Старт в никуда. Книга 1: Призрак гонки

Глава 1. «Последний поворот»

Посёлок «Последний поворот» носил своё название более чем заслуженно. Дорога, идущая с севера, делала резкий излом, а дальше уходила за горизонт – в мёртвую зону. Три дня пути обратно до любой цивилизации. Здесь, на последнем повороте, останавливались те, кому уже некуда было спешить. Или незачем.

Солнце уже село, но на западе ещё держалась полоса грязно-оранжевого света. Всю романтику портила пыльная завеса, ведомая ветром. За ней с наступлением сумерек уже в двадцати шагах невозможно было различить редкие кусты и обломки бетонных плит. Насладиться вечерней прохладой тоже не получалось: муть мгновенно забивала любые щели, нагло лезла в глаза и скрипела на зубах.

Кругом ни единой души. Весь посёлок – с десяток домов по обе стороны единственной улицы. Ни через полчаса, ни через час или даже два никто не появился на единственной дороге, соединяющей это место с цивилизацией. Тишина стояла такая, что можно было наслаждаться странным ритмом скрипящей и хлопающей створки чердака на самом дальнем доме. Жизнь, как ни странно, в этом месте выдавал ветер, что приносил с собой запахи иссохшейся древесины вперемешку с ароматами канифоли и вездесущего топлива. Здесь, как и везде, его было в избытке, в отличие от обычной питьевой воды.

Её можно было достать в кабаке на отшибе, незатейливо зовущемся так же, как и посёлок. А может именно кабак дал название этой дыре, но кому какая разница. Никто даже не помнил, как на этом здании появилась вывеска, от которой остался лишь проржавевший лист с едва читаемыми буквами. Дом, когда-то жилой, отличался от остальных небрежно сколоченным крыльцом из нестроганых досок и листами рифлёного металла, заменяющего двери. Внутри – поросший грязью порядок: столы из облезлой фанеры с нестираемыми разводами от кружек и бутылок, к полу намертво присохшие объедки и шелуха от семечек. Душную, дышащую недельным перегаром полутьму разгонял только тусклый свет керосиновой лампы, возвышавшейся посреди барной стойки. Жечь топливо – бесплатно, а электричество – роскошь, позволительная только Первым Секторам. Вместо стёкол мутная плёнка, дыры в стенах небрежно заколочены досками, добытыми в неравном бою с развалинами этого же посёлка.

В дальнем углу, у глухой стены постоянно что-то жужжало, скрипело или стучало. Там, за верстаком, выглядящим как неказистое продолжение барной стойки, еле виднелся силуэт. Кейд сидел, натянув капюшон пониже. Незачем лишний раз привлекать к себе внимание. Руки двигались сами: живая правая подавала детали, левая – проклятый протез с вечно скрипящими суставами – фиксировал их. Изолента на суставах давно облезла, но менять было лень.

– Мех, глянь. После второго клинит.

Опять этот парень в куртке. Вечно у него что-то клинит. Он не поднял головы. Протезная кисть щёлкнула, забрала оружие. Пара движений, встряхивание. Лучше бы новую пушку себе достал, чем пятый раз за месяц являться сюда.

– Возвратник износился. По прикладу бить бесполезно. Разболтаешь только ствольную коробку.

Наверно, стоило бы сказать прямо, но зачем? Он всё равно не поймёт. Ни суеты, ни лишних движений. Только тихий лязг, щелчок и приятное уху Кейда шипение паяльника.

– Спасибо. Держи. – Патроны звякнули о дерево.

– В ящик. – Механическая рука выудила из пустоты коробку. Положи туда. И уйди.

Парень молча переложил оплату за услуги и так же молча отошёл. В полумраке лица Кейда было не разобрать, но никому из присутствующих это уже не было интересно. Всё так, как он и хотел: незаметный, но одновременно незаменимый. Капюшон делал его практически неотличимым от мебели. Лишь этот дурацкий шум сервоприводов протеза поначалу привлекал внимание местных.

– Кофе, Сэм, – бросил кто-то из угла.

Кейд узнал этот голос: неутомимый местный техник, грезивший славой инженерного гения. Опять ему кофе среди ночи. Бессонница, что ли? Трактирщик, седой мужчина с лицом, покрытым шрамами от ожогов, кивнул и поставил кружку на край барной стойки. Кейд не задавал лишних вопросов, но догадывался – Сэм мог оказаться здесь по той же причине, но гораздо раньше. Впрочем, не важно.

– Опять чёрный?

– Как всегда.

– Ты хоть спишь когда?

– Когда тихо.

– Тут же всегда тихо, – усмехнулся Сэм.

– Тут – это не в голове.

Тихий хмык Кейда остался незамеченным. Один из немногих моментов, когда он был согласен с техником. В голове не может быть тихо. Худощавый жилистый мужик в помятой майке двухнедельной свежести и со впалыми глазами громко отхлебнул чёрной жижи, замер на секунду, будто наслаждаясь, а затем выдал:

– На севере, в трёх тоннелях отсюда, говорят «Фантом» видели.

Кейд замер. Что? Паяльник застыл вместе с его рукой. Этого не может быть. Протезная кисть медленно оторвалась от верстака, металл тихо скрипнул.

– «Фантом» вернулся? – усмехнулся алкаш на противоположном краю стойки.

– «Фантом» сгорел в финале, когда проходил «Индустриальный ад», – тихо, будто для себя сказал Кейд. Но несвойственная ему строгость голоса привлекла внимание немногих обитателей «Последнего поворота». – Два года назад. Все видели.

– А если не сгорел? – резонно заметил Сэм.

– Тогда он дурак. Мертвецы не бегают по Пустоши. Сам проверял, – с железобетонной уверенностью заявил алкаш и залился громким смехом.

Замолчи. Просто замолчи. Протез Кейда потянулся к капюшону, но вместо привычного движения механическая рука дёрнулась. Нет! Только не сейчас! Удар пришёлся по верстаку и был таким сильным, что сразу после со столешницы покатились мелкие запчасти со звонким бряцанием по деревянным половицам кабака. Кейд взволнованно соскочил, его капюшон дрогнул. На секунду свет выхватил профиль: шрам вдоль челюсти, плотно сжатые губы, глаз, холодный и усталый. Девятнадцать лет, а в нём – тяжесть человека, который пережил больше, чем должен был. Им не понять.

– Извини, – пробормотал алкаш.

Кейд отстранился в тень, вновь поправил капюшон, но уже правой рукой, что ещё не подводила. Натянул ткань. Совсем не кстати было продемонстрировать всем двукратного победителя «Мёртвого рейса», официально умершего несколько лет назад. Но протез продолжал жить своей жизнью, сжимался и разжимался, что каждый раз пугало местных. И всегда играло на руку. Возможно, самый полезный глюк приводов. Кейд не сказал ни слова. Но в этом молчании была такая тяжесть, что алкаш побледнел и тихонько отполз от барной стойки.

– Кейд… - пробормотал он снова.

– Здесь его нет. Здесь есть только Мех.

Многозначительная тишина прервалась нарастающим шумом. Тем самым, что все знают наизусть, но ни один не хотел бы его снова слышать – гул сотен лошадиных сил. Сомнений у Кейда не осталось, когда по мутному пластику окон скользнули лучи холодного света от фар вездеходов. Сердце бешено заколотилось, протез перестал слушаться окончательно.

– Кейд! То есть, Мех! Сюда едут!

Парень рванул к чёрному ходу раньше, чем успел подумать. Тело шевелилось быстрее мыслей в мозгах – навык, который невозможно растратить даже за несколько лет без гонок. Протез противно заскрежетал, когда левая рука толкнула дощатую дверь.

Та не поддалась.

– Заперто? – прошептал он, дёргая снова.

С той стороны кто-то заколотил доску. Специально? Сэм. Старый хрыч. Может, для защиты от мародёров? А может… Кейд отогнал мысль. Сейчас не до паранойи. Гул моторов нарастал. Явно не один вездеход. Три, а может, четыре. Такие не приезжают за выпивкой.

Кейд метнулся обратно в зал, но не к стойке – к окну. Мутная плёнка дрожала от вибрации. Это мог бы быть самый лучший путь для отступления, если бы он не вёл прямо в лапы незваных гостей.

– Мех, давай сюда! – голос Сэма, что не раз меня выручал. – Иди в подпол. Я их отправлю…

Но не в этот раз. События развивались стремительнее обычного. Двери кабака с грохотом распахнулись. Свет фар ударил прямо в лицо, выхватил из мрака каждую трещину на стенах, каждый окурок на полу. Кейд отвернулся, натянул капюшон, вжал голову в плечи. Но поздно.

– Всем не двигаться. – Голос чужой, усиленный динамиком. Серая броня с синими вставками, шлемы с опущенным забралами, за которыми не разглядеть лица. Больше на манекены похожи. Частники. С верхних Секторов. – Мы ищем одного человека.

Кейд попятился к верстаку. Руки тряслись. Правая от злости, левая – потому что опять закоротило чёртовы сервоприводы. Где-то в глубине сознания выло сиреной: «Узнали. Узнали. Конец».

– Покажите лица.

Он краем глаза видел, как алкаш трясётся и тихонько сползает со стула, как механик поднимает руки из-под стола, как Сэм медленно тянется к дробовику под барной стойкой.

– Не надо, – прошептал Кейд. Тихо. Себе. Всем.

– Мех? – просипел механик. – Ты чего?

Идиот. Громкий идиот.

Синий свет скользнул в его сторону. Двое в броне уже шли между столов, сбивая стулья, не спрашивая разрешения. Кейд рванул вправо. Протез заскрежетал и вдруг отпустил. Левая рука схватила тяжёлый гаечный ключ с верстака. Не весть что против автоматов, но хотя бы придаёт уверенности.

– Он здесь, – сказал первый манекен, глядя прямо на него.

Кейд замер. Капюшон съехал набок, открывая лицо. Всё те же холодные глаза, шрам во всю щёку, поджатые губы. Хорошо, что у них сканеров нет, чтобы увидеть, как бешено колотится сердце.

– Я не тот, кого вы ищете.

– Кейд… Наш чемпион! – раздался всё тот же голос из громкоговорителей.

Второй манекен вытащил планшет каким-то механическим движением. А они точно люди? На экране – запись гонки. Размытая, старая, но лицо то же. Даже шрам не стал надёжной маскировкой.

– Ты думал, мы позволим тебе так просто уйти? Не завершив «Мёртвый рейс»? Зачем ты разочаровываешь зрителей?

Кейд уронил ключ. Он уже не понимал: это эмоции или снова протез подводит. Звук упавшего металла прозвучал как выстрел.

– Что вам нужно?

– Ты. Живой. Или не очень – не важно. Организаторы скучают по своему чемпиону.

Он сделал шаг назад. Спиной упёрся в стену. Выхода нет. Вездеходы снаружи, броня внутри. И всего одна секунда, чтобы решить: сдаться или сломать себе шею об эту стену.

– Тогда берите, вот он я!

Один из бронированных бойцов потянулся к наручникам.

И Кейд побежал, скользнув по барной стойке. Сэм только и успел лишний раз удивиться прыти парня. Кружка недопитого кофе глухо звякнула об пол, отвлекая внимание «посетителей». Кейд помнил эту хитрость владельца «Последнего поворота»: за дверью с надписью СКЛАД была лестница на второй этаж. Сначала туда, а там уже решим как быть дальше.

Слегка отдышался, прислушался. Странно. Должна была быть погоня, но сейчас лишь какая-то странная возня в кабаке. Никто даже не пытается подняться за Кейдом по лестнице. Он замер, вслушиваясь в звуки снизу: глухие удары, скрежет мебели по полу.

– Всех на улицу! Живо! – Голос из динамика теперь звучал не как приказ, а как приговор.

Кейд спустился на несколько ступеней, насколько позволял страх. Сквозь щели в стенах он увидел, как бронированные фигуры выстраивают жителей в колонну. Алкаш, который ещё минуту назад дрожал за стойкой, теперь шёл с поднятыми руками, его лицо было белее света фар за окном. Механик, горевший славой инженерного гения, спотыкался о собственные ноги, бормоча что-то неразборчивое. Сэм – последним, с дробовиком, который он так и не поднял.

– Старый дурак, – прошептал Кейд. – Зачем ты…

Мысль оборвалась. Один из частников ударил Сэма прикладом в лицо. Трактирщик упал на колени, но не издал ни звука. Только сплюнул кровь на дощатый пол и поднялся, держась за стойку.

– Выходим. Все.

Четыре вездехода, такие же серые, подёрнутые пылью пустоши, урчали на холостых. Людей согнали к церкви, точнее к тому, что от неё осталось: проржавевший каркас, дырявый купол, внутри пустота и крошево бетонных плит.

– Становитесь у стены, – скомандовал тот, кто, видимо, был старшим. Его броня ничем не отличалась от остальных, но голос звучал увереннее. – Лицом к бетону. Руки за голову.

– За что?! – крикнул кто-то из толпы. Парень, которого Кейд не узнал. Может, ночной охотник, может, просто проезжий.

Частник не ответил. Он просто подошёл и ударил его ногой под колено. Парень рухнул, и в следующую секунду его уже волокли к церкви, оставляя на пыльной земле тёмный след.

Кейд сжал зубы. Протез заскрежетал, и он машинально прижал левую руку к груди, чтобы её не было слышно. Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас.

– Слушайте сюда, мусор Пустоши, – старший снял шлем. Под ним оказалось обычное лицо: короткий ежик, шрам над бровью, глаза, которые не моргали. Человек. – Мы ищем одного. Вы знаете, кого. Тот, кто прячется здесь. Механик. Чемпион. Мертвец, который разучился дохнуть.

Сэм выпрямился. Его седая голова и ожоги на лице блестели в свете фар.

– Нет здесь никакого чемпиона, – сказал он ровно. – Только отбросы, которым не досталось апартаментов в первых секторах.

Старший улыбнулся, дрогнули только губы – глаза оставались мертвецки пусты.

– Ты, старик, похоже, решил сегодня умереть.

Он достал пистолет с коротким стволом, почти игрушечный. Кейд знал такие: они стреляют не пулями, а током. Паралич. Агония. Сердце останавливается через минуту, если не отключить.

– Последний раз. Где Кейд?

– Я не знаю никакого…

Разряд. Сэм рухнул, как подкошенный. Его тело забилось в конвульсиях, по щекам потекла пена. Женщина рядом закричала, но кто-то из частников грубо зажал ей рот.

– Хватит! – крикнул механик. – Хватит, он же старый! Ему…

– Ах, у нас появился доброволец, – старший повернулся к нему. – Может, ты знаешь, где Кейд?

Механик молчал. Его лицо дергалось, но он смотрел в землю, будто надеялся провалиться сквозь неё. Какой же ты идиот, – подумал Кейд. – Зачем ты вылез? Он же тебя убьёт.

– Никто не знает, – прошептал механик. – Его здесь нет. Давно нет.

– Врёшь.

Старший поднял пистолет. В этот момент Кейд понял, что выбор закончился.

Через секунду он уже оказался в свете фар. Протез противно поскрипывал не в такт шагу, но Кейд больше не пытался его спрятать.

– Отпустите их.

Старший повернулся. Улыбка на его лице стала ещё шире.

– А вот и наш чемпион.

Кейд остановился в десяти метрах. Капюшона, который скрывал его лицо, уже не было. Смысла скрываться уже нет. Надо спасать.

– Они не знали, – сказал Кейд. – Не знали. Никто не знал. Отпусти их.

– Почему я должен их отпускать?

– Потому что иначе ты меня не получишь.

Он сделал шаг вперёд. Частники переглянулись, но старший поднял руку – не стрелять.

– Ты угрожаешь мне, мальчик? – почти ласково спросил он.

– Я предлагаю сделку, – Кейд посмотрел на Сэма. Старик всё ещё дёргался на земле, его глаза закатились. Это из-за тебя. Всё из-за тебя. Ты не имел права прятаться. – Я иду с вами. Живой. Добровольно. Вы получаете своего чемпиона, а они остаются здесь. Живыми. И вы никогда сюда не вернётесь.

Тишина. Ветер гонял пыль между вездеходами.

Старший убрал пистолет.

– Пакуйте его и поехали, – приказал он. – Смотрите, крысы! Чемпион спас вас! Расползайтесь по своим норкам. И не забудьте завтра включить телевизор, если он у вас есть.

Он махнул рукой. Частники отступили от церкви. Жители замерли, не веря.

– Валите, – бросил старший. – Пока я не передумал.

Механик бросился к Сэму. Алкаш полз на четвереньках, пытаясь подняться. Женщина, которой зажимали рот, беззвучно плакала, прижимая к груди какого-то ребёнка – Кейд только сейчас заметил. Ребёнок смотрел прямо на него. Не испуганно. С любопытством.

– Не смотри, – прошептал Кейд.

Он опустил голову. Протез заскрежетал в последний раз и затих.

– Давай, герой, – старший подтолкнул его в спину. – Организаторы заждались.

Кейд шёл к вездеходу и не оборачивался. Боялся, что если увидит их лица – Сэма, механика, этого ребёнка – то сделает что-то глупое. Попытается сбежать. Или того хуже – напасть.

Я не герой, – думал он, садясь в холодное нутро машины. – Я просто перестал прятаться.

Двери закрылись. Двигатели взревели.

Глава 2. «Что ты такое?»

Внутри машины горел тусклый синий свет. Напротив, на откидных сиденьях, устроились двое тех самых бойцов, что казались роботами. Но без шлемов – обычные лица. Даже какие-то слишком скучные. У одного на скуле татуировка в виде шестерёнки. Второй постоянно ковырял в ногтях ножом. Старший сидел в кабине, переговаривался с кем-то по рации. Голос приглушённый, словно сквозь вату.

Ты не должен был здесь оказаться, – подумал Кейд. – Ты умер. Два года назад. Для всех, кроме неё.

Машину тряхнуло. Колесо попало в яму. Кейд мотнулся головой и ударился затылком о выступ на стене. Как же больно, но так знакомо. Воспоминания, несмотря на большой срок, оставались свежими, будто всё случилось позавчера…

Двадцать тысяч зрителей в открытых секторах. Ещё три миллиона у экранов. Кейд тогда не считал – ему было плевать. Он видел только дорогу. Рваную полосу бетона, старые трубы, проломы в цехах. И впереди Вайпер на своей «Стреле». Ради «Мёртвого рейса» они всегда были соперниками, но за пределами досягаемости дронов у них были совершенно другие отношения.

– А если что-то пойдёт не так? – спросил Кейд.

Вайпер усмехнулась. Ту самую усмешку, от которой у него внутри всё переворачивалось.

– У нас всегда всё идёт не так. Но мы справлялись.

– Три, – сказал он в закрытый канал. – Два. Один.

Он вывернул руль влево. Вайпер – вправо. И в ту же секунду сзади грохнул взрыв, но слишком близко. Совсем не такой, как рассчитывали. «Фантом» подбросило, как игрушку. Кейд ударился головой о руль, потерял ориентацию. Машина перевернулась несколько раз, разбрызгивая вокруг осколки. Вероятно, за этот момент шоу корпорация получила нехилый бонус от богатеньких зрителей.

Когда он очнулся, было тихо.

Он висел вниз головой, пристёгнутый ремнями. Левая рука… он не чувствовал её. Вообще. Только горячую пульсацию в плече и липкую влагу, заливающую лицо.

– Вайпер, – прохрипел он в рацию.

Тишина.

– Вайпер!

– Кейд… – её голос был далёким, прерывистым. – Я… я не могу выбраться. Меня зажало. Крыша… в гармошку.

Он отстегнулся, упал на обломки. Встал. Ноги держали, хоть и подкашивались. Левая рука висела куском мяса – кисть ещё была, но пальцы не шевелились. Кровь хлестала.

– Держись, я иду.

Кейд побрёл к её машине. «Стрела» лежала на боку, вдавленная в бетонную стену. И тут – ещё один взрыв. Чёрт! Тот псих на «Эридане» решил идти за нами и расчистить путь неуправляемыми гранатами. Бетонные перекрытия рухнули. На месте, где только что стояла «Стрела», теперь возвышалась гора обломков. Пыль клубилась, скрывая всё.

Она хотела, чтобы вы оба выбрались. Если ты останешься – умрёшь здесь. Или тебя поймают. И тогда её жертва не будет иметь смысла.

Кейд встал. Ноги дрожали.

– Я вернусь, – прошептал он в сторону завала. – Клянусь. Я найду тебя.

Он не знал, слышит ли она. Не знал, жива ли вообще. Руку пришлось отнять, теперь её заменял тот самый протез со скрипучими сервоприводами, что умудрились собрать мусорщики в пустошах. Они такие, забавные и добродушные ребята, хоть по внешнему виду и не скажешь. Через несколько месяцев Кейду подарили восстановленный планшет.

«Стрела выбывает из гонки», «Стрела поразила фантома?», «Инсайдеры говорят об интригующем повороте шоу «Мёртвый рейс», «Вайпер вновь выходит на трек!», «Слухи: В пустошах видели тренировку Фантома!»

Кейд не поверил своим глазам. Пальцы быстро долистали до ссылки на эксклюзивное интервью. Такое всегда делают, когда организаторы хотят поднять ставки. Ничего нового, машины продолжают производить деньги из мяса.

– Твой выход в этом сезоне – главная сенсация. Трибуны сходят с ума. Но все помнят, чем закончился финал в прошлом году. «Стрела» под завалами, ты в коме, «Фантом»…

– «Фантом» уничтожен. Я в курсе. Следующий вопрос.

– Ходят слухи, что именно в этом сезоне организаторы готовят сюрприз. Многие считают, что «Фантом» жив. Что скажешь?

– Мёртвые не возвращаются. И я не жду призраков. Если этот клоун вылезет на трассу, – усмехнулась Вайпер, – я убью его сама. За то, что заставил всех гадать.

– Жёстко. Между вами были отношения? Зрители же помнят, вы всегда шли парой…

– Мы были главными соперниками. Потом он сдох. Всё. Интервью закончено.

– Последний вопрос. Совсем короткий. Красивый жетон у тебя на шее – в гонках его обычно не видно, но сейчас ты сняла куртку. Это что-то личное?

Вайпер замирает. Камера ловит, как её пальцы непроизвольно сжимают металл. Она молча разворачивается и уходит. Журналист остаётся в одиночестве. Экран планшета погас, как и погасли воспоминания, из которых Кейда выдернула болтовня в кузове вездехода.

– Это он, что ли? – донёсся приглушённый голос.

– Ага, – второй кинул короткий взгляд на Кейда и тут же отвернулся. – Говорят, чемпион. А выглядит – дохляк дохляком.

– На картинках-то вон какой был... бицухи, пресс – хоть в упор стреляй.

– Картинки для лохов. А в жизни – видишь? Рука эта железная. Сам слился, девку бросил.

– Слышал, она его теперь ненавидит.

– А кто б не ненавидел? Оставил под руинами и свалил.

– Слышь, а он вообще разговаривает?

– Не, молчит. Видать, после той аварии крыша поехала.

– А протез его – глянь, как дёргается. Жуть.

Оба тихо хохотнули. Кейд прикрыл веки. За темнотой век он видел другое: финишную черту, дым над трассой, рев двигателей. И себя того, что не прятался в пыли. Вы ещё увидите. Когда придёт время – увидите.

– Глянь, – прошептал один другому, – сидит как каменный.

– Да ему плевать. Или вообще тормозит.

Конвоиры переглянулись и снова зашептались о своём, уже не глядя в его сторону. Но уже через несколько секунд их отвлекло шуршание открывающейся створки бронестекла, что отделяла кузов вездехода от кабины. Послышался голос Старшего.

– Смена маршрута, – бросил он. – Сначала заскочим в восьмой Сектор, а затем прямиком в Сектор-1. На базу подготовки. Сдадим груз сразу, без прелюдий.

– А как же допрос? Обычно же сначала...

– Обычно – это для обычных. А этот, – Старший кивнул на Кейда, – особый заказ. С самого верха. Вводная: «Фантом возвращается». Это не для ушей мусора Пустоши. Это приказ. Наша задача – доставить объект в целости. Живым. И желательно без лишних следов допросов.

Кейд открыл глаза. Не поворачивая головы, скосил взгляд на эту компашку громил в серых костюмах. «Фантом возвращается». Интересный выбор слов. Не «пойман» или «обнаружен». Возвращается. Будто они сами решили, что он сделает.

– Да вообще-то понятно, чё они там засуетились, - заявил обладатель татуировки на шее. - Я слышал, шоу чуть ли не в убыток ушло в прошлом сезоне. «Стрела» в топе. Вайпер четвёртый сезон подряд выдаёт. Без нормального соперника скучно. Прошлый финал – она на несколько тысяч очков оторвалась от второго места. Ни перестрелок, ни кровищи, ерунда полная.

– Пять тысяч ставлю на него, – неожиданно сказал второй охранник. Похоже, ему наконец-то наскучило выковыривать грязь из-под ногтей.

Старший захохотал:

– Ты с дуба рухнул? Он даже сидеть ровно не может!

– А я – всю десятку! Ты глянь его глаза. – продолжил татуированный кивком в сторону Кейда. – У таких не бывает просто так. Я ж безумцев вижу, чувствую. И ставки мои срабатывают.

– Закончили болтать, – оборвал Старший. – Приказ я довёл. В Сектор-1 доставим, и дальше не наша забота. Пусть организаторы сами разбираются, что с ним делать.

Кейд сжал здоровую руку в кулак. Они. Мы. Я. Разберёмся. Обязательно разберёмся. Зачем я им? – думал он. – Рейтинги упали – это аргумент. Но не главный. Корпорация не станет тратить ресурсы на поиски одного гонщика, даже чемпиона, если от этого не будет профита.

Голова работала как никогда прежде. Он прокручивал услышанное, складывал кусочки пазла. Вайпер – фаворит. Но что ей движет? Злость? Обида? Или она знала? Знала, что он жив, и ждала, когда он вернётся?

– Эй, герой, – внезапно окликнул охранник. – Ты вообще живой?

Кейд не ответил.

– Да брось, – сказал второй. – Не хочет говорить – не надо. Всё равно скоро узнаем, на что он способен.

Скоро. Очень скоро. Через открытую форточку бронестекла послышалась очередная сессия переговоров по рации. Поступил новый приказ, похоже, куда более неожиданный, чем ранее объявленный крюк через Сектор-8.

– В каком смысле – переносится?

Слов было не разобрать – только интонации. Сначала спокойные, потом удивлённые, потом – как пощёчина – тишина.

– Принял, – сказал Старший после долгой паузы. Голос сел, будто он сам только что проглотил песка.

– Народ. Отдых в баре откладывается. На неопределённое время.

– Да эти с… С верхних Секторов задолбали! Вертят нами, как будто мы нелюди из пустоши! – возмутился один из охранников. – Чё им понадобилось?

– Ничего особенного, просто вернуться надо будет. Туда, где этого «чемпиона» забрали.

– Чеееее-вооооо? Итак целые сутки угрохали, а тут снова опять?!

– Приказы не обсуждаются! Или может поощрить тебя штрафом за нарушение дисциплины? – отрезал Старший.

– Задача-то хоть какая? – Боец с татуировкой на шее наконец подал признаки жизни, очухался от ступора.

– Обеспечить организацию нового этапа «Мёртвого рейса». Зона с живыми мишенями будет располагаться в «Последнем повороте».

В голове Кейда щёлкнуло. Настоящий, дикий гнев, который он загнал в угол два года назад, когда решил, что лучше быть мёртвым и тихим, чем живым и сломанным. Протез дёрнулся. Резко, судорожно. Металлические пальцы сжались в кулак с таким скрежетом, что охранники обернулись.

– Эй, тихо там! – бросил Старший. – Успокой свою железяку.

– Не могу, – сказал Кейд. И это была чистая правда.

Сервоприводы заклинило. Левая рука взметнулась вверх, ударила по потолку кузова. Вмятина осталась. Охранник с ножом шарахнулся в сторону, выронив планшет.

– Твою ж мать!

Секундная неразбериха привела бойцов в чувство. Они будто глубоко задвинули своим эмоции и снова превратились в тех бесчувственных роботов, что вчера вечером штурмовали кабак на отшибе. Кейд пытался совладать с непослушным протезом. Ну хоть в этом они помогут. Правда, не без последствий для бывшего чемпиона. Пара точных ударов, щелчок наручников.

– Спасибо… – выдохнул Кейд, подвешенный к потолку вездехода за руки.

Одно слово будто отключило роботов и вернуло к жизни тех самых мужиков, что мечтают оттянуться в баре и сорвать джекпот на «Мёртвом рейсе».

– Харош! Десятка – не меньше! – воскликнул татуированный. – Да мы на нём куш сорвём! Давай, пацан, сделай нам кассу! Только не сейчас, а на гонках…

– Я выиграю, – сказал Кейд. Тихо, внятно, на выдохе. – Не ради рейтинга. Не ради организаторов. Я выиграю, чтобы они остались живы.

Охранники переглянулись. Татуированный потянулся было к автомату, но Кейд даже не взглянул на него.

– Ты точно больной на голову! За живую мишень знаешь сколько очков начисляют? То-то же! Больше только за уничтожение другого гонщика. – По эмоциям охранника были слышны попытки сопоставить несопоставимое. – Помню, как «Тандер» на одном заносе сразу тыщу очков срубил! Мог бы победить… если б сам не сдох. Гыг.

Выиграть не убивая – невозможно. Эту мысль вбивают всем: и зрителям, и гонщикам. Но Кейд для себя решил. Из любого правила есть исключения. Выбор за мной. Спасать или убивать. Жить или сдохнуть. Вездеход ритмично тряхнуло. Такое за время поездки случалось уже раза три или, может, пять. И значило только одно: кортеж пересёк очередную границу Секторов. Скорость начала снижаться и вальяжная поездка последних минут пятнадцати с частыми поворотами, наконец, закончилась.

– Приехали, – бросил Старший из кабины. – Восьмой Сектор. Стоянка двадцать минут. Кто хочет – размяться.

Двигатели затихли. Где-то снаружи хлопнула дверь – тяжёлая, герметичная, – и в кузов ворвался воздух. Сильно отличающийся от того, к чему привыкли жители Пустоши: металлическая горечь и целый букет неестественных запахов химии, вплоть до едкой хлорки. Кейд повёл носом. Никогда не привыкну к этому запаху.

Охранники зашевелились. Татуированный первым отстегнул ремень, потянулся, хрустнув позвоночником. Второй – тот, что с ножом, – спрятал своё оружие в голенище ботинка и зевнул, не прикрывая рта.

– Я в сортир, – сказал он. – Если вернусь – значит, не заблудился.

– А если нет? – хохотнул татуированный.

– Значит, сдох по пути. Похороните с почестями.

Кейд остался пристёгнутым к потолку за руки. Наручники врезались в запястья – здоровое правое терпело, левое... протез не чувствовал боли, но плечо затекло от неудобного положения. Он не жаловался. Не имело смысла.

– Сиди тихо. Мы ненадолго.

Дверь кузова осталась открытой. Уж лучше подышать хлоркой, чем разъедающей ноздри кислятиной пота, накопившейся здесь за долгую поездку. Сектор-8 выглядел так, будто кто-то пытался построить рай из бетона и железа и бросил на полпути.

Высокие стены, не меньше двадцати метров, уходили вверх, теряясь в сером небе. По ним тянулись трубы и кабели, где-то тусклыми звёздочками сияли оранжевым светом уличные фонари. Словно заплатки, то тут, то там выглядывали куски рифлёной обшивки ангаров.

Между всего этого ржавого великолепия сновали люди. Им, кажется, было предельно безразлично происходящее вокруг. Рабочие. В одинаковых серых комбинезонах, с планшетами в руках, с бейджами на груди. Они шли быстро, не поднимая голов. Муравейник, где у каждого своя клетка.

Кейд перевёл взгляд на землю. Серый асфальт, размеченный жёлтыми полосами, был испещрён трещинами. В некоторых местах из них пробивалась трава. Жёлтая, чахлая, но живая. Вялый поток воздуха принёс на смену хлорке неожиданное: вонь табака, гнилых фруктов и подгоревшего мяса. Значит, здесь в почёте не только синтетика. Послышались голоса соседей по кузову – охранники возвращались со своей небольшой прогулки, но обратно залазить к Кейду не спешили.

- Не, ты серьёзно целую десятку готов влупить? Это ж половина премии!

– А почему нет? Я ж говорю – безумцы живут дольше всех. Потому что им плевать.

– Ты просто азартный идиот.

– А ты – трус. Ладно, давай лучше представим: сдаём его, получаем расчёт. Я беру пива, ты – чипсы. И мы смотрим запись того заезда по полной программе, без этих... – Кейд заметил, как презрительно поморщился охранник, – без начальственных окриков.

– Идёт.

Из кабины донёсся голос Старшего:

– Отставить болтологию! Готовность номер один! Встречаем пассажира.

Как удивительно быстро эти двое перевоплощаются. Секунду назад – пара уставших до чёртиков работяг, и вот – снова два робота в безликих серых шлемах с закрытым забралами. Неужели так и выглядит настоящая жизнь?

– Привет, мальчики! – послышался женский голос.

В кузов впорхнула хрупкая рыжая, будто язык пламени, девица, запрыгивая на рифлёный пол с лёгкостью, не сочетавшейся с тяжёлыми берцами на её ногах. Кейд не пошевелился. Только скосил взгляд. Кто она? Серая кофта, выцветший принт на спине... Он узнал его даже по маловнятному силуэту. «Фантом».

– Ты... – голос девушки дрогнул, когда она повернулась к нему. Большие серо-зелёные глаза расширились. – Ты настоящий. Я – Рэйвен.

Девушка протянула руку, чтобы поздороваться с кумиром, но тут же одёрнула её, оценив обстановку. Чемпион пристёгнут к потолку, с опущенной головой. Охранники – каменные лица. Тишина, которую она нарушила своим визгом.

– Ты тот самый… Фантом! А у меня есть записи всех твоих заездов… Я… я просто хотела сказать… – Она замолчала, прикусила губу. – Ладно.

– Тише, – сказал Кейд. – Спокойнее.

Забавная, энергии столько, будто высокооктановым заправили по самое горлышко. Худющая, руки в смазке, ногти обкусаны. Почти как ребёнок.

– Мне плевать, думай, что хочешь, – ответила она внезапно отстранённым голосом. – С этой секунды я твой штурман. Организаторы утвердили. Так что привыкай.

В кузове воцарилось неловкое молчание, только слегка скрипнул протез, будто ему надоело находиться в подвешенном положении. Штурман. Ещё этого не хватало.

Глава 3. «Ты ведь помнишь…»

– Приехали, – лениво прозвучало из кабины вездехода. – Дальше сами.

За забралами бойцов всё так же не было видно эмоций, но Кейд понимал. Они бы сейчас с огромным удовольствием выгрузились с ними. Но премия сама себя не заработает, да ведь? Рэйвен с ловкостью хорька отодвинула дверь вездехода и выпрыгнула. Руки Кейда тем временем освободили от наручников. Конечности затекли, но он не подал виду. Рэйвен замерла неподалёку от места высадки, задрав голову к небу.

– Ох… – выдохнула она. – Ох ты…

Сектор-1 встречал их стерильной красотой. Вертикальные сады на стенах – живые ковры из плюща и каких-то лиловых цветов. К такому количеству зелени невозможно привыкнуть. Прозрачные эстакады, по которым скользили бесшумные капсулы. Свет, от которого у Кейда сразу заболели глаза. Такой же резкий и холодный, как фары того вездехода. Рэйвен дышала часто и крутила головой так, что Кейд испугался – свернёт себе шею.

– Это же верхние Сектора, да? – спросила она, не глядя на него. – Я никогда… никогда не была дальше Сектора-5. Тут даже пахнет по-другому. Ты чувствуешь? Чем это пахнет?

– Грозой, – сказал Кейд. – И цветами.

– Настоящими? – Рэйвен повернулась к нему с таким выражением, будто он только что пообещал показать ей живого динозавра.

Но ответа не последовало. Она разочарованно выдохнула, но тут же снова отвлеклась на фасад гостиницы. Здание было стеклянным и тёплым – Рэйвен немедленно прижала ладонь к стене.

– Тёплая, – сообщила она. – Стена тёплая. Как живая.

Лобби оказалось таким же стерильным, как и улица. Пол из прозрачных панелей, под которыми текла вода с подсветкой. Белые диваны, на которые страшно было садиться. Рэйвен застыла на входе, разинув рот, и Кейду пришлось взять её за капюшон и слегка потянуть вперёд, чтобы она не заблокировала проход.

– Там рыбы, – сказала она, ткнув пальцем в пол. – Смотри, рыбы!

– Бионика, – бросил Кейд, не глядя. – Имитация. Как всё здесь.

– Ну и что! – Рэйвен опустилась на корточки прямо посреди холла, прижалась носом к стеклу. - Ты бы хоть для меня притворился, что здесь круто.

– Ты не для того здесь, – закончил Кейд.

– Ага, – серьёзно кивнула Рэйвен. Но от стекла всё-таки оторвалась, когда по полу от их ног побежала светящаяся зелёная полоска.

– Добро пожаловать в «Аструм», – разнёсся под потолком вежливый голос. – Ваш персональный куратор проводит вас к месту размещения. Пожалуйста, следуйте за зелёной линией.

Рэйвен немедленно потянула Кейда за рукав – здоровую руку, потому что протез она пока трогать стеснялась.

– Это для нас? Линия для нас? Пошли!

– Идём, – Кейд позволил увлечь себя к лифту. Плевать. Всё равно деваться некуда.

Лифт поднял их на тридцать шестой уровень за десять секунд. Рэйвен прижалась к прозрачной стене кабины, глядя, как этажи мелькают внизу – мрамор, свет, стерильные коридоры, люди в белых костюмах, похожие на муравьёв. Кейд стоял в углу, сложив руки на груди.

Коридор на тридцать шестом оказался бесконечным. Зелёная линия привела их к двери, которая открылась сама. Рэйвен вошла внутрь и остановилась так резко, будто наткнулась на стену.

– Этого... этого не может быть, – выдохнула она.

– Что? – спросил Кейд, заходя следом.

– Здесь… – Рэйвен открыла рот, закрыла, снова открыла. – Здесь кровать.

Кейд посмотрел на кровать. Огромная, с белоснежным бельём и таким количеством подушек, что их хватило бы на всех жителей «Последнего поворота» сразу.

– Да, – согласился он. – Это кровать.

– Я знаю, что кровать! – Рэйвен обернулась к нему, и в её глазах горело что-то опасное – восторг пополам с недоверием. – Но она… она огромная. И чистая. На ней можно лежать. Можно лежать, Кейд, ты понимаешь? Не на верстаке, не на голых досках. На кровати.

Она разбежалась и прыгнула на покрывало, как делают дети, когда видят сугроб. Перина прогнулась, подбросила её, и Рэйвен звонко захохотала. Кейд знал это чувство. Тогда он был на год младше Рэйвен. И тоже думал, что попал в рай.

– Вода! – крикнула она, перекатившись на другой бок и ткнув пальцем в сторону ванной. – Там вода течёт! Я слышу!

– Ванна, – поправил Кейд. – Джакузи, скорее всего.

– Чего?

– Джакузи. Ванна с бурлящей водой.

Рэйвен вытаращилась на него так, будто он заговорил на древнем языке. Потом сползла с кровати и босиком прошлёпала к ванной – берцы она скинула ещё на входе, даже не спросив разрешения, – и затихла в глубине комнаты.

– Тут целых два крана, – донёсся её приглушённый голос. – И вода из одного горячая. Я проверила.

– Не обожгись.

– Я не маленькая!

Кейд не стал спорить, подошёл к окну. За стеклом проплыла реклама – огромная голограмма, транслирующая лица пилотов. Кейд узнал Вайпер. Пепельные волосы, её прямой взгляд, родинка под левым глазом.

Из ванной Рэйвен вышла мокрая, счастливая и почти без одежды – осталась лишь в бесконечно растянутой майке-алкоголичке, бретели которой так и норовили сползти с плеч. На шее, поверх ключиц, болтался странный кулон: старый диктофон на потёртом кожаном шнурке. Кейд скользнул взглядом, но ничего не сказал.

– Там мыло пахнет, – сообщила она, вытирая лицо краем майки, совершенно не стесняясь. – Чем-то вкусным. Как пирог. Ты не хочешь помыть руки?

Кейд посмотрел на свой протез. Угольно-чёрные пластины, медные прожилки, тускло мерцающие красные огоньки в суставах.

– Ему вода не нужна, – сказал он. – Стерилизация ультрафиолетом.

– А вторая? – Рэйвен кивнула на его здоровую руку. – Она-то обычная.

– Она чистая.

– Ну как хочешь. – Рэйвен пожала плечами и тут же забыла про разговор, потому что заметила очередной объект для исследования. – Ой. А это что?

– Мини-бар.

– Ми-ни-бар? – она произнесла слово по слогам, пробуя на вкус. – Это как… кабак? Кафе? Но прямо в номере?

– Открой. Увидишь.

Рэйвен ткнула пальцем в сенсорную панель, ящик щёлкнул, открылся. Внутри лежала еда. Настоящие продукты. Фрукты – яркие, с капельками конденсата на кожице. Маленькие бутерброды. Прозрачные стаканчики с йогуртом. Шоколад. Настоящий шоколад, в золотистой фольге.

– Ты только скажи, – произнесла она тихо, – что это тоже «декорации». И я ударю тебя. Честно.

Кейд усмехнулся – уголком губ, криво, по-своему. Усмешка получилась невесёлой.

– Ешь, – сказал он. – Только не всё сразу. Твой желудок не привык к такой еде, если закинешься сразу – будешь всю ночь ободок унитаза в руках держать вместо руля. И пей побольше. Полезно.

Рэйвен взяла бутылку, покрутила в руках.

– А тут можно просто… пить? Не копить, не менять, не воровать?

– Можно.

– С ума сойти, – сказала она и сделала маленький глоток. Потом ещё один.

Рэйвен задумалась на секунду, но ненадолго – её внимание уже переключилось.

– А можно я потрогаю?

– Что?

– Руку, – Рэйвен кивнула на протез. – Твою железную. Можно? Я ни разу не трогала такую. У нас в мастерской были похожие протезы, но хлам полнейший. А этот… он особенный. Правда.

Кейд замер на секунду. Обычно люди шарахались от его левой руки. Или, наоборот, пялились, как на диковинку. Но чтобы кто-то спросил разрешения и тем более назвал особенным… такого не случалось.

– Трогай, – сказал он, протягивая руку. – Только осторожно. Он скрипит. И иногда дёргается.

Рэйвен подошла ближе. Погрызенный ноготь провёл по тыльной стороне ладони – по чёрному пластику, вдоль медной прожилки, до самого локтя. Протез заскрежетал, пальцы непроизвольно сжались. Рэйвен даже не шелохнулась.

– А это что? – она ткнула в облезлую изоленту на суставе.

– Защита. Давно пора менять, но лень.

– Красиво, – сказала она вдруг.

Рэйвен приложила свою ладонь к тыльной стороне его железной кисти. Сравнила размеры. Её ладошка была значительно меньше.

– Он тёплый, – удивилась она. – Я думала, железо холодное.

– Нагревается от тела.

– А светится зачем? – она ткнула в красные огоньки на суставах.

– Индикатор. Когда горят – значит, жив.

– А если потухнут?

– Значит, я труп.

Рэйвен подняла на него свои серо-зелёные большие глаза. Такой блеск бывает только у людей, которые готовы молиться на автограф.

– Не смешно, – сказала она.

– Я и не шутил, – ответил Кейд и убрал руку. – Всё. Хватит щупать. Иди ешь, пока не отобрали.

Она не обиделась. Кивнула, вернулась к мини-бару, вытащила йогурт – крошечный, в прозрачном стаканчике. Села на кровать, поджав ноги, и принялась есть маленькими ложками, вылизывая каждую. Кейд остался у окна.

– А ты тут раньше был? – спросила она с полным ртом. – В этой гостинице?

– Давно. Другой номер.

– Лучше?

– Такой же.

– А почему ты не радуешься? – Рэйвен облизала ложку. – Ну, мягкая кровать, горячая вода, шоколад. Ты хоть улыбнись.

– Радуюсь, – бесцветно сказал Кейд. – Просто у меня лицо такое.

Рэйвен фыркнула. И, не дожёвывая, спросила:

– А ты помнишь тот заезд? – глаза её загорелись.

Кейд знал, какой именно. Третий этап, «Железная петля». Сектор-7. Этот рекорд не пересказывал только ленивый. Даже в пустошах эта легенда ходила из уст в уста.

– Ты набрал тысячу сто очков. Рекорд сезона. – Она спрыгнула с кровати, подбежала к нему, встала напротив – босая, со всё ещё мокрыми волосами и шоколадными разводами на губах. Диктофон на шее качнулся. – Пятьсот за первое место, триста за трёх убитых пилотов, сто за каждую из трёх живых мишеней, плюс пятьдесят за эффектный трюк. Я смотрела прямую трансляцию.

– Три пилота? – перебил Кейд. – Я думал, два.

– Три, – уверенно сказала Рэйвен. – «Молот» на пятом километре, «Скорп» на одиннадцатом, и «Кобра» на восемнадцатом. В последнего ты вообще влетел на выходе из поворота, даже скорость не сбросил. А потом на финише такой: «Я не считаю, сколько убил. Это отвлекает от дороги».

– Потому что журналист спросил, а мне было плевать, – бросил Кейд.

– Совсем?

– Совсем. Я тогда вообще ни о чём не жалел. Выигрывал – и всё.

Рэйвен открыла рот, чтобы продолжить, но он перебил снова.

– А знаешь, что я запомнил? Как на финише сказали: «Ты мог набрать больше. Восьмой километр, там были ещё две мишени, ты их пропустил». И я подумал: «И правда, зря».

– Ты сейчас так говоришь словно… словно тебе противно? – хмыкнула Рэйвен.

– Я два года не убивал, – ответил Кейд. – Отвык. А теперь придётся начинать заново.

Рэйвен вдруг отступила на шаг, скрестила руки на груди. За окном вновь проплывал портрет победительницы прошлого сезона. Рэйвен покосилась на голограмму и демонстративно фыркнула.

– Красивая, конечно, – сказала она с преувеличенным равнодушием. – Но, говорят, у неё характер скверный. И волосы крашеные. Слушай, а что там у тебя с Вайпер? В блогах часто писали, что вы были парой. Ты ведь даже иногда специально пропускал её вперёд…

– Эти блогеры, – буркнул Кейд. – Выдумают что угодно, лишь бы их читали.

– Ага, – Рэйвен прищурилась. – Ну ладно, можешь не признаваться. Я пока не ревную.

Она сделала паузу, наклонила голову, разглядывая его – шрам, скулы, холодные глаза.

– Хотя, знаешь… – она прошлась пальцем по его щеке, едва касаясь, – ты в жизни даже лучше, чем на картинках. Брутальный такой. Мрачный. В моём вкусе.

– Зря теряешь время.

– Почему? – Рэйвен не убрала руку.

– Потому что я здесь не для коллекционирования фанаток. Я здесь, чтобы гнать и выжить. Всё.

Рэйвен сжала губы. В её глазах на секунду мелькнула взрывоопасная смесь обиды и злости.

– Ладно, – сказала она сухо. – Как скажешь, босс.

Она повернулась к кровати, сгребла с неё одеяло и ушла в ванную комнату. Через открытую дверь прозвучало:

– Учти, я не отстану. И не только потому, что ты мне нравишься. А потому, что штурман должен знать своего пилота. Даже если пилот – тот ещё сухарь.

В номере воцарилась тишина, которую нарушали лишь шуршание одеяла в ванной и поскрипывание сервоприводов протеза…

«Я должна это запомнить. Всё запомнить. Как пахнет мыло. Как скрипит протез, когда он шевелит пальцами. Как он запретил есть всё и сразу. Это мои воспоминания, они останутся, даже когда не останется его или даже меня. Нет. Так не будет. А вдруг… Вот как сейчас начну жалеть, почему не подошла, почему не обняла, почему не сказала прямо. Сейчас нельзя. Он или не поверит, или поверит слишком сильно. Я просто побуду рядом. Этого пока хватит».

«Итак. Почему именно она? Опыта ещё меньше, чем у моих ботинок. Идеальный расходник. Ведь размажет по трассе, и никто даже отчёт нормально оформлять не станет. Удобно. А ещё и красиво. Корпорации такое любят. Только корпорации – это не я. Слишком живая. Слишком резкая. Непредсказуемая. Такие либо вытаскивают тебя из ада, либо случайно отправляют под грузовик на полной скорости. Хотя выбора-то всё равно нет. Пристегнули, значит, будем работать вместе. Но глаз я с неё не спущу. И с организаторов – тоже».

«Молодец. Гениально. Теперь он точно решил, что я из тех дурочек, которые сохнут по «опасным мальчикам». Но он – не такой. Это сразу видно. Он смотрит так… спокойно, что ли. И говорит так же. Спокойно. Но он стоял у окна и даже не оборачивался… а я ведь ждала, что вот-вот. Хоть на секунду. Просто посмотрит нормально. Не как на проблему, которую ему навязали вместе с машиной. Господи, Рэйвен, ты идиотка. Ладно. Проехали. Главное – не влюбиться. Ну или влюбиться, но хотя бы не палиться так позорно. Да. Вот это уже план получше».

«Да чёрт её дери! Уже представил, как вытаскиваю её из перевёрнутой кабины. Как ору, чтобы не отключалась. Раньше на этих ролях были другие люди… А эта… маленькая. Хрупкая. Слишком живая. И смотрит на мир так, будто в нём ещё осталось что-то хорошее. Но ведь если она запутается в маршруте или затупит с рацией – сдохну я. Это не симпатия. Просто расчёт. Взаимная страховка. Чёрт. Не надо было об этом думать. Ладно. Проехали».

«Всё! Плевать на легенду, рейтинги и всю эту чушь из трансляций. Теперь я за него отвечаю. Я – его глаза на трассе. Иногда, может, даже тормоза вместо мозгов. Даже если он продолжит строить из себя бетонную стену. Даже если так и будет отворачиваться, будто меня тут вообще нет. А если я сейчас сижу в ванной и почти готова реветь как последняя дура – ну и пусть. Лучше здесь, сейчас, в одиночку».

«Потому что если рядом со мной сдохнет ещё один человек – я уже не вывезу. Просто не вывезу. Забавно. Странно. Всё что будет твориться на трассе, как будто меня вообще не беспокоит сейчас. Она – беспокоит. Боюсь, что не смогу её вытащить, если всё опять пойдёт по одному месту. Вообще не вовремя. Не имею права развалиться. Ни сейчас, ни потом. Поэтому и молчу. Смотрю на Вайпер. Выжила. Может поэтому я здесь? Поэтому меня снова тащат в этот цирк? Раздражают такие мысли. А Рэйвен пусть считает меня хоть последней сволочью. Так будет проще. И ей. И мне».

«Странный он всё-таки. Не отказал потрогать протез. Разрешил, без вопросов. Обычно с такими протезами прячут под одеждой или таскаются как с медалью. Смотри, типа, какой я особенный, поломатый. Скрипит, кстати, правда сильно. Или смазки мало, или сервоприводы уже почти на честном слове держатся. Надо будет посмотреть внимательнее. У меня вроде оставались нормальные капли для механики. Жив, пока огоньки горят… Сказал так спокойно, как будто не шутит. Но шутка вышла паршивая. Слишком быстро ответил. Интересно, он доверит мне её чинить? Да нет, конечно. Как минимум, не сейчас. Он вообще смотрит на меня так, будто ждёт подвоха. Но я всё равно разберусь, как она устроена. Хотя бы примерно. Пока он спит».

«Обычно, когда видят эту железяку, реагируют по-другому. «Больно?», «А ты сам её сделал?», «Она настоящая?» Да! Конечно же – живее всех живых! Ещё фору правой руке даст. А эта – внезапно: «Красивый…» И даже разрешения попросила потрогать. И даже не дёрнулась, когда сервоприводы заскрипели. Может, потому что в мастерской жила? К железу привыкла? А может, ей реально пофиг, мясо там или пластины с проводами. Тёплый… Металл нагревается от тела, ничего особенного. Любой техник это знает. И всё равно… приятно прозвучало. Чёрт. Вот только не надо начинать думать об этом. Всерьёз тем более».

«Я не обиделась. Я спасла его от себя. Или себя от него. Если бы осталась рядом, меня бы понесло. Начала бы болтать без остановки, лезть с дурацкими вопросами, пытаться шутить… а потом, наверно, вообще разревелась бы вот прямо при нём. Сидеть в ванной. Смотреть на эти два крана. Белые занавески. И не реветь. Не сейчас. Потом можно. Уткнуться в подушку, когда он уснёт, и хоть захлебнись слезами. Но сейчас нельзя. Сейчас надо держать лицо. Я же штурман, чёрт возьми, или где?»

«Это я-то в её вкусе? Да уж. Я же рядом с ней выгляжу, как меня по асфальту километров десять волокли. Рожа мятая, за душой только гонки, куча трупов и протез, который иногда ведёт себя умнее хозяина. Даааа… Она не видит меня. Плакат она видит. Героя на «Фантоме». Того, которого вот так же бесконечно крутили на всех экранах. Но она сама… Она не такая. Как она сидела на кровати с этим своим йогуртом. Ложку вылизывала так сосредоточенно, будто это единственная еда в её жизни. Забавная. Не так – просто живая. Слишком живая для всего этого дерьма. Когда вышла из ванной мокрая, довольная, с этим дурацким счастливым лицом… надо держать дистанцию. Пока ещё не поздно. Посмотрим, поймёт ли».

Глава 4. «Стряхнуть ржавчину»

Место, где лоск корпоративных стандартов сталкивался лоб в лоб с грязью смертельных гонок – предстартовые боксы Первого Сектора. Гладкие пластиковые стены, что по задумке должны были быть белыми, теперь как зубы заядлого курильщика приобрели оттенок топлёного молока. Зато стальной настил как всегда отполирован так, что под ногами можно наблюдать точную копию здешней суеты. Гонщики не особо церемонятся: то тут, то там вылетают клубы чёрного дыма, громко звенят падающие ключи и домкраты, а сразу за ними рекой течёт отборный мат какого-нибудь механика. Вокруг каждого железного зверя суетятся пилоты. Живая запчасть, незаменимая.

– Куда нам? – спросила Рэйвен. Крутит головой так, что вот-вот открутится.

– Туда, – кивнул Кейд в глубину пролёта. – Нам выделили самое «почётное» место.

Бокс номер 13. Даже здесь, в месте скрытом от зрительских глаз, организаторы умудряются устроить шоу, заставляя новоиспечённую команду продефилировать перед остальными участниками. Пара из «сгоревшего» и новичка против двенадцати других гонщиков. Каждый – со своим техническим шедевром. В третьем боксе кто-то пытался открутить колесо с багги оранжевого цвета – рама из труб, сетка вместо дверей, мотор снаружи. Через пару отсеков ждал своего часа тяжёлый пикап грязно-зелёного цвета с узорами из многолетней ржавчины и шкурой быка, зачем-то натянутой на капот.

И только последний бокс, что сразу заканчивался глухой стеной из рифлёной стали, пустовал. Шоу для гонщиков начинается задолго до старта. Протез подал признаки жизни.

– Шикарно, – сказал Кейд. – В смысле… ничего лишнего.

– Идеально, – Хихикнула Рэйвен, присаживаясь на корточки, чтобы разглядеть масляное пятно на полу от предыдущего обитателя бокса. – Меньше вещей – меньше проблем.

Кажется, кто-то хмыкнул в соседнем боксе. Неловкую паузу совсем скоро прервали два силуэта. Костюмы точь-в-точь, как у тех частников, если не приглядываться. Но полоски у этих были зелёными, а в руках вместо автоматов – планшеты. Да и сами они щупленькие какие-то.

– Кейд Рэйс? Рэйвен Эшби? – голоса явно изменены, скрываются.

Протез опять задёргался. Эшби… Фамилия на слуху. Сейчас и этих дохликов распугает.

– Да-да-да, – затараторила Рэйвен. – Мы самые! Экипаж «Фантома»!

– Принято. Сделайте отметку об участии, согласии на обработку персональных данных, отказ от социального страхования, ознакомление с дисклеймером о возможном вреде здоровья для участников.

Первый раз это звучало смешно. Но сегодня… Сегодня Кейд вновь почувствовал эту неравноценность обмена: жизнь на бесконечную славу и гипотетический переезд в верхние сектора. Пальцы машинально касались нужных чек-боксов в планшете. Процедура, не нужная никому.

– Благодарим за сотрудничество. Ваша машина…

Договорить клерки не успели. На взлётке предстартового сектора раздался знакомый рык. Низкий, хриплый, с вибрацией, от которой, кажется, замерла даже механическая рука. «Фантом» плавно вкатился в бокс. Третий клерк-манекен поспешил ретироваться из салона автомобиля, даже не заглушив двигатель.

– Слухи не врали…

– Кейд? Да ты сам ходячее воплощение слухов! О чём ты?

То, что он тогда принял за бред алкаша, оказалось правдой. «Фантом» не уничтожили. Восстановили. Кто-то гонял его машину по пустошам: испытания, обкатка, подготовка к возвращению.

Ржавая, битая, с погнутым левым передним крылом, прихваченным сваркой внахлёст от другого авто. Красные полосы краской-спреем, как вены, тянулись от решётки радиатора до задних колёс. Капот держался на двух ремнях. На бортах, от руки, белой краской поверх ржавчины – PHANTOM. Сохранились даже отметины последнего заезда: следы от пуль на задней двери, приваренные заплаты из другого куска металла.

– Это же… – начала Рэйвен.

– Да, – перебил он. – Это он.

Рэйвен замерла рядом, чувствуя его напряжение. Не задавала вопросов. А из соседних боксов уже потянулись взгляды. В соседнем, двенадцатом боксе от своего раллийного спорткара на секунду оторвалась Сойка. И тут же отвернулась, сделав вид, что ей всё равно. Её явно больше беспокоил внешний вид своей кареты.

Грин тоже заметил «Фантом». Закончив приваривать очередной кусок арматуры к капоту своего ядовито-красного маслкара, выпрямился, присвистнул и сказал – громко, на весь отсек:

– Это что за помойка? Её с какой свалки вытащили?

Его механики, двое таких же оборванцев, засмеялись. Кто-то из соседних боксов подхватил смешок. Будто только и ждал повод, чтобы снять напряжение.

– Смотри, ещё и ремни на капоте, – продолжал Грин, не унимаясь. – Скоро на верёвках таскать будешь. Эй, ты! Твоя консерва?

Нервничала только Рэйвен. Кейд же привычно скрестил руки на груди, молча и неотрывно глядя на задиру.

– Заткнись, Грин. Эта консерва десятки таких как ты уже на колёса намотала. Иди готовься к смерти дальше. – послышался голос из-под единственного на всех участников вездехода, местами покрытого клёпаной сталью с гидравлическими вилами-клешнями спереди.

Векс. И его «Тиски». Тогда, в последней гонке Кейд не придумал, как его победить. Да и незачем это было, ведь план был в том, чтобы не появляться на финише вообще.

– Расслабься, Кейд. На этот раз я прослежу, чтобы твоя гонка по-настоящему стала последней, - добавил Векс. Он так и не вылез из-под своего броневика.

– Тут всегда так весело? – Рэйвен выскочила будто из ниоткуда. – Как стая шакалов, пытаются показать, кто тут главный.

– Всегда, – ответил Кейд. – Но только до начала гонки.

– А потом?

– Потом рейтинг пишется кровью на асфальте.

Механическая рука за это время даже не шелохнулась, не попыталась вырваться. Странно. Надо будет перепроверить. Кейд шагнул к «Фантому». Рэйвен осталась стоять на месте, только пальцы нервно теребили шнурок диктофона на шее.

– Рэйвен.

Она вздрогнула.

– Что?

– Иди сюда. – Кейд бросил короткий взгляд через плечо.

Она подбежала, едва не поскользнувшись на масляном пятне. Кейд уже возился с ремнями, которые удерживали капот на месте. Ржавые пряжки не поддавались. Протез скрежетнул, пальцы сжались, и один ремень лопнул с противным хлопком.

– Вот чёрт, – выдохнула Рэйвен.

– Не страшно. – Кейд отбросил обрывок в сторону. – Всё равно менять. Второй твой.

– Что – мой?

– Отстегни.

Рэйвен замерла на секунду, потом решительно шагнула вперёд. Кейд наблюдал, как она работает: быстро, но без суеты. Нашла защёлку, нажала, ремень соскользнул.

– Молодец, – сказал он без интонации. – Запомни: любая деталь на этой машине может отказать. Хочешь выжить – проверяй всё сама. Не доверяй механикам. Не доверяй организаторам. Даже мне не доверяй.

– А кому тогда доверять? – спросила Рэйвен, поднимая капот.

Под ним оказалось сердце «Фантома». Двигатель, который помнил больше гонок, чем большинство пилотов в этом боксе. Промасленный, в потёках, с проводами, кое-где перемотанными синей изолентой. Рэйвен прижала ладонь к впускному коллектору, будто проверяла пульс.

– Ему бы масло поменять, – сказала она. – И воздушный фильтр промыть. А это что? – ткнула в трубку, идущую от блока управления.

– Не трогай.

– Почему?

– Потому что это система «умный газ». Сама дозирует смесь. Оторвёшь – не выйдем даже из бокса.

– Я аккуратно, – буркнула Рэйвен, но руку убрала.

В соседнем боксе Сойка сидела на капоте своего синего полированного автомобиля, беззастенчиво болтала ногами и что-то жевала, ухмыляясь над руганью своего механика. Заметив взгляд Рэйвен, она подмигнула и показала большой палец. Рэйвен ответила тем же, но тут же отвела глаза.

– Знакомые? – спросил Кейд, не поднимая головы.

– Нет. Просто… она какая-то не такая.

– Умрёт первой. Вот и всё. Не отвлекайся.

Он полез под капот глубже, протез скользнул куда-то между блоком цилиндров и радиатором. Красные огоньки на суставах замигали чаще – индикатор нагрузки. Рэйвен следила за движениями его левой руки с таким вниманием, будто пыталась запомнить каждый момент.

– Дай ключ на двенадцать, – сказал Кейд.

Рэйвен оглянулась. На верстаке – ничего. На полу – только масляные лужи и окурки. Она присела, заглянула под машину.

– Нет тут ничего.

– А ты ищешь? – Кейд выпрямился, вытирая правую руку о штанину. – В гонке не будет верстака.

Она фыркнула, полезла в карман своей сумочки и извлекла оттуда… разводной ключ. Потом второй. Потом маленькую отвёртку с потёртым жалом и моток изоленты.

– Ты специально меня проверяешь? – Рэйвен упёрла руки в бока.

– Догадливая.

Из прохода, что вёл к выходу из боксов, донеслись голоса. Впереди шёл парень с выбритыми висками и косичкой на макушке. Линкс – как нескромно вещала татуировка, набитая прямо на скулах. Он заметил Рэйвен, когда та нагнулась, чтобы достать из-под машины упавшую отвёртку.

– Гляньте, – сказал он громко, – а эта уже под капот к мужикам лезет.

Компания захихикала. Рэйвен выпрямилась, сжимая отвёртку в кулаке.

– А не рановато тебе, девочка, в мясорубку? Такие хорошенькие обычно дольше живут. Если, конечно, правильно себя ведут. – Линкс подошёл ближе, облизнул губы. – Ты вообще знаешь, что в гонке делают с девками, когда они остаются одни на трассе?

– А ты знаешь, – спросила она тихо, – что этой отвёрткой можно провернуть в твоём глазу отверстие под резьбу М6?

Линкс моргнул.

– Что?

– М6, – повторила Рэйвен, качнув отвёрткой перед его носом. – Диаметр шесть миллиметров. Шаг резьбы – один. Если аккуратно, то выйдет даже красиво. Хочешь, покажу?

Кейд наконец поднял голову. Посмотрел на Линкса.

– Валите, – сказал он так спокойно, будто обсуждал погоду. – Машину мне испачкаете.

Гость перевёл взгляд на него. Только сейчас, кажется, понял, в чей бокс зашёл.

– Ты… – начал он.

– Да. Я.

Компания молча отползла, но уже через несколько метров нашла себе новый повод посмеяться.

Рэйвен опустила отвёртку. Дыхание сбилось, но она быстро взяла себя в руки.

– Дурак, – бросила она вслед. Её глаза начали сверлить Кейда. – Я думала, ты вступишься.

– Не нужно было. Ты справилась.

– А если бы они не ушли?

– Тогда пришлось бы отвлекаться от двигателя. – Кейд постучал протезом по блоку цилиндров. – Не люблю отвлекаться.

Забрался в салон. От этой тесноты невозможно отвыкнуть. Внутри «Фантом» такой же потрёпанный жизнью. Приборная панель – никаких мониторов, только стрелочки. Половина тумблеров без опознавательных знаков, провода торчат из-под торпедо. Он положил механическую ладонь на руль. Живую – на рычаг коробки. Закрыл глаза.

– Что ты делаешь? – не выдержала Рэйвен, залезла на пассажирское кресло.

– Слушаю.

– Что?

– Плохо, – сказал Кейд сам себе.

Рэйвен наклонила голову. Сначала ей казалось, ничего особенного. Старый мотор, который вот-вот развалится. Но чем дольше она слушала, тем больше различала. Кейд сорвался с места и нырнул под капот. Перебирал какие-то контакты, подтягивал болты, снимал патрубки и ставил обратно – всё голыми руками.

– Я могу... – начала Рэйвен.

– Сиди там. Не лезь. И так тесно.

Она и не полезла. Рэйвен смотрела на Кейда, склонившегося над двигателем, и не верила своим ушам. Несколько минут назад этот мотор собирался рассыпаться. А теперь... теперь он работал как часы.

– Что ты сделал? – спросила она тихо.

– Ничего особенного. – Кейд выпрямился, потянулся за ветошью, вытер руки. – Просто напомнил ему, кто он.

Рэйвен краем глаза заметила, как суета в соседних боксах замедлилась. Нет, пилоты по-прежнему бесновались, но вот механики… Они слышали то же, что и она. Мастерство, которое невозможно подделать – мастерство вытащить из кучи металлолома звук, от которого у профессионалов стынет кровь.

Послышались шаги в проходе. Твёрдые, уверенные. Кейд узнал эту походку ещё до того, как поднял глаза. Такие люди не ходят – они шествуют: по ангару, по жизни, по чужим судьбам.

Человек в коротком белом пальто остановился у бокса 13. Охрана замерла за спиной. Спонсор. Даже не хочу вспоминать его имя. Все они – на одно лицо.

– Не помешаю? – голос вежливый, но не спрашивающий.

– Уже. – Кейд не поднял головы, продолжил копаться в моторе.

Спонсор улыбнулся. Краем глаза Кейд приметил Рэйвен. Она встала навытяжку, как заправский солдатик, сжала в кулаке отвёртку. Ещё не научилась скрывать волнение.

– Всё такой же, – сказал спонсор. – Годы не меняют легенд. «Фантом», ты и твой пилот. Сплочённая команда. Как в старые добрые.

Твой пилот. В единственном числе. Рэйвен дрогнула чуть заметно, повела плечом. Ещё бы. Спонсор говорил только с Кейдом. На девчонку даже не взглянул.

– Этот звук, – спонсор наклонил голову, прислушиваясь. – Я узнаю его из тысячи. Хорошая машина просто едет. Легендарная - живёт. Сейчас он как дракон перед атакой.

Кейд молчал. Послать бы подальше, жаль, что нельзя.

– Я ставлю на тебя. – Снова единственное число, обращение только к Кейду. – Не из благотворительности. С тобой интересно. Это единственная валюта, которую я ценю по-настоящему.

Платиновая карта, пара ловких движений. Обещание удвоить призовые в случае финала. Кейд слушал вполуха. Такие речи он слышал десятки раз. До побега.

Спонсор так же ловко убрал карту, развернулся и двинулся на выход, не удостоив Рэйвен даже взглядом. Уже на выходе, бросил через плечо:

– Хороший мотор. Редкий. Жаль, таких больше не делают.

Шаги стихли. Кейд выпрямился, вытер руки ветошью. Сейчас рванёт. Взгляд остановился на новоиспечённом штурмане.

– Козёл, – выдохнула она. – Я тут вообще, существую? Или я тут для мебели?

– Не для мебели, – Кейд бросил ветошь на пол. – Просто новенькая. А такие здесь ничего не значат.

– Но я же...

– Ты – никто, – сказал он спокойно. По факту. – Они видят только то, что приносит деньги. Ты пока не принесла ни единого кредита.

Кейд видел, как дёрнулся её подбородок, как она вдохнула и задержала дыхание. Ждал срыва, слёз, крика, глупых оправданий. Все новички через это проходили. Но Рэйвен... Рэйвен сделала другое. Она шагнула к капоту, достала свой потрёпанный фонарик и полезла в моторный отсек. Молча. Без вопросов.

– Пятый цилиндр детонирует на средних, – сказал она, вынырнув через минуту. – Поправила угол свечи зажигания.

– Если не собьют раньше – до финиша доберёмся, - сказал Кейд, глянув на её работу.

Рэйвен впервые за всё время подготовки улыбнулась. По-настоящему, как вчера, когда радовалась бесконечному потоку воды. Молодец. Обниму, если выживем. Кейд уронил капот, получилось даже небрежно. Слишком небрежно по отношению к «Фантому». Забыл, что на ремнях держится. В бокс влетел дрон.

Маленький, юркий, с пульсирующей жёлтой полосой по корпусу. Транслятор. Надежда, что он не заглянет в бокс, умерла вместе со звоном пропеллеров.

– Внимание, пилоты! Только сегодня – эксклюзивное предложение от «Стальных братьев»! Новая серия бронепокрышек – выдерживает до трёх попаданий из крупнокалиберного! Закажи сейчас – получи скидку на обслуживание! Не упусти шанс выжить дольше!

– Уберись, – бросил он, не глядя на дрон.

Дрон сделал круг над «Фантомом», завис у лица Кейда.

– А для легенд – особые условия! Персональная скидка по промокоду «ФАНТОМ». Повторите: Ф-А-Н-Т-О-М. Пятнадцать процентов на первый заказ!

– Не надо, – сказал Кейд жёстко. Отмахнулся правой рукой, будто от мухи. Дрон отлетел на метр, но не ушёл. Только перестроился, зашёл с другой стороны.

– Ваша победа – наша репутация. «Стальные братья» – мы вас прикроем. Буквально.

Рэйвен замерла. Она видела, как дёрнулся протез Кейда. Понятно, к чему дело идёт. Медлить не стала. Пальцы сами нащупали в кармане разводной ключ. Металл лёг в ладонь идеально. Кейд лишь успел пригнуться: удар, наотмашь, со всей силы. Ключ вошёл в пластиковый корпус с хрустом. Дрон дёрнулся, выпустил пучок искр, заверещал и рухнул на бетонный пол, дёргаясь в предсмертных судорогах.

Кейд смотрел на обломки. Потом на Рэйвен. Потом снова на обломки.

– Это дрон-транслятор. – Кейд шагнул к ней. Не быстро, но каждое движение давило. – Не камера, не перехватчик. Транслятор. Он не нарушал правил.

– Он нарушал тишину.

– И что теперь? Организаторы пришлют другого дрона, чтобы он меня наказал?

Кейд громко молчал.

– Серьёзно? – Рэйвен усмехнулась, но усмешка вышла нервной, дрожащей. – Они что, будут штрафовать за то, что я разбила долбаную летающую банку с рекламой?

– Правила работают везде. В боксах. На перетяжках. В сортире, если хочешь знать. – Кейд отвернулся, с силой провёл здоровой рукой по лицу. – Организаторы не любят, когда их имущество ломают. Особенно когда это делает новичок, который ещё ничего не доказал.

– Я защищала тебя! – вырвалось у неё. – Он лез в лицо, бесил, я же видела!

– Я просил об этом?

Рэйвен замолчала. Они стояли друг напротив друга. Мотор «Фантома» урчал, не обращая внимания на их ссору. Где-то в соседнем боксе засмеялись. Последняя струйка дыма от разбитого дрона растворилась под потолком. Минуты молчания тянулись как часы. Надо сменить тему.

– Запчасти в багажник, – Кейд кивнул на ящик с деталями. – Не всё, только ремни, прокладки, комплект свечей. Остальное – балласт.

Он взял канистру с водой – драгоценные пять литров на день – и закрепил её за водительским сиденьем. Рэйвен тем временем возилась сзади машины, что-то утрамбовывая.

– Ты. Что. Делаешь. – Замер Кейд, глядя на содержимое багажника.

– Беру полезные запчасти, – ответила Рэйвен, не оборачиваясь. – Трансляционный модуль цел. Два сервопривода – почти новые. Батарея наполовину заряжена. Плата управления чуть оплавилась, но контакты живые.

– Ты сейчас серьёзно?

Рэйвен выпрямилась. Расстояние между их лицами составляло считанные сантиметры.

– Этот дрон – для них расходник. Они даже не заметят его исчезновения. А для нас – это несколько деталей, которые могут спасти нам жизнь. Сам же учил, босс. Или ты только для красивых слов?

– Ты...

– Я? – она подняла бровь.

– Ты невозможна.

– Спасибо, я знаю.

Она выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза. Снизу вверх. Серо-зелёные, с рыжими искрами. Кейд не двигался. Только смотрел на неё – на эту рыжую девчонку, которая стояла перед ним. На её щеках горел румянец – то ли от напряжения, то ли от гнева. На губах – ни следа той восторженной дурочки, которая прыгала на кровать в гостинице.

– Идиотка, – выдохнул Кейд беззлобно.

– Идиот, – парировала она с той же интонацией. – Так мы будем собираться или продолжим выяснять, кто из нас больший?

Кейд отвернулся первым. Не хочется показывать, что уголки губ начали расползаться в усмешке. Молча шагнул в сторону и залез в машину. Через секунду Рэйвен заняла место штурмана – пассажирское сиденье, откуда открывался лучший обзор на дорогу, приборы и его профиль.

По предстартовой зоне прокатилась волна. Боксы один за другим выплёвывали машины: ржавые, блестящие, бронированные, лёгкие как пушинки и тяжёлые как танки. Они выезжали не спеша. В какой-то момент мимо проплыла «Стрела».

Рэйвен узнала её сразу. Узкий, приземистый силуэт, пепельно-серебристый, с тёмными разводами копоти. Та самая «молния» вдоль правого борта, что выгравирована болгаркой. Вместо левой фары – чёрная решётка дополнительного воздухозаборника. Сзади две трубы системы дымовой завесы, копчёные, с потёками масла.

– О, – сказала Рэйвен. – Твоя бывшая вживую?

– Она не «бывшая», – процедил Кейд.

– А кто? – Рэйвен повернулась к нему, прищурилась. – Соперница? Партнёрша по команде? Или... просто партнёрша?

Кейд резко повернул голову. Взгляд – тяжёлый, предупреждающий.

– Я видела это интервью. Где она сказала, что убьёт тебя, если ты вылезешь на трассу. Очень романтично, между прочим. «Мёртвые не возвращаются. И я не жду призраков». – Рэйвен чуть понизила голос, пытаясь изобразить Вайпер. Получилось не очень.

– Заткнись, – тихо сказал Кейд.

– Ладно, – сказала она мягче. – Проехали. Я так типа... уже ревную. Чуть-чуть.

Рэйвен на секунду коснулась ладонью его протеза – там, где металл встречался с живой плотью. Протез дёрнулся, скрипнул, но потом затих, будто прислушиваясь. «Стрела» тем временем заняла своё место. Её стартовая линия была двумя корпусами левее и чуть впереди. Вайпер даже не взглянула в их сторону.

Глава 5. «Обратный отсчёт»

Кейд не спешил выводить «Фантом» на стартовую решётку, пропуская остальных гонщиков вперёд. Из бокса показалась лишь хищная морда автомобиля, но этого уже было достаточно, чтобы разглядеть феерию, что творилась кругом. Вдоль трассы сверкали неоновые навигационные полосы, сама дорога выглядела как идеальный разрез на не менее идеальном теле города. Асфальт без единой трещинки чернел так, будто его уложили здесь только вчера. По краям угадывалось едва заметное мерцание. Как бензиновая плёнка на луже. Силовой барьер. Всё ради безопасности гостей, на остальных – плевать.

Уходящую за поворот горизонталь трассы пересекали многочисленные небоскрёбы. На фасадах зданий из стекла и пластика – уже знакомые голограммы: лица пилотов, бегущие строки коэффициентов, реклама бронированных покрышек и протезов «премиум‑класса». Последнее предназначалось уже не гонщикам, а потенциальным спонсорам.

В небе над дорогой, как мухи над трупом, роились сотни дронов. Камеры, операторы, трансляторы, осветители. Крупные несли голографические проекторы, маленькие шныряли между машинами, заглядывали в салоны, ловили каждое движение пилотов.

– Дамы и господа! Добро пожаловать на открытие нового сезона «Мёртвого рейса»! – голос диктора, приятный, бархатный, растекался по трассе, отражаясь от стеклянных стен. – Сектор‑4 встречает новых претендентов на звание чемпиона!

На экранах синхронно начали мелькать карточки пилотов, обильно приправленные спецэффектами. Рядом с портретами – текущие коэффициенты от букмекерских контор со всех Секторов. Вайпер – 2,1. Грин – 12,0. Линкс – 25,0.

– А теперь – сенсация сезона! Возвращение легенды! Тот, кого мы считали мёртвым несколько лет! Тот, кто исчез в «Индустриальном аду», но вернулся, чтобы закончить начатое! Встречайте – КЕЙД РЭЙС!

На всех экранах – одно лицо. Могли бы и обновить фотографию. Наигранно суровый взгляд, поджатые губы, в глазах – азарт. Теперь передёрнуло самого Кейда, протез неподвижно лежал на руле. Рядом с портретом число 7,4.

– А у тебя неплохие шансы, – тихо подметила Рэйвен, косясь на небоскрёб с голограммой.

– Штурман Рэйвен Эшби! Единственный напарник среди всех участников, специально для возрождённой звезды! Это её первая гонка. Организаторы говорят – у неё талант! Как минимум, неплохое подспорье для того, кто потерял руку. Как считаете, господа? Ставить или не ставить?

Рэйвен, растерявшись, замерла. Всем нутром ощутила на себе тысячи оценивающих взглядов с трибун. Как мужчина, что посещал их бокс, поднёс бинокль к глазам и улыбнулся, как удав. Через пару секунд возле Кейда с противным визгом пропеллеров завис дрон, заглядывая в салон.

– Кейд! Пара слов для зрителей! Что чувствуешь перед стартом? Может, вкус мести?

Он медленно перевёл взгляд на объектив.

– Не мешай.

Дрон дёрнулся, но не улетел. Из динамиков по всему городу раздался манерный смех ведущего. Такой же пластиковый, как и всё здесь вокруг.

– По-прежнему немногословный! Сектор‑4 скучал по тебе! Давай, улыбнись, ты на миллионах экранов!

Живой рукой Кейд оттолкнул жужжащий дрон подальше от автомобиля. Тот кувыркнулся, но удержался.

– «Фантом» вновь показал характер! – ведущий сделал вид, что ничего не случилось. – Что ж, скоро мы поймём, чего он стоит на самом деле!

– Всё, надоели.

Кейд слегка коснулся педали газа. «Фантом» послушно рыкнул и продолжил выползать из бокса. И тут кто-то вылетел из-за колонны, прямо перед самым капотом. Кейд вдавил тормоз в пол. Машина дёрнулась, замерла. Рэйвен мотнуло вперёд, она ударилась плечом о приборку, выругалась сквозь зубы.

– Твою... ты что...

Она подняла глаза.

Перед ними стоял парень.

В рабочем комбинезоне, когда-то синем, а теперь серо-коричневом от масла и пыли. С наплечниками из старых шин и моторной цепью вместо ремня. Светло-карие, почти янтарные глаза не моргая уставились в одну точку перед собой. На Рэйвен. Не фанат, и такое бывает.

– Райкер? – выдавила Рэйвен.

Её голос сорвался – то ли от удивления, то ли от испуга. Парень продолжал смотреть неподвижно, исключение составляли желваки, что ходили по квадратному лицу.

– Это кто? – спросил Кейд, не сводя глаз с безумца, вставшего на пути «Фантома».

Она не ответила. Райкер, убедившись, что машина не тронется, уверенным шагом двинулся к двери Рэйвен. Дёрнул ручку, петли обидно скрипнули. Парень навис над проёмом, загораживая свет искусственного солнца четвёртого Сектора. Крупный. Приземистый.

– Выходи, – сказал он. – Тебя здесь быть не должно.

Рэйвен усмехнулась, но усмешка вышла нервной, почти истеричной.

– Организаторы так не считают. Я, кстати, тоже.

– Похрен. – Райкер не повышал голоса. Он вообще говорил так, будто они вдвоём сидели в заброшенной котельной, а вокруг не было ни сотен дронов, ни миллионов зрителей. – Ставки тут не на тебя делают, а на этого.

Кейд поймал на себе презрительный взгляд, но никак не мог вспомнить, где успел насолить незнакомцу. На первый раз – прощаю.

– Райкер! – Рэйвен попыталась закрыть дверь. Бесполезно – сил у этого бугая было кратно больше. – Прекрати! Ты ведёшь себя как…

– Как кто? – Он наклонился ближе к штурману. Светло-карие, почти янтарные глаза смотрели в упор. – Может, как тот, кто не хочет хоронить тебя после первого же этапа? Да?

– Не надо, – прошептала она.

– Надо. – Райкер упёрся рукой в крышу «Фантома». Машина качнулась. – Или ты забыла?

– Нет. – голос Рэйвен практически исчез. – Но ведь это было так давно…

– Клятвы не имеют срока давности, Рэй. – Парень наседал эмоциями. Казалось, ещё немного и дерзкий штурман превратится в рыдающего ребёнка. – Мы с тобой пережили тот ужас приюта не для того, чтобы ты здесь умерла.

Отсчёт до старта пошёл на минуты. Эхом растекающийся голос диктора всё ещё вещает что-то про стартовые коэффициенты. Дрон, пролетавший мимо, замер на секунду, но понял, что здесь не его уровень драмы, и убрался прочь.

– Твоя девушка? – вдруг задал вопрос Кейд, не поворачивая головы.

– Нет, – ответил Райкер.

– Твой парень? – продолжил Кейд

– Нет, – дрожащим голосом сказала Рэйвен, поняв, что этот вопрос для неё.

– Тогда чего он хочет?

Повисла неловкая пауза, разбавляемая тихими всхлипами девушки и гулом прогревающихся на стартовой линии моторов.

– Ты не понимаешь, – внезапно сбавил тон Райкер. – Ты не знаешь, что здесь начинается.

– Знаю. – Рэйвен выпрямилась на сиденье. Её голос дрогнул вновь, но дальше от него повеяло холодком. – Я знаю, Райк. И я остаюсь.

– Вот и славно, – вклинился Кейд. – Дверь закрой.

Он поймал на себе очередной презрительный взгляд. Теперь хотя бы есть повод. Райкер послушался. Вновь раздался короткий скрип дверных петель, затем щелчок замка. Рэйвен поспешила поднять стекло.

– Погоди, – в последний момент сказал оставшийся снаружи автомобиля парень. – Я не дам тебе сдохнуть в этом цирке.

Голос приглушённый, но каждое слово чеканилось как молотком по наковальне. Рэйвен замерла. Её пальцы не отпускали ручку стеклоподъёмника.

– Райк...

– Слышишь меня? Я не дам. Даже если ты сейчас меня ненавидишь. Даже если никогда больше не заговоришь. Я буду рядом. Ты меня не отгонишь, Рэй. Поняла? А ты… – Райкер внезапно вновь переключился на Кейда.

– Я, – отреагировал он.

– Тебе я не позволю разменивать её жизнь на победу. Если она умрёт – я найду тебя, куда бы ты ни планировал снова спрятаться. Лучше тебе самому сдохнуть, поверь.

Левая рука нервно дёрнула руль, но сам Кейд оставался всё так же собран и хладнокровен.

– Если она умрёт – ты меня найдёшь. И убьёшь, – он кивнул. – Договорились.

Рэйвен вспомнила, что хотела поднять стекло. Райкер не торопился уходить. Молча стоял у двери, глядя на неё. Так, будто читал что-то, написанное у неё на лице мелким, почти неразличимым шрифтом.

Кейд накинул оборотов мотору, «Фантом» отозвался нетерпеливым рычанием. Да, мы оба стали заложниками внезапной драмы. По давно пустующему боксу расползлись клубы выхлопов, машина покатилась к своей стартовой позиции.

Через пару минут мимо них проплыл тяжёлый пикап грязно-зелёного цвета с узорами из многолетней ржавчины и натянутой на капот шкурой быка. Теперь понятно, чей это шедевр. Рэйвен смотрела ему вслед. Её глаза всё ещё блестели, хоть и не уронили ни одной слезинки за всё это время. Правда, на всякий случай провела ладонью по лицу, чтобы стереть, чего не было. Она достала свой диктофон из-под кофты, нажала запись и быстренько нашептала в него:

– Не волнуйся. Я не боюсь.

– Врёшь, – сказал Кейд.

Она убрала диктофон, натянула ремень и улыбнулась – криво, по-своему.

– А ты не подслушивай.

Монотонно бубнящий голос, что вещал из всех колонок о предстартовых коэффициентах, внезапно ожил.

– Дамы и господа, а также прочие обитатели Края! Да-да, «Мёртвый рейс», событие, о котором знает даже самый мерзкий таракан на том конце пустоши, стартует! Начинаем. Обратный. Отсчёт!!!

Навигационные полосы на асфальте вспыхнули красным, радужная плёнка силового поля стала в разы заметнее. Напряжение усилили раза в три, не меньше. Перед вереницей автомобилей появилась голограмма с цифрами.

Где-то в пентхаусе второго Сектора холодный синий свет от экрана во всю стену отражался в паре бокалов с прохладительными напитками. Женщина на диване переводит взгляд на часы над барной стойкой. Во рту пересохло, но она не решается поднять бокал, пока её муж успевает сделать ещё пару транзакций на исход первого этапа.

– Десять!

Светодиоды протеза будто синхронизировались с огнями на асфальте – мерное мигание, что не перебивалось даже скрипами сервоприводов. Живая рука Кейда легла на рычаг коробки передач выверенным движением. Рэйвен, на секунду задумавшись, положила свою ладонь поверх, но почувствовала живое тепло и тут же убрала.

Продавленный диван болезненно скрипнул под тяжестью хозяина. В 404-ом помещении единственного многоквартирного дома Сектора-7 тучный мужчина выудил из холодильника пару пива и наконец-то почувствовал себя хозяином положения. Сальные пальцы занырнули в недра разодранного пакета с чипсами. Раздался громкий хруст и шипение вскрытой банки. «Не подведи, сопляк!» - рявкнул он телевизору, в котором пытался сквозь полосы магнитной наводки на экране разглядеть, где же стоит тот, ради которого он занял внушительную сумму до зарплаты.

– Девять!

Рэйвен внезапно хихикнула, как та, что радовалась йогурту в отеле. Словно за те несколько минут, что прошли с момента ухода Райкера, она успела что-то внутри себя перебрать и сложить в другом порядке.

Босые ноги с трещинами на пятках и пожелтевшими от грибка ногтями нервно шоркали пол. Восьмой сектор дружно ставил на «Фантома», а значит он – тоже. Исключительно из цеховой солидарности. Мужчина поправил на носу очки с треснутой дужкой, читая заголовки свежих газет. Его интересовала схема этапов нового сезона. Пытается угадать, где будет первый сход с трассы. Шипящее радио продолжает вещать.

– Восемь!

Кейд посмотрел на неё. Рэйвен смотрела прямо перед собой, на трассу. Её профиль – острый подбородок, слегка вздёрнутый нос, ресницы, отбрасывающие тени на щёки – казался вырезанным из старой фотографии. Той, которую можно найти в чьём-то кошельке и долго гадать, кто этот человек и почему он улыбается.

Пара ботинок. Почти новые, но левый потрёпан – оторван кусок язычка и шнурок не родной. Банка тушёнки с помятой, но всё ещё герметичной крышкой. Три пачки сигарет и бутылка самогона с резиновой пробкой. В обычно шумных букмекерских конторах трущоб десятого Сектора притихли. Мужчины с обветренными лицами, женщины с чёрными ногтями, один парень без двух пальцев на правой руке – никто не кричит, слушают хрипы телевизора, подвешенного под потолком. Хозяин заведения ловким движением сгребает все вещи в большой мешок под стол. Ставки сделаны.

– Семь!

Слишком ловкое движение для человека в стеснённых условиях, но у Рэйвен получилось. Её губы коснулись щеки Кейда и задержались там на пару секунд. Он не пошевелился, позволил себе почувствовать тепло, растекающееся от места поцелуя. Что она сделала?

Барменша, которую по вынужденным причинам до сих пор не отправили на пенсию, машинально натирает одно и то же место на барной стойке. Круг за кругом. Дерево под тряпкой потемнело от влаги. Обычно пустующий кабак Сектора-12 в этот раз оживлён. Молодой с выбритой головой заказывает уже третью и говорит: «Красный поведёт». Ему никто не отвечает. Лишь на секунду поворачивают головы – и возвращаются к экрану.

– Шесть!

Ещё мгновение, и Рэйвен сидит в своём кресле как ни в чём не бывало. Ловкие руки девушки снова вытащили из-под серой кофты диктофон. Перебивая себя дыханием, она уже не стесняясь нашёптывала:

«Я ждала этого всю жизнь. Не последние лет пять. Всю. Прямо сейчас происходит то, ради чего я просыпалась каждое утро. То, ради чего я лезла в моторы, чинила чужой хлам, терпела наставников в приюте...»

Запись выключена. Диктофон исчез в районе декольте так же как и появился. Щёлкнули замки ремней безопасности.

– Пять!

Движение внутри салона «Фантома» кончилось. Рэйвен лишь моргнула. Один раз. Медленно. А когда открыла глаза – Кейд не узнал их. Пропала восторженность, та детская радость. Их сменила холодная искра, расчётливая, с готовностью на всё ради достижения цели. Слишком похожа на своего отца.

В Гиблых тоннелях Пустоши, под землёй, где не ловит ничего, группа из шести человек замерла у костра. У них нет приёмника. Но они всё прекрасно знают. Тот, старший, говорит: «Сейчас». Они не знают, кто победит. Для них важнее, что через час-другой по этим самым тоннелям погонят контрабанду – топливо, оружие, протезы.

– Четыре!

Адреналин ударил в кровь. Кейд ощутил его физически – холодным ручейком, что побежал от затылка по позвоночнику, расползся по плечам и рукам. Мир сузился. Исчезли трибуны, исчезли дроны, исчезли небоскрёбы с их рекламой и лицами. Осталась только дорога. Чёрный асфальт с едва заметным мерцанием силового барьера по краям. Остался двигатель «Фантома», работающий на холостых, но готовый взреветь.

В коттедже первого Сектора, подальше от множества глаз, собрались спонсоры. Бокалы с игристым зависли в руках гостей Распорядителя, готовые с секунды на секунду взорваться звоном хрусталя. Им плевать на пилотов. Но проиграть ставку в три миллиона кредитов на исход первого круга всё-таки немного обидно.

– Три!

Слишком много ответственности. Слишком много надежд. На один рейс. Кейд вдохнул. Глубоко, полной грудью, до боли в рёбрах. Задержал дыхание. Два дня назад я был никем. Но теперь меня вернули в строй навязанным долгом. Хотели возвращение кровожадного чемпиона? Получите и распишитесь!

Старший вымерял шаги вокруг «Последнего поворота». Его, как и подчинённых, не очень восторгало сидеть в этой глуши, ожидая приказов. Уже полдня прошло впустую – рация молчала, как партизан. Пришлось даже освободить парочку из местных: одна поддерживала жизнь Сэма, второй вызвался подменить его в кабаке. Шлемы были спасением и проклятием одновременно: их герметичность позволяла не жевать вездесущую пыль пустоши а заодно и не дышать местным воздухом. Лёгкие забеги до вездеходов, чтобы пополнить запасы кислорода, порядком задолбали всех частников.

– Два!

Тринадцать двигателей взревели одновременно. В Пустоши этот звук поднимает пыль с земли. В Гиблых тоннелях осыпает мелкий камень с потолка. Бокал в руке девушки на трибуне Сектора-4 чуть дрогнул – жидкость качнулась, но не расплескалась.

– Один!

Красные навигационные полосы сменили цвет на зелёный.

– СТАРТ!!!

Глава 6. «Позолоченная клетка»

Кхм-кхм... Простите, шампанское не в то горло попало. Забыл представиться: я – ваш голос разума среди этого шума, Маркус Фон де Брук. Сегодня в программе – тринадцать единиц самоходного металлолома. За рулём, как вы понимаете, те, кого по недоразумению называют пилотами. Смотреть на это и мерзко, и забавно одновременно. Испытывал такое чувство, когда мой чихуахуа принёс дохлую мышь. Вы знали, что ради безопасности зрителей им запретили стрелять? Только столкновения, только хардкор в самом примитивном смысле. Проще говоря, им разрешили бить друг друга мордами об асфальт. Это будет очаровательно…

«Фантом» шёл в общем потоке. Впереди – мешанина из стоп-сигналов, дыма от шлифующих асфальт шин. Почти на горизонте узнаваемая даже сквозь дым отблесками длинной «молнии» машина Вайпер, рядом с ней – тяжёлый силуэт «Тисков». Что-то красное пыталось пролезть между ними и тут же получало по крылу.

– Манёвр перестроения! Слева на двадцать! Жми! – Рэйвен старалась соответствовать образу штурмана.

Протез Кейда будто заклинило, не шелохнулся. Сам он вместо ускорения, наоборот, стал плавно снижать обороты. Кто-то зацепил стену, в салон просочился резкий аромат горелого пластика. Кейд аккуратно проехал мимо чужих обломков, пропустив ещё пару машин вперёд.

– Что ты делаешь? – в голосе Рэйвен звучала не паника, а ярость. – Ну же, ответь! Скажи хоть что-нибудь!!

…И давайте отдельно насладимся «Фантомом». Кейд сбрасывает скорость? Ему кто-то педаль газа открутил? Уверен, кто-то уже рвёт на себе волосы, считая убытки. Кейд, если забыл – люди платят состояния не за терапевтический кружок по миролюбию. Они хотят крови, огня и хотя бы одной хорошей смерти на виражах. Рэйвен в его кабине, судя по жестикуляции, уже готова задушить кумира собственным ремнём безопасности. И знаете что? Я бы лучше поставил на неё…

Старается соответствовать. Не умеет. Эта мысль была посвящена не только штурману. Он заметил панические метания синей машины впереди: дёрганые подруливания, запоздалая реакция на обломки, попытки вклиниться в слишком узкий просвет между машинами. Дрон-оператор пролетел мимо них на высоте плеча, стрекоча лопастями, и ушёл вперёд, к лидерам. Кейд держал скорость. Его обошли даже те, кто не имел шансов против «Фантома».

– Кейд. – опять Рэйвен. Слишком быстро перестала играть в штурмана. – Объясни мне. Пожалуйста. Хотя бы сейчас, пока мы ещё живы.

– Потом.

– Нет, сейчас. Нас обходят…

– Рэйвен!

– Что?

– Заткнись на минуту. Лучше на две.

…О-о-о, вот здесь всегда начинается настоящее искусство. Угол в минус восемнадцать градусов, свежий асфальт, бетон слева, силовое поле справа. Грин входит слишком широко! Слышите этот скрежет? Это не металл. Это чьи-то спонсорские контракты стираются об отбойник. А Морган… посмотрите на Моргана. «Жнец» плетётся в хвосте так лениво, будто приехал не на гонку, а на похороны. Хотя, строго говоря, разница здесь минимальна. А что наш чемпион? Всё также пропускает одного за другим. Господа! Кто ставил на Моргана – радуйтесь, «Фантом» скоро подарит шанс и ему! Я уже вижу, как в бухгалтерии Корпорации вырисовываются отрицательные значения прибыли. Не из-за разбитого бетона или перекопанного асфальта. Из-за смерти зрителей от скуки...

Рэйвен провожала глазами стрелку тахометра, плавно ползущую к нолю. На спидометре всё ещё красовалось трёхзначное число, но этого было неприлично мало, чтобы составить хоть какую-то конкуренцию уходящей вперёд веренице соперников. Молчала.

– Ставку сделала? – Наконец-то откликнулся Кейд. – Или просто фанатка разочаровалась?

Ответа не последовало. Как знакомо и как не вовремя. Копна рыжих волос прятала обиженное лицо.

– Я не фанатка, – сказала она наконец. Глухо, словно в подушку. – Я штурман. Или хотя бы пытаюсь им быть. Но когда пилот игнорирует мои команды и ведёт машину так, будто мы на экскурсии...

– А ты уверена, что твои команды верные? Представь, – продолжил Кейд спокойно, – что мы рванули с места, как все. Где бы мы были сейчас?

– Впереди.

– Или так же сзади, но на еле живой машине, восстановить которую никакого пит-стопа не хватит.

– Ты просто боишься. Или... или сдался.

Несколько секунд – только двигатель и шорох резины по асфальту. Боишься. Странное слово. Он давно разучился бояться в том смысле, в каком это говорят люди, которые никогда по-настоящему ничего не теряли. Он скосил взгляд. Её лицо по-прежнему было отвёрнуто к боковому стеклу. Обкусанный ноготь чертил линию по дверной обшивке – туда, обратно, туда, обратно. Она этого не замечала.

…Туннель с рваным освещением. Вайпер, Грин, Векс внутри. Вспышки слепят – Грин теряет ориентацию, Векс прижимает его к стене захватами. Без удара, просто дружеское объятие броневика. Нова выключает фары и проходит вслепую. Нет, вы это видели? Она даже не тормозит. Чёрная «Вдова» просто исчезает в темноте. Даже скучно смотреть – чисто и без изысков, но с Каспером на хвосте. Грин что-то орёт в рацию – ну, я предполагаю, что орёт, потому что люди вроде Грина других способов коммуникации не знают. Твич пытается маневрировать, только её «Гиена» предназначена стрелять, а не гонять. Это примерно как светская львица без косметики – технически возможно, но смотреть тяжело…

– Начни бороться. Хотя бы за одно место. – Она сказала это тихо, но прозвучало это как угроза.

Кейд выучил этот тон наизусть, пусть и слышал его лишь несколько раз за всю жизнь. Это не может быть просто совпадением. Будто в подтверждение занервничал протез, его пальцы норовили то отпустить руль, то оторвать. Один из красных индикаторов погас.

– Мы. Просто. Доедем. – Кейд не собирался быть убедительным.

Красноречивее за него говорила только финишная прямая первого круга. Свежий асфальт был уже перепахан и плотно засеян обломками самых разных форм. Прибирать трассу не входит в планы организаторов.

…Момент! МОМЕНТ! Вайпер теряет машину! Ещё и дымовая система перегрелась – её же собственное масло ослепляет! Великолепно! Просто великолепно! «Стрелу» разворачивает поперёк трассы. Мимо проносятся Грин, Векс, Нова, Каспер, Твич… Прекрасно! Лидер превратился в аутсайдера за одну секунду. Посмотрите на это лицо в кабине. О, она кого-нибудь убьёт после финиша. Если доживёт…

– Смотри! Впереди! – Внезапно оживилась Рэйвен.

Дорога внезапно уткнулась в плотную стену дыма. Только едва различимые стоп-сигналы подсказывали, что проезд есть. Гонщики дружно сбрасывали скорость и, прижимаясь кто вправо, кто влево, пытались обойти невидимую преграду.

«Фантом» нырнул в завесу. Секунда, резкий рывок в сторону, коробка на понижение – чтобы не заглохнуть. Кейд прошёл в щель между Вайпер и отбойником. Сантиметров двадцать с каждой стороны. Рэйвен инстинктивно сжалась. Плечи к ушам, живот втянут, будто это поможет машине стать уже.

– Она жива? – спросила Рэйвен.

– Доедет.

В зеркале заднего вида моргнули огни «Стрелы» – Вайпер запускала двигатель заново. Живучая.

…Тем временем Векс выходит в лидеры. Идеальная победа: тяжёлый, скучный, неубиваемый кусок брони медленно душит всех вокруг. Без эмоций. Без риска. Как налоговая система. А вот Дизель… ах, какой мерзавец! Посмотрите на этот манипулятор. Пока остальные играют в гладиаторов, этот паразит просто ворует топливо на ходу. Честно? Уважаю. Посмотрите на Сойку с дыркой в боку. Бензин внезапно кончился, но она едет дальше! Какая воля к жизни! Как у мухи, у которой оторвали крылья, а она всё ползёт…

В хвосте пелотона сбивались машины, ставшие жертвами этого ублюдка на багги с манипулятором. На их корпусах – характерные вмятины от клешни Дизеля, широкие, как от кувалды. Он не выбивал противников из гонки. Он их вскрывал.

– Ты... ты знал?

– Я смотрел, – поправил Кейд. – Смотрел, как они себя ведут. Дизель крадёт топливо не у лидеров. Он выбирает паникёров. Смотри.

Он кивнул вперёд, где мелькал «Гнус». Багги поравнялся с машиной Твич, пас её сбоку, как акула. Трепыхания «Гиены» выглядели жалкими и бессмысленными, соперник не отставал ни на сантиметр. Ждал момента, чтобы вонзиться.

– Векс не обгоняет, он выдавливает, – продолжил Кейд. – Его «Тиски» тяжелее всех. Он берёт не скоростью, а массой. Метр в твою сторону, и ты летишь в стену. Ему даже сбрасывать не придётся.

Кейд чуть повернул руль, пропуская назад пролетающий мимо дымящийся обломок. Рэйвен открыла рот, намереваясь расспрашивать дальше, но не успела.

– Психология, Рэйвен. У каждого здесь есть свой характер. Ты прочитаешь это за пару кругов, если перестанешь орать команды и начнёшь смотреть.

…Какая-то неловкая толкотня за десятое место. Драка двух бульдозеров. Морган ковшом сгребает Райкера. Пикап «Гроза» теряет управление. Райкер – о, у этого быка есть рога! – давит газ и обгоняет Моргана обратно. Скучно, но эпично. О-о-о, вот это уже личное. Смотрите, как «Стрела» пытается прижать «Фантом» к стене! Какая злость. Какая обида. Давайте по-честному. Именно этот момент мы все с вами ждали! Я почти готов поверить, что между ними была какая-то трогательная история. Ну знаете: дружба, обещания, может даже любовь… мммм… всё, что так красиво ломается на скорости двести километров в час…

Рация захрипела. Но даже сквозь эти помехи он признал этот голос. Её голос.

– Ты должен был остаться мёртвым, – прошумело в кабине «Фантома». Затем последовал удар в бок.

Кейд не перестраивался. Протез послушно довернул руль влево и удерживал его в таком положении, скрипя сервоприводами. Вайпер и Кейд, заклятые друзья, пересеклись взглядами.

– Я тоже скучал.

Рэйвен не сразу поняла, что пялится прямо на Вайпер. Та была в двух метрах – рука на руле, пальцы без перчаток, с идеальным маникюром. «И когда она только успевает», - с лёгкой завистью Рэйвен перевела взгляд на свои ногти, но через секунду снова уставилась на пилота «Стрелы». В глазах соперницы пылало пламя ярости, готовое испепелить их всех. Но продолжения разговора не последовало. «Стрела» вновь ударила «Фантом» бортом – несильно, но достаточно для того, чтобы её рыжая голова по инерции ударилась головой о дверь.

- Вот же ж…, - рыкнула от боли Рэйвен. – Меткий удар.

Её накрыло осознанием. Это было не нападение. Привлечение внимания. Жест собственницы, что помнит, как его руки могут не только держать руль, но и приобнять за талию. Кейд не ответил на контакт – ушёл в сторону, уступил немного и снова выровнял. Вайпер ударила снова. Хочет разозлить? Бесполезно. «Фантом» продолжал держаться параллельно, пока его пилот так же пристально разглядывал лицо соперницы.

Рэйвен почувствовала, как её ладонь, лежавшая на дверной обшивке, сжалась в кулак: «Это… Это моя машина. Моя гонка. Мой пилот!» К горлу будто подступало что-то тёплое и противное, как закипающее масло. Она понимала, если Кейд отвернётся к той, кто прямо сейчас таранит их бортом, как в старые добрые, ей не останется даже права обидеться.

– А ты? – внезапно сдавленным голосом крикнул Кейд через открытое окно.

Вайпер ответила манёвром. Без финального жеста, без слов – просто резко ускорилась и исчезла в потоке. Стоп-сигналы мелькнули пару раз впереди и скрылись за поворотом. Рэйвен поняла, что за несколько дней, проведённых рядом с Кейдом, она стала знать о своём кумире только меньше.

…Финальный круг! Вайпер рвёт пелотон на части. Дизель, Морган, Райкер – минус три позиции за пару минут. Неплохо для той, кто во втором круге развернулась как корова на льду. А что «Фантом»? Стабильно последний. Кейд будто приехал сюда доказать, что пацифизм – это диагноз. Интересно, он правда думает, что может остаться чистым после этих гонок? Милый мальчик. У него перед носом калеки: «Молот» захлёбывается воздухом, девочка за рулём в слезах и вынуждена притормаживать. Это же гонка на выживание, моя дорогая, не благотворительный обед…

– Интересно, сколько ей? – Подумал вслух Кейд. – Она хоть прочитала, что подписывала? А если прочитала, поняла?

Смотреть на трепыхания машины с пробитым баком казалось физически больно. Она держалась. Подруливала, пыталась найти скорость там, где её уже не было. Движения слишком резкие, слишком отчаянные.

– Кейд? – по голосу Рэйвен было слышно, что паникой заразилась и она. – Ты же понимаешь?

– Прекрасно понимаю.

Сзади уже никого – в хвосте он остался вдвоём с ней, и промежуток уменьшался с каждой секундой. Можно даже не ускоряться. Он знал это. Рэйвен знала это. Сойка, наверное, тоже знала.

Кейд нажал на газ. Плавно. «Фантом» послушно ответил. Дистанция стала сокращаться быстрее. Они обошли её в точке торможения. Без агрессии или красивого манёвра, который показывают в повторах. Зеркала заднего вида двух машин поравнялись на долю секунды. Не смотри. Не смотри. Рэйвен зажмурилась, потом открыла глаза – и поняла, что смотрит прямо на отражение Сойки.

…И подождите… подождите… Вы слышите это? «Фантом» оживает впервые за всю гонку. Я не верю своим глазам. Эта ржавая жестянка обходит «Молот». Обходит! Кажется, я сейчас упаду в обморок от неожиданности. Хотя, кого я обманываю? Скучнее обгона я не видал за всю историю «Мёртвого рейса». Сойка отстала от всех. Её синий «Молот» со смайликом на крыше ползёт, как раненое животное. Она знает, что будет дальше. Мы знаем, что будет дальше…

«Фантом» проскочил финишную черту. Лицо, измазанное тушью, резко сменила яркая вспышка. Через мгновение их догнал звук. Рэйвен не услышала его, лишь почувствовала ударную волну всем телом. В ушах звенело.

- Нет… - Прошептала она.

По машине забарабанил град осколков. Кейд продолжал ехать, игнорируя происходящее. Протез среагировал раньше, чем его владелец: резкий поворот вправо, уход в занос. Да чтоб тебя! «Фантом» встал как вкопанный, в следующую секунду со свистом прямо перед ним в асфальт воткнулся большой жестяной лист синего цвета, на котором старательной рукой был выведен улыбающийся смайлик.

Ощущение ваты в ушах после взрыва не отступало. Реальность стучалась в сознание через запахи: горечь пылающих шин и тающего в огне пластика, тонкая нотка перегретого металла. И резкая, смещающая их вонь палёного мяса. Рэйвен почувствовала, как желудок вознамерился выпрыгнуть через горло. Кейд даже не моргнул. Только пальцы протеза медленно, по одному, разжались на руле, оставляя на коже следы от алюминиевых накладок.

– А ведь совсем недавно она увлечённо жевала что-то в боксе и подмигивала мне… – пробормотала Рэйвен и вдруг поняла, что смотрит на его профиль так, будто видит впервые.

Скулы заострились, под глазами углубились тени. Вроде бы тот самый чемпион с плакатов, но что-то в нём сильно поменялось. Как будто бы он тоже переживал, будто тоже винил себя в её смерти. Только не собирался говорить об этом вслух. Рэйвен вцепилась в ладонь Кейда обеими руками, чтобы не утонуть в слезах панической истерики. Его живая рука осталась лежать на рычаге коробки передач под её ладонями, неподвижно.

Над трассой как ни в чём не бывало продолжала кишеть стая дронов. С надоедливым жужжанием они метались от обломков к «Фантому» и обратно, нагло лезли прямо в лицо Кейда и Рэйвен. Видимо, не все фанаты ещё разочарованы.

…Мне тут подсказывают, что я зря оскорбил Кейда. Это была стратегия! Да ну бросьте, какая в тех мозгах может быть стратегия? Изображать из себя добряка? Он только что отправил на смерть едва совершеннолетнюю девочку. Не тараном, не ударом. Просто тем, что не позволил ей обогнать себя. Какой невероятно жалкий… и одновременно человеческий мотив. Первый этап окончен, дамы и господа. С вами был Маркус Фон де Брук. Живите богато. И не попадайте на последнюю строчку.

Всего доброго!

Глава 7. «Индустриальный ад»

Дыши. Дыши… Дыши. Дыши!

– Дыши!!! – Окрик Кейда прорвался сквозь наплывающую пелену тьмы в глазах.

Глубокий голодный вдох, и мир вокруг вернулся на место. Рэйвен оглядела себя, свои руки, кабину вокруг. Вроде всё на месте.

– На экране планшета всё выглядит иначе, правда? – Продолжил Кейд.

Она смогла выдавить из себя лишь неловкий кивок. Речь упрямо не хотела возвращаться. Пейзаж вокруг машины изменился, «Фантом» двигался навстречу очередному этапу «Мёртвого рейса». Силовые поля остались позади. Здесь, на выезде, стерильная чистота Сектора-4 рассыпалась на глазах: сначала исчезли голографические экраны, потом вертикальные сады на стенах сменились ржавыми фермами, а прозрачные эстакады – бетонными развязками с трещинами.

– Граница, – тихо сказала Рэйвен. – Мы вот так просто едем между Секторами?

– Почти. Это перетяжка – охраняемая трасса. – Кейд переключил передачу, не сбавляя скорости.

– Свернуть с дороги без последствий не выйдет.

«Фантом» выкатился за пределы сектора через технический тоннель – серый бетон, редкие лампы под потолком, запах сырости и старых выхлопов. К ним в сопровождение пристроился дрон. Этот отличался большей брутальностью.

– Нас снимают?

– Расслабься. Это всего лишь перехватчик. Его запустили вон те, спереди. – Он мотнул головой вперёд.

В полукилометре, на выезде из тоннеля, темнел блокпост. Рэйвен присмотрелась. Два вездехода с синими полосами, с десяток фигур в броне, пулемётная турель на треноге. «Фантом» взревел, но Кейд добавлял газу расчётливо, держа мотор в зелёной зоне. Они промчались мимо, колёса легко проглотили искусственную неровность, что означала смену Сектора.

– Теперь можно быстрее. – Кейд будто разрешил «Фантому» проявить себя.

Машина набрала ход. Теперь они шли по бывшей трассе – широкой, с разметкой, которую почти не видно под слоем грязи. Мотор работал ровно, без намёка на перегрузку. Кейд выжимал из «Фантома» максимум, спидометр перевалил за двести. Каждое движение выверенное, ни одного лишнего подворота.

Рэйвен закинула голову, прикрыла глаза и тихо, почти шёпотом, сказала в потолок:

– Ты думаешь, она что-то чувствовала? В последнюю секунду? Или уже нет?

– Не думаю об этом, – ответил Кейд.

– А стоило бы.

– Зачем?

– Чтобы… – она запнулась. Потому что сама не знала.

По груди в такт кочкам стучал такой привычный диктофон. Рука Рэйвен машинально обхватила его и стала методично нажимать клавиши управления, пока сама девушка всё так же подпирала взглядом крышу «Фантома» изнутри.

«Ты в порядке. Он в порядке. Ты… Он… Она… ОНА… Да чёрт! Ты никогда не будешь в порядке после этого. Ты думала, что готова. А теперь знаешь, как пахнет горелое мясо, что секунду назад было человеком. А он? Он видел это сотни раз. Он убивал. Он… он не моргнул».

Мерные щелчки клавиш привлекли внимание Кейда.

– Ты как? – голос Кейда. Тихий, ровный. Как ни в чём не бывало.

– Я… – голос сел. Пришлось откашляться. – Я в порядке.

Он не ответил. Только чуть сбавил скорость, объезжая яму. «Фантом» качнуло.

«Врёшь. Зачем? Просто чтобы быть с ним. Соответствовать ему, чтобы он на тебя посмотрел. Увидел. Не вещь – человека. Я хотела быть частью чего-то большого. Я хотела, чтобы он… чтобы кто-то… чтобы я была не одна. В конце концов, кто здесь не врёт».

Клики пластиковых кнопок затихли. Вместо них из диктофона прозвучал приятный женский голос: «Ты сильная. Сильнее, чем думаешь». Не Рэйвен, слишком взрослый для неё. Ещё раз, и ещё. После седьмого повторения штурман буквально ворвалась в эту реальность. Огонёк в глазах, как тогда, ещё в восьмом Секторе. Руки сжались в кулачки. Глухим стуком в плечо Кейда прилетел удар.

– Ты что творишь?

– Ой, прости, забыла спросить, - в голосе Рэйвен проклюнулись нотки сарказма. Снова удар. – Можно тебя побить?

– Прекрати…

– Зачем?

Рэйвен продолжила серию метких ударов. В одну и ту же точку, со всей силы, что только была в этом худеньком теле.

– Прекрати, я сказал! Сейчас же!

– С чего бы вдруг?

– Потому что мне больно! – внезапно рявкнул Кейд, ловко перехватив руку девушки за секунду до очередного удара. Но тут же отпустил, испугавшись, что может перестараться.

«Не врёт. Хотя лицо даже не дрогнуло. Зато огоньки на искусственной руке выдают с головой. Мигают так, что вот-вот коротнёт. Живой… Значит, точно живой. Осталось только понять, кто именно: протез или весь Кейд. Вот победим, и я обязательно разберусь».

На горизонте, среди заводского смога нарисовалось ржаво-жёлтое пятно, мигающее стоп-сигналами. Догнали. Кейд позволил «Фантому» рвануть вперёд. Через пару километров он уже дышал в спину «Гиене», но обгонять не стал. Нет смысла.

– Приветик, принцесса! – раздался через рацию дерзкий, с хрипотцой, но всё ещё девичий голос

– Отбилась от стаи? – сухо ответил Кейд

Рэйвен только и оставалось недоумённо хлопать глазами. Эти двое общались так, будто крепко ненавидели друг друга с момента первого знакомства. Вот только момента этого не было.

– А откуда ты… - пробормотала она.

– Ниоткуда. Там, за рулём, всегда новичок. «Гиены» гордятся машиной – не водителем. – бросил через плечо Кейд. И добавил по рации. – Не страшно, что хвост прижмут?

– Хаахах, что за дерьмовое чувство юмора. – Разразилась смехом Твич. Так её, вроде, зовут. – С чего бы только по тебе девки сохнут? Может, твоя соседка объяснит?

Неожиданно для самой себя Рэйвен покраснела:

– Да что она себе позволяет!?

– Объяснит. На том свете. Когда встретитесь, - продолжил Кейд в рацию, не замечая эмоции Рэйвен.

– Забились! – хрипнуло в рации.

Машина с неказистым кустарным спойлером на крыше поддала газу и ускорилась. Кейд догонять не стал. По колёсам ударила очередная искусственная неровность. Сектор-6. Приехали.

– Что. Она. Себе. Позволяет!? – повысила голос Рэйвен. Впервые за всё время с начала пути.

– То же, что и остальные. – Кейд ответил отстранённо, разглядывая открывшийся вид на квартал шестого Сектора. – Второй этап, правила. Давай.

– Ограниченная зона без трассы, четыре часа для набора очков, очки выдаются организаторами за… – Рэйвен начала нудеть, что школьница у доски. – Сам не знаешь что ли?

– Ты это выучила или просто слова в предложения составляешь? – Кейд даже не повернул головы.

Он был увлечён происходящим. Соперники уже давно здесь резвились, как детки в песочнице, методично равняя постройку за постройкой с землёй. Изредка раздавались пулемётные очереди.

– Видишь того «малыша»? – Кейд тыкнул пальцем на пролетающий мимо них багги на грузовых колёсах. – Здесь его стихия. Это он в боксах предлагал тебе встречу на трассе. С последствиями.

– Линкс… – выдохнула Рэйвен.

– Уже хочешь его размазать?

– Я…

– Ты – что?

– Я не знаю…

Кейд топнул по педали газа, «Фантом» в ответ громко рыкнул, старательно передавая эмоции водителя. Его рука потянулась к приборной панели, пальцы нащупали кнопки управления рацией. Пусть послушает. Щелчок, и кабина «Фантома» моментально заполнилась отборной руганью и оскорблениями, что шли бесконечным потоком в общем канале:

…Да засунь ты свой гарпун себе в выхлопную, Твич!

[визг тормозов, удар]

…Ах ты грыжа бензобаковая! Чё так нежно, «Мясник»?

…Заткнитесь, щенки. Без вас тошнит.

… О, смотрите-ка! «Фантом» приехал! А где твоя подружка Вайпер? Ой точно, она же теперь сама по себе, да? И как тебе замена?

…Линкс, закрой рот, пока я тебе его не заварила.

…Ой, какие мы нежные! Вайпер ревнует! Кейд, ты слышал?

[звук рвущейся жестянки]

…Грин, куда прешь, дебил?! Потом опять полдня твою арматуру из бампера выковыривать!

…Аааа, с ним пассажирка?

…О, нет! Это же великий и единственный на весь «Мёртвый рейс» штурман! ХАХАХХАХАХ!!!

[длинный гудок грузовика, скрежет]

…Эта девчонка, в отличие от вас, хотя бы в эфире не ноет.

[рёв мотора]

…Ой, слышали?! Принцесса заговорила! Кто ей разрешил рацию включать?

[хриплый смех, переходящий в кашель]

…Дизель, ты там не подавился своей украденной соляркой?

…Лучше бы вы все молчали.

[скрежет ковша]

…Заткнись, «Жнец», ты не в полиции.

…Рэйвен, солнышко, лучше скажи. У тебя автограф есть? Можешь на бампере расписаться?

…А мы тут как раз спорим: ты Кейду прямо в кабине шепчешь «давай, давай» или ждёшь момента получше?

[визг шин, глухой удар]

…Вы двое. Уже заказали у спонсоров надгробия? Через пять минут я не ручаюсь за сохранность ваших корыт.

…Ууу, страшно! Вайпер идёт на охоту!

…Рэйвен, дай бойцовский клич, что ли? А то Кейд за тебя стесняется.

С очередным щелчком в кабине «Фантома» воцарилась тишина. Рэйвен, сопя носом, сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Кулачки ударили по коленкам, и сквозь стиснутые зубы воздух медленно просочился обратно. Кейд отпустил сцепление, и машина стала тихонько подкрадываться к эпицентру событий.

– Теперь повтори, – сказал он. – Как мы наберём очки на втором этапе?

– Их тут как минимум шестеро. Это почти две тысячи очков. – в голове Рэйвен начали всплывать образы мясорубки прошлых сезонов. – Дополнительные очки за эффектность, трюки и заблаговременный выезд с этапа. Не хватает только…

– Нам хватит и трюков, – грубо отрезал Кейд. – Потом валим.

«Фантом» рванул с места. Впереди, у пролома в стене, перестраивалась «Гроза». Пикап занял всю ширину, не пуская никого. Кейд пошёл на таран.

– Что ты делаешь?! – Вскрикнула Рэйвен. – Это же…

В последний момент он вывернул руль, и «Фантом» бодро толкнул бортом по бамперу пикапа.

– Райкер… Ты специально?

– Нет. Он первый на пути попался. Но да, – передумал Кейд. – В следующий раз подумает, прежде чем грозить моему штурману. Линкса видела?

Он не стал дожидаться ответа. На горизонте никого нет, надо срезать. Следующий поворот, и Кейд влетел в узкую щель между двумя рухнувшими башнями. Бетон с двух сторон, зазоры по пальцу. Левый борт чиркнул по арматуре, посыпались искры. Правый – снёс кусок штукатурки. В конце проулка – бетонная стена. «Фантом» влетел в неё передним бампером, отскочил, перевернулся на бок, проехал так по инерции, сбивая столбики, и с глухим грохотом встал на колёса.

– Ты… ты убить нас хотел? – прохрипела Рэйвен.

– Плюс пятьдесят и ни одного пострадавшего – Кейд вытер кровь с разбитой губы. – А вот и следующий.

Впереди вырулил украшенный арматурой «Мясник» и, не заметив противников, поехал в противоположную сторону. Кейд проверил самочувствие «Фантома» пару раз поддав газу на холостых. В ответ – звучное рычание, которое донеслось и до Грина. Дело плохо, друг? Ударил по газам, сокращая расстояние до багажника «Мясника». И снова таран.

– Хочешь радио послушать? – С ухмылкой бросил Кейд.

Рэйвен помотала головой. Теперь перед ней предстал тот самый беспощадный рекордсмен «Индустриального ада». Не человек – местный демон. Он пугал и заряжал драйвом одновременно. Сотню метров «Мясник» висел на капоте «Фантома». Глухо, сквозь шум и скрежет, доносились вопли и угрозы Грина. Резкий удар по тормозам, рыжие волосы плотной стеной перекрыли обзор Рэйвен. Звон стекла, звук удара об стену. Прибрав волосы она увидела днище автомобиля, который валялся на боку посреди помещения бывшего магазина.

– Отдохни здесь, – смаковал момент Кейд. – Жаль очки за витрину не мне достанутся.

Вокруг «Фантома» засуетились дроны. Да жив я, жив. Где-то на экранах планшетов и телевизоров рядом с трансляцией одна за другой всплывали «достижения»: трюк +50, разрушение стены +40, разрушение инфраструктуры +30, повреждение машины противника +50, трюк +50…

Вдалеке, у чёрной громады эстакады, мелькнула жёлто-чёрная «Гиена». Твич кружила на месте, не решаясь подставляться Кейду. Ищет жертв попроще.

– Кейд…

– М?

– Я хочу, чтобы ты меня кое-чему научил.

Он удивлённо глянул на неё.

– Чему?

– Не моргать.

– Не получится, – ответил Кейд. – Все моргают. Даже я.

– Тогда научи моргать так как ты, чтобы никто не замечал.

Кейд хмыкнул, впервые за сегодняшний день без тени сарказма.

– Этому не учатся. Само получается, начиная с первого трупа. У тебя он уже был. Значит, ты на правильном пути.

Краем глаза Кейд заметил, как поутихла суета под эстакадой. Твич замедлилась. Перед ней в паре сотен метров металась одинокая фигура в пыльной одежде, бегущая между рухнувших стен. Прицеливается.

– Кейд… – Рэйвен тоже увидела.

– Молчи.

Он знал, что сейчас произойдёт. Глухой хлопок пневматики, и гарпун впился в плоть. Трос натянулся, «Гиена» поволокла к себе жертву по асфальту, как игрушку. Плюс пятьдесят очков. Эффектно. Кроваво. Именно то, чего ждут зрители.

Мертвецкое спокойствие Кейд сохранял с трудом. Протез будто вновь ожил: скрипы сервоприводов и хаос мигающих огоньков требовали незамедлительного действия. Рэйвен, услышав вдалеке детское «Ма-а-ам!», отвлеклась от этого зрелища.

Из-за обломка бетонной плиты вдруг появилась ещё одна фигура. Маленькая. Слишком маленькая. Ребёнок просто вышел на середину дороги и глядел на окровавленную морду «Гиены» глазами, в которых не было страха – только непонимание. Он не знал, что машины убивают. Для него это был просто шум, пыль, и очередной обычный день.

– Твою ж мать, – выдохнул Кейд.

«Фантом» взревел, стрелка спидометра в один момент перевалила за двести, двести пятьдесят, триста. Двигатель выл на пределе. Кейд чувствовал каждую деталь машины: как вибрируют поршни, как нагреваются тормозные колодки, как шины ищут сцепление с разбитым асфальтом.

– Кейд, ты убьёшь нас! – Рэйвен вцепилась в поручень.

Плевать.

«Гиена» уже готовилась к очередному выстрелу. Кейд крутанул руль. «Фантом» заскользил боком, поднимая стену дыма. Протез скрежетал, красные индикаторы гасли один за другим, но механика слушалась идеально. Хлопок. Машина Кейда оказалась ровно на траектории полёта гарпуна. Металлическая стрела звонко высекла искры из капота и ушла в сторону. По лобовому стеклу хлыстом прошёлся трос. Твич что-то заорала в рацию, но в кабине «Фантома» было тихо.

Кейд высунулся из кабины и подбирая самые нецензурные слова заставил ребёнка наконец поддаться панике и скрыться в здании, из которого он вышел. Мимо по асфальту проскрежетал гарпун.

– Теперь она нас ненавидит, – сказала Рэйвен.

– Она и раньше нас ненавидела – Кейд передёрнул рычаг коробки передач. – Держись крепче.

«Фантом» рванул вперёд, «Гиена» пыталась держать дистанцию, шла задним ходом. Через пару секунд ржаво-жёлтая машина скрылась за поворотом, ещё через пару – появилась в зеркале заднего вида. Она идёт ва-банк. Твич не собиралась отступать, её безумная улыбка говорила громче любых слов.

– Гарпун заряжен, – заметила Рэйвен, – но… почему не стреляет?

– Бесится, – прокомментировал Кейд. – Хочет на нас очки заработать.

Обе машины сошлись в вальсе вокруг столбов эстакады. Круг за кругом, то сближаясь, то разрывая расстояние. Поглазеть на происходящее слетелись дроны-операторы. Круги превратились в петли, а ещё через минуту «Фантом» и «Гиена» прижались друг к другу бортами и полетели вдоль улицы вместе. Твич орала в окно – лицо в потёках масла, глаза бешеные, чёлка прилипла к виску.

– Ты пожалеешь, она пожалеет. Вы! Все пожалеете – исходила она слюной. – Это была моя добыча!

Кейд мысленно отсчитывал метры до ближайшего поворота. Рэйвен, брезгливо отряхнувшись от брызг, что летели из соседней машины, налегла на стеклоподъёмник. Очень вовремя, молодец.

– Отвернись! – Скомандовал Кейд.

Он несколько раз переложил руль, протез слушался безупречно. «Фантом» тоже всё понял моментально: резкий удар бортом и уход отскоком в поворот на перекрёстке. Осколки дверного стекла запутались в рыжих волосах, но ни одно из них не коснулось лица Рэйвен.

– Кейд... – прошептала Рэйвен. – Ты точно нас убьёшь…

– Нет, – ответил он. – Не нас.

«Фантом» не останавливался. Объезд вокруг квартала. Они вернулись туда, где оторвались от «Гиены». Машина, воткнувшись в угол здания, встала поперёк перекрёстка.

– Постой, – голос Рэйвен окреп. – Ты же не…

– Именно так. – прохрипел Кейд, вдавив педаль газа в пол. – Именно так.

– Остановись! – кулак Рэйвен вновь начал стучать по его плечу, но теперь с отчаянной решимостью.

Кейд дёрнулся. Лёгкая заминка сделала своё дело. Удар пришёлся прямиком в заднее колесо «Гиены». Машина пошла юзом, полностью впечатавшись боком в стену. «Фантом» потянуло по инерции. Твич оказалась зажата с двух сторон. Визг колёс сменился тишиной, нарушаемой только шипением пара из радиатора припечатанной машины. В паре метров над ними замерли дроны – десятки объективов, уставившихся на эту картину. Даже навигационные огоньки отключились, будто организаторы переваривали увиденное.

– Ты... – голос Рэйвен сорвался на крик. – Ты обещал! Только гнать и выживать!

– Она собиралась убить ребёнка, – перебил Кейд.

– И что?! – Рэйвен ткнула пальцем в сторону дымящейся «Гиены». – Ты её раздавил!

Из груды искорёженного металла, что недавно была «Гиеной», донёсся кашель. Рэйвен замерла с открытым ртом, но затем выдохнула.

– Жива.

– Как и любой безумец в этой гонке.

Твич повернула голову в сторону «Фантома». Из рассечённой брови текла кровь, заливала глаз, но улыбка вновь расползалась по лицу.

– Красиво... – прохрипела она, сплюнув куда-то себе под ноги. - Я... я аж зауважала. Твоя добыча…

Твич снова зашлась кашлем и начала яростно раздирать приборную панель.

– Знаешь, чем хороши «Гиены»? – спросила она, не глядя на них. – Они никогда не сдаются.

Возилась недолго. Совсем скоро в её руках оказался букет оголённых проводов. Кейд понял всё моментально.

– Назад! – рявкнул он, врубая заднюю передачу.

Твич замкнула контакты.

Взрыв ударил упругой, горячей волной, которая вышибла остатки стёкол. Рэйвен не слышала ничего, кроме звона. Не видела ничего, кроме оранжевой вспышки. Клубы огня и дыма заволокли перекрёсток. Взвизгнув пропеллерами, дроны разлетелись в разные стороны, но не перестали снимать. Вот кто по-настоящему живучий.

Из-под чёрной пелены медленно выполз задним ходом «Фантом» и не спеша отправился преодолевать финишную черту.

Глава 8. «Бог и его колесница»

Одинокие фонарные столбы выхватывали из наступающих сумерек силуэт «Фантома», что не спеша двигался по шестому Сектору. Впереди – легальное место для остановки, ремонта и отдыха, которое организаторы именовали сейф-зоной. Пропустить её было сложно: широкий столб холодно-белого света упирался в бесконечные облака заводских выбросов. В машине без стёкол ехать было совершенно некомфортно. По крайней мере, так считала Рэйвен.

Ветер, трепавший рыжие кудри, всё мешал разглядывать профиль Кейда: уже знакомый шрам вдоль челюсти, глаза, устремлённые вперёд. Ни тени сомнения. Он выглядел, как логичное продолжение автомобиля – рука спокойно лежит на рычаге коробки, протез замер на руле. Только красные огоньки, их стало гореть заметно меньше, пульсировали в такт работе мотора. Кто ты?

Впервые для себя она не смогла найти подходящего ответа. Лишь поняла, что сидит в кабине с человеком, для которого смерть – просто инструмент. Шаг в стратегии. Он не ненавидел Твич. Он не хотел смерти Сойки.

– Ты бы так же поступил со мной? – вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.

– Я убрал угрозу. – Кейд повернул голову. – Твич правила знала. Играла до конца. Я ей лишь помог до этого конца добраться побыстрее.

– А если…

– Ты пока не угроза, – перебил он, снова сосредоточившись на дороге.

«Фантом» ускорился. Ветер с горьким сернистым привкусом ударил в лицо, разгоняя мысли в голове Рэйвен:

«Интересно звучит. Пока. Как будто я просто деталь, которая ещё не сломалась. А когда сломаюсь – он меня заменит? А если бы я была Вайпер? Она – уже угроза или ещё нет? Они ведь смотрели друг на друга, как два волка, которые когда-то бежали в одной упряжке. Я видела эту искру. Но если я когда-нибудь выберу не так, как он хочет… он не станет меня останавливать. Значит я стану его единственным выбором».

Нарастающий шум и бьющий по глазам свет десятков прожекторов и фонарей вернул Рэйвен в реальность. Последний, десятый участник «Мёртвого рейса» добрался до сейф-зоны. За её пределами всё ещё тянулись руины: ржавые фермы, остовы цехов с выбитыми стёклами, дороги, засыпанные крошевом бетона. Здесь же, за шлагбаумом, разворачивался оторванный от реальности остров верхних секторов. Огромное пространство, сложенное из идеально ровных композитных платформ без единого зазора.

Периметр, огороженный на вид хрупкими алюминиевыми конструкциями, лоснился знакомой радужной плёнкой силового поля. Грозные на вид, но всё так же сияющие металлом турели перемигивались синими светодиодными индикаторами. Системы наведения работали с низким, вибрирующим гудением сервоприводов. Звук чувствовался не столько ушами, сколько подошвами ботинок и протекторами колёс.

На въезде гонщиков встречали два «Архангела». Экзоскелеты из белого пластика и карбона, с плавными линиями, повторяющими человеческую мускулатуру. Их сервоприводы были закрыты гладкими панелями, и лишь редкие золотые контакты на суставах выдавали технологическую начинку. Вблизи от них чувствовался слабый, но устойчивый запах охлаждающей жидкости и ионизированной проводки. В стороне ровным тускло-голубым светом мониторов отметилась будка операторов.

Прожектора на выдвижных мачтах представляли собой тонкие столбы с встроенными голографическими проекторами. Они не только освещали пространство, но и транслировали рекламу и инструкции. Свет был ровным, без теней, и казалось, что он исходит отовсюду, даже от самого воздуха. Будто Верхние Сектора сбросили на грязную землю кусочек своей безупречной реальности и закрепили его на несколько дней. Избыток технологий, доведённый до абсолюта. Слишком чужой для этого места.

«Фантом» вкатился внутрь, и шум сейф-зоны хлынул в кабину без преград: лязг металла, гул генераторов, чей-то отрывистый смех. Где-то противно пищал сигнал отъезжающего погрузчика. Кейд вёл машину медленно, петляя между рядами чужих стоянок. Рэйвен крутила головой, цепляясь взглядом за каждую мелочь – мир вокруг оказался слишком оживлённым, чтобы удержать внимание на чём-то одном подольше.

Мимо проплыл приземистый грузовик, возле которого суетилась команда в одинаковых тёмных комбинезонах с трафаретной надписью «ВДОВА» на спинах. Из кузова один за другим появлялись свёртки промасленной бумаги, под которой металлическими отблесками угадывались очертания новеньких запчастей, будто только сошедших с конвейера. Руки в белых перчатках принимали детали бережно, как боевые награды. Кому-то целыми ящиками везут игрушки прямо с фабрики. Прямо к порогу.

Чуть дальше, уже знакомая тощая фигура в куртке с масляными разводами, тыкала пальцем в потёртый суппорт, прижатый к груди кого-то из местных. Дизель. Манипулятор его машины, сложенный в походное положение, торчал из-за спины местного торговца деталями, как манипулятор древнего сервитора.

– Топливо чистое, не бодяжное! Да, краденое, зато настоящее! Суппорт или сделки не будет!

– За одну канистру тебе даже мышь цеховая сухаря не отдаст. Или три, или свободен, – огрызнулся контрабандист, не разжимая пальцев на детали.

– Две, и расходимся. Мне до следующего этапа ещё ехать на чём-то надо, – голос Дизеля растворился в общем лязге.

Слышно было только как его собеседник громко хрюкнул и сплюнул. Но деталь из рук, похоже, так и не выпустил – прекрасно знал цену своей вещице.

Векс работал молча. Его «Тиски» на фоне «Гнуса» громоздились рядом тёмной горой брони. На один борт пришлась сплошная свежая вмятина. Согнувшись пополам, Векс методично впечатывал кувалдой по диску, пытаясь выровнять рычаг подвески. Раз. Другой. Третий. Звон перекрывал гул сейф-зоны. Пот стекал по его бритому затылку, оставляя тёмные разводы на воротнике. Обкусанный ноготь скользнул к губам Рэйвен. Она смотрела, как удаляется сгорбленная фигура Векса, и почему-то вспомнила приют – там тоже не делились куском хлеба просто потому, что он у тебя лишний.

«Все рискуют одной и той же шкурой, выходят на одну и ту же трассу. Правила, вроде бы, одинаковые для всех. Но если разобьёшься, одним привезут чуть ли не новую машину в подарочной упаковке и с бантиком сверху, а другим остаётся лишь кувалда и надежда, что его машина доедет хотя бы до следующего этапа».

– Доедет, не сомневайся, – внезапно подал признаки жизни Кейд.

– Что?

– Расслабься, а то у тебя всё на лице написано. Герои не переживают, – резюмировал он.

«Фантом» вильнул, обходя кем-то брошенную покрышку, и наконец замер на отведённом месте – у самого дальнего края площадки. Вместо глухого угла их встречала целая фан-зона, охраняемая бригадой частников. Десятки рук тянулись сквозь ряды бойцов, кто-то срывал голос, выкрикивая одно и то же имя на разный лад. Самодельный транспарант «ФАНТОМ ЖИВ» мелькнул и пропал под напором соседних тел.

Частники не церемонились: толпу вгоняли обратно за линию, как лишний металл под пресс – локтем в живот, прикладом под колено, без разбора, кто перед ними – подросток или взрослый мужик. Девушка с разорванным рукавом рухнула на колени от удара под ребро; свои же оттащили её в сторону, пока не затоптали. Рэйвен заметила перемену сразу, как только Кейд вышел из машины. Плечи развернулись чуть шире обычного, на губах нарисовалась та самая отрепетированная улыбка, рассчитанная на тысячи глаз и десятки объективов. Живая рука поднялась на уровень плеча, кулак сжат – тот самый жест чемпиона, что когда-то сводил Рэйвен с ума. Фанаты взревели громче.

Теперь ей стало тошно. Бог с пустыми глазами и улыбкой на любой случай. «Но если бы не улыбался, нас бы всех сожрали ещё на въезде в сейф-зону», – подумала Рэйвен. Этот Кейд был кем-то посторонним. Не тем, с кем она проехала сквозь «Индустриальный ад» и осталась в живых.

У ограждения снова суматоха: кто-то прорвался, частники бросились наперерез. Рэйвен воспользовалась моментом, тихонько вынырнула из машины, втянула голову в плечи и скользнула за ряд чужих стоянок. Туда, где недавно мелькали наплечники из старых шин. Кейд заметил её уход, проводив своего штурмана коротким взглядом, но не сделал ни шагу следом.

Рэйвен скользнула в щель между двумя грузовиками, толпа за её спиной взревела вновь. Кейд, наверное, просто бровью повёл. Шаги уносили её всё дальше от фан-зоны, еле ощутимая вибрация композитных платформ сама подталкивала двигаться вперёд. Тенью мелькнув между других гонщиков, увлечённо восстанавливающих свои машины, она, наконец, добралась до него.

Райкер стоял на коленях у правого переднего крыла «Грозы», пытаясь руками выправить этот кусок гофрированного металла. Открытый капот, аккумулятор с вонзившейся в него парой клемм, вмятина на правом боку, казалось, повторяет очертания «Фантома».

– Плохо, – сказала Рэйвен. – Но не смертельно.

Парень отвлёкся. Лицо его было в масляных потёках, на скуле – свежий синяк, начинающий наливаться фиолетовым. Светло-карие глаза скользнули по её фигуре – грязной кофте, растрёпанным волосам.

– Сама-то как? Живая? – хмыкнул он.

– Получше твоей машины буду, – шагнула к нему Рэйвен и присела на корточки рядом. – Держи крепче. Я проверю крепления.

Интересоваться, почему она здесь, Райкер не стал. Просто кивнул и упёрся ладонью в мятый металл, освобождая ей доступ. Поначалу работа шла молча: руки сами находили нужные болты, ослабляли, проверяли. Графитовая смазка смешивалась с потом, и руки скользили, но ей было не привыкать. Райкер тоже не нарушал тишины, лишь наблюдал за грацией механика, которому не нужны никакие инструкции.

– Подвеску перебирал? – спросила не глядя.

– В норме, почти. – Голос у него был хриплый, но ровный. – Правую стойку повело слегка.

– Вижу. Сейчас подтяну.

В работе было легче. Легче не думать о том, как Кейд играет на публику. О том, как он на самом деле к ней относится. Проще было раствориться без остатка в знакомом деле, а все мысли оставить на потом.

– Я знаю, почему ты на самом деле стала участницей «Мёртвого рейса», – вдруг сказал Райкер.

– Правда?

– Тебя обманули…

Рэйвен выпрямилась, вытирая руку о штанину.

– А ты? – она посмотрела на него с лёгким недоумением. – Ты почему здесь? Тоже «жертва» мошенников?

Райкер отвернулся. Зачесал пальцами влажные волосы, и на его лице на секунду мелькнуло нечто тёмное, давно не проговорённое. Потом убрал руку с крыла и сел на корточки, глядя куда-то сквозь колесо «Грозы».

– Потому что ты теперь в его кабине, – сказал он глухо, – Потому что сам он не расскажет. И никто не расскажет.

– Что?

Рэйвен почувствовала странное волнение, как волна жара накатила в предвкушении плохой новости. Сейф-зона со всеми её шумами генераторов и бряцания железа, далёкого эха персональной фан-зоны «Фантома» будто отошла в другое измерение. Здесь, у колеса между ними образовалась тишина, в которой остался только знакомый с детства голос Райкера.

– Ты до сих пор не задумывалась, почему среди всех участников только у Кейда есть штурман?

– Нууу… У него не было времени на подготовку… Он – инвалид…

– Который с лёгкостью размазал Твич по стене и бросил умирать Грина? Ты правда после этого веришь в официальную версию?

Рэйвен замолкла. Вместо ответа она лишь уселась на платформу, поджав ноги. Руки сами собой легли на колени – она всегда так делала, когда Райкер делился с ней историями. Он продолжил:

– Это был первый сезон Кейда, в котором он приобрёл статус чемпиона. Четвёртый этап, «Огненный дуэт», помнишь? Там где очень тесная зона прямо посреди горячего цеха в Седьмом Секторе.

Рэйвен кивнула. Она смотрела тот заезд. Каждый фанат смотрел.

– Так вот, – Райкер понизил голос, – там произошло то, что в финальной версии вырезали, а заодно и изменили правила, но уже потом. Штурманом Кейда был мой друг, Дамиан. «Фантом» начал играть в кошки-мышки с «Когтем» и в какой-то момент они оказались друг напротив друга. Помнишь что дальше было?

– Да кто ж не помнит, – воскликнула Рэйвен. – Фирменный таран Кейда, которым он столкнул «Коготь» в чашу с расплавленным металлом.

– Всё так, – вздохнул Райкер, – если не знать, что это были лишь финальные кадры. Тебе и в голову, наверно, не пришла мысль почему «Коготь» не расстрелял Кейда в лоб из своего пулемёта? На самом деле – расстрелял…

Рэйвен сглотнула. Горло пересохло.

– И... что же там было?

– Кейд сближался медленно, выжидал, когда у противника сдадут нервы. А как только услышал шум раскручивающихся стволов, оставил в прицеле «Когтя» лишь правый борт. Он знал, что враг перегреется после очереди. Ждал эти три секунды. А потом уничтожил «Коготь» в ответку.

Рэйвен хотела спросить, что Дамиан? Что случилось с Дамианом? Но Райкер будто прочитал вопрос в её глазах и добавил:

– Его изрешетило. Был расстрелян практически в упор. Но даже после этого Кейд не спешил покинуть зону, чтобы не потерять очки. Он катался ещё почти пару часов с телом в кабине. Пару часов, Рэй. Всё это время…

В воздухе повисла густая, как мазут, тишина. Рэйвен лишь хлопала глазами, пытаясь осознать услышанное. Её желудок скрутило от мысли, что рядом с ней, за рулём «Фантома», сидит человек, который может без капли сожаления пустить штурмана в расход.

– Я не хочу, чтобы ты стала его следующей… – Райкер осёкся, прокашлялся, но продолжил. – После того случая штурманов в «Мёртвом рейсе» негласно запретили. Одна машина – один пилот. Но именно сейчас, именно для Кейда почему-то сделали исключение.

Он отвернулся к своей машине, взял новую прокладку для крепления крыла, и замер, ожидая её ответа. Рэйвен поднялась, отряхнула колени. Руки всё ещё дрожали.

– Зачем ты мне это рассказал? – спросила она.

Райкер не шелохнулся. Лишь провёл большим пальцем по резиновому краю прокладки, счищая несуществующую грязь.

– Зачем? – повторила она тише, но требовательнее.

– Затем, что ты должна знать, – выдавил он глухо. – Мы выросли в одном доме…

– Но у каждого будет собственный. Если весь мир будет против тебя, - Рэйвен подхватила эти слова автоматически.

– Я встану рядом. Один за другого. – Продолжил Райкер более уверенно.

– На всю жизнь…

– Отсюда и до конца! – Финальную реплику они произнесли дуэтом.

Сквозь стерильность пластика в память начали просачиваться запахи лета, каким оно представало для двух детишек. Как проводили всё своё время вместе на чердаке заброшенного корпуса приюта, разглядывая разноцветные облака местного химического комбината и всматриваясь в изредка пролетающие мимо дроны через огромную дыру в крыше.

– Над четвёртым корпусом.

– Дыра почти во весь рост.

– Ты говорила: они летят в Первый Сектор. Там, мол, воздух другой.

– Он там и правда другой.

– Тогда ты ещё не знала.

Рэйвен почувствовала близкое дыхание Райкера. Морок воспоминаний развеялся, сквозь него проступил блеск спокойных, но таких живых светло-карих глаз. Шум огромной автомастерской под открытым небом силой вернул её в реальность, где Рэйвен стояла буквально в нескольких шагах от пилота «Грозы», а мизинцы их рук были переплетены в символ неразрывных отношений.

– Я не за победой сюда пришёл, Рэй, – сказал он. – Я пришёл за тобой. Я просто… люблю тебя. Всё.

– Ты… – начала она. – Райк, я даже не знала, что ты…

Больше она не смогла произнести ни слова. Они застряли где-то внутри, запутались в страхе и смятении. Вибрирующая платформа сейф-зоны перестала быть надёжной опорой для её ног. Широкие ладони Райкера подхватили хрупкое тело и помогли аккуратно приземлиться. Он ждал. Терпеливо. Так же, как ждал все эти годы.

– Я не знаю, что сказать, – выдохнула она наконец. – Не понимаю, что происходит. Всё слишком…

Взгляд Рэйвен скользнул по рукам, что только что поймали её. На костяшках левой – расплывшиеся синие цифры «4-18». Дата, которую она знала наизусть. День, когда он покинул приют. Мог бы забыть, должен был забыть.

– Я попрошу его, – выговорила она наконец. Голос получился чужим. – Я попрошу Кейда не убивать тебя.

– Ничего не говори, – ответил Райкер почти сразу. – С тебя хватит обещаний.

Пронзительный, как скрип ножом по стеклу, звук разорвал интимную атмосферу в этом уголке сейф-зоны. Динамики, встроенные в каждую ферму периметра, зашипели, искажая сигнал помехами, а затем через эту какофонию прорезалась до тошноты знакомая слащавость дер Брука:

…Господа, это был прекрасный этап. Не идеальный. Идеальным он мог быть, если бы нам подали что-нибудь покрепче. Но прекрасный – да. Двенадцать машин вошли. Десять вышли. Остальные стали неприметной строчкой в пыльной картотеке. Третий этап покажет, сколько из оставшихся десяти действительно понимают, куда они едут...

Проекторы прямо над головами участников начали трансляцию лучших моментов. Каспер на «Буревестнике» раскидывает мины, об которые запинается «Скарабей». Дизель наглым образом ворует запаску. Эффектный взрыв здания, который устроила Нова, чтобы скрыться от камер. Вайпер, методично расстреливающая «Мясника», которого Кейд бросил валяться на боку. И самое эффектное напоследок: фирменный таран Кейда и последовавший за ним взрыв «Гиены».

…Я не хотел, но меня заставили. Кейд, ты наверняка слышишь: если продолжишь в том же духе, то я лично потрачу пару процентов от своих призовых на венок. Победный или гробовой – это уже второй вопрос. Этот недотрога показал лучший результат второго этапа – пятьсот тридцать очков! Коэффициент у букмекеров, правда, упал с семи и четырёх до четырёх ровно, но мы с вами прекрасно понимаем, что это на самом деле значит. переосмысливает ставки. Я наблюдаю с интересом.

До встречи!

Противный, но живой мужской голос сменился на бездушный синтезированный женский. Эта часть трансляции предназначалась исключительно для гонщиков:

Внимание, экипажи! Благодарим за прохождение второго этапа «Мёртвого рейса»! Организационный комитет приглашает вас принять участие в обязательном смотре-корпоративе, который состоится через три часа в «Стеклянном куполе». В программе: фотосессия, фуршет, дискуссионный и танцевальный залы. Обращаем внимание, что на мероприятие также приглашены ключевые спонсоры. Убедительно просим немедленно покинуть сейф-зону и переместиться в зону подготовки к событию. Спасибо!

Рэйвен вздрогнула, будто её окатили ледяной водой. Она видела, что «Гроза» дышала на ладан. Райкеру нужны были запчасти, топливо, а у него не было ни спонсоров, ни богатой команды, ни связей в верхних секторах. Только его руки.

– Тебе нужно идти, – сказала она, и в этих словах не было вопроса. – Это твой шанс.

Рэйвен перевела взгляд туда, где за периметром сейф-зоны, в серой, пропитанной копотью дымке, возвышался «Стеклянный купол». Гигантская конструкция из композитных панелей и стекла, освещённая изнутри мягким, неживым светом. Он казался таким же пришельцем из другого мира посреди ржавчины и бетона. Символ всего того, что было для них недосягаемо.

– Мы ещё встретимся, – ответил Райкер. Его слова уже летели вдогонку уходящей девушке.

Она чувствовала спиной его взгляд: смесь надежды и отчаяния, такого же горького, как дым Шестого Сектора. Он смотрел ей вслед, зная, что её место сейчас – рядом с другим. И что она не обернётся.

Глава 9. «Замки настоящего»

Просторные помещения гримёрок были укомплектованы из расчёта один гонщик – одна комната. Экипаж «Фантома» оказался неприятным исключением. Не столько для организаторов, сколько для самого экипажа. За автоматической дверью Рэйвен обнаружила толкотню: четыре человека из обслуживающего персонала, суета вокруг Кейда. Слегка закружилась голова от спёртого воздуха, переполненного ароматами косметической химии. Кондиционеры не справляются. Кто-то за спиной отпаривал рукав, шипение пара тонуло в гуле фена. Второй костюмер спорил с гримёром насчёт пробора — «левее, говорю тебе, левее» — и оба синхронно замолкали, стоило Кейду шевельнуться. Первый на коленях подгонял манжету у штанины, не поднимая головы, будто боялся встретиться с пилотом взглядом.

– Графитовый, – произнёс костюмер, протягивая пиджак. – Рукав с вышивкой. Ваш размер.

Кейд скользнул пальцами по ткани, ловким движением занырнув в него. Пиджак сел идеально – не удивительно, когда мерки снимали уже несколько раз. Гримёр бесшумно приблизился к нему с кисточкой и пудрой. Кейд закрыл глаза, позволяя касаться лица, зафиксировать ту самую маску чемпиона, чтобы хватило на весь корпоратив. Рэйвен замерла, разглядывая его отражение в зеркале, наблюдала, как рождается так полюбившийся её когда-то телевизионный образ.

«Какой же из них настоящий? До последнего была уверена, что знаю, кто он. Оказалось – конструкция. И вот её собирают прямо здесь, при мне. Или он тот, про которого рассказал Райкер? Два часа. С телом в кабине. Чтобы не потерять очки. Вот это я никак не могу пристроить у себя в голове. Потому что я вижу или, по крайней мере, видела его другим. Живым. Который умеет ценить, не боится нежности, в котором ещё есть этот огонёк. Да. Он такой. Пока не докажет обратного»

Рука Рэйвен машинально потянулась за диктофоном, но не обнаружила его на привычном месте.

– Ну-ка вернули то, что вам не принадлежит! – рявкнула Рэйвен так, что все в гримёрке оторопели. – Какого чёрта творите?! Руки лишние? Могу и демонтировать!

Первый костюмер попятился, прижав руки к груди, словно она и правда собиралась броситься на него с кулаками.

– Простите, мисс, – услужливо и полушёпотом пробормотал второй костюмер. – Ваш диктофон остаётся при вас, просто он слегка не вписывается в новый образ…

К ней подкатили манекен, на котором уже было всё подготовлено: строгое, но короткое, едва прикрывающее бёдра платье-футляр цвета пыльной розы было расшито сверху до низу единым узором, смутно напоминающим инженерные схемы. Кажущаяся спереди теснота услужливо оголяла спину до самой поясницы, оставив место лишь для ленточек, переливающихся всеми цветами радуги. Венцом был тёплый, мутно-янтарный медальон, будто точная копия диктофона, свисающий на бархатной нити.

– Прошу вас, Рэйвен. Времени осталось немного. Я помогу переодеться, а мой коллега приступит к нанесению макияжа, – продолжил любезничать костюмер.

Рядом тихим шуршанием образ Кейда доводили до идеала, подтянули пояс, поправили воротник, но оставили расстёгнутым. Левый рукав, полупрозрачный и прошитый медными волокнами, спрыснули каким-то средством, чтобы металл стал сиять кратно ярче, привлекая внимание к себе и протезу, который можно было разглядеть сквозь ткань. Они и мертвеца, если надо, сделают неотразимым. Глаза Кейда упёрлись в зеркало, туда, где уже сияла Рэйвен.

«Как же она счастлива… Даже после всего, что пережила. Как-то больно, что ли. Ржавая заноза, которую не вытащить, пока полруки не отрежешь. Интересно, есть ли что-то, способное её по-настоящему сломать? Хотя нет, не интересно. Пока она рядом, я чувствую себя немного живым. Рыжая, бешеная, живая… Да. Она такая. Если не докажет обратное»

Позвякивая серебряными цепочками на щиколотках, Рэйвен переминалась с ноги на ногу, пока ей закалывали последний локон. Чуть приоткрытый рот, глаза – куда-то в потолок. Сегодня она – принцесса. Рэйвен тем временем чувствовала, как ткань пережимает под лопатками. Светодиодные ленточки на спине неприятно пощипывали при малейшем движении. Она терпела. Гримёр торопливо стирал с её рук малейшие намёки на следы машинного масла:

– Терпите ещё чуть-чуть, пожалуйста.

Перчатку выудили из переносного гардероба последней. Белая и тонкая. Кейд не шевелился – только протез, подчиняясь хозяину, чуть разжал пальцы, пропуская ткань. Шёлк лёг на запястье, закрывая шрамы и ржавчину, превращая механику в часть костюма. Тихий шорох – и тишина.

Рэйвен шагнула к Кейду. Костюмер заботливо поправил ленточку на её шее и отступил, удовлетворённо кивая. Образ «Светлячок в банке с пауками» теперь полностью воплощён. Она взяла чемпиона под локоть, пальцы чуть дрогнули. От волнения? Или от отвращения? Кейду некогда было придавать этому значение.

– Идём, – сказал он с уверенностью, которую знали все зрители.

Светодиодная лента на спине предательски обжигала, будто к коже прижали раскалённую нитку. Но штурман лишь выпрямилась, вздёрнула подбородок и сделала шаг вперёд, увлекая Кейда за собой. Он позволил – это тоже было частью роли. Пара шагов по пустому коридору, и с шипением гидравлики дверей перед экипажем «Фантома» во всей красе предстал атриум «Стеклянного купола».

Стены, иссечённые световыми полосами фрактальных узоров, с каждым сантиметром высоты становились всё прозрачнее, открывая вид на тёмное небо Шестого Сектора, подсвеченное заревом заводов. Здесь же, снизу, было светло. Тёплый золотой свет лился отовсюду, отражаясь в пластиковых плитках пола, имитирующих гранит. Кругом – бокалы, деловые костюмы, приглушённый гул голосов.

– ...у «Буревестника» рейтинг упал после второго этапа. Я закрываю позицию...

– ...говорят, у Вайпер новый контракт. Я бы поставил, но коэффициент уже не тот...

– ...нет, ты считаешь неправильно. На единицу зрителя, а не на гонку...

Пара подошла к фуршетному столу, где с педантичной идеальностью были разложены закуски: канапе с икрой, тарталетки с кремом, миниатюрные бутерброды и ещё несколько блюд, название которым с ходу придумать сложно. Рэйвен потянулась к чему-то маленькому и круглому, откусила, поморщилась – и на этом закончила знакомство с едой. Только смотреть, руками не трогать. Кейд внимательно осматривался, пока его внимание не привлекла голографическая схема грядущего этапа. «Последний поворот».

– ...ставки на Кейда выросли на пятнадцать процентов...

– ...слышал, штурмана «Фантому» взяли без кастинга. Совпадение? Не думаю...

– ...Векс всё ещё идёт вторым, но если «Фантом» продолжит в том же духе...

– ...инвестиции в третьем этапе окупаются только при стабильном рейтинге...

От проектора под потолком шёл тихий гул, и звук этот ничем не отличался от жужжания холодильника. Где-то за кулисами бездушная машина пересчитывала тысячи переменных в секунду. Знакомая изломанная дорога, несколько домов по обе стороны, кабак на отшибе. Всё это было воссоздано с пугающей точностью. По голографической модели бегали светящиеся точки: те, что покрупнее, имитировали гонщиков, поменьше – вероятно, жителей. Огоньки двигались хаотично, сталкивались, гасли, загорались вновь. Симуляция для просчёта экономической модели.

– ...живые мишени по новому контракту дороже вышли, но если считать на единицу просмотра – окупается через...

– ...в прошлом сезоне с каждого трупа получали на двенадцать процентов больше...

– ...молодёжь сочнее смотрится на трансляции. Зрители любят, когда есть хаос и непредсказуемость...

– ...прошлогодний скандал с Сектором-9 забыт быстро. Аудитория отходчива…

Левая рука дёрнулась. Под шифоном и шёлком зашевелились сервоприводы. Никто не обратил внимания. Но взгляд Кейда, казалось, прожигал каждый пиксель голограммы. Там, где гости Купола видели лишь точки, он различал каждого жителя посёлка, раз за разом прокручивая в голове кровавую баню, что планирует устроить Корпорация. Кабак. Сэм. Я даже не знаю, жив ли сейчас. Огонёк на углу симуляции здания мигнул и погас вместе с остальными.

– Кейд.

Он не обернулся.

– Вот это видел? – Рэйвен чуть потянула Кейда в сторону фуршетного стола. – Оно называется закуска или это просто шутка?

Не сейчас.

– Я тут откусила и честно ничего не почувствовала. Вообще. Это как жевать воздух. Странная задумка. Зачем вообще...

Разговоры справа не затихали.

– ...если пересчитать на единицу, при правильном пуле мишеней рентабельность сезона вырастает на...

Протез дёрнулся ещё раз. Теперь резко, едва не задел пирамидки из бутербродов и не перевернул поднос с бокалами. Все красные огоньки вспыхнули разом, те, что ещё оставались.

– Кейд.

Рэйвен встала прямо перед ним, пытаясь перегородить голограмму. Механическая кисть, поскрипывая, сжималась и разжималась. Её рука легла на протез без опасений, наоборот, с той же нежностью, что была в гостиничном номере. Что ты делаешь, Рэйвен?

– Смотри на меня, – негромко сказала она.

Рыжие кудри со вплетённой серебряной нитью неловко, по-детски торчат в разные стороны после укладки, заставляя Кейда уклоняться в поисках лучшего обзора. Её пальцы чуть сжались на его запястье, подушечка большого пальца нашла место, где заканчивается шёлк и начинается ткань пиджака.

– Посмотри на меня, – повторила она. – Один раз.

Рэйвен стояла так близко, что могла видеть, как дрожат его ресницы. Она подняла руку и коснулась его лица – провела пальцем по шраму на щеке, по скуле, в которой застыло напряжение. Дальше сопротивляться невозможно. Он перевёл взгляд. Серо-зелёные глаза неподвижно смотрели в ожидании реакции.

Скрежет стих. Металлические пальцы расслабились, хотя ещё несколько секунд их подёргивало. В атриуме исчез гул голосов, сменился шёпотом. Кто-то поперхнулся фразой на полуслове. Краем глаза Кейд заметил, какая-то женщина в тёмно-синем платье перестала жестикулировать и аккуратно, без слов, толкнула локтем своего собеседника. Тот обернулся, посмотрел в их сторону, приподнял бровь. Кто-то из мужчин даже привстал из-за гостевого стола, не донеся бокал до губ, а его соседка прикрыла рот веером, словно увидела неприличную сцену.

Рэйвен убрала руки и шагнула назад на полшага, неловко пытаясь избавиться от излишней интимности.

– Ну как? Я теперь научилась не моргать? – спросила она негромко.

Кейд не ответил. Разговоры вновь наполнили атриум, будто никто ничего не заметил, но уже через секунду были прерваны. Золотистое сияние стен сменилось безжизненно-белым, «Последний поворот» уступил место графикам, таблицам и диаграммам.

– Уважаемые инвесторы, – откуда-то сверху разнёсся уже знакомый синтезированный женский голос, – просим вашего внимания. Приглашаем вас занять места в зрительной зоне и познакомиться с годовым отчётом Корпорации и планами по развитию на следующий год.

В центре зала возникла абсолютно непримечательная фигура докладчика в типовом тёмно-синем строгом костюме, выглядевшая, скорее, как органичное дополнение к трибуне, чем самостоятельная личность. Говорящее лицо, которое успеваешь забыть ещё до того, как оно закончит говорить. Изредка сверяясь с планшетом, фигура монотонно зачитывала какую-то огромную таблицу с цифрами, каждые пару минут предлагая гостям взглянуть на новый слайд.

– …Таким образом, анализ аудиторных сегментов подтверждает прямую корреляцию между количеством инцидентов с летальным исходом и ростом вовлечённости в демографической группе 18–35. Стоит отметить, что внесценарные эксцессы на средневзвешенную единицу хронометража дали в прошлом сезоне прирост на 12,4 процента. Мы ожидаем, что в текущем сезоне эта цифра достигнет 15 процентов за счёт введения новых механик взаимодействия с живыми мишенями.

Зал отозвался вежливыми аплодисментами. Кейд прижал левую руку к боку, не дав металлу выдать его раньше времени.

– …живые мишени, как вы знаете, – продолжала вещание фигура, – остаются наиболее гибким инструментом для точечного воздействия на рейтинги. Их стоимость окупается уже на первом часе трансляции, особенно если удаётся создать драматическую дугу: предысторию, отчаяние, мнимый шанс на спасение. Мы работаем над этим.

Кейд развернулся, потянув за собой Рэйвен, и собрался было уйти. Но тут же их накрыло плотной приторной волной духов и шампанского, вокруг засуетился рой. Мухи? Придя в себя, он разглядел: дроны-камеры и дроны-микрофоны. Мелкие твари, способные достать человека даже в самом укромном уголке. Дорогу к выходу перекрыла стена журналистов.

– Кейд, скажите честно: вы вернулись ради денег или ради мести?

– Ни то, ни другое, – ответил он, не меняясь в лице. Заученное. Привычное. Слова выходили сами, пока голова просчитывала пути отхода.

– А правда, что Корпорация предложила вам особый контракт после побега?

– Без комментариев.

– Рэйвен? Можно просто Рэй? Есть ли у вас какие-то особые отношения с пилотом?

– А правда, что вас выбрали именно за типаж? Рыжая, без опыта, контраст с легендой – это же готовый сюжет?

Последний вопрос повис в воздухе. Рэйвен почувствовала, как кто-то из спонсоров рядом чуть повернул голову, прислушиваясь. Она натянула улыбку, стараясь хоть как-то соответствовать образу Кейда.

– У нас профессиональные отношения, – сказала она тихо. – И да, я горжусь тем, что работаю с Кейдом. Это огромный опыт.

– Рэйвен! – микродроны качнулись в её сторону. – Вы ведь впервые на Рейсе. И сразу с «Фантомом». Каково это – быть штурманом легенды?

– Это большая честь для меня, – сказала она. Господи, как же это глупо звучит.

– А правда, что между вами…

– Без комментариев, – повторила она вслед за Кейдом, чувствуя, как щёки наливаются жаром.

Где-то за спинами журналистов двое мужчин в смокингах пристально разглядывали её, прикидывали размер дивидендов. Рэйвен поправила выбившийся рыжий локон, потом медальон на груди. Ей сейчас нужен не медальон.

– Уважаемые, разойдитесь.

Голос вклинился спокойно, без нажима, но журналисты расступились, будто их отодвинула невидимая рука. Затем рассеялась туча дронов-микрофонов.

– Всё, господа, закончили. У чемпиона плотный график.

Рэйвен узнала владельца голоса моментально. Не по лицу, по манерам и всё тому же идеально белому пальто. Неторопливый шаг, будто «Стеклянный купол» принадлежал ему лично, а не Корпорации. Кольцо на безымянном пальце блеснуло, когда он поправил манжету. Журналисты растворились в атриуме так же внезапно, как и появились. Спонсор продемонстрировал своё расположение широкой улыбкой, на этот раз глядя прямо на неё.

– Мисс Эшби, – произнёс он, и от того, как легко это обращение слетело с его губ, у неё внутри стало холодно. – Прошу простить мою бестактность, но мне нужно похитить вашего пилота на несколько минут. Очень важные переговоры. Не возражаете?

Мужчина вежливо выждал несколько секунд, пока Рэйвен молча моргала. В груди сдавило удивлением. Впервые она – не пустое место. Впервые к ней обратились почти как к равной. Спросили разрешения, словно она имела право решать.

– Да... Конечно, – слова выпали изо рта раньше, чем она успела подумать, что сказать.

Уходя, Кейд бросил на неё короткий взгляд:

– Скоро буду...

Он хотел добавить что-то ещё, но спонсор уже вёл его за локоть – мягко и непреклонно – в сторону бокового коридора, где свет был не таким золотым. Где-то рядом слишком громко разбилась тарелка. Женщина в тёмно-синем платье, что приметила раньше, теперь смотрела на Рэйвен в одиночестве с нескрываемым любопытством. Оценивала, сколько та продержится без сопровождения. Снова часть декораций. Бокалы звенели где-то у плеча, не задевая. Голоса текли мимо, не цепляясь. Она поправила медальон на груди – холодный, тяжелее, чем казался в гардеробной – и осталась стоять там, где её оставили.

Глава 10. «Ключи прошлого»

Пощипывание работающих светодиодных ленточек и прохлада композитной стены, которой она случайно коснулась, заставил Рэйвен содрогнуться. Она невольно отшатнулась вперёд, развернулась и замерла, водя пустым взглядом по гладкому пластику. Почему он не возвращается? Пальцы теребили янтарный кулон по привычке, пытаясь нащупать кнопки на полированной поверхности камня. В монотонном шуме атриума потерялся счёт времени, что казалось вязким и липким, как закоксованное масло на поршнях. Рэйвен уже собралась пойти искать выход, когда чьи-то ладони легли на её глаза сзади.

– Угадай кто?

Голос столь же грубый, как и кожа на ладонях. Отсутствие маломальских манер и тончайший шлейф бензина, пробивающийся из-под завесы резкого аромата мужского парфюма.

– Райкер. – Она улыбнулась, даже не пытаясь играть. – Ты единственный на весь «Стеклянный купол», кому могла прийти в голову такая дурацкая затея.

Рэйвен легко отвела чужие руки от лица, обернулась и замерла. Райкер теперь выглядел так, будто его пытались упаковать в коробку с подарком, но она оказалась мала. Длинное пальто цвета мокрого песка сжимало его широкие плечи, а из-под него топорщился чёрный костюм-тройка. Вместо галстука неаккуратно заправленный ржавый шейный платок. Она хмыкнула про себя: даже в «парадном» виде он оставался механиком до мозга костей. Волосы, некогда зачёсанные с гелем назад, уже растрёпаны.

– Медведя нарядили во фрак. – Хихикнув, резюмировала Рэйвен. – И, кажется, медведь решил, что ему даже идёт.

– Это комплимент, я надеюсь? – Райкер ухмыльнулся. – Всё-таки, этот маскарад не запросто так.

– А запросто как?

– Во-первых, чтобы убедиться, что тебя не съели эти акулы в костюмах. А во-вторых… – он шагнул к фуршетному столу, схватил два бокала с чем-то прозрачным и пузырящимся, и вернулся к ней, протягивая один. – У меня хорошие новости.

– Ты улыбаешься. По-настоящему. Это даже немножко пугает.

– Я нашёл спонсора. – Райкер сказал это так, будто признался в чём-то неприличном. – Мутного, конечно. Очень мутного. Такого, что от него за версту несёт контрабандистскими тоннелями. Но он согласился вложиться в ремонт «Грозы».

Рэйвен поперхнулась напитком.

– Ты серьёзно?

– Ему всего лишь-то нужно, чтобы я доехал до финиша. Живым. Даже необязательно первым. – Райкер усмехнулся и поднял свой бокал. – Просто живым, Рэй. Прикинь. Наверное, это самое странное требование, которое я слышал в жизни.

Она хотела едко подколоть Райкера, но вместо этого впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему.

– Это форменное безумие. С чем и поздравляю, – она чокнулась с ним.

– Идём. Тут рядом, соседний зал, там афтепати. Музыка нормальная, не вот это вот всё, – он мотнул подбородком в сторону голосов про рейтинги и инвестиции.

Рэйвен пошла рядом, бокал обдавал пальцы приятной прохладой. Через проход – в соседний зал. Здесь было темнее, золотой свет стал приглушённым, почти янтарным. Ощущение сумерек давали десятки крошечных ламп, развешанных между разнокалиберными столбами. Вдоль стен стояли ряды низеньких диванов, в такт медленной фоновой музыке покачивались пары, почти не двигаясь с места. Рэйвен даже не заметила, как Райкер взял её за руку.

– Ты умеешь танцевать? – спросил он, почти серьёзно.

– Нет, – честно ответила она.

– Я тоже. – Он улыбнулся и потянул её в центр зала.

Пол под ногами слегка вибрировал от басов, хотя музыка играла медленная, и эта вибрация отдавалась через туфли в колени, заставляя её чувствовать себя неуверенно. Райкер вёл неуклюже, иногда наступая ей на ноги, но каждый раз извинялся коротким ворчанием. Она поймала себя на том, что почти не смотрит под ноги, а просто держится за его плечо, доверяясь его руке на талии – и это было странно легко.

Стеклянный потолок, как и в атриуме, открывал вид на небо Шестого Сектора – тёмное, с редкими точками звёзд, которых почти не было видно из-за заводской дымки. Рэйвен отдала кому-то из проходящих официантов пустой бокал и вложила пальцы в его ладонь. Другая рука, еле дотянувшись, но легла на плечо Райкера. Он держал её за талию, прижав к себе настолько, что ей не оставалось ничего, кроме как разглядывать небрежно заправленный галстук.

– Помнишь, в сейф-зоне? – сказал он ей тихо, почти в волосы. – Я обещал тебе всю правду.

– Помню, – она подняла голову.

Его рука соскользнула с её спины, на долю секунды задержалась у пояса. Что-то пластиковое и прохладное скользнуло ей в ладонь – карточка, едва различимая в полумраке.

– Это ключ к твоей правде, – сказал он так тихо, что Рэйвен поняла слова только по его губам.

– Что?

– Я вытащил её у одного из тех манекенов в белых костюмах, – Райкер говорил быстро, почти шёпотом, оглядываясь по сторонам. – Пока они суетились с документами. Там, в кабинете, где я подписывал контракт со своим «спонсором».

– Зачем она мне?

– Они тебя не просто так взяли, – сказал он. – Ты не просто фанатка, которая удачно попала в экипаж. Я не знаю, в чём именно дело. Но… Карта. Она должна помочь тебе разобраться, если сможешь проникнуть в систему.

Рэйвен сжала карточку в кулаке, спрятала за спиной, как будто кто-то мог увидеть. Что за правда? О чём он вообще?

– Потому что ты должна знать. – Райкер приобнял её сильнее. – Рэй, ты мне не безразлична. Я не хочу, чтобы ты жила во лжи. И я… – он запнулся, сглотнул. – Я просто хочу, чтобы ты…

Не договорив, он осторожно и неуверенно приближался к её губам своими. Она почувствовала его дыхание, волны тепла, накатывающие от Райкера вместе с запахами духов, бензина и недавно поглощённого шампанского. Мягко, но решительно, коснувшись его груди ладонью Рэйвен отстранилась в последний момент.

– Прости, – выдохнула она. – Я не могу. Не сейчас.

Райкер ослабил хватку не сразу, задержался на пару секунд. Но потом разжал руки и уверенно кивнул, будто услышал именно то, что ожидал. Рэйвен, отвернув голову в сторону, продолжила незатейливо вальсировать, пока её внимание не привлекла пара у дальней колонны.

Кейд. Его костюм было сложно спутать с чьим-то другим. И уж тем более здесь не было больше никого, кто мог бы похвастаться мигающими красными лампочками сквозь полупрозрачный рукав. И рядом с ним – она. Вайпер. Они тоже танцевали, медленно, почти не касаясь друг друга. Рэйвен почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Холодная и колючая волна обиды подкатила к горлу. Он вернулся и даже не искал.

Ладонь Кейда легла на изгиб талии Вайпер привычным, сохранившимся памятью мышц движением, будто и не было этих двух лет. Протез, скрытый белым шёлком перчатки, покоился в её пальцах. Два чемпиона кружатся в золотом полумраке, будто между ними никогда не лежали пятьдесят тонн бетона. Идеальная картинка для светской прессы.

– Улыбайся, – тихо сказала Вайпер, почти не разжимая губ. Её пальцы легли на его плечо с нежностью вампира, готового вцепиться в шею жертвы. – Слева три камеры. Ещё одна над баром.

– В курсе, можешь не перечислять.

Она кивнула кому-то через его плечо коротким, идеально выверенным движением светской львицы. Уголки губ поднялись ровно настолько, чтобы продемонстрировать лёгкий шарм.

– Видела, как твоя рыжая лапала тебя перед всем залом, – сказала она тем же ровным тоном. – Быстро вы спелись. Даже приличия ради не выждали.

– Ревнуешь?

– Мне плевать, с кем ты проводишь ночи, Кейд. Правда. Мне было бы даже легче, если бы я знала, что это по-настоящему.

– Тогда зачем…

– Просто разговор поддержать. Ты же теперь у нас разговорчивый. – Она сделала маленький шаг ближе, будто того требовала фигура танца. – Раньше слова было не вытащить. А тут тебе и интервью, и объятия при всех, и другие нежности на публику.

Он развернул её плавным движением, продолжая имитировать вальс. Взглядом прошёлся по спине: ромбовидный вырез шёл от лопаток до поясницы, где темнела свёрнутая в восьмёрку змея. Наверху, у шеи из-под шёлка выглядывала тонкая армейская цепочка.

– Всё ещё носишь, – сказал он.

– Это просто украшение. – Вайпер оставалась неподвижной.

Кейд перевёл дыхание, чувствуя, как под рёбрами закипает раздражение, но не позволил ему выплеснуться наружу. Вместо этого он посмотрел на её пальцы, лежащие на предплечье. Точно такие же, какими он их помнил: длинные, с овальными ногтями, покрытыми прозрачным лаком с идеальным французским маникюром.

– Не помню, чтобы ты любила украшения.

– А вот теперь полюбила. Тебе жалко?

Пальцы на развороте скользнули по её запястью. Там, скрытый от посторонних, прятался тонкий застаревший шрам.

– Вижу, тебе доставляет удовольствие, – бросила она, перехватив его взгляд прежде, чем он успел отвести глаза. – Ломать свои игрушки, а потом разглядывать, что натворил.

Кейд промолчал вновь. Слишком много хотелось сказать в ответ, но приходилось выбирать слова.

– Ты говоришь так, будто я оставил тебя по своей воле, – произнёс он наконец, заглядывая ей в глаза. – Неужели ты забыла, какой был план? Ты знала, что бы произошло, если бы я остался.

– И что?! – На секунду голос дрогнул, но она снова взяла себя в руки. – Ты не имел права решать за меня. Ты просто исчез. Даже не попрощавшись.

– Крыша рухнула во второй раз. Ещё чуть-чуть – и хоронить пришлось бы нас обоих. У меня было три секунды на решение, Вайпер. Три. Не годы, чтобы всё обдумать красиво задним числом.

– Ты сбежал.

– Я вернулся за тобой.

– Через несколько лет? – Пальцы Вайпер впились в его плечо так, что даже сквозь пиджак чувствовались ногти. – Не через месяц. Не через год. Когда узнал, что я жива, а ты узнал, можешь здесь не врать, почему не тогда? Да хотя бы бросил записку, хоть что-нибудь. Одно словечко. «Жив». А ты что?

– Если бы они узнали, что мне есть до тебя дело… Я просчитывал это сотни раз. И каждый заканчивался тем, что кто-нибудь умирает. Молчание было единственным, что я мог для тебя сделать.

– Не смей, – перебила она, всё ещё улыбаясь для зала. – Не смей делать вид, что это было ради меня. Это было ради тебя. Тебе было проще молчать, чем объясняться. Проще исчезнуть, чем разгребать то, что случилось. Ты всегда так решал – молча, за нас двоих, а потом удивлялся, почему я злюсь.

– Мы были главными соперниками, – процитировал Кейд интервью. – Потом он сдох. Всё. Хорошая формулировка. Долго репетировала?

– А что мне было говорить? – Она впервые за танец сбилась с ритма, и он тут же машинально довёл её обратно в такт. – Что скучаю по трупу? Журналисты хотели красивую историю. Я дала им то, что требовалось.

– Могла бы промолчать.

Она подняла на него глаза. В них всё ещё холодная ярость. Лишь на мгновение Кейду показалось в этом взгляде что-то неуловимое, как много лет тому назад.

– И что теперь? – спросила она устало, на выдохе. – Ты вернулся. Ты нашёл себе новую девочку. Ту, что прыгает по твоей кабине и смотрит на тебя, как на бога. Это твой план?

– Рэйвен здесь не для этого, – отрезал Кейд.

– А для чего? – Её губы тронула искренняя усмешка. – Только не говори, что для прикрытия.

– Если она та, о ком я думаю, то у всех нас, – Кейд мотнул головой, обведя всех присутствующих гонщиков. – У всех нас большие проблемы. Особенно у меня. И у тебя. Это она меня нашла.

– Какое счастье, что убедительно врать за всё это время ты так и не научился, – фыркнула Вайпер, делая вид, что сдувает прядь серебристых волос со лба. – Просто признайся, Кейд, чтобы я на следующем этапе размазала вас с чистой совестью.

– Чего ты хочешь от меня? – спросил он, прижимая её чуть крепче в повороте. – Чтобы я извинился? Чтобы я сказал, что сожалею? Я сожалею. Каждый день.

Трек переключился резко, между тактами, сменившись быстрым и рваным ритмом. Пары вокруг тут же нарушили строй, кто-то захлопал. Вайпер не сразу отстранилась – на секунду задержала ладонь на его плече дольше, взвешивала, стоит ли продолжать разговор. Но потом просто отпустила.

– Спасибо за танец, Кейд, – сказала она достаточно громко, чтобы услышали соседние пары, и развернувшись бросила через плечо, – ты всё так же неотразим.

Ошейник Вайпер блеснул серебряной чешуёй, когда она уходила, не оглядываясь, растворяясь в полумраке. Сказано. Хоть что-то. Плечи чуть расслабились, впервые за вечер. Он обвёл зал взглядом, скользя мимо вечерних платьев и костюмов самой разной степени эпатажности, пока не зацепился за розовое пятно у дальней колонны.

Рэйвен сидела одна за низким столиком, подобрав под себя одну ногу вопреки платью, не рассчитанному на такую позу. Она крутила у себя перед носом бокал с остатками игристого – вещь, что осталась на память от Райкера, который сбежал в поисках своего мутного спонсора. Радужные ленточки на голой спине подрагивали в такт музыке.

– Не скучала? – спросил он.

– Ага. – Рэйвен допила остатки одним движением, не глядя на него.

– Что-то случилось? – спросил он. – Ты выглядишь, словно закусок с фуршетного стола переела.

– А ты танцевал с ней так, будто меня тут вообще не было, – сказала Рэйвен, спустя минуту демонстративного игнорирования.

– Это часть...

– Чемпионского образа, знаю. – Она подняла на него глаза, потухший взгляд, наполненный горечью обиды. – Рука на талии, шёпот в самое ухо – очень убедительно.

Пустой бокал, болезненно звякнув, оказался в одиночестве на столике.

– Может, тебе не в гонки, а в театр надо было идти? – Бокал звякнул снова, когда Рэйвен коснулась столика ногой. – Твоя рука лежала на ней так, будто ты делал это тысячу раз. Хотя да, ты же действительно это делал. А кто-то мне говорил «она – не бывшая», бла-бла-бла…

– Так и есть.

– И знаешь, что особенно забавно? Из тебя слова не вытащить клещами, когда ты со мной. А для неё, значит, нашлись слова, все и сразу.

Рэйвен резко поднялась, звякнули цепочки на щиколотках, ленты на спине скользнули, обнажив полоску кожи с мурашками.

– Забудь. Проехали.

– Рэйвен…

Она не обернулась. Каблуки застучали по имитации гранита, всё быстрее, пока звук не потерялся за стеклянной дверью в торце зала. Рэйвен вышла на открытую террасу, которая оказалась уже, чем выглядела из зала. Сектор-6 освещался редкими жёлтыми огнями, как костры в ночи. Где-то вдалеке, на горизонте, темнели силуэты труб, из которых тянулся в небо дым. Ещё дальше – россыпь огней Первых Секторов, холодная и недосягаемая.

«Может, я тут правда только для картинки. Рыжая, которая смотрит на него, как на бога. Со стороны наверняка так и выглядит. Идиотка. И Райкера сама оттолкнула, и теперь злишься, что кто-то другой танцует с чемпионом. Ведь тебя отправили работать с ним, а не…»

Мысль оборвалась, не найдя, чем закончиться. Пальцы вновь машинально искали диктофон, но наткнулись на остывший кусок янтаря. Надо обратно в гримёрку. Она оглянулась. Внутри зала всё оставалось на своих местах, даже Кейд. Тем не менее, к дверям она пока не спешила.

За стеклянной дверью бас в динамиках сбился с такта и стих, будто кто-то одним движением обрубил провод. Только далёкий гул заводских генераторов и шум собственной крови в ушах. Свет в лаунж-зоне стал приглушённым, почти интимным, разноцветные блики сменились тусклым серебром. Пары на танцполе замедлились, расходясь к диванам, перешёптываясь.

В дверном проёме напротив, ровно там, где ещё пару минут назад толкались официанты с подносами, возникла фигура. Высокая, безупречно прямая, платиновые волосы, зализанные назад, ловили последние отблески гаснущих ламп. Главный Распорядитель. Его взгляд был направлен в одну точку — туда, где стояла она. Просто стоял, сложив руки за спиной, и смотрел прямо на неё.

Рэйвен почувствовала, как у неё пересохло в горле. Она попыталась отвести взгляд, но не смогла. Почему именно на меня? Стеклянная дверь между ними вдруг показалась Рэйвен слишком тонкой. Распорядитель не проронил ни звука. Он просто подождал пару секунд, а затем так же бесшумно развернулся и, не глядя на неё, исчез в полумраке лаунж-зоны. За ним, как тени, скользнули двое в чёрном.

Глава 11. «Твоя пчёлка Эш»

Лица, размытые пятна костюмов, смех и обрывки разговоров – всё слилось в общий поток, проносящийся мимо. Кто-то охнул, отшатнулся с подносом. Бокалы звякнули и чудом устояли.

– Простите… простите… – вырывалось у неё само, без попыток остановиться и оглядеться.

Отчётливо стучали только каблуки по синтетическому граниту и кровь в висках. Атриум встретил Рэйвен пустотой: гости уже почти разошлись, только редкие фигуры маячили у дальней стены. Она проскочила не глядя, по пути сбила с ног какую-то женщину и теперь уже без извинений нырнула в проём знакомых дверей, ведущих к служебным помещениям.

Душащий запах выпитого элитного алкоголя и духов сменился свежестью синтетики и прохладой заводских выбросов, тянущихся сюда через вентиляцию. Дышать. Просто дышать. Сердце бешено колотилось, продолжая давить на виски и звенеть в ушах. Рэйвен прислонилась спиной к холодной стене, чтобы перевести дыхание. Композит отдавал холодом в лопатки, а светодиодные ленты всё также пощипывали кожу.

Она пошла дальше, не зная точно, куда. Надо уйти, переодеться и исчезнуть. Серый и однообразный коридор тянулся бесконечно одинаковыми дверями через каждые несколько шагов. Табличек с названиями не было, только ничего не значащие номера. За какой-то из них точно находилась гримёрка.

– Чёрт, – выдохнула она, замедляя шаг. – Даже номер не запомнила.

Сто восемнадцать. Сто девятнадцать. Где-то здесь, наверное. Или нет. В полумраке всё выглядело идеально одинаковым. Рэйвен остановилась на развилке, вглядываясь вглубь. Слева – продолжение серого коридора, справа – то же самое. Она выбрала левую сторону, просто потому что надо было куда-то идти. Через пару шагов она сбросила туфли – уже знакомая прохлада композитного покрытия показалась блаженством. Тишина стала гуще: её перебивали только шорох платья, звон цепочек на щиколотках и собственное дыхание. Или чужое? Рэйвен замерла на полушаге. Шорох. Короткий, едва заметный. Она резко обернулась, вглядываясь в темноту за спиной. Никого. Только раздражающее мерцание еле работающих световых панелей на потолке.

– Крысы. Или вентиляция. Да что угодно, – сказала Рэйвен вслух сама себе.

Она пошла быстрее, стараясь не обращать внимания на странное ощущение. Двери мелькали мимо, одинаковые и безликие. Рэйвен чувствовала, как нарастает паника, мешая спокойно дышать. Ещё один шорох – теперь впереди, в глубине сумрака. В конце коридора, у следующего поворота виднелся силуэт. Он стоял неподвижно, почти сливаясь с тенью. Разглядеть его не получилось, глаза предательски моргнули – фигура бесшумно скользнула за угол и исчезла. Просто показалось. Устала, переволновалась, дура.

Через пару шагов показалась дверь с номером 143. В памяти мелькнуло: да, кажется, это была их гримёрка – что-то около ста сорока. Она рванула к ней, схватилась за ручку и дёрнула. Заперто.

– Нет, нет, нет... – Она заколотила кулаком по пластику. – Откройте! Кто-нибудь!

Ни звука. Только тихое жужжание где-то за стеной. Она прислонилась лбом к холодной двери, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Пальцы, сползающие вниз по платью от бессилия, зацепились за дырку в шве. Потайной карман, а в нём знакомый кусок пластика. Карта. Рэйвен выдохнула, едва не рассмеявшись собственной глупости. Райкер вложил её в ладонь с таким таинственным видом, а она забыла о ней через пять минут, утонув в собственной ревности.

– Ну давай, – прошептала она, прикладывая карту к считывателю рядом с дверью. – Только не говори, что ты тоже декорация.

Считыватель моргнул зелёным. Дверь щёлкнула и отошла в сторону, открывая тёмное помещение, из которого напахнуло пылью и старыми тканями. Кладовая. Чёрт. Карта открыла и вторую дверь, и третью, и четвёртую – подсобки, технические зоны, комнаты отдыха для персонала. Рэйвен уже сбилась со счёта, когда из темноты очередного помещения потянуло косметической химией. Рэйвен шагнула вперёд, нашаривая выключатель, и замерла.

Она. Гримёрка. На спинке стула всё ещё болталась её серая кофта с выцветшим принтом, таким родным и успокаивающим. Рэйвен прислонилась плечом к косяку, чувствуя, как напряжение отпускает, оставляя после себя только дрожь в коленях.

– Ты не представляешь, как я рада тебя видеть, – улыбнулась она кофте. – Никаких больше розовых платьев. Клянусь.

Она сдёрнула с себя платье с такой силой, что ленты на спине лишь успели жалобно скрипнуть. Комок ткани цвета пыльной розы, а за ним и тяжёлый янтарный медальон полетели в дальний угол комнаты. Так вам и надо. Рэйвен опустила взгляд на собственные голые плечи и только тогда вспомнила – дверь. Она не закрыла дверь. Рэйвен замерла с кофтой в руках, не дыша. Щель в двери чернела ровной полосой, за которой вновь на секунду показалось какое-то движение.

– Эй, – голос предательски дрогнул. Она сглотнула, стиснула зубы. – Ты там?

Тишина.

– Если ты стоишь в коридоре и пялишься на голых девчонок через щель, – Рэйвен шагнула к двери, прижимая кофту к груди, – то ты не просто мразь. Ты конченая мразь. Слышишь?

Тишина не ответила.

– Слушай, – сказала она громче. – Ты ошибся номером. У меня нет ни капли стеснения, но есть отличный рефлекс – бить по лицу.

Тишина не ответила снова.

– Нервы, – пробормотала она себе под нос, возвращаясь к трюмо. – Просто нервы.

Но на всякий случай с переодеванием поторопилась. Рэйвен моментально натянула майку и велосипедки, накинула на плечи родную кофту и занырнула в ботинки. Сорок девять секунд. Личный рекорд Рэйвен, который она поставила ещё работая в цехах Восьмого Сектора, но так и не побила его до сих пор.

Диктофон. Она вытащила его из плена ящика, где он оказался стараниями костюмера. Провела пальцами по шершавому пластику корпуса, проверила кнопки: знакомое легкое сопротивление, за которым следует уверенный щелчок. Бережно припрятав аппарат за складками кофты, Рэйвен вышла за дверь, аккуратно прикрыла её за собой, убедилась, что замок снова щёлкнул, и снова оказалась в длинном сером коридоре.

Руки, оказавшись в кармане, привычно перебирали его содержимое: связка мелких ключей, изолента, универсальная отвёртка, горсть болтов и гаек неизвестного происхождения, обрывки ветоши, смятая коробка спичек. Среди этого нужного хлама обнаружился уже такой знакомый кусок прямоугольного тонкого пластика. И когда только успела прихватить эту карту? Посреди темнеющей тишины ей почудился голос Райкера: «Это ключ к твоей правде». Теперь он звучал по-другому. Рэйвен повертела картой у самого носа, пытаясь разглядеть карту внимательнее, найти на ней какие-то подсказки или таинственные символы.

– Вряд ли тобой можно только двери открывать, – прошептала она, инстинктивно стараясь не нарушать окружающую тишину.

Теперь она шагала увереннее, на ходу щёлкая считывателями на одинаковых дверях. Расчёт был прост, и он сработал. Рэйвен уже сбилась со счёта, когда очередной считыватель пискнул и моргнул иначе. Из-за приоткрывшейся двери вырвался гул вентиляторов, выгонявший перегретую пыль. Серверная. Ряды стоек тянулись вглубь помещения, помаргивая частым, нервным светом, обрамляя прямоугольную черноту экрана терминала. Она оглянулась на дверь. Коридор молчал пустотой и такой же серостью, как минуту назад. Рэйвен нырнула в помещение, закрыв за собой дверь.

– И куда тебя прикладывать? – нервно прошипела она, водя карточкой вокруг монитора и по нему в поисках считывателя.

Спустя пару секунд магические пассы дали результат: экран моргнул и зажёгся. Строки кода побежали вверх слишком быстро, чтобы читать, и развернулись в простое и подозрительно понятное меню. Податливый сенсор услужливо прокручивал перед глазами всё содержимое. Что искать? Рэйвен сделала вдох, воткнула курсор в строку поиска и начала печатать:

ЭШБИ РЭЙВЕН ДОСЬЕ

Файл нашёлся мгновенно, но открываться по первому требованию не хотел.

ТРЕБУЕТСЯ ИНОЙ УРОВЕНЬ ДОСТУПА

– Издеваешься, – прошептала она в пустоту.

Для проверки вбила первое попавшееся имя: ВЕКС. Досье открылось сразу и целиком: с фотографиями, личными данными, рейтингами, медицинской картой и даже отметкой внутри о перенесённой в детстве кори.

– Только меня прячут. Почему? – Пальцы начали перебирать все возможные варианты:

ЭШБИ РЭЙВЕН ДОКУМЕНТЫ

РЭЙВЕН ЭШБИ МЕСТО РАБОТЫ

Э.Р. СВЕДЕНИЯ

Р.Э. СПРАВКА

Сработало! Экран моргнул и выдал единственный результат: тонкий скан старого документа, пожелтевшего от времени, что было заметно даже на экране. Справка о поступлении.

Приют «Надежда», Сектор-8. Возраст: четыре месяца. Состояние здоровья: удовлетворительное. Строчки казённого текста побежали по экрану: дата поступления, номер койки, отметки о состоянии здоровья на протяжении многих лет. Ниже – список законных представителей:

САРА РОСС – биологическая мать. Статус: мертва.

В.Э. – иное лицо, уполномоченное на принятие решений в интересах несовершеннолетней. Статус: засекречено.

Рэйвен моргнула несколько раз подряд, уставилась на инициалы, будто это могло как-то помочь понять. Ссылка выдала уже привычное:

ТРЕБУЕТСЯ ИНОЙ УРОВЕНЬ ДОСТУПА

Она вернулась к файлу со справкой, мучительно пытаясь увидеть что-нибудь, ускользающее от взгляда. Прочее. Светло-серый, мелкий, едва приметный шрифт. Переводы в пользу приюта «Надежда» на протяжении многих лет. Суммы, которые Рэйвен даже не встречала на спонсорских контрактах «Мёртвого рейса». Все строки ссылаются на один и тот же документ. Директива от руководства Корпорации. Текст, как и полагается, был кратким и сухим:

Во исполнение распоряжения № 734/1-Р от [дата]. Обеспечить исключение объекта Р.Э. из каталога для потенциальных опекунов. Вносить в реестр только по личному запросу с подтверждённым уровнем доступа «Субъект Обработки». Лицо, уполномоченное на принятие решений: В.Э. Подпись. Дата.

Меня прятали. Мысль проскочила так естественно, что Рэйвен стало не по себе от простоты этого вывода. Назад, назад, обновить, Сара Росс, досье. Открылось без всяких ограничений. На экране появился портрет, который Рэйвен приняла за съёмку с фронтальной камеры, но покачав головой убедилась, что это просто фотография. Фотография женщины, на которую Рэйвен была похожа как две капли воды.

РОСС САРА. ИНЖЕНЕР, ОТДЕЛ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫХ РАЗРАБОТОК

Дата приёма на службу. Послужной список. Список проектов с её участием. Засекречено. Всё засекречено. Дата увольнения с прикреплённым к ней документом. Решение суда.

ОСНОВАНИЕ: НАРУШЕНИЕ ТРУДОВОГО ДОГОВОРА. ПОТЕНЦИАЛЬНОЕ РАЗГЛАШЕНИЕ СИСТЕМНО ЗНАЧИМОЙ ИНФОРМАЦИИ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ КОРПОРАЦИИ.

ПРИГОВОР: ВЫСШАЯ МЕРА НАКАЗАНИЯ. ПРИВЕДЁН В ИСПОЛНЕНИЕ.

Рэйвен прочитала это трижды. Казнена. Её мать. Которую она никогда не видела. Память о которой умещается в одну коротенькую диктофонную запись: «Ты сильная. Сильнее, чем думаешь».

– Мама, – выдохнула она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Кому на самом деле ты это говорила?

Посреди ровного гула серверной Рэйвен стояла неподвижно, тихонько шмыгая носом так, чтобы не быть громче вентиляторов. Одна рука крепко, до хруста пластика сжимала диктофон, другая – касалась фотографии на экране терминала. Изображение елозило вниз и вверх, послушно отрабатывая касания пальцев, пока случайно не сорвалось резко вверх. Перед глазами появилась техническая информация судебного решения.

ИСТЕЦ: ВЭЙН ЭШ. ГЛАВНЫЙ РАСПОРЯДИТЕЛЬ ПРОЕКТА «МЁРТВЫЙ РЕЙС»

Рэйвен вспомнила тот пристальный взгляд. Не показалось. Распорядитель действительно пришёл в лаунж-зону только для того, чтобы засвидетельствовать её присутствие. Вэйн Эш. Вэйн. Эш. В.Э. Слёзы перестали наворачиваться на глазах так же внезапно, как и появились. В груди ёкнуло так, будто сквозь тело прошёл разряд от аккумулятора. Рэйвен принялась с удвоенной скоростью листать всё, что попадалось под руку, не было засекречено и могло дать ещё хоть какие-то подсказки, пока не услышала…

Шаги. Медленные и неуверенные. Кто-то тоже искал нужную дверь методом перебора. Приближались. Уходи отсюда. Уходи, уходи, уходи. Она метнулась в проход между стойками, вжалась спиной в холодный металл. Где-то рядом гудел вентилятор, сердце колотилось так, что казалось его слышно снаружи, через дверь, на весь этаж, на весь Шестой Сектор.

Кто-то остановился прямо у входа. Ручка двери дёрнулась. Один раз. Второй, настойчивее. Не поддалась. Рэйвен зажмурилась в надежде, что это сделает её ещё хоть чуть-чуть незаметнее. Ручка дёрнулась в третий раз – и затихла. Шаги потоптались ещё немного за дверью, и через секунду стали отдаляться в глубину коридора.

Она понимала, пора уходить. В следующий раз тот, кто только что дёргал ручку, вернётся с ключом. Здравый смысл кричал в голос: встать, стереть за собой следы входа, выйти как ни в чём не бывало. Рэйвен поднялась, посмотрела на терминал, всё ещё светящийся карточкой матери. Ещё минутку.

S.ROSS@EXPDEVDEPARTMENT.COM

Рабочая почта. Она открыла её без особой надежды. Кому писать, если ты уволена и мертва. Оказалось – было кому. Сара продолжала пользоваться ей даже после увольнения. Несколько месяцев, что прошли между увольнением и казнью, были заполнены письмами единственному адресату:

ASH_BEE@MAINDEPARTMENT.COM

«Вэйн,

Сегодня она сказала «папа». Я не знаю, откуда она это взяла. Я никогда не произносила этого слова при ней. Но она сказала – глядя в окно, на дроны, которые пролетают над заводом. Может быть, она видела тебя в одном из них? Я хочу думать, что да.

Я знаю, что ты занят. Я знаю, что «Мёртвый рейс» – это твой проект, твоё детище, твоя одержимость. Но у нас есть дочь, Вэйн. Настоящая, живая, которая растёт без тебя. Я не прошу тебя бросить всё. Я прошу тебя просто быть. Хотя бы иногда».

«Моя пчёлка,

Я знаю, что ты не ответишь. Ты никогда не отвечаешь на эти письма – слишком рисково, ты говоришь. Но я всё равно пишу. Потому что если я перестану, то, наверное, перестану существовать окончательно.

Рэйвен сегодня сделала первые шаги. Прямо по комнате, от кровати до стола. Четыре шага. Я считала. Она улыбнулась, посмотрела на меня. Знаешь, что я увидела? Тебя! В её глазах. Они точно твои! Прямо также горят азартом, как у тебя, когда ты проектируешь новый этап трассы. Или такие же холодные и сосредоточенные, когда нацелена на результат.

Приходи. Хотя бы на час. Я поставлю чай, который ты любишь, с бергамотом и корицей. Посидим на крыльце, пока Рэйвен спит. Молча. Обещаю, ни слова о твоей работе.

С любовью,

Сара»

Рэйвен сглотнула. Экран слегка рябил, реагируя на дрожащие пальцы. Мама любила его. По-настоящему. Каждое письмо было пропитано нежностью и одновременно тревогой, что густела от письма к письму, как масло на холоде, превращаясь в предчувствие.

Последнее письмо. Входящее. От Вэйна.

«Сара,

Прости меня. За всё. За то, что так и не пришёл. За то, что долго не отвечал. Я бы всё отдал, чтобы быть рядом с вами обеими. Но пока никак – слишком многое завязано на мне одном, слишком многие смотрят. Потерпи ещё немного. Ты даже не представляешь, как скоро всё это закончится.

С любовью,

Твоя пчёлка Эш»

Рэйвен стояла, не в силах пошевелиться. В груди было больно так, словно изнутри работали резаком по металлу. Письма обрывались ровно там, где должна была начинаться правда. Рэйвен перевела взгляд на другую вкладку, туда, где значилась дата подачи судебного иска против Сары Росс. Числа совпали, день в день.

Он знал. Писал это своей женщине, своему ребёнку, и уже знал, чем всё закончится. Отец. Слово крутилось в голове отдельно от его смысла. Как шестерёнка, что вхолостую идёт в коробке передач и не желает становиться в паз.

Главный Распорядитель – мой отец.

Главный Распорядитель – палач моей матери.

И это один и тот же человек.

Глава 12. «Холодный душ»

Одинокий бокал стоически выдержал и появление Главного Распорядителя, и душащие басы танцевальной музыки сразу после его ухода. Но поток разгорячённого воздуха от огненного вихря по имени Рэйвен, что пронёсся мимо, стал для него последним ударом. Слегка покачнулся, по привычке жалобно звякнул о стеклянную столешницу и, скатившись без преград, самодовольно разбился.

– Рэй… – только и успел бросить вслед Кейд с дивана, – вен.

Она не услышала. Кейд дёрнулся всем телом, но через мгновение вернулся в ту же позу и принялся разглядывать блеск осколков на полу. Сейчас любое движение лишь привлечёт внимание, станет явной демонстрацией того, что ему не всё равно. Для тех, кто следит. Вокруг продолжалось веселье. Завтра они снова будут ненавидеть друг друга, будут стрелять друг в друга, но сегодня они ведут себя как обычные офисные клерки на корпоративе, вышедшем из-под контроля.

В центре зала Дизель, активно жестикулируя, пытался донести Линксу, что его способ красть топливо – это «искусство», а не «воровство». Линкс тем временем успел налить себе третий бокал и уже с трудом попадал им в рот, разбрызгивая напиток на штаны. На соседнем диване возле столика сидел Шеппард, уткнувшись в планшет. Чуть поодаль тенью виднелась Нова, выдававшая себя слишком частыми прикладываниями к коктейльному бокалу. Каспер пытался увести куда-то в тень перепуганную официантку, но та ловко вывернулась из его захвата и исчезла в толпе. Сквозь гул танцевальной музыки доносились другие знакомые голоса, смех и звон разбитой посуды.

– Скучаешь по своей рыжей? – голос возник внезапно, как и его обладательница.

Узнать его не составило никакого труда. Вайпер плюхнулась на край дивана, положив ногу на ногу так, что разрез на её комбинезоне оголил бедро.

– Ты пришла сюда, чтобы поговорить со мной? – спросил Кейд.

– Нет, – она фыркнула и откинулась на спинку дивана, демонстративно закидывая руки за голову. – Я пришла сюда, чтобы развлечься. А ты тут просто сидишь, как памятник самому себе.

Кейд перевёл взгляд на неё. В свете разноцветных ламп её платиновые волосы отливали серебром, глаза – чернее обычного, а в уголках губ напрашивалась хищная улыбка. Оглядевшись по сторонам, она приметила сидящего по другую руку Шеппарда.

– О, а вот и наш гениальный тактик, – Вайпер с кошачьей грацией переплыла на соседний диван. – Скучаешь, солдатик? А что у тебя там на планшете? Считаешь свои завтрашние очки?

Шеппард невозмутимо погасил планшет и отложил его в сторону. Он явно не из тех, к кому подходили так... демонстративно.

– Вайпер, – кивнул он сухо. – Вечер.

Она подвинулась к нему поближе, почти прижимаясь. Рука сначала легла на плечо Шеппарда и тут же плавно поплыла по лацканам и воротнику. Пальцы игриво теребили узел галстука и золотую цепочку булавки на нём. Она делает это специально. Для меня.

– Знаешь, – сказала она Шеппарду, чуть наклонив голову, так что её волосы скользнули по его плечу, – а ты мне всегда казался самым нормальным из всей этой компании. Не как некоторые, – она бросила короткий взгляд в сторону Кейда, – которые делают вид, что им всё равно.

– Я не… – начал он.

– Не усложняй, – перебила она. – Мы тут все взрослые люди. Или хотя бы притворяемся.

Вайпер скользнула ладонью по затылку Шеппарда, позволив утонуть ей в его волосах. Она мягко подвинула голову парня к себе и слилась с ним в поцелуе. Когда она отстранилась, на её губах играла та самая улыбка – азартная и торжествующая, которую Кейд помнил по их первым гонкам.

– Я правильно понимаю, что должен сказать – мне это было приятно? – спросил Шеппард всё ещё строго, но с явным интересом.

Вайпер залилась смехом, звонким и острым, как осколки стекла, которые до сих пор валялись на полу у дивана.

– Нет, – ответила она, отрывая его от дивана под руку. – Наоборот. Цени честность.

И повела его к выходу из лаунж-зоны. Шеппард пошёл за ней с таким видом, будто выполнял боевую задачу. Это могло бы выглядеть даже забавно. Но Кейду было не до смеха. Взгляд вновь зацепился за осколки бокала на полу. Некоторые из них оставались достаточно крупными, чтобы Кейд мог видеть происходящее вокруг через отражение на стекле. До тех пор, пока на них не легла тень, шелестя бархатным платьем цвета графит. Нова бесшумно приземлилась вплотную к Кейду.

– Твоё? – она неловко кивнула в сторону осколков.

– Уже нет.

– Тоже неплохо. Составлю тебе компанию.

После этих слов на пол полетел ещё один бокал, но уже из рук Новы. Теперь россыпь осколков под их ногами напоминала звёздное небо. На обычно бледном лице девушки заметно разгорался румянец, маслянистый взгляд скользил по Кейду, как будто прицениваясь. Нова качнулась ближе, прислонившись грудью, её голова нежно опустилась на его плечо.

– Ты такой... спокойный, – сказала Нова, глядя в пустоту перед собой. – Мне нравится. Все вокруг носятся, орут, пытаются что-то доказать. А ты просто сидишь. Как скала.

– Это не спокойствие, – сказал Кейд. – Это усталость.

– Какая разница? – она сказала это с горькой усмешкой. – Главное, что ты не бегаешь. А я устала от тех, кто бегает. От тех, кто строит из себя кого-то, кем не является.

Её рука легла на его колено – легко, почти невесомо. Пальцы, покрытые идеальным маникюром, слегка сжали ткань брюк. Кейд перевёл взгляд на её ладонь. Выпила. Много.

– Нова, – сказал он ровно. – Ты пьяна.

– Немного, – она повела рукой вверх по ноге Кейда. – Но я знаю, что говорю. Ты не такой, как они. Я вижу. Ты тоже терял кого-то. Я чувствую.

– Все здесь кого-нибудь теряли, – сказал он. – Это смертельная гонка. Она не даёт ничего, кроме потерь.

– Значит, ты понимаешь, – Нова подняла голову с плеча, её дыхание коснулось его щеки. – Ты понимаешь, как это – смотреть, как кто-то умирает, и ничего не мочь сделать.

Кейд знал, о ком она говорит. Её парень, который разбился у неё на глазах. Обычно Нова не говорила об этом вслух, но сейчас слова сами вырывались наружу, разбавленные алкоголем и одиночеством.

– Понимаю, – тихо сказал Кейд.

– Тогда, – она подалась ещё чуть вперёд, касаясь губами его уха, – почему мы оба сидим здесь одни?

– Потому что это ничего не изменит, – сказал он, мягким, но уверенным движением убирая руку Новы, которая почти добралась до паха.

– Ты... – начала она.

– Иди. Выспись. Завтра будет новый этап.

Нова отстранилась и несколько секунд смотрела пустым взглядом на Кейда. Сложно было что-то разглядеть в этих глазах. Как вдруг также бесшумно встала и молча удалилась в противоположную сторону лаунж-зоны. Там на похожем диване развалился Дизель. Кейд видел, как она опустилась рядом с ним, как тот поднял голову и удивлённо уставился на неё. Ещё пара мгновений и они слились в объятиях и поцелуях. А под ногами Кейда всё так же сияло звёздное небо. До тех пор, пока его не раздавил тяжёлый ботинок сорок пятого размера.

– Где она? – прохрипело над головой.

– Кто? – спросил Кейд не поднимая головы.

Он знал. Единственный человек в этом месте, обладающий грацией и повадками медведя, что ещё совсем недавно грозился Кейда убить.

– Рэйвен! – Райкер чуть не сорвался на крик, но вовремя осёкся, заметив, как пару голов повернулись в их сторону. – Она ушла больше часа назад. Я искал везде. Везде, Кейд. В гримёрке её нет, в атриуме нет, на террасе пусто. Где она?

– Не знаю.

– Как это не знаешь?! – Райкер шагнул ближе. – Она же твой штурман!

– Я не слежу за ней.

– Ты хоть понимаешь, что она может попасть в беду? – процедил он сквозь зубы. – Ты вообще понимаешь, что вокруг творится?!

– Я понимаю ровно столько, сколько мне нужно, – сказал Кейд. – Хочешь её найти – ищи. Я не держу её на поводке.

– Ты не человек, – выдохнул Райкер. – Ты просто... машина для убийств.

– Взаимно, – кивнул Кейд. – Иди.

Райкер скрипнул песком, в который превратились осколки под его ногами, развернулся и пыхтя пошёл на очередной круг поисков. Лаунж-зона выдыхалась. Гул голосов схлынул, оставив после себя давящую тишину. Последние из присутствующих расползались, уступая место многочисленным уборщикам в одинаковых костюмах, заполняющим весь обзор.

Кейд поднялся с дивана, чувствуя, как затекли ноги, и двинулся к барной стойке. Там он схватил чей-то недопитый стакан и, не глядя, сделал глоток. Горло обожгло чем-то крепким, с привкусом карамельного сиропа, которым разбавляли горечь. Рэйвен. Где же ты? Мысль пришла и мгновенно ушла, оставив только глухое раздражение. Пора возвращаться в гонку, с ней или без неё.

Коридоры встретили его тем же серым однообразием. Световые панели на потолке работали через одну, отбрасывая длинные тени, которые тянулись за ним, как хвост. Кейд шёл не разбирая дороги, сворачивал наугад, дёргал ручки – одна за другой, механически, без надежды. За дверями открывались кладовки, технические ниши, пустые комнаты с голыми стенами.

– Чёрт, – выдохнул он в пустоту. Голос прозвучал глухо, словно стены впитывали звуки, не выпуская их обратно.

Он остановился на развилке, прислушался. Справа показался едва уловимый шорох. Кейд осторожно прошёл ещё несколько шагов. Шорох становился отчётливее, но не громче. Он шёл на звук, как на маяк, пока не упёрся в очередную дверь с потёртым номером. Дёрнул ручку. Заперто.

Сквозь пластик двери доносились звуки: шорох чьих-то ног, легкие скрипы металла, стук, приглушённое движение. Кто-то точно внутри. Она? Кейд снова дёрнул ручку, постучал в дверь – раз, другой. Никакой реакции. Только шум затих. Он отступил на шаг, разглядывая дверь – такая же серая, такая же безликая, как все предыдущие. Кейд дёрнул ручку в последний раз, с силой, но она так и не поддалась.

– Так, стоп, – Кейд тряхнул головой. – Я здесь гримёрку ищу в конце концов.

Он перестал штурмовать закрытые двери и стал просто блуждать по безликим коридорам, пока не наткнулся на приоткрытый вход в помещение № 148. Их гримёрка. А в ней – отчётливые следы присутствия. Рэйвен пронеслась здесь как маленький ураган: кресла сдвинуты в сторону, ящики трюмо вскрыты будто в поисках драгоценностей, на полу у дальней стены валяется комок розовой ткани, прижатый прямоугольным куском янтаря. Ушла. Сделала правильно. К горлу накатила горечь и ощущение лёгкой тошноты. То ли от происходящего в Стеклянном Куполе, то ли от неизвестного напитка, разбавленного карамельным сиропом.

«Глупо было отпускать её из виду. Но она сделала единственное, что могло бы прийти в голову нормальному человеку в этом цирке. Сбежать. Я бы тоже ушёл, но не смог. Чемпион должен быть заметен, чемпион должен улыбаться, чемпион должен… Может, она уже поняла, что Кейд – не тот, кто ей нужен. Быстро учится. Быстрее, чем я в её возрасте. Единственная, кто здесь ещё ни разу не притворялся. Или мне так кажется? Нет, такую искренность невозможно изобразить без фальши. Её глаза, касания, которые в моменте подарили тепло и спокойствие. Надеюсь, ушла не навсегда»

Костюм, рубашка и шёлковая перчатка повисли на спинке кресла. Не было ни желания, ни ловкости протеза для того, чтобы аккуратно повесить этот маскарад на плечики. Кейд залез в свою привычную одежду, не забыв накинуть капюшон толстовки на голову. Всё как в старые добрые времена в Последнем повороте, как привык за последние два года.

На выходе Кейд задержался, чтобы бросить последний взгляд на смятое розовое платье в углу. Мерцающий свет пустынного коридора выхватывает его знакомый профиль: шрам вдоль челюсти, плотно сжатые губы, глаз, вновь холодный и усталый. Через секунду захлапывает дверь, датчик на которой прилежно сменяет цвет с зелёного на красный. Свобода?

Шипение закрывающихся дверей Стеклянного Купола вернуло Кейда в понятный мир «Мёртвого рейса». Сейф-зона встретила его полумраком. Генераторы гудели по-прежнему ровно, но голограммы и прожектора на мачтах уже погасли. Остались только дежурные фонари по периметру, да редкие синие вспышки турелей, перемигивающихся в ночном режиме. Девять машин, как спящие звери, отдыхали от своих хозяев, изредка постукивая и поскрипывая остывающим металлом. Над головой сгустились тучи, плотнее обычного смога.

Ноги сами несли Кейда к дальнему краю сейф-зоны, туда, где ещё несколько часов назад ревела толпа и тянула руки сквозь ограждение так, будто от этого зависела их жизнь. Теперь навес из лёгких алюминиевых ферм и полупрозрачного пластика покачивался на ветру, поскрипывая креплениями. Вокруг складного столика, за которым он раздавал автографы, по композитному покрытию разлетелись открытки. Десятки маленьких Кейдов смотрели на настоящего с одинаковой отрепетированной улыбкой. Просто мусор. Ветер гонял их по площадке, как сухие листья. Но столик оказался занят: на нём взгромоздилась сгорбленная фигура в серой толстовке с выцветшим принтом «Фантома».

Кейд остановился в паре метров, под открытым небом, глядя на неё, и не знал, что сказать.

– Рэйвен.

Она не подняла головы, только пальцы чуть сильнее сжали ткань на толстовке.

– Замёрзнешь тут, – сказал он погромче.

– Ты знал? – спросила она не оборачиваясь.

– Что?

– Не строй из себя дурака. – Голос Рэйвен сорвался.

Из-под серого капюшона наконец показалось лицо с опухшими и красными глазами. На щеках уже высохшие дорожки от слёз, к которым прилипли растрепавшиеся рыжие волосы. Рэйвен поднялась рывком, стол проехал по покрытию с противным скрежетом.

– Я не строю. – Кейд в уме перебирал варианты, но ни один не подходил под ситуацию.

– Хватит! С меня хватит этого твоего каменного лица!

– Я не понимаю, о чём ты.

– Конечно, не понимаешь. – Она рассмеялась, коротко и с горечью. – Ты вообще хоть раз что-то понимал? Или просто делал вид?

Ветер качнул пластиковый навес, на крыше которого начало шуршать – мелкие капли моросящего дождя. Кейд не пошевелился.

– Хладнокровный, – сказала Рэйвен, шагнув к самому краю навеса. – Убийца. Вот кто ты. Не чемпион. Не спаситель «Последнего поворота». Кровожадный актёр, что умеет улыбаться в камеру.

– Рэйвен…

– Не зови меня так! – Она ткнула пальцем в его сторону. – Ты же не ребёнка спасал в «Индустриальном аду». Тебе просто нужен был повод её убить. Как удобно вышло, правда?

– Это не...

– Правда! – Ладонь Рэйвен звонко шлёпнула по столу, отчего последние открытки посыпались на асфальт. – Ты убил её! Ты давил педаль до упора, разве нет? Я сидела рядом! Я видела, как ты улыбнулся, когда её машина влетела в стену!

Морось усилилась. Покрупневшие капли уверенно постукивали по навесу и, кажется, по голове через капюшон. Доставалось и открыткам, лица на которых расплывались в ужасные гримасы от размокания.

– Сойка, – продолжала Рэйвен, загибая пальцы. – Грин. Твич. И я… Следующая?! Ты ведь так же спокойно, так же хладнокровно, как с Дамианом – два часа, Кейд, два часа с телом в кабине, – так же сделаешь это со мной. Когда прикажут.

– Откуда…

– Неважно! – Она мотнула головой, мокрые пряди никак не хотели отлипать. – Важно, что заказчик уже наверняка перевёл тебе кругленькую сумму. Главный Распорядитель ведь щедро платит за грязную работу. Особенно когда работа личная.

– Личная?

– Вэйн Эш, – сказала она. – Главный Распорядитель. Мой отец.

Последние слова дались Рэйвен с огромным трудом. Тем временем капюшон Кейда промок насквозь, капли с него стекали по лицу. Пара сорвалась с подбородка, упала на протез – туда, где медные прожилки выходили из-под рукава. Рука судорожно дёрнулась, будто через неё пропустили ток. Механическая ладонь на секунду сжалась в кулак, но Кейд не отвёл взгляда от Рэйвен, лишь приметил, как погас ещё один огонёк на суставе. Пазл сложился. Только оказался вывернут наизнанку.

– Это было очевидно, Рэйвен Эшби. – Кейд помедлил, взвешивая каждое слово. – Я думал, это ты. Не наоборот.

Рэйвен отступила на шаг и запнулась о злосчастный столик.

– Ты? Подозреваешь меня? – её голос сорвался на сдавленный смешок. – Ты совсем сдурел?

– Засомневался ещё в предстартовых боксах, – продолжил Кейд. – В первый раз, когда услышал твою фамилию. Слухи ходили давно. Про Эша. Думал, что это просто грязь и сплетни, как про любого человека из корпорации. Но потом я увидел его…

– На встрече со спонсором? В лаунж-зоне? Когда? Когда ты продал меня?

– Перед самым стартом. В твоих глазах. Холодная искра, расчётливая, с готовностью на всё ради достижения цели. Ошибки уже быть не могло.

– Это был страх, – попыталась оправдаться Рэйвен. – Обычный страх.

– Нет. Страх выглядит иначе. Поверь, я видел его много раз.

– И что, решил просто приглядывать за мной? – Она пыталась перекричать усиливающийся шум дождя так, что это было похоже на истерику. – Проверял, не потяну ли я тебя за собой на дно? Врал мне, чтобы я была стабильнее, как та деталь в моторе?

Толстовка Кейда давно промокла насквозь. Он физически не мог, но ощущал, как влага просачивается под старую изоленту протеза. С глухим щелчком искусственная рука согнулась в локте, и сразу же выпрямилась, безвольно повиснув. Ещё не все погасли. Значит, не труп. Рэйвен застыла, не понимая, как на это реагировать.

– Я ждал, чтобы понять, на чьей ты стороне, – ответил Кейд. Вода заливала лицо, но он не моргал. – Я не сразу понял, что это за запись у тебя на диктофоне.

Её рука инстинктивно метнулась к шее, сжимая потёртый кожаный шнурок.

– Но потом догадался. Это твоя мама, Рэйвен. И запись предназначалась тебе. Прислушайся внимательнее, – сказал он, перекрикивая ливень. – На заднем фоне есть детский лепет. Это была ты, Рэйвен. Там, когда она это говорила. Она разговаривала в тот момент с тобой.

– НЕ СМЕЙ! – теперь голос сорвался в настоящий крик, а не попытку быть громче дождя. – Про мою маму. Ты… ты даже не знаешь её.

— Рэйвен…

— ЗАТКНИСЬ! Ты услышал эту запись первый раз в жизни и уже решил, что имеешь право... Что? Утешать меня? Объяснять мне мою же мать?

– Я просто хотел...

– Мне плевать, чего ты хотел! – Глаза, ещё минуту назад мокрые от беспомощных слёз, теперь полыхали дикой яростью.

Не сказав больше ни слова, Рэйвен шагнула из-под навеса прямо в ливень. Бросилась прочь, мимо Кейда, только в этот раз обдав не теплотой, а пронзительным холодом.

– Рэйвен!

Крик утонул в шуме дождя, будто его и не было. Она растворилась среди спящих машин, среди мокрого металла и бликов дежурных фонарей. Резкий и внезапный гудок клаксона заставил его отпрянуть. Прямо к месту парковки, разбрызгивая грязные фонтаны из луж, подрулила транспортная фура. Тормоза взвизгнули, гидравлика, чихнув, стравила давление, отрезая Кейду путь к беглянке.

– Кейд Рэйс! – раздалось из громкоговорителя на фуре. – Пройдите в кузов немедленно!

Борт грузовика начал опускаться с механическим воем, открывая нутро прицепа. Внутри находились двое: очередной безликий охранник и он. «Фантом».

– Обновлённая версия, полный привод, броня по спецификации спонсора, – скороговоркой сообщил куратор, уже суя в руки планшет. – Мелкий ремонт по типу замены стёкол, а также бонусные модернизации в виде подкрыльных спаренных пулемётов.

– А как же…

– Не переживайте, мотор сохранён, только техобслуживание. Также сохранено содержимое салона и багажника, включая запчасти дрона. Всё согласно ранее озвученным условиям. Распишитесь здесь, здесь и здесь в получении материальной части контракта. Детальные требования со стороны спонсора вы получите в ближайшее время на персональном брифинге.

Протез дёрнулся, отказываясь держать стилус. В ближайшее время. Кейд перехватил планшет здоровой рукой и коряво вывел подпись, пока дождь барабанил по крыше фуры и по всему, что осталось снаружи, под открытым небом.

Глава 13. «Отсюда и до конца»

Невыносимо больно тянуло шею, но открывать глаза Кейду не хотелось. Утро в Шестом Секторе не начиналось, оно медленно наваливалось на всех обитателей. Солнце не решалось лезть сквозь грязно-серые облака, пытаясь вместо этого редкими лучами-щупами найти признаки жизни на земле. Кейд не сразу понял, где находится. Не до того пока. Он чувствовал, как каждый позвонок верно и неотвратимо напоминает о вчерашнем дне. И о ночи.

А вокруг кипела жизнь: вчерашняя иллюзия стерильности сейф-зоны смылась ночным дождём. Грузовые дроны с мерным гулом проносились над площадкой, хватая гидравлическими захватами детали ограждающих конструкций. Кусок безупречной реальности Верхних Секторов оставил после себя лишь осколки мокрого композита в лужах и пятнах машинного масла. Где-то сзади глухо прогремела жестянка. Кто-то из механиков небрежно швырнул пустую канистру, и та покатилась, пока не увязла в грязной луже. Кейд с трудом повернул голову, чтобы рассмотреть происходящее вокруг внимательнее.

Двое мужиков в промасленных комбинезонах размахивали руками у капота «Жнеца», не замечая никого вокруг. Их грубые ругательства просачивались в кабину «Фантома» едва различимым ворчанием. Вслушиваться не хотелось, и глаза Кейда приступили к изучению всего горизонта. Мимо почти бесшумно проплыл «Буревестник» – кибер-безумие Каспера, которого не было видно за бронелистами, утыканными камерами и датчиками вместо стёкол.

Чуть поодаль посреди серости сейф-зоны зияла чёрная дыра. Кейд потёр глаза. Нова, кто ж ещё. Матово-чёрная «Вдова» с наглухо тонированными стёклами служила удобной подставкой для гонщицы, что замерла с отстранённым взглядом, держа в сантиметре от фарфорово-бледного лица большую чёрную кружку. Дизеля рядом не было.

Только на другом краю сейф-зоны наворачивал круги Линкс на своём «Скарабее». Что-то завораживающее было в этом танце безумия, хоть чисто технически это была всего лишь попытка согреть себя и машину. Жалобно скрипнул протез, на секунду моргнув остатками живых лампочек. Кейд медленно, через ноющую боль повернул голову в исходное положение, откинул на подголовник и на секунду прикрыл глаза. Ещё немного. Но мир вокруг думал иначе.

С грохотом и визгом тормозов неподалёку от «Фантома» остановилась «Гроза», чей двигатель хрипел, как старый пёс после долгой пробежки. Пассажирская дверь распахнулась, и из неё с грациозной лёгкостью выпорхнула Рэйвен, шлёпнув берцами по луже. Веер брызг не привлёк её внимания. Она развернулась на месте и, зацепившись за крышу, наклонилась внутрь. Туда, где сидел Райкер. Чуть подалась вперёд, задержалась на несколько секунд, рыжие волосы скользнули по дверной раме, закрывая обзор. Поцеловала? Странное чувство.

Рэйвен отстранилась и похлопала ладонью по борту «Грозы». Пикап дёрнулся с места и покатил к выезду из сейф-зоны. Напоследок она небрежно махнула вслед, через плечо, как машут знакомому, с которым договорились встретиться через несколько часов, и подошла к «Фантому». Её руки опёрлись на капот и несколько раз качнули машину, проверяя подвеску. Пальцы скользнули по свежей краске и новым заклёпкам, взгляд задержался на спаренных пулемётах, что торчали из-под крыльев. Хмыкнула. Серо-зелёные глаза упёрлись прямо в Кейда сквозь лобовое стекло. Он ответил взаимностью. Секунды растягивались в минуты, ни один не моргал, но за одинаковыми взглядами каждый смотрел на своё.

«И куда делся чемпион? Жалкий парень с тёмными кругами под глазами и неказистым шрамом на лице. Даже тогда, в вездеходе он смотрелся более уверенным, пока висел в наручниках под потолком. Одинокий – это было в нём с самого начала, просто раньше не разглядела. Теперь просто попутчик до финишной черты. До туда, где я смогу спросить то, что не успела мама. Остальное неважно»

Стекло между ними было готово расплавиться от холодного и всепрожигающего взгляда. Научилась не моргать. Как отец. Кейд силился понять, но на её лице не отражалось ничего, ни одной эмоции.

«Рэйвен осталась там, в кабине с Райкером. А ты? Ты что такое? Машина мести для… кого? Меня? Распорядителя? Или всех и сразу? Чёрт, это было важно ещё вчера, но уже не сейчас. До конца рейса мне нужно одно: спасти людей из «Последнего поворота». И забрать Вайпер. Остальное неважно»

Рэйвен не спеша обошла машину, потянула ручку пассажирской двери. Снаружи хлынул утренний шум: гул моторов, отдалённый голос диктора по громкой связи, лязг металла, чей-то хриплый смех. Скрип дверных петель, и снова глухая тишина. Без лишних слов пристегнулась, рукой поправив кофту там, где недавно был диктофон. Плечи расслаблены. Руки сложены на коленях, будто их некуда деть. Молча ждала.

Ключ зажигания слегка повернулся, щёлкнув. В салоне прозвучало мягкое «дзынь», замигали лампочки на приборной панели. Рэйвен сдавленно хихикнула, стараясь не терять самообладание. И что они понаделали тут? Ключ повернулся дальше с лёгким сопротивлением, двигатель «Фантома» отозвался знакомым хриплым рыком, приветствуя своего пилота. Кейд просто отпустил сцепление, и машина послушно покатилась к выезду, лавируя между лужами и обломками вчерашней иллюзии. Рэйвен не сказала ни слова, не повернула головы. Снаружи, из оставшихся в живых динамиков сейф-зоны донёсся знакомый синтезированный женский голос:

Внимание, экипажи! Приветствуем на промежуточном этапе «Великая Перетяжка»! Маршрут: Сектор-6 – граница Пустоши. Контрольных точек нет. До открытия зоны третьего этапа – 24 часа. Рекомендуем уложиться в указанный период. Организационный комитет напоминает: на перетяжке действует режим свободного движения. Запрещено умышленное уничтожение соперников, все иные ситуации будут рассмотрены комитетом в индивидуальном порядке. Убедительно просим немедленно покинуть сейф-зону. Спасибо!

Рэйвен откинулась на спинку сиденья. Тишину кабины разбавлял гул двигателя и редкие поскрипывания протеза, когда Кейд маневрировал между выбоинами. Дорога уходила вперёд широкой полосой разбитого асфальта, стрелка спидометра уверенно ползла вверх: восемьдесят, сто двадцать, сто шестьдесят. Мимо пролетали железобетонные заборы, остовы зданий, где-то за ними ухали прессы и взвизгивали пилы. Граница между Шестым и Седьмым Секторами существовала только на дороге: переход обозначился искусственной неровностью. Как будто здесь естественных не хватает. Сектор-7 отличался лишь ароматами заводских выбросов.

Кругом всё такие же ржавые фермы ангаров да трубы, из которых тянулись в небо жирные хвосты дыма. Три часа одинаковых пейзажей сморят любого. «Вот и она не выдержала», - подметил Кейд, краем глаза наблюдая за Рэйвен, которая вовсю клевала носом. Будильником послужила очередная граница между Секторами, тряхнувшая пассажиров «Фантома». Восьмой. Рэйвен узнала его моментально, хотя ни стены, ни руины, ни изредка появляющиеся люди в серых комбинезонах вокруг никак не отличались от предыдущих двух. Муравейник, который не останавливается ни на секунду. Она всматривалась в прохожих так, будто хотела найти среди них кого-нибудь знакомого. Призраки её прошлого.

Кейд не стал задерживаться, лишь поддал газу и посигналил пару раз, чтобы не зацепить прохожих. Чем дальше на юг, тем тоньше становился слой жизни. Сектор-8 остался позади, и дорога начала меняться. Асфальт сменялся бетоном, бетон – укатанной землёй. По краям всё чаще торчали обломки плит, ржавые каркасы зданий. Дыхание пустоши чувствовалось уже здесь, хотя до неё ещё доброго полдня пути. Сто шестьдесят, сто двадцать, восемьдесят…

Пыльная дорога – «Фантом» проглотил бы и не такое – но Кейд сбавлял скорость. Впереди, почти у горизонта замаячила одинокая фигура, поднявшая над головой большой транспарант. Рэйвен прищурилась. Слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, и уже достаточно, чтобы разглядеть аккуратно выведенные краской буквы:

ЖИЗНЬ – ЗА «ФАНТОМА»

Жест был ясен: человек ждал. Ждал их. Именно их. Кейд взялся за руль двумя руками, на всякий случай. Опасный для себя фанат, что просто вышел на обочину, чтобы помахать плакатом. Мог быть просто поклонником. Или ловушкой. В этом мире любая встреча была подозрительной, но Рэйвен смотрела на фигуру и думала о другом.

– Рэйвен?

Она не ответила. Вместо этого её руки потянулись к новенькому пульту управления, удачно размещённому у кресла штурмана. Подкрыльные спаренные. Спонсорский бонус. Кейд на секунду отвлёкся от дороги.

– Что ты делаешь?

Рэйвен откинула защитные скобы. Щелчок. Ещё один. Пулемёты послушно начали подводить ленты к стволам, загоняя первые патроны в патронники. Её указательные пальцы легли на гашетки, большие пальцы ощупывали остальные кнопки с холодной дотошностью, выстраивая систему координат.

– Рэйвен.

Молчание. Кейд сбросил скорость до прогулочной. Казалось, что Рэйвен специально тянет время. Она обращалась с пультом слишком точно для того, кто якобы не знает, что делает.

– Ты тормозишь, – бросила она Кейду, не отвлекаясь от цифр угла наведения на пульте.

Он уже открыл рот, чтобы повторить вопрос, но в этот же момент стволы дёрнулись. Короткая очередь оглушила обоих. Пули прошли на несколько сантиметров выше цели, разорвали плакат в клочья. Буквы рассыпались на обрывки, горе-фанат, завизжав от испуга, бросил остатки картона и рванул в сторону, скрывшись за ближайшим обломком бетона.

– Какого...

Он повернулся к Рэйвен. Штурман сидела неподвижно, её пальцы всё ещё лежали на гашетке. Никаких эмоций. Одновременно с этим из-за обломков здания стайкой вылетели маленькие, юркие дроны-операторы с пульсирующими жёлтыми полосами по корпусам. Они шарахнулись в разные стороны, один зацепил крылом за арматурину, закувыркался, но удержался. Остальные набрали высоту и растворились в серости неба. Рэйвен убрала руку с гашетки. Механизмы защёлкали, возвращаясь в походное положение.

– Кажется, я кому-то испортила рейтинг, – она впервые за день произнесла что-то вслух. Ровно и язвительно.

Даже не повернулась. Рэйвен сидела и смотрела вперёд, на серую ленту дороги, уходящую за горизонт. В кабине вновь воцарилась тишина, но звучать она стала по-другому. Восемьдесят, сто двадцать, сто шестьдесят…

Гнетущую атмосферу внутри кабины теперь прекрасно дополнял вид Десятого сектора: обломки зданий, торчащие из земли, как сгнившие зубы, пустые глазницы окон, ни одной живой души на обочине. Глаза немного пощипывало от пыли, просачивающейся через воздухозаборники.

– Как-то слишком тихо, – констатировала Рэйвен, расщедрившись на вторую реплику за день.

Она наклонилась вперёд, и пальцы её легли на панель управления рацией. Короткий щелчок включения, и в кабину хлынул шипящий, рваный поток помех. Изредка сквозь статику прорывались невнятные писки. Короткие, ритмичные, будто кто-то нажимал клавиши, не зная, слушает ли кто. Мёртвый эфир. Кейд протянул руку к тумблеру, как вдруг:

…Я знаю, ты меня слушаешь!

…Отвечай, красавица. Хватит прятаться!

[шипение эфира]

Кейд и Рэйвен переглянулись, хотя это не входило в их планы.

…Нова, мать твою! Я тебя видел.

…Чего молчишь? Язык от усталости не ворочается?

[шипение эфира]

[щелчок, писк, щелчок]

…Понимаю, после такой-то бурной ночи. ХАХАХХАХАХ!!!

Кейд неожиданно для себя поморщился, вспоминая, чем для Новы кончилась вчерашняя вечеринка, но переключать канал не стал. Рэйвен же приметила на горизонте облако пыли. Кто-то из этих двоих.

…Ну помолчи. Вчера тоже сначала молчала, зато потом… УХХХ!! Надо повторить.

…А ты знала, что клешню на «Гнусе» я называю «нефритовый стержень»? Потому что он такой же могучий и большой, как и мой.

[писк, щелчок, писк]

…Вот! Молчание – знак согласия.

[шипение эфира]

Внимание привлекло ещё одно облако пыли, которое теперь мелькало в зеркале заднего вида. От первого оно отличалось только наличием чёрной точки в центре. «Вдова» бесшумно летела на обгон.

…Помнишь, как он упирался? Предлагаю ролевую игру: «Гнус» - это я, «Вдова» - это ты. Чур я вхожу сзади.

[щелчок]

…Слишком много болтаешь, Дизель.

Рация внезапно перестала генерировать пошлости. Вместо них зазвучал тихий, но леденящий душу женский голос. «Вдова» обогнала «Фантом» в два счёта, стремительно сближаясь с облаком пыли на горизонте.

…Я слушаю твой бред уже три минуты. Хватит.

…Эта ночь была скучнейшей в моей жизни.

[шипение эфира]

…Детка, да я же просто…

[писк]

…Я тоже просто. Просто считала лампочки на потолке, пока ты пыхтел.

…Удивительно, как ты смог вообще что-то сделать, прежде чем вырубился.

…Даже неловко за тебя.

[щелчок, щелчок, щелчок]

…Да ты сучка!

…Я тебя сейчас…

В эфире вновь повисло шипение. С почтенного расстояния из «Фантома» было видно, как две машины кружат в пыльном мареве, словно хищники, пытающиеся укусить друг друга. «Вдова» выписывала такие дуги, что Дизель не мог её достать.

…Всё. Я наигралась.

[шипение эфира]

Взрыв был негромким, но плотным. Коллекция баков с топливом и маслом на «Гнусе» сдетонировала почти одновременно, выбросив в небо оранжевый гриб, который тут же осел густым чёрным дымом. Огонь быстро погас на пустынном ветру. Силуэта «Вдовы» уже не было видно.

[писк, писк, щелчок]

…Вот это меня возбудило гораздо больше.

…Прощай, Дизель. Наша встреча была ошибкой.

[щелчок, шипение эфира]

Ветер обнажил то, что осталось от «Гнуса» на дороге. В кабину потянуло смрадом сгоревшей резины и краски. «Фантом» уверенно приближался к чёрному, дымящемуся каркасу, на котором плясали редкие язычки пламени. Кейд не собирался сбрасывать скорость и разглядывать, но глаза зацепились сами. Рама багги, когда-то оранжевая, теперь почернела и скрутилась, клешня, названная «нефритовым стержнем», торчала из-под обломков, как лапка раздавленного насекомого, обугленное тело всё так же держалось за руль.

– Кейд. Там…

Он оторвал взгляд от останков и перевёл его на Рэйвен, пытаясь сосредоточиться на том, что она говорит.

– Масло. На двенадцать. Манёвр нужен…

Он не увидел. Тёмное, радужно поблёскивающее пятно, разлившееся поперёк дороги на добрых тридцать метров. «Фантом» влетел в лужу на полном ходу. Слишком поздно. «Фантом» заскользил, как по льду, и Кейд чувствовал, как теряет контроль над машиной.

– Держись! – рявкнул Кейд.

Крутанул руль вправо, чтобы уйти с центра дороги, но колёса не слушались. «Фантом» шёл боком, разворачиваясь поперёк собственной траектории. Первый удар пришёлся в правый борт. Рэйвен вскрикнула, вцепившись в поручень над головой. Её тело бросило в сторону, когда машина врезалась в бетонный забор, но тут же отскочила и полетела в следующее препятствие. Левый борт встретился с безымянной стеной: головы метнулись в противоположную сторону, но полёт не думал останавливаться. «Фантом» завалился на правый борт, собрал им остатки разлитого масла и, запнувшись о сухую дорогу, окончательно перевернулся. Экипаж висел вниз головой, пристёгнутый ремнями безопасности. В ушах звенело, голова раскалывалась от боли, а перед глазами всё плыло.

Рэйвен пыталась проморгаться, чтобы разглядеть мир, висящий верх ногами. Ремни безопасности врезались в плечи, удерживая тело в перевёрнутом кресле. Кровь прилила к голове, пульсировала в висках тупыми ударами. Рация. Через боль она дотянулась до панели, щелчок. Под ухом застонал Кейд, на большее его не хватило.

– Райкер. Райкер, ты меня слышишь?

– Райкер! Это Рэйвен. Мы перевернулись. Сектор... – она запнулась, пытаясь вспомнить. – Десятый. Развилка после объездной. Масло на дороге... мы...

Шипение.

– Пожалуйста. Ответь.

Кейд продолжал постанывать, пытаясь прийти в чувство.

– ...слышу. Что случилось, Рэй?

– Масло на дороге. «Фантом» на крыше. Мы... мы оба живы. Но машина…

– Понял. Иду.

Связь оборвалась. Руки не слушались Рэйвен, оставалось лишь висеть в ожидании. Перед глазами темнело: то ли наступал вечер, то ли это кровь настолько прилила к голове. Рэйвен не знала, сколько прошло. Пять минут. Десять. Может, двадцать. Она считала удары собственного сердца, чтобы не отключиться.

Пикап вылетел из-за поворота, поднимая за собой стену пыли. «Гроза», сбавив обороты, подкралась к месту аварии. Райкер, вывалившись из машины, прихватил с собой трос крана. Накинув крюк на фаркоп, он двинулся к кабине.

– Ты цела?

– Жива, – ответила Рэйвен. – Кейд тоже. Но мы застряли.

– Будем выбираться. – Одной рукой Райкер обхватил Рэйвен, другая методично отщёлкивала фиксаторы ремней безопасности.

Рэйвен ухватилась за его плечо и позволила вытащить себя из кабины. Ноги подкосились, когда она ступила на твёрдую землю, и Райкеру пришлось перехватить её за талию, чтобы она не упала. Рэйвен шагнула вперёд и уткнулась носом в его грудь, обхватив руками за шею, крепко-крепко, так, словно боялась, что он исчезнет. Райкер замер на мгновение, а потом обнял её в ответ, приглаживая свободной рукой растрепавшиеся рыжие волосы.

– Я обещал, – сказал он хрипло. – Отсюда и до конца.

Райкер мягко провёл ладонью по её спине, успокаивая, и только после этого отпустил.

– Сам справишься? – Бросил Райкер Кейду, заглянув в кабину «Фантома».

Кейд мотнул головой, после чего отстегнулся и уверенно грохнулся, выпав из сиденья. Райкер, дождавшись эвакуации, начал работать краном. Крюк звякнул, зацепившись за буксировочную проушину, трос вторил ему, натягиваясь. «Фантом» качнулся. Медленно, с натугой, начал подниматься. Секунда на боку – и вот он уже стоит на четырёх колёсах. Райкер, подобрав крюк, оглядел спасённого.

– Корпус почти цел, – сказал он, проходя вдоль машины. Пальцы скользнули по краске и новым заклёпкам, которые всё ещё блестели, несмотря на удар. – Даже стёкла не пострадали. Похоже, его готовили ко встрече с «Тисками», не иначе.

Райкер деловито хмыкнул и отошёл к капоту, жестом показывая Рэйвен, что пора выдвигаться дальше. Кейд молча забрался на водительское сидение «Фантома». Водитель «Грозы» подошёл поближе, вытирая руку о штанину.

– Ты жив лишь потому, что она жива, – сказал он. – Я слов на ветер не бросаю.

– Спасибо, что напомнил, – ответил Кейд.

Рэйвен доковыляла до «Фантома» и заглянула в открытую дверь.

– Сядешь? – уточнил Кейд.

В ответ она молча забралась в кабину. Двигатели взревели в унисон – сперва «Фантом», будто приходя в себя, кашлянул сизым дымком, а затем зарокотал ровно, набирая обороты. «Гроза» отозвалась хриплым басом. Стрелка спидометра поползла вверх, и обе машины направились в сторону последнего, Двенадцатого Сектора.

Глава 14. «Исповедь призраков»

Узкие лучи фар выхватывали посреди кромешной тьмы несколько метров перед капотом, но на первый взгляд дорога ничуть не отличалась от той, что была и пятнадцать и двадцать семь километров назад. Услышать чавканье грязи под колёсами в иссохшем Двенадцатом Секторе было удивительно. Не для Кейда.

«Фантом» сбросил скорость до сорока, «Гроза» шла следом, держа дистанцию в полсотни метров. Пыль, что заставляла постоянно потирать глаза, отступила под натиском влаги. Воздух вокруг пропитался запахами болота и разнообразной химии, что десятилетиями скапливалась в низинах, куда стекали отходы заводов. Рэйвен развлекала себя болтовнёй с Райкером по рации на выделенной частоте.

– Ты видишь это?

…вижу. И чую. Куда мы едем?

– Тоже хотелось бы знать.

…а у Кейда спросить?

– Захочет, сам расскажет. Вряд ли он убивать меня везёт.

…логично.

– Стоки, – вклинился в разговор Кейд. – Все заводы с четвёртого по одиннадцатый сливают сюда.

– Я не верю в легенду про ниндзя-черепашек. Что мы тут ищем? – огрызнулась Рэйвен.

– Скоро всё увидишь.

Дорога пошла под уклон, и «Фантом» нырнул в туман. Через пару секунд из белёсой пелены внезапно выросло поселение посреди долины, пронизанной потоками воды настолько чёрной, что свет не мог нырнуть глубже её поверхности. Живая, пульсирующая, она тащила на себе радужные разводы мазута и клочья пены цвета больной кожи.

Посёлок не спал. В расщелинах между наспех сколоченными стенами домов горел тусклый свет, слышались голоса. Строили здесь из чего попало: профлист, фанера, куски пластиковых панелей, украденных, наверное, из какого-нибудь списанного ангара. Крыши покрыты чёрной плёнкой, прижатой кирпичами и автомобильными покрышками. Разве что глубоко в центре виднелись обжитые кирпичные руины. Машины остановились возле кустарного ангара. Рэйвен вышла, инстинктивно зажав рот и нос.

– Привыкнешь, – сказал Кейд, не глядя на неё. – Все привыкают.

– Гонщики, – констатировал мужчина, вышедший навстречу прибывшим. – Чего надо?

– На ночь, – сказал Кейд. – Два места. Заплачу чистой водой.

– Вот это мне фартит сегодня, – усмехнулся владелец гаража, продемонстрировав улыбку с отсутствующими передними зубами. – Пять литров, и место твоё. За ту дуру с краном – ещё десятка сверху. Прятать сложнее.

Кейд молча полез в кабину, отцепил канистру, вытащил из-за сидения и выставил её перед хозяином помещения.

– Здесь осталось двадцать. Всё что сверху – аванс на расходники.

Недоверчивый взгляд мужчины долго бегал от Кейда к канистре и обратно. Он махнул рукой, и из гаража появился ещё один – тощий.

– Зацени, малой, – скомандовал хозяин. – Если брешут, я их колымаги на запчасти в гнилые тоннели отправлю.

«Малой» ловкими движениями открутил крышку, понюхал её, затем содержимое канистры. Из-под комбинезона выудил хитрый черпачок, сделанный из телескопической антенны и приваренной к ней чайной ложки. Зачерпнул и закинул жидкость в рот, после чего как заправский сомелье несколько минут гонял воду по рту. Кивнул.

– Второй бокс свободен, – бросил хозяин через плечо, уже направляясь обратно к своим гаражам.

Кейд вернулся в кабину и начал выруливать под крышу.

– Добро пожаловать в «рай», – пробормотала Рэйвен себе под нос.

Вплотную к «Фантому» пристроилась и «та дура с краном» Райкера, заполонив всё пространство бокса выхлопными газами. Где-то за их спинами скрипнули несмазанные петли закрывающихся дверей. Рэйвен выбралась из машины первой, потянулась, хрустнув позвоночником. Она выглядела уставшей, но держалась.

– И что теперь? – хмыкнула штурман «Фантома».

– До утра свободны, – бросил Кейд, глядя как Райкер положил руку ей на плечо. – Сюда корпораты не суются, слишком грязно для их полированных ботинок.

– Как скажешь, – бросил Райкер в ответ, потянув Рэйвен за собой к выходу из боксов. – Пойдём, Рэй, может приличную ночлежку получится отыскать.

Она не сопротивлялась. Ещё бы, спасителям не перечат. Кейд молча проводил взглядом обоих, выждал несколько минут и сам двинулся к выходу, натянув капюшон поглубже. Вышел из гаража и зашагал вглубь посёлка. Ноги несли его по утоптанной земле, мимо наспех сколоченных домов, мимо людей, которые сидели у костров и не обращали на него внимания.

Он знал, где кипела жизнь: небольшой пятачок, залитый жёлтым светом единственного фонаря; вывеска «СТАВКИ НА РЕЙС» из криво выведенных букв на старом куске ткани, растянутая на кирпичной стене; утлый столик в окружении перевёрнутых топливных бочек, на котором располагались те самые ставки: пара ботинок, банка тушёнки, самогон, три пачки сигарет. Букмекер на голых кирпичах выводил мелом свежие цифры коэффициентов, подтирая рукавом устаревшие значения.

Изредка к столику подходили: кто-то счастливый забирал поставленные на кон вещи, кто-то отчаянно матерился, но, выругавшись, вновь предлагал взять в качестве ставки самое ценное. Как будто от этого зависит их жизнь.

– На «Фантома» возьми, – пьяный мужик бросил на стол горсть свечей зажигания.

– У него коэффициенты просели. Не страшно?

– Значит, свечи точно отобьются, остальное не важно. Бери, я сказал, – возмутился он, после чего двинулся в обратном направлении. К бару, где его ждала очередная порция выпивки.

Они ставят на символ, картинку на экране. Хладнокровный, красивый и смертоносный герой. А не тот, кто прямо сейчас утонул в капюшоне, наблюдая за происходящим. Кейд двинулся следом за автором последней ставки. Внутри бар по-прежнему выглядел как мечта Сэма. Тягучий свет десятка керосиновых ламп рассеивался по стенам, завешанным тяжёлыми красными портьерами с бахромой, что только усиливало театральность происходящего. Духота, пронизанная запахами перегара и подгоревшего мяса. Людно, особенно в углу у стойки, где на самодельной полке из арматуры и досок расположился старый пузатый телевизор.

Его экран мерцал, показывая повтор вчерашних этапов. Кейд узнал того, кто был на экране. Того, кто перевернул «Мясника» и припечатал «Гиену» к стене. Скрип стула никак не отвлёк зрителей, и Кейд было собрался спокойно посидеть.

– Для Меха. За счёт заведения, – перед носом пилота «Фантома» брякнула кружка, наполненная мутной жижей. – Мы в тебя верим.

Кейд инстинктивно спрятал протез под стол и украдкой бросил взгляд из-под капюшона. От его стола, так же бесшумно, как и появившись, уходила пожилая женщина-бармен. Кто я для них? Мысль не успела задержаться в сознании, глаза запнулись о знакомую женскую фигуру в кожаной куртке с заботливо утыканной мелкими шипами дырой, обнажающей плечо. Она сидела за барной стойкой. Это мог быть кто угодно. Но плотная коса пепельно-платиновых волос, аккуратно перетянутая маленькой чёрной резинкой, говорила об одном. За два года ничего не изменилось. Да ведь, Вайпер? Он подошёл и сел рядом, не спрашивая.

– Как и договаривались… – пробормотала она, не поворачивая головы.

Кейд поднял два пальца барменше. Старуха кивнула, не переспрашивая.

– С кем договаривались?

– С тобой, идиот. С тобой. Два года назад, – сказала Вайпер на выдохе, опрокинула в себя остатки содержимого стакана, и продолжила. – Ты в той аварии, наверно, не только руку, но и мозги потерял?

– Я не знал, что ты здесь, – ответил Кейд, поворачиваясь к ней.

– А я не знала, что ты такой… – она осеклась, осознав, что привлекает внимание, и продолжила тише. – Да, неважно. Даже Шеппард, болванчик в солдатском костюме, и тот лучше соображает.

– Ты про вчерашний спектакль?

– Вот и он так же сказал. Не лез с расспросами. Вообще не лез. Просто был рядом. И ему было всё равно. Потому что он вообще ни на что не рассчитывал. А я, дура, надеялась. Надеялась, что ты хоть как-то отреагируешь.

Хозяйка заведения поставила перед ними пару свежих стаканов. Вайпер подтянула к себе один и начала медленно его крутить, наблюдая, как жидкость плещется у самого края.

– Знаешь, что самое паршивое, – родинка под левым глазом дёрнулась, когда она усмехнулась одним уголком рта. – Я так долго тебя ненавидела на публику, что почти забыла, как это – не притворяться.

– Я смотрел все твои интервью, – тихо сказал он. – Неправдоподобно.

– Знаешь, на кого я стала похожа? – Вайпер наконец развернулась к нему всем корпусом. – На Нову. Кромешная чернота. Ещё немного – и я бы стала точно как она. Пустой костюм, движимый чистым безразличием.

– Но не стала же.

– Иногда я просто мечтала сдохнуть, – в её голосе что-то треснуло. – Тихо так, ночью. Чтобы утром организаторы нашли и не поняли сразу, что случилось.

Кейд хотел что-то сказать в ответ, но она перебила, прикрыв его рот своей ладонью. Её пальцы были холодными и влажными. Телевизор гудел, барменша протирала стаканы тряпкой, кто-то за соседним столом громко рыгнул и даже извинился.

– Теперь ты, – Вайпер медленно убрала руку от его рта и снова потянулась к стакану. – Раз назвался идеальным зрителем моих интервью, докажи это.

Кейд, задумавшись, бросил взгляд на экран, где третий раз подряд крутили «Лучшие моменты Индустриального ада».

– Не идеальным. Сломанным. Я не помню, как покинул зону гонок, – выдавливая из себя слово за словом начал он. – Помню только, что звал тебя, глядя на гору бетона. Потом очнулся у мусорщиков. Без руки. Без машины. Без тебя.

Мутная жидкость из стакана одним махом оказалась внутри Кейда. Секунду подумав, он было собрался вернуться к своему столику, где одиноко дожидался «презент от заведения». Вайпер мягко остановила его, будто поняв намерение, подмигнула барменше. Женщина, не обронив ни слова, сходила до кладовой и поставила перед парой початую бутылку – будто давно привыкла к подобным разговорам.

– И что сделал? – она разлила по стаканам, промахнулась мимо края, выругалась вполголоса. – Можешь без подробностей, Мех. Я тут тоже справки навела.

– А потом, – после очередного глотка Кейд захрипел, пришлось откашляться. – Потом кто-то подсунул планшет. Твой голос. Живой.

– И?

– Я пересматривал эти видео сотни раз, выучил наизусть. Сравнивал каждую твою реплику с тем, что помню о тебе. Мне даже казалось, что ты пытаешься через эти выступления что-то сказать лично мне, тайком, – он залпом опрокинул половину стакана, снова обжёг горло.

– Знаешь, это похоже на правду, – Вайпер сделала большой глоток, скривилась. – Хотя перед камерой я мечтала только об одном: чтобы эти придурки поскорее от меня отстали, исчезли, растворились. Но получилось это только у тебя…

– Ради того, чтобы ты была жива. Остальное – детали.

Бутылка опустела быстрее, чем оба заметили. Барменша, всё так же молча, заменила её на новую. Кругом стало подозрительно тихо: большинство гостей уже разбрелось по домам, кто-то мирно посапывал под столом. Вайпер, не раздумывая, схватила бутылку. Полный стакан. Выпила в три глотка.

– Сдох, официально, – закончил Кейд. – Для всех. Кроме тебя.

– Кроме меня, – повторила она и засмеялась. Смех перешёл в кашель, кашель – в икоту. Алкоголь брал своё. Её глаза блестели слишком ярко. – Какие же мы придурки…

Она рассмеялась вновь, заливаясь так, будто и не было последних пары лет, и чуть не соскользнула с табурета. Кейд машинально придержал её за локоть здоровой рукой. Она не отстранилась.

– Знаешь, что самое смешное? – голос дрогнул на последнем слове, язык уже слегка заплетался. – Я как будто почти простила тебя.

– Я…

– Не надо, – она качнула головой, коса скользнула по плечу. – Сколько мы уже выпили?

Вайпер прищурилась на ряд пустых стаканов, пытаясь их сосчитать.

– Потерял счёт после четвёртого.

Хозяйка бара уже давно дремала, опершись локтями о стойку, и только телевизор на полке подавал признаки жизни. Там монотонный голос диктора вещал скучнейшие новости о достижениях в науке и промышленности Края. Вайпер молча сползла со стула и двинулась в сторону выхода неуверенной походкой.

– Куда ты? – спросил Кейд.

– Надо выйти, мне надо… воздух мне…

Кейд встал следом, чувствуя, как алкоголь мешает сконцентрироваться. Удержав равновесие, он зашагал следом, больше доверяя слуху, чем глазам. Кожаная куртка Вайпер скрипела при каждом движении.

Холод ударил в лицо, как только они вышли из бара. Поднявшийся туман обжёг ноздри гнилью, но после духоты это казалось блаженством. Вайпер остановилась у столба, прикрыла глаза и вдохнула глубоко, пытаясь протрезветь. Кейд догнал её в два шага, сблизившись вплотную. Ему казалось, ещё одно движение, и всё будет как раньше. Его правая рука ловко скользнула под женскую куртку. Обхватив за талию, он уже собрался обнять девушку второй рукой, но почувствовал напряжение. Вайпер замерла.

– Не надо, – сказала она тихо.

– Я просто…

– Я сказала – не надо, – повторила она, на этот раз твёрже. – Ты меня слышишь?

Она отступила на полшага. Потом ещё и ещё, пока между ними не выросла полоса грязи, в которой отражался жёлтый свет фонаря. Кейд снова пошёл на сближение. Алкоголь, годы молчания, её глаза, которые смотрели на него почти с нежностью там, в баре. Обнять, поцеловать, доказать любовь.

– Ты что, правда думал, что меня можно просто споить, а потом лезть ко мне под куртку, будто ничего и не было?

– Я не хотел...

– Не хотел чего? – Её голос сбивался на хрип. – Не хотел, чтобы я думала, что ты просто решил воспользоваться моментом?

Спорить бесполезно, действовать. Кейд уверенно шагнул вперёд, ботинки чавкнули в грязи, руки – живая и металлическая – схватили её за плечи.

– Не смей! – Она ткнула его кулаком в грудь. Удар получился слабым, пьяным, но в нём чувствовалась вся злость и обида Вайпер. – Отпусти.

– Я не могу потерять тебя снова, – вырвалось у него.

– Кейд. Сейчас же.

– Послушай…

Кейд не договорил. Потому что мир внезапно перевернулся. Бросок. Классический, через бедро. Аккуратно у Вайпер не получилось. Вместо того, чтобы оказаться на лопатках, он приземлился на бок. Протез оказался между его телом и землёй. Металл принял весь удар на себя, коротко, на высокой ноте, взвыли сервоприводы. Вывернутая кисть замерла, демонстрируя, как гаснет последний красный огонёк.

– Кейд? – голос Вайпер откуда-то сверху. Далеко. – Кейд, ты…

Вместо боли он чувствовал лишь накатывающую темноту, которая затягивала его, как чёрная жижа сточных вод. Сквозь наступающую пелену он слышал её голос, далёкий и испуганный.

– Кейд? Кейд! Твою мать, Кейд, не смей...

Кейд не отвечал, продолжая ощущать темноту внутри и снаружи. Старался не реагировать на бессмысленные истерики. Особенно, когда их закатывал штурман…

– Райкер! Прекращай ныть как баба.

– А мне нужно! Я хочу этот бонус!

Кейд не ответил.

– Слушай меня, ничтожество! – тон Райкера внезапно стал угрожающим. – Ни ты, ни кто-либо ещё не лишит меня этой надбавки к призовым. Тебя как будто подменили, как будто теперь ты сам стал против «Мёртвого рейса»! С тех самых пор, как мы остановились у «Последнего поворота», чтобы лично посчитать количество сбитых живых мишеней. Точно! Та выжившая девушка… Та, что назвала тебя «мясником». Значит так. Либо мы ставим новый рекорд, либо я лично доложу в оргкомитет о несанкционированном взаимодействии с мишенями. И ты больше, слышишь, больше никогда не будешь участвовать в гонках!

Никогда не участвовать в гонках. Мысли вихрем носились в голове Кейда. Но я же гонщик. Не мясник. Гонщик. Побить рекорд? Да, точно! Стать лучшим гонщиком «Мёртвого рейса».

Не сказав ни слова, он развернул машину. Через несколько минут они вновь оказались в Первом Секторе. Знакомое здание. Приют. А рядом – в два ряда, аккуратно вышагивали дети, вместе со своим учителем. Целая группа детей…

«Фантом» набирал скорость, разгоняясь по прямой улице. До рекордного результата оставалось несколько сотен метров…

Но, подожди, что это? Там – Рэйвен? Это была Рэйвен. Точнее, все они были Рэйвен. А вместо глаз, зияющие тёмные пятна. Не может быть! Это просто дети! Они воют и кричат: мясник! Мясник! Нет! Я не Мясник – я гонщик! Точно. Не. Мясник. Кейд намеренно свернул на противоположную сторону улицы.

Внезапно он почувствовал сопротивление. Руки Райкера оказались на руле. Двое мужчин яростно боролись за контроль над машиной, пролетая на высокой скорости в нескольких метрах от разбегающихся детей. Рывком «Фантом» врезался в здание приюта и, проломив стену, застыл…

Кейд попытался открыть глаза, но вокруг была лишь молочно-белая пелена и гул голосов. Над ним склонилось лицо. Рэйвен? Нет, не похоже. Он потерял сознание.

Когда Кейд в очередной раз открыл глаза, то понял, что не один. Повернул голову, рядом с ним сидела девушка. Рэйвен…

— Это ты! Но… но как?

— По радио услышала. Там говорили, что гонщик Кейд Рэйс в приступе всё время повторял одно и то же имя. «Рэйвен». Поэтому я и здесь. Но сейчас это неважно.

Она пристально смотрела на него. Теперь её глаза уже не пугали, не пылали яростью и не тонули во тьме.

— Почему ты звал меня? — искренне спросила она.

— Я хотел сказать тебе, — произнес он, — сказать тебе… Я… я не мясник!

Девушка долго смотрела на него. Затем она наклонилась и прошептала ему:

— Очнись, Кейд, пожалуйста. Хватит бредить. Ты меня пугаешь…

Белёсая дымка отступила вместе с этой фразой. Рядом и правда сидела Рэйвен. Не Вайпер. Над головой нависал низкий деревянный потолок, за стеной мерно капала вода. В комнате горел единственный масляный светильник, и его тусклый свет выхватывал из полумрака обшарпанные стены. Рэйвен достала откуда-то пластиковую бутылку и поднесла к его губам. Кейд пил жадно, вода была тёплой и отдавала ржавчиной, но это не имело значения.

Справа доносился неприятный звук, будто кто-то пытался завести двигатель на сухую. Там в продавленном кресле с торчащей из обивки пружиной, храпел Райкер. Кейд медленно повернул голову. Протез лежал на одеяле рядом с ним, отсоединённый от крепления на предплечье.

– Ты это сделала…

Рэйвен пожала плечами. Движение вышло усталым и неловким. На протезе перемигивались новые светодиоды, теперь жёлтого цвета. Когда-то открытые сервоприводы теперь были заботливо укрыты кусками пластика внахлёст и перемотаны изолентой. Свежая, в несколько слоёв. Медные прожилки грубо и неровно заменили на тонкие провода в прозрачной оплётке. Но каждый стык был промазан, а каждый болтик подтянут.

– Спасибо, – шепнул Кейд.

Рэйвен вновь не ответила. Она молча встала, зевнула, потянулась и пошла к дальнему углу комнаты, где на полу лежал спальный комплект из матраса и подушки. Кейд остался лежать и смотреть в потолок. Кап. Кап. Храп Райкера. Тихое, ровное дыхание Рэйвен, которое становилось всё глубже с каждой секундой.

Глава 15. «С особой нежностью»

Утренняя прогулка до гаражей не обещала быть лёгкой. На выходе из ночлежки стоял такой густой туман, что в нём тонули даже пальцы, если вытянуть руку. Влажный, вязкий, он заставлял ощущать себя рыбами, выброшенными на берег. Рэйвен закинула правую руку Кейда себе на плечи, придерживая её своей рукой, чтобы не съезжала. В другой – несла завёрнутый в тряпку отремонтированный протез.

– Да шевелись же, – буркнула она. – Ты как мертвец, восставший из ада.

– Типа того, – согласился Кейд.

Каждый шаг отдавался тупой болью под рёбрами. Досаждали и плечи Рэйвен, худенькие, они впивались в мышцы, вызывая нестерпимое желание отдёрнуть руку. Держись. Ещё немного. Ноги то и дело скользили по раскисшей земле, не давая шанса идти самостоятельно.

Гаражи выплыли из белёсой пелены внезапно, тёмным пятном среди тумана. Рэйвен, прислонив Кейда к стенке, дёрнула ворота. Они отозвались протяжным стоном несмазанных петель и дребезжанием металла. Бокс, казавшийся вчера тесным, встретил их просторной пустотой на том месте, где стояла «Гроза». Теперь о Райкере и его машине напоминали только следы шин и несколько масляных пятен.

– Ты знала, что он уедет? – спросил Кейд, доковыляв с улицы.

– Ещё вчера. Собрался затемно, чтобы сделать крюк через тоннели, – спокойно пояснила Рэйвен. – А тебе-то что?

– Да так…

Рэйвен подвела его к «Фантому», открыла пассажирскую дверь и помогла устроиться на сиденье. Присев рядом на корточки, она размотала тряпичный свёрток, выудила оттуда свою поделку, над которой корпела почти всю ночь. В сумерках утренней серости с трудом можно было разглядеть мигание жёлтых светодиодов.

– Когда-то «это» настойчиво предлагало бронепокрышки, – выдохнул Кейд.

– Я же говорила, пригодится.

– Убедительно. Дай, я сам.

Причин отказывать не было, Рэйвен вложила отремонтированный протез в руку Кейда. Свой и чужой одновременно. Он повертел его, разглядывая ровно уложенные слои изоленты поверх кусков пластика от бывшего дрона. Глянул на плечо, где культя кончалась сложносочинённым разъёмом, не решаясь воткнуть механическую руку.

– Давай, – нетерпеливо бросила Рэйвен. – Пристегивай уже.

Металл вошёл в паз с неприятным лязгом. Острая боль полоснула по нерву так, что на секунду сбилось дыхание. Через несколько секунд схлынула, оставив только глухое, пульсирующее жжение в том месте, где металл соединялся с живой тканью.

– Ну как? – Рэйвен с любопытством экспериментатора разглядывала протез

– Нормально. Бывало и похуже.

Механические пальцы судорожно дёрнулись, протез заново учился быть частью тела. Кейд сжал кулак. Разжал. Снова сжал. Движение было… другим.

– Не слушается, – сказал он.

– Слушается. Я слегка откалибровала приводы. Теперь задержка на четверть секунды меньше. Привыкнешь.

– И сколько вы тут ещё привыкать собрались? – внезапно раздалось из тёмного угла гаража.

Затем, шаркая, оттуда выплыла знакомая фигура. Хозяин гаражей с недовольной физиономией, которая, впрочем, мало отличалась от вчерашнего выражения лица.

– Либо вы валите прямо сейчас, либо доплачиваете. Я тут благотворительностью не занимаюсь, – добавил он.

– У тебя итак пять литров сверху было. Не наглей, – огрызнулся Кейд.

– Пять литров… точно… Значит у вас ещё пять минут, – нехотя согласился он, почёсывая ягодицу. – Но чтобы ни минутой дольше! Слишком много внимания привлекаете, гонщики хреновы…

Кряхтя, мужчина вновь скрылся в темноте гаража. Кейд, обойдя «Фантом», занял место пилота. Рэйвен уже забиралась в кабину, не дожидаясь приглашения. Им хватило пары минут, чтобы машина, откашлявшись от конденсата, привычно рыкнула и выкатилась за пределы бокса.

Кейд бросил взгляд в зеркало заднего вида. Позади всё тот же густой, непроницаемый туман. Как будто ничего и не было. Мех тоже остался там. Впереди на просыхающей земле проступала вытоптанная шинами колея. Внутри – ровный, убаюкивающий гул двигателя. Непривычно жёлтые огоньки то и дело обращали на себя внимание Кейда. Он сжимал и разжимал рулевое колесо, перехватывался, пытаясь привыкнуть к новому отклику протеза. В месте стыка было непривычно тепло.

– Ты когда успела в протез компактный реактор поставить?

– Нет там реактора. Сопротивление на разводке другое. Лучшего под рукой не оказалось, – фыркнула Рэйвен не отвлекаясь от бокового зеркала.

Разговор повис, толком не начавшись. Кейд побарабанил механическими пальцами по рулю. Раньше так не получалось.

– Слушай, – попробовал он снова, – а этот твой... ремонт. Гарантия хоть какая-то есть?

Рэйвен наконец обернулась. Смотрела с прищуром, будто проверяя, не ослышалась ли.

– Гарантия – что не развалится раньше тебя.

– Обнадёживает.

– Могла и не чинить.

Уже лучше. Он выждал ещё с полминуты, прежде чем продолжить разговор. Но теперь без попыток отшутиться.

– Нам пора научиться работать вместе.

– Мы уже. Как видишь, – она кивнула на протез.

– Ты понимаешь, о чём я. У каждого из нас свои демоны, свои причины сидеть в этой мясорубке. Но на трассе мы – один механизм. Я не смогу добраться до финиша, если ты будешь продолжать смотреть на меня так, будто я – твой личный враг.

– А ты не враг? – тихо спросила она.

– Уже не знаю, – честно ответил Кейд. – Давай для начала просто не дадим нам сдохнуть, а по пути разберёмся.

– То есть ты предлагаешь перемирие?

– Я предлагаю доверие.

Рэйвен закрыла глаза, несколько раз медленно и глубоко вздохнула. В кабине будто всё замерло, слышен был только мотор и шорох шин по пыльной дороге.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Что ещё ты от меня скрываешь?

– Давно уже ничего. В отличие от тебя…

– Что ты имеешь в виду?

– Вчерашнюю ночь, – сказал он. – Кажется, я пропустил самое интересное.

– Ты правда хочешь это знать?

Кейд кивнул. Рэйвен выдохнула ещё раз.

– Хорошо. Ты – кусок гнилого движка, который заводится только тогда, когда этого меньше всего нужно. А я – рыжая потаскуха, которая воспользовалась моментом. А ещё – подстилка. Ещё мышь залётная, ещё… много чего. Это только то, что я смогла разобрать между воплями и слезами.

Она произносила это так же спокойно, как дикторы в телеэфире гонят сводку новостей.

– Всё это я узнала через пару минут после того, как услышала истошный вопль прямо из центра посёлка, – продолжила Рэйвен. – Мы с Райкером сразу побежали туда. Удивительно, что мы и оказались единственными, кому в этой дыре было до вас дело. Точнее, до Вайпер, орущей рядом с твоим телом. Эй, ты слушаешь?

– Кхм, да, прости. Я просто немного впечатлён…

– Ладно, на первый раз прощаю. Так вот. Я хотела ей врезать, – добавила она с лёгкой усмешкой. – Честно. Но Райкер меня опередил.

– Что вы с ней сделали?

– Переживаешь что ли? Она крепче, чем ты можешь себе представить. Да, мы хоть и приютские, но не варвары же. Он просто взял её за плечи, как нашкодившего ребёнка, и оттащил подальше, от всех нас. Она вроде брыкалась и материлась, но без толку. Кажется, на какой-то лавочке оставил, а мне уже было не до того.

– Почему?

– У меня под ногами был экспонат поинтереснее. Ты. Лежал в грязи, лицом вниз. Вверх топорщился только твой протез. Его вывернутая наизнанку кисть была воткнута в грязь, а рука твоя, живая её часть, болталась рядом. Вас объединял только рукав толстовки.

Рэйвен поморщилась и притихла. Кейд ощутил, как накатывает давно забытое чувство. Чувство стыда и вины. Протез даже не дёрнулся. Машина шла ровно по прямой. Посреди редких кустарников и металлических балок, торчащих прямо из земли, другого и не требовалось.

– И ты... – Кейд попытался вернуть её к разговору.

– Я… А, я сразу поняла. Полный отказ. Даже на пинки Райкера не реагировал, а ведь ему удалось тебя ногами перевернуть. Ты был отключён. Как машина, у которой выдернули аккумулятор.

– Понятно. Количество синяков под штанами учёту не подлежит, – будто невзначай бросил Кейд.

– Шутишь. А вот Райкеру было совсем не смешно тащить тебя до ночлежки.

– А с Вайпер что?

– Чёрт её знает. Я сразу к гаражам бросилась, а она... Жива наверняка. Протрезвеет – будет злиться на нас всех. Как обычно. Мне важнее было запчасти достать. Думала, чем буду расплачиваться с хозяином боксов посреди ночи. Воду ты всю за парковку отдал.

Тишина. Мотор урчал ровно, отмеряя километры. Рэйвен внезапно за весь разговор по-доброму ухмыльнулась.

– Не волнуйся, я цела. Хорошо, что у нас с Четвёртого Сектора кое-что завалялось в багажнике. Трансляционный модуль, плата управления, пара сервоприводов, светодиоды в конце концов... Райкер ворчал, что зря стараюсь, что тебя лучше было оставить там, пусть Вайпер разбирается. Но я... я не могла. Особенно после того, как ты начал подавать признаки жизни. Когда ты почему-то бормотал моё имя, пока я перепаивала контакты. Помню, ты обещал, что станешь трупом, если огоньки погаснут, поэтому мне пришлось доказать, что это не так.

На последних словах её голос дрогнул. Кейд глянул на жёлтые огоньки своей руки, Рэйвен тихо вздохнула и отвернулась к окну. Они ехали молча ещё несколько минут. Дорога начала меняться: сначала исчезли привычные для Двенадцатого Сектора ржавые фермы, потом редкие кусты. Они уступили место гладкой, как стол, равнине выжженной земли.

– В приюте, – сказала Рэйвен, прижимаясь лицом к боковому стеклу, пытаясь разглядеть что-то в этой бесконечной пустоте. – Нам рассказывали, что в Пустоши живут монстры. Безглазые твари, что чуют малейшее движение. Они выходят на охоту по ночам и забирают тех, кто забрёл слишком далеко. Или высасывают душу так, что ходишь среди людей и не помнишь, кто ты.

Кейд молчал ещё долго. Так долго, что Рэйвен уже решила – не ответит. Но вдруг, вполголоса, будто сам себе, сказал:

– Одного такого ты сегодня вернула к жизни. Надеюсь, не зря…

Рэйвен хотела было что-то возразить, но отвлеклась. Марево на бесконечном горизонте пустоши начало мутнеть, и эта муть собиралась в клубы пыли и становилась всё ближе. Пустошь перестала казаться безжизненной, она превратилась в живую, дышащую стену. Сквозь взвесь песчинок проступали знакомые силуэты. Чуть меньше десятка машин двигались практически синхронно в одном направлении, держа дистанцию, как стая акул, почуявших кровь за сотни километров от себя.

– Они все здесь, – пробормотала Рэйвен, вглядываясь в пелену. – Все, кто остался.

Кейд добавил скорости. Автомобиль послушно рванул вперёд, сокращая расстояние между ними. Поравнявшись, экипаж «Фантома» смог разглядеть всех по отдельности: тяжёлый силуэт «Тисков» Векса, приземистую «Вдову» Новы, угловатый «Жнец» Моргана, чуть поодаль соседствовали «Гроза» со «Стрелой». Остальных было слышно в хоре моторов посреди ничего. Подозрительная синхронность. Объяснение появилось внезапно: пара дронов, плавно спустившихся с неба, синхронно заняли позиции возле «Фантома». Спереди, в метре от капота завис дрон-транслятор – назойливая «пташка» с полоской жёлтых огоньков на корпусе, готовая в любой момент начать демонстрацию видео. Сзади, на том же расстоянии от багажника угрожающе держался дрон-перехватчик, ощетинившийся внушительными лезвиями и сверкающий тремя красными огоньками лазерного прицела.

– Зачем это? – не скрывая удивления сказала Рэйвен. – Что они собираются делать?

– Шоу уже началось. Держись крепче, – ответил Кейд.

В следующий момент он резко крутанул руль влево, пробуя вырваться из строя. «Фантом» дёрнулся, перестроившись на пару метров, но эффектно выскочить не получилось. Перехватчик молниеносно скопировал манёвр, заходя ровно в слепую зону. Передний дрон плавно качнулся в ту же сторону, не давая пространства для рывка.

– Это не убийцы, – добавил он. – Это конвой. Они не дадут нам сойти с курса раньше времени.

Вопрос застыл на губах Рэйвен в тот момент, когда дрон-транслятор активизировался. Перед капотом развернулся прямоугольник белого света, в котором виднелся знакомый силуэт. Несколько секунд фокусировки проектора прояснили всё окончательно: на связь вышел лично распорядитель гонки Вэйн Эш. Узкое, без единой морщины лицо, обтянутое бледной кожей, неподвижно глядело куда-то между пилотом и штурманом своими светло-голубыми глазами.

В нижней части проекции заботливо мигала надпись «Переключите рацию на канал 5». Кейд щелкнул тумблером на приборной панели, текст сменился зелёным «Спасибо» и исчез. В кабину просочился низкий бархатистый мужской голос.

– Кейд Рэйс, – произнёс Вэйн ровным, без намёка на сарказм голосом. – Скажу прямо: это было твоё лучшее решение за последние годы. Ещё неделю назад я готовился к худшему, но ты… Ты всё исправил. Кейд. Пламя, которое разжигает интерес. Старый, добрый адреналин. Знаешь, как скучали зрители по настоящим чемпионам? Рейтинги красноречивее любых слов.

Пилот «Фантома» не реагировал. Рэйвен старалась изо всех сил вести себя так же, но шорох ткани под пальцами и притопывание ботинок выдавали её с головой.

– Впрочем, удивляться тут нечему, – продолжил Вэйн всё тем же голосом. – Ведь даже в Первых Секторах встречается много твоих фанатов. Один из них сейчас как раз рядом со мной и, как я понимаю, в представлении он не нуждается.

Проекция едва моргнула, сменив план с крупного на средний. Рядом с Вэйном стоял тот самый мужчина, обожающий носить белое пальто.

– Мистер Рэйс, миссис Эшби, – слегка кивнув головой, спонсор растёкся в широкой улыбке. – Рад быть в курсе, что вы по-прежнему в полном здравии и готовы покорять вершины чемпионской лестницы «Мёртвого рейса». Надеюсь, инцидент «Большой перетяжки» лишь добавил вам…

– Хватит любезничать, – перебил Вэйн. – Не обращай внимания на его болтовню, Кейд. Иногда мне кажется, что он спустит всё своё состояние на тебя. Знаешь, во сколько ему обошёлся ремонт «Фантома»?

На мгновение Рэйвен показалось, что её отец ухмыльнулся. Её отец. Кейд бросил взгляд на штурмана, которая буквально не находила себе места.

– Теперь формальности. Которые я обязан проговорить, – голос продолжил литься из динамиков радиоприёмника. – Контракт, который ты подписал. Стандартная форма, включающая ответственность сторон. Не сомневаюсь, что ты всё внимательно прочитал, в отличие от других участников «Рейса». Бывших участников.

Пыльную завесу в сотне метров слева осветила яркая оранжевая вспышка, «Фантом» слегка тряхнуло. Из стройной шеренги автомобилей, несущихся по Пустоши резко вперёд выпрыгнул факел, пролетел над землёй и, воткнувшись наваренным спереди ковшом, остался торчать далеко позади.

– Морган. Это был он, – только и успела охнуть Рэйвен.

– «Жнец» был модифицирован по контракту ещё перед стартом, – хладнокровно продолжил распорядитель. – Ему заменили бензобак на газомоторную смесь новейшей разработки, чтобы Морган имел отличную фору. Условие было простым: дать красивых кадров с применением ковша на гражданских. Он не справился. В отличие от баллона в багажнике.

Вэйн Эш сделал паузу. В кабине повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя и редким поскрипыванием протеза. Кейд смотрел прямо в глаза проекции, не моргая. Он знал, что представление ещё не окончено.

– Немедленная дисквалификация применяется также и в случаях грубых нарушений правил «Мёртвого рейса». Прошу, обратите внимание на происходящее справа.

Уговаривать экипаж «Фантома» не пришлось. Кейд и Рэйвен синхронно повернули головы. Там виднелась суета, чёрный силуэт «Вдовы» пытался вырваться из преследования. Нова маневрировала, выписывала развороты на 360 градусов, то ускорялась, то замедлялась, пытаясь предугадать движения дрона-перехватчика.

– Оставьте её в покое! – не выдержав крикнула Рэйвен в сторону проекции перед лобовым стеклом.

Без шансов. Нова вновь дёрнула руль, пытаясь уйти в сторону, но было поздно. Удар пришёлся сбоку в заднюю часть полностью чёрной машины. Её повело юзом, «Вдова» закрутилась, оставляя на выжженной земле спиральный след. Перехватчик нанёс ещё удар, и этого оказалось достаточно, чтобы машина перевернулась. Дрон вертикально взмыл вверх и затем как камень обрушился вниз, впиваясь лезвиями в брюшко автомобиля. Растекающееся топливо вспыхнуло, охватив огнём «Вдову».

– Немного саморекламы. Обновлённый искусственный интеллект дрона-перехватчика без задержек способен определять степень повреждений целевого автомобиля и вычислять необходимый уровень воздействия на нарушителя до достижения искомого процентного показателя. В данном случае он был равен ста процентам.

Рэйвен замерла, глядя в боковое зеркало на догорающий остов, который уже начал оседать.

– Надеюсь, экипаж «Фантома» не настолько глуп, чтобы мне пришлось объяснять причины дисквалификации, – буднично резюмировал Вэйн Эш. Его голограмма слегка поплыла, но голос оставался твёрдым. – Напоминаю условия сделки: выиграть Гонку. И по очкам, и по времени. Со штурманом или без – на твоё усмотрение, Кейд. Ты – главное лицо этого сезона.

– Ты ублюдок! – Рэйвен схватила рацию, вдавливая тангенту в корпус до хруста. – Ты её убил! Ты всех убил! Ты просто... ты просто... Я расскажу всем, кто ты такой! Я...

– Рэйвен, остановись, – сказал Кейд. Его живая рука накрыла её ладонь, мягко принуждая разжать пальцы.

– Что?!

– Это запись. – Он кивнул на проекцию, которая продолжала транслировать улыбающееся лицо Вэйна. – Он не слышит нас. Никогда не слышал.

– И ещё, Кейд. Со своим новым протезом ты смотришься… впечатляюще что ли. – Вэйн продолжала говорить, будто ничего не произошло. – Увидимся на финише.

Проекция схлопнулась, дроны вмиг исчезли, обнажив бескрайние просторы Пустоши. Кейд медленно перевёл взгляд на руль, который обхватывала ладонь протеза, поблескивающего на солнце белыми кусками пластика, обмотанного изолентой. Никто не мог этого знать. Блефует?

– Блефует, – будто подтвердила догадку Рэйвен. – Я знаю, что мы можем сделать. Но сейчас, кажется, надо выручать твоих друзей.

На горизонте замаячили домишки «Последнего поворота», охраняемого по периметру внушительным войском частников.