Старые недобрые времена 3
Пролог
Стоя у зеркала, он наводил последний лоск, поправляя галстук и запонки с символами Братства.
В зеркале отражался молодой мужчина, почти шести с половиной футов, худощавый, но жилистый, с крепкой грудью и широкими плечами, на зависть иному профессиональному атлету. Резкие, несколько рубленые, но правильные, и, пожалуй, привлекательные черты лица. Синие, несколько льдистые глаза, взгляд которых выдержит далеко не каждый, и он знал, когда использовать этот взгляд, и когда не смотреть вовсе.
Человек, на которое обращают внимание и мужчины, и женщины, но все - по разным причинам.
Позади чуть больше четырёх лет учёбы в университете Пенсильвании, три года в братстве "Delta Kappa Epsilon", и он взял всё, что мог, и даже чуть больше.
Абсолютный чемпион университета по фехтованию и боксу, член сборной по борьбе, плаванию и гребле, лучший наездник, один из лучших стрелков.
Учёба — не хуже спорта. Диплом с отличие в области механики, курс по строительству, курс по юриспруденции в области бизнеса и патентного права, история искусств и живопись, где он получил пусть и негромкое, но признание преподавателей, а несколько его работ остались на кафедре как «Учебные этюды Шмидта»
Но главное — люди! Каких трудов стоило ему поступить в университет, и вспоминать не хочется…
Но — поступил, сперва в университет, а год спустя и в Братство. Поначалу его приняли осторожно, как безусловно талантливого студента, но всё ж таки чужака, едва ли не экзота. Знали бы они…
Но они не знали и, он надеется, никогда не узнают!
Немец, выходец из немецких княжеств, представитель юнкерского сословия, успевший повоевать… а дальше детали разнились, в зависимости от того, кто о нём говорил. А он не опровергал и не подтверждал ни одну из версий…
Постепенно он завоевал уважение. Сперва как талантливый студент, потом — благодаря спортивным успехам, а позже — умением блефовать при игре в карты, молчать, когда это требуется, и говорить, когда надо, и ровно то, что необходимо.
Позже были этнографические экспедиции на индейские территории, где он показал себя не только умением наладить походный быт и стрелять из любого положения, но и, прежде всего, надёжным товарищем, готовым лезть под пули индейцев, чтобы вытащить брата. Там, на дикой земле, всё стало проще, вокруг снова были свои и чужие...
Пожалуй, именно тогда его и признали окончательно. Не WASP, но белый, протестант…
… свой.
Без этих связей, без братства, где бы он сейчас был со своим патентом? А так — 1% акций Du Pont, и это уже ох как немало! Да, во многом это не только связи, но и удача, стечение обстоятельств, сложная ситуация на бирже… но тем не менее!
Патент на ударно-сверлильную дрель, значительно упрощающую ход работ при бурении шахт и тоннелей. Простое, казалось бы, устройство… но он оказался первым.
А это ведь только начало… На руках — чертежи автоматического запала, ручной лебёдки, улучшенного гидроусилителя для буров и ещё сырой, но интересный проект ветряной установки для промышленных насосов.
В уме — динамит… но здесь спешить нельзя, это козырь, который стоит придержать до поры. Да и не каждый козырь стоит бросать на стол при первой сдаче!
Были и инвестиции, удачные и не очень. Неудачных, к слову, больше… и это абсолютно нормально. Иногда полезно и проиграть, чтобы понять, что играешь в игру по чужим правилам, которые, к тому же, могут меняться.
Он не мечтает построить свою промышленную империю, по крайней мере, не сейчас. Потом, может быть… если захочется.
Пока — пакет акций здесь, доля там, немного связей, щепотка инсайдерской информации, патенты, и лет через десять, быть может, двадцать, он войдёт в число богатейших людей Америки.
А пока — выпускной 1860 года, все экзамены сданы, бал.
Но страна на пороге Гражданской войны, и ему, да и многим другим, предстоят другие экзамены. А он, в отличии от большинства, знает, какие там будут вопросы…
… и некоторые ответы.
Глава 1 Нью-Йорк
Нью-Йорк, май 1860-го.
Полуденный свет, проникая через оконное стекло, отмытое до нестерпимого сияния, падал на тёмную полированную поверхность письменного стола, многоцветно ломаясь в гранях хрустальной пепельницы и будто утопая в лезвии обсидианового ножа для бумаг, подарке одного из братьев. Ковёр испятнан солнечными лучами так, что кажется шкурой экзотического зверя, добавляя уюта и щепотку мистики, намекающей на что-то необыкновенное, на приключение, которое начнётся, стоит только открыть дверь и выйти из квартиры.
Сквозь приоткрытое окно слышен привычный, чуть отдалённый шум улиц, неизбежный в большом городе — назойливый, пронзительный фальцет мальчишки-газетчика, стук колёс по булыжной мостовой, неистовый лай собак, не иначе как загнавших кошку на дерево, и беснующихся теперь внизу, не в силах достать её. Приглушённо, под самыми окнами, на южном «чёрном» диалекте разговаривают слуги, посмеиваясь над чем-то, малопонятным, да и неинтересным человеку непосвящённому.
Лёгкий ветерок доносит запахи угольной золы, спутника прогресса в этом времени, лошадиного пота, жареного мяса, и всё это приправлено почти неуловимым, но всё ж таки явственным запахом моря. Временами это разбавляется восточными ароматами, тонким шлейфом тянущимся из лавки пряностей на углу.
Стоя у окна с чашкой крепкого кофе, Георг задумчиво смотрел в окно, меланхолично созерцая дома на противоположной стороне улочки. Сюда он переехал всего пару недель назад, прельстившись относительной престижностью, дешевизной и спокойствием Южного Мидтауна, поселившись в доме по адресу 23 Irving Place, в скромной холостяцкой квартире на третьем этаже, над галантерейной лавкой.
Сказать по совести, можно было бы найти варианты и получше, но Георг, увидев резной деревянный фасад, тяжёлые, основательные входные двери и небольшой балкончик из кованого металла, украшенный горшками с цветами так, что казалось, они прорастают из металлических корней и деревьев, не удержался и зашёл, просто из любопытства. Оказалось, что внутри ещё лучше, квартира из небольшой гостиной, спальни и кабинета отделана и обставлена с отменным вкусом, и уходить он не захотел, почти сразу же, после символического торга с домовладельцем, выписав чек.
Сейчас он обжился в квартире так, что кажется иногда, что здесь он если и не родился, то вырос и прожил долгие годы.
В книжном шкафу и на полках книги, выплеснувшиеся из кабинета. Сенека соседствует со справочником по металлам, университетский учебник по химии с Шекспиром, и везде закладки. Книги лежат и на столе, на диване, на одном из кресел.
Кабинет завален бумагами и чертежами, и это почти всё — один большой амбициозный проект!Механический чертёжный стол, пока ещё сырой прототип, но уже сейчас это много больше, чем имеют современные инженеры. Закреплённые на шарнирах под углом подвижные линейки, встроенный в систему полудуговой транспортир и прочие изобретения, естественные для недоучившегося архитектора, но пока не существующие в природе.
А пружинный циркуль с микрорегулировкой? Чертёжный угольник с фиксатором? Рулонная подача бумаги с зажимом?
В университете приходилось использовать куда как более примитивные инструменты… ну да патентная система ныне несовершенна! А в США, где в каждом штате свои законы, и правообладателю нужно самому следить за их исполнением, патентовать такие вещи имеет смысл только в том случае, если ты достаточно силён и богат, иначе можно разориться на судах.
Работать над ударно-сверлильной дрелью, доводя её до ума, ему пришлось летом, сняв мастерскую и обеспечив её надёжной охраной. В противном случае университет получил бы порядка 75% дохода с патента, и уж как бы там им распорядились, Бог весть! В любом случае, об акциях Du Pont ему пришлось бы забыть.
Зато чуть позже, когда он займёт более прочные позиции, всё это и многое другое, запатентованное должным образом, объединённое под одной крышей, может подмять рынок США, да и не только! Да, это не нефть, не металлургия, не железные дороги и не промышленная химия, деньги будут на два порядка меньше, но это будет его и только его детище.
Впрочем, это потом… как и многое другое, а пока — связи!
Старые знакомства из университета Пенсильвании работают, и неплохо, стартовые условия у него много лучше, чем можно было бы ожидать. Но пока Георг Шмидт воспринимается как вчерашний студент, пусть даже многообещающий и состоятельный, удачно капитализировавший свои знания.
Но вот как делец, как промышленник… нет, пока нужно осторожничать, пока к нему приглядываются, каждый шаг рассматривается со всех сторон, пристрастно, и случись ему оступиться - сожрут.
По крайней мере, попытаются. Обкусают. Оспаривание патентов, затягивание судов, махинации с акциями, физическое насилие… вариантов много.
А университетские связи… очень может быть, что рвать его, при случае, будут родственники, а то и родители его друзей и приятелей, потому что — ничего личного, это бизнес! Пока он не проявит себя самостоятельным игроком, с которым не стоит связываться — только так! Да и потом…
Сделав глоток уже остывшего кофе он поморщился и оставил чашку на журнальном столе.
- Надо позвонить, - пробормотал он, тут же опомнившись и усмехнувшись чуть кривовато. Проект телефона, пока существующий лишь в его голове, уже разросся так, что кажется почти реальным.
- Идей — уйма, - вздохнул он, - если я реализую хотя бы часть…
Не договорив, он замолчал, не доверяя даже стенам в собственной квартире. Уши, как известно, бывают и у стен, а привычка говорить вслух может сработать в самый неожиданный момент.
Чертёжные инструменты, скрепки… телефон, наконец! Но… прогресс ради прогресса? Спасибо, но нет!
А тем более, скрепками или даже телефонами нельзя осчастливить человечество, это не лекарство от холеры и не дешёвый способ получения удобрений. Это просто деньги!
А патентовать, чтобы потом что? Закончить как Тесла, в нищете? Спасибо, нет… Да и деньги после определённой отметки, это уже не комфорт или даже роскошь, а инструмент, и ему, чёрт подери, такой инструмент нужен!
- Связи, - пробормотал он сквозь зубы и снова замолк, - связи… а пока хотя бы мастерскую организовать.
- А может, - засомневался он, - всё-таки в магистратуру?
Собственная мастерская — это возможности, свобода, деньги… но и большая уязвимость. Магистратура в Университете Нью-Йорка — престиж, контакты… но идеи, овеществлённые в Университете, станут собственностью кафедры! Да и воруют там, надо признать… поизящней, чем в порту, но, чёрт подери, воруют.
Легко может статься так, что в итоге патент окажется оформлен на какого-нибудь почтенного профессора, непременно седовласого и заслуженного. Наслышан, знаете ли… не так, чтобы очень уж часто, но оказаться числе немногих исключений желания нет. -Нужно всё, - мрачно постановил он спустя несколько минут мучительных размышлений, - и мастерская, и магистратура, пусть последняя хотя бы для связей. Да и проще будет найти нужно специалиста, когда он понадобится.
- А ещё нужна лаборатория, и, пожалуй, целая сеть мастерских… или всё-таки завод? Всё зависит от первого шага, от последующих действий партнёров и конкурентов, и ещё множества переменных, предугадать которые можно лишь пытаться.
- Вот только время… - вздохнул Георг, потерев подбородок, - хроноворот бы изобрести! Эх, мечты…
Со временем у него проблемы… с одной стороны, вроде и невелика разница, годом раньше он запатентует и пустит в оборот одно из изобретений, или позже.
С другой — приближается война, а это не только трагедия, но и, как бы это цинично не звучало, возможности!
Во время войны правительство платит не скупясь… иногда. А иногда и выкупает патенты по доллару. Принудительно!
Конкретных примеров попаданец уже не помнит, но на одной из лекций эта тема всплывала, притом именно в контексте Гражданской Войны в США, и это надо иметь в виду.
А ещё, помимо патентов, придётся заниматься производством, заниматься поставками, и, наверное, бывать в действующей армии. Обойтись без всего этого можно, но тогда выхлоп от изобретений будет меньше как минимум в разы, если не на порядок.
Да и меньше шансов, что какое-то изобретение правительство выкупит за доллар, пусть даже и «на время войны», если ты лично знаком с генералитетом. И уж точно больше шансов получить выгодный контракт, если новинку представляешь лично, а не через представителя. Генералы, они такие… понимают субординацию. По-своему.
Ещё спорт… и нет, ему нравиться и фехтование, и верховая езда, и…
… хотя, пожалуй, борьбу, бокс и греблю можно, а скорее нужно отставить в сторону. Ну, насколько это вообще возможно… по ситуации!
- Спортивный клуб, - протянул он, - ну да, ну да… маскулинность, запах пота и тестостерона… и связи, которые вот так, на боксёрском ринге или фехтовальной дорожке, образуются куда как быстро! Надо будет выбрать… попрестижней.
- Опять, - пробурчал Георг недовольно, уже зная, что не откажется от планов, - Опять аскетизм, и никаких, чёрт бы их побрал, излишеств! Знать бы ещё, что это такое… и что такое — отпуск!
На мгновение он замер, оглядев гостиную свежим, пристрастным взглядом, оценивая количество дел и свои возможности, потом слегка усмехнулся. Настроение, хотя и ставшее несколько меланхолическим, выправилось, перестав скакать во все стороны разом, делая какие-то заячьи петли. Ну да, придётся работать… а когда было иначе? Да и интересно ли — иначе?
Пройдя на кухню, скептически погляделна газовую плиту, настоящий хай-тек этого времени. Массивная, тяжелая даже на вид, угольно-чёрная, с латунными, полированными кранами и решётками, синеющей полоской огня.
Покрутив вентиль, чиркнул спичкой и поставил на огонь старую медную турку с потемневшей ручкой и ещё более тёмной историей. Вскоре густой, тяжёлый аромат с лёгкой горчинкой заструился по кухне, напомнив, внезапно, о походных лагерях, утреннем тумане, индейских стрелах и боевом кличе краснокожих, желающих прорваться в лагерь. Составив турку, провёл пальцем по краю плиты, машинально, в который уже раз, прочитав инструкцию, выгравированную на латунной пластине. Хай-тек… но пока очень несовершенный, и, он знает это точно, перспективный!
Ещё лет десять, и такие плиты перестанут быть редкостью, а через двадцать редкостью станут угольные и дровяные печи. Правда, и конкурентов… впрочем, пока он только думает в эту сторону.
Налив себе наконец кофе, он захватил утреннюю газету, забытую было на кухонном столе, и прошёл в гостиную.
Шапка New York Herald кричит о решении Верховного Суда, принятого по делу Дреда Скотта, политики спорят о рабстве, о правах штатов, о балансе в Сенате. Всё это пахнет войной…
… но не все верят.
Политика США сложная, нервная, и сколько было таких политических кризисов. Бог весть! Казалось, что вот-вот…
… но нет, очередной кризис разрешался спорами в Сенате, или захватом индейских территорий, или стычками на мексиканской границе.
Обыватели, в большинстве своём, не верят, что вот-вот заговорят пушки, да и среди политиков таких хватает.
*********
Metropolitan Club — недавно отстроенное здание в колониальном стиле, с неизбежной колоннадой, бронзовыми львами у входа, мраморным фасадом и тяжёлыми дверьми из английского дуба, мужской в самом его полном смысле, пропитанный запахом табака, выделанной кожи, алкоголя, почти неуловимо - больших денег, и, на уровне инстинктов - кровью.
Это клуб для джентльменов - тех, кто не нуждается в представлении.
Чернокожие слуги, отменно выученные и выдрессированные, в строгой дорогой униформе, и каждый знает себе цену. Буквально…
Цена их работы, цена жизни, много выше чем жизнь десятка-другого белых бедняков, работающих в доках и живущих где-то в трущобах, и… они этим, пожалуй, гордятся! Это несколько странная, непривычная гордость, которую попаданец может понять лучше многих…
… но не принять.
Но в этой гордости — броня, и лакей, подающий сигару, бесшумно возникающий по необходимости, и исчезающий, словно его и не было, по выучке, образованию и интеллекту стоит иного офицера. И возможно, где-то в другом мире он и стал бы офицером.
Около получаса Георг потратил на то, чтобы обойти залы и переброситься приветствиями со всеми знакомыми, которые, в свою очередь, порой представляли его кому-то ещё. Рукопожатия, обмены визитками, улыбки, от которых уже сводит скулы.
Говорил он мало, предпочитая слушать, задавая наводящие вопросы, интересуясь прежде всего хобби собеседника, зная уже не только по книгам, но и по личному опыту, что иногда важнее выслушать о заболевшей лошади или дать совет по воспитанию породистого щенка, а не выспрашивать подробности о политических пристрастиях и капитале. Кто бы что ни говорил о дельцах Нью-Йорка, но личные отношения важны, и когда тебя считают не просто многообещающим инженером и удачливым инвестором, но и просто приятным, воспитанным молодым человеком, строить бизнес становится намного проще.
Да и куда спешить…
… ну то есть спешить, на самом-то деле, стоит, но вот так, сходу, нырять в это нью-йоркское болото, где концентрация хищников превышает все разумные пределы, всё ж таки не стоит. Сперва нужно разобраться, кто есть кто, с кем и против кого дружит, узнать о политических пристрастиях и религиозности, хобби и фобиях, и вот потом уже начинать действовать.
А пока… разговоры, тягучие, как сироп, и крепкие, как виски! Словечко там, словечко здесь…
- Георг! — заспешил навстречу округлый, несколько одышливый, не старый ещё джентльмен, с толстой сигарой в прорези рта, и бокалом хайбола в пухлой руке, - Всё ж таки пришёл!
- Гораций, - улыбнулся молодой человек, делая несколько шагов навстречу и пожимая протянутую руку, - рад видеть тебя!
- Пошли, составишь компанию в покер, - Гораций Бартон потянул его за собой, - нам не хватает сильного игрока!
- И свежих ушей, я полагаю, - весело вздёрнул бровь попаданец. С Бартоном, дядюшкой одного из братьев, он знаком года два как, и, несмотря на разницу в возрасте, отношения у них вполне приятельские.
- В точку! — захохотал Гораций, - Ну да ничего, тебе наши байки пока интересны, ты их пока по десятому разу не слышал! Пойдём, пойдём! Познакомлю тебя с моим другом, судьёй Эмсли, очень, знаешь ли, интересный человек, собирается в конгресс выдвигаться, тебе, полагаю, такое знакомство не повредит.
Подхватив его под руку, Гораций бесцеремонно, но весело потащил его за собой, щедро жестикулируя, и навешивая на уши развесёлые байки из своей молодости вперемешку с рассказами о судье. Сценка получилась достаточно забавная, так что Сеймур, известный в городе юрист, даже рассмеялся негромко, отсалютовав Георгу бокалом и подмигнув.
Представив Шмидта судье, высокому сухощавому человеку, ещё не старому, но несколько мумифицировавшемуся, Гораций Бартон в нескольких крайней лестных предложениях описал его как безусловно выдающего инженера и очень интересного молодого человека. Эмсли суховато кивнул, сказал несколько положенных по такому случаю слов, и вернулся к разговору о политике с одним из игроков.
Партия в покер началась тривиально, игра идёт на сущую мелочь…
… с точки зрения человека состоятельного, разумеется.
Азарта ещё нет, игроки только разогреваются, и пока скорее ведут беседу, мешая в ней карты, политику, бизнес и хобби.
- Шмидт, - судья нахмурил лоб, - Это, случаем, не ваша статья в Scientific American? О водяном насосе?
- Да, - склонил голову Георг, - за февраль.
- Как же… толково, - судья уже куда благосклонней посмотрел на молодого человека, - Очень необычный стиль, к слову — написать научную статью так, чтобы её понял даже человек, далёкий от инженерного дела, не каждый сможет.
- Благодарю вас, судья, - польщённо улыбнулся попаданец, - не скажу, чтобы это было легко, но я считаю, что если речь идёт не вовсе уж о высоких материях, то научные статьи писать надо так, чтобы их понимал всякий образованный человек.
- Очень талантливый инженер, - вмешался в разговор Гораций, - и цепкий делец!
- Ну… нет, - не согласился с ним Георг, не забывая поглядывать в карты, - до звания дельца мне ещё далеко. Несколько удачных сделок, это ещё…
- Удачных?! — Гораций пыхнул сигарой и негодованием, - Да это было эталонно!
Присутствующие, разумеется, заинтересовались подробностями, и, узнав, что у молодого человека, только-только закончившего университет, уже есть достаточно солидный пакет акций одной из ведущих корпораций Америки, стали вести себя заметно теплее.
Менее чем за час он получил с полдюжины приглашений — взглянуть на перспективный проект, поучаствовать в организации типографии, вложиться в телеграфную линию до Луисвилля,купить долю в хлопковой плантации. Всякий раз он отвечал обходительно, но уклончиво, ссылаясь на большую занятость.
- Время, господа, время… - вздыхал Георг, просчитывая карты, и, не думая долго, выдал им, без излишних подробностей, свои размышления по поводу магистратуры и мастерской.
Элси, услышав это, быстро моргнул и замер, а несколькими секундами спустя переглянулся с одним из джентльменов…
… и если бы попаданец не прошёл жесточайшую лакейскую муштру, он вряд ли заметил эти взгляды. А так… они сказали ему, пожалуй, больше, чем самим джентльменам.
Не сегодня, и быть может, не завтра, но в самом скором времени ему предложат ему инвестиции, и он, быть может, и согласится…
… хотя ему нужны не их деньги, а связи, а ещё — личная заинтересованность.
Легко, конечно, не будет. Но… а куда деваться?
Партия продолжилась, неторопливая, размеренная, перемежаемая разговорами о, казалось бы, несущественных мелочах, и только человек, в совершенстве владеющий языком и контекстом, понял бы всю многогранность, многослойность этих, казалось бы, незначительных реплик. Но…
… пожалуй, не всё!
Здесь играют не в покер, а в людей, а это мало понять, нужно осознать, проникнуться, и стать таким же, как они. Игроком.
Подкинув карту, Георг сдержанно улыбнулся, отразив в этой улыбке ту толику эмоций, которую хотел подать, и которую не испытывал. Он чувствовал, как в клубы табачного дыма вплетаются предвкушения, чаяния, интерес…
Каждый из присутствующих здесь носит маску, и у кого-то она уже приросла так, что снять её можно — только с кожей!
На их стороне опыт, и…
… нет, образование есть не у всех, некоторые проросли в большие деньги, во Власть, прямо из грязных улиц. Тоже образование…
А у него опыта куда как поменьше… или вернее, он совсем другой. Но выучка…
Светский этикет, умение читать по лицам, в лакеев вбивается! А потом была недолгая, но очень экстенсивная практика…
… и кто кого, покажет только время. А пока здесь, за столом, он делает свои ставки.
Глава 2 На старте
Мастерская встретила Георга холодным сквозняком, пахнущим пылью, свежей извёсткой, ржавчиной и амбициями. Пустое, гулкое помещение, дышащее пылью и надеждами, ещё не живое, скрипучее, хрустящее под подошвами строительным мусором.
Но вскоре всё изменится, на намеченные места станут станки и верстаки, он перевезёт сюда чертёжные принадлежности, и, пожалуй, будет проводить здесь куда как больше времени, чем дома! Дело за малым…
*****
- Господа… - холодно протянул Георг, с трудом сдерживая ярость, которая бросала его в штыковые в сражениях при Севастополе, - позвольте спросить — это что такое?
Станки — наполовину разобранные, наполовину разваленные, не соответствующие своей спецификации, некоторые настолько допотопные, выработавшие последний ресурс так, что оторопь берёт! Да даже ящики, чёрт бы их побрал, сколочены чёрт те как и чёрт те из чего!
Подрядчики — плотные, краснощёкие, с пальцами-сардельками и одутловатыми лицами, выстроились перед ним плечом к плечу. Клоны! Как есть клоны! Даже челюсти одинаково выпячены, будто репетировали…
… или, вернее всего, это не первое их совместное дельце.
- Молодой человек, - снисходительно выпятив нижнюю губу, начал один из них густым низким голосом, отличающийся от двух других разве что большим дурновкусием в одежде, да вовсе уж плебейскими манерами, - вы должны понимать, что в нынешней ситуации вам вообще повезло!
- Да, - влез второй, самый пузатый из троицы, с замечательными фиолетовыми прожилками в пористом носу, - вам повезло! Вы знаете, что происходит в стране?! А в Нью-Йорке ситуация куда как более сложная, и вы должны быть благодарны, что мы смогли достать хоть что-то! Поставки срываются повсеместно, и мы совершила настоящее чудо!
- Да, чудо! — агрессивно поддержал третий, желчный брюзгливый тип с дешёвой, огромной и на редкость вонючей сигарой, - Мы сделали вам большое одолжение, неужели вы не можете этого понять?
- С этими станками, - подхватил лидер троицы, вы сможете начать работу прямо сейчас, а не ждать недели и месяцы! Это хорошее оборудование, смею вас уверить, проверенное.
- А вы вообще кто? — недобро сощурился Георг, - Инженер? Мой коллега? В каком университете учились, какой у вас диплом?
- Я практик! — гордо выпятил подбородок делец, - И считаю ваши слова оскорбительными!
- Да-а? — протянул попаданец, глядя на него, как насекомое, и страстно, истово желая, чтобы тот дал ему повод… но подрядчик, битый и ломаный, учуял это, и замолк, не захотев ни в морду, ни стреляться. Так… подбородок сильнее выпятился, да красные, залитые с утра глаза выкатились из орбит.
- Господа… - попаданец сделал крохотный шажочек вперёд, - где две модели сверлильных, которые я указывал отдельно? С чертежами и документацией? Где прессы, которые вы обещали мне в полной комплектации? Почему на токарном станке номерной шильдик сбит?
Они загомонили было, весьма слаженно напирая на эмоции, на сложную логистику и на то, что они — уважаемые люди, и не каким-то юнцам…
- Господа… - сказано было тихо, но так, что троица разом осеклась, - вы считаете меня идиотом?
- Что вы, сэр! — возмутился лидер дельцов, разом вспотев и побагровев вовсе уж опасно, - На следующей барже придут сверлильные станки, а прессы, уж поверьте человеку искушенному, вам не очень и нужны! Они достаточно редко используются, и проще, если такая необходимость возникнет, заказать работу на стороне! Я дам вам визитку одного подрячика…
- Вон, - холодно процедил Шмидт, - забирайте своё барахло, и убирайтесь вон!
- Прошу прощения? — поперхнулся желчный господин, - Вы…
- Если вы не расслышали — вон, - с обманчивой мягкостью повторил попаданец, - Забирайте свой хлам, и выметайтесь.
- Мальчишка, - прошипел лидер троицы, - мы это так…
- Прошу прощения, - перебил его Георг, сделав ещё один шажочек навстречу, - я оговорился…
Дельцы переглянулись с самодовольным видом, но попаданец, оскалившись, как перед штыковой, добавил с металлическим лязгом:
- Задаток верните, господа… живо!
Свои слова он подкрепил револьвером, практически воткнутым в глазницу лидера, и никто, включая самого Георга, не сомневался, что если понадобится, он выстрелит…
- Мы этого так не оставим! — уже за воротами проорал кто-то из них, - мы…
Но в висках застучали такие барабаны, что попаданец не расслышал скомканных, но, благо, недолгих угроз…
… и пожалуй, к лучшему.
Немного остыв, он ещё раз прошёлся по двору, и, вернувшись в мастерскую, закурил, размышляя над ситуацией.
- Дельцы здесь, конечно, те ещё… но, - он затянулся, - не слишком ли нагло? Может, они решили устроить мне этакую проверку на прочность? Не исключено. А может…
Не договорив, он затянулся ещё раз и резко потушил папироску, сжимая губы в узкую линию. Не все слова можно говорить вслух, особенно если считаешь, что ситуацию, быть может, спровоцировали джентльмены из клуба…
А что? Стратегия нехитрая — сперва помочь новичку с мастерской и небольшими инвестициями, в обмен на скромную толику грядущих доходов.
А потом — вставить палки в колёса, показать, что без них они никто… и соответственно, потребовать большую долю! В обмен за решение проблем, разумеется, а не то, что вы подумали!
Вот так вот, по чуть, можно откусить ох какой знатный кусок ещё не испечённого пирог. Любители делить чужое на своё, мать их…
Он, конечно, может и ошибаться, но вариант далеко не нулевой, повадки деловых людей неплохо изучены ещё в Университете Пенсильвании. Сентиментальностью они, как правило, не страдают, да и честнейшие, казалось бы, люди, могут накрутить себя так, что отъём чужой собственности будут считать восстановлением справедливости, а уж действительной, или мнимой, не суть.
- Н-ну… - этак я себя знатно накрутить могу, - подытожил он, - надо проверять… и ждать. А ещё — не доверять никому, и искать своих, и только своих людей, а это…
…мелькнули было мысли о найме русских, но тут же пропали. Какие, к чёрту, русские в США 1860-го года? В шуточном количестве разве что. Да и то преимущественно из западных губерний и черты оседлости.
Да и смысл? Он же теперь не Ванька, а Георг… и нанимать нужно своих… немцев. Иначе просто не поймут.
Поднявшись поправил воротник и отряхнулся, чувствуя себя, как перед смотром, и, поймав себя на этом, усмехнулся криво. Что ж… смотр и есть, вот только смотреть будет он!
Проверил револьвер, смазанный, надёжный, прецизионного качества, сделанный ещё в Университете, самостоятельно, после первой этнографической экспедиции. Это не паранойя… это привычка, и пожалуй, необходимость.
Проверил дерринджер - маленькую, но очень ядовитую змею в рукаве. Кастет на месте, как всегда, отчасти символ… а отчасти память о рукопашных на бастионах. Нож… на месте.
Шаг к двери…
… и воздух за дверью мастерской, обычный, в общем-то для большого города, явственно отдающий углём, конским навозом, керосином и пылью, показался ему пахнущим порохом. Как когда-то… не так уж давно, в Крыму.
Что ж… он снова на войне, пусть пока и не объявленной.
Неторопливо шествуя в порт, Георг на ходу мысленно формулировал требования к работникам, которых он собирался нанять, к их профессиональным качествам, внешнему виду, возрасту, происхождения и массе других мелочей, который, складываясь в месте, составляют личность.
В порту, где он бывал уже не раз, попаданец шёл, как по карте, машинально, совершенно того не желая, отмечая возможные огневые позиции, выцеливая в толпе людей, могущих оказаться опасными, и готовый…
… да наверное, на всё.
Это не доставляло Георгу ни малейшего удовольствия, и он прекрасно осознавал, что ему нужен психолог… или священник. Но о психологии ему, пожалуй, известно как бы не больше современных специалистов, а к религии, несмотря на регулярные, но впрочем, не частые, посещения церкви, он относится брезгливо.
Шмидт не спешил, не метался от группы к группе, а мельком, на глазок, оценивал только что прибывших иммигрантов, толпящихся на пирсах, «охотников за головами» вроде него, вербующих работников прямо с пароходов и обстановку в целом. Растерянные, подавленные, или, напротив, излишне возбуждённые люди, ломаные, мозаичные судьбы, самые причудливые биографии и национальности.
Не то, не то… он и сам толком не знал, чего же ищет, но пока — не то! Крепкие руки, навыки, это всё хорошо, но…
В глаза ему бросился островок странной тишины, затишья перед бурей, совершенно неестественный в порту, и он решительно свернул туда, без тени сомнений расталкивая портовых рабочих и зевак.
Трое мужчин, без тени сомнений стоящие перед толпой докеров…
… а за ними женщины и дети, и ситуация, насколько он может судить по напряжению, по будто электризованому воздуху, по обрывкам повисших фраз, не самая простая. Кто-то из работяг ляпнул… а может быть, и позволил себе лишнего в отношении одной из женщин.
Нравы в порту простые, а иммигранты, обычно бесправные и безответные, как правило, обычно лишь стыдливо отводят глаза и уходят прочь, таща свои чемоданы и сундуки, чаяния и обиды.
Но не в этот раз.
Мужчины — в поношенной, но аккуратной одежде, явно перешитой из военных мундиров, рослые, костистые, без лишнего мяса, но с такой статью и военной выправкой, которую, как ни скрывай, не спутаешь ни с чем.
« - Немцы, - разом постановил он, - этих ни с кем не спутаешь! Прямиком из Германии»
Лица у ветеранов будто высечены из гранита, рублёные, грубые, иссечённые шрамами и уставом, полевыми лагерями и войной так, что ещё чуть, и не лица, а индейские тотемы. И глаза… такие, с которыми не каждый захочет встречаться взглядом, в них — многие и многие битвы и смерти. Глаза, в которых отражается не просто дуло винтовки, но вылетающая из неё пуля!
За их спинами — женщины. Не старые ещё, но преждевременно потухшие, побитые жизнью немногим меньше мужей, а у их ног — дети, испуганные, притихшие, прижавшиеся к матерям.
Парочка подростков, худых, костистых, ещё с щенячьими статями — как последняя линия обороны. Вперёд не лезут, но и за матерями не отсиживаются, и самому последнему докеру ясно, что эти без боя не сдадутся, и бить будут — насмерть! Как и отцы...
Попаданец пошёл через толпу портовых рабочих, нисколько не сомневаясь, что перед ним - расступятся. Рост, ширина плеч, дорогая одежда, повадки человека, привыкшего приказывать и убивать. Он давно не Ванька-раб…
Пройдя через толпу, он остановился, нимало не беспокоясь на спину. Нет, не ударят и не толкнут… не тот случай.
Ветераны повернулись к нему, и начался короткий поединок взглядов. Несколько томительных секунд, и…
… они выпрямились, вытянулись перед ним, как перед офицером. Да собственно, он сейчас и есть офицер — от промышленности и науки.
Георг приблизился. Медленно. В несколько шагов. Мужчины повернули головы, взгляды пересеклись.
Искра — мгновенная, немая. Солдаты видят солдат, пусть и без мундира.
— Neu angekommen? — негромко спросил Георг. (Недавно прибыли?)
— Gestern Nacht. — кивнул тот, что со шрамом. — Dampfer aus Bremerhaven.(Вчера ночью. Пароход из Бремерхафена.)
Диалекты, а вернее даже сказать — языки, в Германии отличаются порой так, что немцы не слишком-то понимают друг-друга, так что общение проходило на хох-дойче, короткими упрощёнными фразами, не допускающими двусмысленного толкования.
— Alle zusammen? — (Все вместе?) — уточнил Георг.
— Ja. Drei Familien. Wir sind zusammen seit dem Krieg.— (Да. Три семьи. Мы вместе с той войны.)
— Welche?— (Какой?)
— 1849. Badische Armee.— (1849-й. Баденская армия.)
— Ihr wart mit Hecker?— (Вы были с Хеккером?)
— Nicht direkt. Aber gegen die Preußen.— (Не напрямую. Но против пруссаков.)
Понимающий кивок, без осуждения и одобрения, просто констатация факта.
— Ich suche Leute. Für Werkstatt. Aber zuerst – Schutz. Wache. Und ich brauche Männer, die ich nicht lehren muss, wie man steht. (Я ищу людей. Для мастерской. Но сначала — охрана. Караул. Мне нужны люди, которых не надо учить, как стоять.)
— Wir haben Waffen,— спокойно сказал второй, камнелицый. — Und Kinder. Wir brauchen Arbeit. Sicheres Dach. (У нас есть оружие. И дети. Нам нужна работа и крыша над головой, а стоять, и если надо — умирать, мы умеем.)
— Kommt mit. Die Werkstatt ist groß. Es gibt Räume. Man kann sie als Wohnung einrichten. Nicht fein, aber trocken. Und kostenlos. (Идёмте со мной, - предложил Шмидт, - Мастерская большая. Еть помещения, их можно обустроить под жильё. Не роскошь, но сухо. И бесплатно.
Мужчины переглянулись, не советуясь — просто проверяя, всё ли ясно, всё ли они поняли?
- Jawohl, Herr Offizier! - дружно рявкнули они после короткой паузы.
- Они со мной, - коротко бросил Георг портовыхмрабочих, надавив тяжёлым взглядом на вожаков, и, не оглядываясь, пошёл через расступающуюся толпу, как ледокол. Поворчали, но расступились… а негромкие бессильные угрозы, в спину, так пусть их. Собаки лают…
В повозке женщины молчали, прижимая к себе детей и глядя по сторонам с тревогой и надеждой. Дети, уже почти отошедшие от произошедшего, вертели головами по сторонам, оживившиеся и любопытные, как котята. Мужчины же сидели, как и должно в присутствии старшего по званию.
В мастерской Георг показал помещения, которые можно временно оборудовать под жильё. Пыльные, пустые, но сухие, с окнами, с возможностью поставить печи и кое-какую мебель.
- Sie wohnen erst einmal hier, später finde ich Ihnen richtige Wohnungen. (Поживёте пока здесь, а потом я найду вам нормальные квартиры.)
— Sehr gut. Wirklich sehr gut. Ist das kostenlos, Herr Schmidt?— деловито оглядевшись, сказал Клаузнер, старший из троицы. — (Хорошо. Очень хорошо. Это бесплатно, господин Шмидт?)
- Ja, selbstverständlich. — да, разумеется.
- Das passt uns, Herr Schmidt! Müssen wir unbedingt in Wohnungen umziehen? Als Wachleute wäre es. praktischer, direkt in der Werkstatt zu wohnen. Unsere Frauen und Kinder könnten Ihnen vielleicht auch nützlich sein. (Нас это устраивает, господин Шмидт! Обязательно ли переезжать на квартиры? В качестве охранников удобнее жить прямо при мастерской. Наши жёны и дети тоже могут оказаться полезными вам.)
Георг, чуть помедлив, вспомнил, что квартиры в небогатых рабочих кварталах если и отличаются от помещений при мастерской, то скорее в худшую сторону, и кивнул.
Женщины, выдохнув, тут же начали радостно суетиться, дети принялись распаковывать узлы и пищать, и мастерская разом ожила.
Георг, оставив им аванс, бросил троице:
— Morgen früh. Wieder in den Hafen. Arbeiter suchen. Aber diesmal – zusammen. (Завтра с утра — снова в порт. Искать рабочих. Но в этот раз — вместе.)
Трое переглянулись. Один из них отдал честь. Без шуток. Просто — как умеет.
Георг ответил лёгким движением пальцев к виску. Он знал — теперь у него за спиной есть люди. Настоящие. Его и…
*****
Фехтовальный зал New York Athletic Club обшит панелями из древесины ценных пород, на которых искусные мастера вырезали сцены из фехтбука Дюрера, в воздухе лёгкий запах дерева, металла, кожи, и чуть-чуть — пота. Фехтование в Америке на стадии становления, но зал оснащён за зависть многим европейским школам с многовековыми традициями.
Мастеров фехтования среди урождённых американцев немного, ещё недавно владение клинком, хоть какое-то, считалось признаком элиты, старых денег, какой ни есть, но аристократии, пусть бы и ведущей происхождение от Mayflower, а не от знатных семей Европы. Фехтованию учили в старых семьях с «традициями» и деньгами, в университетах Лиги Плюща, и, в значительно меньшей степени, на Юге, в некогда французской Луизиане.
Но бурный рост промышленности и экономики подстегнул амбиции янки, и они захотели быть джентльменами не только по меркам своего провинциального захолустья, но и Европы. Начали открываться школы фехтования, выписываются частные учителя из Европы, а офицеры Вест-Пойнта, хоть сколько-нибудь умеющие владеть клинком, всегда могут подработать, давая уроки.
Стрелять, впрочем, американцы умеют давно…
… и далеко не в полигонных условиях!
- Хороший выпад, - негромко сказал Георг, зажав маску подмышкой, перекладывая в левую руку перчатки и шпагу и обмениваясь рукопожатием, - прямо-таки по учебнику.
- Хороший, - вздохнул Джонатан Элдридж, - но всё равно не прошёл… Георг, вы не могли бы дать мне несколько советов? Я знаю, что в Принстоне вы были лучшим, да и…
Элдридж заколебался, но всё-таки продолжил.
- … говорят, вы умеете держать и боевой клинок.
На эту реплику попаданец почти беззвучно хмыкнул, его военное прошлое давно уже секрет Полишенеля! Сам он о том не рассказывает, но шрамы говорят сами за себя…
… а ещё следы от шпицрутенов.
Последнее, впрочем, не в упрёк, в военных училищах германских княжеств дисциплина именно что палочная, а его считают выпускником одного из них. Дальше, разумеется, версии разнятся…
- Советы, хм… - Георг прикусил губу, - Не сложно, Джордж, только вы уж определитесь, для вас фехтование — это спорт, да может быть, очень гипотетически, дуэль, или вы видите себя военным?
- О… - Элдридж забавно округлил рот, впрочем, тут же спохватившись, - Разница настолько велика?
- О да! — энергично кивнул Георг, и полковник Томпсон, невольно подслушавший разговор, подтвердил его слова.
- Мистер Шмидт совершенно прав! Помню, был у нас один юный лейтенант, только что из Вест-Пойнта. Неплохой фехтовальщик, но знаете ли, слишком увлекался игрой клинком и финтами, изяществом вопреки функциональной грубости. Вся эта лёгкая работа кистью, знаете ли…
Полковник неопределённо пошевелил рукой.
- Ну и, - продолжил он, - в первой же схватке… Апачи, знаете ли, охотно идут на размен, как, собственно, и все опытные солдаты. Краснокожий отделался шрамом поперёк физиономии, а мозги лейтенанта разлетелись так, что мы и не пытались собрать их после битвы!
Элдридж, обладающий изрядным воображением и чувствительностью, а так же некоторой рафинированностью, изрядно побледнел, но интереса не утратил.
- Всё верно, полковник, - уважительно подтвердил попаданец, - в бою финты не бесполезны, разумеется, но нужно работать не на касание, а насмерть! А противник, скотина такая, может быть в кирасе! Да вся эта амуниция с ремнями тоже может добавить проблем. Да что амуниция… обычная шинель, если рубить второпях, может сойти за лёгкий доспех, и противник отделается лёгкими порезами, ничуть не мешающими ему попытаться вас убить.
- Да, - закивал Томпсон, - противник, это вам не манекен, он двигается, сопротивляется, уворачивается и отводит удары!
- Не думал, - растерянно ответил Элдридж, - я как-то…
Он замолк было, а потом, собравшись с духом, принялся выспрашивать у людей очевидно опытных, а что это вообще такое, фехтование на войне?
- Простите, джентльмены, я вас невольно подслушал, - к компании присоединился капитан Маршалл, усевшийся рядом.
- Давай, Лукас, - покивал полковник, - расскажи, как ты там, с мексиканцами…
Маршалл весьма живописно рассказал, как мексиканская кавалерия, набранная из пеонов, со своими мачете, страшна в схватке накоротке.
- Фехтовать они, джентльмены, толком не умеют, - повествовал капитан, - так, с полдюжины приёмов осваивают.
- Мексиканцы, да ещё и пеоны, это те ещё вояки, - брезгливо сказал Томпсон.
- Да! — снова подхватил инициативу капитан, - но мачете для них — привычный инструмент, понимаете, Элдридж? Привычный! Финтов они и знать не знают, да и выучить не способны, но уж рубить способны, и, скажу вам, отменно!
… Элдридж, впрочем, хотя и выглядел после таких разговоров несколько бледным, но вывод сделал неверный, и кажется, его решение пойти в армию только укрепилось.
Старшие товарищи, поняв это, только переглянулись понимающе. Ну куда такому…
… рафинированному, да в армию?
Впрочем, не всё потеряно, полковник Томпсон, прощаясь, буркнул неслышно для молодого Элдриджа о визите к его матушке, и уж если это не поможет…
… то да поможет ему Бог!
Ситуация эта, кажется, весьма сблизила офицеров с Георгом, во всяком случае, визитки, а с ними и приглашения, он получил, да и расстались они вполне по дружески.
На выходе из клуба Георг чуть помедлил, нехотя натягивая на руки тонкие перчатки — отчасти как дань моде этого времени, а отчасти, увы, гигиене! Сифилис, знаете ли… да и прочей заразной дряни в большом городе хватает. А решение избегать контактов, оно, конечно, правильное, но не всегда осуществимое.
« - Кажется, врастаю» - подумал он, не без труда удержавшись от того, чтобы сплюнуть через левое плечо.
Врастание в Нью-Йорк идёт медленнее, чем ему хотелось…
… но человек со стороны отчаянно позавидовал бы темпам, с каким Георг Шмидт обзаводится полезными знакомствами! Ну а без них… деньги на ветер, господа. Деньги на ветер…
- Мистер Шмидт! — окликнули попаданца, когда уже немного отошёл от клуба.
- Мистер Брукс? — вопросительная интонация еле заметна.
- Не хотели бы поужинать со мной сегодня вечером? — настойчиво, на грани вежливости, поинтересовался Эдгар Брукс, невысокий, чуточку грузный, обаятельный немолодой джентльмен, не занимающий хоть сколько-нибудь значимых постов, но известный в деловых и политических кругах Нью-Йорка, как человек со связями.
- Буду рад, мистер Брукс, - без раздумий ответил Георг.
- Отлично! — просиял тот, - Здесь неподалёку есть чудесный ресторан, такой, знаете ли, камерный, для своих. Чудесные, просто чудесные рыбные блюда!
Брукс дружески, несколько даже фамильярно подхватил своего собеседника под локоть и повёл в нужную сторону, повествуя о рыбных блюдах, которые стоит непременно попробовать господину Шмидту, разбавляя это интересными и уместными байками.
« - Для своих… - отметил попаданец, - и это, вместе с другими знаками, говорит… А впрочем, пусть говорит! Рано пока судить, на пустышки клевать не стоит»
В ресторане, и правда чудесном, они не говорили о делах, ведя лёгкую беседу обо всё разом и ни о чём. Отдав должное рыбным блюдам, и, с подачи мистера Брукса, несколько даже переев, Георг с некоторым сожалением отказался от десертов, но не от бутылки лёгкого вина.
- Мистер Шмидт, - Эдгар Брукс всё так же лёгок в общении и приятен, но почти неуловимые детали говорят, что сейчас-то и начался серьёзный разговор, - В Нью-Йорке любят людей дела, а вы успели показать себя таким человеком.
- Я имею в виду не только изобретения, - дополнил Брукс после короткой паузы, и Георг понимающе кивнул. Инженер и делец, это, знаете ли, не всегда сочетаемые понятия… даже в современной Америке.
- Нам, - собеседник так выделил это «нам», что и без объяснений ясно, речь идёт о самых верхних эшелонах власти, - вы приглянулись ещё в Принстоне.
Георг кивнул… да, в Принстоне он не толь учился, занимался спортом и изобретениями, но и обзаводился полезными связями, пусть даже на несколько урезанном, студенческом уровне. Разного рода «охотников за головами» в университетах Лиги Плюща хватает, некоторых вербуют буквально с первого курса.
Его, собственно, тоже… но тогда обещания вербовщиков были несколько туманны, да и сам не спешил «продаваться» ни корпорациям, ни масонам. По крайней мере, задёшево…
- Сейчас я представляю одну комиссию, - продолжил Брукс, - пока ещё — не официальную.
С этими словами он достал визитку, на которой было написано:
"Advisory Subcommittee on Mechanical Applications and Civil Preparedness" — и адрес в южной части Манхэттена.
- Скажу сразу, - посерьёзнел Брукс, - это — пока, не официальная структура, и, разумеется, серьёзных постов я обещать вам в ней не могу. Но нам нужна ваша голова и ваша деловая хватка.
Он замолчал и закурил сигару, ожидая ответа. Здесь и сейчас…
Георг, чуть помедлив, взял визитку и спрятал её в визитницу, тем самым подтверждая будущее сотрудничество.
« - Врастаю, - повторил он мысленно, - скоро, кажется, совсем врасту»
… а то, что он тем самым определился со стороной, обещая играть за северян, так это, пожалуй, и к лучшему.
Глава 3 Война
Нью-Йорк, 12 апреля 1861 года.
- Утренние газеты мистер Шмидт, - доложила немолодая чернокожая служанка, положив прессу на журнальный столик красного дерева, подарок приятеля из спортивного клуба.
- Спасибо, Лиззи, - рассеянно отозвался Георг вслед женщине, уже почти исчезнувшей на кухне, отставил чашку кофе и взял газету, ещё пахнущую типографской краской, едва заметно пачкающая пальцы.
« - Приказать проглаживать, что ли? — мелькнула непроизвольная мысль, - Вот ведь… когда раньше читал о таком, глупостью казалось, а так-то свинец ни разу не полезен, даже в микроскопических дозах»
Развернув её, чуть встряхнул, и…
«ВОЙНА. Форт Самтер пал. Южане открыли огонь.»
- Бодряще…. — просипел попаданец, чувствуя, как гулко бьётся сердце. Мир…
… нет, он не рухнул, реальность не пустилась галопом, всё идёт ровно так, как было…
… а жаль!
Первоначальные идеи о наживе на войне не ушли прочь, но… он здесь прижился, и его, в целом, эта жизнь вполне устраивает. И эта страна… Какая ни есть, но отныне — его.
К войне он готовился, но одновременно пытался найти какие-то моменты для примирения сторон, для…
Не срослось. Не тот у него уровень, далеко не тот, да и, сказать по чести сказать, стороны и не могли примириться. Слишком много противоречий, и дело не в пресловутом рабстве, что вы!
Разные экономические модели, так вот. А ещё — экспансия капиталов Севера на аграрный, экономически отсталый, но финансово благополучный Юг, и южане эту схватку проигрывают, теряя не только инициативу, но и поместья, и даже собственно привычный образ жизни.
С одной стороны — рабовладельцы, и да, жестокие! Нравы там самые скотские даже по меркам бывшего крепостного.
С другой — дельцы, хваткие, прожорливые, не стесняющиеся ни афер, ни прямого рейдерства…
… и тоже рабовладельцы!
Не все разумеется, далеко не все, и уж точно — не большинство.
Впрочем, его симпатии всё ж таки на стороне Севера, и не только по причине врастания именно в эти круги, и не потому, что они должны стать победителями, и даже не потому, что он сам в прошлом — раб!
А потому, что Север пусть и ненамного, но лучше Юга. Потому, что именно с отмены рабства страна, пусть и вынуждено, сворачивает на ту колею, которая ведёт к правам человека и социализации общества.
К будущему.
Перечитав первый абзац — раз, а затем другой, он отложил газету, потому что читать в таком состоянии смысла не имеет, сперва нужно успокоиться. Хоть немного…
Потянуло закурить, но… нет, отставить! Медленно встав, он прошёлся по гостиной и приник лбом к холодному оконному стеклу, глядя в окно, но видя не дома напротив, а битвы, окопную жизнь, мёртвые тела и покалеченные судьбы.
Немного погодя, он уселся к кресло и взял газету, читая максимально внимательно, вглядываясь в даты, формулировки, имена… с карандашом в руках. Южане решились на выстрел, и теперь, чтобы они не думали, назад дороги нет, никакие компромиссы более невозможны.
- Проклятье! — почти беззвучно выдохнул попаданец, - Ну почему так рано?!
Оно снова замолк, сжав челюсти. Война, бесспорно, даст возможности, но...
... у него, чёрт дери, и так всё хорошо! Было. Без натисков, напрягов и штурмовщины, он врастал в местную жизнь, неспешно, но уверенно набирая темп.
К его удивлению, наиболее востребованными оказались не инженерные таланты и даже не хватка дельца, а светские навыки. А они у бывшего лакея ох как прокачаны…
Да, пришлось в своё время отвыкать от некоторых привычек и пересматривать манеры, но, право слово, сейчас он не потеряется и на великосветском приёме где-нибудь в Старом Свете. А уж здесь то…
О слухах, которые ходят о его происхождении, отдельно, и пусть их! После того, как одному из остряков он отстрелил челюсть, к бастардам, пусть даже одной из знатных фамилий, причислять его перестали…
… и что с того, что это чистая правда?
А война… нет, он отчасти готов к ней, и прибыли могут оказаться кратными, но и риск! Сейчас придёт время жёстких дельцов, откровенных спекулянтов, финансовых махинаций, яда и выстрелов в спину.
Выиграть можно много…
… а потерять — всё!
Но всё же он будет играть — так, как играет в покер. Не рискуя понапрасну, блефуя, скидывая вовремя карты и повышая ставки в нужный момент.
Служанка, безмолвная, когда это нужно, понимающая и чуткая, принесла кофе.
- Спасибо, Лиззи, - поблагодарил оГеорг делая первый глоток и провожая взглядом темнокожую женщину, исчезающую на кухне.
« - Да, - тяжело подумал он, - надо! Кто бы что ни говорил о расах и прочем, но…
… ей сорок лет, и она — Лиззи! Не Элизабет, никогда…
Не рабыня, и родители её не были рабами, свободные негры, так вот. Но — Лиззи… и знать она должна своё место — всегда, от рождения до смерти. Низшая раса. Недочеловек. Официально.
… но они хотя бы перестанут быть движимым имуществом..
… как когда-то — он.
*****
Мастерская встретила попаданца привычным шумом станков, скрежетом винтовых прессов, запахами разогретого металла и масла, и — порядка, образцового, эталонного даже для немцев.
« - Ну, хоть что-то остаётся неизменным» - облегчённо выдохнул он, и…
… ошибся.
Стоило хозяину мастерской войти, как звуки начали стихать, работники, вплоть до мальчишек-подсобников повернулись к нему, на лицах застыл немой вопрос, нетерпение и тревога. Впрочем, чем уж там… есть повод!
Сняв перчатки, бросил их на ближайший верстак, газету, туда же — газету, машинально прихваченную из дома.
— Господа, — начал он, по-немецки, — Krieg. Der Süden hat geschossen. (Война. Юг выстрелил первым.)
Старший мастер, седобородый Шпильман, молча кивнул, будто это было предсказуемо, но прерывистый выдох показал его настроение, далеко не безоблачное... Другие переглянулись, кто-то — выругался негромко и тоскливо.
Один из стариков проворчал, не то себе, не то соседу: — Schon wieder... (Снова...) — и покачал головой, будто в ней звенели отголоски прежних пушек.
О войне иммигранты знают не понаслышке, в Германии, считая Австрию и Пруссию, в настоящее время аж тридцать девять государств. Между собой они в последнее десятилетие не воевали, но военных конфликтов, кризисов и сопутствующих проблем было предостаточно. А уж с соседями...
— Мы не военные, — продолжил Георг, переходя на английский, — но война, так или иначе, затронет всех нас. Неизбежно. Он обвёл взглядом мастерскую, его детище… Это, по сути, производственная лаборатория, где испытываются не только его конструкции, но и изделия конкурентов в поисках слабых мест, оптимальных решений и…
… возможностей обойти чужие патенты.
Десятки и десятки изобретений, мелких усовершенствований, защищённых, разумеется, патентами…
… в которых иногда стояло не только его имя, но имена мастеров, так или иначе причастных к созданию. С соответствующим отчислением доходов, пока не то чтобы очень уж больших…
Для него - мелочь. А вот мастеров, на счета которых закапали суммы, которым иной оборванец из трущоб мог только завидовать, ситуация более чем устраивает!
Ну, не принято сейчас делиться с работниками доходами, делать их, де-факто, мелкими акционерами. Нет, он не один такой… но явно в меньшинстве, притом подавляющем.
Поэтому и идут к нему лучшие, притом в очереди готовы стоять! Зарплата чуть выше рынка, отличные условия для работы, уважительное отношение, и… перспективы. Ах, какие перспективы…
Работай честно и хорошо, не пей, не прогуливай, не размахивай на работе кулаками, и, если ты хороший мастер, умеющий не только гайки крутить, со временем непременно появится счёт в банке и отчисления от патентов.
Промышленный шпионаж, или языки, развязывающиеся в пивной?! Вот уж вряд ли… тем более, и квартиры у них неподалёку от работы, и, главное, особенности немецкого характера , друг за другом они следят, да и стучат, с большим энтузиазмом.
- Господа, - всё так же на английском продолжил он, - нам нужно крепко подумать, какие проблемы и какие возможности может принести нам война. Если мы хотим не просто выжить, но и вырасти, крепко встать на ноги, заработать достойные деньги, мы все должны подумать.
- На войне, - он дёрнул углом рта, ненароком провалившись на короткое время в воспоминания, - будет нужно то, что работает точно, быстро, и без поломок! Помимо прецизионной работы, стоит подумать и над оборудованием, которое будет востребовано в полевых условиях, работать на котором будут не самые квалифицированные рабочие.
— Что-то, что можно перевезти на спине у мулов, разобрать и собрать в пыли, под дождём, — добавил он чуть позже. — И чтобы при этом не ломалось от первого же удара молотком или падения с повозки. — Нам нужно разработать модульные компоненты. Переносные, обслуживаемые на месте. Минимум деталей, максимум надёжности. Я уже составил список — завтра покажу.
— А измерительный инструмент? — едва заметно нервничая, спросил один из молодых техников, переглянувшись с одним из стариков и подавая чертёжи. — Можно поставить на поток наши калиброванные шаблоны.
- Годно, - кивнул Георг, бегло глянув в бумаги, - будет востребовано в инженерных частях и артиллерии, в оружейных мастерских.
— И подумайте, — бросил он в сторону чертёжников, — о комплектах для ремонта телеграфа. Эти линии будут резать, рвать, они критичны. Работающих на месте будет мало, квалификация их — самая сомнительная, так что инструменты должны быть самыми простыми.
- Запомните, господа, - сказал после короткой паузы, — Я не просто ваш начальник, — мы в одной лодке. Если вытянем — поднимемся. Если ошибёмся… Он не договорил, давая время осмыслить, и видя с радостью, что идея команды нашли в рабочих отклик. — Хорошо, господа, - подытожил он, - За дело! Работайте пока, думайте, а вечером обсудим.
Работы возобновились, но тише обычного, звук будто вязнет в мыслях, ожиданиях и чаяниях.
Георг, чуть постояв, подошёл к верстаку, где над чертежами корпел Йозеф Кляйн, худощавый, молчаливый мастер с тонкими прокуренными пальцами и привычкой зажёвывать карандаш.
— Что скажешь, Йозеф?
— У нас есть задел, - медленно отозвался тот, Старые чертежи. Я когда ещё в Ганновере был — видел прототип быстросборного токарного станка для сапёров. Полевой вариант. — Надёжный? — Если довести прототип до ума и собрать правильно — да. Вес — меньше двух центнеров. Можно перевезти на повозке, устанавливается на три упора, без фундамента, работает от ножного или ручного привода. — А работа? — поинтересовался хозяин мастерской. — Стандарт, - пожал плечами Йозеф, вытащив наконец изо рта обмусоленный карандаш, мельком взглянув на него с недоумением, и, чуть смутившись под весёлым взглядом Георга, отложил на верстак, - Мы сделаем свой комплект, на шесть операций. Можно точить втулки, вал, резьбу подгонять… всё, что у полевой артиллерии или телеграфистов слетает.
— Бронзовые направляющие выдержит? — поинтересовался попаданец. — С натяжкой, но выдержит, - уверенно отозвался Йозеф, - Главное — посадка, ну и бронза должна быть хорошего качества, а с этим мы справимся, не впервой, литейщики у нас отличные. — Тогда работай, - приказал Георг. В голове уже складывался заказ — армейские мастерские, походные лагеря, ремонтное обеспечение артиллерии, телеграфных линий, даже флотских баз. Пора подумать о расширении производства...
— Сколько времени тебе нужно? — На сборку прототипа? — Кляйн задумался, - С неделю, может, десять дней. На подготовку партии — три, максимум четыре недели, если металла хватит, и дёргать никто не будет. — Хватит, — чуть помедлив, пообещал Георг. — Начинай. Назови троих, кого хочешь в помощь, полный приоритет.
Йозеф не улыбнулся, но в его глазах мелькнул огонёк. Он встал, отложил чертёж, потянулся за новым листом.
— У меня уже есть идея, как упростить передачу крутящего момента. Без шестерни, прямая муфта. — Тогда действуй, - кивнул попаданец.
Георг отдал ещё несколько распоряжений, развернулся и пошёл прочь из мастерской, на ходу перебирая в уме, кому показать прототип, с кем обсудить возможный контракт. Вариантов немало, и, с учётом капиталов, родственных и дружественных связей, политических пристрастий и амбиций, равно как и деловых качеств, это то ещё минное поле!
Выйдя из мастерской, он решил не ловить извозчика, а пройтись по городу, подышать городским смогом и настроениями, своими глазами посмотреть, как реагирует Нью-Йорк на начало войны. А отреагировал он болезненно...
- Конгресс продал душу дьяволу, - орал какой-то долговязый желчный тип в потёртом сюртуке, взобравшись на перевёрнутую тележку молочника, собирая толпу, - Они покусились на частную собственность!
Попаданец, чуть нахмурившись, остановился, не совсем понимая контекст, но потом речь зашла о живом имуществе, то бишь чернокожих невольников, и он, скривившись, пошёл дальше. Ничего нового… отношение к людям, как к скоту, притом нередко в буквальном смысле, не только с продажей, но и с принудительной случкой, ему осточертело.
Сердце Нью-Йорка лихорадочно бьётся, на каждом перекрёстке митинги, вспухающие гнойники уличных проповедников, неистово вопящих о Конце Света. Студенты за Север, и студенты за Юг, типографские агитки, пачкающие пальцы свежей краской, паникующие обыватели и герои, которые боятся опоздать на войну…
… на той или другой стороне. Здесь, в Нью-Йорке, хватает сторонников южан!
А ещё — городская беднота, чуть ли даже не трущобные жители, вылезшие из своих крысиных нор и в кои-то веке оказавшиеся близко к деловому центру, не гонимые полицией прочь. Озирающиеся, жадные, с завистливыми нехорошими глазами.
- Чарльстон — последний оплот христианства! — надрывается лысоватый господин, размахивая цилиндром, задвигая слушателям ядрёную смесь надёрганных из Библии цитат и ядерного расизма, - мы должны…
… и гнилой помидор влетел ему в физиономию, а моряк, бросивший его, засвистел оглушительно.
- Рабовладельцы — вон! — тут же заорал какой-то паренёк, явно не вышедший ещё из школьного возраста, и…
… к нему тут же подскочил низкорослый толстяк, и, без всяких разговоров, влепил в ухо.
Драка завязалась почти тут же, безобразная, жестокая, уличная, как она есть. Георг, не желая участвовать в ней, начал проталкиваться сквозь толпу, короткими тычками освобождая себе дорогу. Какой-то почтенный немолодой джентльмен, никак не меньше сорока лет отроду, с какого-то чёрта налетел на него с воинственным воплем, далеко занеся руку для удара…
… и тут же прилёг отдохнуть, получив хороший джеб в выставленную вперёд челюсть.
Брезгливо переступив через него, Георг увернулся от удара короткой дубинкой по голове, врезал агрессору по печени, не жалея сил и умений, и, наконец-то выбравшись из свалки, поспешил прочь, не забывая оглядываться.
Проходя мимо Принс-стрит, он заметил проповедника — бородатый, словно ветхозаветный пророк, в грязной сутане, с безумными глазами фанатика. Держал на головой ветку можжевельника, ветхозаветный персонаж орал неистово сорванным голосом: — «Прокляты будут те, кто держит раба и те, кто позволяет держать! Юг и Север падут, и зверь выйдет из пасти города! Покайтесь, братья!
В толпе кто-то засмеялся, кто-то подбросил монетку. Кто-то швырнул тухлое яблоко, но нашлись и те, кто поддержал проповедника, так что, пока не началась драка, Георг поспешил уйти.
« - Дерьмо! — стиснул зубы он, - Ситуация ещё хуже, чем я думал! Не город, а натуральный пороховой склад, в котором дураки и блаженные играют с огнём! Ох ты ж… это, к гадалке не ходи, аукнется беспорядками, да такими, что как бы войска вводить не пришлось!»
На углу Бродвея он увидел толпу, скандирующую «Down with the Negro!i» — подростки, рабочие, пара приличного вида мужчин в шляпах. В центре — растерянный, перепуганный чернокожий подросток, с трясущимися губами и слезами в больших глазах
- Повесить ниггера! — веселясь, крикнул один из подростков, и, подскочив, ударил чернокожего по уху.
- Мать вашу… - прошептал Георг, и уже сделал было шаг назад, не желая ввязываться в противостояние с толпой, но поймал взгляд чернокожего мальчишки, отчаянный и безнадёжный, и…
… он вспомнил себя, всего несколько лет назад — такого, каким был в первые месяцы после попаданства.
« - Вмешаюсь — пожалею, - подумал он, - а не вмешаюсь, пожалею ещё больше!»
- А ну пошли прочь, мать вашу! — заорал он, ввинчиваясь в толпу, вытаскивая револьвер и стреляя в воздух, - Какого дьявола вы портите чужое имущество?! А?!
С этими словами он скользнул к заводиле-подростку, и, дав хорошего леща, тут же вцепился в ухо, крутанув его, и кажется, надорвав. Агрессор завыл, заорал что-то невнятное, но изменчивое настроение толпы этот исход вполне устроил. Зрелище!
- Пошли, Томми, - коротко приказал он чернокожему подростку, - живо!
- Спасибо, мистер, - почти прижавшись к своему спасителю, забормотал чернокожий, едва они отошли от толпы,- Только я не Томми, я Джонни! Вы не подумайте, я хороший негр…
Попаданец скрежетнул зубами на этот пассаж.
- … я свободный негр, мистер, и я вам очень…
- Заткнись и пойдём! — приказал Георг, но чуть погодя, остыв, добавил, уже почти жалея об этом, - У тебя работа-то есть?
- Матушка прачка, - с охотой отозвался он, - ей помогаю.
- Мне слуга нужен, - нехотя сказал попаданец, не испытывающий, в общем, такой потребности. Хотя…
В мастерской хватает грязной, черновой работы, а мальчишки-подмастерья имеют какую-никакую, а квалификацию, так что…
- В мастерскую, - добавил Георг, и чернокожий закивал быстро, не спрашивая про оплату и условия труда.
- Держись рядом, и не отставай, - коротко приказал он, сворачивая на Третью авеню, где было потише. Лишь несколько уличных музыкантов, нищенка с младенцем, старый еврей, продающий жареные каштаны, да редкие прохожие, спешащие мимо.
Остановившись, кинул монетку музыкантом, и, не вслушиваясь ни в музыку, ни в благодарности, достал блокнот, сверяясь с записями.
«- Металл, проволока, смазочные материалы, метизы… Да, детали для станков обязательно. Продовольствие? Пожалуй… Мука, крупы, солонина, консервы, кофе и табак не забыть. Алкоголь, точно!»
Подумав об увиденном сегодня и неизбежных беспорядках, добавил мешки с песком, да не только для защиты от пуль, но и как средство, которым можно быстро засыпать разгорающийся пожар. А ещё - оружие…
Кинув взгляд на аптеку, добавил ещё и лекарства, перевязочные материала, и, пожалуй, хирургические инструменты!
- Не лишнее? — пробормотал он, но вычёркивать всё ж таки не стал. Мало ли, как сложится ситуация? Лучше иметь, чем не иметь…
Поймав извозчика, коротко приказал:
- На Бауэри! Да побыстрее!
- Джонни! — оглянулся попаданец на мальчишку, - Чего встал! Поживее залезай!
iDown with the Negro!" дословно переводится как:"Долой негра!" или "Смерть негру!"
Это крайне оскорбительный и расистский лозунг, характерный для США времён Гражданской войны и послевоенного периода (особенно в выступлениях южан и сторонников рабовладения).
Дирижабль, труп и божественный заказ — стандартный понедельник в мире, где всё пошло не так.
https://author.today/reader/459828
Спасибо за чтение
Вернуться к книге