчез буквально через пару дней после прибытия. Но, как уже позже выяснилось, сразу же появился иной — совершенно неизвестный юноша в форме лицея. С другим лицом, походкой, но схожей комплекции. Он несколько дней подряд сидел в библиотеке Королевского лицея с утра до ночи, за день пролистывал по полсотни фолиантов! А потом он изготовил взрывные зелья такого уровня, что их можно было бы принять за работу преподавателя, или даже выше! На испытании его зелье буквально раскололо защитную печать!

Сначала троица слушала вошедшего не слишком внимательно, продолжая игру в карты. Но стоило упомянуть взрывные зелья и разрушение защитной печати, как человечек завладел их вниманием.

— Возможно, я не так расслышал, — негромко сказал пожилой мужчина, наклоняясь вперёд. — Ты уверен, что он уничтожил печать?

— Абсолютно! Я видел то самое помещение собственными глазами!

Наступила короткая пауза.

— Значит, новый талант? — задумчиво произнесла женщина.

— Очередной «гений» с окраины мира?

— Этот может отличаться от предыдущих. Мы не можем позволить ему вырасти, если он глотает знания, как ребенок конфеты, слишком быстро учится и слишком талантлив, — холодно произнёс пожилой мужчина. — Он может быть опасен. Я уже давно пытаюсь продавить запрет на размещение в библиотеке лицея некоторых фолиантов. И не хотелось бы, чтобы какой-то книгочей набрался знаний и унес их в свою зачуханную секту. Мы и так пропустили возникновение этих стишков с рецептами зелий, и второго попадания впросак нам не нужно.

— Согласна, — тихо сказала женщина в синем. — И даже настаиваю, чтобы к нему отправили пятерку ранга пробуждения.

Молодой мужчина усмехнулся:

— Может быть, хватит и одного человека? Парень всего лишь закалка из какой-то секты мрака на задворках мира. Вы же знаете уровень обучения в таких местах — он наверняка ничего не умеет толком.

— Может быть, справится и один человек, — кивнул седой. — Но мы не в легендах, где к противнику отправляют все более сильных противников, давая шанс постепенно становиться сильнее и сильнее. Нужно действовать сразу и наверняка. Отправь пятерых, пусть всё будет сделано чисто и быстро.

Человечек нервно хехекнул и почтительно поклонился:

— Будет исполнено! И это… Пусть его уже сутки найти не могут, мы обязательно найдем!

***

Последние дни прошли для меня весьма плодотворно. Уже на следующий день я сделал новую маску, которая позволила мне свободно перемещаться по лицею, не привлекая лишнего внимания. Более того, я сумел незаметно установить пространственную печать в самом дальнем углу библиотеки. Теперь мой распорядок дня стал намного удобнее: под вечер я спокойно проходил в лицей мимо охранника, около получаса бесцельно слонялся по коридорам, а убедившись, что библиотека заперта, мгновенно перемещался внутрь.

Всю ночь я проводил среди книг и древних манускриптов, не зажигая света — моё сродство со стихией Тьмы позволяло видеть в абсолютной темноте не хуже, чем при свете дня. Под утро я обновлял печать и перемещался в одну из пустых аудиторий, откуда спокойно выходил через главный вход, не вызывая подозрений. Оттуда добирался до ближайшего переулка и телепортировался в своё временное убежище, где до следующего вечера спал, тренировался, медитировал в доверху насыщенной духовной энергией столице и разбирал полученные знания.

Однако порой приходилось покидать безопасное укрытие. Например, сегодня мне требовалось пополнить запасы алхимических ингредиентов и прикупить еды.

Я спокойно шёл по городу, мысленно перебирая список необходимых покупок, когда внезапное чувство опасности заставило меня скользнуть в сторону.

В следующий миг мимо плеча пролетел нож, распоров дорогую ткань.

Я резко развернулся и на мгновение застыл на месте, поражённый видом несущихся ко мне тварей.

Существ было пятеро. Они были одеты в черные свободные костюмы, но людей почти не напоминали. Лысые головы с бледной кожей покрывали отвратительные жилы и чёрные рунные узоры. Широкие челюсти с торчащими наружу острыми зубами.

Кто-то явно постарался над их созданием.

А еще они напомнили мне Крайслера. Только там изменений было куда меньше.

Не успел я осознать всю серьёзность ситуации, как один из них бросился на меня с невероятной скоростью. Защитный кулон на шее вспыхнул ярким светом, поглощая удар когтистой ладони противника, но атака была чудовищно сильна: через мгновение кулон раскалился докрасна, треснул и развалился на части. Я сорвал с себя цепочку с бесполезным теперь амулетом и отшвырнул ее в сторону.

Открытый бой против пятерых таких существ — чистое самоубийство. Потому я потянулся к печати, пытаясь сбежать…

И едва увернулся от броска еще одного ножа. Мне нужно было мгновение для телепортации, но его мне не давали: стоило потянуться к пространственной печати, как атаки усиливались многократно. Они не давали мне ни секунды покоя — каждый раз, когда я пытался сфокусироваться на перемещении, в меня несся нож или стихийная техника.

Я уворачивался от ударов и техник, отчаянно пытаясь выиграть хотя бы миг времени. Наконец, заметив момент замешательства среди нападавших после очередного неудачного выпада, я отпрыгнул, в прыжке сосредоточившись на своей печати в комнате. Мир вокруг затих, моё сознание потянулось к знакомой точке пространства…

Но ничего не произошло. Я словно наткнулся на невидимую стену — пространство вокруг было полностью заблокировано чужой магией. Кто-то из этих тварей носил артефакт, блокирующий телепортацию.

Меня оттеснили в переулок. Со мной игрались.

Понимая, что открытый бой с этими существами — верная смерть, я мгновенно принял решение использовать алхимические гранаты. Можно кинуть одну, но я швыряю сразу пять, чтобы наверняка. Одна может сработать, как надо, но может и не сработать, но тогда от остальных они точно будут шарахаться, и повторно удивить их не получится.

— Вам нужно золото?! — крикнул я, убегая. — Возьмите и отстаньте!

Я резко сорвал с плеча котомку с алхимическими ингредиентами и аптечкой, поставил на нее печать и метнул сумку к нападавшим. Сам развернулся и бросился прочь.

Там были целебные зелья, парализующие эликсиры, несколько особо редких экстрактов, но сейчас было не до сортировки — лучше остаться без аптечки, чем умереть вместе с ней.

Гранаты, покинув радиус тридцати метров, рванули одновременно, оглушительно грохнув и выпустив густые облака едкого зелёного газа. Ударная волна разбила окна ближайших домов, разметав мусор и обломки на десятки метров. Я услышал болезненный хрип одного из преследователей и на мгновение оглянулся: осколки впились ему в грудь, оставляя глубокие кровоточащие раны. Он рухнул на колени, прижимая ладони к груди, по которой стремительно расплывалось красное пятно. Второй монстр остановился рядом с ним, пытаясь оказать помощь. Остальные трое лишь на секунду замешкались, но мне этого хватило.

Я бросился прочь по узкому переулку, чувствуя, как вслед мне летят смертоносные заклинания. На ходу я уклонялся от атак, чувствуя, как стихийные атаки проходят в сантиметрах от моего тела. Одна из молний задела плечо, прожгла ткань формы и оставила глубокий ожог на коже. В ногу тоже что-то врезалось. Я зашипел от боли, но не остановился.

А спустя пару секунд наконец ощутил, что могу телепортироваться в комнату.

Рухнул на пол, едва сдержав крик. Сердце колотилось так, словно пыталось проломить грудную клетку, а в ушах стоял гулкий звон. Кровь сочилась из глубоких порезов на плече, груди, бедре.

За дверью послышались тяжёлые шаги — старик явно услышал шум и теперь поднимался по лестнице.

— Что там у тебя происходит? — его голос звучал раздражённо и устало. — Мартин?

Я пару раз вздохнул, стараясь успокоиться, после чего медленно сказал:

— Ничего… особенного. Просто споткнулся и упал… во время тренировки. Неудачно получилось.

Старик недовольно проворчал что-то себе под нос и громко вздохнул:

— Не тренируйся дома! Хочешь убиться — иди на улицу или в какой-нибудь свободный зал. Сломаешь ещё мебель мне…

— Хорошо-хорошо, я понял. Извините за шум, — тихо ответил я, едва сдерживая болезненный стон.

Несколько секунд стояла тишина, затем раздалось ворчливое бормотание и удаляющиеся шаги вниз по лестнице. Я облегчённо выдохнул и осторожно пополз по полу к рюкзаку, в котором лежала основная аптечка. Каждое движение отдавалось в теле острой болью, но сейчас это было неважно — главное было остановить кровотечение и привести себя хоть в минимальный порядок.

Дрожащими руками я открыл аптечку, достал нужные зелья и бинты. С трудом сняв с себя окровавленную одежду, я залил глубокие раны одним зельем, выпил другое. Острая боль постепенно отступала, сменяясь неприятным жжением и зудом — зелье начало действовать. Затем я плотно перевязал плечо и грудь бинтами и откинулся спиной к стене, закрыв глаза.

Я выжил чудом.

Чудом.

В очередной раз я столкнулся с тем фактом, что здесь, в столице, люди намного сильнее и опаснее, чем я предполагал. Мои навыки, казавшиеся мне вполне приличными ещё недавно, здесь оказались недостаточными даже для того, чтобы просто выжить в схватке с местными бойцами.

Это осознание ударило по мне сильнее любой физической боли. Я вдруг отчётливо понял, что всё это время относился к тренировкам слишком легкомысленно. Я думал, что достаточно быть чуть лучше среднего уровня — и этого хватит для спокойной жизни. Что смогу, как местные, принимая пилюли и медитируя, перейти на ранг пробуждения. Какая глупость! Здесь каждый день — это борьба за выживание. Любая слабость может стоить жизни, а ранг закалки — слабость.

Я открыл глаза и посмотрел на окровавленные, крупно дрожащие руки.

Ладно. Допустим, это подходит под определение «легкий стресс», после которого организм, как правило, встряхивается. Встряхивается, резко перезагружается, перестает глупить и начинает люто-бешено тренироваться.

Если хочу жить дальше — пора начать тренироваться всерьёз. Сварить зелье повышения ранга, а потом — варить другие зелья, которые продвинут меня к вершине. И в следующий раз при встрече с уродами я буду более чем готов. Да, я выиграю меньше, чем если бы потратил все время на запоминание информации из книг, а варил уже в секте, но сила мне нужна прямо сейчас.

Глава 6

Я все еще чувствовал, как кровь стучит в висках после нападения. Адреналин не отпускал, пальцы едва заметно подрагивали. В голове набатом били тревожные мысли.

Я быстро, как только мог, собрал все вещи, разбросанные по комнате, и запихнул их в рюкзак. Руки двигались почти автоматически — сейчас мне не до размышлений.

Подтащив стул к узкому окну, я осторожно задвинул тяжелые ставни и плотно задернул штору, оставив лишь тонкую щель, сквозь которую можно было наблюдать за улицей. Сев на стул, прижался лбом к прохладному дереву ставня, напряженно всматриваясь в улицу и стараясь не пропустить ни малейшего движения, ни одного подозрительного прохожего и тем более — кого-нибудь вроде напавших на меня тварей.

Зелье, которым я обработал раны, жгло. Приходилось сжимать зубы, чтобы не шипеть от боли, но под бинтами уже ощущалось знакомое покалывание и зуд: раны постепенно затягивались. Мои зелья были лучше, чем в здешних торговых лавках, и действовали куда быстрее.

Я не собирался повторять ошибку, допущенную в Вейдаде. Тогда у меня была всего одна печать телепортации на весь город, и враги легко отследили меня. Теперь же я во время прогулок предусмотрительно расставил по укромным переулкам города три магические печати, вот только использовать их сейчас было излишне.

Я понятия не имею, как именно люди Крайслеров смогли найти меня. Возможно, они следили за мной еще от лицея, а может быть, использовали какой-то неизвестный мне магический способ обнаружения. Именно поэтому я сейчас сидел неподвижно на стуле и пристально смотрел сквозь узкую щель между шторой и ставнем на улицу.

Была небольшая надежда на то, что моя быстрая телепортация сюда сбила их со следа. Если же нет — придется вновь бежать и искать новое укрытие. Но прыгать по точкам перемещения вслепую, не зная наверняка, не ждет ли меня там засада или патруль городской стражи (которых в моем теперешнем виде тоже стоило избегать любой ценой), было крайне безрассудно.

Форма студента Королевского лицея была окончательно испорчена — разорвана, покрыта грязью и пропитана кровью. Заказать новую и получить ее до вечера я точно не успею. А единственная известная мне мастерская, где я мог приготовить такое сложное зелье как эликсир повышения ранга, находилась в лицее.

Все необходимые ингредиенты для варки зелья перехода на новый ранг у меня были с собой. Оставалось только дождаться, пока затянутся раны и вечером, под конец учебного дня, добраться до мастерской.

А пока я "намедитировал" полный духовный резерв и терпеливо продолжил наблюдать за улицей.

Просидел почти до вечера, не отрывая воспалённых глаз от узкой щели между ставнями. Сначала улица была пустой, и ходили по ней патрули и редкие прохожие: я видел пару спешащих куда-то прохожих, смеющихся детей, прыгающих вокруг матери. Прошла мимо дома пара молодых влюблённых, держась за руки и приторно улыбаясь друг другу. Всё это казалось таким далёким и чужим — обычная, ничем не примечательная жизнь большого города, которая никак не касалась меня.

Чем ближе был вечер, тем больше народу было на улице — люди возвращались с работы, с учебы, шли на рынок или уже шагали от него с корзинами, полными покупок.

Я тяжело вздохнул, отодвинулся от окна и закрыл глаза, собираясь с мыслями.

Нужно было решиться на еще один поход в лицей. Нужно было пожертвовать последней заранее приготовленной личиной и рискнуть проникнуть в учебное заведение без формы.

Впрочем, риск был неизбежен в любом случае: стоило мне появиться возле лицея, как я сразу же мог попасться людям Крайслеров. На их месте я бы обязательно оставил там засаду. Оставалось лишь надеяться, что в людном месте на меня не станут нападать открыто.

Я поднялся со стула и переоделся в простую одежду — светлую холщовую рубашку и выцветшие на солнце штаны — в этих вещах я путешествовал. В них же сегодня хотел сойти за бедного паренька, прибывшего в столицу на учебу.

Идея так себе, потому что повторяет мою собственную историю, но лучше я не придумал. Да и документы у меня уже есть — приготовил их на имя Мартина Келлера, и документы эти в лицее никто не видел, как и моей фамилии тогда никто не спрашивал. Так что шансы пройти охранника есть, и немалые.

Ладно, приступим.

Я убрал влажной тряпкой засохшую кровь со лба — раны там не было, видимо случайно задел окровавленной рукой. Волосы у меня были в беспорядке, покрытые пылью и грязью — слегка привел их в порядок, чтобы соответствовали образу бедного паренька, который по пути пару раз упал, но показаться хочет во всей красе.

Я тщательно умылся холодной водой, стирая последние пятна крови с рук и шеи — нельзя было насторожить прохожих подозрительным видом. Оставлять своё копьё-артефакт было больно — оно не раз спасало мне жизнь, но было бы крайне странно, если бы бедный паренёк явился поступать в лицей с боевым оружием.

Последний штрих. Я достал новую личину — латексную маску с неприметными чертами, которую в лицее еще не видели. Приложил ее к лицу, тщательно промазал клеем стыки по краям маски.

Выйдя на улицу, я пошёл к лицею медленно и осторожно, стараясь привыкнуть к новой походке. Манеру движения придумывать не пришлось — из-за не до конца заживших ран я двигался скособочено и неуверенно. Надеюсь, что это только помогает образу. По дороге я тихо бормотал разные фразы, тренируясь говорить чужим голосом — робким, неуверенным и запинающимся.

У ворот лицея я шарахнулся в сторону от безобидной группы студенток, упер взгляд в пол, пропуская их. Бочком придвинулся к охраннику, бросил на него быстрый взгляд и, отведя глаза, тихо пробормотал:

— Я это, господин… я к ректору, по поводу это самое, поступления…

Охранник улыбнулся мне, протянул лапищу и резко схватил меня за плечо. Притянув к себе, впился в меня глазенками и полыхнул духовной силой, заставив пошатнуться.

— Из-за тебя на меня штраф повесили! — прорычал он сквозь зубы. — Теперь я тебя по духовной силе под любой личиной вычислю, засранец!

— Н-не понимаю… о чем вы…

Не дав мне опомниться, он затащил меня внутрь лицея, больно сжимая пальцами плечо. Не успел я опомниться, как он вырвал сумку из моих рук и швырнул её в караульное помещение.

— Куда хотел попасть — туда сейчас и попадёшь! — злорадно проговорил он. — К ректору! На этот раз ты его увидишь, щенок!

— Вы ошиблись, у-у меня есть бумаги…

Тычок в бок меня заткнул.

Я стиснул зубы — раны вновь отозвались резкой вспышкой боли по всему телу.

Понимая, что вырваться сейчас не смогу, я молча позволил охраннику тащить себя вперёд. На сумке стоит теневая печать. Как только мы отойдём подальше, я телепортируюсь к ней и дам дёру.

Меня протащили через холл лицея к лестнице, а потом — вверх по ступеням. Навстречу попадались другие студенты: красивые девушки хихикали, глядя на это представление, и перешептывались, парни бросали любопытные взгляды. Мне было абсолютно плевать на них всех — я просто ждал подходящего момента.

Когда мы отошли подальше от караулки, я мысленно потянулся к печати на сумке, но я не учёл, что охранник всё ещё крепко держал меня за плечо. Когда я начал перемещаться к печати, его внезапно потянуло вслед за мной. Я ощутил резкую тяжесть, будто иду в гору с бетонным блоком на плечах — телепортироваться вместе с кем-то ещё мне уже приходилось, но практика ранга пробуждения я еще не перемещал.

Охранник оказался сильнее меня духовно, сопротивлялся перемещению. Телепортация длилась неимоверно долго — мгновение тянулось, тянулось и тянулось. Вокруг царила тьма, и силы убывали быстрее, чем при использовании самых прожорливых техник.

Испугавшись, что я так и останусь в этой тьме, я отчаянно рванулся из его хватки. Ощущение чужих пальцев на плече исчезло, и когда перенос наконец завершился и тьма перед глазами рассеялась, я стоял рядом со своей сумкой один. Охранника рядом не было.

Сердце бешено колотилось в груди от пережитого напряжения. Я едва держался на ногах: телепортация забрала все мои силы.

Подхватив сумку дрожащими руками, я на ватных ногах побрёл прочь из караулки к одной из пустующих сейчас аудиторий на верхнем этаже лицея. Специально выбрал другую лестницу — на случай, чтобы не столкнуться с охранником, если тот побежит обратно тем же путем.

Однако никто не гнался за мной по коридорам. Да, посматривали косо, как и на любого парнишку в бедных вещах, который умудрился бы забраться в лицей, но не пытались выгнать. Я даже не слышал топота охранника, хотя он давно должен был броситься за мной следом.

Мужчина мог остаться там — в той бесконечной черноте между двумя точками в пространстве. Эта мысль была жуткой, но что делать, если охранник остался там, во Тьме, я не знаю. У меня нет инструкции по спасению людей из этого жутковатого внепространства, а на голой интуиции я этого провернуть не смогу. Скорее, там же сгину.

Поэтому я просто решил по поводу этой проблемы не думать. Если при следующем перемещении в том самом небытии охранник ухватит меня за плечо, я его вытяну. Если узнаю другой способ, как его вытащить оттуда, вытащу. А корить себя и поедом есть за то, что случайно сделал что-то нехорошее...

Нет, ну можно, конечно. Но какой в этом смысл?

Закрывшись в пустой аудитории, я сел у окна и начал медитировать, постепенно восстанавливая духовную энергию. Когда силы немного вернулись ко мне, я стал внимательно наблюдать за двором лицея через окно.

На месте, где стоял охранник, никто не появлялся.

Я сидел так до самого вечера, пока не увидел прибытие ночного дежурного охранника. Обычно дневной уходил спустя полчаса после прихода сменщика, видимо, сдав ему все документы, может, оповестив о происшествиях или подождав конца обхода сменщика. Но прошло уже гораздо больше времени, а дневной охранник так и не вышел из лицея.

При этом никто не осматривал коридоры, аудитории и не искал меня.

Значит, скорее всего, охранник канул во Тьму. Может, конечно, он просто потерял сознание, или очутился в десятке километров от столицы, или попросту решил не ловить такого страшного меня с такой страшной способностью и никого обо мне не оповещать. Но почему-то мне кажется, что он до сих пор висит в той самой тьме.

Не знаю, как в будущем можно использовать такое «перемещение» других людей (и стоит ли), но теперь я буду куда аккуратнее пользоваться этой способностью.

Когда коридоры лицея погрузились в густую тьму и звенящую тишину. Я осторожно двигался вперёд, стараясь ступать бесшумно.

По коридорам я прошел спокойно. Спустившись по узкой лестнице в подвал, остановился перед тяжёлыми дверями лабораторий. Попробовал потянуть ручку, но дверь оказалась заперта. Что ж, ожидаемо.

Я достал из кошелька обычную медную монетку, положил её на ладонь и сосредоточился. На поверхности монеты медленно проступила печать Тьмы. Символ полыхнул чернотой, затем превратился в едва заметный узор.

— Отлично, — прошептал я себе под нос.

Опустившись на одно колено перед дверью, я положил монетку на пол и лёгким щелчком указательного пальца отправил её вперед. Монета исчезла во тьме за дверью, и я с легкой опаской мысленно потянулся к печати и спустя миг оказался уже внутри лаборатории. В тишине, темноте и прохладе, пахнущей алхимическими реагентами.

Можно было работать и в темноте, но одно дело — читать книги, не зажигая фонарей, другое — работать с дорогими и редкими ингредиентами. Рисковать результатом мне не хотелось, потому я быстро зажёг магические светильники. Мягкий желтый свет залил помещение.

Я снял рубаху и тщательно заткнул щель под дверью, чтобы если снаружи будет ходить охранник, он не заметил пробивающийся свет. Подобрал монетку.

Достав из сумки ингредиенты, я осторожно разложил их на столе. В прозрачном алхимическом составе медленно плавало сердце горной змеи ранга вожака, рядом лежали серебристые травинки «лунной росы» и алые огненные кристаллы. К ним я добавил четыре компонента, купленных уже в столице: цветы ночного лотоса (для стабилизации духовной энергии), корень багрового женьшеня (для усиления физической составляющей), а также два экспериментальных ингредиента — янтарную пыль (по моим расчетам она должна усилить восприимчивость к духовной энергии) и кровь дракона (для повышения потенциала духовного ядра). Кроме этих компонентов было еще семь плошек, чашек и баночек, но эти были самыми редкими и дорогими.

Следующие десять минут я потратил, чтобы взвесить ингредиенты и определить пять аккуратных частей — по количеству возможных попыток. Янтарной пыли и кристаллов оказалось чуть больше необходимых пропорций — остатки я аккуратно вернул в баночки, использую в следующих экспериментах. Ингредиенты я специально брал с запасом: для дополнительных попыток, если запорю первую, и для Гуса, который застрял на девятом ранге закалки тела.

Если получится больше двух зелий, самое слабое оставлю для приятелей из секты Тьмы. Если они все еще мои приятели, конечно.

Первое зелье я варил строго по стандартному рецепту Сталевара. В маленьком котелке под ровным пламенем магической горелки сначала растворилась часть сердца горной змеи, наполнив густую жидкость ярко-красным свечением. Затем добавил траву лунной росы — серебристые нити духовной энергии закружились в котле, стабилизируя состав. Огненные кристаллы растворились последними, вспыхнув ярко-алым пламенем и наполнив зелье мощной энергией. Между этими компонентами я добавил еще семь простых, тщательно соблюдая рецептуру.

Под конец процесса я осторожно добавил несколько капель масла улучшения — того самого, которым ещё в секте поднимал ранг зелий. Жидкость засияла чуть сильнее обычного.

Когда закончил варку и перелил результат в стеклянный бутылёк, открыл описание зелья:

Зелье повышения ранга закалки.

Качество — необычное.

Позволяет практику на девятом ранге закалки тела преодолеть барьер и перейти на ранг пробуждения, ступень пробуждения тела.

Тело: +3

Дух: +3

Разум: +3

Неплохо. Не знаю, какие зелья получаются у Сталевара, но смею надеяться, что я сварил не хуже. Однако явно недостаточно для моих целей. Кстати, интересно, что у этого эликсира в описании не было дебафов. Вот и плюс классических рецептов, которые тебе дает наставник.

Ингредиентов еще хватало, так что я начал вторую варку, теперь решив действовать смелее. В процессе я разрушил цветок ночного лотоса, извлекая из него эссенцию стабильности и чистоты духовной энергии; затем уничтожил корень багрового женьшеня, получив концентрированную эссенцию физической силы и выносливости. Добавив эти две эссенции в котёл вместе с маслом улучшения, я увидел более яркое сияние готового зелья.

На этот раз описание изменилось:

Зелье повышения ранга закалки.

Качество — редкое.

Позволяет практику на девятом ранге закалки тела преодолеть барьер и перейти на ранг пробуждения, ступень пробуждения тела.

Тело: +4

Дух: +4

Разум: +4

Незначительно увеличивает качество духовной энергии практика.

Лучше. Но всё ещё не предел моих ожиданий.

Третья попытка стала настоящим испытанием. Я напрягся до предела, считая секунды после каждого добавления ингредиентов, контролируя температуру пламени до мельчайших деталей. Пот градом катился по вискам от напряжения и концентрации.

Я вновь добавил эссенции ночного лотоса, багрового женьшеня, только в этот раз добавил эссенцию крови дракона и янтарной пыли.

Несмотря на то, что зелье получилось куда дороже, и ингредиентов было куда больше, ближе к концу варки я почувствовал, что уровень энергий в котле не слишком отличается от прошлого раза. У меня снова получится лишь редкое зелье. Только я не могу довольствоваться этим!

В отчаянии я схватил бутылёк с маслом улучшения и вложил всю силу в пальцы, разрушив его оболочку. Стекло рассыпалось в сверкающий прах, масло мгновенно испарилось водяной пылью. В моих пальцах осталась лишь чистейшая эссенция — ослепительно сияющая концепция улучшения.

Не медля, я опустил её в кипящий котёл.

Жидкость забурлила так яростно, что чуть не выплеснулась наружу. Я едва успел убавить огонь, всмотрелся, прочувствовал состав снова, но понял, что качество эссенции не слишком изменилось.

Понимая, что этого мало, я схватил зелье, которое сварил первым, и разрушил его оболочку, извлекая эссенцию. Удерживать в пальцах столь сложный клубок сущности было невероятно трудно, меня хватило на секунду, после чего сплетенный комок сути полетел в котёл. И жидкость в нем взбесилась.

— Проклятье! — выдохнул я сквозь зубы и быстро бросил внутрь остатки янтарной пыли вместе с другими ингредиентами, чья смесь должна была привести зелье к стабильности.

Зелье в котле замерцало и постепенно успокоилось.

Холодея от осознания, что прошел по краю, я перелил ее в бутылёк:

Зелье повышения ранга закалки.

Качество — эпическое.

Идеально сваренное зелье. Позволяет практику на девятом ранге закалки тела преодолеть барьер и перейти на ранг пробуждения, ступень пробуждения тела.

Тело: +5

Дух: +5

Разум: +5

Увеличивает плотность энергии в теле практика. Увеличивает скорость дальнейшего развития. Очищает тело от дефектов, токсинов, приводит к идеальному состоянию.

Алхимик-зельевар: +1

Я смотрел на мерцающее зелье с удовлетворением и гордостью.

— Вот теперь то, что нужно, — тихо прошептал я в тишине лаборатории.

Несмотря на то, что еще минуту назад зелье кипело, будучи в бутыльке, оно мгновенно остыло и теперь холодило ладонь. Я взболтал эпическое зелье, чувствуя, как учащённо забилось сердце. В свете магических светильников жидкость переливалась всеми оттенками алого и серебристого. Сконцентрированная мощь. Овеществленный шанс стать куда лучше.

Я решительно поднёс бутылёк к губам.

Зелье оказалось густым и холодным, словно вода из колодца. В тот миг, когда первая капля коснулась моего языка, я ощутил взрыв энергии внутри тела. Жидкость даже не пришлось глотать — больше энергия, чем жидкость, она мгновенно впиталась в мое тело, в каждую клетку, распространяясь по телу подобно ледяному горному потоку, очищая и укрепляя мышцы, сухожилия и внутренние органы.

Я сжал зубы, подавляя крик боли. Меня одновременно разрывало от агонии и восторга. Тело горело изнутри, перестраиваясь и совершенствуясь с невероятной скоростью. Кости становились крепче, мышцы уплотнялись, духовная энергия в моём теле бурлила, притягивая к себе окружающую Ци. А в груди, где раньше был плотный комок Ци, теперь формировалось идеальное духовное ядро.

Спустя несколько мучительных и одновременно прекрасных минут боль утихла, сменившись ощущением лёгкости и небывалой силы.

Я медленно открыл глаза и вдохнул полной грудью. Даже воздух казался теперь другим — чище, насыщеннее. А еще (что не могло не радовать) при повышении ранга я ни разу не слышал, чтобы тело было покрыто всякой дрянью, о чем любят писать авторы китайских культиваторок, у которых после каждой стадии герой смывает с себя грязь. Как бы мой организм ни очистился, сделал он это очень незаметно.

Поднявшись на ноги, я осторожно сжал кулак. Мышцы отреагировали мгновенно, с лёгкостью и силой, о которой раньше мог лишь мечтать.

Я открыл панель статуса и быстро проверил изменения характеристик:

Имя: Китт Бронсон.

Ранг: Пробуждение. Ступень пробуждения тела.

Тело: 11

Дух: 13

Разум: 10

Специальности:

Алхимик-зельевар: 16. Экстракция сущности.

Бонусы специальности: Сбор трав. Простая обработка трав. Токсикология. Ферментация. Импровизация. Быстрая готовка. Стойкость.

Навыки 5/6:

Медитация: 34 — обычный: Погружение в себя. Равновесие энергий. Резервуар Ци.

Древковое оружие: 35 — необычный: Понимание. Улучшенное понимание противников. Твёрдая хватка.

Массаж: 59 — обычный: Расслабление мышц. Глубокая проработка. Стальные пальцы. Улучшенное восстановление. Скрытые резервы.

Аналитика, 47 — необычный.

Маскировка, 38 — обычный.

Заклинания:

Кража воспоминаний (Memory Theft): 7 — эпический.

Техники 3/4.

Полученные:

Усвоение энергии. Ранг: редкий.

Ледяная защита. Ранг: редкий.

Ночные пути. Ранг: редкий.

Теперь нужно было привыкнуть к обновленному телу.

Я сделал шаг вперёд — и чуть было не упал. Ощущение, что тело повиновалось раньше, чем я подумал о том, чтобы я этот шаг сделал.

— Так… Пожалуй, стоит замедлиться еще сильнее.

С шагами я более-менее освоился. С бегом тоже едва не возникли неприятности — скорость и сила движений тоже возросла, и стартанув с места от одной стены помещения, я едва успел остановиться в сантиметрах от каменной кладки другой.

В следующие полчаса я методично осваивал новые возможности своего тела. Делал самые простые упражнения: приседания, прыжки вверх (не стоило прикладывать все силы — чуть было не ударился головой) и в стороны, отжимания на трех пальцах одной руки с ногами в воздухе. Удивлялся тому, насколько легко теперь выполнять сальто вперед и назад.

Постепенно я усложнял тренировки: быстрые выпады вперёд-назад, резкие повороты корпуса, уклонения и удары по воображаемым целям (от бьющих по воздуху рук шел настоящий гул). Тело двигалось легко и точно — реакция стала намного быстрее, проблемы были только с координацией и новыми возможностями, которые требовалось еще и освоить.

Закончив тренировку, я прибрался в лаборатории, сел и задумался.

Теперь, когда моё тело стало сильнее и прочнее, для меня были открыты новые возможности для дальнейшего усиления. В памяти всплывали прочитанные книги по алхимии и зельеварению и составленные на их основе рецепты зелий постоянного усиления. Зелье прочности тела, жизненной силы, выносливости, духовной энергии и ускоренной регенерации.

Если мне удастся сварить эти зелья и принять их все последовательно, то моё тело станет настолько крепким и выносливым, что сможет без риска выдержать многократное применение зелий, усиливающих тело и дух. Это позволит увеличить физические характеристики в полтора-два раза относительно текущего уровня. А чем выше мои физические возможности, тем больше шансов выжить при неожиданной встрече с сильными противниками. Если моё тело будет обладать силой и ловкостью практиков следующего ранга, это станет для врагов неприятным сюрпризом.

Поднявшись на ноги, я потушил светильники и вышел из лаборатории. Новые зелья еще нужно было сварить, да и ингредиенты для них требовалось где-то достать. И денег на покупку столь сильных компонентов у меня не было.

И это я еще не упоминал, что для перехода на следующую ступень мне нужно Пробудить тело. Тот самый выбор, который останавливает некоторых практиков, и они теряют годы, определяясь с вариантами. Можно выбрать путь силы и стать настолько мощным, чтобы крошить камни голыми руками. Можно выбрать скорость — двигаться так быстро, что мои движения будут казаться лишь размытым силуэтом для противника. А кто-то на этой стадии развивает выносливость, чтобы выдерживать любые удары и восстанавливаться даже после тяжелейших ранений. Увы, я не смогу получить всё сразу. Выбрав одно направление, я неизбежно пожертвую возможностью развивать другие.

На второй ступени ранга пробуждения меня ждет Пробуждение чувств. Здесь снова предстоит выбор: развить зрение так, чтобы замечать мельчайшие детали за километры; или улучшить слух, чтобы слышать шепот в соседнем квартале; или же получить осязание, способное ощущать малейшие вибрации земли и воздуха, смогу определять температуру в котле до градуса, лишь поднеся к нему ладонь. Опять же, усиливая одно чувство, я оставлю остальные такими же, как у любого обычного человека.

Третья ступень — Пробуждение сознания. Здесь практик решает, как именно развивать свой разум: интуицию, способную предчувствовать опасность; анализ, позволяющий мгновенно распутывать самые сложные ситуации; или контроль над собой, дающий возможность подавлять страх и боль. Анализ у меня уже есть, но вот беда - даже с учетом этого навыка я не знаю, стоит ли мне выбирать между интуицией и контролем, или выбрать анализ, надеясь, что сильный навык станет еще лучше и я наконец смогу пользоваться им все время, а не будучи в медитациях.

Глава 7

Я шагал по темным коридорам лицея и думал: чем именно я сумел насолить Крайслерам?

Если бы они узнали, что стишки с рецептами — моих рук дело, я бы получил ответку еще в Циншуе. В Вейдаде меня мог заложить разве что дед, но с тем мы вроде бы расстались довольные друг другом. Мог еще и брат пожаловаться Крайслерам, что я раздаю запрещенные к варке зелья, но если бы так случилось, меня бы пытались не убить, а поймать.

Все мысли сводились к тому, что дело в алхимических гранатах, которые я недавно создал. Они оказались мощными, и Крайслеры просто не захотели оставлять в живых человека, способного варить подобные вещи. Даже не потому, что граната оказалась выходящей за рамки, а потому, что я каждый день посещал библиотеку и впитывал знания, а значит, мог сварить что-то еще более сильное.

Значит, кто-то доложил обо мне. Возможно, та преподавательница из лицея, которая видела последствия моего эксперимента в лаборатории. Хотя лично она не показалась мне человеком, желающим моей смерти, и если подумать, то взрыв такой мощности стал новостью, облетевшей весь лицей до последнего студента, а уже кто-то из них и донёс информацию до Крайслеров.

В общем, теперь кроме прочего передо мной стоял вопрос: как решить проблему с зельеварами? И стоит ли вообще её решать?

Конечно, можно отправить им в подарок бомбу или несколько гранат, но я прекрасно понимал последствия такого шага. Сейчас меня ловят просто потому, что я подвернулся им под руку. Возможно, они даже не знают моего имени или происхождения. Но стоит мне только серьёзно огрызнуться — и искать меня начнут всем миром. Если так посмотреть, хорошо, что я не убил кого-то из Крайслеров во время нападения — проблем было бы немерено.

Кстати, огорчало, что эффект от гранат оказался слабее, чем тот, на который я рассчитывал после лабораторных испытаний. Конечно, Крайслеры были защищены артефактами и усиливали себя зельями, но всё равно я ожидал большего результата от своих изделий. В следующий раз стоит сварить что-нибудь более эффективное. Например, какой-нибудь мощный яд, который распространится в воздухе с тем же взрывом.

Сейчас я понимаю: противопоставить Крайслерам мне абсолютно нечего. Даже несмотря на то, что я нахожусь в столице, буквально в паре шагов от главной резиденции их Дома. Во-первых, если за мной отправили пятерых практиков ранга пробуждения, то их резиденцию охраняют куда более серьёзные силы. Во-вторых, как я уже отметил ранее, пока меня воспринимают лишь как досадную занозу, которая бегает по всему Фейляню и пытается скрыться. Но стоит мне нанести серьёзный удар или отправить им те же гранаты — и Крайслеры немедленно взбесятся. Они обязательно зададутся вопросом: кто посмел нанести им такую оплеуху? И рано или поздно найдут ответ. Сейчас они могут не знать, кто я, и есть шанс, что когда я вернусь в секту, меня там вряд ли будут преследовать, но если я убью кого-то из них, преследовать меня будут везде.

Лучше всего тихо и незаметно уйти из города: быстро взять от столицы всё возможное, а потом уже исчезнуть. Я вполне могу отправиться в тихий Циншуй, чтобы спокойно освоить полученные техники, поднять уровень владения льдом и тенями, а заодно и потренироваться в зельеварении, изготавливая микстуры и декокты по прочитанным рецептам. Спокойно окрепнуть. Но я всё-таки решил рискнуть и пока остаться в столице.

Да, это опасно. Но, с другой стороны, именно благодаря риску я уже стал куда сильнее. Конечно, если Крайслеры отправят за мной более серьёзную группу (а на их месте я поступил бы именно так), то ситуация станет намного хуже. Но пока что я готов принять этот риск.

Причины для того, чтобы остаться здесь ещё на какое-то время, были весомыми. Во-первых, каждая тренировка и медитация в столь насыщенном духовном фоне столицы давала мне эффект, сравнимый с десятью такими же тренировками в обычных местах. Даже просто находясь здесь, я укреплял внутреннюю энергию.

Во-вторых, в библиотеке лицея остались не прочитанные мной книги по зельеварению. Казалось бы, глупость — рисковать жизнью ради нескольких книг? Но дело в том, что я изучал их постепенно — продвигаясь от простого к сложному. Теперь мне оставалось прочесть самые трудные для понимания трактаты, а значит, одновременно и самые ценные. Я не успею освоить их полностью, но хотя бы пролистать и запомнить необходимо.

В-третьих, я хотел добыть лучшие ингредиенты для усиливающих зелий. Конечно, это не обязательная цель — хорошие ингредиенты можно найти во многих местах вне столицы. Но я хотел хотя бы издали посмотреть на место, где наверняка можно добыть нужные ингредиенты — Королевский зверинец.

Это не зоопарк с милыми пушистыми зверушками, которых можно покормить через решетку выданной морковкой. Духовные звери — существа страшные и опасные. Конечно, пускать на органы королевских питомцев — это тоже сомнительное действие с точки зрения морали и закона, и по сути своей это самая банальная кража ресурсов у королевской семьи. Но я пока не собираюсь убивать зверей. Мне бы для начала просто глянуть, кто там живет. Из услышанных в библиотеке разговоров я вынес, что получить доступ к зверям можно, так что осталось выяснить, как это сделать.

И наконец, четвертая причина моего пребывания здесь — создание печати перемещения с усиленным рунным массивом вокруг неё.

В идеале я хотел создать переносной артефакт — точку привязки с накопителем духовной энергии. Я даже уже прикинул четыре варианта рунного узора для такого устройства — по моим расчётам все они должны работать стабильно. Но возникла проблема: такой артефакт должен быть достаточно большим, чтобы вместить все необходимые руны и накопитель энергии. Боюсь, что для стабильной работы мне понадобится шар примерно метрового диаметра или большая плита размером с обеденный стол — а такую штуку с собой незаметно не потаскаешь, поэтому пока переносные точки телепортации пришлось отложить на будущее. Сейчас же мне нужно найти хорошее место для создания стационарной печати перемещения с рунным массивом вокруг неё. Идеально подошло бы укромное место без людей, с ровной каменной площадкой для нанесения рун. К сожалению, за всё время пребывания в столице я не нашёл ничего подобного. Здесь даже канализацию регулярно чистили от духовных крыс и прочих зверей. Заброшенные подвалы и чердаки наверняка существуют, но у меня нет никаких шансов обнаружить их самостоятельно и за пару дней. Тот же мастер Линь при помощи сродства с Тенью за одну медитацию наверняка смог бы почувствовать места, куда годами не проникал солнечный свет, но я далеко не настолько искусен в контроле над тьмой. Если быть честным с самим собой, я пока даже не вышел за пределы базовых техник этих стихий — только начал осторожно прощупывать их возможности.

С другой стороны, если бы я сосредоточился только на техниках, то, скорее всего, освоил бы их гораздо лучше, но сейчас был бы только на шестом-седьмом ранге закалки и варил бы зелья не сложнее тех, что насморк лечат. Так что жалеть мне совершенно не о чем.

Я осторожно выглянул из окна третьего этажа, выходящего на противоположную сторону от караулки.

Внизу пусто, на улицах никого.

Собравшись с духом, я выпрыгнул наружу. Свист ветра в ушах, короткий миг падения — и вот я уже перекатываюсь по траве.

Времени у меня было до рассвета. Если сейчас никто не озаботился пропавшим охранником, то скоро поймут, что дело дрянь. Слишком много свидетелей видели, как охранник тащил куда-то незнакомого юношу, и если эти свидетели расходились по домам и общежитиям, то утром они пойдут на занятия и слухи дойдут до преподавателей. Наверняка начнется опрос студентов, и скоро кто-нибудь вспомнит меня. Королевские следователи и руководство лицея не глупцы — они быстро поймут, кто именно является «бедно одетым юношей», и начнут поиски. И грош цена всем их детективам и специалистам, если среди них не найдётся хотя бы один человек с поисковой техникой.

Я активировал печать перемещения. Мгновение переноса — и я стою у кровати, в своей комнате. Схватив копьё и собранный походный рюкзак, я вновь активировал печать перемещения — на этот раз ту, что была установлена мной у городской стены.

Нужно уйти подальше от столицы.

Оказавшись возле стены, я осмотрелся. Здесь никого нет — только старые каменные блоки и пустая дорога вдоль стены.

Я достал из кармана медный грошик, быстро поставил на него печать перемещения и перекинул монету через стену.

Печать исчезла почти сразу же, едва монета перелетела через стену. Я хмыкнул и нервно огляделся. Никто не трубил в рог, по стене не бежала стража, но это не значит, что сигнал не дошел до какого-нибудь возможного наблюдателя.

Значит, стена защищена. Это одновременно и радует, и огорчает.

Не прекращая внимательно смотреть по сторонам, я достал нож и быстро выковырял небольшой камень из мостовой под ногами. Вложил в новую теневую печать гораздо больше духовной энергии — примерно половину своего обновлённого резерва (больше печать не вместила) и снова перебросил камень через стену. На этот раз печать выдержала, хотя и сильно ослабла в момент перелёта.

Телепортировавшись к камню, я оказался за городской стеной. Теперь нужно было уходить отсюда как можно дальше и быстрее.

Я сосредоточился и активировал технику Ночных путей. Стояло раннее утро, и теней под ногами было множество: они начали вытягиваться и сгущаться в тонкую дорожку. Шагая по ней, я двигался намного быстрее обычного, словно само пространство сокращалось под моими ногами.

Сначала я шагал вдоль дороги, окружённой бескрайними пшеничными полями, но вскоре ушел в сторону от нее, в заросли кустарника. Теневая тропа вела меня сквозь густой кустарник, непостижимым образом позволяя протиснуться там, где сам я продирался бы сквозь заросли, оставляя клочки одежды на колючках.

Вскоре кустарник сменился густым лесом. Высокие деревья сомкнули над моей головой свои кроны. По пути мне удалось сорвать несколько духовных растений: ярко-голубое растение, по форме похожее на клевер (его название я не знал, что изрядно меня удивило) и пару цветков Огненной ромашки.

Чем больше я удалялся от столицы, тем спокойнее становилось на душе. Наконец я зашёл достаточно глубоко в чащу леса. Обнаружив небольшой журчащий ручей с чистой водой, остановился. Место идеальное: тихо, спокойно, только шелестят листья и тихо щебечут просыпающиеся птахи. Духовный фон тоже не слишком высокий, особенно в сравнении со столицей, так что сильных зверей здесь быть не должно.

Я сбросил рюкзак на мягкий мох. Достал палатку и, растянув ткань между двумя деревьями, закрепил её колышками в мягкой земле. Закончив с этим делом, пошел по периметру, наслаждаясь окружающим видом.

Здесь удивительно хорошо. Утреннее солнце пробивалось сквозь листву тонкими золотистыми лучами; вода в ручье тихо журчала по гладким камням. Воздух чистый и свежий, пропитанный ароматами трав и лесных цветов.

Впервые за долгое время я вздохнул свободно.

Найдя подходящие места, начертил на дерне шесть защитных печатей для отпугивания духов. Затем отошёл примерно на сто метров от палатки и, двигаясь по кругу, установил четыре сигнальных печати на случай приближения духовных зверей или незваных гостей. Напитав каждую печать энергией так, чтобы они продержались не меньше двенадцати часов, я вернулся к палатке, забрался внутрь и лёг на мягкий спальник. Тихо шелестела листва, журчал ручей, и эти звуки убаюкали меня лучше любой спокойной музыки.

Проснулся чуть позже полудня. Сквозь тонкую ткань проникал мягкий золотистый свет. Лес снаружи уже ожил. Я потянулся и выбрался из спальника, а потом покинул палатку.

Добрался до ручья, умылся ледяной водой. Быстро перекусил оставшимися с путешествия сухарями, размочив их в воде, и каменным сыром. После еды начал разминку: несколько простых упражнений на растяжку, дыхательные техники и лёгкая медитация. Потом пришла пора тренировок — я прыгал между печатями и тренировался ставить их на скорость, чередуя размеры. Большие печати, мелкие — на грани распада — перемещение через печать камней. Отправлял камень через одну печать, а сам прыгал через другую. Медитировал, пытаясь прочувствовать окружающие тени (безуспешно).

Тренировался я до раннего вечера, после чего решил отправиться в город.

Я оставил на стоянке теневую печать, сосредоточился и переместился к отметке, установленной утром внутри городской стены. Мгновение, которое я трачу, продираясь через вязкую тьму, и я уже стою в тени огромных каменных стен столицы.

Перенос через столичный барьер сожрал львиную долю запаса энергии. Неприятно. Пришлось потратить пятнадцать минут на медитацию.

Сперва я посетил портного, который за час (и золотой) подобрал мне подходящую для столицы одежду, и я двинулся в центр города, не забывая внимательно смотреть по сторонам.

Сегодня я шел к королевскому зверинцу. Высокие стены из грубо обработанного светлого камня поднимались вверх на десятки метров, образуя идеальный круг. Вокруг стен располагаются массивные колонны и широкие арочные проёмы, украшенные резьбой и барельефами. Прежде я не видел его, но зрелище меня не удивило: обычное круглое высокое здание. Однако впечатлила мощь Ци, которой от здания давило.

Я не медитировал, но мой резерв пополнялся с каждой проведенной здесь минутой быстрее, чем в медитации. Именно здесь, судя по всему, находится истинное сердце города. Не в королевском дворце, не в лицее, а здесь.

Подойдя ближе, я заметил группу людей возле входа. Они оживлённо переговаривались. Любопытство взяло верх, и я приблизился к ним.

— Простите, а что здесь происходит? — поинтересовался я у молодого парня, стоявшего ближе всех.

— Экскурсия по королевскому зверинцу! — ответил он с улыбкой. — Можно посмотреть на редких духовных зверей. Правда, платно, но если у вас есть пара золотых, можете потратить их с пользой!

Люди везде найдут возможность заработать, — подумал я с усмешкой. — Если за деньги они готовы даже старушкам от "службы безопасности Сбербанка" звонить, то уж возможность поднять деньги на показе духовных зверей точно не упустят.

В этот момент к нам подошла девушка в круглых очках и с папкой в руках. Она выглядела серьёзной и собранной.

— Добро пожаловать! — вежливо поприветствовала она меня. — Хотите присоединиться?

— Здравствуйте. И сколько стоит экскурсия?

— Два золотых за одного человека.

Я молча достал деньги и передал ей, улыбнувшись более натянуто, чем хотелось бы — цена была высокая за единственную экскурсию.

— Отлично! — кивнула экскурсовод. — Присоединяйтесь к группе, мы скоро начнём.

Спустя пятнадцать минут, когда толпа выросла еще на семерых человек, а кошель экскурсовода стал толще, девушка повела нас внутрь.

Мы вошли в широкий круговой коридор с высокими потолками и магическими светильниками на стенах. По обеим сторонам располагались просторные клетки с духовными животными.

Как вы понимаете, стены экранируют значительную…

И сразу — удар. Не физический. Скорее это было похоже на волну. Равнодушная вязкая духовная сила давила меня, как какую-то муху, едва не вжимала в стену. Воздух, казалось, сгустился до консистенции масла, и каждая моя мысль, движение, вдох давались через усилие.

Я моргнул.

Перед глазами — круги. Свет от магических светильников помутнел. Голоса вокруг словно уплыли куда-то вдаль. Только сердце отбивало сбивчивый, неровный ритм.

Слева от меня — клетка с Огненным Волком. Я слышал, как экскурсовод что-то объясняет. Слова доносились будто сквозь ватную завесу:

— …создаёт огненные… устойчив к температуре…

Группа двигалась, рассматривая удивительных созданий: серебристых крылатых змей с переливающейся чешуёй, хрустальных пауков размером с собаку; огромных черепах, чьи спины блестели, будто покрытые драгоценными камнями. Мы не продвигались внутрь здания, мы двигались вдоль внешней стены, и я был рад этому, потому что вряд ли вынес бы близость тех громадин, которые находились рядом. Я ощущал поток духовной энергии справа от себя, она распирала меня, обжигала.

Я не был готов к такому давлению, не понимал, что происходит, и как люди рядом со мной выносят эту жуткую силу. Я пытался закрыться от этих мерных волн и не быть раздавленным Ци, идущей откуда-то снизу и из центра этого Колизея.

Казалось, что я не тащусь на подрагивающих ногах за группой, а стою на коленях, и над шеей будто нависли чудовищно огромные пасти.

Те звери не ревели. Не рвались. Они просто были — и их существование давило, как надгробная плита. Даже не вглядываюсь в клетки, не отвечаю на вопросы придержавшего меня человека: просто не могу. Вцепился пальцами в ткань его рукава и двинулся с группой дальше, почти на автомате.

На какой-то из остановок (потерял счет) — перед какими-то клетками с кем-то внутри, где был сумрак из-за притушенных магических светильников, я прислонился левой ладонью к стене и оставил печать.

Пальцы дрожали. Ощущаю, как капли пота текут по позвоночнику, пропитывают ткань новеньких одежд.

Печать рассеялась под давлением чужой силы.

Я, точно во сне, вышел на свет и только тогда понял, что экскурсия закончилась. Воздух показался холодным и пронзительно ясным. Я как будто снова научился дышать.

Люди расходились по своим делам. Я даже не успел поблагодарить человека, который вывел меня — его нигде не было.

Экскурсовод громко тараторила:

— Дорогие гости! Если вам понравилась наша экскурсия по королевскому зверинцу, приглашаем вас посетить и другие наши маршруты! Мы проводим экскурсии по столице: вы сможете увидеть знаменитые академии боевых искусств и магии, познакомиться с открытыми школами алхимии и целительства! Также вы можете посетить крупнейшие секты города: школа Огненного Лотоса открыта для свободного посещения каждый день; секта Лазурного Дракона устраивает показательные выступления учеников дважды в неделю! Узнайте больше о Фейляне!

Я слушал её слова внимательно, запоминая названия школ и сект. Возможно, позже стоит посетить эти места.

Когда девушка закончила приглашать народ, я подошел к ней на подрагивающих ногах и решил осторожно выведать информацию:

— Про… простите, а где содержатся наиболее сильные существа? И можно ли их увидеть?

Девушка поправила очки и покачала головой:

— Самые мощные духовные звери находятся в центральной части зверинца. Но доступ туда запрещён.

— Жаль… — произнёс я задумчиво, хотя на самом деле так не думал, мне не было жаль, что мне не показали этих монстров.

А еще теперь понятно, почему нас не обыскивали и не сопровождали — в настоящий зверинец нас все равно не пустят. А если и пустят, то людям, которые годами сторожат таких зверей и прогрессируют под давлением такой Ци вряд ли кто-то из столицы или иного мира сможет что-то противопоставить.

— Вы в первый раз, — утвердительно произнесла девушка. — Я видела, что вам было нехорошо, но не стала останавливать экскурсию. Многие люди теряют сознание. Кстати, если снова запишетесь, во второй раз будет куда проще.

— Не-е, спасибо.

Поблагодарив девушку за экскурсию, направился прочь от зверинца. Меня штормило, колени все еще дрожали. Однако то, что я не упал в обморок в этом зверинце, уже можно считать чудом.

Сюрпризы на сегодня не окончились. Пройдя пару кварталов, я обнаружил в кармане скомканную бумажку со словами: «Вас ищут».

И, похоже, кто-то меня уже нашел.

Глава 8

Вернувшись в лес, я зашел подальше в чащу. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев и едва слышным пением птиц. Сел на землю, закрыл глаза и медленно погрузился в медитацию, позволяя сознанию растечься по телу.

Внутренний мир открылся передо мной яркими потоками энергии. Я сосредоточился, методично проверяя каждую часть своей энергетики на наличие следов чужого вмешательства. Мое внимание скользило по каналам, меридианам и ядру. Я искал малейшие признаки скрытых меток или печатей, но не обнаружил ничего подозрительного. Все было чисто — моя энергия текла свободно и естественно, без каких-либо посторонних примесей.

Несмотря на это, чувство тревоги не покидало меня, наоборот — усилилось. Возможно, тот, кто поставил метку, настолько искусен, что я попросту не смог ее заметить.

Закончив исследовать духовное тело, я открыл глаза и начал перебирать свои вещи. Каждую из них я тщательно осмотрел, ощупал и проверил духовным восприятием — одежду, обувь, рюкзак со всем содержимым, даже кошелек. Но снова ничего подозрительного не нашлось.

Я досадливо цыкнул.

Если метки нет ни на теле, ни на вещах — как тогда меня вычислили? Поисковые техники не работают так просто, нельзя сказать: «Хочу найти Китта Бронсона» и получить точный результат. Насколько знаю, требуется либо личная вещь объекта поиска, либо какая-то связь с ним, и даже тогда точность часто оставляет желать лучшего, и расстояние играет огромную роль.

Но меня нашли быстро и безошибочно, вдобавок к этому вместо подробного письма или попытки вербовки я получил лишь маленькую скомканную бумажку с двумя словами. Это выглядело странно и тревожно одновременно.

Кто мне ее оставил? Что ему нужно? Почему он решил не раскрывать себя и свои интересы? И главное — сколько вообще разных игроков сейчас действует в столице, и почему кто-то из них заинтересовался мной?

Вопросы множились в моей голове без каких-либо ответов.

Я глубоко вздохнул и попытался успокоиться, логически перебирая возможные варианты. Если метки нет (или она настолько искусна, что я ее не вижу), то скрываться бесполезно — меня найдут в любом случае. Но существует еще одна возможность вычислить меня без всяких меток. Я отличаюсь от жителей Фейляня тем, что умею накапливать теневую Ци и управлять ей. Возможно, именно по наличию этой духовной энергии меня так быстро вычислили.

Подтверждая эту мысль, пришла другая: я вспомнил о людях Крайслеров, которые как-то ограничивали мою способность к телепортациям. Если они могли почувствовать теневую Ци и даже подавить ее использование, значит, кто-то другой тоже мог уловить ее присутствие или, к примеру, следы моих перемещений.

Эта версия показалась мне правдоподобной, и захотелось проверить ее как можно скорее.

Я дождался в лесу раннего утра и осторожно переместился в город, воспользовавшись одной из оставленных ранее печатей.

Улицы уже начали заполняться людьми, спешащими по своим делам: кто-то торопливо шел на работу, кто-то открывал торговые лавки и мастерские, кто-то просто прогуливался, наслаждаясь прохладой утра. Я специально выбрал это время — в толпе проще затеряться. Разве что был велик шанс, что неожиданное появление на улице привлечет внимание, но обошлось.

Оказавшись возле своей печати и удостоверившись, что мимо переулка никто не проходил и не заметил меня, я позволил теневой Ци медленно просочиться наружу из моего тела. Темные потоки начали мягко струиться вокруг меня, смешиваясь с воздухом и вливаясь в поставленную печать, насыщая ее все сильнее. Остановился я только когда последняя капля теневой Ци покинула мое ядро, а печать была напитана тьмой до отказа и концентрация теневой энергии в этом месте изрядно возросла.

Закончив с печатью, я покинул переулок и отошел подальше по улице, стараясь двигаться естественно. Сердце билось учащенно от напряжения — если меня действительно отслеживают по теневой Ци, то сейчас наблюдатели должны направиться именно сюда.

Отойдя на пару кварталов, я огляделся по сторонам. Выждав момент, когда прохожих на улице не будет, и убедившись, что никто не наблюдает за мной из окон, я за пару секунд взобрался на крышу ближайшего трехэтажного дома, едва касаясь стыков между камнями. Аккуратно лег на плоскую поверхность крыши за печной трубой, массивной и обложенной по кругу камнями.

Чтобы скрыть свое присутствие еще лучше, я осторожно облек тело тонким слоем льда под одеждой. Холод привычно пробежал по коже, не заставив меня даже поежиться. Ледяная оболочка должна была скрыть теневую Ци, если меня находят по ней.

Я погрузился в поверхностную медитацию, включив еще и навык «анализа». Восприятие будто расширилось, охватывая окружающее пространство, звуки улицы стали четче и яснее. Я слышал шаги людей, их голоса и смех, шорох одежды и скрип дверных петель: информация перебиралась и раскладывалась по полочкам. Я пытался уловить любые необычные звуки и движение поблизости от переулка, в котором поставил печать.

Но прошло полчаса, потом минул час, и никто не появился возле моих печатей. Ни малейшего признака того, что кто-то заинтересовался всплеском теневой Ци. Моя ловушка не сработала — или же никто не попался в нее.

Я открыл глаза и тихо выдохнул, чувствуя досаду и тревогу одновременно. Вопросов стало только больше. Если меня отслеживали не по теневой Ци и не по меткам — тогда как? Или же за мной наблюдал настоящий профессионал, который легко разгадал мою ловушку и просто не стал попадаться?

Я поколебался, но не стал восстанавливать запас теневой Ци — если все же меня вычисляли по ней, то лучше какое-то время побыть без нее. В крайнем случае, я всегда смогу быстро преобразовать нейтральную духовную энергию в нужную мне Ци Тьмы буквально за минуту-другую.

Вместе с поредевшей толпой я отправился к торговым лавкам, чтобы собрать все необходимое для создания рунного массива.

Городские улицы постепенно наполнялись людьми, и вскоре торговые ряды уже гудели от голосов покупателей и продавцов. Еще час, и рынок закроется до вечера, но пока у меня есть время на поиск материалов для печати. Правда, они должны быть высочайшего качества — любая неточность может привести к провалу всего дела.

Первым делом я направился на рынок, где можно было найти редкие чернила и ингредиенты для их создания. Пройдя мимо прилавков с фруктами и овощами, я свернул в узкий переулок и оказался на небольшой площади, где располагались торговцы духовными товарами. И в отличие от лавок, товары здесь можно было купить куда дешевле.

Прошел мимо пары травников, мимо унылого торговца в тюрбане, продающего мелкие — с ноготь — магические кристаллы, мимо каллиграфа с разложенными на прилавке свитками.

Стараясь не привлекать лишнего внимания, медленно прошел вдоль рядов все дальше, внимательно изучая товары. Наконец остановился возле прилавка пожилого мужчины с козлиной бородкой. Кроме пустых свитков, перьев и книг перед ним стояли аккуратные стеклянные сосуды с разнообразными чернилами.

— Добрый день, почтенный мастер, — обратился я к нему вежливо. — Я ученик мастера печатей, и мне нужны особые чернила. Желательно такие, которые быстро сохнут, и трудно сводятся после высыхания.

Старик искоса посмотрел на меня, словно взвешивая сказанное. Но не сказал ничего — достал из-под прилавка небольшой деревянный ящичек, внутри которого лежали плотно закупоренные флаконы с густыми темно-синими чернилами. Даже сквозь стекло я чувствовал исходящую от них тонкую вибрацию духовной энергии.

Алхимия. Не запрещенное к варке зелье, на подобное Крайслеры закрывают глаза, но и выставлять на прилавок такое — лишние вопросы.

Повезло, что мне показал их первый же встреченный торговец.

— Одного флакона хватит.

— Пятьдесят серебряных.

Я кивнул, не торгуясь заплатил указанную сумму и осторожно спрятал флакон в сумку на поясе. Осталось найти подходящие инструменты для резьбы по камню.

Следующим моим пунктом стала ближайшая кузница — небольшое здание с вывеской в виде молота. Внутри пахло жженой кожей и металлом. Кузнец работал, и пришлось подождать, пока он закончит. Коренастый мужчина с красным от жара лицом выслушал меня, задал пару вопросов и выложил передо мной несколько резцов. Помня, как легко ломался купленный в Вейдаде инструмент, приобрел сразу несколько.

Теперь у меня были чернила и инструменты, правда, оставалась главная проблема — не было мощного накопителя духовной энергии. Без него рунный массив будет неполным и не сможет функционировать должным образом.

Еще нужно было найти место, где ставить печать, но место, в отличие от накопителя, можно создать самостоятельно.

В задумчивости я отправился обратно в лесную чащу на поиски подходящего для создания печати места — тихого и удаленного от посторонних глаз.

Блуждая по лесу несколько часов подряд в поисках достаточно большого камня для вырезания рун, я неожиданно для себя наткнулся на развалины дома, заросшие густым плющом. Стены выглядели так, будто стояли здесь уже несколько десятилетий.

Я приблизился к руинам и внимательно осмотрел их. Стены были сложены из крупных кирпичей разного размера, местами потрескавшихся и осыпающихся от времени. Несмотря на это, сооружение выглядело достаточно прочным и надежным для моей цели.

Я выбрал наиболее сохранившуюся стену, очистил ее от вьющихся растений, осторожно убрал осыпавшийся мусор у основания. Поверхность оказалась ровной и шершавой, но куда лучше подходящей для нанесения пространственной печати, чем какой-нибудь валун или выпирающий из земли кусок скалы.

— Отлично, — пробормотал я себе под нос, удовлетворенно осматривая очищенную стену. — Так, теперь к работе…

Я достал приобретенные инструменты и чернила, проверил их еще раз, осмотрел лезвия резцов, затем еще раз — стену, мысленно размечая части печатей так, чтобы каждая находилась на своем камне. А накопитель можно будет по центру и позже вставить — вот здесь, между этими кирпичами сразу под него ямку выдолблю…

«Ямку» выдолбил за час. Даже не столько выдолбил, сколько растворил с помощью копья, щедро пропуская по древку теневую энергию. Сгущенные до капель тени с шипением падали на строительную смесь, растворяя ее. На небольшое углубление ушло два полных резерва.

Затем разложил на земле резцы и снова прикинул, где какие наносить руны. Создание пространственной печати — это тонкое искусство. Любая ошибка, поставленная не там руна, и придется заново просчитывать печать, прикидывая, как свести огрех на нет.

Я начал медленно и осторожно наносить первые линии рунного массива. Металл резца легко входил в кирпичи, оставляя за собой четкие, глубокие следы. Каждая часть печати была важна и имела свое значение: одни нужны были для стабилизации пространства, другие — для концентрации энергии, третьи — для связывания массива с будущей печатью телепортации. Постепенно руны начали складываться в единый сложный узор — огромный круглый массив, покрывающий почти всю стену за исключением центра.

Время текло незаметно. Я полностью погрузился в работу, час за часом тщательно вырезая знаки, проверяя их расположение и глубину, корректируя малейшие неточности. Наконец, спустя долгие часы кропотливой работы, я закончил последний символ внешнего кольца. Сделав шаг назад, я внимательно осмотрел созданный мной массив — он выглядел идеально.

После этого я так же аккуратно заполнил каждую руну темно-синими чернилами. Алхимия была отличной — даже без накопителя от печати едва заметно веяло духовной силой.

Теперь настало время проверить действенность массива.

Я протянул ладонь, и с нее сорвалась теневая печать: будто черная клякса пролетела по воздуху до камня и расплескалась на нем черными рунами.

Я замер на мгновение, прислушиваясь к ощущениям.

Что-то изменилось. Тени в углах руин стали гуще и глубже, воздух похолодел. Руны на стене будто уходили глубже в камень, приобретая объем и силу.

Я закрыл глаза и мысленно потянулся к печати. Меня сразу же захлестнуло острое ощущение связи — ясное и отчетливое. Мой путь к печати ощущался намного сильнее и полнее, чем когда-либо ранее. Откуда-то во мне появилась твердая уверенность: даже если буду находиться за сотню километров от столицы, я все равно смогу почувствовать ее присутствие и перемещаться по направлению к ней. Сразу на такое расстояние не прыгну, энергии не хватит, но в ее направлении — очень даже легко.

Обычную пространственную печать я бы уже давно перестал ощущать на таком расстоянии. Но этот массив сиял в моем сознании отчетливее маяка в ночи. Если найду подходящий накопитель духовной энергии, то печать будет действовать и неделю, и даже месяц — в зависимости от объема накопителя. Однако сейчас она ограничена количеством энергии, которое я мог вложить. Как только эта энергия исчерпается, печать перестанет действовать.

Собрав инструменты и спрятав их обратно в сумку, я внимательно осмотрел свою работу и остался доволен. Удовлетворенно улыбнувшись самому себе, направился прочь от руин — осталось лишь решить последнюю проблему с источником энергии. Но этим можно заняться после короткого отдыха и сна. После долгих часов концентрации голова варила слабо, и я решил, что заслужил хотя бы небольшой отдых и возможность расслабиться.

Переместился в столицу, выплеснул теневую Ци в печать, призвал ледяной доспех и, побродив по вечерним улицам столицы, зашел в таверну с простым названием «Старый дуб». Заведение оказалось оживленным и шумным, но не слишком многолюдным — именно то, что нужно сейчас.

Войдя внутрь, я сразу ощутил теплый воздух, пропитанный ароматами жареного мяса, свежего хлеба и пряных трав. В углу потрескивал камин.

Выбрав столик в стороне от центра зала и поближе к углу, я заказал себе горячее мясное рагу с овощами и кружку местного темного пива. Пока неспешно ел и пил, без особого интереса слушал разговоры окружающих. За соседним столом двое крепких мужчин оживленно обсуждали какое-то происшествие. Молодой парень с отчаянно рыжими волосами горячо доказывал приятелю:

— Говорю тебе, это настоящий Огненный волк! Сам видел следы! Если поймаем в сети, сможем месяц безбедно жить!

Другой лишь усмехался в ответ:

— Да брось ты. Лучше вспомни о тех поисковиках, что пропали неделю назад возле долины. Я туда ни ногой.

Я задумчиво отхлебнул пива и продолжил прислушиваться к другим разговорам.

— Представляете, ломали старый дом…

-… сундук с золотыми монетами и украшениями! Хозяину по шее, и…

— чуть не лишился чувств, как увидел! А он стоит, зырк-зырк на меня глазищами! Ну я тогда…

Разговоры текли рекой: слухи, сплетни, новости.

Спустя какое-то время мое внимание привлекла группа мужчин, рассевшаяся за соседним столиком. Они уже заметно захмелели и теперь осторожно заводили тему о королевской семье. Голоса их стали тише, почти шепотом:

— А король-то наш опять налоги поднял… — осторожно начал один из них, худощавый мужчина с длинными усами. — Уж это… восемь процентов теперь! Куда годицца?

— Да уж, дела его в последнее время странные какие-то… — пробормотал другой собеседник, поглядывая по сторонам. Я уткнулся в кружку, не желая конфликта.

Постепенно разговор соседей перешел на достоинства королевской дочери, а потом и на недостатки принца. Выпитое пиво развязало языки:

— Его высочество принц Эдвин-то, совсем эт-самое… непонятный человек. Вместо того, шобы государством заниматься, он в артель каменщиков подался, а потом в лицее год просидел. Всего год! Ну шо ему там за год могли дать? — возмущался усач. — Эт самое… Как управлять государством за год разве выучисся?

— Да слышал я, что он собирается перед следующим сезоном дождей по городам поездить, посмотреть на жизнь простых людей, — подхватил третий собеседник. — А чего на них смотреть, на голоногих?

Он вздохнул и добавил задумчиво:

— В общем, мотает нашего принца из стороны в сторону, за что ни берется, все бросает. Ой, не к добру, ребяты…

Я поневоле задумался над услышанным. С одной стороны, люди были правы: принц действительно вел себя странно для наследника престола. Однако мне казалось разумным его стремление узнать жизнь простых людей изнутри. Городам действительно было что показать наследнику трона: настоящие проблемы и заботы народа лучше всего видны именно снизу, а не из дворцовых окон.

Чего на самом деле хотел добиться принц и зачем он выбрал такой необычный путь, меня не слишком волновало. Искренне ли стремился он понять свое королевство глубже и стать лучшим правителем в будущем, или же за этим скрывалось нечто другое, мне сейчас было побоку. Меня волновали свои проблемы: поиск накопителя, оставшиеся книги по зельеварению, но еще сильнее меня волновала еще одна кружка темного пива, которую услужливо поднесла подавальщица, стоило только громко стукнуть дном о столешницу.

Я доел рагу, залпом выпил половину кружки, а потом, послушав бессодержательные разговоры, допил оставшееся, расплатился с хозяином таверны и вышел на прохладную ночную улицу. В планах на завтрашний день у меня была прогулка по городу и осмотр открытых школ и сект, о которых упоминала девушка-экскурсовод, трата оставшихся денег и поиск накопителя.

Глава 9

Я решил поэкспериментировать и добавил вокруг стоянки несколько собственных печатей. И вот я медленно обхожу лагерь. Вокруг тишина, только журчание ручья нарушает ночной покой. Свет луны мягко проливается на землю, освещая мои руки, когда я аккуратно размещаю последнюю из придуманных мною маскирующих печатей. Они должны были скрывать энергетику места, приглушать потоки Ци и делать моё пребывание здесь незаметным для посторонних глаз.

Закончив работу, поднимаю руку и формирую на ладони теневую печать. Чёрный шар вспыхивает и резко срывается вниз, вгрызаясь в землю у моих ног и там, где он упал, проступили руны, линии, сплетаясь в теневую печать. Я внимательно наблюдаю за его энергетическим следом, затем отступаю за пределы выставленного периметра и прикрываю глаза.

— Ну что ж, посмотрим, получилось ли хоть что-то стоящее.

Я сосредотачиваюсь и сразу ощущаю потоки Ци вокруг себя. Тонкие линии энергии струятся в пространстве. Одни еле заметны, словно бледные тени на фоне ночи, другие — аж светятся. Да, мои печати работают — немного ослабляют и слегка «тушат» теневой поток от техники. Но именно что слегка. Очень слабенько.

Морщусь от досады.

— Этого явно недостаточно, — шепчу я себе, качая головой. — Наверняка существуют более мощные маскировочные печати. Если уж руны и символы способны воздействовать на саму энергетику мира, человечество точно не упустило бы возможность создать что-то значительно сильнее.

Но пока придётся довольствоваться тем, что есть.

А теперь — работа над новыми документами.

Возвращаюсь к костру и вытаскиваю из сумки чистый лист бумаги. В лунном свете он выглядит почти серебряным. Усевшись поудобнее, я начинаю аккуратно выводить слова новой подорожной, на Цао Цзелуна, ученика школы Небесного Гнева.

Вымышленное имя звучит непривычно, как и новая школа. Я усмехаюсь про себя: если вдруг кто-то захочет проверить мою принадлежность к школе, я всегда могу продемонстрировать свою способность создавать лёд — это вполне сойдёт за одну из техник. Главное, чтобы не спросили о чем-то, что знают только знакомые со школой люди.

Самое сложное в подделке — печать. Над ней приходится изрядно повозиться уже днём, вооружившись крохотной кисточкой и красками. Я внимательно рисую узоры и символы, стараясь не допустить ни единой ошибки. Малейшая неточность — и нужно будет начинать сначала.

Наконец я отстраняюсь от листа и критически оглядываю результат. Печать выглядит вполне убедительно… для тех, кто такую ни разу не видел.

Теперь я — Цао Цзелун из школы Небесного Гнева. По крайней мере, до тех пор, пока кто-нибудь не решит копнуть глубже.

Складываю подорожную и прячу её во внутренний карман одежды. Теперь можно двигаться к лавке купца, который не откажется взять за золото дополнительный груз.

Через ворота прошел легко, вместе с толпой. Стражники в караулке ко мне не слишком присматривались, и мое лицо спокойно прошло их беглую проверку.

А вот с торговцем возникли проблемы — груз до Циншуя за пару золотых его люди брать не соглашались, потому как до моего города караван не пойдет. Пришлось направляться в контору «Караваны семьи Чжан», как подсказал случайный прохожий: мол, они надёжны и берут недорого.

Здание конторы оказалось старым, но ухоженным. Красные фонари мягко покачивались на ветру, над входом висела деревянная табличка с яркими золотыми иероглифами. Внутри пахло древесиной, бумагой и чернилами. За высоким столом сидел мужчина средних лет в серой одежде с чёрным поясом, и внимательно изучал толстый учетный журнал.

— Добрый день! Мне нужно отправить товары в город Циншуй.

Мужчина поднял ладонь, прерывая меня, затем яростно вычеркнул три позиции и поднял голову.

— Что именно вы хотите отправить?

— Пару ларей. Во-от таких.

Я развел руками, прикидывая размеры тары, в которые влезут мои приобретения. Перечислил, что именно будет в этих ларях. Сам уже прикинул список, узнал, где лучшие и недорогие лавки, но без договора с конторой тратить деньги было бы бессмысленно.

Мужчина кивнул.

— Циншуй… Это довольно далеко отсюда. Обычно мы собираем груз туда раз в месяц, и ближайший караван выдвинется не раньше чем через неделю. Но если вы хотите отправить срочно, это возможно за дополнительную плату.

Хотелось бы быстрее доставить товары, но денег на лишние траты нету.

— Нет необходимости спешить. Главное — надёжность доставки.

— Мы уже много лет занимаемся перевозками. Ваши вещи будут доставлены в том виде, в котором вы их нам передадите.

Мы быстро обсудили стоимость перевозки и оплату, которую я сразу передал. Настоял на том, чтобы получить расписку с печатью конторы, и передал подорожную. Теперь нужно закупиться на оставшиеся деньги и привезти купленное сюда.

Сегодня был выходной день. Народу на улицах было полным-полно, и в этой толпе я направился в торговый район столицы.

Улицы здесь были оживлёнными, наполненными звуками голосов, ароматами благовоний и пряностей. Вывески лавок были вымыты и начищены, торговцы громко зазывали покупателей, нахваливая товары.

Раз уж я добрался до столицы, было бы непростительно упустить возможность приобрести вещи, которые в провинциальном Циншуе просто не найти. Конечно, я мог бы потратить время и деньги на личные нужды, но то, что я хотел приобрести, мне не по карману. Так что важнее потратить остатки золота, чтобы усилить секту, чем просто проесть и пропить их.

Первым делом я направился к книжным лавкам. Здесь, в столице, где десятки школ и сект конкурируют друг с другом, многие боевые техники давно перестали быть секретными.

Меня интересовали дешевые (но не слабые) техники. Мастера научились создавать свитки, позволяющие передавать знания ровно десять раз: каждый раз, когда кто-то изучал технику по такому свитку, чернила слегка тускнели. После десятого применения текст полностью исчезал, оставляя лишь чистый лист бумаги без малейших следов энергии мастера.

Я долго выбирал среди этих удивительных свитков, рассматривая аккуратные линии и символы на тонкой рисовой бумаге. В итоге выбрал несколько техник, которые могли бы значительно повысить мощь и потенциал учеников моей секты:

«Пламенный кулак» — атакующая техника, позволяющая концентрировать огненную Ци в кулаке и наносить сокрушительные удары противнику. Проблема в том, что Ци тратится быстро и много, но Апелию пойдет. А там и на изучение кем-нибудь из секты останется.

«Шаги Тени» — искусство стремительного передвижения, благодаря которому практик способен передвигаться очень быстро в темное время суток. Не знаю, будет ли техника синергичной с техниками секты Тьмы, но я ничего схожего со своей теневой энергией от свитка не уловил, но все-таки взял: описание было схожим с моей «теневой тропой», а техника быстрого перемещения лишней не будет.

«Защитный панцирь» — оборонительная техника, создающая вокруг тела плотную завесу Ци, способную выдержать даже серьёзные атаки. Ну, по описанию на свитке и словам продавца. Как на деле, даже сказать не возьмусь.

Помимо боевых техник, я приобрёл несколько трактатов по медитации и духовному совершенствованию. Особенно заинтересовал меня свиток «Путь внутреннего озера», описывающий методику глубокого погружения в собственное сознание и очищения внутренней энергии перед повышением ранга. Такой подход мог бы значительно улучшить прогресс учеников.

Наконец я отправился в лавку духовных артефактов. Здесь мои глаза буквально разбежались от разнообразия товаров: амулеты из серебра и обсидиана обещали «защиту от злых духов и негативной энергии»; небольшие кулоны из чистейшего горного хрусталя усиливали поглощение Ци из окружающего мира.

Я тщательно проверял каждый предмет внутренним зрением, ощущая потоки энергии и стараясь выбрать лучшее из возможного. В итоге я остановил свой выбор на парочке нефритовых подвесок с рунической вязью — они идеально подходили для медитаций и помогали быстрее входить в состояние концентрации. Также приобрёл несколько серебряных амулетов, способных отражать «злые намерения и духовные атаки». Все стоило не так уж и дорого благодаря развитому производству.

Сумка за моей спиной уже ощутимо потяжелела от купленных свитков и артефактов, но я не спешил покидать рынок. Предстояло закупиться не столь полезными, но куда более объемными вещами. Я не мог упустить шанс найти здесь что-то ещё полезное для секты.

Медленно шагая по узким улочкам, я внимательно изучал примеченные ранее прилавки. Мой взгляд остановился на небольшой лавке, где пожилой торговец с длинной седой бородой предлагал высококачественные чаи, привезенные с далеких гор. Я подошёл ближе и вдохнул глубокий, терпкий аромат. «Нефритовая роса с горы Сяошань», «Облачный туман», «Лотосы лунного озера».

Конечно, чай не даст особых преимуществ в культивации, но его вкус… просто бесподобен. Я не удержался и приобрёл несколько коробок чисто ради удовольствия.

Чуть дальше моё внимание привлекла лавка с изысканными винами и ликёрами. Здесь напитки продавались дёшево, почти за бесценок, но в отдалённом Циншуе такое вино — большая редкость. Если преподнести эти бутылки верхушке моей секты как подарок, это наверняка укрепит мои позиции.

Я купил сразу несколько красивых глиняных сосудов с вином «Небесный цветок». Торговец улыбнулся и заботливо завернул их в мягкую ткань и согласился отложить на пару часов, пока я за ними не вернусь.

Продолжая путь, я остановился у лавки каллиграфических мастеров. На деревянных табличках были выведены строки древних стихов, цитаты из трактатов о Дао, «Пути достижения гармонии» и иероглифы, наполненные глубокой духовной силой. От некоторых табличек буквально веяло чистой Ци; я чувствовал, как энергия мягко струится вокруг них, успокаивая разум и очищая сознание. Такие вещи идеально подойдут для медитативных комнат.

Кстати о них. В секте Тьмы пока нет специально оборудованных помещений для медитаций, но если мне удастся уговорить мастера Линя выделить хотя бы одну комнату среди тех мрачных коридоров, наполненных тёмной энергией, я мог бы расписать её рунами из беседки Вейдаде и украсить стены этими табличками. Это не только поможет ученикам быстрее развиваться в культивации, но и мне самому будет полезно — я обязательно стану частым посетителем этой комнаты.

Не удержавшись от соблазна, я приобрёл несколько самых сильных по энергетике табличек с каллиграфией. Торговец заверил меня, что они написаны настоящими мастерами Дао и способны гармонизировать внутреннюю Ци человека.

Следующая лавка была завалена картинами разных размеров и сюжетов: природные пейзажи с величественными горами и водопадами, сцены легендарных битв древних мастеров меча и копья, изображения бессмертных мудрецов на фоне облачных вершин. Такие картины здесь продавались едва ли не на развес — очевидно, их печатали на специальных станках десятками одинаковых экземпляров. В отдаленном Циншуе же подобные произведения искусства были большой редкостью и стоили куда дороже. Не так дорого, чтобы сколотить на этом состояние, но достаточно, чтобы сойти за дорогой подарок. Я быстро выбрал несколько десятков полотен по бросовой цене — едва ли не по стоимости холста и красок. Тоже попросил отложить.

Покидая торговый район, я невольно задумался о том, чего мне действительно не хватает сейчас. Было бы здорово нанять настоящих специалистов: известных кузнецов и ремесленников для создания качественного оружия и артефактов; опытных учителей боевых искусств для обучения молодых учеников новым стилям боя и уникальным техникам; алхимиков, способных создавать пилюли высшего качества…

Я тяжело вздохнул. К сожалению, денег на подобные расходы у меня сейчас совсем нет. Хотя очень хотелось бы привлечь таких людей в мою секту — это значительно ускорило бы её развитие. Может быть, в следующий раз…

Выйдя за пределы рынка, я направился к постоялому двору неподалёку, где стояли повозки наёмных возниц. Выбрав крепкого практика с добродушным лицом, я договорился с ним о цене и вскоре уже ехал обратно к торговым рядам.

Телега катилась медленно, и я собирал покупки, оставленные у торговцев. Возница помогал мне аккуратно загружать купленные по дороге деревянные сундуки коробками с чаем, сосудами с вином и ликёром, свитками и картинами.

Наконец мы вернулись к конторе перевозчиков. Сотрудник конторы осмотрел каждую вещь, записал и вручил мне список, после чего опечатал сундуки.

Закончив дела с грузом, я почувствовал облегчение — теперь можно спокойно отправляться на прогулку по городу. Я помнил слова экскурсовода о Школе Огненного Лотоса, открытой для свободного посещения. Любопытство взяло верх, и я решил направиться туда — всё равно вечер был свободным, и мне хотелось увидеть, как устроены занятия в столичных заведениях.

Школа располагалась километрах в трех от торговой площади и занимала целый квартал, обнесенный высокой каменной стеной. Вскоре я уже подошел к воротам, над которыми висела большая деревянная табличка с ярко-красными иероглифами «Здесь взрастают Огненные Лотосы». Створки были широко раскрыты, приглашая всех желающих войти внутрь.

Едва я переступил порог, как ко мне из толпы послушников подбежал молодой паренёк лет тринадцати-четырнадцати в светло-красной одежде. Он сложил ладони в приветственном жесте и улыбнулся:

— Добро пожаловать, старший брат! Меня зовут Сяо Лунь, я послушник школы Огненного Лотоса. Если вы пришли на выступление, я провожу вас к арене!

— Было бы интересно.

Парнишка оживился и, топая чуть впереди, начал агитировать:

— Наша школа открыта для всех посетителей каждый день, старший брат. Мастер говорит, что знания нельзя прятать за закрытыми дверями. Он считает, что среди случайных гостей могут оказаться настоящие таланты или люди с интересными техниками, которые захотят поделиться ими с нами, и изучить наши взамен. Так что если у вас есть желание обменяться опытом, мы это поощряем.

Мы прошли по широкому двору, где несколько десятков учеников отрабатывали базовые приёмы боя. Их движения были чёткими и резкими, а в воздухе ощущался жар.

— Здесь мы тренируем базовые навыки владения Ци и боевые формы огненной стихии, — пояснил Сяо Лунь. — На случай, если вы захотите попробовать себя в наших упражнениях. Вы владеете сродством с огнем?

— Увы, нет. Но возможно, я могу провести учебный поединок с кем-нибудь, кто владеет копьём?

Парнишка посмотрел на меня, в глазах мелькнула жалость:

— Вы только на первой ступени пробуждения, верно? Простите мою прямоту, старший брат, но я бы не советовал вам вступать в поединок здесь. Даже самые младшие ученики нашей школы уже давно перешли на эту ступень. Вас просто сомнут.

В его словах была толика истины — в столице и в самом деле иной уровень культивации.

— Я и не думал, что в столице есть школы, открытые для свободного посещения, — признался, меняя тему разговора.

Сяо Лунь улыбнулся с гордостью:

— В столице есть всё! Как я уже говорил, открытые занятия помогают нам находить бесхозные таланты. А иногда приходят путешественники из дальних краёв специально, чтобы посмотреть какие-то техники или приёмы. Некоторые из них не стесняются делиться своими собственными знаниями и опытом. И наша школа, и наши гости так становятся сильнее.

Мы подходили к арене. Уже издалека был слышен гул зрительских голосов.

Арена раскинулась передо мной: круглое озеро из светлого песка. По периметру возвышались деревянные трибуны, почерневшие от времени, но всё ещё крепкие. На них гудели и переговаривались сотни зрителей.

Паренек проводил меня до ближайшего свободного места, попрощался и, почтительно поклонившись, бесшумно исчез. Я же поднялся по ступеням повыше, заняв скромное, но удобное место в последнем ряду — оттуда открывался отличный обзор, и со спины никто не зайдет.

Трибуны кипели жизнью: горожане, приезжие, знатные особы и простолюдины — фигуры слились в одно пёстрое море и взволнованно смотрели в центр, на песок, где вот-вот должно было начаться нечто необыкновенное.

Я снова осмотрелся: ни признака опасности. Ни подозрительных взглядов, ни чужой давящей ауры. Даже интуиция, обычно беспокойная, сейчас молчала.

И вот — звон. Гулкий, протяжный удар огромного медного гонга прокатился по арене, пробирая до костей.

Из восточной арки вышли десятки учеников в одинаковых одеждах. Они двигались в совершенной гармонии, как солдаты на параде — ни одного лишнего движения. Их шаги были синхронны, будто по песку шагал один человек.

Внезапно они остановились, и, будто по команде, одновременно подняли руки к небу. В тот же миг воздух вспыхнул: десятки огненных потоков вспороли воздух. И стоило им угаснуть, за огнем последовали молнии — яркие, серебристо-голубые, извивающиеся над практиками, как живые змеи. Они сплелись в ослепительную сеть, жирно шкворча и усиливая друг друга, и наконец вверх, в небо, ударил ослепительный разряд. Раздался грохот — резкий, оглушительный и такой громкий, что заложило уши. Кожа покрылась мурашками.

После этого группа потянулась к выходу, а в центр арены вышел ученик в длинных лазурных одеждах с серебряной вышивкой. Он поднял руки к небу и начал быстро двигать пальцами, активируя технику не мыслью, а архаичными жестами. Но он добился, чего хотел — вокруг него заклубились облака ци: над ареной поднялись белоснежные туманные волны. Внезапно облака задрожали, приняли форму и превратились в гигантских духовных журавлей.

Птицы распахнули огромные прозрачные крылья и величественно пронеслись над зрителями. Я зачарованно смотрел вверх, широко раскрыв глаза от восхищения. Журавли сделали несколько кругов над ареной и затем медленно растворились обратно в облаках. Если бы я мог заснять это на камеру и выложить в сеть, видео наверняка собрало бы тысячи просмотров за считанные часы!

Школа Огненного Лотоса явно довела искусство показательных выступлений до совершенства.

Под громкие овации зрителей на арену вышел следующий участник — старший ученик школы, наследник главы. Он выглядел спокойным и уверенным в себе. В его руках был простой меч без украшений и лишних деталей.

Сначала он подошёл к длинной шелковой ленте, натянутой между двумя столбами на расстоянии нескольких метров от него. Я внимательно следил за каждым его движением, но он лишь слегка качнул мечом — и лента оказалась перерезана пополам! Я даже не заметил ни малейшего колебания энергии Ци. Это была чистая техника меча, доведённая до абсолютного совершенства.

Затем ему завязали глаза плотной повязкой. Он снова взмахнул мечом — и лента вдруг сама собой взметнулась вверх! Мечник продолжал совершать лёгкие движения клинком, и от ленты начали отделяться тончайшие полоски ткани толщиной не больше конского волоса. Каждый взмах меча подбрасывал ленту.

Но это было ещё не всё: пока он махал мечом, на арену тихо, словно тени, выскользнули десять учеников с мечами в руках и напали на практика с завязанными глазами. Они явно привыкли действовать как единое целое, но даже так они не могли ничего противопоставить ученику: он легко парировал все атаки противников, словно видел их насквозь.

Последним на арену вышел мужчина средних лет, одетый куда богаче предыдущих практиков, в вышитом золотом парчовом халате. В центр арены вынесли огромный чан, доверху наполненный водой. Мужчина встал перед этим чаном и сложил руки за спиной.

Вода в чане вдруг вздрогнула и поползла вверх.

Я заворожённо смотрел, как огромные водные массы взмывают в воздух, переплетаясь друг с другом и образуя сложнейшие архитектурные формы — колонны, стены и крыши дворцов из воды застыли над ареной. Солнечные лучи преломлялись в водных потоках, превращая всю конструкцию в сияющее чудо. Из воздуха возникала все новая и новая вода — в лицо повеяло сухостью, кожа на лице стянулась.

Это ведь ранг третий, ранг метаморфоз, не меньше!

Я невольно подумал, страшно было бы оказаться противником такого практика. Если эти тонны воды вдруг обратятся в боевые техники или даже в простейшие ледяные лезвия и обрушатся на врага — шансов выжить будет немного. Нет, это не выступление, здесь уже акция устрашения и демонстрация силы, пусть и выглядит, как сооруженный из воды дворец…

Напоследок практик просто развеял то, что кропотливо выстраивал. Арену на минуту заволокло густым туманом.

После выступлений на арену вышел сам глава школы Огненного Лотоса. Показывать свою силу не стал, просто обратился ко всем зрителям на трибунах:

— Каждый из вас может стать частью нашей школы! Мы открыты для всех талантливых людей! Усердие и трудолюбие помогут вам достичь такого же мастерства!

Его слова сопровождались бурными овациями зрителей. Люди вокруг меня вскакивали со своих мест, аплодировали стоя или наоборот замирали от восторга и потрясения. Я сам невольно вцепился пальцами сидение лавки, чувствуя, как сердце бешено колотится от увиденного.

Сегодняшний вечер был невероятным опытом для меня — я впервые увидел столь впечатляющие демонстрации силы и мастерства культиваторов столицы. И теперь я понимал: путь культивации гораздо глубже и грандиознее, чем я мог себе представить ранее. Я, с моими наивными представлениями и скромными техниками, понял, насколько далеко можно зайти на пути совершенствования. Я был каплей, а передо мной расцвело целое море возможностей.

Хотя даже в великолепии чужих техник я сумел уловить крупицы знаний, которые смогут пригодиться лично мне.

Меня поразила техника мечника — чистая, отточенная, лишенная всякой демонстративной энергии. В этом была суть истинного мастерства: не сила, не эффектность, а контроль и абсолютная точность. Я ведь могу так же развить мастерство владения копьем. А если к этому добавить еще и теневую телепортацию, научиться ставить громадные печати, растягивая их на всю арену, и перемещаться в любую точку такой печати?..

А техника журавлей — не просто красивая иллюзия. Нет, она учила другому. Она показала мне, как управлять формой и образом, как придать Ци не только плотность, но и красоту, движение, характер. А что, если применить это к моей Ледяной Защите? Что, если не просто создавать доспехи, а научиться творить изо льда свои копии, сбивающие врага с толку? И перемещаться между ними? Пусть противник ударит по ледяному клону — я уже в другом месте.

Когда я вернусь в Циншуй, я начну тренироваться по-новому. Буду отрабатывать точность теневых скачков, доводить их до уровня мельчайших долей шага. Буду учиться формировать лёд не грубо, а гибко, тонко, придавая ему разную форму. Я хочу не просто защищаться — я хочу, чтобы мой враг не понимал, где я есть, что я делаю и когда и откуда ударю в следующий раз.

Из того, что я видел, я извлек уроки. Теперь дело было за многочисленными попытками развить данные мне техники, выйти за грань.

Глава 10

После зрелищного выступления учеников школы Огненного лотоса я решил продолжить исследование Фейляня. Город был огромен, и каждый квартал таил что-то новое и интересное.

Вспомнил, что экскурсовод упоминала также открытые школы алхимии и целительства. Заинтересованный, я решил узнать подробнее.

Оказалось, в Фейляне действительно существует официальная открытая школа алхимии, находящаяся под контролем Дома Крайслеров. Любой желающий может прийти туда, пройти небольшой экзамен — сварить простенькое зелье по готовому рецепту, чтобы доказать свою способность четко следовать инструкциям (и хотя бы знакомство с обычной готовкой) — и стать рекрутом Крайслеров. После этого новоиспеченный ученик получает официальное право заниматься алхимией и официальную обязанность — варить зелья.

Если бы подобная школа была в Вейдаде в первые месяцы моего попадания в этот мир, я бы, возможно, не задумываясь вступил туда. Тогда мне казалось, что это идеальный способ получить необходимые знания и навыки. Но сейчас я уже слишком многое знаю о школах, сектах и их внутреннем устройстве. Более чем уверен, что такие рекруты наверняка опутаны множеством строгих клятв и обязательств перед Домом Крайслеров.

Не могу с уверенностью сказать, насколько реально простому ученику подняться выше статуса обычного рекрута или стать кем-то значимым в такой мощной алхимической структуре — попросту не знаю. Возможно, я ошибаюсь и Крайслеры действительно заинтересованы в поиске талантов среди обычных людей, но сомневаюсь, что человека «с улицы» поставят на один уровень с теми, кто родился Крайслером. И уж точно не преминут связать его дополнительными договорами и клятвами.

Размышляя об этом, я интереса ради свернул к одной из лавок Фейляня. Здесь было множество разных лотков, магазинчиков, лавочек, но моё внимание привлекла большая вывеска с гербом Дома Крайслеров над входом в просторную лавку зелий.

Зайдя внутрь, я оказался в просторном помещении с аккуратными рядами полок, на которых стояли сотни разнообразных склянок и флаконов. Пахло целебными травами и эфирными маслами, а осмотрев зелья, я с удивлением обнаружил, что они сварены уж очень на совесть. Я и сам вряд ли смог бы сделать лучше, не вкладывая при варке в котел эссенцию. Вдобавок ко всему кроме зелий, мазей и прочих склянок здесь были выставлены и пилюли, изготовленные в алхимических печах, которыми, по указанию королевского величества, владели только Крайслеры.

За прилавком стоял мужчина средних лет в строгом тёмно-зелёном одеянии, доброжелательно мне кивнувший.

Я решил немного сыграть роль простого паренька из провинции. Подойдя к торговцу, робко улыбнулся:

— Простите… Я недавно приехал в столицу и пробовал поступить в лицей, но меня не взяли. Вот думаю теперь попробовать себя в алхимии. Слышал про открытую школу вашего Дома… Как считаете, стоит ли туда идти?

Глаза торговца тут же загорелись энтузиазмом, и он расплылся в широкой улыбке:

— Конечно стоит! Юноша, вы сделали правильный выбор, к черту этот лицей! Дом Крайслеров — это крупнейшая алхимическая структура во всём королевстве. Мы обладаем филиалами почти во всех крупных городах страны, наши лавки зелий есть в каждом из самых дальних уголков королевства! Поверьте мне на слово: нет лучшего места для начала карьеры алхимика!

Он с гордостью указал рукой на полки вокруг себя:

— Все эти зелья произведены именно учениками и мастерами! Мы гарантируем высочайшее качество продукции, потому что следим за каждым этапом производства — от выращивания ингредиентов до конечного результата. У нас строго соблюдаются стандарты рецептов, а ученики получают лучшее доступное обучение! Если в тебе есть упорство и тяга к алхимии, ты никогда не будешь нуждаться в деньгах и обеспечишь семью!

Я кивнул с интересом:

— А что нужно будет от меня? Я слышал, там нужно будет давать какие-то клятвы.

Торговец слегка замялся:

— Ну… разумеется, определённые обязательства есть у всех учеников крупных домов и сект. Это ведь естественно: вас ведь будут обучать бесплатно, дадут доступ к самым редким ингредиентам и рецептам. Взамен наставники ожидают лояльности и ответственного подхода к делу. Но поверьте, юноша — это совершенно нормально! Более того, если вы проявите талант и усердие, то сможете быстро подняться по карьерной лестнице внутри Дома Крайслеров. И это стоит того! Если вы станете нашим учеником, вам откроются огромные перспективы: стабильный доход, возможность путешествовать по всему королевству по делам Дома, доступ к уникальным знаниям и ингредиентам…

— Но вы это уже говорили.

— И повторю! Более того, лучшие из лучших смогут попасть в центральную лабораторию в столице и работать под руководством знаменитых мастеров-алхимиков!

Я изобразил удивление:

— Значит, даже простой парень вроде меня может добиться успеха?

Торговец энергично закивал головой:

— Абсолютно верно! Наш Дом всегда ищет таланты. Главное — трудолюбие и дисциплина! Вступайте к нам — не пожалеете! И скажите, что вас отправил Барагос — так условия будут еще лучше.

Поблагодарив его за подробный рассказ, я вышел из лавки на улицу, размышляя об услышанном. Разумеется, торговец явно преувеличивал плюсы обучения у Крайслеров, но Дом зельеваров действительно мощная структура. Они смогли построить систему, которая работает как часы: строгая организация производства зелий, централизованное обучение учеников, контроль над зельями и рецептами. Иногда, правда, часы сбоят и зелья выходят ужасными, а аттестованный зельевар не может сварить зелье от «пепельной лихорадки» в каком-нибудь Вейдаде…

Отогнал грустные мысли. Все равно вступать к зельеварам не собираюсь.

Продолжая прогулку по улицам Фейляня, я с интересом осматривал город, стараясь запомнить каждую деталь. Здесь не было трущоб и бедных районов. Даже самые скромные дома выглядели опрятно и ухоженно, улицы были чистыми и аккуратными, без мусора. Очевидно, что жить в столице королевства почётно, а власти тщательно следят за обликом города. Возможно, здесь даже бомжей принудительно выселяют из города.

Во время экскурсии между посещениями школ и сект я видел королевский дворец. Огромное здание возвышалось над городом, его башни были видны издалека, а стены сияли белым мрамором на солнце. Дворец был великолепен, но не произвёл на меня такого сильного впечатления, как недавно увиденный Королевский зверинец.

Погружённый в размышления, я продолжал идти по многолюдной улице, осматриваясь по сторонам. Эта осторожность давно уже вошла у меня в привычку — слишком много раз она спасала мне жизнь.

И сейчас эта привычка принесла плоды.

Сначала я заметил ничем не примечательного мужчину в серой одежде, который уже дважды попался мне на глаза. Насторожился, за несколько секунд нашел его же в памяти, сравнил. Точно он.

Пока я мялся на месте, оглядывался и сличал увиденное с воспоминаниями, мужчина спокойно утопал. Зато, прогуливаясь дальше, я отметил ещё двоих — женщину в тёмном плаще и парня с мечом на поясе, которые шли ко мне слишком уж целенаправленно.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось, готовя тело к драке. За мной следили и стоило мне это заметить, как наблюдатели перестали скрываться.

Из улочек выходило все больше народу. Я ускорил шаг, стараясь оторваться и смешаться с толпой, но вскоре с тревогой понял — преследователей гораздо больше трех. Они двигались грамотно и осторожно, постепенно смыкая кольцо вокруг меня.

Я аккуратно потянулся сознанием к печати, оставленной посреди рун в лесу, но тут же ощутил знакомую помеху. Артефакт, подавляющий телепортации.

Крайслеры?

Однако я уже не тот парень стадии закалки. Стоило мне сосредоточиться и рвануться со всех сил, как ощутил, что пространство поддается моему давлению. В носу хлюпнула кровь, однако если понадобится, смогу пробиться сквозь помеху и перенестись к печати. Не знаю уж, дело ли здесь в усилении самой печати или в моём недавнем росте характеристик и ранге пробуждения. Наверное, оба фактора сыграли роль.

Но пока я не спешил демонстрировать эту способность врагам: перегонял нейтральную духовную энергию в Ци Тьмы, чтобы рвануться и точно прорвать пелену артефакта. Вместе с этим вышагивал по улице, стараясь держаться в толпе и внимательно наблюдая за окружающими меня людьми Крайслеров, которые приближаться и нападать не спешили, гоня меня вперед.

На этом моя спокойная прогулка по улицам Фейляня закончилась. Теперь я даже внешне не демонстрировал любопытство и интерес к достопримечательностям, делая вид расслабленного исследователя лавок и магазинов - шагал прочь, собранный и готовый ударить. Внутри же набирал обороты маховик анализа: куда меня гонят — ближе к окраине? Кто из окружающих попытается всадить мне нож меж рёбер, пытаясь пробить намороженный лёд?

Паранойя снова вернулась ко мне верной спутницей.

А потом я заметил самый мрачный жупел этого города.

В толпе за моей спиной возникла громадина ростом за два метра — настоящий гигант в белоснежной рубашке. На левом виске — алхимические весы, герб Крайслеров. Массивные руки перевиты буграми мышц, а из-под высокого ворота рубашки вверх по шее ползли жуткие чёрные вены. На нижней половине лица незнакомца была надета маска из тёмного металла. Из-под металла вверх по щекам тянулись чёрные татуировки, проходили мимо глаз и исчезали где-то на висках.

Маска не могла скрыть слишком угловатые черты его лица — чересчур резкие линии скул и подбородка не могли принадлежать нормальному человеку. От него веяло чем-то чуждым, монструозным.

Гигант медленно рассекал толпу, не сводя с меня взгляда мертвых чёрных глаз.

Я дважды прошел мимо переулков, куда меня загоняли — один раз прорвался мимо Крайслера, второй раз пришлось впечатать кулак в печень бойца, и от моего удара его аж подбросило. Но это были отчаянные трепыхания рыбы в луже — кольцо вокруг меня становится только плотнее. Крайслеры прибывали со всех сторон, а монструозный мужик подходил все ближе, загребая пыль громадными сапогами сорок восьмого размера.

Только одна дорога оставалась свободной от Крайслеров — узкая улочка слева от меня, куда только что свернула стайка смеющихся детишек и какой-то чопорный господин в ханьфу. Меня намеренно загоняли туда. А там вариантов будет еще меньше, а тупиков — больше. Засранцы уверены, что я никуда не денусь, и ищут место, где не будет свидетелей.

Энергии уже хватало, чтобы попробовать переместиться через пространство в любую секунду, но я промедлил и все-таки завернул, продолжая преобразовывать энергию. Есть вариант уйти по крышам… хотя не знаю, что помешает здоровяку поймать меня и там — от жупела веет мрачной силой и мощью не ниже ранга метаморфоз. Такой же силой давило на той арене от мужика, который тонны воды в воздухе удерживал.

Я скользнул мимо старика в ханьфу, который возился с замком на узенькой двери, и…

— А я советовал вам обратить внимание на то, что вас ищут, господин.

… вздрогнул и обернулся на голос, готовый к любому развитию событий.

Мужчина лет пятидесяти, одетый в идеально сидящее приталенное черное ханьфу, открыл дверь и теперь стоял у черного провала.

Узкоглазый незнакомец манерой разговора напоминал чопорного английского дворецкого. Ханьфу богатое — серебряная вышивка тянется по воротнику, шея закрыта аккуратно повязанным тёмным шарфом с едва заметным золотистым узором. Из-под подола ханьфу выглядывают высокие сапоги из мягкой чёрной кожи. Осанка незнакомца была безупречной — прямая спина, слегка приподнятый подбородок и спокойный взгляд серых глаз. Он выглядел так, словно родился по этикету и всю жизнь провёл в королевских дворцах.

Все это промелькнуло в сознании за секунду.

— Кто вы такой? — спросил я настороженно. Вход в переулок был пустым. Но сколько он еще таким будет, прежде чем там появится мышцастая фигура? Секунду?

— Я тот самый человек, который на днях сообщил: вас ищут, — спокойно произнёс мужчина. — И, похоже, вы пренебрегли моим предупреждением, господин практик. Полагаю, в ваших интересах проследовать за мной.

Он указал рукой в сторону неприметной узкой двери между двумя домами.

Я нахмурился:

— Я не услышал ответа. Кто вы?

Мужчина чуть приподнял бровь и слегка вздохнул, недовольный промедлением:

— Действительно считаете этот вопрос уместным в текущей ситуации? Вас загоняют в тупик, господин практик, где прикончат одним-единственным ударом. Решайте быстрее.

Я оглянулся через плечо и почувствовал, как сердце тревожно забилось. Крайслеры уже не скрывались на краю толпы — они выстроились на выходе из переулка.

Гигант в маске растолкал людей, посмотрел на моего собеседника.

— Значит, теперь твой господин берет под крыло беглых зельеваров? — прогудело из-за маски.

— Значит, теперь Крайслеры нападают на людей без суда и следствия? — парировал «дворецкий».

— Наши патриархи его уже осудили. Полагаю, ты не в курсе? Парнишка взорвал боевое зелье на улице и ранил добропорядочного гражданина.

Я едва сдержался, чтобы высказаться. Не думаю, что мою правду кто-то из собравшихся не знает. И не думаю, что это имеет вес.

— Мой господин приглашает зельевара для беседы, — не стал обострять чопорный.

— А если зельевар откажется? — в голосе громилы мелькнул стылый интерес.

Чопорный господин в ханьфу не ответил — вопросительно посмотрел на меня.

Секунду я колебался. Можно было перенестись в лес, но все же, стиснув зубы, шагаю за дверь. Возможно, я сегодня познакомлюсь с кем-то, кто сможет прикрыть меня от Крайслеров.