Старт с полудня

Глава 1

Екатеринбург. Следственный изолятор. Наши дни.

Серо. Мрачно. Уныло. Непрезентабельно. Депрессивно.

Тоской пропитано все вокруг. Каждая деталь.

Безнадега точка ру.

Небольшая четырехместная камера № 23 Екатеринбургского СИЗО, три метра в ширину и пять в длину, была оборудована двумя двухъярусными стальными шконками, стоявшими у противоположных стен – прямо друг напротив друга. Эти нары уже были отполированными до лакового блеска телами предшествующих заключенных. Тесновато, что и говорить...

Частые капли холодной воды, чуть слышно дребезжа, струйкой бежали из древнего крана с одиноким обломанным вентилем в сильно побитую и ободранную жестяную эмалированную раковину. Слив из нее шел прямо в покрытое унылыми пятнами серо-зеленой плесени отхожее место, разместившееся за невысокой, приблизительно по грудь, осклизлой кирпичной перегородкой. У самой двери. Как-то не комильфо, знаете ли...

Свет, в принципе, попадал в камеру с воли из маленького квадратного окошка, наглухо заваренного стальным листом, со множеством хаотично просверленных в нем мелких круглых отверстий. Он едва-едва пробивался.

Робкие лучики полуденного солнца наискось пронизывали полумрак, по пути выхватывая легкие пылинки, хаотично кружащиеся в спертом, смрадном и загустевшем воздухе закрытого и тесного помещения, и ложились на темный щербатый бетонный пол, образуя на нем причудливое переплетение пятен света и тьмы.

А так как для освещения камеры этого было явно недостаточно, то над толстой, обитой листовым железом дверью, c непременными кормушкой для арестантов и густо заплетенным проволокой глазком для контролеров, почти не пропускающей воздух, у самого потолка одиноко горела тусклая сороковаттная лампочка. Этот источник искусственного света был наглухо, в целях безопасности, закрыт толстым проволочным плафоном.

Горела лампочка и днем и ночью, что не прибавляла хорошего настроения местным обитателям. Впрочем, вечно сырые серые стены, покрытые грубой бетонной шубой, с ноздреватыми наплывами (чтобы не оставляли надписей), в любом случае и при любом освещении, навевали лишь дикую тоску. Словом — нестерпимая обстановка. "Все для народа, в любое время года..."

Вот и все. Местечко не очень-то гостеприимное. Серое и мрачное. Халупа какая-то. Клоповник. Отсидишь срок – выпустят, вот тогда хоть в апартаментах живи " с подачей вин" и каждый день на воле пиры закатывай. А пока будь добр - преодолевай трудности и лишения. Во! Правильно!

На небольшом свободном пятачке камеры, коротко остриженный, светловолосый, высокий и мускулистый парень лет 22-х, ростом где-то 185-190 см, и весом кг 85, по виду настоящий мордоворот, на котором из одежды были только черные трусы и легкие китайские тапочки на ногах, весь мокрый от пота, как заведенный нарабатывал на воображаемом противнике одну и ту же боевую связку.

Трусы у него были не свободные семейники, из которых вот-вот выпадет "хозяйство", полностью или частично, а нечто вроде спортивных облегающих "боксеров", подходящих для спортивных занятий. А то ветерком по яйцам бывает как-то неуютно.

И осуществлял этот парень "бой с тенью". Резкий удар стопой в пах, рывок обеими руками за голову с мощным ударом коленом в лицо – пригибание головы противника и следом, жесткий добивающий удар основанием локтя в затылок. По всей видимости, он так занимался уже давно, но его дыхание оставалось ровным и спокойным, а каждое движение было автоматически выверено до мелочей.

Все его гибкое и сильное тело двигалось в едином слаженном ритме, так что, глядя на это со стороны, можно было подумать, что в тесном пространстве камеры работает какой-то диковинный промышленный робот или киборг, монотонно, раз за разом, повторяющий одну и туже быструю комбинацию движений. Круто!

Лишь крупные капли пота, время от времени, срывавшиеся с блестящего и перевитого тугими жгутами мышц тела спортсмена, давали понять постороннему наблюдателю, что это все же не киборг, а живой человек. Настоящий боец, со стальным взглядом, он казался настоящей горой мускулов, танком на двух ногах.

Но даже такого солидного багажа в тюрьме часто не хватает. Один в поле не воин. Какой ты не есть грозный на воле, но рано или поздно вполне можешь оказаться за колючей проволокой, и тогда... В Екатеринбурге хорошо помнили историю авторитетного бригадира Валеры Смольникова по кличке Бык – куда как крут был, а попал в камеру и тут же стал петухом по имени Света, да так и сгинул в петушиных кутках лагерных бараков.

Короче. Сейчас этот парень попал в совершенно неизвестный и, по слухам, чрезвычайно опасный мир, в котором к его собратьям относились, мягко говоря, не очень приветливо.

Впрочем, пока никакой опасности этому спортсмену, в так называемой «борьбе за существование», не грозило. Кроме него, если не считать теней и призраков тех, кто перебывал в Екатеринбургского изоляторе временного содержания за сто лет его существования, в этой камере было еще два человека. Обычные пассажиры, не бойцы...

И не святые, святые в таких местах не попадались...

На нижней шконке, аккуратно застеленной казенным потертым одеялом, лениво перекидывались в карты двое его сокамерников. Карты были кустарными самоделками, склеенными из листов резаной газетной бумаги и жеванного хлебного мякиша.

Ближе к двери сидел Винт – профессиональный вор-карманник, "джентльмен удачи", буквально еще недавно промышлявший в аэропорту. Он по-глупому сгорел всего неделю назад, что считалось признаком дурного тона. Вот же непруха!

Заранее вычислив жертву в толпе отлетающих пассажиров, Винт, в накинутом на голове капюшоне толстовки, аккуратно пристроился к толстозадой тетке, стоявшей в длиннющей очереди на регистрацию.

Окинув окружающее пространство цепким натренированным взглядом и не почувствовав никакой опасности, карманник за долю секунды, отточенной как бритва монетой, разрезал дамскую сумочку, висевшую у той на плече. Профессионал, неуловимый точно ртуть.

Затем, еще раз бросив пару быстрых, как молнии, взглядов по сторонам, и перекрыв корпусом обзор видеокамерам, Винт своими длинными и ловкими пальцами аккуратно, на ощупь, успешно выудил из сумочки дорогой черный кошелек из мягкой кожи… и был тут же взят с поличным двумя дюжими оперативниками, незаметно пасшими его самого начала. Резкий выкрик:

– Стоять на месте! Полиция!

Заставил душу Винта опуститься в пятки. Боже мой! Кошмар!Оперативники уголовного розыска в этот день проводили свою операцию без согласования с местными сотрудниками транспортной полиции, за соответствующую мзду закрывавшими глаза на шалости Винта и нескольких его собратьев по профессии, и поэтому, предупредить карманников об опасности было некому. Ай, яй, яй!..

Да и потерпевшая, почувствовав нехорошую суету вокруг своей персоны, тут же заорала во всю Ивановскую. На весь зал:

- Люди! Да что же это такое делается то, а?!! Караул ограбили!.

Так Винт и оказался там, где он находился в настоящее время. На допросах он преимущественно молчал, меланхолично ковыряя холеным ногтем стол допрашивающего его опера так, чтобы тот не видел. Выпутаться без потерь из своего положения он особо не рассчитывал и молчал чисто из блатного форса. Только иногда божился стандартной воровской божбой: «Начальник! Я не при делах! Век свободы не видать, буду я козел и блядь...»

И тут же напирал на справку, что у него хронический порок сердца...

Впрочем, в его ситуации все было предельно ясно, ну а зона его совершенно не пугала – не в первый раз, и, надо думать, не в последний.

Подумаешь, отдохнет пару-тройку лет на даче у хозяина, а потом обратно за дело. Выглядел Винт как классический карманник – худой и сутулый, с вечно шныряющими по сторонам шустрыми маленькими глазками болотного цвета и тонкими музыкальными пальчиками. Эти пальчики его и кормили, они были способны не только незаметно выудить у очередного лоха из кармана тугой лопатник с деньгами, но и снять с разбитной молодки нижнее белье так, чтобы та ничего не почувствовала и даже не заподозрила. С таким криминальным талантом нигде не пропадешь.

Здесь Винт был в некотором авторитете, он мог играть смиренного сидельца, доброго советчика для неопытного арестанта, или прожженного, опасного уголовника, с которым лучше не шутить шуток, или вялого, безразличного к чужим делам, но много знающего обитателя зарешеченного мира.

Хотя и выглядел внешне непрезентабельно. Был одет в оттянутые на коленках синие спортивные треники, заправленные в черные носки и в полинявшую от частых стирок серую майку, которая болталась на нем как на шесте, так как была минимум на два размера больше чем нужно.

Закинув ногу на ногу и опершись своей согнутой колесом спиной о шершавую стену, карманник опустил холеную руку с картами себе на колено, и, прикрыв хитрющие, бегающие глаза, на лице, покрытом жестяной, нездорового цвета кожей, терпеливо ждал следующего хода своего оппонента.

Второй игрок был Колян. Классический молодящийся буйный пьяница, хулиганистого вида. Типичный деклассированный элемент. Краса и гордость люмпен-пролетариата. Человек без извилин. Гроза дворовых бабок и сопливой детворы. На плечах которого висела какая-то вытертая дрянь.

Спалился этот быдлотник лет тридцати, с разлапистыми бровями и волосатыми руками, по собственной глупости. Приятель -собутыльник попросил его зайти в магазин, якобы тамошняя тетка должна была ему денег. Кучу. Которые друзья с распухшими телячьими физиономиями намеривались бесхитростно пропить и прогулять.

Но ушлая тетка, лицо у которой не скажешь, что интеллигентное, скорее наоборот, вместо денег, написала заявление в полицию о вымогательстве, и приятелей под запись приняли оперативники РУБОПа. А поскольку Колян уже в молодости мотал срок по хулиганке, теперь соскочить у него уже не получится. Звериная натура неизменна...

Его горе-приятель, ранее проблем с законом не имел, и по канонам прокурорского жанра до суда отделался только подпиской о невыезде. Теперь Колян, вспоминая как он здесь оказался, гнусавым голосом, последними словами крыл своего приятеля, эту бабу и рубоповцев, крепко помявших его при задержании. «Люди мы темные. Темные люди. Учить нас надо, дураков...»

Четвертая шконка пока пустовала, к огромной радости остальных обитателей. Меньше народа - больше кислорода.

- Слышь, Карат! Угомонился бы уже. Сколько ты тут не скачешь, а все равно с нами сидишь, - сказал Винт, крякнул и, помолчав, добавил, позевывая:

- Картина у тебя проста, как апельсин. Это надо же было в драке сыну заместителя прокурора города челюсть сломать! Не повезло, так не повезло. Так что, лови момент. Отдыхай пока есть возможность. Тебе же жить осталось всего два четверга и один понедельник! Пока суд не закончится, твою морду трогать не будут, чтобы картинку не портить. И дадут тебе на суде по полной. По верхнему приделу. "Присылайте резюме - мы вас ждем на Колыме". Может не пятерку отхватишь, но скинут тебе за первую судимость месяцев шесть, не более. Контора веников не вяжет, контора веники плетет! Так что готовься заехать к хозяину на четыре с половиной года. Так как без сумленья тебе пришьют социальную опасность за твои приемчики.

Парень у которого была дворовая кличка Карат, никак не реагировал на речь сокамерника, механически словно автомат, продолжая отрабатывать свои бойцовые связки движений. Кличку он получил еще в детстве за пристрастие к занятием карате. Трансформировавшись из Каратэка и Каратэлло, затем его прозвище приобрело некоторую популярность в своем кратком варианте.

Почти ровесник 21 века, он в детстве жил в местности подходящей скорее веку 19. Деревня Сосновка располагалась на севере Свердловской области и оттуда было скорее ближе до Нарьян-Мара, чем до областного центра. Цивилизация мало затронула эти глухие места.

Все так же не шатко и не валко работал местный лесхоз и трудяги-мужики зимой, когда болота и грязь замерзнет намертво , валили и вывозили лес. Сотовой связи и интернета в деревне до последнего времени не имелось, от слова совсем. Да и последние два года когда эти приблуды заработали, получилось это не совсем так, как ожидалось.

Чтобы поймать сигнал, жителям приходилось залазить на высокую сосну рядом с деревней, чтобы воспользоваться своими сотовыми телефонами. Так что звонили в основном так же, как и сто лет назад, по стационарному аппарату в конторе лесхоза. Сейчас превратившегося в очередное частное ООО "Рога и копыта".

Что же касается телевидения, то кроме Первого канала, покрывающего, как известно, всю территорию России, других каналов жители Сосновки отродясь не видали. Да и то, качество изображения обычно было такое, что кроме белесой мути и неясных силуэтов особо рассмотреть было ничего не возможно. Да и звуки, прорывающиеся сквозь треск и шипение, не всегда складывались в связный звуковой ряд. О-хо-хо…

Все остальное не выбивалось из общей картинки. Домострой и прочая хрень... Бытовые трудности - сортир на улице, в который приходилось бегать даже в тридцатиградусные морозы. Воду из колодца надо было принести, помои отнести и вылить. Печное отопление на дровах.

В принципе, готовить можно было и на газе, но баллоны в деревне заправляли по мере скопления их достаточного количества, для того, чтобы пригнать из ближайшего города машину для замены, а дровяные отходы в лесхозе были почти бесплатными. Дрова продавали жителями за символическую цену, лишь бы не захламлять производственные площади.

Деревня умирала. Такие лесхозы клепали на потоке при Сталине. Тогда деловая древесина была ценным источником валютных поступлений в СССР. А рабочая сила в стране была почти бесплатной. Как известно, главное не заготовить лес, а его вывести потребителю. И значит обязательно нужна рядом или судоходная река, или железнодорожная ветка. Дерево растет лет семьдесят или все сто. Прежде чем бревна из него приобретут коммерческую ценность.

Алгоритм был прост как дважды два: кинуть ж/д ветку в тайгу, лет за сорок-пятьдесят все вокруг вырубить, затем кинуть ветку далее. Соответственно перенести на новое место и поселение с лесхозом. Сосновский лесхоз был создан по инерции в конце 50-х годов. Тогда партия говорила "надо", комсомол брал под козырек и бодро отвечал "есть".

Но с тех пор слишком много воды утекло. Сейчас ценные породы, лиственницу, сосну и ель уже вырубили в диаметре ста с лишним километров от полустанка, и теперь дочищали под ноль оставшиеся сорные породы - осину и березу. На дрова для шашлычников и это сгодится.

Но уже давно наступил капитализм. Время когда большого хозяина в стране не имелось и наступила эпоха тысяч маленьких "хозяйчиков". РЖД за свой счет никаких новых веток строить не собиралась. Они под предлогом того, что денег нет, и старую колею капитально ремонтировать отказывалась.

Хотя денежки ж/д начальники получали исправно, так как ж/д тариф на каждый вагон выставляли в 1,5 раза больше стоимости его содержимого. Гнобят, народ, понимаешь... Но "эффективные менеджеры" все равно люто экономили. Кое как латали на живую нитку старые ж/д пути в ожидании того, когда все станет намертво. Обидно, блин!

Перспектив к лучшему никаких не имелось и местные мужики бухали по-черному, отдавая должное продукции многочисленных местных гидролизных заводов, что гнали технический спирт из опилок.

Кроме минусов имелись и плюсы. Из зарубежных фильмов широко известно, что и создатель контактного карате японец Ояма и его собрат по жанру Рокки Бальбоа, по прозвищу "Итальянский жеребец", для перехода на другой уровень мастерства уходили тренироваться в леса. Ближе к природе. Касаемо Рокки - в Сибирь. А тут кругом девственная природа и никуда ездить не надо. Тренируйся до упора сколько захочешь. Хоть тресни. И ничего тебя не отвлекает. Расти от уровня к уровню.

Так, где-нибудь в Китае или Японии, подвижники боевых искусств, долгое время живя в лесах и в горах и не видя людей, получали просветление мозгов и создавали новые, «непобедимые» стили борьбы.

Конечно, основная волна преклонения боевыми искусствами экзотической Азии бушевали на просторах СНГ в конце 80 - начале 90-х. Тогда, посмотрев любой гонконгский боевичок кинокомпании "Золотой колос" каждый воображал себя великим сенсеем и открывал свою "школу", набирая платные группы. Стили и колориты мешались самые невообразимые. Япония, Корея, Китай и даже Вьетнам - все отметились на этой ниве. Это была эпоха всеобщего культурного помешательства.

Но, как известно, лесная Сосновка тогда была довольно изолированным регионом, так что волна, "поднимающая все лодки", обошла ее стороной. Правда, Сосновка, тоже не избежала такой модной болезни, только с разницей лет в десять. То есть тут страсти по карате бушевали в конце 90 - начале нулевых. Но и они прошли. Оставив множество старых брошюр, видеокассет и прочих методических материалов.

Леха Гирин, носящий ныне прозвище Карат, тогда, по малолетству, под модное поветрие не попал. К тому же, мода всегда требует жертв. То есть денег. А с деньгами у Лехи всегда было не "слава богу". Его семья была бедноватой.

Но когда вырос, то Леха неожиданно втянулся в это дело. Впрочем, в Сосновке, кроме как изображать из себя героя "Рокки в Сибири", особо заняться было нечем. Особенно, когда здоровье как у быка.

Не начинать же бухать еще в подростковом возрасте? К тому же, мастерство,как известно, не пропьешь. И значит ,прежде чем начинать пить, надо это самое мастерство в начале заиметь. А когда прошел отлив моды, все методические материалы по боевым искусствам стали стоить не то, что копейки, а часто их вообще выбрасывали или отдавали даром. Учись - не хочу! Рви свою жопу на три части - никто тебе слова не скажет.

Кроме того, первые энтузиасты были ледоколами, набивали шишки и торили путь остальным. Последние же могли в полном объеме пользоваться наработками предшественников. И нарабатывать свое мастерство гораздо быстрее. Прежде всего карате изрядно обрусело. Так как подверглось воздействию окружающей среды. Зачем нам тамошние демоны? Или заморские хрены с бугра? Мы сами с усами!

А уральские мужики очень суровы. Прежде всего - никакого дрыгоножства. Только полный контакт. Тебя никто не поймет, если ты поскачешь и помесишь воздух не приближаясь даже на два метра к сопернику, а потом ему нагло объявишь, что ты провел несколько технично безупречных приемов, выбил противнику глаза, выдрал кадык и вырвал ему сердце. Такие шутки у нас не проходят. Тебя сразу по-простому пошлют на три буквы. Или дадут такому обнаглевшему кадру от души щелбан или пинка - все можно хоронить!

Да и климат играет свою главенствующую роль. Здесь Вам не Дальний Восток. «Страшнее видали». Более полугода зима, когда аж все матюги в горле застревают, да и еще пару месяцев плюсом погода стоит холодноватая. У всех в стране обычно май месяц - период блаженства, а в Сосновке на майские праздники шашлыки приготовить проблематично, так как холодный ветер выдувает снизу все тепло от угольев, так что мясо у тебя скорее заветрится, чем зажарится.

Когда спортсмены получает травму, их обычно обезболивают, замораживая поврежденные места. А на северном Урале большая часть года вокруг полная природная анестезия. Бесплатная. Тебя бьют, а тебе не больно. Поэтому в этих местах все "махачи"обычно начинаются с того, что новичкам "бывалые" дают такие советы:

- Не спеши. Подставься под удар. Вот как тебя стукнут хорошенько, тогда ты боли бояться не будешь, вот тогда смело и дерись.

Короче, одни отмороженные берсерки кругом. И если азиатские японцы и иже с ними "набивают" только рабочие поверхности руки и ног, до состояния подошвы ботинка или ороговевшего копыта, то уральцы привыкли себе "набивать" все тела целиком. И становятся "бронированными", как Ахиллесы. Или деревянными, как Буратино.

Есть еще одно большое отличие. В каждой избушке - свои погремушки. Самооборона без оружия - средство последнего шанса. Исторически в азиатских диктатурах у простонародья в старину даже ножи отбирали. Есть один на всю деревню и достаточно. Чтобы не искушать людей. В натуре.

На Урале и в Сибири без оружия никак. Не прожить. Считай, что голый. И народ здесь никогда не стесняется в драке использовать подручные материалы. Чтобы тебя не поимели.

Схватил жердь и вперед. Или полено. Или из забора доску выдрал и от толпы отмахался. То есть больше в ходу у нас направления связанные с использованием подручных предметов. То есть секунду назад ты был с голыми руками и вот уже вооружен и очень опасен. Выживание - прежде всего.

Конечно, имеются разные методы. Работать голыми руками против соперника вооруженного ножом. Или дубиной. Или еще чем. Но если собрать мозги в кучу: зачем? Инструктор почти всегда справится в учеником, вооруженным ножом. Но тут надо обязательно быть в мастерстве на голову выше.

А если наоборот? Инструктор с ножом, а ученик с голыми руками? Кто победит? Или два инструктора бьются, один с ножом, а один пустой? Понятно, что любое оружие придет тебе дополнительно множество шансов. Если ты не джедай.

Вот и Леха, который обычно не состоял в официальной спортивной секции, а варился в своем соку, или в компании таких же пацанов- энтузиастов, обменивающихся приемами, больше уделял внимание подручным предметам. Нет ничего - будем сражаться по-пацански кулаками, но зарекаться не будем, ох не будем. Есть возможность повысить шансы - сразу надо пользовался такой возможностью. Без фанатизма, но ситуации в жизни бывают всякие.

В школу Леха ходил в соседнее село, Сотниково. Оно и было побольше, и к трассе на Екатеринбург располагалось поближе. Да и было по цивилизованнее. Там даже телевизоры показывали картинку не намного, но лучше. Так что парню приходилось устраивать каждый день марш-броски и кроссы шесть километров туда и шесть обратно. Здоровья хапнул - с горочкой.

После восьмилетки, чтобы вырваться из своей дыры и людей посмотреть, Леха уехал в город Ивдель. И поступил там в лесопромышленный техникум. Имени товарища Лупоглазова. На заборостроительный факультет. В техникуме и общежитие какое-никакое предоставляли, да и мизерную стипендию платили. И кроме этого, продолжая свое развитие, парень даже походил в этом городе в местные секции боевых искусств.

Недолго, чтобы завязать знакомства. Зато все три главных посетил. По месяцу. А затем завел приятельские отношения с нужными людьми и они стали тренироваться самостоятельно. Фанаты и энтузиасты обменивались приемами и устраивали постоянные спарринги.

Народ у них в компании,где царил самурайский дух, клубился разный. От явных бандитов до Омоновцев или Собровцев. Городок не такой уж и большой, а форму всем надо поддерживать. А Леха Карат сумел стать в компании спортсменов своим в доску. На шутки и подколки он не обижался. А техника и форма у его была дай бог каждому, не смотри, что молод.

Быстрый как молния Карат двигался на татами легко и изящно. Да и на поединки он не стеснялся выходить против ребят намного старше и массивней него, в качестве манекена для бросков и никогда не жаловался на пропущенные удары. Мышечный каркас на теле парня был набит достаточно, чтобы свободно принимать удары в корпус, которые любого другого отправили бы в нокаут.

Все бы хорошо, но впереди маячила армия. А туда Карат совершенно не стремился. Знакомые офицеры, в основном из внутренних войск, охранявшие зеков, уже успели внушить ему стойкое отвращение ко всему, что связано с армией.

Постоянно видя беспросветную тупость и ежедневное пьянство офицеров, он совершенно не желал со временем стать хоть в чем-то похожим на подобных персонажей. Кроме того, воинская дисциплина и постоянная зависимость от начальства претили его свободолюбивому характеру.

А с деньгами была засада. На большую букву "Ж". Это же не лихие девяностые, где спортсмены могли при желании урвать деньжат на пустом месте. Сейчас все давно поделено и распределено. И "жирные куски" и "тощие делянки". Никуда не влезешь, если не собираешься у прохожих мелочь по карманам тырить. И благотворительностью никто не занимался.

Но завязки нашлись. Когда оставался последний год учебы в техникуме, Карат сумел поступить на заочный в местный Екатеринбургский горно металлургический институт. Благо филиалы сейчас существовали в каждом райцентре.

А когда пришло время, Карат провернул нехитрую комбинацию. Поучаствовал в парочке самопальных ивдельских "боях без правил". Где работал красиво, жестко, в ломовой манере, на показуху. Полученные деньги были не такие уж большие, чтобы свою голову под чужие пудовые кулаки подставлять, но деваться было некуда. От слова совсем. Правда, у победителей и раны излечиваются быстрее.

Так что полученные деньги были моментально инвестированы в свое будущее. Деревенские - парни хваткие. И знают, что слона надо есть по кусочкам. По чуть-чуть.

С военкомом из Ивдельского военного комиссариата Карат предусмотрительно не попрощался, отбыв после получения новенького диплома по месту прописки, в Сосновку. А Сотниковский военком получил ящик водки за то, что полгода будет смотреть сквозь пальцы на Лехины шалости. Воду в ступе толочь и тормозить. Дело житейское.

Карат же уехал в Екатеринбург и, порешав все на кафедре, перевелся с заочного пока на вечерний, выполнив первый этап по внедрению в дружные ряды студентов. Сняв нехитрое жилье "с компаньонами", парень остался в областном центре, устроившись на работу без оформления. И продолжая упорно заниматься карате.

В поисках самореализации тренировался парень всегда и везде – хоть в зале, хоть в коридоре на лестничной клетке, потому что это было внутри него и не зависело от изменяющихся внешних условий.

Перед Новым годом проведя еще парочку полуподпольных боев без правил Карат получил дополнительную сумму по переводу с вечернего на дневное. На бюджет. К счастью, и место освободилось, так как какой-то гость с Кавказа полностью забил на учебу и был отчислен из "Альмаматер". И уехал домой, деньги зарабатывать.

А Карат за денежку малую попал на освободившееся место. После чего вышел из тени и официально встал на учет в Екатеринбургском военкомате. Честь по чести, как студент имеющий отсрочку. Штраф заплатил и спи спокойно. Целых два с половиной года. А потом сборы, получение звание офицера запаса и военный билет можно будет положить в "долгий ящик".

Годы учебы пролетели незаметно и все это время Леха продолжал вращаться в околоспортивных кругах Екатеринбурга. На теме спортивных единоборств он сошелся в некоторыми бойцами из Уралмашевской группировки.

Конечно, 90-е с с их стрелками, наездами и разборками остались в далеком прошлом, но на низовом уровне еще надо было куда съездить, побазарить, поддержать или просто за спиной постоять. Так сказать, "создать антураж".

В бандиты Карат не пошел, но иногда выступал "свободным художником". Фрилансером. Периодически надо было или заменить кого-то из бойцов на стрелке или же усилить группу.Чтобы противники массой не задавили.

И даже за эти редкие разовые работы парню платили денег не меньше чем охраннику в какой-нибудь " Пятерочке". Было за что, так как один раз районные "оппоненты" попробовали Карата вразумить — успокаивать с битами пришли. Ха, еле ноги унесли, пятеро быков потом долго отлёживались.

С кем поведешься - от того и наберешься. В Лехе дополнительно проснулся страстный интерес к оружейному делу. К различным самоделкам, которые иногда ваяли местные шебутные Кулибины. Мало ли кто как с ума сходит – имеет право.

Основной же доход у нашего героя был вполне легальным. Леха был в прекрасной физической форме, хотя и не имел официальных регалий, так что без труда нашел себе место помощника тренера и помогал вести несколько платных групп школьников. Короче, попёрло! Денег хватало, чтобы снять жилье на одного. А когда был получен заветный диплом, парень несколько расслабился. И решил погулять немного, пока молодой. И пока не женился. Вот и нарвался.

Помешал группе отморозков затащить возле танцклуба сопротивляющуюся девушку в машину. Но дело имело неприятные последствия. Он оказался кругом виноват...

Глава 2

Дни летели. Прошла неделя. Скоро должен был состояться суд над Лехой.

В кабинете заместителя начальника СИЗО по оперативной и воспитательной работе было не намного лучше, чем в любой подведомственной ему камере. Грязное окно было покрыто пылью и мутными подтеками. Его не мыли еще с прошлой осени. Картину неухоженности казенного помещения дополняли портрет президента на облупленной стене, когда-то выкрашенной синей масляной краской, грязный затоптанный пол с валяющимися на нем обгорелыми спичками, и давно некрашеная проржавевшая батарея под окном.

В маленькой комнатке за обшарпанным желтым столом, заваленным кучей разных бумаг, сидел дюжий, красномордый и толстобрюхий детинушка, майор Зайцев, и, высунув от усердия язык, писал очередной рапорт наверх. Вдруг резкой трелью зазвонил его сотовый телефон.

- Да, - осторожно ответил в трубку Зайцев, предчувствуя очередные неприятности.

Сидишь себе на тепленьком местечке и горя не знаешь, но всем от тебя что-то нужно.

- Узнал? - спросил мужской голос в трубке.

Это был заместитель прокурора города, который уже несколько раз делал майору прозрачные намеки.

- Узнал, - обреченно выдохнул сотрудник системы исполнения наказаний.

- А раз узнал, то выйди на улицу, нам потрещать с тобой надо с глазу на глаз.

Дело было очень деликатное, так что Зайцев поспешил выйти, чтобы переговорить на нейтральной территории.

На улице, у припаркованного черного мощного Гелентвагена (намек на богатство хозяина) его уже ждал толстяк с квадратной челюстью и полными льда глазами. Одетый в дорогой деловой костюм. Из итальянского льна. Белоснежную рубашку. И шелковый галстук. На котором звездой сияла бриллиантовая заколка.

Вся фигура этого толстяка была до краев переполнена властной уверенностью.

Это был Рындин, заместитель прокурора города, чиновник новой провинциальной формации. Не обладающий ни должными знаниями, ни компетенциями, чтобы "Служить и защищать", и даже просто выполнять свою работу, и тем не менее полностью востребованный областной властью. Полный гнусной хитростью, пресмыкающийся перед вышестоящими и презирающий всех нижестоящих.

Этот человек полностью жил по переделанным заветам классиков: "Надо прожить жизнь так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые дни, когда ты не получал взяток".

Врожденный подхалимаж и умение всегда оказываться на нужной стороне, привели к тому, что карьера Рындина росла как на дрожжах. Тогда как честные люди оставались на обочине, он всегда с изяществом портового грузчика сумел приспособиться, а отрицательный отбор, который стала практиковать бюрократическая система провинциальной власти, позволяли ему везде чувствовать себя хозяином положения. Властелином жизни и смерти простых людей.

Готовым безжалостно отобрать у любого добропорядочного трудяги последние трусы, лишь бы самому продолжать вести шикарную жизнь.

В общем, типичная большая шишка с высоких ветвишек.

Встретившись, собеседники прогулялись по асфальтовой мостовой, нагретой полуденным солнцем, чтобы их разговор не смогли запеленговать направленным микрофоном. Погода была относительно жаркой. Короткое северное лето из-за резко континентального климата могло бы сейчас по соперничать высокой температурой с южными регионами России.

- Завтра суд над этим гадом, Гирином, - сообщил Рындин, оскалившись волчьей ухмылкой, - так что нам пора переходить ко второму этапу нашего плана.

- А может не надо? - робко спросил майор.

- Да что ты как девочка ломаешься? - на секунду вызверился работник прокуратуры, до краев переполненный гонором. - Надо, Паша, надо!

- Ну, надо так надо, - обреченно выдохнул Зайцев, никогда не любивший спорить с начальством.

Уже на уровне рефлексов он привык полностью подчиняться приказам вышестоящих руководителей. Какими бы тупыми и бессмысленными они не ему казались. Даже преступным. Все приказы должны выполняться сразу, без исключений и оправданий. Это главная основа постсоветской системы.

- Я хочу, чтобы этого подонка, который посмел поднять руку на моего сына, отпетушили по полной, - диктовал свою волю прокурор. - Жопу порвали на британский крест. А перед этим отбили ему почки и прочий ливер. Отхерачили до инвалидности, чисто для профилактики. Чтобы жил и мучился. В низшей категории сидельцев. Но недолго. Года 3-4. Больше ему коптить небо незачем. Сделаешь?

- Конечно сделаю, Сан Саныч. Когда я отказывался? - с готовностью ответил "дубак". - Есть у меня хорошие ребята. Кавказцы, спортсмены. Я их от воров и блатных до этапа прикрываю. И они мне всем обязаны. В 38 камере мы организовали пресс-хату. Сколько дел таким макаром раскрыли - страсть Господня. Терпилы как к ним попадут, так признанки нам и пишут. Все на себя берут, и свое, и чужое. Да и строптивые бизнесмены сразу, чуть пообщавшись, принимают наши условия. А куда им деться – жить-то хочется? Деньги комерсы себе еще заработают, а здоровье не купишь. Мои ребята все сделают в лучшем виде. Обработают клиента как надо.

- Смотри! - напутствовал собеседника работник прокуратуры. - Не подведи меня. - с этими словами жесткий узловатый палец обиженного "папаши" уткнулся в грудь Зайцева. - Иначе я тебе такие неприятности смогу устроить, что вылетишь из органов с волчьим билетом. А скорей всего и сядешь. Чисто по делу.

- Нет, нет, все будет нормально. Я не подведу! Оформлю вашему клиенту билет в один конец, - заюлил истекающий потом вертухай, показывая, что для него это дело чести.

Встреча высоких договаривающихся сторон прошла успешно.

Рындин был человеком системы и прекрасно знал где и как надо нажимать щедро смазанные тайные пружины весьма избирательного механизма российского правосудия. В этом ему помог корпоративный дух кастовости и противостояния "мы" и "они". Как говорится: "Против лома нет приема, окромя другого лома".

Так что суд прошел в "экспресс-режиме". Адвокат Карата старался лишний раз не отсвечивать, а его дежурные реплики судья, гнавшая процесс как на пожар, в упор не замечала. Для нее дело с самого начала было предельно ясным и понятным. Факты здесь никого не интересовали. Приговор неожиданностью не стал - четыре года и восемь месяцев колонии общего режима.

Но это было только прологом для настоящих неприятностей.

Когда обескураженный несправедливым приговором Леха снова оказался в своей камере, пронырливый Винт сразу подошел к нему побазарить.

- Слышь, Карат, по хатам слушок нехороший прошел. Что твой зампрокурора тебя заказал. Чтобы тебя покалечили и опустили. Нехорошо будет, если честного арестанта опарафинят. Так что молись, чтобы у них что-то не срослось пока тебя на этап не отправят. Дальше легче будет. Это в других регионах просьба нашего зампрокурора может быть проигнорирована. А у нас сразу вертухаи возьмут под козырек.

- Так я же не сирота. За меня есть кому спросить, - отозвался изумленный Леха, до конца не понимая полученную информацию.

- И кто же за тебя спросит? Как с гадов? Кто за тебя мазу потянет? Уралмашевские? Так ты не в системе. Не браток. Ты кто? Может вор? Или бык? Ты даже не козырный фраер! Так, сбоку припека. На подтанцовке. Кто за тебя с заместителем прокурора города будет бодаться? На одной земле же живем. Интересы у всех пересекаются. Лишний геморрой никому не нужен. Никто за тебя впрягаться не будет. Спишут и все дела.

Они могли бы еще поспорить, но тут открылась дверь камеры. Мордатый конвойный сразу заорал:

- Гирин, с вещами на выход!

- Куда вы его забираете? - поинтересовался Винт.

- Тебе что, больше всех надо? - сурово пресек разговорчики охранник. - Куда надо, туда и забираем.

Леха собрал вещи и пошел впереди конвойного, теряясь в догадках. Предупреждение соседа не особо напрягло парня. В том, что он сумеет за себя постоять в любой компании, он был уверен на все сто процентов.

Однако действительность превзошла самые худшие опасения. Под аккомпанемент беспокойных звуков тюрьмы его привели к двери пользующейся недоброй славой в СИЗО камеры № 38. Удар насмешницы-судьбы был сокрушительным. Это была знаменитая пресс-хата, где людей по заказу ломали какие-то "черные". Иса, Казбек и Мага. Спортсмены-уголовники. Черти, потерявшие всякое уважение.

Леха смело зашел в камеру, держа свернутый матрас с прочим своим личным барахлишком под мышкой левой руки, и с ходу брякнул сакраментальное:

- Вечер в хату! Уважаемые, меня Каратом люди кличут. Где мне вещи можно кинуть?

- У параши. Там тебе самое место.

И тут же раздался веселый мужской гогот.

Вот Вам и очередная загадка природы: на вид чистые козлы, а ржут, как кони.

Тесно. «Бычий загон». Эта камера была бы близнецом только что покинутой парнем, если бы не здешний контингент. Почти на всех зверских лицах кавказцев была какая-то печать лютой безысходности и тупой покорности забросившей их сюда судьбе.

– Ну здравствуй, здравствуй, коли не шутишь, – к Лехе расхлябанной вихляющей походкой направился крепкий и здоровый бык лет двадцати шести в дорогом фирменном спортивном костюме с надписью «Найк».

У подошедшего громилы было очень смуглое и неприятное лицо, на котором в ехидной и гаденькой ухмылке под утесом носа змеились толстые губы. Про такой типаж народ метко говорит "Рожа просит кирпича". "Поломанные уши" выдавали в подошедшем профессионального борца. За спиной которого явно уже имелась парочка убийств.

Немного позади этого типа, к которому Леха сразу почувствовал какую-то подсознательную неприязнь, угрюмыми тенями маячили два высоких и мускулистых парня. Бычьи плечи, длинные, по-обезьяньи висящие руки, немытые черные волосы… Сальные лица, квадратные, выступающие вперед челюсти, глубоко посаженные глаза…

Судя по накаченному виду, культуристы. Качки. Заштатные цирковые силачи. Оба они были одеты в весьма практичную для тюрьмы одежду – спортивные штаны и майки-безрукавки, из-под которых бугрились мышцами крепкие накачанные руки.

Такие майки должны были сразу говорить вошедшему о том, что даже самый большой размер одежды не может вместить их солидные бицепсы. Возможно, они были правы. Впечатляющее зрелище. На любителя.

В общем, ни дать ни взять красавчики с обложки модного журнала. Для геев.

Уши у них тоже были деформированы, показывая, что эти рогометы из одной шайки-лейки.

Держались они тесной, слаженной группой. Хорошие движения. Жестокость была отточена до совершенства. В таком месте, подобная слаженность говорит скорее об упорных тренировках, а не об обилии опыта.

— Казбек, Мага, смотрите, что нам прислали, — сказал выдвинувшийся вперед верзила. — Вы видите, что нам прислали?

— Иса, нам прислали свежее мясо, — ответил один из бычар. - Дежурного, который как раз займется мойкой нашей параши. В противном случае он окажется поломанный на больничной койке и обнаружит у себя в желудке целый стакан первосортной спермы.

— Это точно, — подтвердил тип из массовки, что был потолще и пониже ростом. — Свежее мясо.

— Свежее мясо для всех, — повторил второй громила, смахивающий на его брата-близнеца.

Ё-моё! Феерично! Как говорили с советском фильме "Москва слезам не верит": "Вечер перестает быть томным".

Игра шла за статус. Тут как в лучших казино Лас-Вегасе: или ставки удваиваются, или ты проваливаешься на самое дно. Тебя вынудят опуститься на самое дно тюремной иерархии. Предстояли очень неприятные мгновения. Возможно, со смертельным исходом.

Где наша не пропадала?

Леха решил, что выжидать нечего. Эти типы слишком много болтают. В надежде запугать жертву. А в такой обстановке, когда драка неизбежна, нужно бить первым. Бить сильно и безжалостно.

Если это раньше и были спортсмены, то их спортивные достижение в далеком прошлом. Уже лет пять. Не меньше. Все трое кавказцев были большими, массивными, широкоплечими, с толстым слоем твердого, вязкого жира, очень похожего на мышцы и все же не мышцами. Обычная тюремная банда. Уверенные в себе. Почивающие на лаврах.

Но как давно они выходили на бойцовские схватки гладиаторов? В боях без правил?

Это, конечно, не детишки на пикнике, но просто здоровенные и отвратительные ребята. Которые уже нарвались. Так как перед ними стоял не честный, наивный гражданин, с которыми они обычно привыкли иметь дело.

Кроме того, нужно вступать сразу, пока они "на раслабоне". И без оружия. А то еще вдруг в дальнейшем появятся у них в руках какие-нибудь заточки. А любое оружие радикально изменяет шансы. Эти парни явно не дилетанты в обращении с холодняком, тогда с ними шутки будут плохи...

Да и что греха таить? Зря они подписались на это дело. Зря. Леха и так был в бешенстве, из-за несправедливого приговора суда. А тут появилось возможность сорваться и выпустить пар. Что же, они сами напросились...

Однако нарисовалась и некоторая проблема. Главарь, Иса, представлял собой сплошную гору сала, одетую массивными слоями мяса. Как броней. Прямо "Железный человек" какой-то! Ударить его некуда.

Поэтому Леха без долгих предисловий мощно лягнул "главнюка" в пах. Врезал ему по яйцам так, словно собирался пробить штрафной удар через весь футбольный стадион. Ударил с такой силой, с какой еще никогда никого не бил. Качественный мокасин в стиле "милитари" на толстой жесткой подошве попал куда нужно. Твердый рант обрушился главному в промежность тупой кувалдой. Сюрприз!

Главарь тут же с грохотом, сипя, повалился на бетонный пол.

Этот персонаж на некоторое время вышел из игры. Как говорится: Если человек идиот, то это надолго.

Его подельники тут же заорали благим матом и бросились мстить. Налетели на парня, как два тяжелых грузовика. Вот вам и осложнения.

Леха, тут же отбросил свои вещички в угол камеры. Чтобы освободить руки и подготовится к "теплой встрече". И без всякого перерыва резко ударил правого соперника в солнечное сплетение костяшками своего набитого кулака, подкрепленным восьмидесяти пятью килограммами живого веса. Невероятно быстро.

Кавказец, пропустив удар, невольно наклонился и оттого врезался в стену камеры с разгона головой. Были бы мозги - было бы сотрясение. А так он не сильно пострадал, ярость заглушала ему боль и затуманивала рассудок.

Похоже, что череп этого человека имел необычно толстые стенки, а внутреннее пространство черепной коробки было столь мало, что мозговые каналы и нервы оказались сжатыми до нечувствительности. С этим надо было что-то делать!

Пока же Леха двинул второго кавказца левым кулаком в нос. Жестокий прямой удар в лицо. Нанесенный с силой и скоростью пушечного выстрела! Звук при этом был похож на удар копытом лягающегося мула.

Голова противника дернулась в сторону, хлынула кровь, но это его не остановило. Это было очень сильно, но все же недостаточно сильно. Боль и первобытная ярость звали кавказца продолжить бой. Горец врезался в парня, словно наехавший поезд-товарняк, и прижал его к стене. Рассчитывая свести дело к обычной борьбе. И повалить борзого гостя в партер.

Но чуток опоздал.

При столкновении у нашего парня вышибло воздух из легких и жалобно затрещали ребра. Негодуя на подобное с ними обращение. Но он пока устоял.

На адреналине Леха успел ударить тяжелого как бык верзилу головой в лицо. Мощно, со всего размаха, врезал врагу лбом в нос. У него это действие получилось просто прекрасно. Как по учебнику. Лоб изгибается идеальной дугой и очень прочный. Черепные кости впереди очень толстые. Можно сказать - железобетонные. Поранить там практически нечего, а лобную кость не сломаешь.

Кроме всего прочего, человеческая голова штука тяжелая. Ее удерживают в нужном положении всевозможные шейные и спинные мышцы. Представьте себе, что вы получили в лицо удар чугунным шаром для боулинга. Кроме этого, удар головой всегда неожиданный. Как гром среди ясного неба. Неожиданно и сильно. Чего же еще желать в данной ситуации?

Удар был страшен. Все лицевые кости кавказского борца провалились внутрь. Наверное, парень разбил всмятку его нос и раздробил обе кости щек. Изрядно встряхнул его крохотный мозг. Который заколыхался волнами, как студень на тарелке.

Это был высший пилотаж! Под верзилой подогнулись ноги, и он тяжело рухнул на пол, как марионетка, у которой перерезали нитки. Как бык на бойне. Его череп с грохотом ударился о бетонную поверхность.

Но это была еще не победа. Тут же немного очухавшийся братишка поверженного, словно тигр, почувствовавший запах крови, двумя громадными руками стиснул бедную Лехину шею. И стал душить изо всех сил. Парень почувствовал, что борец знает свое дело. Он или задушит, или сломает ему шею.

Леха попытался бороться, скинуть руки душителя, но сразу почувствовал, что проигрывает. Такие чудовищные бревна не скинуть. Тут же, сменив уровень атаки, парень попытался сделать подсечку и сбить противника с ног. Одна попытка, вторая... Бесполезно. Такое ощущение, что ты бьешь на тренировке ногой по мраморной колонне. Никакого эффекта. Такому мастодонту это, что слону дробина.

"Ударостойкий" кавказский борец только невольно хекал, получив от души, но стоял, несокрушимо, как скала. Продолжая свое "черное дело".

Невероятная сопротивляемость! Удар, способный свалить с ног, а то и убить среднего человека, вызывал у несокрушимого горца, походящего сейчас на чугунного идола, лишь ощущение легкого неудобства.

Леху охватила слабость, ледяной пот начал скатываться по его лицу, падая вниз. Было по-настоящему жутко. Таким макаром, скоро он потеряет сознание....

Поэтому Леха начал с малого. Нащупал руки соперника на своей шее и, для начала, рывком, сломал ему мизинцы. Внезапный треск выворачиваемых суставов у самых ушей едва не оглушил парня. Затем он сломал душителю безымянные пальцы. Опять громкий треск. Как будто кто-то разрывал курицу гриль. Напавший понял прозрачный намек и, вскрикнув от острой боли, сразу отпустил свою кусачую жертву.

Леха тут же воспользовался представившимся моментом и ткнул большим пальцем невероятно выносливому кавказцу в глаз. Грубая, грязная работа. Но сейчас было не до деликатных реверансов.

Это явно было больно. Так как соперник тут же подставился под мощный и резкий удар левым локтем. Парень с нарастающим импульсом заехал своим локтем, словно железнодорожным рельсом, сорвавшимся с упора катапульты, в открывшийся промежуток между носом и челюстью громилы.

Вложив в это действие каждый грамм своего веса, напряжение каждого мышечного волокна — всего себя он вложил в этот чудовищный удар. Только прирожденный боец мог нанести такой удар: все тело, все мышцы работали в унисон, могучее плечо стремительно рванулось вперед, вслед за несущемся локтем, корпус развернулся в поясе, ноги с силой толкнули тело вперед и вверх, и все это произошло за ничтожную долю секунды!

Ноги у бугая-соперника моментально подогнулись, и он свалился как подрубленное дерево. Сейчас он извивался как червяк, выплевывал выбитые зубы и кашлял, пытаясь сделать вдох.

Тем временем, приходящий в себя Иса, уже поднялся на колено. Изображая лунатичного зомби.

Леха с размаха ударил его ногой в лицо. Со всей своей мощью. Попал куда и метил. Главарь, словно куль с картошкой, с глухим стуком снова повалился на пол. Нокаут.

Леха щедро, настойчиво и энергично нанес удары ногами по еще шевелящимся внизу кавказцам, отправив каждого в нирвану. Пусть остынут. Потом придет время для разговора по душам.

Вся эта эпическая схватка уложилось в небольшой интервал. Менее минуты.

Хотя они довольно сильно нашумели, но охрана делала вид, что ничего не происходит. А ведь вертухай, что его сюда привел, не мог еще далеко отойти. Но, вероятно, он получил приказ не вмешиваться в происходящее и не реагировать. Тем лучше.

Первым делом, в целях повышения собственной безопасности, Леха обошел всех кавказцев и резко вывернул из суставов каждому указательный палец на правой руке. Вроде бы в драке левшей не наблюдалось. А получить ночью, во время сна, заточкой в бок не хотелось бы. А так и покалеченной рукой бить неудобно, и левой непривычно.

Леха указательные пальцы кавказцам не сломал, а лишь вывихнул. Мы же не звери? Так что потом так же обошел лежащих и каждому рывком вправил пострадавшие пальцы на место. Вот и славно. Опухнут, поболят и перестанут. Но в тот момент Леха уже поедет по этапу.

Правда, у одного кавказца на двух руках осталось всего пять здоровых пальцев, но это его проблемы. Перетянет полоской ткани поврежденные руки и перетерпит. Какое-то время. А потом попросится к тюремному фельдшеру и тот наложит ему на сломанные пальцы гипс.

Да и вообще Леха разделал этих борцов как бог черепаху. Ядрёна вошь! Особенно досталось тому кавказцу, которому Леха головой разбил лицо. По хорошему тому теперь надо месяца два в больнице провести, в железной фиксирующей маске.

Но в тюрьме - не на воле. Преодолеет. Парень он крепкий. Да к тому же и раньше красавцем не был. Человек такой биологический механизм, что сам себя лечит. Рожа у него поболит и перестанет. А лицо себе отрихтовать этот борец и после отсидки прекрасно сможет. Сейчас пластических хирургов развелось - как грязи.

Когда кавказцы стали подавать признаки жизни, Леха пощечинами заставил их сосредоточиться и начал разговор:

- Ну, что же болезные мне с Вами делать? Когда вы тут валялись в отключке, я хотел вам своим членом по губам поводить, отпарафинить. Чтобы вы заехали сразу в петушарню. Но решил сперва все же поговорить. Ну как, будем из вас чушкарей делать?

Кавказцы начали энергично махать отрицательно головами и руками, подтверждая свои жесты словами. А иногда просто поскуливанием...

- Хорошо. Дам Вам шанс. Если будете выполнять мои приказания. А то ведь мне недолго и передумать. Удар у меня поставленный. Копчики отобью, почки опущю, отпарафиню и дежурному скажу чтобы вас перекинул по месту прописки, в "петушиную хату".

Запугав проигравших борцов до усрачки открывающимися для них перспективами, Леха начал обустраиваться в камере. Выбрал для себя шконку на верхней полке возле зарешеченного окошка он свалил чужие вещи на пол и обустроил свои. После звездюлей сокамерники стали как шелковые.

И далее, после того, как кавказцы порвали майки на полоски материи, чтобы сделать себе перевязки, Леха нашел у одного из них старую региональную газету и постелил ее, разобрав на листы, в камере возле входа. После чего сказал:

- Я Вам не доверяю.Совсем. Так что спать ночью вы не будете. Будете сидеть тут у входа, на газетах. И не вздумайте шевелиться. А то меня разбудите и я надаю Вам на орехи. Так что сидите тихо и не шевелитесь. Не злите меня. А то расторгну наш договор.

- А как же нам спать? - спросил Иса.

- Ничего, не сахарные. Восемь часов отсидите. К тому же я у Вас не надолго. Приговор получил, скоро по этапу меня отправят. Потерпите несколько дней. И, кроме этого, спите днем сколько хотите. Но под моим присмотром.

На том они и договорились.

На следующий день, после обеда, один из вертухаев, прапорщик Игнатов, которому кум Зайцев настоятельно рекомендовал временно оставить в покое камеру № 38, как минимум на сутки, чтобы воспитать одного из постояльцев, решил посмотреть в глазок за обстановкой. Чай, не в первый раз такое происходит.

Иса поклялся новичка не убивать, позвоночник, а так же руки-ноги ему не ломать. А внутренние органы они потому и внутренними называются, что снаружи их не видно. Мало ли отчего заболел человек? Может у него грипп? Такому таблетку дай и больше от тебя ничего начальство не требует.

А если пациент умрет, так и от гриппа умирают. Или от "сердечной недостаточности". Но тут Исе особо указали, что пациент должен жить и страдать как минимум года три. Так что все должно быть в ажуре.

Но в глазке прапор Игнатов увидел удивительную картину. Новичок, по прозвищу Карат, был жив и здоров. Чего не скажешь о побитых и опухших от синяков его сокамерниках. Более того, Карат шпынял мордоворотов кавказцев как негритянскую прислугу. Так он спустил штаны и потребовал, чтобы его отнесли на парашу. И грозные Иса и Казбек, эти психованные ублюдки, безропотно сложили стулом руки, на которые Карат ловко запрыгнул.

После чего его держали над отхожим местом, а когда наглый новичок закончил свои дела "по большому", сам Мага, наслаждаясь ролью мальчика на побегушках, своими неловкими, перевязанными материей руками, подтер Карату жопу бумажкой. После чего новичка отнесли обратно на шконку. Просто уму непостижимо, как этот Карат поломал и заставил себя слушаться всю пресс-хату. Похоже этот парень - твердый орешек. Ведь настоящая сила - способность заставлять других делать твою работу.

Об этом непостижимом и удивительном случае должен немедленно узнать майор Зайцев!

Глава 3

- Так значит, - задумчиво протянул майор Зайцев, внимательно заслушав доклад прапорщика. - Интересно девки пляшут. По четыре сразу в ряд...

Что же, Карат, на взгляд "Кума" слишком рано обрадовался. И не таких ломали. Если обычный метод не сработал, то имеются в запасе еще и другие. Теперь придется договариваться с блатными. Он им пообещает некоторые ослабление режима, а они ему - пусть доведут до конца дело с Гириным.

Конечно, это добавит майору немало проблем, зато так он сумеет ублажить прокурора Рындина. И доказать свою компетентность. Иногда приходится заключать мерзкие компромиссы с негодяями ради худого мира и продолжения своей карьеры. Такова жизнь.

Майор показал, что не даром занимает свою должность. Пару дней он общался с авторитетными сидельцами. Из "блатных". По душам. И они пришли к какому-то компромиссу. Который всех устроил.

А на третий день Леху перевели в общую камеру. Эта хата была большая. Почти на два десятка заключенных.

В новую хату Гирин зашел уже полностью упакованным арестантом: с собой у него были сумка с вещами, ложка, миска, кружка, подушка, а также толстое мохнатое одеяло, "подаренное" ему Исой. Со товарищами. Согласно законам "кавказского гостеприимства".

Когда за ним закрылась дверь и с глухим лязгом щелкнул замок, Леха быстро окинул взглядом все помещение «дома людей» и сдержанно поздоровался с его обитателями.

Новая камера была по кубатуре раза в четыре больше, чем та, из которой его перевели. Это было полутемное квадратное помещение со стенами, окрашенными масляной краской, какого-то непонятного сине-зеленого цвета. Вонь, непереносимая духота, испарения...

Почти половину камеры занимали длинные, от стенки до стенки, деревянные нары. Нары были расположены прямо напротив входа, под окнами, наглухо закрытым стальными жалюзи. На нарах в разных позах сидели и лежали арестанты, среди них имелся полный набор компонентов для "сборной солянки". Тут были и совсем молодые парни, и мужчины солидного возраста.

И снова почти на всех физиономиях сидельцев чувствовался какой-то отпечаток безысходности и тупой покорности забросившей их сюда злодейке-судьбе. Рядом с отхожим местом, прямо на бетонном полу, скорчившись в позе зародыша и обхватив руками голову, сидел чернявый худенький парнишка в стареньком поношенном спортивном костюме.

Леха уже знал достаточно о тюремной жизни, чтобы определить в этом парнишке изгоя, вынужденного постоянно ютиться на пятачке возле очка. Кто это был – опущенный, чушкарь или зафаршмаченный – сразу не определишь, но одно Гирин знал твердо: как бы ему ни было жаль несчастного, общаться с ним было категорически нельзя. Да и "друзей до гроба" наш герой здесь себе заводить не собирался...

Жесткие тюремные законы не знают снисхождения ни к подобным париям, ни к тем, кто осмелится с ними разделить еду, сигарету или даже просто пожмет им руку. Такие люди будут считаться законтаченными и в лучшем случае перейдут в «шерсть» или «перхоть» – то есть низшую категорию сидельцев.

Всего в камере, вместе с сидящим на полу парнишкой, находилось человек пятнадцать. С Лехой вместе будет шестнадцать.

Когда парень вежливо поздоровался, ему немедленно ответил какой-то мужчина из "воровского угла" у крайнего, дальнего от очка, окна:

– Ну здравствуй, здравствуй, коли не шутишь. Проходи, мил человек, пообщаемся, кто ты, что и откуда, – и волчеглазый сиделец кивком головы указал Лехе на свободное место на нарах. - Ты кто? По жизни ты кем был? Блатной, бандит, спортсмен, или так – дуриком сюда залетел?

Леха сразу приметил синие перстни, вытатуированные на пальцах у говорившего. Это обстоятельство издалека бросалось в глаза. Ну и тип! Мерзкий, вертлявый...

"Пахан" производил впечатление классического урки, босяка с инстинктом крысы: выдвинутая вперед челюсть, низкий покатый лоб, маленькие мутные глазки, стальные зубы. Он был весь расписан татуировками, которые понимающему человеку раскрывали пройденную их обладателем жизненную дорогу. Так и кажется, что сейчас как запоет: «Гоп со смыком – это буду я! Воровать – профессия моя...»

Гирин подошел к нарам, сел на них и, поставив сумку с вещами себе под ноги, спокойным, честным взглядом посмотрел на обступивших его людей.

– А что тут особенно рассказывать? По масти я спортсмен. Звать меня Каратом, задержали меня за драку, вот с тех пор нахожусь здесь, в изоляторе. До этого я находился поочередно в двух четырехместных хатах. Суд уже прошел, дали мне четыре с половиной года, теперь жду отправки на этап, вот пока к вам определили. Да, кстати, не побрезгуйте, примите на общее благо.

Леха, как и учили, выложил часть своего приобретенного богатства: пачку гранулированного чая, немного сахара и пачку дешевых сигарет «Прима». Он никогда не курил, но у него на всякий случай с собой теперь имелся запас сигарет. В качестве местной валюты.

– Я смотрю, ты пацан с понятиями, – важно кивнул головой волчеглазый, деловито собрав выложенные продукты. - А не тот ли ты Карат, что Исе и его бепредельщикам, активистам конченным, в пресс-хате укрот дал?

– Было дело...

– Да уж... Вся тюрьма о твоих подвигал гремит. От души. Молодец, Карат, макнул ментовских подстилок носом в грязь. Общество тебе благодарно будет. Наш человек.

И сидельцы начали шумно поздравлять Леху, высказывая ему свое расположение. Парень знал, что в тюрьме надо быть всегда начеку, так что поздравления он принимал, но бдительности не терял. Может быть, это ловушка?

Между тем его осторожность была напрасной. Приняли его радушно, выделили "козырное место", чаевничал он за столом с ворами. Что весьма льстило самолюбию Гирину. Доброе слово оно ведь даже кошке приятно.

И даже ночь, когда наш парень спал в полглаза, в ожидании подлянки, прошла на удивление спокойно.

В этой камере сидел народец разный. Каждой твари по паре. По тихим разговорам, ведущимся между несколькими группами сидельцев, Леха понял, что в основном здесь находились люди, задержанные за мелкие кражи.

Пару человек попались на угонах автотранспорта, пожилой мужик с тупым лошадиным лицом был задержан за жестокое убийство собутыльника на своей собственной квартире, молодой пацан лет шестнадцати – подсел за грабеж в парке.

Камерная жизнь была очень примитивна, как жизнь животных. Бесхитростные рассказы о том, кто на чем подзалетел, кого и где взяли, били на допросах или не били, помогали арестантам коротать медленно тянущееся время. А большинство лежит печально, о жизни думают.

Между тем, несмотря на все внешнее благолепие, парень нутром чуял, что обстановка в этой камере отчего-то была достаточно нервозной. Так как остальные заключенные явно побаивались невзрачного с виду смотрящего и двух его «торпед», ходивших за ним словно тени. Нечистое тут что-то, гнилое. И это плохо. Очень плохо.

Смотрящий этой камеры, Леший, подсел за банальный уличный гоп-стоп. Причем, для него это была уже третья ходка, поэтому он считал себя опытным сидельцем и самостоятельно, без чьей-то санкции, взял на себя роль смотрящего по хате.

Он по-хозяйски отгородил себе ширмой дальний от отхожего места угол нар, застелив его одеялами, и с момента прихода Егора в камеру почти все время сидел там, тихонько переговариваясь с двумя своими корешами. Оба качка, и Цыган, и Татарин, на воле были рядовыми бойцами из второстепенных бандитских бригад. Этакие страхолюдные гориллы-телохранители...

Очутившись в одной хате с Лешим, они сразу же попали под его влияние, так как тот, по их мнению, был человеком весьма опытным и авторитетным. Вскоре вся эта «святая» троица, жестко подавив в зародыше слабые ростки недовольства, смогла навязать смирным в общей массе обитателям камеры свою железную волю.

Особого беспредела они, конечно, не допускали, ограничившись «добровольной» экспроприацией в общак существенной части передач с воли. Кроме того, неплохо катавший в карты Леший обыграл в чистую и поставил в обязаловку большую часть сидельцев.

В частности, Гоша, чье место было у параши, определился туда потому, что Леший и его раздел в карты. А когда обиженный стал бурно протестовать, обвиняя смотрящего в шулерстве, то сразу получил обратку, что он "честного арестанта парафинит".

И его Цыган и Татарин мигом окунули головой в очко. Теперь этому Гоше, что здесь, что в другом месте - кранты. Полные. Был мужиком, а стал офоршмаченым чертом, после этого его место только под шконкой.

Но внешне все оставалось для Лехи хорошо, его приняли в камере как героя, по-царски, и он не сумел заметить, как Леший, глядя ему в спину, тихо прошептал:

– Подожди, я тебе, гаденыш белобрысый, козел сраный, еще ботву отобью…

Между тем показное добродушие по отношению к Лехе продолжалось и второй день. И вот, ближе к вечеру, когда Гирин собрался залезть на свою верхнюю койку, оттолкнувшись от пола и пружинисто взлетев наверх, его неожиданно поймал за ногу стоящий рядом Татарин и резко дернул на пол.

Уй-й-я!

И тут же куча арестантов кинулось к нашему парню. У многих из них в руках заблестели заточки. Дело было швах. Леший, обещавший майору разобраться с его проблемой, мастерски выдержал паузу, усыпил бдительность и сейчас пошел ва-банк.

Теперь все было поставлено на одну карту — эту всеобщую последнюю атаку. Никто из сидельцев, попавших к нему в обязалово, не смог ему отказать. Тут как у мушкетеров: Один за всех и все - за одного. Никто не должен оставаться чистеньким. Столько статистов собрано! И все дожны быть одинаково виноваты.

Но Леха попытался потрепыхаться. Наш парень вспыхнул от черной ярости. Упав на бетонный пол, он сгруппировался и сильной подсечкой сбил Татарина наземь. Голова врага треснулась о пол так, что шершавый бетон рассек шкуру на виске. Бам-с! Без всякого промежутка вторая нога Лехи сокрушила упавшему громиле нос.

Такую гниду и убить — мало будет.

Сам же парень, оттолкнувшись ловким кульбитом, попытался извернуться и вскочить на ноги. Непредсказуемый, как само Проведение, быстрый, как дикая кошка, с кулаками, словно начиненными взрывчаткой Леха еще надеялся побарахтаться.

Но на него уже, размахивая волосатыми кулаками в стиле мельницы, тут же насел чуть запоздавший Цыган. Гора костей и мускулов, вылитый пещерный человек, неандерталец.

Леха успел подставить локти под пушечные удары противника, когда его ткнули в спину острым лезвием отточенной алюминиевой ложки, погрузив ее по самую рукоять.

Тут же опасный, как рассерженная кобра, Леший размытой тенью метнулся к Лехе, метя воровской заточкой ему прямо в бок. Тот, в последний момент уловив этот отчаянный бросок, сумел увернуться и даже прихватить руку со смертоносной заточкой.

Убрав корпус с линии атаки, Гирин протянул пойманную в захват руку Лешего дальше по ходу движения и, перенеся через нее локоть, навалился сверху, ломая всей массой своего восьмидесяти пяти килограммового тела локтевой сустав противника.

Но это было поздно... Так как сзади Гирина еще несколько раз ударил заточкой заряженный как торпеда Гоша. Которому за геройство обещали снять его косяк. Поэтому сейчас сей энтузиаст втыкал и втыкал в спину жертвы свой острый штырь со скоростью иглы работающей швейной машинки. Молотил, как свихнувшийся мясник.

Леха почувствовал, что измученное страшными ударами тело перестает его слушаться. Ноги дрожали, руки повисли плетьми. Судя по боли, на спине были не царапины — глубокие раны. Из которых фонтанировала кровь.

Гирин поплыл и, под градом ударов, упал на пол. Сидельцы, словно им смазали задницы скипидаром, быстро обступили упавшее окровавленное тело гурьбой и месили его ногами со всей дури. Кольцо горячих тел вокруг сомкнулось.

Леший, баюкая сломанную руку, злобно приказывал:

- Кончай, его братва!

А Леха, ощущая, как силы покидают его организм и на глаза опускается черная пелена, провалился в вязкую темноту...

Глава 4

Где-то, непонятно где и непонятно когда.

Гирин умер и потом переродился. Теперь он жил ребенком. В мрачном и темном средневековье.

Этот буквально разваливающийся на куски замок, из черного гранита, мог бы успешно выступать в качестве декорации в фильмах о вампире Дракуле. Сырой, заплесневелый, покрытый толстым слоем пыли в заброшенных помещениях и явно требующий капитального ремонта, он с трудом был пригоден для нормальной жизни.

Находился спокон веков этот мрачный готический замок на сером невысоком унылом холме, с зубчатой вершиной. В очень глухой местности. Сурового, безлюдного края. Внушающего суеверный страх.

На несколько дней пути вокруг, на огромных просторах, не было ничего примечательного. Кроме опасных топей, гнилых трясин, неприветливых торфяных болот, усеянных гранитными валунами, непроходимых лесов и сумрачных чащоб. Буреломов, где сам черт ногу сломит. Попади в наши трясины человек или животное, один неосторожный шаг, и все кончено. Засосет, бедняжку. Гиблое место...

Эта суровая глухомань располагалась явно где-то на севере. Так как часто щемящий сердце холодный ветер, налетавший внезапно, пронзал немногочисленных замковых обитателей до костей.

К тому же, все знают, что название "белые ночи" в Санкт-Петербурге только звучит поэтично, а проза жизни говорит о том, что они компенсируются "черными днями". Вот и здесь небеса были постоянно или покрыты мраком, или же их окутывала густая пелена свинцово-серых туч, сквозь которые едва можно было различить тускло-багровый круг солнца.

Грустно и печально. Казалось, в этой тоскливой местности, под вечно сумрачным небом, силы зла властвуют безраздельно и беспросветно. Больше не было видно никаких человеческих жилищ. Лишь болотная птица — единственное живое существо на обозримых просторах, — хлопая крыльями, иногда улетела куда-то в глубь пустоши.

Гостей у них в замке не было. Никогда. Здесь вообще никого никогда не было, кроме горстки старых и дряхлых слуг. Которые пытались ухаживать за ребенком, в которого переселилось сознание Лехи. Выглядели эти невысокие и нескладные слуги весьма колоритно. Средневековье это же антисанитария, грязь, кожные и заразные болезни и прочие "прелести жизни"...

Глядя на эти дряхлые морщинистые лица, покрытые мертвенно бледной кожей, на которой обильно были раскинуты бородавки, наросты, на беззубые рты, в которых оставалось от силы пара тройка зубов, на горбы, уродства, сухие искалеченные конечности, грязные вонючие костюмы - настоящее отрепье, можно было легко предположить, что ты попал в фильм ужасов и перед тобой массовка статистов, изображающих прислужников сил тьмы.

Или же, что это почтенные ветераны юбилейного слета на Лысой горе ведьм и ведьмаков. Но как-то они, ни шатко, ни валко, исполняя свой долг, все же делали свое дело. Обеспечивали ребенку его существование. Кормят, камин иногда топят, сальные свечи зажигают, чего еще желать по нынешним временам?

В замке была отдельно стоящая, обомшелая старая башня, куда ребенка не пускали. Якобы, это роковое место. Но запрет только разжигает страсти. Так что переродившийся Леха, которому сначала было лет семь, мечтал забраться на самый верх и осмотреть пустынные и загадочные окрестности. Мрачное царство леса, торфа и гранита. На предмет чего-нибудь интересного. А то вокруг одно и тоже. И без просвета.

Но в семь лет для подвигов возможностей было маловато. Так же как и в восемь. Приходилось терпеть. Монотонное течение тоскливой жизни в глуши. Зато когда Лехе исполнилось девять, то он уже не сомневался. Благо за окном стояло короткое северное лето.

Ночью примотал самодельную веревочную лестницу, связанную из простыней к монструозному изголовью кровати, открыл окно, сделанное в виде средневековой бойницы, из которого даже ребенку выбраться было сложновато, бросил вниз, во мрак, зажженную сальную свечку, и целеустремленно полез вниз.

Спустился, глядь - а свечка уже погасла. Почти. Раздул красное пятнышко на кончике фитиля - порядок! Можно продолжать. Ибо никто из суеверных слуг замка не за какие деньги не согласится выйти наружу после захода солнца.

Тсс! Осторожно, сквозь разросшийся чахлый кустарник, он подобрался к зловещей запретной башне. Ее черный силуэт навевал тяжелые впечатления.

Что и говорить, обстановка не из веселых. Чувствуешь себя не в своей тарелке.

Время - за полночь. Везде темно как у афроамериканца в глубинах организма. Мертвая тишина. Как на кладбище. Ни малейших признаков жизни.

Только иногда, от порывов ветра, раздается шорох плюща, густо обвивающего стены строения. И больше ничто не нарушало давящей тишины почти безветренной ночи. Вокруг - только густой мрак, голые просторы болот, леса и безлюдье на десятки, если не сотни километров территории.

Он нашел ветхую боковую дверцу, покрытую влажным мхом. Гнилые доски уже от времени совсем рассохлись. Не до трухи, но близко к этому. Ногами дверцу доломал и пролез внутрь. А тут - темнота, пыль, паутина липнет к лицу. Бр-р-р. Неприятно.

И такое ощущение, что что-то скрывается во тьме. Точит когти. Предчувствие неминуемой беды, предчувствие тем более страшное, что объяснить его он был не в силах, охватило его маленькое тело. Обнаженные нервы, словно струны натянулись до предела. Еще немного и лопнут.

Но так-то Лехе выбирать не приходилось. Пусть все ужасающие исчадия ада ринутся на него - отступать сейчас нельзя. И спешить особо некуда. Ему в башенное чердачное окошко нужно утром смотреть, чтобы что-то разглядеть.

Возможно, что где-то там, среди унылой глади болот, в мрачной голой пустыне, сидит сам дьявол, точно дикий зверь отлеживаясь в своей адской норе и лелея в сердце злобную ненависть к всему роду человеческому.

А с другой стороны его огарок свечи и часа не переживет. А в темноте как тут лазить? Пришлось поторапливаться...

Кинулся в одну сторону узкого каменного лабиринта - ничего интересного, кинулся в другую - только крыс распугал. Пошел в третью - удача. Набрел на винтовую каменную лестницу, ведущую куда-то наверх.

Пошел вверх. Идет -идет... Никак не дойдет. Снаружи, казалось, что эта крошащаяся от времени башня не выше пятиэтажного дома. А тут, по ощущениям, он уже на десятый этаж поднялся, а конца пути не видно. Эти непонятные обстоятельства почему-то казались очень зловещими...

Шел, шел и, наконец, - дошел. На чердаке - куча мусора, поломанная мебель, исполинских размеров, сундуки какие-то. Но и это еще не самый верх.

В потолке из потемневшего от времени дуба имелся чердачный люк. Видимо он ведет под крышу, как раз в чердачное окошко. Леха стал, чихая от пыли, стаскивать сундуки, мебель, громоздя сомнительную ступенчатую кучу, по которой можно залезть наверх.

Ух. Готово. Можно продолжать восхождение. Попытка - не пытка. Все скрипит, шатается - грозит обрушится. Попытался открыть древний люк - глухо. С другой стороны, кто его сверху мог закрыть? Некому! Значит просто от старости прикипел, перекосился.

Взял мальчик свечку в зубы, уперся руками, поднатужился со всей силушки богатырской добра молодца девяти лет от роду - пошла родимая. Правда, шаткая конструкция под ногами задрожала, того и гляди рухнет. Однако, на сей раз обошлось. Без последствий.

Подтянулся на руках и залез. А тут - мама дорогая! Темная труба, идущая наверх. Как заводская, только железные скобы сделаны изнутри. Или еще эта штука очень похожа на глубокий бетонный канализационный коллектор. Но как? Откуда? Не может быть здесь такого. Никак не может. Но есть.

Понятно, что добром это уже не кончится...

Полный неясных страхов, он пополз, хватаясь ручонками за холодные железные скобы. Свечку так в зубах и держит. Только уже маленький огарочек остался, нос и губы огонек жжет. Ползет, ползет, а коллектор никак не кончается. Сколько он уже тут? Час, два?

Сердце в пятки уходит.

Скоро жалкий остаток свечки пришлось взять в левую руку, держа кончиками пальцев за самый краешек. Скоро он останется в полной темноте, без всякого света. А скорость движения наверх упала до минимальной. Устал преодолевать силу тяжести. Дрожащие от напряжения руки и ноги давно налились свинцом. Ледяной пот стекал по лбу и спине.

Все, финиш! Перед глазами наверху чугунный люк - типа канализационного.

В этот момент свечка, догорев, погасла. Оставив ребенка в полной чернильной и непроглядной тьме. Но уже близко завершение пути. Раз, два - Леха, преодолев на ощупь последние железные перекладины, у цели. Дрожа всем телом от напряжения, поднатужился...

Батюшки святы! Массивный люк шевельнулся и из щели тут же ударила ослепительная волна света. Будто бы там прожектор на этот люк направили. Аж глаза заслезились. Последние усилия и, тронувшись, крышка люка со скрежетом отъехала с сторону. А ребенок вылез из колодца, щуря глаза от столба света.

А вокруг раздались громкие крики, полные ужаса:

- Он выбрался! Он вылез! Он сумел!

Глава 5

Османская империя, полуостров Галлиполи, май 1446 года от Рождества Христова.

Ух! Гирин внезапно очнулся и рывком сел. Вокруг была темная южная ночь. Немного света давала наполовину щербатая луна, намного крупнее размерами, чем она выглядит в северных широтах, к тому же непривычно заваленная набок. Крупные и сочные звезды на темном бархате небосвода прилагались в комплекте к ночному пейзажу. Естественно, все это говорило о том, что никаких туч тут и в помине нет и небеса безоблачны.

Леха сидел на траве на огромной лужайке, а впереди виднелись неясные темные массивы плодовых садов. Вдали маячили какие-то огоньки. Возможно светящиеся окна домов в населенном пункте. Или уличные фонари. Судя по этим ночным огням, местность здесь довольно холмистая. А так больше ни фи-ига пока не видно.

И еще здесь довольно тепло. Можно сказать приятно. Не то,что в наших палестинах...

Погодка на дворе шепчет: скоро лето...

Одним словом: Лепота!

"Ё-моё, это чё за на хрен?" - промелькнул обрывок мысли в сознании.

Сильно болела голова. В правой височной области. Парень автоматически приложил к виску ладонь. А там неожиданно обнаружилась обильная грива волос. Сальных, сваленных колтунами, но пышных, как у колоритного бомжа. Или же у сумасшедшего дикаря.

Шапка волос органично переходила в такую же кудлатую бороду. Ть-фу ты, черт! Он что в коме пару лет провалялся, раз так волосы так отросли? А потом его привезли на юг и выкинули помирать на природе?

"Ёхарный бабай, убью тех гадов, которые мою бессознательную тушку из тюрьмы в это овечье пастбище забросили!"- мелькнула вторая мысль.

Между тем ладонь на голове почувствовала влагу.

Леха поднес раскрытую ладонь к носу, чтобы в темноте рассмотреть что-там такое. Какие-то темные пятна. Скорее всего это кровь. Недаром же так голова трещит. Опустив руку на землю, чтобы попытаться встать, Гирин неожиданно нащупал на траве какой-то необычный предмет.

Захватив его, он снова поднес руку к самых глазам, так как освещения недоставало. К его удивлению, у него в руке была стрела. Но не обычная, а тупая. Вместо наконечника был прикреплен обожженный керамический кругляш. Считай, солидный кусочек кирпича.

- Ни хрена себе! Таким и убить можно, - ошарашено пробормотал Леха.

Действительно, если запулить такой предмет в лоб с достаточной скоростью и силой, то человека можно легко вырубить. В нокаут. Но лобные кости очень крепкие. Их не пробить. А вот в височной области черепа, и в затылочной, человеческие кости более тонкие и хрупкие. Попадание туда такой дуры может стать фатальным. Компрессионный перелом повлечет за собой мгновенную смерть.

Э-э… куда-то не туда мысли понеслись.

Парень еще несколько секунд просидел, жадно впитывая из окружающего мира информацию. На море Леха так за всю свою жизнь съездить и не сподобился. Ни разу. Но окружающая среда ему явно намекала на какую-то курортную местность. И пусть визуально почти ничего не было видно, но запах стоял одуряющий. Целый коктейль из приятных ароматов.

На близость моря указывала повышенная влажность и настоенные запахи соли и йода. А на курортные зеленые насаждения - ароматы лаврового листа, грецкого ореха и нотки цитрусовых. И еще что-то непонятное. Из субтропиков.

В общем, на палату № 6 Кащенко окружающая обстановка никак не тянет. К гадалке не ходи.

То есть он либо в окрестностях Сочи с Адлером, либо в Абхазии. Либо еще где-то южнее. В общем, чёрт его знает, куда попал!

Тело явно не его. Одето в какую-то грубую дерюгу. Ниже и худее, с некоторым дефицитом веса. Но очень сильное. Состоящие из переплетенных сухожилий, словно из древесных корней. Эти мышцы явно были выкованы не в фитнес -качалке, а безжалостной дикой природой. Чувствовалось, что эта тушка была вынослива на удивленье и на посрамленье любого европейского атлета, владельца горы могучих мышц, но изнеженного тела.

Голова густо обросла волосами, словно грива у льва. И помимо всего прочего, в сознании присутствовал обширный массив чужих данных. С которым Гирин еще не разобрался.

А вот возраст по ощущениям у тела примерно тот же. Что и в первой жизни. Расцвет молодости.

Но чужое тело Леху нисколько не напрягало. Кошмарные сновидения, в которых парень два с половиной года прожил ребенком в мрачном средневековье, уже подготовило ему мозг к подобным выкрутасам. Так что, удивляться не приходилось. Дело, можно сказать, привычное. Снова перенос сознания, едрить твою налево. Дубль два. Что-то катапультировало его сознание в этот новый мир и в это тело.

Жив? Здоров? Молод? На свободе? Не гоблин зелёный? И слава богу! Чего тебе еще, хороняка, надо?

Но рассиживаться было некогда. Совершенно. Так как от темного массива садов в его направлении виделось как-то нехорошее движение. Гирин сфокусировался. Вот так сюрприз!

У прежнего владельца тела оказалось великолепное зрение. В том числе ночное. Явно старый обладатель этого организма не читал книг и газет от слова "совсем". И к тому же, не любил часами пялиться в экраны смартфонов, компьютеров и зомбоящиков. Так что если брать норму 21 века хорошего зрения в 100%, то тут вполне можно было говорить о полученном по наследству 200%.

Инстинктивно под настроившись на режим ночного наблюдения Леха с удивлением обнаружил,что к нему несутся со всех ног двое каких-то придурков. Одетых как аниматоры, изображающие персонажи из простонародья в турецком сериале "Великолепный век". В России часто по различным каналам показывали этот исторический сериал о нереальной любви османского султана Сулеймана Великолепного и северянки Роксоланы. Прямо Санта-Барбара какая-то!

Ох, ёж твою! Через коромысло! Тут что? Какие-то паршивцы крутят стерео кино? Полный долби сураунд?

Непохоже...

Потому, что костюмы здесь были не главным. Эти люди были вооружены. И очень опасны. В свете луны сверкало серебром лезвие размером побольше локтя небольшого меча или огромного кинжала, у того пришельца, что был по правую руку.

"Ятаган" - почему-то подумал Леха.

У того аниматора, что бежал с левой стороны, висел такой же ятаган на поясе, но в своей левой руке он держал довольно большой лук. И насколько можно было разглядеть, так как ни фонарей, ни факелов, ни светильников, при себе у незваных гостей не имелось, у него еще и колчан присутствовал.

" Так вот, что за идиот мне голову тут расшиб" - решил Гирин, явно свирепея от понимания этого неприятного факта.

Было из-за чего прийти в неистовство. Если отбросить в сторону кошмары о средневековье, то из камеры СИЗО, где его уголовники убивали самым зверским образом, закрыв и тут же открыв глаза, он неожиданно перенесся на ночную лужайку, где его с ходу атаковали два полоумных придурка. Которые уже успели разбить ему голову.

-Гыр-гыр-гыр-гыр! - гортанно что-то прокричал ему один из нападавших.

Даже не зная языка можно было понять и подивиться какие ощутимые электрические волны ярости и агрессии распространял этот безумно-жестокий человек.

К тому же, к своему удивлению Леха легко понял сказанное:

- Навзничь, падаль! А то - убью!

"Странно? Откуда я знаю турецкий?" - искренне удивился парень.

А то что это был именно турецкий язык он откуда-то знал наверняка. О-хо-хо, мозги глючат от недостатка информации.

И тут же откуда-то из глубин подсознания пришел еще один неприятный факт:

" Я раб-галерник, сбежал сегодня вечером. А эти двое турок из отряда охотников за рабами. Если возьмут меня живым - утром замучат со всевозможной жестокостью, в назидание другим невольникам."

То есть борьба не на жизнь, а насмерть из камеры СИЗО без всякого перерыва перенеслась и сюда. Что-то день не задался...

Волна ярости охватила нашего парня. Зря вы так, ребята. Ох, зря! Он попытался вскочить на ноги и почему-то не смог. Тело словно окаменело. Заряд кончился.

Превозмогая дичайшую резь во всем организме и сковывающий мышцы могильный холод, огромным напряжением всех сил заставляя повиноваться метвеющее тело, Леха попытался встать. Пошла, родимая! Сама пошла! Делая сверхусилия над каждой сведенной болевой судорогой мышцей Гирин, пошатываясь, наконец, твердо встал на ноги. И тут же волна адреалина захлестнула его. Пришла в действие химия жизни.

Сразу полегчало. Боль из разбитой головы ушла. Тело было готово к бою. Без дураков.

Теперь - повоюем!

А тем временем враги уже были рядом. Братья -акробаты. Товарищи Алладин и Маугли. Которые нам совсем не товарищи. Находились буквально в двух шагах. Оп-па! От неожиданности Леха чуть в штаны не наложил. Вообще-то его напугать было нелегко, но ведь люди тоже сильно меняются под воздействием внешних обстоятельств.

Нет. Если бы спортсмен Карат был в своей базовой комплектации, то он бы уработал этих придурков за секунду. На ать-два! Просто бы зарядил правому с разворота вертушку в челюсть, а затем, продолжая движение, лягнул бы со всей дури второй ногой левого в солнечное сплетение. Или в живот. Или в пах. Тут без разницы куда попадешь. На выходе все равно будет двойной нокаут. И задача решена.

Но, не все так однозначно. Тело новое, нерастянутое, не тренированное. Даже не набитое. Без мышечного корсета. Особенно "под вопросом" кулаки и босые ноги. А тут ведь как? Ну дашь ты сопернику от души кулаком в челюсть, чтобы ее гарантированно сломать. Но челюстная кость довольно крепкая. А в человеческой кисти расположено много хрупких маленьких косточек. Как бы их не повредить. А тут ведь размена хотелось бы избежать. Врагов двое и, похоже, это только первая партия. А нести ущерб с самого начала и потом погибать по глупости очень не хотелось.

То же самое касалось и ног. Голая ступня тоже очень травмоопасна. Там тоже полно маленьких косточек, которые можно легко повредить при ударе. Так что придется бить пяткой, а пятка по силе удара всегда уступает носку.

Правда, японские каратисты бьют как раз-таки демонстративно голой пяткой, но японцев много. Их не жалко. Их на островах Тихого океана живет вообще под 130 миллионов. Это сопоставимо с населением огромной России. Та что там - десятью миллионами японцев больше, десятью меньше, никто особенно заморачиваться не будет. А здесь расклады другие. Леха в единственном экземпляре.

Так что придется бить аккуратно, но сильно. И кроме того, его противники вооружены. А это может быть чревато. Нужно поберечься и действовать осторожно, в зависимости от ситуации. Это же не учебные экспонаты на тренировке, тебя могут здорово травмировать. И кроме этого, наличие оружия может компенсировать любую силу и мастерство. Недаром же исторически сложилась пословица, что "Кольт - великий уравнитель".

Глупо надеяться, что все эти люди лишены мозгов. И не воспользуются своим преимуществом. Конечно, подобным людям нечего опасаться, что им вдруг внезапно привалит Нобелевская премия, но то, что они соображали получше средней обезьяны, — факт.

К счастью, соперники повели себя как полные придурки. Лучник, похоже, вообще считал, что свою работу он уже сделал, поэтому приблизился скорей в качестве группы поддержки. К тому же, его явно ввела в заблуждение та неуверенность, с которой беглец пытался, пошатываясь, подняться на ноги.

Так что сей турок считал, что его максимум в этой миссии - подстраховать своего товарища. Меченосца. На всякий пожарный случай.

Этот рабовладелец освободил правую руку, чтобы в любой момент сразу выхватить свой меч, и переключился в "режим ожидания". Дальнейшего развития событий. Будет беглец выпендриваться — прибьют на фиг, и вся недолга.

В общем, было заметно, что этот кадр свою жопу на три части рвать явно не собирался.

А вот счастливый обладатель ятагана напрочь забыл всякую осторожность. Если бы он аккуратно, вытянутой рукой, попытался бы острием потыкать Леху, то нашему спортсмену пришлось бы здорово повертеться в защите. Изображая из себя резвого ужа на раскаленной сковородке.

Но нет - этот турок, начал сразу страдать фигней. Этот черномордый хрен с бугра размахнулся на целый рубль, пытаясь отоварить беглого раба клинком по голове. Возможно, он ударил бы не острием, чтобы убить, а только плашмя, чтобы вырубить, но проверять на себе не хотелось.

В любом случае, последствия лучше даже не представлять. Посадят тебя голой жопой на острый кол и будешь умирать несколько дней, вдоволь мучаясь. Да уж! Ну его на фиг.

К тому же, таких простодушных "колхозников" учить надо. А то привыкли, понимаешь, размах на рубль - удар на копейку. Здесь вам не тут. Привыкли водку пьянствовать и безобразия учинять.

Страшнее видали! Подобное тяжелое оружие рубящего воздействия находятся приблизительно в самом конце списка опасных видов оружия. После огнестрела и ножей. Оно замедляет скорость, а в случае промаха неконтролируемая инерция становится дополнительным неблагоприятным фактором

Гирин предполагал, что турок тупо отведет клинок назад и ударит по-деревенски сверху вниз, и был к этому уже готов. Иными словами, никаких сюрпризов. С таким же успехом этот меченосец мог бы поместить объявление о своих намерениях в газетах или отправить ему срочную телеграмму. Леха внимательно смотрел, как работорговец замахнулся, словно в замедленной съемке его рука начала движение, запястье сдвинулось назад, потом – локоть. Соперник все же оказался не полный идиот и его попытку можно засчитать за вполне приличную.

И в этот момент пошла ответка. Наш каратист изловчился и резко врезал правым кулаком по выставленному вперед локтю этого головореза. Мощная сила акцентированного удара толкнула врага в одну сторону, тяжелый ятаган тащил в другую, в результате сустав хрустнул, словно сделанный из стекла, запястье вытянулось, и клинок отлетел в сторону и упал на землю. Турок тут же скорчился и принялся скакать на месте, надеясь и пытаясь заставить свое тело вернуть выбитый локоть на место, чтобы тот согнулся, как ему полагается.

Бесполезный кусок дерьма!

Его напарник шустро потянулся к рукоятке своего меча, но было уже поздно. Свой момент он уже прозевал. Леха мощно ударил своей правой ногой по левому колену этого лучника. Рубанул, пожертвовав своей голенью. Там кость толстая, ее так просто не сломать. А вот колено - целый комплекс костей, хрящей и сухожилий. Как знают профессиональные футболисты, травмировать его очень легко, а лечить долго и нудно.

Нога у Гирина ударила резко и мощно, с силой отпущенной с упора балки держателя катапульты. Раздался тихий хруст, но дело было не сделано. Вернее, сделано наполовину. Если бы колено турка разбилось, как фарфоровое блюдце, раздробив сустав и вывернув его наизнанку, то это сразу было бы видно, так как его нога, как у курицы, стала бы складываться в другую сторону. Но на сей раз не получилось. Спортивные кондиции пока не те. Что нужно.

Скажем так. Колено повреждено, но не сломано. Соперник уже травмирован, но не вырублен. Костыли, хромота, боль, отчаяние и безработица пока откладываются.

Впрочем, за этим дело не стало.

- Прими за лекарство!

Левой рукой Леха, с силой выстреленного из пушки ядра основанием ладони с быстротой молнии двинул шатающемуся лучнику в нос. Без всякой толики жалости. Превратив выдающийся вперед основательный шнобель врага в блин. И расквасив как помидор. Ладонь опиралась на всю напряженную руку, упертую в плечо, так что турок сразу улетел. Словно ему двинули крепостным тараном в лицо.

Улетел как незабвенный Карлсон. И обещал вернуться.

Но не в этот раз. Там полный аут. Словно бы щелкнули кнопкой выключателя. И свет погас.

Еще лучник поднимался в воздух, отправляясь в свой увлекательный полет, как правая рука Гирина, отставленным в сторону большим пальцем, ловко ударила в шею "скакуна". Или прыгуна. Который никак не мог разобраться со своим непокорным локтем. Сильный удар, в определенную точку организма, пониже уха, сразу выключил сознание и у этого экземпляра. Это был запрещенный прием из арсенала японского джиу-джицу. Так называемый "поцелуй смерти." Это на соревнованиях запрещены подобные приемы, но здесь явно были не соревнования.

Вся эта рукопашная феерия была создана быстро и красиво. Так как это бывает в лучших фильмах.

Автоматически, чтобы раз и навсегда закончить дело, Леха последовательно каждому вражескому телу ударом босой ступни разбил гортань. И тут же удивился, насколько сильно впитались в него "тюремные университеты". И советы бывалых людей.Он бы мог, к примеру, взять ятаган одного из нападавших и перерезать врагам горло. Но поступил проще. Тут же статья другая.

Соперники выведены из строя, но не убиты. Пока. Их легко вернуть к жизни, сделав в течении пяти минут каждому трахиомию. И все обойдется. В тюрьме было бы достаточно в подобных ситуациях позвать охрану и дальше уже их заботы. А с тебя все взятки гладки. Тюремщики опоздали, не успели, врачи протупили...

Смерть на чей совести? А обвинять в данном случае в убийстве не получится, с таким же успехом можно пытаться навесить максимальную статью и в том случае, если ты легко стукнул собеседника по спине, а у того кусок пошел не в то горло и закупорил дыхание. Любой адвокат на суде тебя легко отмажет.

Но в данном случае что-то подсказывало, что экспресс-операция пострадавшим не грозит. Полежат они пять минут и отойдут. В лучший мир. Хотя в сознании нашего парня откуда-то возникла умная мысль, из полученного наследства, что с подобным гуманизмом тут надо завязывать. Подобные травоядные нравы здесь не в чести.

Правосудие в эти времена быстрое, жестокое и очень эффективное. Кто первый соперника пустил на ленты - тот и прав. Люди здесь предельно "конкретные" и человеческая жизнь не стоит и гроша.

К тому же, рефлексировать и страдать было некогда. Ну етишкина жизнь! По ходу схватки, отправленные к праотцам турки успели пару раз проорать как потерпевшие, и это привлекло к месту действия следующую партию охотников за рабами. Крики товарищей по ремеслу подействовали на них, словно несколько капель крови, попавшие в воду океана и привлекшие целую стаю голодных акул. Ну что ты будешь делать!

Было хорошо заметно, как огибая сбоку садовые деревья, сюда мчится группа конников. Вернее - шесть всадников. Их легко можно было сосчитать, так как каждый их них держал в руке пылающий факел. Чтобы освещать себе дорогу. Ну это понятно.

Лошади не люди. Они ночью предпочитают спать. А не работать. К тому же, животные очень осторожны, зря скакать не будут. Рискуя сломать на неровностях местности себе ногу. Или шею. Дураков нет. То есть без света факелов кони с места не сдвинутся.

В данном случае вариантов выжить не было. Совсем. Если бы ему противостоял всего один конник, то Леха мог бы попытаться его ссадить с седла лихим приемом тенквандо. Но шесть кавалеристов это явный перебор. Особенно вооруженных холодным оружием. Которое им явно не в новинку.

С ними не совладать. Особенно учитывая то обстоятельство,что теперь они не будут пытаться взять его в плен. Чтобы позабавиться. А сразу убьют.

И кроме того, от конников пешему не убежать. Просто умрешь уставшим. Вот такие интересные шахматы получаются, когда тебе везде то шах, то мат.

Человек — не змея. Ему-то негде скрыться, сколь землю брюхом не елозь.

Имеется только небольшой вариант рвануть со всех ног и потом, скрывшись из виду, забиться в какие-нибудь кусты. И сидя там прожить еще пару часов, пока тебя будут искать. Других вариантов на горизонте не вырисовывается.

Гирин обернулся и стал обшаривать местность в поисках укрытий. И очень удивился.