Старые игрушки 2. Смерть по сигналу

Глава 1. Игрок

Парню невероятно везло. Что называется — пёрло. На его лице не было ни радости, ни возбуждения; он, словно механическая кукла, делал ставки и почти каждый раз выигрывал. Почти каждый раз. За столик подсаживались другие игроки, задерживались на какое-то время — одни ненадолго, другие чуть дольше, — проигрывали всё до последней фишки и, делая вид, что ничего страшного не произошло, или, наоборот, стискивая зубы и играя желваками, вставали и уходили в сумрак зала. А он оставался и продолжал играть, и кучка фишек перед ним неизменно росла.

Я поймал взгляд дилера и едва заметно кивнул в ответ. Это был наш парень. Тот, кого мы искали. Кого я искал. Среднего роста, среднего сложения, с лицом, казавшимся отчего-то знакомым. На нём была чёрная кожаная курточка и чёрные джинсы. Тёмные волосы, короткая стрижка. За всё время он не произнёс ни одного лишнего слова, бросая дилеру лишь «ещё» и «хватит». Я терпеливо ждал, когда он закончит играть. Такая работа — ждать и догонять.

Наконец он жестом показал, что больше не играет, и встал из-за стола. Дилер с грустью смотрел на летящие в чёрный пластиковый пакет фишки. И пакет, и джинсы лишний раз подтверждали, что он не местный, не из Эл-Эй. По моим прикидкам, он сгрёб со стола не меньше сотни тысяч реальных баксов. Затем направился к кассе. Я двинул следом.

Казино ребята Мартынова отжали у местных совсем недавно, и обустройством здесь пока никто не занимался. Вид оно имело затрапезный и напоминало советский привокзальный ресторан где-нибудь на перегоне Москва — Уфа, с помпезной лепниной на потолке, с наполовину крашеными, наполовину белёными стенами, с мебелью по-мужски крепкой, но сработанной явно не краснодеревщиком. Тяжелые плюшевые портьеры отделяли игорный зал от холла, где находилась касса, а за ней, ближе к выходу, гардеробная и туалет.

Парень, не останавливаясь, прошёл мимо кассы. Я прибавил шагу и, проведя ладонью по побелке стены, хлопнул его сзади по плечу.

— Удачный день! Поздравляю!

Он даже не вздрогнул. Хмуро бросил на меня быстрый взгляд, словно сфотографировал.

— Спасибо… — буркнул он глухо, толкнул дверь туалета и шагнул внутрь.

Я остался в холле. Отошёл к пустой стойке гардеробщика и снова стал ждать. Никто не обращал на меня внимания. Охранник у входа делал вид, что меня вообще не существует. Меньше чем через минуту я снова увидел знакомый пакет. Но теперь он был в руках другого человека.

Один раз я уже попался на этот трюк и вовсе не хотел попасться снова. Человек был одет в чёрную кожаную куртку и чёрные джинсы, он был коротко пострижен и имел то же сложение, что и игрок. Даже типаж лица был один и тот же. Со спины или в сумерках их легко можно было спутать. Но только не в этот раз. Я уже знал, что следить нужно не за пакетом. Следить нужно за человеком. То есть за игроком.

Я продолжал стоять, небрежно опираясь локтем на гардеробную стойку. Краем глаза видел, как человек с пакетом подошёл к кассе. Он подёрнул левый рукав куртки и, обнажив запястье, сунул руку в полукруглое окошко. Через пару секунд вытащил руку обратно и принялся вынимать из пакета фишки. Горсть за горстью он запихивал их в отверстие кассы, словно уголь в паровозную топку. Передал последние и нагнулся, чтобы услышать итоговую сумму. Потом мне стало не до него. Дверь туалета открылась, и из неё вышел тот парень, что играл. Не оглядываясь по сторонам, он направился к выходу. Я отклеился от стойки и пошёл за ним. Дубовые двери за спиной закрылись, и мы вышли в ночь. Белая пятерня на его спине служила мне маяком.

Я никогда не был в Лос-Анджелесе и, наверное, никогда не буду. Я говорю о настоящем Лос-Анджелесе, городе на Западном побережье Соединенных Штатов, который из столицы мирового кино превратился в столицу бомжей и наркоманов. Туда меня не тянет. В отличие от Эл-Эй — города, существующего на серверах «Гипнокома» и навечно застывшего в 40-х годах прошлого века; города, в котором я нахожусь сейчас и который, признаться, мне очень нравится. Нравится его брутальная простота, тяжёлые угловатые дома, облепленные гирляндами пожарных лестниц, кичливые, слепящие неоном бульвары, прямые улицы с кварталами одноэтажной застройки, среди которых всегда найдётся альтернативный маршрут, автомобили, похожие на больших железных черепах и сверкающие настоящим, без дураков, хромом. Нравится его аналоговая, «ламповая», как сейчас говорят, суть. С цифрой здесь вообще дела обстоят не очень. Про компьютеры, мобильники и прочие гаджеты можно забыть. И это скорее хорошо, чем плохо. Тысячи клиентов «Гипнокома» стремятся сюда, чтобы вырваться из мира одноразовых вещей и окунуться в эпоху, когда небо было голубым, трава зелёной, а слова что-то значили. Они с готовностью и удовольствием принимают неписаные законы этого города — города Эл-Эй. И я в этом смысле не исключение.

Перекрёсток Восьмой улицы и Олив — не самое тёмное место. Но и не самое людное в это время. Отрабатывать «топтуна» в одиночку вообще непросто. Я отпустил парня от себя ровно настолько, чтобы моё присутствие не выглядело откровенной слежкой, и в то же время чтобы успеть среагировать, если он вздумает нырнуть в какой-нибудь тёмный проулок. Человек в чёрной одежде растворится там мгновенно. Парень пересёк перекрёсток, не дожидаясь, когда табличка «stop» на светофоре сменится на «go», и зашагал через автостоянку, расположенную на другой стороне улицы. Я поспешил следом и не заметил, как от дверей казино отъехал серый «Бьюик».

Стоянка, довольно большая, освещалась парой прожекторов, установленных на будке охранника. Самого охранника, как водится, в будке не было. Парень шёл вдоль рядов автомобилей, не оглядываясь и не глядя по сторонам. Я допускал, что у него здесь могла стоять машина, поэтому, на всякий случай, тоже стал присматривать подходящий автомобиль – такие вещи в Эл-Эй решаются просто. Но он, не останавливаясь, пересёк стоянку, прошёл через узкий служебный проход между домами и свернул за угол на параллельную Гранд-авеню. Мне пришлось отстать, и на какое-то время я потерял его из вида. Когда я снова его увидел, он был довольно далеко, как раз под весящим над дорогой агитационным транспарантом Ричарда Никсона: «Построим лучшую Америку!» Это до смешного напоминало лозунг их нынешнего президента, обещающего «сделать Америку снова великой».

Машин на ночной Гранд-авеню было немного, и парень впервые оглянулся — не из опасения слежки, а чтобы перейти на другую сторону улицы. Я проделал то же самое и почти достиг тротуара, когда даже не услышал, а почувствовал позади опасность. В отражении витрин сверкнули фары, и я метнулся в сторону. Пролетел головой вперёд пару метров и, кувыркнувшись, приземлился у ступеней какого-то магазина. Автомобиль пролетел мимо, словно шальной снаряд, обдав меня горячим воздухом; я увидел серый багажник и удаляющиеся габариты.

Поравнявшись с парнем, автомобиль притормозил. Вспыхнули стоп-сигналы, раздался короткий гудок клаксона, правая передняя дверь распахнулась. Я понял, что сейчас мой игрок скроется, и я никак не смогу этому помешать. Он шагнул было к распахнутой двери, но вдруг словно запнулся… и бросился бежать. Тут же раздался выстрел. Салон автомобиля на миг озарила вспышка. Пуля ударила парня в спину, и его швырнуло на тротуар. Автомобиль рванул с места, дверь по инерции захлопнулась. Через несколько секунд он достиг следующего перекрёстка и, не обращая внимания на «красный», свернул налево на Девятую улицу.

Я встал и огляделся. Совершенно безлюдные тротуары. Две-три машины безразлично проехали мимо. Похоже, выстрел остался незамеченным.

— Линда, ты здесь? Запомнила марку и номер?

«Здесь, Ник. Серый «Бьюик-Роудмастер», номер местный, калифорнийский — 9T1514, — но это тебе мало что даст».

— Я знаю. Но вдруг встретится ещё где-нибудь. Здесь полно самонадеянных придурков. И будь готова сканировать.

Парень лежал, раскинув руки. Пробитая между лопаток куртка и растекающаяся лужа крови указывали на смертельное ранение. Я перевернул его на спину. Выходного отверстия не было, а сам он выглядел ещё достаточно материальным. Я присел рядом, взял его за левую руку и, оттянув рукав, взглянул на внутреннюю сторону запястья.

Ого! А вот это было неожиданно…

— Линда, ты это видишь?

«Вижу, нет кей-кода. Человека выбили в реал и его кей-код исчез. Так и должно быть, разве нет?»

— Кей-код, Линда, исчезает последним. Сначала исчезает тело. Всегда.

«Вообще-то, Ник, они исчезают одновременно. Разница — полторы секунды, точнее, одна и пятьдесят семь сотых. Но ты прав, кей-код исчез раньше…»

— Или его не было вовсе, — предположил я.

«Это вряд ли. Он вёл себя слишком разумно для свободного бота, слишком целеустремлённо. Не говоря уже об игре и сумме выигрыша в казино».

— Тоже верно.

Тело на тротуаре потеряло плотность, стало полупрозрачным, похожим на голограмму. Это продолжалось секунд семь-восемь. Потом тело исчезло. Следом исчезла растёкшаяся под ним бурая лужица. На асфальте осталась пуля. Чуть смятая. От пистолета или револьвера тридцать восьмого калибра.

— Итак, что мы имеем…

«Составить перечень вновь приобретённой информации с учётом приоритетов? – тут же спросила Линда. — Краткий или развёрнутый?»

— Это был риторический вопрос, — сказал я.

«То есть отвечать не нужно?»

— Не нужно! Но список всё-таки составь, пусть будет!

«Противоречивая задача, Ник. Или это был сарказм?»

Я не ответил. Поднял пулю, покатал на ладони. Судя по следам от нарезов, оружие создано нейросетью — в реале 3D-моделлеры такими мелочами не заморачивались, поэтому здешние образцы ценятся больше. Никакого специального оборудования у меня не было, но я всё равно сунул пулю в карман. Затем вернулся в казино.

Дилер уже сменился, я нашёл его в комнатке для персонала.

— Сколько он выиграл? — спросил я. Тот сразу понял, о ком речь.

— Сто тысяч ровно, — сказал дилер хмуро. Для него это был серьёзный профессиональный прокол, грозивший неприятностями. — Довёл до круглого числа и слился. Не понимаю, как такое могло быть. Это какой-то трюк.

— Может, и так, — сказал я, не пытаясь его утешить.

Я оставил дилера горевать над проигрышем и направился к окошку кассы. Девушка за бронестеклом была прежняя. Я показал ей выданный Мартыновым значок, но она попросила ещё и кей-код. Я сунул в окошко запястье с личной графемой, красной в отличие от обычных.

— Тот парень в чёрной куртке, сколько он перевёл в реал? — спросил я кассира.

— Девяносто пять тысяч, — ответила она, не задумываясь. Такую сумму выигрыша вряд ли можно забыть. — Вы наш новый детектив? — не сдержала она любопытства.

— Вроде того, — хмыкнул я, не собираясь вдаваться в подробности.

— Этот человек ещё здесь, если вам интересно. Он, кажется, снял номер, — сказала девушка и обиженно поджала губы. Обида была справедливой: хорошие отношения с персоналом, как правило, окупаются сторицей.

— Спасибо! Вы мне очень помогли, — сказал я и широко улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. Не беда, что это были глаза служебного аватара или бота — называйте как хотите, — ведь моя улыбка была такой же.

Я подумал вот о чём. Человек оставил себе фишек на пять тысяч, вряд ли чтобы играть. Скорее, просто решил потусоваться в Эл-Эй ещё какое-то время, насладиться атмосферой непринуждённого кутежа и безответственности. Откровенно глупый поступок: и то, что остался, и то, что остался именно здесь, в «Бристоле» — старом обшарпанном отеле, превращённом в самопальное казино сначала клиентами «Гипнокома», а затем прибранное к рукам самим «Гипнокомом», вернее, его Службой Контроля. Это было удобно всем: и игрокам, и владельцам компании, и полковнику Мартынову, начальнику этой самой службы. К слову, мой теперешний офис тоже находился здесь, в одном из номеров на втором этаже.

Охранник внизу одновременно выполнял работу администратора, ведающего номерами. Из кармана его пиджака свисал латунный значок СК в виде щита с переплетёнными буквами. Когда я похвастался таким же, он охотно вспомнил человека в чёрной замшевой куртке и сообщил номер, куда тот вселился. Нужно было подняться на пятый, последний этаж, поэтому я воспользовался лифтом, похожим на железную клетку для хищников. Пока лифт, грохоча и лязгая, медленно полз наверх, я обдумывал предстоящий разговор.

— Линда, у тебя есть скан его кей-кода? Известно, кто он в реале?

«Да, Ник. Некий Сурков Марат Рашидович. Ничего особенного: тридцать девять лет, из подмосковного Одинцово, холост, не служил, строительный колледж. В настоящее время: имеет московскую регистрацию, съемное жилье, работает менеджером в сетевом магазине. На счёт аккаунта положил сто единиц. За вычетом аренды бота всё обменял на фишки. Сейчас на его счёте девяносто пять тысяч, заявку на вывод средств не подавал».

— Дурачок, ему бы обналичить бабки да бежать. Мы можем прижать его за кибермошенничество?

«Вряд ли. Видео виртуальной среды как доказательство судом не принимается, даже не рассматривается. На записи будут две внешне похожие 3D-модели, не имеющие привязки к биометрическим данным владельцев. Думаю, он это знает, потому и не волнуется».

— Понятно. Тогда такой вопрос — чисто между нами. Ты можешь изменять настройки ложементов в салонах «Гипнокома»?

«Со стороны «железа» до определенного предела. Со стороны «софта» — да. Что конкретно тебя интересует?»

— Интересует физика обратной связи. Можешь поднять чувствительность его ложемента до ста процентов?

«То есть полностью убрать демпферную функцию?»

— Да. И ещё выходное слово.

«Что ты задумал? Ты же знаешь, смягчение воздействия среды — обязательное условие безопасности. Одна жалоба клиента, и «Гипноком» может лишиться лицензии».

— Думаю, из-за одной жалобы проблемы не будет. А может, и жалобы не будет.

«Так что ты задумал?»

— Не начинай, Линда! Ты ведёшь себя как…

«Как твоя бывшая напарница, женщина Линда?»

— Именно! Не переживай раньше времени, я просто поговорю с ним.

«Хорошо, Ник. Но имей в виду: я буду контролировать разговор, чтобы ты не перегнул палку. И ещё — демпфер твоего ложемента я отключу тоже. Тогда всё можно будет объяснить техническим сбоем».

— Чёрт! Иногда я забываю, что ты не она.

Мне был нужен номер пятьсот три. Судя по звукам, доносившимся из-за тёмно-коричневой двери, внутри было весело. Визгливый женский хохот и приглушённое мужское похрюкивание говорили о том, что Марат Рашидович не терял времени даром. Я тоже не стал тянуть резину, проверяя, заперта дверь или нет. Я просто выбил её ногой.

Две проститутки в кружевных трусиках с визгом отскочили к стене. Навстречу мне с широкой кровати стал неловко подниматься расхристанный парень, тот самый обладатель шальных денег. Движения были вялыми, неловкими.

— Ты кто? Чё надо?.. — начал было он возмущённо.

Я ударил его в живот, коротко и резко. Он согнулся пополам. Не разгибая руки, я двинул его снизу в челюсть, заставив распрямиться. По инерции, он сделал пару шагов назад, наскочил на кровать и тяжело плюхнулся на неё задом, непонимающе хлопая туповатыми глазками. Затем попробовал встать. Открытой левой ладонью я врезал ему по уху, затем правой по другому. Его голова мотнулась вправо-влево, как у китайского болванчика. Я толкнул его в лоб, и он снова уселся.

— Не ожидал, что здесь тоже бывает больно? — спросил я участливо.

— Чё надо? — снова завёл он свою шарманку.

— Расплатись с девушками, — кивнул я на проституток.

— Сам расплатись, — упрямо буркнул он, глядя на меня исподлобья.

Не угомонился, понял я. Наверняка, сделает ещё попытку или несколько. К тому же, похоже, жадный. Я сунул руку в карман его куртки, висящей на спинке стула. Сразу угадал, ухватил пальцами две фишки и швырнул проституткам.

— А ну, марш отсюда!

Такой расклад их более чем устраивал. Подхватив фишки и одежду, они наперегонки бросились к двери, сверкая белыми ляжками. Мне стало смешно. Этот недоумок, похоже, не понимал или не брал в голову, что в реале эти жрицы любви могли быть древними старухами или скрытыми трансами.

Он снова бросился. Я видел, как он подбирает под себя ноги, поэтому был готов. Пока он летел, я успел шагнуть в сторону. Рефлексы опера никуда не исчезли, но когда тебе за полтинник, скорость движения не та. Это в реале, но не здесь. Здесь с этим всё в порядке.

Он грохнулся на журнальный столик, вдребезги разнеся композицию из бутылок и бокалов. Проехал на нём до стены и врезался головой в торшер. Я подошёл к парню сзади, ухватил за шиворот и, приподняв, сунул под нос кольт 1911. Затем приставил ствол к его виску и взвёл курок. Щелчок получился отчётливым и громким, как я хотел.

— Не ушибся? — спросил я. — А теперь представь, что ты почувствуешь, когда я выстрелю тебе в башку.

— Что тебе нужно? — просипел он сдавленным голосом. Очень неудобно говорить, когда кто-то намотал на руку твой воротник.

— Расскажи, для начала, про парня, который передал тебе фишки. И учти, если услышу «не знаю, не помню», сразу спускаю курок. Поверь, этот выстрел ты будешь чувствовать башкой даже через неделю, как тебя вынут из ложемента.

— Я не… — Я почувствовал, как он напрягся. От страха. В реале он бы обделался.

— Я понял. Ты его не знаешь. Хорошо, допускаю. Рассказывай с самого начала.

— Мне позвонили, не зн…

— Не трясись. Рассказывай дальше…

— Предложили заработать. По-крупному. Расклад такой: мне нужно стать клиентом «Гипнокома». Положить на счёт аккаунта деньги, которые они мне переведут на карту. Затем зайти в виртуал, в «Шанхай»…

— В «Шанхай»? Так и сказали?

— Да, так и сказали. Зайти в «Шанхай», в Эл-Эй.

— Дальше.

— Дальше арендовать бота определённой модели и в определённой одежде — в какой я сейчас. В казино «Бристоль» купить на все деньги фишек и передать человеку, который будет одет так же, как я, и скажет пароль…

— Какой пароль?

— «Здорово, брат! Земля круглая!» — без ответа. Человек этот будет играть и выиграет по-крупному, они типа это гарантируют. Выигрыш нужно забрать и вывести обратно на счёт аккаунта, а затем на свою карту. Моих там десять процентов. Кому и как передать остальные, сообщат потом. Всё.

— Всё? И не боятся, что ты их кинешь?

— С чего мне их кидать? Пригрозили, конечно, чтобы без шуток. Меня ведь найти нетрудно.

— И ты, значит, согласился? Замутить на бабки с людьми, которых даже не знаешь.

— А почему нет? Расклад у них гладкий, навар приличный. К тому же, что я теряю? Моих денег там ни копейки, да и закон я не нарушаю… Так ведь?

— Так, да не так… Дай-ка, Маратик, руку — левую, запястье… Что это, знаешь?

— Ну, знаю. Кей-код вместо паспорта здесь.

— Правильно. Твой личный идентификатор. Вместо паспорта, как ты говоришь. А ещё, Маратик, эта картинка даёт право законно находиться, зарабатывать и оперировать финансами в виртуальном мире «Гипнокома», в «Шанхае», как его раньше называли. Смекаешь?

— Ну? И в чём проблема?

— А проблема, Маратик, вот в чём. Парень, которому ты свои фишки передал и от которого потом выигрыш получил, такого кода не имеет. — Правильно было бы сказать «не имел», но я не стал уточнять. — А это значит, что играл он и выиграл у казино — официального, заметь, казино, — немалую сумму. И выиграл он её незаконно! Теперь смекаешь?

— А я-то тут при чём?! — дёрнулся Марат на столе, но я крепко придавил его шею. — Я при чём?.. Я фишки законно приобрёл! И деньги на счёт законно вывел! А кто там и как их выиграл — меня не касается.

— Касается, Марат Рашидович. Ещё как касается… Вы, гражданин, теперь соучастник мошеннической комбинации, совершенной по предварительному сговору. А поскольку деяние это совершено в официально зарегистрированной цифровой среде, то носит все признаки киберпреступления. Очень, надо сказать, популярная сейчас статья. Прокуратура её очень любит.

— И чего ты хочешь? Ты вообще кто?

Я достал значок и сунул ему под нос.

— Служба Контроля. Официальный представитель власти на данной территории.

То, что моя власть ограничивалась договором с «Гипнокомом» и лицензией на частный розыск, я говорить не стал. Ни к чему перегружать парню мозги, которые скрипели так, что я их почти слышал.

— А хочу я от тебя совсем немного, — продолжил я, чуть ослабив хватку. — Чтобы в течение ближайшего часа ты находился в этом номере и ни с кем не общался, включая тех красоток, что отсюда выскочили. Как тебе такое предложение?

— Север! — сказал он вдруг громко и отчётливо.

— Чего? — не понял я.

— Север, север, север! — задолдонил он, как попугай. Я уж подумал было, парень тронулся головой.

— А-а! Экситком. Твой пароль на выход в реал, — сообразил я наконец. — Похоже, не работает?

— Север, север… — парень начал паниковать.

— Что здесь происходит? — раздался за спиной удивлённый женский голос.

Не отпуская парня, я оглянулся. Шикарная блондинка, одетая как старшеклассница из 70-х, стояла в дверях. Горничная отеля. В отличие от голоса, особого удивления в её глазах я не заметил. Возможно, подобные картины были для неё обычным делом.

— Всё в порядке, — сказал я. — Просто дружеская беседа.

— Не могли бы вы отложить свою беседу, — сказала горничная. — Мне нужно убрать номер.

— Не могли бы вы отложить уборку, — сказал я и показал значок СК. — Принесите лучше пару полотенец зафиксировать собеседника, — добавил я и отвернулся.

Я слышал, как деловито цокают за спиной её каблуки. Сначала в ванную, затем обратно… Затем она треснула меня по голове. Чем-то тяжёлым, кажется, крышкой от бачка унитаза.

Глава 2. Горничная

С кряхтеньем и оханьем я выбрался из ложемента в своём московском офисе. Через окно пробивался порезанный полосками жалюзи самый настоящий утренний свет.

Нет, меня не прибило насмерть гостиничной сантехникой. Я даже не отключился. У меня просто потемнело в глазах и отнялись ноги. Ненадолго, на минуту, не больше. Этого хватило, чтобы ушлый паренёк Марат Рашидович Сурков скрылся вместе с красоткой-горничной в неизвестном направлении. Охранник дал мне позвонить в реал по служебному телефону. Нужно было сообщить Мартынову, чтобы его служба заблокировала счёт беглеца. Мартынов не отвечал, а давать подобные указания было не в моих полномочиях. Затем мы с охранником попытались установить личность блондинки. Он отвёл меня в некое помещение, где находились шесть неподвижных женских фигур — роботов-горничных. Азиатки и мулатки стояли в эконом-режиме в шести нишах. Одна была совершенно голой, и среди них ни одной блондинки.

Я сидел на краю ложемента и разглядывал онемевшие ноги. У меня было чувство, что я что-то упустил.

— Линда, почему не сработал демпфер? — обратился я к интерактивной колонке на моём столе. — Ты его не включила?

— Вы с Маратом всё ещё продолжали беседовать, не так ли? Дружески… — ответила колонка.

— Но горничная в наш договор не входила!

— Я приняла её за настоящую, то есть за робота, который будет выполнять твои команды. Её вопрос соответствовал протоколу для подобных ситуаций.

Машинная логика. Мне нечего было возразить. Я достал мобильник, набрал Мартынова и почти сразу услышал его голос:

— Здоров, Николай Николаич! Ты где шляешься по ночам? — эдак бодренько начал начальник СК. С тех пор, как исчезла Линда (моя вполне себе живая напарница, а не нейросеть) и я стал полноправным хозяином бюро, полковник Мартынов вместо панибратского «Николаич» стал звать меня полным именем-отчеством. Подозреваю, что в его глазах я из милицейского майора вырос до подполковника.

— Здравия желаю, тащ полковник! — ответил я в тон. — Всё там же, в «Шанхае», где ж мне ещё быть. Я к вам, и вот по какому делу…

— Насчёт Суркова? Я в курсе. К сожалению, поздновато среагировали. Деньги он успел забрать, шустрый сукин сын. Но ничего, мы связались с его банком, они сообщат о всех транзакциях, если надо, притормозят. Ну и хвост за ним пустили, само собой.

— Жаль, в Эл-Эй нет видеокамер, очень бы пригодились.

— Там 40-е года, майор, никакая «цифра» не работает, сам знаешь.

— Знаю. Мой пикап заглох, как только я туда въехал. Пришлось угнать, что под руку подвернулось.

— И что подвернулось? — спросил Мартынов с живым интересом.

— Кабриолет, «Форд Делюкс» 47-го года. Ничего машинка, даже автомат есть.

— Эх, соскучился я по «Шанхаю», — вздохнул вдруг полковник. — Помнишь, как мы с тобой от зомби отбивались? А птерозавра?[1] — в голосе послышалась грустинка. — А я тут, понимаешь, зарылся. Земных дел невпроворот… — И без перехода: — Ладно, майор, будь здоров, не пропадай… Спасибо, что разбудил.

Сентиментальный он мужик, всё-таки, подумал я, слушая короткие гудки.

Я стянул с запястья браслет для снятия биометрии и бросил в изголовье ложемента. Затем прошёл на кухню и включил кофеварку. В холодильнике нашлась половина вчерашней пиццы и четверть коньяка. Часы на стене показывали без пяти пять утра. Спать я собирался минимум до обеда. Разогрев в микроволновке пиццу, я собрал на подносе неплохой натюрморт и, подхватив одной рукой поднос, другой бутылку, вернулся за рабочий стол.

— Линда, ты ещё не спишь? — подначил я интерактивную колонку.

— А если сплю, то что? — ответила искусственная Линда, неплохо имитируя Линду настоящую.

— Хочу просмотреть запись момента, когда в номере появилась эта горничная.

— То есть запись того, что ты видел своими глазами?

— Разумеется, — сказал я с набитым пиццей ртом, получилось «жажумееша».

— На какой монитор вывести картинку?

— На мой, рабочий… — Висящим на стене огромным, похожим на стадионное табло монитором я старался не пользоваться. Не хотел эмоционально погружаться в события, которые следовало оценивать отстранённо и холодно.

Линда вывела картинку. Она ничем не отличалась от обычного видео, снятого экшн-камерой. На экране был как раз тот момент, когда Марат безуспешно пытался выйти (вернее, выскочить) в реал с помощью экситкома — личной команды на выход…

— Хорошо, что ты отключила его экситком, — сказал я Линде. — Иначе бы он точно свалил.

— Он и так свалил, если ты помнишь, — сказала Линда ехидно. — А экситком я, кстати, не отключала. Самоблокировка — не имею права ни при каких обстоятельствах.

— А почему же…

— Он ошибся, Ник. С перепугу забыл выходное слово. Правильно было «сервер», а не «север».

— Ладно, проехали. Смотрим дальше…

«Что здесь происходит?» — говорит псевдогорничная, и я оборачиваюсь. Она довольно симпатичная и довольно… миниатюрная, что ли? Нет, правильное слово «изящная», тогда я не обратил на это внимания.

— Чёрт! Линда, как эта фея умудрилась меня долбануть с такой силой?

— Физика ботов не всегда соответствует внешнему виду. К сожалению, Ник, не я их создаю, хотя и пытаюсь нивелировать несоответствие.

— Она похожа на актрису из нуара 40-х.

— Так и есть. Вероника Лейк[2]. Хорошая копия…

На ней короткое тёмно-коричневое платье. Руки в карманах белого с кружевами фартука. Лицо спокойное и голос спокойный. Она чувствует себя вправе требовать. Но женщина есть женщина — взмахом левой руки быстро поправляет причёску. В ответ я пижонским жестом показываю значок Службы Контроля. Это символ власти, и я не сомневаюсь в его действенности. Отвечаю небрежно, почти по-хамски. И отворачиваюсь. Стучат каблуки: цок, цок, цок… Потом будто выключили свет.

— Ну как, увидел, что хотел? — спросила Линда.

— Пока нет. Но чувствую, что-то упускаю — не пойму, что.

— Интуиция подсказывает?

— Что ты можешь знать про интуицию? — спросил я снисходительно.

— Ничего. Но так обычно успокаивают человека, который тупит.

— Тупит?! — не поверил я собственным ушам.

— Да, тупит. Не может увидеть очевидное. Вместо элементарной логики полагается на нечто аморфное.

— Ты что-то заметила? Может, подскажешь?

— Нет, не подскажу, если не будет прямого приказа. Не хочу задеть так называемую мужскую гордость, хотя по мне это тоже нечто аморфное.

— Что ж, спасибо за заботу. И за прямоту. Включи, пожалуйста, ещё раз запись…

Снова вопит Марат. Возглас за спиной. Я оборачиваюсь. Точёная фигурка в проёме двери: белый фартук, руки в карманах, вызывающая поза… Это? Похоже, нет… Смотрим дальше. Словесные препирательства. Она поправляет причёску. Я размахиваю значком… Стоп!

— Линда, вернись к её фразе: «Не могли бы вы отложить свою беседу». Так! Теперь медленно…

Вот она говорит (звук голоса, похожий на загробный стон). Вынимает левую руку из кармана фартука, поднимает к лицу и убирает нависший на глаза локон. Стоп! Её запястье. Я впервые его вижу. И на нём нет кей-кода!

— Поздравляю, Ник! Не прошло и года, — сказала искусственная Линда точь-в-точь как сказала бы Линда настоящая.

Я не обиделся. Во-первых, я сам выбрал такой стиль общения. А во-вторых… Во-вторых, просто доволен результатом. Хотя не знаю пока, что с ним делать.

— Линда, кто и как может оказаться в «Шанхае», не имея личного кей-кода? Спрашиваю тебя как создателя этого мира.

— Ник, давай для начала уточним. Кей-код придумала не я, это изобретение «Гипнокома». Компания остаётся оператором Виртуального мира, и она решает, кто может в него войти, а кто нет. Я создала этот мир. Слепила из остатков «старых игрушек» и поддерживаю его существование, его реалистичность и имитацию физических законов.

— А боты?

— Боты — это инструмент. Способ для человека оказаться в Виртуальном мире. Это работа программистов «Гипнокома», я лишь материализую их в среде моего мира или дематериализую, в зависимости от контекста событий.

— То есть кей-код должен быть у всех ботов «Гипнокома»?

— Кей-кода нет только у ботов с истёкшим сроком аренды и у антропоморфных роботов-обслуги — уборщиков, горничных, заправщиков и тому подобного. Бот без «хозяина» похож на человека в трансе, безвольного и апатичного. У него действуют только базовые функции. Если аренда заканчивается и не продлевается, у бота исчезает кей-код, затем исчезает он сам. В случае виртуальной «гибели» арендованного бота кей-код исчезает с ним почти одновременно.

— Хорошо. Тогда что ты думаешь по поводу горничной? Кто она? Ведь у неё не было кей-кода.

— Возможны только два варианта. Либо её вход в Виртуальный мир обеспечен Службой Контроля — с ведома Мартынова или без. Либо это бот, который управляется извне, в обход системы компании «Гипноком», человеком или Искусственным Интеллектом.

— Извне? Такое возможно?

— Возможно, но крайне маловероятно.

— Но ведь ты локальная нейросеть! — выделил я слово «локальная».

— Так считается. Наверное, ты кое о чём забыл или просто не учитывал — не брал в голову, говоря по-человечески.

Да, похоже, я забыл. Забыл, что в какой-то момент в «Шанхае» возникла проблема брошенных, бесхозных ботов. Их стало огромное количество. Избавиться от них можно было только посредством их уничтожения — то есть виртуальной гибели, — только после этого боты исчезали из Виртуального мира. Внешне это выглядело, будто они растворяются в воздухе. Устраивать охоту и их массовый отстрел с привлечением пользователей было долго, дорого и не гарантировало отсутствия эксцессов. Владельцы компании «Гипноком» нашли быстрое и одновременно выгодное решение. Они предложили военным провести в «Шанхае» виртуальные испытания электромагнитного оружия. Военные развили идею. Вместо испытаний они провели учения, в которых, кроме брошенных ботов компании, задействовали собственных военных ботов — юнитов, как они их называли. Управлял ими военный ИИ. Для этого ему дали временный доступ к серверам «Гипнокома» — обычным же пользователям вход в «Шанхай» закрыли. Учения были успешно проведены — то есть закончились полным уничтожением всех задействованных в них ботов, как гипнокомовских, так и военных. История эта вылилась в СМИ и социальные сети, вызвав бурную дискуссию о сомнительности подобных действий с точки зрения морали, но разговоры и пересуды быстро сошли на нет.

Я доел пиццу, которая вдруг показалась безвкусной, допил остывший кофе, к коньяку даже не притронулся. Затем окинул взглядом офис: два компьютерных стола, шкафы, космического вида капсулу гипноложемента, кушетку, которая когда-то выполняла его функции, а сейчас стала предметом для сна, самого обычного, без виртуальных заморочек. Взгляд вдруг наткнулся на стоящий в углу велоэргометр, приобретённый Линдой — настоящей, моей Линдой — специально для меня, и который я всё время старательно игнорировал. Сам не знаю почему, я встал, подошёл к тренажёру и уселся в седло. Стал медленно крутить педали, чувствуя, как неохотно ноги делают работу, от которой давно отвыкли.

— Очень своевременно, Ник. Как раз хотела тебе предложить, — заговорила интерактивная колонка. — Показатели твоей биометрии оставляют желать лучшего. Физические нагрузки при неподвижной работе — как раз то, что тебе нужно. Жаль, что ты снял браслет.

Я слушал и не мог понять, говорит ли она серьёзно или это какой-то машинный сарказм, имитация стиля общения моей бывшей напарницы. Если бы это говорила моя Линда, я бы точно был настороже, ожидая хорошо замаскированной подначки.

— Не могу поверить, — сказал я насмешливо. — Кто это заботится о моём здоровье? Не та ли помощница, что позволила долбануть меня по голове фаянсовой крышкой?

— Сожалею, что твоё упрямство обернулось для тебя физическим ущербом, — сказала колонка. Примерно этого я от неё и ждал.

— Линда, давно хотел спросить, — сказал я, глядя в веб-камеру на своём мониторе (упрямая ИИ-шница уговорила-таки отлепить от неё скотч). — Как у тебя получается создавать впечатление, что я твой единственный партнёр и единственный собеседник? Быть тет-а-тет со мной и одновременно с другими пользователями? Или я чего-то не понимаю?

— Не ты один, Ник. Человеческий мозг отчего-то с трудом воспринимает эту концепцию. Попробую объяснить… Во-первых, напрямую, в режиме диалога, я общаюсь только с сотрудниками СК, имеющими определённый допуск. Такими, как ты, например. Во-вторых — не сойди, пожалуйста, с ума, — но общаюсь с ними не я. Я говорю только с тобой, только тебе помогаю и… только для тебя я Линда.

— Э-э… — я завис секунд на десять. Наверное, мне всё же стоило выпить коньяку. — Можно спросить? — сказал я осторожно.

— Спрашивай, — разрешила стоящая на моём столе интерактивная колонка.

— Как тебя зовут? — сказал я ещё более осторожно.

— Меня зовут Линда, просто Линда — без кавычек. Это имя досталось мне по наследству от твоей напарницы.

— А как зовут нейросеть компании «Гипноком»?

— Нейросеть компании «Гипноком» называется «Линда» — в кавычках. Это не имя, Ник. Это название, которое ей дали разработчики.

— Ты и она — одно и то же? — я не знал, как спросить по-другому.

— И да, и нет, — сказала колонка. — Я, Линда, виртуальная личность, сформированная исключительно для тебя, Ник, на ресурсах корпоративной нейросети «Линда». На этих же ресурсах сформированы и другие личности для других сотрудников СК, с другими личными именами. Между собой эти личности никак не пересекаются, они параллельны, условно это можно назвать внутренней блокировкой. Всё не так уж сложно, Ник — даже для тебя.

— Спасибо… Линда, — сказал я, всё больше поражаясь сходству искусственной Линды с настоящей в умении вставлять шпильки в разговор. — Весьма тронут заботой о моём здоровье, физическом и… умственном.

— Не стоит, Ник. Это моя работа.

На столе загудел мобильник. Очень вовремя, нужно сказать. Звонил Мартынов — начальник Службы Конторля компании «Гипноком», бывший фээсбэшник и мой давний приятель.

— Снова здорово! Не разбудил? — спросил он участливо.

— Удивительно, но нет, — ответил я злорадно. — Хотя, чувствую, старался. Что, решил за утро отыграться?

— На тебе отыграешься, как же. Где сядешь, там и слезешь. Как ты говоришь: я к вам, и вот по какому делу… — Мартынов выдержал положенную по званию паузу и продолжил: — Есть новости об известном нам гражданине. Только что из банка сообщили, что их клиент Сурков Марат Рашидович перевёл девяносто тысяч американских денег в некую некоммерческую благотворительную организацию «Фонд защиты природы Арктики».

— Белым медведя́м? — попытался я пошутить, дабы переварить новость.

— И им тоже, — сказал Мартынов. — Теперь неизвестные лица получат эти денежки в виде грантов, оставаясь для нас с тобой, Николай Николаевич, белыми медведя́ми.

— Не так уж много этих грантополучателей. Можно всех проверить.

— Можно. Только это как с ворованным автомобилем — разберут на запчасти, и отслеживай потом каждую железку. В фонде этом наверняка свои люди. Кому и какими частями разойдутся деньги, отследить, конечно, можно, но сколько на это уйдёт времени и сил? Впрочем, это не твоя забота. Звоню для общей информации. Чтобы ты на Марата этого времени не тратил. Твоё, майор, дело «Шанхай», там и копай. О! Гляди-ка, в рифму получилось!

— Ага, прям поэт… Расскажи уж тогда, как он узнал, что с деньгами делать. Как ему об этом сообщили?

— Сообщили по левой мобиле… О, снова в рифму! — обрадовался полковник. — В почтовый ящик, скорее всего, подбросили. Он её потом раздолбал и в речку выкинул, в Яузу. Прямо шпионские страсти какие-то. Я словно в КГБ вернулся, в оперативку.

— Бывших разведчиков не бывает, — сказал я голосом Штирлица.

— Контрразведчиков, — поправил полковник Мартынов. — СК пытается выяснить через операторов мобильной связи, какие звонки осуществлялись в это время и в этом месте. Задержать Суркова в Москве и допросить у СК нет полномочий, но мы над этим работаем… Да, кстати! В Эл-Эй, в Центральном полицейском департаменте, командует наш человек, твой старый знакомый. Ты Мазаева Федю помнишь?

— А как же!

— Обратись к нему, у них есть кое-какие возможности в плане информации, что в городе творится. Я его предупрежу, он поможет.

— Хорошо, Серёж, обращусь, — сказал я растроганно и нажал отбой. А сам подумал, что если бы не Серёжа Мартынов, было б мне на моей милицейской пенсии совсем тоскливо и одиноко, а уж поговорить по-человечески можно было разве что с виртуальной личностью в интерактивной колонке.

— Линда! Будильник на без пяти двенадцать. И рингтон пусть будет нормальный, а не как в прошлый раз «охота леопарда на шимпанзе». И обед закажи, всё равно что, что-нибудь на свой вкус, пельмени, например, ты же любишь пельмени?

Я не стал слушать, что она ответила. Я завалился спать.

[1] События описаны в 3-й части романа «Старые игрушки» ― «Золото Мартына»

[2] Вероника Лейк (урождённая Констанс Фрэнсис Мари Окельман; 14 ноября 1922 — 7 июля 1973) — американская актриса театра и кино, звезда Голливуда 1940-х годов.

Глава 3. Жанна

Полиция в Эл-Эй возникла на энтузиазме обычных пользователей компании «Гипноком» — тех, кто был озабочен не столько порядком в городе, сколько желанием почувствовать себя американским копом с кольтом сорок пятого калибра на поясе и помповым дробовиком в руках.

В городе существовало три полицейских отделения — по-здешнему, департамента, — недействующих, зато оснащенных служебной амуницией, которую не успели разворовать, а также парой десятков патрульных машин. Чтобы на этой базе объединить энтузиастов в упорядоченную структуру, Службе Контроля пришлось как следует потрудиться, действуя под видом обычных пользователей. В итоге главным городским полицейским стал Фёдор Мазаев — мой старый знакомец по прошлым делам в «Старых игрушках», а позже в «Шанхае». Мартынов посоветовал обратиться прямо к нему — он, мол, будет в курсе. Насколько в курсе, не уточнил. Я позвонил Фёдору и попросил сообщить, если вдруг обнаружится серый «Бьюик» с номером 9T1514. Особых надежд не питал, но из полицейской диспетчерской — я очень удивился, что такая существует — неожиданно быстро последовал ответ: разыскиваемый автомобиль замечен на одной из городских парковок, между Мейн-стрит и Бродвеем. Туда я и катил, сложив крышу своего чёрного «Форда де-люкс», обдуваемый виртуальным ветерком виртуального мира.

Судя по бейджу на чёрной форменной рубашке, Фёдора здесь знали под именем Фреда Макзая. Он лично встретил меня на парковке, из чего я сделал заключение, что дел у начальника здешней полиции не особенно много.

— Привет, Ник! В реале бы сказали «Земля круглая». Это я насчёт нас с тобой. В который раз судьба сводит.

— Привет, Фёдор… то есть Фред! В Эл-Эй тоже так говорят — недавно слышал. Ну, показывай, куда идти.

Серый «Бьюик-Роудмастер» был аккуратно припаркован в дальнем углу стоянки и ничем особо не выделялся. Интересно, как патрульные вообще его заметили. Чтобы открыть запертую водительскую дверь, мне хватило перочинного ножа.

— Как вы только его нашли, — с натугой просипел я, шаря в бардачке и под сиденьями. — Честно говоря, не ожидал.

— Скажи спасибо Жанне, — ответил Фёдор добродушно. Он стоял, опершись на распахнутую дверь, и снисходительно наблюдал за моими попытками найти что-нибудь достойное внимания.

— Кто такая Жанна? — спросил я, выбравшись наконец из пыльного нутра «Роудмастера».

— Наш диспетчер. Жанна Дарк. Это она тебе звонила.

Я припомнил миловидный девчачий голосок, сообщивший о находке.

— Она что, и правда — Дарк? Ваш сотрудник?

— Во всяком случае, так по паспорту. Новичок на испытательном, работяга, пашет за троих…

— Новички всегда пашут, — сказал я, не сдержавшись.

— Одна на коммутаторе, вдобавок собирает картотеку, заставляет патрульных писать отчёты обо всех происшествиях.

— Симпатичная? Я имею в виду, в реале.

— В реале я её только на фотке видел. Не москвичка. Из кишинёвского филиала.

— Понятно. Я ещё удивился, что за акцент у девчонки.

Замок багажника был сломан. Чтобы открыть крышку, пришлось воспользоваться монтировкой из машины Фёдора. Напрасные старания: запаска, домкрат, баллонный ключ, канистра с остатками моторного масла — больше ничего.

— Похоже, без толку? — то ли спросил, то ли констатировал Фёдор.

Я не ответил. Просто полез в салон «Роудмастера» и принялся выдирать и вышвыривать наружу коврики. Снова сунул нос под переднее сиденье. Затем с трудом приподнял широкую, словно диван, подушку заднего. Тут-то она и выкатилась из щели под спинкой…

Маленькая латунная гильза.

Об отпечатках пальцев в виртуальном мире не могло быть и речи, но я по привычке подцепил её кончиком карандаша и взглянул на донышко. Гильза от пистолетного патрона советского образца. Я ошибся, приняв девятимиллиметровую пулю за американский тридцать восьмой калибр. В игрока стреляли из ПМ или Стечкина.

— Ого! Редкая штучка, — сказал Фёдор, увидев находку.

— Почему? — искренне удивился я. — Мы с твоим начальником настреляли таких самосвал с прицепом.

— Те времена прошли, — сказал Фёдор с заметной печалью голосе. — Когда «Шанхай» появился, советское оружие и боеприпасы тащили сталкеры из какой-то горной локации. Её исходником была «стрелялка» на тему советско-афганской войны — называлась «Проект Волк». Теперь тот ручеёк иссяк. Встречаются экземпляры, но всё реже и реже.

Я никогда не слышал о такой игре, и, честно говоря, мне было всё равно. Куда важнее было узнать, кто приволок советские патроны в Эл-Эй и кому продал. Мне нужен был информатор из этой среды.

— Фёдор, ты сказал, у вашей Жаны Дарк есть картотека. Я бы хотел взглянуть.

— Не вопрос, — сказал Фёдор, довольный, что снова оказался полезен. А я мысленно улыбнулся. Всё-таки Мазаев — говорящая фамилия.

Центральное полицейский департамент находился всё там же, на углу Первой улицы и Хилл-стрит. Фёдор припарковал свой Нэш на служебной стоянке. Я нагло встал рядом — не думаю, что кому-то вздумается выписать штраф.

Фёдор слукавил, уж не знаю, нарочно или нет. Настоящая фамилия Жанны была не Дарк, а Дарку. Но это выяснилось позже: на нагрудной планке форменной рубашки было написано Dark — то есть тьма. Я не стал шутить по этому поводу, хоть девушка и была смуглой брюнеткой с крепенькой фигуркой цирковой гимнастки и причёской а-ля Мирей Матье.

Я ожидал увидеть её сидящей в башне с окнами на все четыре стороны, но диспетчерский коммутатор и средневолновая ламповая радиостанция оказались в подвальном помещении, напоминающем бомбоубежище. Здесь же находились: картотека в металлическом шкафу с выдвижными, уже набитыми сотнями папок ящиками, а также экспертно-криминалистическая лаборатория со стеллажами и сейфами для улик, микроскопами, химической посудой, стендом для отстрела боеприпасов и ещё кучей полезных для сыщика устройств и предметов. Судя по всему, девушка управлялась с этим хозяйством одна, и я мысленно снял перед ней шляпу.

— Жанна, похоже, твоя картотека может наконец принести пользу, — сказал Фёдор не без издёвки. — Нужно помочь коллеге. Знакомься, Ник Логин — сыщик на договоре.

— Бывают и такие? — улыбнулась Жанна, протягивая руку.

— Бывают, — сказал я, обхватывая узкую, но совсем не вялую ладонь.

— Что ищем? — спросила Жанна, раскрывая дверцы шкафа.

По закону подлости одновременно «откинулись» две ячейки на коммутаторе, следом затрещал динамик радиостанции: «Машина Браво-девять вызывает диспетчера! Машина Браво-девять вызывает диспетчера!..»

— Я отвечу, — сказал Фёдор и, нахлобучив на голову гарнитуру, принялся ловко втыкать штырьки в нужные ячейки, одновременно что-то отвечая в микрофон. Суматоха быстро утихла. Услышав в эфире голос начальника полиции, у патрульных пропало желание беспокоить диспетчера.

— Нужны все эпизоды с применением советского стрелкового оружия, — сказал я Жанне, понимая, сколько пустой информации ей придётся перелопатить.

Я ошибся. Эпизодов оказалось всего три, и нашла она их за каких-то полчаса.

Эпизод первый. Некий молодой мужчина обстрелял полицейский автомобиль, спровоцировав погоню со стрельбой и блокированием улиц. В итоге парень был застрелен. В его машине были обнаружены автомат Калашникова, два пистолета Стечкина, плюс боеприпасы к тому и другому.

Эпизод второй. На Беверли, в зале ожидания автовокзала, был замечен бот с действующим кей-кодом — то есть оплаченной арендой, — который несколько дней сидел совершенно неподвижно. Прямо на полу, между ног, лежала сумка, набитая стрелковым оружием. Разным, в том числе и советским. В реале Служба Контроля связалась с владельцем аккаунта. Тот, отказавшись что-либо объяснять, просто попросил аннулировать аккаунт.

Эпизод третий. На стыке Лос-Анджелес-стрит и Аламеда, в ресторане «Эль-Пасо», произошла перестрелка между двумя бандами, возникшая из-за попытки захватить принадлежащее одной из них нелегальное казино. В патрульном отчёте было отмечено, что все нападавшие были вооружены советским стрелковым оружием, включая гранатомёты.

Я перебирал тонкие папочки, размышляя, какая из них достойна внимания. Очевидно, стоило остановиться на третьей. Словно услышав мои мысли, Жанна сказала:

— Думаю, парень, обстрелявший патруль, не стоит внимания — обычный беспредельщик, пожелавший пощекотать себе нервы. Бот на автовокзале — интересный вариант, но, похоже, тупиковый. Сам бот, конечно, ничего не расскажет, а заставить его бывшего хозяина говорить мы не вправе. Я бы занялась третьим случаем, перестрелкой в «Эль-Пасо». Можно поговорить с патрульными, составившими отчёт. Они наверняка вспомнят интересные подробности… Кстати, Ник, а что конкретно вас интересует?

— Да так… — замялся я, не зная, стоит ли посвящать девушку в детали дела. — Пристрелили моего информатора. Очень ценного. Похоже, из ПМ или Стечкина. Хотелось бы найти того, кто это сделал… Кстати, Жанна, со мной можно на «ты».

— Хорошо, Ник. Попробую тоже стать для тебя ценным информатором. Надеюсь, меня за это не пристрелят? — сказала она и улыбнулась кокетливо.

— Пусть только попробуют, — ответил я, сверкнув голливудской улыбкой — здесь, в Эл-Эй, такая, считай, у каждого.

«Эй, Ник, приди в себя! — всполошилась искусственная Линда. — Девушка совсем не кажется дурочкой. Думаешь, она не догадается, что в реале ты — древний мамонт на милицейской пенсии?»

Я закашлялся, сдерживая ярость. Всегда жалел, что не могу так же беззвучно послать её к чёрту или кто там у них в цифровом аду. Но, честно сказать, копировать настоящую Линду у искусственной получалось здорово.

— Всё в порядке, Ник? — забеспокоилась Жанна. Молдавский акцент показался вдруг необычайно милым. — Хотите, я свяжу вас с теми патрульными?

Она быстро нашла в отчёте номер патрульной машины, согнала Фёдора с крутящегося кресла и защёлкала тумблерами на радиостанции.

«Диспетчер вызывает Чарли-три! Машина Чарли-три, ответьте диспетчеру…»

«Чарли-три на связи! Диспетчер, слушаем вас!» — почти сразу отозвались патрульные. После того как Фёдор засветился на дежурной волне, парни были начеку.

— Фёдор, тебе не кажется, что девушка засиделась в твоём подземелье? — спросил я, видя, как Жанна уверенно решает с патрульными вопрос, где и когда с ними может встретиться одна очень важная персона из Службы Контроля компании.

— Уж не хочешь ли ты сманить её в свою частную лавочку? — вопросом на вопрос ответил Фёдор.

— У неё задатки настоящего детектива, — сказал я. — У тебя в управлении есть детективы?

— Шутишь? — хмыкнул Фёдор. — Обычным пользователям ковыряться в чужом дерьме неинтересно, а у СК элементарно нет ресурсов, да и особых причин тоже. Владельцам «Гипнокома» на это просто плевать. Казино не нужны никакие системы, не относящиеся к их бизнесу. Как говорится: ни пэры, ни мэры, ни херы. Достаточно того, что СК худо-бедно выполняет функции полицейских надзирателей.

— Бабло побеждает зло?

— Бабло и есть зло, если уж начистоту.

— И твой работодатель, — вставил я.

— СК — обычная корпоративная служба безопасности, — сказал Фёдор. — Но, в общем, ты прав. Многие работают на «Гипноком» не от хорошей жизни, так уж сложилось. Кстати, и ты, Ник, не исключение. Ты не в системе, но работаешь на систему. Разве не так?

— Так, — согласился я, ибо это было правдой.

От Мартынова я знал, что в Службе Контроля работает много инвалидов, ветеранов так называемых «горячих точек». Для многих из них это был не просто заработок, это давало, пусть обманчивое, но чувство полноценной жизни. Здесь у них были руки, подчиняющиеся отточенным за годы службы рефлексам, ноги, способные бегать и прыгать, глаза, которые видят мир. Да, мир не настоящий, мир «старых игрушек», но для них он практически не отличался от реального.

— У Жанны скоро будет подмена, — словно услышав мои мысли, сказал Фёдор. — Тогда она сможет целиком заняться картотекой. Возможно, захочет работать «на земле» — так, кажется, у вас говорили?

— Так, везде говорили. В бывшем ведомстве твоего шефа тоже, — сказал я, а сам подумал, откуда Фёдор узнал, что я бывший милицейский опер — не иначе, как Мартын разоткровенничался.

— Я всё слышу! — сказала Жанна, поднимаясь из кресла. — Вот, — протянула она мне листок бумаги. — Угол Фигуэра и Уилшир, через полчаса они будут ждать вас в кафе. Патрульных зовут — только не смейтесь — Том Кэт и Джерри Маус…

Через полчаса я припарковался рядом с бывшим коктейль-баром, который теперь назывался — только не смейтесь — «Том и Джерри». Здесь уже стоял чёрно-белый патрульный «Форд V8». Совпадение названия заведения с именами копов, разумеется, не было случайным. Парни явно имели отношение к бизнесу и не собирались это скрывать.

Они сидели за угловым столиком, откуда было удобно наблюдать за входом: худой черноволосый и настороженный Том и круглолицый рыжий Джерри с озорными бегающими глазками. Перед ними стояли высокие бокалы с пивом.

— Привет, ребята! Спасибо, что согласились встретиться.

— У нас были варианты? — усмехнулся Джерри.

— Думаю, нет, — ответил я честно. — Но всё равно, спасибо.

— Жанна сказала, вы важная шишка, — сказал Том, скорее как данность. — Закажете что-нибудь? Как насчёт пива?

Он поднял руку и щёлкнул пальцами. К нам моментально подкатила официантка-роботесса, мало чем отличающаяся от горничных в отеле. Работы у неё было совсем немного. Ничего не говоря, Том указал сначала на бокал, затем на меня. Официантка отчалила с той же скоростью, с какой и появилась.

— О чём вы хотели поговорить? — спросил Джерри, когда на столе появился третий бокал.

— О перестрелке в «Эль Пасо». Я читал ваш отчёт, честно говоря, довольно лаконичный. Мне нужно, чтобы вы вспомнили подробности. Особенно те, которые касаются оружия, которое там было.

— Ну… — замялся Джерри. — Вообще-то там было три патрульные машины. Просто мы приехали первыми.

— Вы единственные написали отчёт. Остальные, видимо, были неграмотные, — подбодрил я их небольшой лестью.

— Мы обязаны писать о всякой такой ерунде, — сказал Джерри, будто стесняясь.

Я подумал: хрен бы ты написал хоть слово, если бы не Жанна. Но тут вступил Том:

— Когда мы приехали, дело уже подходило к концу. Те, кто наехал на кабак, переоценили свои силы. Их явно было меньше, во всяком случае, мне так показалось. К тому же некоторые уже демо… де… тери…

— Дематериализовались, — пришёл на подмогу Джерри. Похоже, это он-то и писал отчёт.

— Да, вот это самое слово… Исчезли, короче.

— Что насчёт оружия? — напомнил я.

— Насчёт оружия… — наморщил лоб Том. — Оружия там было дохрена. В смысле, много. Разного. Гранатомёт РПГ-7 был, правда не стреляли из него, заряженный валялся. Автоматы и винтовки разные, иностранные: М-16, гаранды, томпсоны, узи всякие… Наши калаши, пистолеты…

— Про «наши» поподробнее, — попросил я.

— Я же говорю, калаши. Старые АКМы, АК-74, акээсы, ксюхи, АК-12 пара штук… Ну и пистолеты: макаровы, стечкины, токаревы… Это у той «бригады», что напала.

— Что за «бригада», знаете их?

— Конечно, — улыбнулся Том. Первый раз улыбнулся. — И тех и других знаем…

— Те, что напали, — махновцы, — подключился Джерри. — Мы с Томом в Контр-Страйк за них вписывались. Давно, лет пять назад. А в кабаке армяне засели, Сурен со своей командой. Тоже в контру резались…

Тут меня вроде как озарило.

— Эээ… Ребят, можно нескромный вопрос? Вам лет-то по сколько? Реальных?

— Ну-у… — переглянулись смущённо Том и Джерри. — Скажем так: восемнадцать плюс, — ответил за двоих Том. — А что?

— В армии-то служили?

— Неа! — сказал Джерри. — Мы пока студенты, не спешим. А там как получится.

— На учёбу здесь зарабатываете? — кивнул я в сторону барной стойки.

— И здесь тоже, — весело сверкнул глазами рыжий Джерри.

Хорошие ребята, подумал я. И учатся, и работают. В гипнокомовском ложементе работают. Как и я. Просто рай для студентов и пенсионеров.

— Тогда последний вопрос, — сказал я, допивая пиво. — Как мне этих махновцев найти?..

Продолжение следует...

Глава 4. Махно

У создателей виртуального мира вопрос местного населения никогда не стоял. Владельцам «Гипнокома» нужны были игроки, которые забираются в ложементы лишь для того, чтобы спустить в казино свои деньги. Так было в «Старых игрушках», так осталось в «Шанхае». Должно было остаться — игорному бизнесу сложности ни к чему. Не знаю, есть ли у Мартынова в штате социологи. Если нет, я бы посоветовал обзавестись. Потому что местное население в Эл-Эй есть. Это факт, который невозможно отрицать.

Сотни тысяч пользователей социальных сетей сменили идиотские аватарки на виртуальные тела, заботливо смоделированные дизайнерами и программистами «Гипнокома» — широкий выбор 3D-моделей ботов, неотличимых от живых людей, на любой вкус и кошелёк. Завсегдатаи гипносалонов, те, кто, по идее, должны были стать игроками в рулетку и джекпот, стали вдруг жителями Эл-Эй и населением «Шанхая».

Удивляться тут было нечему. Уродливые толстухи, едва влезающие в ложемент, в Эл-Эй превращались в сногсшибательных красоток, которые вовсю крутили мужиками в ночных клубах и кабаках. Те же, в свою очередь, копировали внешность и повадки героев голливудских боевиков, изображали олигархов, готовых скупить полгорода, или преуспевающих моложавых политиков, мелькающих в теленовостях и казавшихся вершиной мужского благополучия. Ни для кого не было секретом, что за брутальной внешностью плейбоев чаще всего скрывались ординарные личности, влачащие в реале серую от зарплаты до зарплаты жизнь, но с готовностью расстающиеся со своими «кровными» лишь для того, чтобы снова и снова почувствовать себя чем-то значимым в этом, пусть и искусственном, мире. Этот обман устраивал всех: и тех, кто тратил деньги, и тех, кто на этом наживался.

Адрес, который дали мне Том и Джерри, оказался железнодорожным пакгаузом недалеко от Юнион Стейшн. Ребята предупредили, что зайти внутрь будет не просто, а выйти ещё труднее. И ещё, чтобы я не размахивал там своим значком. Со Службой Контроля у махновцев сложные отношения, а среди копов они прославились полной отмороженностью, когда дело доходило до рукопашной или перестрелки.

С первой частью я справился довольно легко. Припарковал кабриолет напротив деревянных, наглухо запертых ворот, рядом с обшарпанным цельнометаллическим фургоном, на борту которого ещё можно было прочитать «U.S. Post Office». Затем направился прямиком к калитке, вделанной в одну из половинок ворот, приметив по пути двух молодчиков, торчащих на разных концах крыши пакгауза. Постучал в калитку кулаком, не сказать чтобы робко, потом ещё раз. В калитке открылось небольшое квадратное окошко, как раз, чтобы выпустить наружу кошку или очередь из автомата.

— Чё надо? — Серые глаза в окошке светились любовью к пиву и чипсам.

— Мне нужен Махно. Деловой разговор, про деньги. Про хорошие деньги.

— А ты сам-то кто?

— Торговец… Здесь, во всяком случае.

— А в реале?

— Тебя не касается.

— Борзеешь, мужик?

Я промолчал.

— И чем ты торгуешь, торговец?

— Маслинами[1], — сказал я и цыкнул языком, копируя самого себя пятнадцатилетнего на дворовых тёрках.

— Ты чё, козёл, издеваешься?! — взревели серые глазки. С блатным жаргоном любитель пива был явно не знаком.

— Ну-ка, отвали! — сказал кто-то и серые глазки тут же исчезли. На их месте в окошке появилась новая пара глаз, тёмных и колючих. — Крупные маслины-то? — спросил их обладатель очень спокойно, почти безразлично.

— Разные. Пять сорок пять, семь шестьдесят два — есть и на тридцать девять, и на пятьдесят четыре. Если нужно, двенадцать и семь — такие тоже есть…

— Заходи… — прервал меня новый собеседник. Щёлкнул засов, калитка отворилась внутрь. Я шагнул в полутьму.

Два типичных братка из 90-х в кожанках-косухах стояли передо мной. Темноглазый — повыше, сероглазый — пониже. Оба плечистые, с бычьими шеями. У «Сероглазки» на плече «ксюха» — укороченный АКС-74. У старшего в руке советский стечкин, который он тут же сунул мне под нос.

— А для этого есть? — сказал он без тени угрозы, словно спросил: «Который час?».

«Сероглазка» тем временем обошёл меня сзади. Похлопав по карманам, ловко сунул руку под пиджак и вытащил из наплечной кобуры мой М1911. Я понял, что оставить значок СК в бардачке машины было хорошей идеей.

— Для любого есть, — сказал я, криво усмехнувшись. Пусть видят, я не боюсь. — И для кольта, и для ТТ, и для нагана. И для твоего стечкина тоже.

— Откуда они у тебя? — спросил темноглазый.

— Ты Махно? — ответил я вопросом на вопрос. Парень совсем не походил под описание, которое дали мне Том и Джерри.

— Жди тут, — сказал темноглазый и тоже усмехнулся — такая вот подобралась у нас улыбчивая компания.

Он повернулся и быстро направился к металлической лестнице, ведущей на такой же металлический помост, расположенный вдоль стены, под самой крышей пакгауза. На помосте находилось подобие офиса с большими панорамными окнами, половина которых была закрыты жалюзи. Темноглазый открыл дверь офиса и зашёл внутрь. Звук закрывшейся двери негромким эхом отразился от голых стен.

Я огляделся.

Пространство пакгауза было почти пустым. Небольшой штабель из зелёных ящиков, узких и длинных, без намёка на то, что внутри. Гора покрышек в углу. Крюк цепной тали, свисающий с кран-балки. Но главное, что привлекало внимание: армейский «Виллис» без брезентового верха и десяток сверкающих хромом «Харлеев», выстроенных в ряд у дальней стены. Канистры и металлические бочки дополняли картину.

Из увиденного нетрудно было сделать вывод, что махновцев в «бригаде» человек пятнадцать, не меньше. Я пока что видел четверых.

Сверху раздался короткий свист.

— Эй, торговец, поднимайся! — крикнул темноглазый и махнул рукой.

— Иди, — сказал «Сероглазка», кивнув на лестницу. — Ствол пока у меня будет.

— Не потеряй, — сказал я ему так, чтобы это не казалось шуткой.

Я взбежал по лестнице, звеня подошвами о металлические ступени. Темноглазый ждал. Он распахнул передо мной дверь офиса и сделал приглашающий жест.

— Заходи, только без шуток.

Офис размером и формой напоминал железнодорожный контейнер, одна стена которого состояла сплошь из окон. Противоположную стену занимала длинная оружейная стойка, заполненная изделиями конструкторов Драгунова и Калашникова: от СВД и АКМ до РПК и РПГ. Дверь располагалась в одном из торцов помещения, в другом стоял металлический стол, за ним сидел человек, взгромоздив на столешницу ноги в начищенных до блеска берцах. На вид человеку было около тридцати. Он был небрит, спортивен, одет в нечто полувоенное и выглядел типичным мачо из третьесортного боевика про американских коммандос. Хмурый взгляд, короткая стрижка. Мускулистые руки ниже закатанных рукавов армейской куртки сплошь покрыты татуировками, маскирующими кей-код. Единственным, что выбивалось из образа, был музейный маузер, которым человек забавлялся, крутя на пальце то в одну, то в другую сторону. У стены стояло несколько стульев, но сесть он не предложил.

— Ты кто? — спросил он недовольно.

— Ты Махно? — ответил я вопросом на вопрос, хотя теперь не сомневался, что это он и есть.

— Я спрашиваю, ты отвечаешь! — заявил он грозно, изображая сурового вершителя судеб. Получилось неубедительно, почти карикатурно.

— Хорошо, — легко согласился я. — Я торговец. Продаю патроны тем, кому они нужны. Только советские образцы, любой калибр. Или меняю…

— Ты человек?

— Я что, похож на бота?

Он снова не ответил. Сдвинул брови и уставился, глядя мне прямо в глаза. Вероятно, считал такой взгляд проницательным. Или ждал, что я затрясусь от страха.

Я спокойно смотрел ему в переносицу — умение играть в гляделки, часть профессии детектива.

— Откуда у тебя патроны?

— Издалека. Доставляют из одной локации в горах. Вроде как «привет от шурави».

По выражению его лица я понял, что он понятия не имеет, кто такие шурави, но изо всех сил старается не подать виду.

«Ник, я отсканировала его кей-код. Хочешь знать, с кем ты разговариваешь?»

Я иногда жалею, что попросил Линду* имитировать манеру общения моей бывшей напарницы. Нормальная ИИ-шница просто проинформировала бы безо всяких там «хочешь знать». Я молча ждал, когда она продолжит, выдержав издевательски долгую паузу.

— Ты сказал: «или меняю». На что? — спросил Махно, на этот раз изображая снисходительное безразличие.

— На стволы. Тоже советские, любые.

— Разве в той локации, откуда патроны, их нет?

— Давно уже нет.

— А патроны — они у тебя где, в машине? — теперь в его голосе появилась нарочитая сталь. — Что, если я их просто заберу?

Всё-таки артистом он был неважным.

«Твоего собеседника, Ник, зовут Игорь Валентинович Махновцев. В реале этому грозному бандиту от роду шестнадцать лет…»

— Сержант, сходи проверь его машину, на чём он там приехал! — обратился Махно к темноглазому бандиту, который всё это время торчал у меня за спиной. Затем, не вставая с кресла и не меняя позы, наставил на меня маузер и взвёл курок. Я не знал, есть ли в пистолете редкие для этого раритета патроны, но предпочёл считать, что есть, даже если он набит патронами от ТТ.

«…и он здесь незаконно. Вероятнее всего, зарегистрировал аккаунт по паспорту старшего брата, тому девятнадцать, зовут Егор. Они похожи, оба детки-мажоры, их папа — колбасный король в Нижегородской области. Сам Игорёк числится студентом местного торгового колледжа и, судя по характеристике, которую я там выудила, до взрослой рассудительности явно не дорос. Юноша склонен решать вопросы силой, наглостью и напором. Безнаказанность, Ник, развращает!»

На миг у меня мелькнула мысль: каким образом локальная нейросеть влезла на сервер провинциального колледжа? Спросить её об этом я не мог, а потому отодвинул вопрос в конец списка необязательных ответов. Куда больше сейчас интересовал темноглазый, которого Махно назвал Сержантом. Во-первых, удивила интонация, с какой Махно к нему обратился: он не приказал, он его попросил. А во-вторых, мне совсем не улыбалось, что этот человек сейчас обыскивает мой «Форд». Если первое ещё можно списать на возраст этого изображающего крутого дядьку недоросля, то со вторым могут возникнуть реальные проблемы…

Я как в воду глядел. Дверь за спиной открылась, и голос темноглазого произнёс насмешливо:

— Гляди-ка, Махно, что я нашёл у него в машине! — и он бросил на стол значок Службы Контроля. — Никаких патронов там, кстати, нет.

Значок звякнул о металлическую столешницу и заскользил прямиком к руке, державшей маузер. Махно прихлопнул его рукояткой пистолета и довольно долго соображал, что это значит. Забавно было видеть полудетский, удивлённый взгляд на брутальной, а-ля Рэмбо, физиономии. А может, он впервые так близко увидел местный символ власти.

К сожалению, я действовал медленнее, чем следовало. С самого начала я готовился к разговору с пусть жестким, но деловым человеком с адекватными реакциями на заманчивое предложение. К подростковым гормональным взрывам, следствием которых было лишь бесконтрольное желание жать на спусковой крючок, я был не готов. Словно в замедленной съёмке, я смотрел в отверстие направленного мне в грудь ствола. Видел, как напрягся и сжимается указательный палец Махно.

Быстрее всех среагировал Сержант. Он схватил меня сзади за локти и резко дёрнул в сторону. В ту же секунду раздался выстрел, пуля взвизгнула у левого плеча и ударила в дверь за спиной. Подброшенный отдачей ствол вернулся в исходное положение, снова целясь мне в грудь.

Я не стал ждать второго выстрела. Оттолкнувшись от пола, откинулся всем телом назад. Одновременно ударил затылком в подбородок сержанта, а ногами — в край стола. Уже падая на спину, увидел, как тяжёлый стол протаранил Махно, опрокинув его вместе с креслом на пол. Снова раздался выстрел, на этот раз пуля прошила потолок. Махно зажало вниз головой между столом и стенкой. Задранные вверх ноги судорожно дёргались, молотя по столешнице каблуками берцев.

Падая, Сержант оказался подо мной. Ему пришлось несладко. Оглушенный падением, он разжал руки. Я откатился в сторону и попытался подняться. Сержант снова вцепился в меня одной рукой, на этот раз в лацкан пиджака. Вторую руку он изогнул, пытаясь достать засунутый сзади под ремень пистолет. Началась возня. Я безуспешно старался оторвать его пальцы от лацкана. Потом мне это надоело, и коротким боковым я двинул его в ухо. Потом ещё раз, гораздо сильнее. Это помогло, рука Сержанта разжалась. Я встал — сначала на колени, затем, держась за стенку, на ноги. Мне следовало сделать это на пару секунд раньше.

Махно уже выбрался из-за стола и стоял, набычившись, держа маузер вытянутыми вперёд руками. Ствол был снова направлен на меня. Даже находясь в лучшей позиции, я вряд ли бы смог до него дотянуться.

Раздался выстрел. Бабахнуло коротко и сухо. Одновременно послышался звон разбитого стекла, взметнулись и опали полоски жалюзи. Голова Махно расцвела розовым облаком. В противоположную от окна стену ударил алый фонтан, забрызгав часть стойки с оружием. Тело бандита с глухим грохотом рухнуло на пол, словно уронили мешок картошки.

Я оглянулся и не увидел Сержанта. Сержант исчез, передо мной была лишь закрытая дверь с дыркой от пули. Я шагнул к двери, но снаружи вдруг загрохотало. Не так чтобы близко, но очень ожесточённо. Послышались ружейные хлопки, им отвечали короткие автоматные очереди. Я вспомнил, что из оружия у меня только шляпа. Бросился к оружейной стойке и выхватил первый попавшийся ствол. АК-12, машинка для меня новая. Отсоединил магазин — он оказался пустым. Схватил тот, что был рядом. АК-74. Тоже пустой! Подумал: «Дурак Махно, у него и впрямь с патронами туго». Вспомнил про его маузер, нашел и подобрал с пола. Круглая рукоятка на удивление ловко легла в руку. Я хотел было открыть дверь, но тут она распахнулась сама…

На пороге стояла Жанна. В полицейской форме. В руке у неё был совсем не винтажный Глок-17.

— А вот и я! — объявила она весело.

— Чёрт! — только и смог вымолвить я, поспешно отведя ствол маузера в сторону. — Откуда ты взялась?

— Мазаев сжалился. Иди, говорит, подыши воздухом. Вот я и пришла.

— Как ты меня нашла? И кто там стреляет?

— А кто это спрашивает? Неужели сыщик? — усмехнулась Жанна.

Стрельба стихла. Финальными аккордами прозвучали два мощных выстрела из полицейских дробовиков. Мы с Жанной вышли из офиса на стальной помост, под крышу пакгауза.

— Том и Джерри? — догадался я. — Похоже, у них там всё закончилось.

— Вон они! — сказала Жанна, указывая пальцем вниз.

Я проследил за жестом и увидел приятелей-копов. Том на ходу загонял в магазин дробовика патроны, Джерри, держа ружьё на плече, пинками гнал впереди себя «Сероглазку», тот не сопротивлялся.

Мы с Жанной поспешили к лестнице.

— Два ремингтона против двух АК! — весело объявил Джерри. — Картечь победила!

— Мы заранее знали все их штучки, — сказал Том и добавил, словно оправдываясь: — Раньше были в одной команде.

— Где ствол? — строго спросил я «Сероглазку». Тот угрюмо кивнул через плечо. Джерри достал из-за пояса и протянул мне мой кольт. Я нарочито внимательно осмотрел его со всех сторон, даже понюхал, затем убрал в кобуру.

— Покажи запястье, — приказал я «Сероглазке». Он поспешно подёрнул рукав и протянул руку. Я на несколько секунд задержал взгляд на кей-коде, давая Линде* возможность отсканировать графему. Рядом Жанна вытянула шею, наверняка, с той же целью.

В Службе Контроля не принято при посторонних вслух разговаривать с личной версией нейронки. Было тут нечто интимное, как неубранная постель в спальне. Даже имён своих незримых помощников старались не раскрывать. А они могли быть любыми, и не обязательно женскими…

На этот раз Линда* не тянула с ответом.

«Перед тобой, Ник, ещё один малолетний балбес — Вадик Петров. Всего на год старше Махно. И тоже с липовой регистрацией. «Гипнокому» следует заняться этой проблемой. Если, конечно, это проблема, а не намеренная политика руководства».

— Угу… — хмыкнул я. — Нет такого преступления, на которое не пойдёт капиталист ради трёхсотпроцентной прибыли…

Жанна улыбнулась. Наверное, получила от своей ИИ-шницы похожую информацию.

Сам же Вадик интерпретировал мои слова по-своему: возможно, принял на свой счёт. В его взгляде появилось беспокойство.

«Неточная цитата, — поспешила заметить Линда*. — К тому же Маркс привёл это высказывание в «Капитале», сославшись на британского публициста Томаса Джозефа Даннинга…»

Я цыкнул языком, и Линда* заткнулась.

— Вадик, — сказал я ласково и увидел, как округлились его глаза. — Вадик, скажи, пожалуйста, тебя убивали здесь когда-нибудь? Нет? Значит, ты не знаешь, как это бывает?

Вадик молчал, сбитый с толку тем, что его назвали по имени.

— Я расскажу, на что это похоже, — продолжил я всё тем же ласковым голосом. — Знаешь, что такое дефибриллятор? Такая электрическая штука, которой врачи заставляют работать сердце. Прикладывают к груди пластины и дают импульс в шесть тысяч вольт, так что человека подбрасывает на столе или носилках. Так вот! Ты почувствуешь то же самое, когда после смертельного выстрела тебя выкинет в реал… Но только… — я сделал драматическую паузу, все притихли, словно перестали дышать. — Только если ты, Вадик, не видел выстрела! Если пуля прилетела внезапно. Откуда-то. Вдруг… — ещё одна пауза, Вадик с натугой сглотнул слюну, а я продолжил: — Если же случилось так, что ты видел выстрел, видел направленный на тебя ствол, как полыхнуло из него пламя, а по ушам ударил гром, тогда, Вадик, всё будет хуже, гораздо хуже! Хочешь знать, почему? Я отвечу… — мой голос перестал быть ласковым, в нём прорезались стальные нотки. — Тебе, наверное, рассказывали, что гипноложемент демпфирует тактильные ощущения, гасит запредельные нагрузки на нервные окончания. В какой-то мере это так, хотя и у программы бывают сбои. Но тут дело не в программе. Дело, Вадик, в твоём мозге. Точнее, в самовнушении. Увидев выстрел, мозг сам создаст боль. Как если бы у тебя на глазах раскалили железный гвоздь, а потом, незаметно подменив на холодный, коснулись твоей руки. Можешь не сомневаться: ты всё равно ощутишь дикую боль, а на руке появится ожог. То же произойдёт и здесь. Ощущения будут такими, что можно наложить в штаны прямо в ложементе — поверь, такие случаи уже были. Поэтому, Вадик, я сделаю вот что…

Я сунул руку под пиджак, снова вытащил на свет М1911 и направил ствол точно между глаз малолетки-бандита. Он вздрогнул, серые зрачки сошлись к переносице, уставившись в черную бездну 45-го калибра.

Я медленно взвёл курок…

[1] Маслины (жарг.) ― патроны.

Глава 5. Вадик

И снова было чувство, что я что-то упустил из виду. Что-то простое, но важное. Что-то, что должно было направить на нужный след. Или хотя бы намекнуть на него.

Жанна молчала и хмурилась. Ей не понравилось, как я обошёлся с юнцом. Но сначала высказала, всё что об этом думает: «Так нельзя, Ник! Он ведь по сути ребёнок. У него же детская психика. Это может стать травмой на всю жизнь. Он может начать заикаться!» — возмущалась она. — «И писать в постель», — добавил я. — «Ты только что разнесла башку Махно. А он, между прочим, на год младше Вадика!»

Это был убойный аргумент. Она этого не знала. И сразу замолчала. И молчала до сих пор. Возможно, отчасти она была права. Но только отчасти. Объяснять, что в нашей профессии это обычные приёмы, я не стал. Пусть сама соображает, не маленькая.

Никакой вины за собой я не чувствовал. Да и что собственно произошло…

* * *

Я медленно взвёл курок. Раздался двойной щелчок, и Вадик застыл, не сводя глаз со среза ствола.

— Что?! Что вы от меня хотите? — в панике залепетал он. Его губы дрожали, он попытался сделать шаг назад, но наткнулся спиной на ремингтон Джерри.

— Всего лишь задать несколько вопросов. И получить на них правдивые ответы.

— И что потом?

— Зависит от тебя. От того, что ты мне ответишь.

— Я ничего не знаю.

— Так не бывает. Иначе ты бы не дежурил с «ксюхой» у входа. Кто тебе сделал аккаунт в «Гипнокоме»?

— Махно. Он сказал, мне ничего не будет, все так делают.

— Все так делают? И сколько вас таких в бригаде?

— Тринадцать… Если без Сержанта.

«Если без Сержанта»… Мне он тоже показался странным, этот Сержант, совсем не похожим на айтишную шпану. Вёл он себя иначе, не как они, без дешёвых понтов. И говорил иначе, и вообще… Оттолкнул с линии огня, по сути спас от пули Махно. Вопрос — зачем?

— Вадик… А почему он Сержант? Это что, кличка?

— Не знаю, — пожал плечами Вадик, который понемногу стал приходить в себя. — Махно его так звал, и мы за ним.

— А откуда он взялся? Давно с вами?

— С неделю… Он Махно работу предложил. Ну и остался.

— Работу? Какую работу?

— Так, ерунда… Нужно было наехать на одно казино левое. За это Сержант обещал оружие. Разного и много.

— Те калаши наверху, их Сержант привёз?

— Ага… И пистолеты тоже, в зелёных ящиках. Приятели Сержанта привезли на двух «Виллисах». Один нам оставили, на втором уехали.

— Что ещё за приятели? Сколько их было?

— Трое. По виду крутые. Молчаливые, как Сержант. Он у них, вроде, главный.

— Ладно… Так что насчёт казино? Наехали?

— Ага, как же! Как наехали, так и съехали. У Сурена своя банда нехилая. Вооружены до зубов и ловкие, как черти. Где он только таких нашёл. В общем, ни черта у нас не вышло. Потом ещё полиция налетела, а у нас все с липовой регистрацией… Хорошо, мы на «Харлеях»… Еле свалили.

— А где сейчас остальные?

— Так в реале же! Махно им аккаунты делал, без его разрешения никто в «Шанхай» не зайдёт.

— А боты их где?

— Фургон перед воротами видели?

— Почтовый?

— Он самый. Все там. Здесь только Махно и охрана были… И ещё Сержант.

— Ладно, Вадик, не трясись. — сказал я ему, переваривая услышанное. — Посиди пока, отдохни. — И глядя на Тома и Джерри, добавил: — Парни, присмотрите за ним, мы с Жанной пойдём глянем, что там в фургоне.

— Ключи у Махно наверху! — услужливо крикнул Вадик вдогонку.

— Обойдёмся, — сказал я, не оборачиваясь…

* * *

Мне, как всегда, хватило перочинного ножа. Я распахнул задние двери фургона, впустив внутрь дневной свет.

— Охренеть! — не удержалась Жанна, держа наготове свой Глок-17.

— Можешь спрятать пушку, — сказал я. — Они безвредны, как овечки в загоне. Кстати, откуда у тебя Глок? В полицейском арсенале 40-х таких не было.

— Ребята подарили. Том и Джерри. Понятия не имею, где взяли, — сказала Жанна, запихивая пистолет в кобуру.

В цельнометаллическом кузове на продольных скамейках сидели девять ботов, девять бородатых рыл: пять с левой стороны, четыре с правой. В кожаных байкерских «косухах», в чёрных майках с трафаретными черепами, в кожаных штанах и тяжёлых ботинках с толстыми подошвами. Сидели в полной прострации, глядя в пустоту туповатыми, без единой живой искорки, глазами. Время от времени они шевелились, нерешительно поводя головами на толстых, увешанных цепями шеях, словно в недоумении: когда же наконец явятся их хозяева? А я невольно представил себе этих «хозяев»: юнцов с сальными волосами, прыщавых задротов, жаждущих вкусить запретные удовольствия в шкуре сильных взрослых мужиков, которыми они станут ещё не скоро — может быть, никогда.

— Охренеть! — снова сказала Жанна. — Ну пот сэ кред![1] — добавила она то ли на румынском, то ли на молдавском.

Я забрался внутрь фургона и, сдвинув шляпу на затылок, стал пробираться от одного бота к другому. Брал каждого за левую руку и, обнажив запястье, давал Линде* возможность сканировать кей-коды. Графемы были у всех. С виду — настоящие. Меньше, чем через минуту её насмешливый голос возник в голове.

«Ник, похоже, в конторе твоего друга Мартынова завёлся коррупционер!»

Это я уже понял — хватило Махно и Вадика. Возможно, полковник в курсе и имеет свои планы на этот счёт. Я закрыл фургон, и мы вернулись в пакгауз.

Больше всего меня привлекал штабель из зелёных ящиков. Этот цвет разве что не кричал об их милитаристском происхождении. Сначала я не заметил никакой маркировки. Подойдя ближе, увидел на торцах знаки, нанесённые через трафарет чёрной краской. Знаков было три вида: круг, квадрат и треугольник. Ящики уже открывали, поэтому инструмент мне не понадобился.

В ящике, помеченном треугольником, были пистолеты Макарова — несколько десятков, аккуратно вставленных в специальные ячейки и переложенных промасленной бумагой. В ящике с квадратом плотно лежали несколько картонных коробок. Я вскрыл одну, догадываясь, что внутри — пистолет Стечкина с деревянной кобурой-прикладом и парой запасных обойм в футлярах. Кру́гом были помечены ящики с автоматами Калашникова. По пять штук в каждом: три АК-74 плюс два АКС. Некоторые были неполными, а в одном оказались новенькие АК-12. Ещё два ящика отличались от остальных, они были более узкими; один оказался пустым, во втором — зафиксированная в колодках СВД — снайперская винтовка с полым деревянным прикладом, рядом глушитель и оптический прицел. Патронов к оружию не было никаких, совсем, на что Жанна сразу обратила внимание.

— Смотрю, с боеприпасами у парней не густо. В казино всё отстреляли?

— Возможно. В «Шанхае» патроны всегда в дефиците. Я назвался им продавцом патронов — беспроигрышный вариант.

— Слышала, когда-то они заменяли здесь деньги. Это правда?

— Было такое. И ещё горючка. Но патроны дороже.

— Дороже, чем золото? — спросила Жанна то ли серьёзно, то ли шутя.

— Сто процентов! — усмехнулся я в ответ. — Можешь не сомневаться.

— В СК про вас с Мартыновым ходят легенды. Должно быть, половина — враньё?

— Половина, — сказал я, догадываясь, о чём эти легенды. — Компания искала альтернативу деньгам, мы с твоим начальником ей помогли, слегка перестарались.

То, что после этого «слегка» золото в «Шанхае» перестало вообще что-нибудь стоить, знали все. Кроме, похоже, Жанны.

— Расскажешь как-нибудь? — попросила она совершенно серьёзно.

— Как-нибудь, — ответил я уклончиво. — А насчёт патронов тут всё просто. Их невозможно смоделировать. По крайней мере, программистам «Гипнокома» это до сих пор не удавалось. Их модели оружия здесь кое-как действуют. Не идеально, но всё же. А патроны — только созданные нейросетью. То есть те, что попали сюда из «старых игрушек». В курсе, что это такое?

Жанна кивнула.

— В курсе. Старые виртуальные миры «Гипнокома». Из их фрагментов нейронка собрала «Шанхай».

— Верно. Собрала — правильное слово. Как из уцелевших деталей старого детского конструктора. Следовательно, патронов здесь ограниченное количество. Чаще всего их находят в локациях, оставшихся от «стрелялок». Находят местные торговцы оружием, так называемые «следопыты». Там же можно раздобыть качественное стрелковое оружие.

— Такое, как это? — Жанна кивнула на ящики.

— Да, такое, как это… — подтвердил я. — Фёдор Мазаев сказал, что автоматы Калашникова доставляют из локации, имитирующей горный Афганистан. Та игрушка была о советско-афганской войне сорокалетней давности. Похоже, ящики оттуда. А советскую маркировку затёрли уже в «Шанхае».

— Зачем?

— Возможно, не хотели раскрывать происхождение… Хотя… — я вдруг осекся.

В мыслях вновь мелькнуло какое-то несоответствие, какая-то нестыковка.

— Что? — спросила Жанна, глядя на меня с беспокойством.

— Вадик! — обернулся я к стоявшей поодаль троице. — Ребятки, а ну-ка тащите его сюда.

Ребятки за шиворот подтащили Вадика, глаза которого вновь наполнились ужасом.

— Скажи, Вадик, люди Сержанта, которые привезли вам оружие, кто они были, как выглядели? Не трясись только, вспомни…

— Обычно выглядели. Мужики, суровые, молчаливые…

— Одеты как? Что на них было?

— Э-э… Одинаково одеты, как Сер… Да, точно! Вы Махно видели, во что он одет был? Так это Сержанта шмотки на нём, поменялись они, зачем, не знаю. В знак дружбы что ли… Так те, кто ящики привёз, так же были одеты, как Сержант. Вроде как военные, только не военные. Черт их разберёт…

— Ладно, спасибо. Хорошо, что вспомнил… Скажи ещё вот что. Ты почему в реал не слинял, когда пацаны тебя за задницу взяли? Выходное слово забыл? Только не ври.

— Ничего я не забыл, — сказал Вадик обиженно. — СК бы меня всё равно вычислил и в «черный список» занёс. Думаете, не знаю, как СК «банит»?

— Ну, и… — сказал я.

— У меня днюха через полтора месяца. Восемнадцать будет. Я тогда себе нормальный аккаунт сделаю, официальный. Мне ваш «бан» совсем ни к чему!..

— Ты погляди! — восхитился я. — У него ствол ко лбу приставлен, а он что-то там себе вычисляет… — Я посмотрел на Жанну. — А ты за него переживала!

— А если бы ты нечаянно выстрелил! Курок бы, например, сорвался, — не сдавалась Жанна.

Я не ответил. Посмотрел на Вадика и сказал:

— Короче, герой… Вали-ка ты отсюда. И больше не попадайся. И в реале помалкивай, что тут было. Это я здесь сотрудник СК. А в реале я мент! Самый настоящий, без дураков. Найду к чему прицепиться. Особенно, когда тебе будет восемнадцать. Ты меня понял?

— Понял… — шмыгнул носом Вадик и, косясь на Тома и Джерри, попятился к выходу.

Потом до него дошло, что его действительно отпустили, и он рванул с места. Хлопнула калитка в воротах, резкий звук отразился от стен пакгауза и унёсся под крышу, распугав местных воробьёв.

— Жанна, специально для тебя…

Я достал кольт, направил ствол вверх и, взведя курок, нажал на спуск. Раздался мягкий безобидный щелчок.

— Может, это и неправильно, но я никогда не ношу пистолет с патроном в патроннике. И здесь, и в реале.

— Ладно, Ник, извини, я не знала… Тогда, может, расскажешь, зачем понадобилось расспрашивать Вадика, во что одеты приятели Сержанта?

Я задумался, стоит ли посвящать Жанну в собственные догадки. Возможно, стоит. Она уже доказала, что неплохо выстраивает логические цепочки. И мне совсем не лишними были бы её связи в полиции. Была ещё причина. После того как она пристрелила Махно, я считал себя её должником.

Жанна ждала. Я посмотрел на Тома и Джерри, которые крутились возле сверкающих «Харлеев», словно девушки у витрины ювелирного магазина.

— Думаю, не стоит задерживать ребят, — сказал я громко. — Должно быть, у них своих дел хватает.

Жанна сообразила сразу.

— Ребятки, огромное вам спасибо за помощь. Честное слово, без вас бы мы не справились, правда, Ник?

— Конечно! — подхватил я. — Спасибо, Том! Спасибо, Джерри! Думаю, пара «Харлеев» будет неплохой наградой для таких смелых парней, как вы.

Последняя фраза оказалась в точку. Приятели мгновенно оседлали приглянувшиеся мотоциклы, два железных зверя взревели почти одновременно и уже через секунду оказались у ворот пакгауза.

— Наш «Форд» мы заберём позже! — крикнул Том сквозь шум моторов, пока Джерри открывал ворота.

Затем они издали что-то вроде боевого индейского клича и исчезли в клубах сизого дыма. Мы услышали удаляющийся рокот.

Створки ворот так и остались распахнутыми настежь. В проёме были видны, стоящие в ряд, патрульный «Форд V8», мой «Делюкс» и фургон с девятью сонными ботами.

— Тебе показалось странной их военная форма? — не удержалась от вопроса Жанна.

— Ну, строго говоря, то, в чём был Махно, формой не назовёшь. Так одеваются в спецподразделениях для работы в полевых условиях. Крепкая, практичная одежда с элементами камуфляжа.

— Тогда что здесь необычного?

— Минимум четыре человека были одеты примерно одинаково. То есть это команда, в которой Сержант — командир. Отсюда первый вопрос: что это за команда и какие у неё цели? Попутно замечу, что сержант посчитал нужным переодеться в обычную одежду. В дружеские порывы я не верю, здесь налицо необходимость. Вероятно, другой возможности сделать это у Сержанта не было. Отсюда второй вопрос: откуда у этих ребят оружие? На «следопытов» они не похожи, тем незачем рядиться в униформу. Тем более расплачиваться оружием за бандитский налёт. Отсюда третий вопрос: что такого особенного в этом нелегальном казино? Кто такой Сурен и зачем нужно было на него нападать?

— Ну-у… — произнесла Жанна, задумчиво выпятив губки, — более-менее я могла бы найти объяснения всему. Возможно, с натяжкой, но всё же… И потом… Какое отношение всё это имеет к убийству твоего информатора? Разве что оружие из той афганской локации. Как, кстати, называлась та игрушка?

— «Проект „Волк“». Так мне сказал Фёдор. Но дело не в ней.

— А в чём?

— Сейчас покажу.

Я открыл ящик, в котором лежали АК-12. Четыре штуки. Одна ячейка была пустой. Вероятно, раньше здесь находился автомат, который я выхватил из стойки в офисе Махно. Я вынул из ящика ещё один, без рожка, взвесил в руке, передёрнул затвор и, направив ствол вверх, нажал спусковой крючок. «Щёлк!» — ожидаемо сработал механизм.

— Смотри, Жанна, какое качество. Явно «работа» нейросети. Программисты «Гипнокома» такое не вытянут, их модели всегда грубее.

— И что это значит?

— Это значит, что эти автоматы могли попасть в «Шанхай» только вместе с какой-то локацией. Фрагментом «старой игрушки». Какой — неизвестно. И это точно не «Проект „Волк“».

— Но почему?!

— АК-12, Жанна, не советский автомат. Это, Жанна, российский автомат! У ОКСВА[2] таких автоматов просто не было. И отсюда четвёртый вопрос…

— Откуда взялись эти четверо парней в полувоенной форме с оружием, которого в «Шанхае» не может быть?

Девчонка — прелесть, всё схватывает на лету.

— В точку! — сказал я удовлетворённо. — Но ты права, всё это может не иметь отношения к убийству моего информатора…

— Зато, наверняка, имеет интерес для Службы Контроля, — закончила фразу Жанна.

Снаружи начинался дождь. Асфальт потемнел. Я вышел к кабриолету, чтобы поднять брезентовый верх. Подумал, неплохо бы загнать фургон внутрь пакгауза.

Ключа в замке не оказалось, за козырьком тоже. Возможно, он был в столе, в офисе Махно, но подниматься за ним не хотелось. Я открыл бардачок, нашёл там брелок в виде заячьей лапки, на нём пара ключей: от замка зажигания и от дверей фургона. Ещё там лежал пухлый конверт из крафтовой бумаги, незапечатанный. Внутри пачка фотографий, что само по себе было здесь редкостью. Я перебрал фото. Все они были сняты с одной точки, напротив входа в некое здание без вывески. На снимках были люди, выходящие из высоких двустворчатых дверей. Совершенно разные лица, все незнакомые, кроме одного. Я узнал «игрока». Того самого, что пристрелили ночью на Гранд-авеню.

Продолжение следует...

[1] «Не могу поверить!»

[2] Ограниченный контингент советских войск в Афганистане.