Старший создатель

Глава 1. Я, создатель

Заходящее солнце окрасило перистые облака в цвет спелой малины, поэтому небо, пока хватало взгляда, казалось пурпурно-красным. Красные оттенки достались и земле, однако внизу, где было гораздо темнее, каменистая пустошь стала мареновой.

Cреди блеклых низкорослых кустов стояли трое, за их спинами возвышалось каменное строение, которое осталось черным, словно поглощало падающий на него свет.

- Закат красивый, - произнес женский голос, - но сам мир странный.

- Ты видишь самый край мира, сестра, - поправил женщину стройный золотоволосый мужчина.

Эти двое, мужчина и женщина, носили светлые одежды из мягкой и прочной ткани. Третий их спутник одет был в темное.

- Остановимся тут? - спросил третий низким певучим голосом. - Мы достаточно ходили по пустым мирам, пора выбирать.

- Мне здесь нравится, - женщина вышла вперед. - Пахнет морем.

Обладатель красивого голоса улыбнулся, причем его сумрачное лицо на миг просветлело:

- После в летописях напишут: «Бродили создатели по пустошам, строили межмировые ворота, открывали переходы в лабиринте, пришли в пустынный мир, и Линнель сказала: «Останемся здесь, ибо пахнет морем».

Золотоволосый рассмеялся.

- Почему бы нет, - сказала красавица Линнель. - Ардаггер, место хорошее.

- Похоже на то, - задумчиво произнес одетый в темное. - Ты чувствуешь?

Линнель чувствовала. Она закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться, и ясно ощутила пульсирующую энергию, что густой вуалью окутывала пустой мир. Чем-то темным и древним тянуло от каменного строения за спиной, но женщину это не обеспокоило: она с братьями недавно вышла именно оттуда, из лабиринта стен, переходов, порталов, из той легендарной двери, которая вела во все миры.

- Да, - открыла глаза Линнель, - тут место силы, начинать надо отсюда.

- Утром начнем, - согласился Ардаггер.

Он внимательно осматривал местность. Наклонился, тронул куст, и тот рассыпался. Ардаггер растер пыль между ладонями.

- Мнится мне, что когда-то на этих бесплодных землях применяли язык созидания, - сказал он. - А ну-ка проверим, - его низкий голос прокатился над замершей землей. - Есс а дан хаммаро ред...

...Я, создатель, приказываю...

Он не договорил, но все трое разом ощутили, как потянулись к ним потоки энергии.

- Ого! - вполголоса произнес золотоволосый. - Есть где развернуться.

- Начни с простого, Лэйано, - посоветовал Ардаггер, - создай водоросли, мелочь всякую.

Линнель отвернулась, ее плечи подрагивали от смеха, зато Лэйано обиделся. Как создатель он был гораздо слабее сестры и брата, потому не выносил таких поддразниваний.

- Хватит, старший, - попросил он.

- Ладно, - Ардаггер принюхался. - Необычный все же запах у здешнего моря. Пойду взгляну.

Солнце село, но он шел уверенно.

Ардаггер был старшим из данов, создателей мира, творцом, наделенным бессмертием и великой мощью. Он вместе с младшими долго бродил между мирами, разыскивая место, которое могло стать им домом.

Ардаггер плохо помнил странствия, в памяти остались смазанные, туманные обрывки. Вроде бы он, Лэйано и Линнель покинули прекрасный мир, однако причину дан вспомнить не мог, путешествие по темному жутковатому лабиринту, наполненному древнейшей магией, отняло часть воспоминаний, но Ардаггер хотя бы помнил путь в лабиринте. Лэйано с Линнель вспоминали чувство ужаса, почти ощутимую тяжесть гигантских каменных стен и жуткое окно колодца миров, окно в черное ничто.

К избирательности памяти Ардаггер привык и не удивлялся, как и не задавался вопросом, откуда взялись они, даны, почему у них есть сила создателя, почему они знают, как и что делать.

Зажглись и разгорелись на небе звезды, медленно пошла вверх луна.

Далеко впереди и ниже закачались на тихой воде лунные блики. Дан измерил взглядом расстояние - пешком до моря идти часа три-четыре. Сжать пространство? Нет, потратится чересчур много сил.

Может, просто создать коня?

Ардаггер прошел дальше. Он предлагал сестре и брату создать лошадей еще до открытия первых ворот, но Линнель наотрез отказалась творить на пустошах. Иногда ее желание или, напротив, нежелание что-либо делать логического объяснения не имело, поэтому в ответ на ее отказ старший брат попросту пожал плечами.

В отличие от пустошей, здешние земли наполняла энергия, на первых порах тут легко будет создавать, воздух звенел от напряжения, словно перед грозой. Ардаггер остановился. На этом берегу он ничего трогать не станет, разве что подправит пейзаж, сделает равнину холмистой... да, необходим лес вдоль русла ручья. Вот и начало того ручья - родник, сам пробился, маленький, упорный. Как по заказу. Что еще нужно? Огонь и дым.

- Есс а дан хаммаро ред карти редо! - проговорил дан, приказывая огню загореться, и пламенный шар вспыхнул над ним.

Магическая энергия повиновалась создателю, свободно преобразуясь в материю. Замечательно, можно работать не напрягаясь, хотя Ардаггер не обольщался - дальше процесс творения пойдет медленнее и сложнее.

Сплетаясь воедино, слова заклинаний, энергия мира и сила создателя формировали из дыма, искр и воды прозрачный силуэт. Поначалу зыбкий, он постепенно обретал четкие очертания, из призрака становясь осязаемым, плотным, живым. Огонь бросал отблески на черную шкуру рослого зверя с косматой гривой и длинным хвостом.

Отерев пот с лица, Ардаггер положил ладонь на морду неподвижного скакуна и, наклонившись, дунул ему в ноздри. Разом открылись выпуклые темные глаза, вороной конь затанцевал на месте, фыркнул, ткнулся носом в грудь создателя.

- Тебя зовут Лаклато, - сказал дан, хлопнув первое творение по крутой шее. - Надо же, ни единой белой отметины.

Конь принял цвет ночи.

Погасив огонь, Ардаггер с земли запрыгнул на спину коня, мягко толкнул его каблуками сапог, исходивших сотни миль пустых земель. Поначалу неловко, но с каждым шагом все увереннее Лаклато зашагал к морю, сам перешел на легкую рысь.

Дан дал коню осознать себя, привыкнуть к окружающему миру, и Лаклато, не замедляя ход, принюхивался, смотрел и слушал. Ардаггер сделал его неутомимым, теперь не худо было бы проверить резвость коня. Наклонившись к шее коня, дан ударил Лаклато по бокам и понял, что переусердствовал: вороной прянул, как распрямившаяся пружина, пошел стремительным галопом, набирая скорость. Чувствительный конёк, в следующий раз надо с ним полегче, подумал создатель, выпрямляясь. Лаклато поскакал ровно и мощно, каждым движением толкая себя вперед, далеко выбрасывая стройные ноги. Только щелкали по камням крепкие копыта.

Ардаггер был доволен.

- Отлично, - сказал он. - Просто отлично.

Творение нравилось дану, и на берегу моря снова зазвучал язык созидания:

- Ес оро ни арвет, аро ханри ла так веа, есс а дан хаммаро ред.

Вороной Лаклато получил бессмертие.

Ардаггер вернулся к лабиринту в утренних сумерках. У черных стен, освещенная огоньком волшебного света, сидела Линнель и сосредоточенно смотрела на каменистую почву, вполголоса переговариваясь с младшим братом. Непривычные звуки перестука копыт заставили ее поднять голову - на рослом черном коне ехал старший брат.

- Красавец, - оценила лошадь создательница. - Долго трудился?

- Не больше часа, - спрыгнул со спины Лаклато Ардаггер, - почти не прикладывал усилий. На другом берегу, думаю, дело пойдет гораздо тяжелее.

Линнель тоже так думала. Она знала, что место у лабиринта является прихожей необитаемого мира, и в этой прихожей, как инструменты в кладовой, лежит магическая энергия. Чем дальше отсюда уйдут создатели, тем труднее будет черпать ее. Ох, как много сил вытянет преобразование пустошей!

- Скорей всего, - кивнула создательница и вдруг охнула: - Ардаггер, что у тебя с рукой?!

Лэйано тоже уставился на правую руку брата. С кисти клочьями слезала кожа, ногтей уже не было, запястье покрывали язвы, сочащиеся кровью и гноем.

- Морская водичка подействовала, - проговорил Ардаггер.

Море ему не понравилось сразу. Несмотря на безветрие, тяжелая вода медленно перекатывалась под лунным светом маслянисто блестящими волнами. Кисловатый запах, идущий от моря, наводил на мысли о чем-то ядовитом, и становилось понятно, что в отравленной воде жизни нет. Мало того, дан осознал, что приспособить какое-нибудь существо для жизни будет невозможно, равно как и изменить загадочную структуру воды.

Он спустился к морю. Лаклато храпел, косился на воду, поджимал зад, готовый ударить копытами неизвестную опасность: конь боялся необычной воды.

Ардаггер постоял на берегу, глядя, как темные воды накатывают на камни. Одна волна накрыла сапоги дана. Ничего не произошло, и Ардаггер, по щиколотку войдя в море, наклонился и опустил в воду кисть руки.

В пальцы и ладонь точно впились сотни иголок. Зная, что любые раны заживают быстро, Ардаггер терпел боль и держал руку в воде несколько минут.

Теперь Линнель видела результат.

- Ты нормальный или нет? - выдохнула она.

Лэйано скривился.

- Зачем ты это сделал? - спросил он брата.

- Сними боль, - Ардаггер протянул изуродованную руку сестре. - Рано или поздно язвы заживут, - пока Линнель занималась ранами Ардаггера, тот повернулся к Лэйано. - Надо знать, с чем мы имеем дело, младший. Видишь, как действует вода на живую плоть? Зато ни одежда, ни обувь не пострадали, занятно, правда?

- Более чем, - задумчиво отозвался Лэйано.

- Пока ты пытался покалечиться, мы сделали карту, - Линнель кивнула на расчищенную площадку у стены лабиринта.

«Мы». Ардаггер удержался от усмешки. Карту делала Линнель, поскольку она умела и любила создавать магией планы незнакомых земель, Лэйано разве что помог сестре.

Боль ушла. Ардаггер пошевелил лишенными кожи пальцами, поморщился: сестра попробовала вылечить раны, но ей удалось немногое. Ничего, пройдет со временем.

Ардаггер посмотрел на вычерченную лезвием ножа карту. Мало интересного - единственный большой континент, россыпи островов, самый большой из них тот, на котором они находятся сейчас. Одно внутреннее море далеко на севере, ни гор, ни рек, ни, как следствие, лесов и живности. Наверняка единственный источник пресной воды здесь - родничок, пробившийся у лабиринта.

Маленький мирок.

Вставало солнце, прогоняя ночной холод.

Впервые видевший рассвет Лаклато с изумлением посмотрел на поднимающийся огненный диск, ударил копытом и заржал.

- Начнем отсюда, - проговорил Ардаггер, - поработаем, прикинем варианты, посмотрим, какую получится создать систему, потом переберемся на другой берег. Думаю, для переправы достаточно построить обыкновенный плот.

- Хорошо, - кивнула Линнель. - Приступим.

И началась медленная, кропотливая работа.

Прошло много времени. Давно забылись первые неудачи в начале работы, давно получили название остров с лабиринтом и море с тяжелой водой: Темный берег и Южное море, давно и с огромным трудом Ардаггер и Линнель переделали структуру воды у берегов, сделав ее почти обычной, что позволит будущим морякам плавать вдоль берега. Давно создатели перебрались на континент и постепенно уходили на север.

Старший дан лежал на краю обрыва. Ардаггер пошевелил пальцами давно зажившей руки стебли травы, и они, изогнувшись, как спина кошки, потянулись к ласкающей ладони. Прохладный ветер шелестел травами, заглушая все звуки, кроме плеска воды внизу, поэтому приближающиеся шаги дан услышал не сразу, а услышав, лениво обернулся. К нему подходила Линнель.

Подобрав платье, она села рядом с братом.

- Какими судьбами? - спросила она.

- А ты? - задал вопрос и Ардаггер.

- Я работаю недалеко, - произнесла Линнель. - Видел бы ты, какой луг я сделала! Трава изумрудная, выше твоего роста...

- Если на западе, то я его видел - ехал оттуда, - сказал дан, найдя взглядом бродящего поодаль Лаклато.

- Каковы впечатления? - требовательно спросила Линнель.

- Ничего, - отозвался Ардаггер снисходительно, чтобы поддразнить сестру.

Она попалась на его удочку и ревниво сказала:

- «Ничего»! Конечно, куда мне до твоих говорящих волков.

Ардаггер махнул рукой:

- Проба силы.

- Тебе нужны были собеседники! - нападала Линнель.

- Сама ты до такого не додумалась, - ядовито сказал дан.

- Спасибо! - обиделась Линнель. - Я не охотница до глупостей.

- Вы не меняетесь, - укоризненно сказал Лэйано. Почувствовав присутствие брата, он пришел и стоял, слушая перепалку.

- Прости, - проговорил Ардаггер. - Мы увлеклись спором.

Лэйано бережно опустил на землю принесенный сверток и сел рядом с Линнель.

- Между прочим, - начал он, - знаете ли вы о появлении помощников?

Знают ли они? Конечно, знали. Знания приходили из глубин разума как данность.

- Очень кстати, - высказала свое мнение Линнель. - Три четверти мира еще пустыня.

- Куда торопиться? - фыркнул Ардаггер. - У нас впереди вечность.

- Тебе доверь, ты и будешь целую вечность творить мир, - пробормотала Линнель.

Лэйано понял, что они продолжат препираться, если их не остановить, и, пока Ардаггер не успел ответить, развернул сверток и вынул оттуда сначала большой предмет:

- Лютня.

Потом что-то маленькое:

- Свирель.

Ардаггер не был бы даном, если б не понял их предназначение. Он взял лютню, провел пальцем по струнам, и инструмент отозвался мелодичным перезвоном.

- Неплохая идея, - признал он, - однако звук мне не нравится.

В его руках инструмент начал меняться, деки приобрели другую форму и цвет, вытянулся гриф, уменьшилось число струн.

- Гитара, - проговорил дан.

Что ж, в этом был весь старший.

Лэйано поднес к губам свирель, и полилась плавная мелодия. Послушав, Ардаггер уловил ведущую тему и, сначала осторожно, потом уверенней стал подыгрывать брату на гитаре. Ветер стих, чтобы не мешать данам. Звуки нежной и печальной мелодии разнеслись над обрывом, полетели дальше, на другой берег реки, и разлились по бескрайней долине. Тонкую нить мелодии Лэйано вел легко, импровизируя, меняя тональность, но аккорды гитары каждый раз при изменениях точно следовали за основной темой и не только не мешали, напротив, хорошо помогали Лэйано. Ардаггер искусно вплетал в музыку брата тут же рождающиеся неведомые мотивы.

Линнель, склонив голову и охватив руками колени, слушала и боялась вздохнуть. Наконец даны прекратили течение музыки.

- Славно, - мечтательно протянула Линнель. - Под такую мелодию потанцевать бы.

- Так в чем дело? - усмехнулся Ардаггер, передал гитару Лэйано и встал. - Приглашаю вас.

Отложив свирель, Лэйано заиграл на гитаре. Ардаггер вел сестру бережно, а она легко и невесомо скользила по траве и кружилась, кружилась, кружилась.

- Поговорим о делах, - сказал старший, когда музыка отзвучала. - Эгэ ранаре саанаро?

Кто встретит помощников?

- Я, - произнесла Линнель. - Замечательное название - саанар. Помощник.

- Встречай, - кивнул Ардаггер, - мы подождем в предгорьях Воджерского Кряжа.

Он появился через месяц, первый саанар.

Жилистый подвижный сероглазый мужчина, пришедший с Линнель, представился:

- Шайни.

Старший и младший даны назвались. Лэйано с любопытством оглядел потрепанную одежду прибывшего, Ардаггер задержал взгляд на его оружии - за плечами Шайни носил мощный лук, сзади на поясе колчан, полный длинных стрел.

- Ты охотник? - поинтересовался Лэйано.

Тот неуверенно кивнул. Не помнит о прежней жизни? Наверняка.

Ардаггер еще раз глянул на лук. Не охотничий. Тяжелый, боевой. Стрелок, подумал старший дан, не подозревая, что через несколько веков это слово, равно как и Охотник, станет одним из прозвищ Шайни.

- Как хорошо, - осмотревшись, проговорил первый саанар.

Над горами Ардаггер потрудился изрядно, и он с признательностью принял бесхитростную похвалу Шайни, по-хозяйски осматривая поросшие лесом склоны. Хребет рассекала узкая, не видимая отсюда зеленая долина, по которой проходило нижнее течение реки Ойрей, широкое и быстрое. Обрывалось оно мощным водопадом: с высокого утеса воды реки летели в воды Южного моря.

- Поможешь мне на западе, Шайни? - больше предложила, чем спросила Линнель.

Стрелок задумался и отрицательно покачал головой.

- В создании я мало смогу помочь, - отвечал он с долей вины в голосе, - мое призвание в другом. Вот, - Шайни напрягся, на лбу и висках от усилий вздулись вены.

Воздух загудел от потока магической энергии, стало жарче.

Редкая роща неподалеку медленно начала исчезать. Линнель вскрикнула было, но Ардаггер прижал палец к губам. Деревца таяли, рассыпаясь в прах, затем исчез и прах.

Тяжело дыша, Шайни перевел взгляд на данов:

- Могу... дальше всё стереть. До первоначальной пустоши.

Лэйано растерялся. Нечего сказать, отличный первый помощник, который может лишь разрушать. Неосознанным движением младший дан отодвинулся от саанара, и тот, заметив это, сжал губы, отчего лицо его приняло злое и обиженное выражение.

- Твое умение кстати, - донесся баритон Ардаггера, разрядивший обстановку, - на севере нужно исправить кое-какие мелочи, - старший дан улыбнулся. - Пойдем, я скажу, что делать.

Помахав рукой младшим, Ардаггер зашагал прочь, следом за хозяином двинулся Лаклато. Шайни на миг замялся, полуобернувшись, развел руками и догнал Ардаггера. Тот сразу начал объяснять что-то, а Линнель непроизвольно сдвинула брови.

Стрелок останется со старшим, появилась четкая мысль, и звучала она подобно пророчеству.

- Следующих саанаров встречу я, - сообщил Лэйано.

Когда Ардаггер упомянул про исправление мелочей, Шайни решил, что создатель не подкинет серьезную работу, но на северо-западе Ардаггер показал саанару величественные горы и велел убрать более тридцати миль южных отрогов. Стрелку стало жаль трудов дана.

- Заче-е-ем? - протянул он, позволив прозвучать сожалению, приправленным легким упреком.

Взгляд Ардаггера остановил саанара, и на того словно холодком повеяло. Со старшим-то надо быть осмотрительнее, в смятении подумал Шайни.

- Делай, - коротко приказал дан, вскочив на Лаклато, - я займусь реками на востоке.

Оставив Шайни, Ардаггер поскакал в Охотничьи угодья, где жили бархи, говорящие волки. Созданная там речная система дану не нравилась, следовало подпитать Гелофрей, убрать из его нижнего течения пороги, углубить и расширить русло, подправить росший на берегах лес.

Самая тяжелая работа Ардаггера всегда успокаивала, но не в эти дни. Кто призвал нас, создателей, думал он, кто сделал пустоши, послужившие основой для обитаемого мира? Что это за существо, способное создавать материю из ничего? Материя и энергия. Основа основ. Мы, создатели, из ничего творить не можем. Мы умеем преобразовывать, но создать с нуля? Нет. Нужна хотя бы энергия.

Мы не всесильны, далеко не всесильны. Эта мысль сердила дана, выводила его из себя. Создатель, который может не все. Создатель, которого ограничили в действиях. Создатель, который многого не помнит. Ардаггер свирепел, не замечая, как воды реки поднялись и забурлили.

- Хозяин, - раздалось позади, - вы решили затопить наши жилища?

Дан не обернулся, по голосу узнав Белого Волка, старейшину бархов.

Его слова заставили Ардаггера опомниться и взглянуть на Гелофрей, что на языке созидания означало Ревущий Поток. Река оправдывала свое название, ударяясь в высокие берега, яростно плюясь пеной. Над порогами стояло облако водяной пыли. Дан искренне удивился, увидев, как усилилось течение, как понеслись к берегам волны. Словно морской прибой, волны ударялись в глиняный откос, размывая берег. Вода заметно помутнела от глины и песка.

Я поднял грунтовые воды, сообразил Ардаггер, и, судя по всему, притянул потоки с гор. Воистину, нельзя творить со злобой.

Долго и тщательно он исправлял содеянное. Дни сменялись ночами, бежали месяцы. Дан не торопился, не отвлекался и творил. Белый Волк то уходил в свои Угодья, то возвращался посмотреть, как работает создатель.

- Хозяин, - почтительно обратился он к Ардаггеру, когда в очередной раз проведал творца, - вы не могли бы навестить вашего помощника?

Уставший дан отдыхал на берегу. Гелофрей успокоился, потерял часть порогов, стал в среднем течении судоходным, но потемневшая вода по-прежнему несла частицы глины и торфа. Зато под солнцем на перекатах она золотилась, приковывая взгляд. Ардаггер отвернулся от реки, пригладил короткие волосы, намокшие от брызг, посмотрел на старейшину бархов:

- Что ж, отправимся.

Он подозвал Лаклато и поехал туда, где оставался Шайни. Неутомимый Белый Волк ровной рысью бежал рядом, оставляя позади милю за милей. Лаклато скакал коротким галопом, косясь на волка, словно предлагая помериться скоростью.

«Славно я поработал», - подумал дан, когда мимо пролетали леса и равнины. Впереди синей подковой вырастали горы, уже без южных отрогов.

Старейшина бархов отстал, и Ардаггер велел коню замедлить бег. Дан продолжал ездить на Лаклато без узды и седла, но пришел к мысли, что ему необходимо более точно и быстро управлять горячей лошадью.

Принюхавшись, Белый Волк сообщил:

- Мы пришли.

Ардаггер различил фигуру Шайни на фоне темных стволов леса, который впоследствии назовут Пограничным. Осыпанный желтоватой хвоей Стрелок стоял неподвижно, у ног саанара копошились странные создания.

Лаклато свирепо раздул ноздри и подскакал к саанару. Спешившись, Ардаггер произнес:

- Ты пытался создавать, Шайни.

- Да, - подтвердил саанар.

Несоразмерные уродцы с маленькими головами, длинными хвостами и ногами разной длины, повизгивая и похрюкивая, ковыляли по опушке леса.

- Что ты хотел изобразить? - Ардаггер посмотрел в серые глаза Шайни тяжелым немигающим взглядом. - Впрочем, несущественно, они не жильцы.

Стрелок опустил голову, но услышав:

- Убей их, - изумленно вскинулся.

Повисло душное молчание. Белый Волк, удивленный не меньше Шайни, отказывался поверить ушам. Неужели секунду тому назад создатель приказал убить живое существо? Кто, как не Ардаггер, лучше всех должен знать цену жизни?

- Убьешь их сам или это сделать мне? - бесстрастно спросил дан, и Шайни именно по холодному ровному тону понял, что старший создатель в гневе.

Стрелок неторопливо потянулся за луком, вынул из колчана стрелу, а дальше действовал с такой быстротой, что изумил Ардаггера: молниеносно натянул лук, не целясь выстрелил, рванул стрелу, снова согнул лук... снова! снова! снова! Лишь тетива хлестала о кожаный нарукавник.

Неудачные творения лежали, сраженные стрелами. Шайни бил либо в глаз, либо под лопатку, покончив со всеми за полминуты.

Изумление погасило гнев.

- Дабы не повторять этот опыт, - заговорил Ардаггер, - надо решить, куда пристроить другие несчастливые создания. Они будут, Шайни. Необязательно уродливые или неприспособленные, может быть, появятся слишком злобные или неуправляемые.

Избегавший смотреть на дана Стрелок ответил тихо:

- Можно окружить магией хотя бы этот лес.

Ардаггер прищурился.

- Стоит поразмыслить, - он помолчал. - Все же кого ты хотел создать?

- Коня, - признался Стрелок.

Лаклато ударил копытом.

- С этим я помогу, - кивнул дан. - Пойдем к воде, решим, как лучше действовать, по пути обсудим твое предложение насчет леса. Волк, пойдешь с нами?

Старейшина бархов поднялся. Неприятное чувство, похожее на тошноту, не покидало его. Зверь прислушался к себе и понял, что ощущает липкий противный страх. Страх перед создателем. Словно дан, приказав убить уродцев, приоткрыл дверцу в подвал своей души, а там, глубоко внизу, затаилось нечто темное, и Белый Волк, как ранее Шайни, положил себе впредь быть с Ардаггером очень осторожным.

Слабый подземный гул предварил короткое колебание почвы. Успокоив насторожившегося коня, Линнель повернулась к младшему брату.

- Старший опять мудрит с горами, - заметила она.

- Делает, потом переделывает, - хмуро отозвался Лэйано.

Ардаггера они не видели лет сорок, с тех пор, как он приехал, познакомился с пришедшими из лабиринта саанарами и попросил пятерых отправиться на север: там, мол, Шайни, он покажет и объяснит, что надо создать. На просьбу дана откликнулись Картан, Харстэй, Байно, Раймор и Бонтарх. Остальные работали на востоке. Хотя они старались, трижды приходилось отправлять на север гонца за Шайни, чтобы тот вернул исходную пустошь.

- Надо поговорить с Ардаггером, - заявила Линнель. - Я выбрала подходящее место для дворца недалеко от излучины Аттарда.

Лэйано припомнил созданную сестрой долину, переходящую в предгорья Поллотского хребта, удивительное место, где среди просторов и тишины отдыхала душа.

- Кроме того, - продолжала Линнель, - есть идея, воплотить которую сможет только старший.

Младший брат нахмурился. Фраза, что поработать над задумкой должен Ардаггер, означала нечто необыкновенное, стоящее над обычной работой творцов. Лэйано предпочел бы обойтись без подобных вещей. Он погладил серого в яблоках иноходца, посмотрел на сестру и нехотя проговорил:

- Если ты того хочешь, следует отправить гонца на север.

Сказав так, он подумал: «Мы можем обмениваться мыслями, если находимся рядом, но какой прок в этом умении, если мысленно призвать друг друга не в силах?»

- Вутанд съездит, - назвала Линнель имя саанара, пришедшего одним из последних. - Он хотел увидеть горы Западной Подковы, посмотрит заодно.

Саанар поехал с радостью. О Восточной и Западной подковах рассказывали много. Матто, саанар, встретивший восход солнца на горе Аунар, захлебывался от восторга, утверждая, что великолепней зрелища нет. Вутанд хотел попросить старшего дана разрешения подняться на Аунар, однако не повезло: Ардаггер в компании Раймора и Картана восстанавливал сожженный грозой лес на берегу реки Дешерд. Выслушав Вутанда, дан оставил саанаров доделывать, сам поехал к излучине Аттарда. Разочарованному Вутанду пришлось остаться помогать.

Сестра ждала старшего брата на одинокой гранитной скале, откуда просматривались низкие, лишенные растительности холмы до места впадения Аттарда в прозрачные воды реки Вальдхор, Горный Хрусталь с языка созидания. Пока добирались до излучины Аттарда, Линнель рассказала брату о своих замыслах.

- Дом, где мы станем жить, - проговорил Ардаггер, глядя вниз, в долину. - Оннелан улема. Светлый дворец.

Линнель кивнула.

- У меня есть вторая просьба, - сказала она, указывая налево, где возвышались стройные деревья недавно созданного леса. - Этот лес прекрасен в сентябре. Мог бы ты оставить его осенним?

Ардаггер не любил такие просьбы, ведь Линнель знала об опасности работы со временем.

- Если замкнуть время в кольцо на отдельном участке, уйдет много энергии. Создавать станет гораздо труднее, - дан мягко напоминал сестре о последствиях.

Белый и черный кони шли в ногу, неся на спинах данов. Лаклато насторожил уши, словно прислушиваясь к разговору.

- Основная работа проделана, - пожала плечами Линнель.

- В самом деле? - Ардаггер глянул на сестру. - Между прочим, говорили, что ты создала новый народ. Не поспешила?

А она-то думала, что эльфы станут сюрпризом. Линнель не хотела останавливаться на людях и гномах, ей хотелось сотворить существ более совершенных, и создательница могла поклясться, что ей это удалось. Поскольку Ардаггер ждал ответа, Линнель начала рассказывать ему об эльфах, не замечая, что говорит с упоением и восторгом.

- У тебя хватило ума не дать им бессмертие? - перебил брат.

Он сердился.

- Хватило, - от восторга не осталось и следа, в коротком ответе Линнель прозвучала злость.

- Ладно, - Ардаггер помолчал, успокаиваясь. - Где они живут?

Линнель перечислила: подножие Поллотских гор, Долинный Пояс и густые леса востока. Возможно, отдельные кланы поселились на юге. «Кланы, - усмехнулся про себя Ардаггер, - эпоха вождей осталась для них позади». Он знал про эльфов гораздо больше, чем думала Линнель. Говорящие волки старшего дана разведчиками проникали в дальние земли, смотрели, слушали, запоминали и возвращались на север, за реку Дешерд, где Ардаггер проводил большую часть времени.

Позже младшие даны поражались, как они не обратили внимания на то, что старший постепенно закрывает северные земли, ограничивая их с востока и запада горами, с юга - лесами и бурными реками. Они не обратили внимания, что саанары, поработавшие с Ардаггером, неохотно начинают помогать младшим данам, а Шайни Стрелок перестал открыто ездить южнее Дешерда.

- На юго-западе и островах мы ничего не делали, - заметил Ардаггер, дослушав про эльфов, - это две трети мира, а ты говоришь, основная работа проведена.

«Если учесть крайний север, то три четверти мира», - мысленно уточнил он, но озвучивать не стал, сестра же мысли прочесть не могла, поскольку Ардаггер умел закрывать разум.

- Фундамент заложен, - рассмеялась Линнель.

Брат перестал хмуриться, что привело младшую создательницу в доброе расположение духа.

Сойдя с коня, Ардаггер кивком указал на лес.

- Его сделать осенним?

- Да, - отозвалась Линнель, волнуясь.

- Живности там не осталось? - осведомился дан.

Линнель знала, что грозит живому существу, попавшему в центр изменения времени, поэтому позаботилась об отсутствии в лесу птиц, зверей и насекомых. В данный момент лес был необитаем.

- Там пусто, - сказала Линнель.

- Временное кольцо делается один раз, потом не получится разомкнуть, - предупредил Ардаггер. - Не передумаешь?

- Д-делай, - из-за волнения Линнель произнесла одно-единственное слово запнувшись.

Изменяя время, прерываться было нельзя, иначе существовала большая вероятность застрять среди временного кольца, как жук в мягкой смоле. Дан с минуту постоял, сосредотачиваясь, затем шагнул к лесу. Прозвучали знакомые слова:

- Есс а дан хаммаро ред... - и потоки магической энергии потянулись к нему.

Воздух сгустился, потемнел и заколыхался над деревьями, накрывая их тяжелыми волнами, затем вязкие воздушные массы начали подниматься. Между небом и землей медленно формировался туннель; стены его становились то мутными, то почти прозрачными и находились в непрерывном хаотическом движении, но это движение не мешало Линнель видеть любимый лес. Сейчас, ранней весной, он был некрасив, гол и казался беззащитным.

Фигура старшего дана едва различалась на темном фоне. Ардаггер стоял неподвижно, однако Линнель видела, как бушует вокруг магия, прошивая сполохами туннель. Низкое гудение доносилось от полупрозрачных стен, движение которых становилось более плавным и упорядоченным. Линнель начала улавливать ритм. Сполохи появлялись и исчезали теперь через равные промежутки времени - одни ярче, другие слабее. Вторые несли в себе бледный, отраженный, мертвенный свет, и когда создательница поняла, что так меняются фазы луны, она внезапно поняла и что делает брат. Ардаггер ускорил время, чтобы за краткий срок прогнать полгода от марта до сентября.

Лес менялся. Расправились ветви, набухли почки, распустились листья, выросла трава. Затем молодая зелень приняла темно-зеленый цвет.

Дан потихоньку останавливал вращение туннеля, замедлялось и преображение леса. Осень тронула листья желтизной и краснотой, начали увядать травы. С ветки сорвался и повис в воздухе первый лист. Временной туннель остановился, сполохи погасли.

Притихшая было магическая энергия выплеснулась снова, и вместо синей глубины далекого неба Линнель увидела непроглядную тьму. Тьма надвигалась, поглощая свет, делая туннель из полупрозрачного непроницаемым. В лицо Линнель внезапно ударил порыв ледяного ветра, ожег кожу. Беспокойно заржал белый конь создательницы, захрапел Лаклато.

На тревожные изменения Ардаггер, явно предвидевший подобное, отреагировал мгновенно, ударив магией навстречу мраку. Тьма отступила нехотя, ненадолго задержалась в вышине, затем, разрывая темную материю, вниз полились острые лучи холодного света.

Туннель задрожал.

Стены его устремились навстречу друг другу cнизу вверх и сверху вниз и, образовав узкое кольцо, повисли над деревьями. В лесу кружились и падали желтые и красные листья.

Порядком измученный трудной работой Ардаггер аккуратно замыкал кольцо времени. Оно вращалось, хоть и незаметно для глаз, но его вращение даны чувствовали.

Еще раз проверив и убедившись, что круг закрыт надежно, создатель совместил контуры временной петли с границами леса, который навеки стал Осенним.

- О! - выдохнула Линнель, не отводя взгляда от тихой красоты.

Старший брат сел: от усталости подгибались ноги. Все-таки он не до конца справился с мощью магической энергии и едва не впустил в мир тьму безвременья.

- Чему ты восхищаешься? - спросил Ардаггер. - Твой лес красив, но ведь он мертв. Ни одно живое существо не сможет час за часом проживать один и тот же день, никто не сможет жить в Осеннем лесу.

- Зато он будет радовать меня, - отозвалась Линнель, и Ардаггер долгим удивленным взглядом посмотрел на сестру.

Глава 2. Уступка

Эльфов в Оннелане младший дан видел чаще, чем сестру, Ардаггер вообще не появлялся в светлом дворце добрую сотню лет, зато на севере, как сообщали изредка приезжавшие саанары, кипела работа. Поговаривали о кузнице, которую старший скрыл от посторонних глаз при помощи созданных особых ворот. Поговаривали о больших крылатых существах, появившихся в предгорьях Западной подковы. Лэйано пробовал лично проверить слухи, но обнаружил установленную братом границу, шедшую через Пограничный и Адерский леса и вдоль реки Дешерд. Поначалу с недоумением, потом с удивлением и злостью Лэйано осознал, что на север дороги если не закрыты, то прикрыты.

Впрочем, существовал путь через Пограничный лес, куда создатели отправляли неудачные творения. Ардаггер с Шайни защитили его границы хитрой магией. Она не давала созданиям выйти из леса, однако не препятствовала его разрастанию.

Попытка проехать через лес увенчалась успехом, но стоила дану нервов. Едва въехав под своды деревьев, Лэйано услышал хриплое рычание и такой звук, словно кто-то пилит железо тупой пилой. Картина, которую он увидел спустя минуту, также не способствовала восстановлению спокойствия, поскольку у дороги сидел пес в стальном ошейнике с длинным обрывком цепи. Пес... Или нечто, похожее на собаку. Омерзительного вида морда была покрыта засохшей пеной. Белые полосы пены и потеки засохшей крови покрывали короткую серую шерсть чудовища. Но самое главное - у пса была пара широких перепончатых крыльев. То и дело расправляя их, пес пытался взлететь, однако не мог; изогнутые когти впустую рассекали воздух, тогда собака свирепо рычала и начинала яростно грызть цепь. Лэйано с содроганием смотрел, как сыплются из капкана пасти железные опилки.

В белесых глазах чудовища не было и намека на разум, зато горел огонь вечного голода.

«Что это? – подумал дан. – Кто его сотворил?»

- Есс а дан хаммаро ред, - сказал он громко. - Энгуро редо!

Я, создатель, приказываю: уходи!

Услышав язык созидания, пес заскулил, сложил крылья и убрался в темную чащу.

Над дорогой, под сомкнутыми кронами деревьев, царили сумерки. Лэйано зажег волшебный огонек, выслал иноходца, и конь резво побежал по дороге, освещаемый летящим рядом сгустком неяркого света.

Сжимать пространство младший дан не умел, потому пришлось положиться на скорость лошади. Конь не подвел, оставляя позади милю за милей, но дан почувствовал себя неуютно, замечая у дороги неясные тени и силуэты больших животных. Несколько раз свет огонька отразился в глазах, обладатели которых не спешили укрыться в лесу.

Шумное дыхание доносилось из чащи. Тварь размером с быка долгое время преследовала всадника, то удаляясь, то приближаясь. Чувствуя искру магии в неизвестном животном, Лэйано насторожился. Дан знал о существовании тварей, способных напасть на создателей. Конечно, он мог уничтожить созданное, но ему всегда было жаль отнимать с таким трудом данную жизнь.

- Быстрее, Трейон, - приказал Лэйано.

Конь прибавил. Тварь отстала, но скоро выяснилось, что она не одна, в круг волшебного света порой попадали массивные черные существа, бегущие параллельно дороге. Наиболее нахальное создание стремительно пересекло дорогу, едва не столкнувшись с бегущим иноходцем. С удивлением Лэйано заметил растущий среди лба животного рог.

Дан сделал свет ярче, надеясь, что он отпугнет созданий, привыкших к полумраку.

Магический огонек пульсировал, угасая и разгораясь через равные промежутки времени. В лесу потрескивали ветки под лапами и копытами, но к дороге больше никто не подходил. Да, нынче Лэйано увидел изнутри Пограничный лес, познакомился с крылатым псом и... черным единорогом? Занятно. Какие еще твари скрываются в лесу? Он, в отличие от остальных создателей, ни разу не сослал сюда неудачное творение. Другие, бывало, ошибались, Лэйано промахов не допускал, но и боялся попробовать сделать что-то новое, необычное. Линнель порой упрекала его за это.

Стало светлее. Лес начал редеть, появились просветы, меж деревьями проникли лучи солнечного света. Лэйано погасил огонек.

Конь вынес всадника из леса и застыл так внезапно, что дана бросило на его шею. Выпрямившись, Лэйано огляделся. Впереди тянулись холмистые пустоши, поросшие редкими лесами. На западе они подходили к горам. На полпути к Западной подкове, на фоне красно-коричневых гор, выделялся полыхающий голубовато-прозрачный огонь явно магического происхождения. Лэйано заинтересовался его назначением и хотел подъехать ближе, тем более, что дорога туда вела - узкая тропа, отмеченная пирамидками из сложенных вручную камней.

Если бы Лэйано опустил глаза, чтобы глянуть на пирамидки, на пять секунд позже, то увидел бы большое, но гибкое крылатое существо, пронесшееся над волшебным факелом.

К великому изумлению дана, конь отказался спускаться на тропу. Как ни заставлял его Лэйано, как ни высылал, Трейон упирался всеми четырьмя копытами. Проиграв в борьбе с конем, Лэйано бросил последний взгляд на загадочный огонь и свернул направо, куда тоже вела тропа, но более наезженная.

Долго ехать ему не пришлось.

Из Адерского леса вынырнули два всадника, заметили его и поскакали наперерез. Узнав брата и Шайни, Лэйано остановил коня.

Хотя Лэйано по-прежнему ездил верхом без сбруи, Лаклато шел под седлом, всадник его держал в руке поводья, да и Стрелок сидел на оседланном коне. Шайни не носил лук, за его спиной висело на ремне оружие, которое недавно изобрели для охоты гномы, - арбалет.

- Здравствуй, - скупо приветствовал брата Ардаггер, придержав Лаклато.

Остановившись поодаль, Шайни поздоровался поклоном.

Холодность Ардаггера обидела Лэйано.

- И тебе привет, - отозвался он, после чего кивнул Стрелку.

- Чем ты был занят последние годы? - осведомился Ардаггер.

Лэйано откашлялся, чувствуя неловкость. Занимался он внутренними интерьерами Оннелана, решив сделать дворец прекрасным не только снаружи.

- Оннелан украшал? - догадался Ардаггер.

Лэйано промолчал, осознавая, что старший вот-вот обрушит на его голову справедливые упреки, однако Ардаггер только протяжно вздохнул и, развернув Лаклато, сделал брату знак следовать за собой. Лэйано поехал рядом, Шайни держался позади.

- Где Линнель? - спросил Ардаггер.

- Работает где-то на востоке, - ответил Лэйано.

Старший картинно вскинул бровь.

- То есть, ты даже не знаешь, где именно она находится? - Ардаггер снова вздохнул. - Я в восторге от существующего положения вещей.

Лэйано, который поначалу хотел спросить брата о волшебном факеле в предгорьях, после его допроса забыл о своих намерениях. Рассеянно оглядевшись, он увидел бегущего барха с зайцем в зубах. Говорящий волк заметил создателей, но, рассудив, что они далеко, задерживаться не стал и исчез среди рябин и можжевельников. Недалеко их Охотничьи угодья, вспомнил Лэйано.

- У меня просьба, - заговорил Ардаггер, - отправь в Кельф кого-нибудь из саанаров. Лучше двоих.

Кельф... А, земли к юго-востоку от верхнего течения реки Дешерд. Лэйано задумался. Кого отправить?

То ли он спросил вслух, то ли брат услышал его мысли. Такое бывало.

- Кто согласится, того и отправь, - сказал Ардаггер. - Там Картан, он их встретит.

- Договорились, - кивнул Лэйано. - Ну, а у тебя дело двигается?

- Медленно, - усмехнулся старший дан.

Лэйано вспомнил о магическом факеле, подавил желание обернуться к горам, понимая, что отсюда факел не виден.

- Зачем тебе понадобился волшебный огонь у Западной подковы? - поинтересовался он.

- Северяне уже назвали это место Реджибей, - сказал Ардаггер, уклонившись от ответа.

Лэйано толкнул каблуками приостановившегося коня.

- Реджибей, - повторил он и пообещал: - запомню. Создаешь что-то новое?

- Пытаюсь, - произнес старший дан.

- Как, успешно? - продолжал спрашивать младший.

- Пока не знаю, - Ардаггер прищурился. - Но в будущем пореже пользуйся дорогой через Пограничный лес, езди через Дешерд. Там построен мост.

Если ты не хочешь, чтобы по лесу ездили, с какой целью сделал дорогу... Лэйано не спросил об этом, решив для начала посоветоваться с сестрой. Брат, кстати, может и не ответить, опять ухмыльнется и промолчит. Ардаггер издавна привык держать мысли за семью печатями.

И север, где он работает, тоже хранил тайны. Раньше ему помогала Линнель, теперь Ардаггер обходится либо своими силами, либо помощью саанаров. Лэйано не знал, что находится севернее реки Гелофрей, Линнель знала немногим больше.

Они ехали неспешно, разговор то угасал, то снова возобновлялся, подстегнутый вопросами. Лэйано поглядывал по сторонам, но не видел ничего нового: строй елей справа и поросшие ольхой и березой редкие сопки слева. Скучновато. Не того он ждал от старшего.

Разговор увял окончательно.

Неловкости от молчания Ардаггер не испытывал, просто продолжал ехать, думая о своем.

Блеснула под солнцем узкая лента извилистой речушки, которая уходила в тень деревьев Адерского леса. Синева воды напомнила Лэйано об огне Реджибея, и дану подумалось, что эти два места не случайно находятся рядом.

- Тоскливо? - спросил Ардаггер.

- Есть немного, - отозвался Лэйано.

- Остальной север такой же, - Ардаггер зевнул, - тут работать и работать.

Ехавший позади Шайни изумился настолько, что дернулся в седле. Его невольное движение осталось незамеченным.

Лэйано коварно улыбнулся:

- Могу помочь.

Вопреки ожиданию старший оживился:

- Замечательно! С Кельфом и поможешь. Картан там от души насоздавал сплошные болота.

Попал, подумал Лэйано.

Он был не рад, что предложил помощь. Ардаггер тем временем черными красками расписывал неудачную работу саанара в Кельфе.

- Люди вроде ко всему привыкли, но жить там не могут, - говорил дан, - а стереть до основания не получается, верно, Шайни? - обернулся он.

- Да, - подыграл Стрелок. - Как оказалось, я могу вернуть пустошь не во всех местах.

Отшутившись, Лэйано обещал прислать саанаров.

Беседуя, они продолжали ехать по дороге, которая по длинной дуге уходила на юг, огибая большой Адерский лес и гранитную скалу, густо покрытую мхом и пятнами лишайников. Кое-где на ней росли кривые сосны, потому ее назвали Сосновой. Ехали долго. Лэйано осторожно ввернул вопрос про огонь Реджибея и получил в ответ обещание показать эту область, когда работа над ней завершится.

Лэйано и заподозрить не мог, что брат способен лгать.

Расставшись, наконец, с младшим братом на левом берегу Дешерда, Ардаггер перевел дух. Он устал поддерживать иллюзию скучных сопок.

Шайни заметил, как недобро Ардаггер глянул вслед Лэйано.

- Кто бы знал, что братец поедет через лес, - сказал Стрелку старший дан.

Обмениваясь короткими фразами, Ардаггер с Шайни вернулись на правый берег.

- Огонь Реджибея следует придвинуть ближе к Пограничному лесу, чтобы отбить охоту появляться там, - проговорил старший дан. - Я сам этим займусь.

- А как быть с Кельфом? - спросил Шайни. - Он нам нужен.

Поняв скрытую суть вопроса, Ардаггер ответил:

- Лэйано туда не поедет. Преобразовывать пустые земли в обитаемые у него плохо получается, хорошо он умеет создавать только мелкую живность. Меня беспокоит Линнель.

А Линнель беспокоил Ардаггер.

По Осеннем лесу, среди вечно желтой и красной листвы, Линнель ехала в Оннелан во главе небольшого отряда эльфов. В лесу, несмотря на глубокую ночь, было светло, в прозрачном воздухе разливался тонкий аромат цветов и ягод. Создательница мира протянула руку, к ней в ладонь послушно опустился желтый березовый лист.

Неожиданно голова закружилась, голоса эльфов потускнели и пропали, деревья вокруг словно поплыли, она покачнулась в седле и схватилась за луку, чтобы не упасть. На краткий миг плывущего сознания коснулась пелена тьмы, а затем, когда пелена словно раздернулась, Линнель увидела всплеск жидкого огня.

Это состояние исчезло так же внезапно, как и появилось, но когда создательница мира пришла в себя, она осознала, что смотрит на север.

Линнель разжала руку: березовый лист почернел и съежился, как от мороза.

Плохое предзнаменование.

- Когда Ардаггер приезжал в Оннелан? - спросила она брата, примчавшись во дворец.

- Давненько, - Лэйано честно попробовал вспомнить.

- Кто работает с ним на севере? - Линнель ходила по круглому залу Оннелана от камина к двери, по диагонали пересекая просторное помещение.

Лэйано сидел в кресле, с любопытством наблюдая за сестрой. Он редко видел ее в таком состоянии, обычно Линнель хорошо владела собой.

- Шайни с самого начала, - проговорил младший дан. - Бонтарх, Раймор, Байно и Харстэй за Дешердом. Картан, Кайт и Ламико в Кельфе.

Остановившись, Линнель развернулась к брату так стремительно, что взметнулись ее длинные черные волосы.

- Чем они таким заняты, что не удосужились за все время ни убрать Смоляное озеро, ни помочь на Каменном берегу, ни съездить к Моровым болотам? - создательница мира тяжело дышала от гнева.

«А чем была занята ты?» - подумал Лэйано, но побоялся спросить: в ярости Линнель могла натворить такое, о чем впоследствии пожалела бы.

- Не кипятись напрасно, - младший дан сделал попытку успокоить сестру. - Я ездил на север, там нет ничего необычного... - он запнулся, вспомнив загадочный огонь Реджибея.

- Не нравится мне это, - Линнель топнула ногой и с нажимом повторила: - не нравится мне это!

Продолжительное отсутствие своевольного брата и север, скрытый от посторонних взоров, были не по душе и Лэйано. Подумав, он все-таки рассказал Линнель о существах Пограничного леса и магии Реджибея. Сестра хмурилась, поскольку до нее тоже доходили слухи о крылатых чудовищах, тени которых порой проносились над равнинами.

- Пойдем, - сказала Линнель, приняв решение. - Надо сделать две вещи. Во-первых, необходимо на всякий случай укрепить Оннелан. Я посоветовалась с Альфарадом, он знает толк в строительстве крепостей и предложил построить внешнюю стену с башнями. Во-вторых, я хочу поставить защиту отсюда до Поллотских гор и частично до восточных окраин. Идем, - она потянула брата за собой, - мне понадобятся и твои силы.

В одном из залов Оннелана даны встретили Вутанда. Переговорив с ним, Линнель попросила саанара поездить вдоль Дешерда, заглянуть в Кельф, посмотреть и послушать. С той же целью она отправила туда небольшой отряд эльфов.

Потом Линнель в сопровождении брата направилась к Пограничному лесу, однако остановилась у неприятного на вид Смоляного озера. Если приглядеться, то от его берегов была видна дорога, теряющаяся в сумерках леса.

- Есс а дан хаммаро ред, - заговорила Линнель.

Первая нить магической защиты потянулась от Пограничного леса на юг, и никогда так тяжело не давалось Линнель заклинание. С мучительным трудом она придала нити форму дуги, решив расположить защиту куполом. Смертные не увидят ничего, но создатели различат и почувствуют мерцающие линии на высоте и поймут, с какой целью это сделано.

Протянув третью жилку, Линнель без сил опустилась на землю.

Кивнула брату:

- Дальше ты.

Лэйано начал бодро, однако после второй нити сник и сел рядом с сестрой.

- Не понимаю, отчего так трудно, - произнес он. - Как будто неподъемный груз ворочаем.

- Чары изменяются, - отозвалась Линнель.

Обернувшись, она внимательно посмотрела на Пограничный лес. Оттуда тянуло не то гнилью, не то затхлостью, не то слежавшейся пылью. Линнель поднялась и подозвала коня.

- Поедем на юг, - сказала она. - На берегу Аттарда будут другие условия.

Ехали молча. Линнель думала о магии созидания, о том, как она меняется со временем, становится менее податливой, забирает больше сил. Это знание приходило откуда-то извне. Мы когда-то создавали мир... Нет, помогали создавать. Линнель силилась вспомнить, но память отказывалась отдернуть черный занавес забвения.

Однако не все однозначно. Творить на юго-востоке куда легче, чем на севере, и нетрудно догадаться о причинах. На севере давно находился Ардаггер, а Линнель знала его методы. Старший не гнушался зачерпнуть полными горстями темную мощь безвременья, если ему недоставало энергии. Это заставляло обычную магию созидания становиться негибкой, застывать, деревенеть.

Раньше Линнель могла обозреть весь континент, сейчас над севером переливалось магическое поле, искажающее или скрывающее многие мили земель, где работал старший.

Лэйано оценивающе присматривался к созданному и убеждался, что поработали они отлично, сотворив добрую половину мира красивой и удобной для жизни. Они сумели сгладить переходы между временами года, и лето незаметно перетекало в осень, осень сменялась мягким похолоданием и снегом, снега таяли, уступая теплу весны.

Однако Осенний лес пришелся Лэйано не по вкусу. Линнель смогла придать ему иллюзию жизни, населив лес звуками и запахами: шуршание падающих листьев, легкий шорох ветра, далекие птичьи голоса, приглушенный треск веток. Пахло подсыхающей травой, хвоей и чем-то неуловимо приятным. Лес нравился и людям, и эльфам, и гномам, но все, полюбовавшись красотой, покидали его без сожаления.

- Аттард, - сказала Линнель.

Точно, впереди блеснула подернутая рябью серебристая вода в оправе заросших кипреем берегов.

Проехав еще десяток миль, даны спешились. Двумя милями дальше сливались два прозрачно-серебристых потока: огибая высокий утес, Аттард впадал в Вальдхор.

Линнель смотрела на вершину утеса. Данов Трон - так назвали его гномы.

На вершине трона сидел гигантский черный волк. Лэйано тоже увидел его.

- Продолжай ставить защиту, - повернулась к брату Линнель. - Я скоро вернусь.

Кивнув, Лэйано подумал, что «скоро» может занять сутки: следовало переплыть Аттард в широком месте, объехать утес и подняться по пологому склону.

Ардаггер сидел, согнувшись, уперев подбородок в кулак правой руки. С высокого обрыва страшно было смотреть - вниз уходила отвесная каменная стена, а в невообразимой дали зеленела короткая полоса берега, сплошь заросшая ельником.

Старший дан слышал, как приближается конь Линнель, но оборачиваться не стал. Всадница спешилась. Трава прошуршала под ее ногами, когда она подошла к Ардаггеру.

Линнель села рядом.

- Я думала, ты на севере, - сказала она.

- Я думал, ты на востоке, - отозвался старший брат, по-прежнему смотря на реку.

Вальдхор представал с этой точки во всей величественной и серьезной красоте. Плавное течение перекатывало воды, давая данам полюбоваться работой. Ни блесток на поверхности, ни радужных переливов - суровая река, воплотившая характеры трех создателей - широту и щедрость Лэйано, простоту и серьезность Линнель, ледяное спокойствие Ардаггера.

- Способность менять облик ты не утратил, - заметила создательница.

- Как и ты, - сказал дан, выпрямляясь.

- А Лэйано не может оборачиваться зверем, - сообщила Линнель.

- Он слабее, - Ардаггер говорил жестко и отрывисто, но не повышая голос. Он не кричал даже в редкие моменты гнева.

Линнель покосилась на брата, предчувствуя тяжелый разговор.

- Боюсь спрашивать, - проговорила она, - но что случилось?

- Зачем Вутанд катается вдоль Дешерда? - спросил Ардаггер. - Откуда на болотах Кельфа взялись твои любимые создания?

Линнель на миг закрыла глаза. Ясно. Брат разъярен фактом присутствия разведчиков в его, как он считает, землях. Отвечать надлежит осмотрительно, выбирая слова и следя за интонацией.

- Разве мы поделили мир? - сказала Линнель. - Помнится, я тоже работала на севере.

- Север - мой! - отрезал Ардаггер, и создательница мира впервые увидела в его темных глазах полыхнувший багровый огонь.

У любого другого вид разгневанного создателя вызвал бы панику, но Линнель была достойной сестрой своего брата. Она не отвела глаза.

- Вот как ты заговорил, - произнесла создательница.

- Я хочу поработать один, - сказал Ардаггер мягче.

- Тогда отпусти саанаров, - предложила Линнель.

Старший дан, казалось, удивился.

- Я их не держу. Ламико должен быть на пути в Оннелан, везет вещь, которая поможет нам разговаривать на расстоянии.

Почему ты сам ее не повез, подумала Линнель, да и что ты делаешь здесь?

Вдруг ее осенило. Встреча была случайной, Ардаггер не ожидал наткнуться на младших создателей у Данова Трона, и Линнель заметила его первой. Старший путешествовал в волчьем облике, поскольку при такой наружности сила создателя посторонними не ощущалась. Не вел ли Ардаггер лично разведку южных земель, где давно не бывал?

- Из-за твоей магии у Поллотских гор стало трудно создавать, - помолчав, произнесла Линнель.

- Моя магия? Нет, это влияние Пограничного леса, - ответил Ардаггер.

Линнель ему не верила.

Не дождавшись ответа, Ардаггер поднялся с травы, встал над обрывом, посмотрел на леса и равнины запада. Высоко над ними протянулись нити защиты, которую ставил Лэйано. Старший брат видел их и снова почувствовал поднимающийся тяжелый гнев.

- Решили принять меры? - криво улыбнулся Ардаггер. - Давай договоримся по-хорошему, - старший дан проследил за новой нитью, что медленно вплеталась в защитный купол. - Севернее Дешерда работаю я. Если вам понадобится помощь - что ж, я всегда приду. Но вдоль реки без дела ездить не надо.

- А Кельф? - спросила Линнель, сдаваясь.

- На Кельф не претендую, - после крошечной заминки ответил Ардаггер.

Линнель не нравилось, что они фактически разделили мир, не нравился сам факт уступки, но еще больше не понравилась короткая пауза перед последней фразой брата.

Глава 3. Выбор

С опушки леса два всадника, оставаясь незамеченными, наблюдали за ремонтом стен Селпелии, столицы Кельфа. Высокий подрост скрывал их полностью - одного, выдвинувшегося вперед, и второго, державшегося в стороне. Ни всадники, ни кони не шевелились, пока первый жестом не подозвал второго. Незаметным движением тронув коня, тот подъехал вплотную.

- Группа людей на холме, - проговорил всадник на вороном коне, отведя рукой мешавшие ветки. - Тот, что пьет из фляги, военачальник южного Кельфа по имени Скайрон. Запомни его, Шайни.

Несмотря на порядочное расстояние, обладающий острым зрением Шайни легко разглядел лицо воина.

- Запомнил, - сказал Стрелок. - Прикажете поохотиться?

В вопросе за деланной почтительностью прятался едва заметный сарказм. Ардаггер уловил эти нотки, губы его дернулись в мимолетной ухмылке.

- Входишь во вкус, - заметил дан, не изменяя постоянно ровному тону. - Охоты еще будут, но этот человек должен остаться живым.

Всадники развернули коней.

Быстро летит время. Казалось, так недавно Кельф был пуст, его земли непригодны для жизни, и Ардаггер, переделывал и исправлял, обещая себе, что никогда больше не допустит до тонкой работы Картана с Ламико. Казалось, только вчера первые робкие поселенцы потянулись сюда на полудиких лошадях, прорубая среди лесов дороги бронзовыми топорами. И вот, пожалуйста, князья и короли, замки и каменные города, стальное оружие и породистые кони.

Обстановка складывалась непростая. Два правителя, два князя. Север против юга. Южане дружат с эльфами, с разрешения правителя в южной области эльфы построили город, что нравилось далеко не всем жителям Кельфа. Кто пообразованней, те беспокоились, зная из летописей, что Кельф первоначально планировался младшими данами для любимых созданий Линнель, да старое название княжества «к'Эльф» и означало «для эльфов». Люди опередили их, поселившись в Кельфе раньше.

Не без помощи старшего дана.

Ардаггер не хотел, чтобы эльфы жили вблизи от его будущих владений. Он намеревался оставить себе земли за Дешердом давным-давно, если не изначально. В какой-то степени его притязания были справедливы: он вложил много сил в создание этого края, он создавал людей и животных там без чьей-либо помощи, но Шайни опасался, что дан не ограничится одним севером.

Север... От Западной до Восточной подковы, от Дешерда до Безымянного моря.

И сердце этих земель - крепость Хард.

С некоторых пор название крепости перешло на все владения Ардаггера.

Еще можно пересечь Дешерд, можно пройти через болота Кельфа или через леса Осторма и оказаться на южных равнинах Харда, но дальше путь был заказан.

- Поговорим про Скайрона, - голос Ардаггера отвлек Шайни от размышлений. - Воин он умелый, князем обласкан, но ему хочется власти. В его войске находится Кайт.

- В качестве кого? - изумился Шайни.

Старший дан затевал что-то любопытное, если отправил к Скайрону саанара.

- В качестве моих глаз и ушей, - ответил Ардаггер. - Ни Скайрон, ни князь Грайтар не знают о присутствии саанара, они считают Кайта простым сотником. Так вот, Скайрон - тот человек, который способен объединить Кельф.

- Ему не стать князем, - подумав, произнес Стрелок, - разве что правителем.

- Главное, чтобы он стал нашим союзником, - отозвался дан. - Пусть временным, пусть ненадежным, но союзником.

Шайни замялся, словно что-то хотел сказать, но не решался. Ардаггер кивнул - мол, говори.

- Зачем столько сложностей? - спросил саанар. - Вы можете решить задачи быстро своими силами.

- Это неинтересно, - дан отдал коню повод. - Куда забавней наблюдать за действиями смертных.

- Если мелкие стычки в Кельфе разрастутся и сильно ударят по эльфам? - прямо спросил Шайни. - Они наверняка отправят за помощью в Оннелан - и что тогда? Война?

Ардаггер рассмеялся, как смеются люди, когда у них хорошо на душе.

- Шайни! - произнес он, с улыбкой глянув на саанара. - Я этого и добиваюсь.

Мысль о войне Стрелка не ужасала, быть может, потому, что она уже шла - тихая и незаметная. Грызня в Кельфе, набеги в Анградии, стычки на границах эльфийских королевств. Ардаггер вроде бы был ни при чем, но рука старшего дана чувствовалась. Он умел стравить между собой людей, перессорить их с эльфами, отправить на помощь тем и другим отряды и при этом остаться в стороне. Своего рода развлечение.

Да ему скучно, понял Стрелок.

На островах до сих пор камни и песок, юго-запад тоже сплошная пыльная пустыня, центральные земли южнее Трех Стражей немногим лучше. Занимался бы делом, создатель.

У Стрелка хватило сообразительности не озвучить эти мысли. Шайни принимал участие в скрытой войне, не без удовольствия выполняя поручения, и не он один помогал сеять смуту в Кельфе, Анградии, Ранносте и других государствах. Байно, Кайт, Харстэй, Бонтарх занимались практически тем же - про них саанар знал точно, насчет остальных пока сомневался.

Сыновья Белого Волка постоянно вели разведку, проникая далеко на запад, юг и восток. Точные и надежные сведения о действиях младших данов, их саанаров и союзников доставлялись Ардаггеру в кратчайшие сроки.

Лэйано и Линнель чувствовали, что скоро произойдет взрыв, и тлеющий огонь вспыхнет, иначе зачем им окружать Оннелан стеной, советовать эльфам укреплять города и помогать людям на востоке. На востоке, кстати, обнаружилась закрытая долина, куда не вели дороги. Ардаггер знал об этом месте и обмолвился как-то, что там бывает Линнель.

Похоже, и у создательницы мира имелись секреты.

- Вернемся к делам, - Ардаггер пустил Лаклато по тропе, уводящей на северо-запад. - Про Скайрона я тебе сказал, теперь про Вутанда. Он начинает мне надоедать.

Вутанд частенько попадался на глаза близ южного берега Дешерда и у Адерского леса. Саанар ездил там, исправлял мелкие огрехи, оставшиеся от прежних времен, уезжал к Аттарду и возвращался снова.

- Байно видел его в Осторме, - неосторожно сказал Стрелок.

- Даже так? - брови Ардаггера вскинулись, выдавая его удивление.

От Адерского леса до крошечного государства Осторм было миль восемьсот, если ехать напрямик, через Кельф. А если Вутанд ездил напрямик, следовательно, двигался он вдоль границы Харда.

- Может, он хочет перейти к нам? - высказал предположение Шайни.

Ардаггер обратил внимание на одну деталь: Стрелок сказал «перейти». Значило ли это, что мир в сознании саанаров уже поделен на две части, и покинувший Оннелан туда вернуться не сможет?

- Поздновато, - ответил дан. - Время выбирать прошло.

- А был ли выбор? - порой Стрелок задавал смелые вопросы.

Войну против младших Ардаггер начал настолько неприметно, исподволь, что саанары не могли вспомнить, когда впервые прозвучало «мы» и «они», когда Оннелан и Хард вступили в противостояние. Шайни отдавал должное искусству старшего дана, с которым тот отрезал помощникам пути отступления. Ардаггер не удерживал их силой, но сделал так, что они не захотели покидать Хард.

Прищурившись, дан глядел на саанара.

- У тебя не было, Стрелок, - сказал он. - Ты не хотел выбирать, ты даже не задумался, соглашаясь поохотиться первый раз.

Словами Ардаггер, как и мечом, разил наповал. Верно, Шайни не отказался, поскольку впервые ему предложили охоту на такую хитрую дичь, как человек, но саанар тогда помедлил, прежде чем дать согласие, и вряд ли Ардаггер этого не заметил. Просто секундное раздумье не имело значения - Шайни стал Охотником гораздо раньше, расстреляв по приказу дана первые неудачные создания. Впервые Ардаггер проверил его именно тогда.

Дан потихоньку, незаметно проверял остальных, втягивая саанаров в свои планы, и когда они оглянулись на прошлое, то поняли, что место их отныне рядом со старшим создателем.

- В Оннелане нас не примут, - пробормотал Стрелок.

Лучше зная младших данов, Ардаггер не мог вполне разделить точку зрения Шайни. Перед ушедшим из Харда саанаром Лэйано гостеприимно открыл бы двери, показывая, что не помнит зла. Другое дело сестра. В жесткости решений Линнель не уступала старшему брату, и саанары побаивались ее. Разгневавшись, создательница остывала долго, а помощники Ардаггера успели привести ее в ярость.

- Ты не захочешь уйти, - сказал Ардаггер. - Как и остальные.

Хотя Шайни мало общался с другими саанарами, он был достаточно наблюдателен и умен, чтобы обнаружить в каждом слабинку, ту уязвимость, которую дан увидел в ранние времена.

- Да, - кашлянул Стрелок, - мне интереснее в Харде.

- Знаю, - без выражения произнес дан. - Однако вернемся к делам. Как ты понял, когда Скайрон поедет в Хард, его необходимо пропустить без задержек, поэтому предупреди пограничников.

«Когда поедет в Хард». Уверенность дана не удивляла Стрелка; тот либо готовил условия для такого решения воина, причем Скайрон станет думать, что к такому решению пришел самостоятельно, либо для Скайрона приготовлена ловушка, единственным выходом из которой будет бегство на север.

- Охраной границы занимается Байно, - сказал Шайни, глядя в сторону.

Над тропой аркой нависла надломленная рябина. Стрелок пригнулся.

- Останься с ним, - Ардаггер привстал на стременах. Дотянувшись до дерева, дан коснулся излома, древесина срослась, и исцеленная рябина выпрямилась. - Иногда он плохо соображает.

Байно дан не очень жаловал.

- Хорошо, Хозяин, - Шайни смахнул паутину с выгоревшей суконной куртки.

Темно-гнедой конь Стрелка шел рядом с вороным Ардаггера, пока дан не свернул с тропы. Он направился к одному из любимых мест - к озеру Энаан, путь Шайни лежал дальше, к реке Дешерд.

Хотя появление на границе другого саанара не пришлось Байно по вкусу, тот принял соратника вежливо, пригласил в недавно отстроенный пограничный форт, который, по замыслу дана, должен стать звеном в цепи крепостей.

Рассказав про Скайрона, Стрелок спросил у Байно совета. Тот сразу оттаял.

- Прямиком в Хард он не поедет, - сказал Байно, что совпадало с выводами Шайни, - через кельфские болота ему тоже не пробраться. Я бы ждал его на стыке земель Кельфа и Осторма, но прежде чем ты отправишься туда, послушай меня. У Адерского леса болтаются эльфы. Не просто так они там собираются, тем более, пытаются скрываться.

Шайни терпеливо выслушал вступление. Среди саанаров Харда ходило выражение, что эльфы играют ту же роль для Линнель, как бархи для Ардаггера. Однажды так пошутил Харстэй, шутка получилась злой, поскольку сравнение с волками оскорбило эльфов.

- Сними ненадолго чары с Пограничного леса, - напрямик высказал просьбу Байно, - выпусти тварей в Адер, эльфов оттуда мигом унесет.

- Нет, - без колебаний ответил Стрелок.

Владеющие магией созидания саанары порой не могли изменить или подправить творения друг друга. Байно, например, с работой Шайни ничего сделать не мог. Нахмурившись, Байно все же не стал уговаривать Стрелка.

Покинув форт, Шайни поразмыслил. Поначалу собираясь ехать в Осторм, после беседы с Байно он передумал и, отыскав в Охотничьих угодьях бархов, велел передать старейшине, что ждет его у Лесной горы. Говорящие волки поторопились с поиском, поэтому Белый Волк догнал саанара на полпути к горе. Вынырнув из зарослей багульника, он подождал, пока Шайни заметит его и остановится, затем заговорил:

- Выглядишь мрачнее обычного.

Короткий разговор с Ардаггером о выборе сильно задел Шайни, он размышлял, вспоминая, и пришел к неутешительному выводу, что возможности выбрать между Оннеланом и Хардом у него, действительно, не было. Он изначально работал со старшим даном на его землях, редко помогая на юге, еще реже общаясь с теми саанарами, кто остался в Оннелане, а они старались избегать его.

Несмотря на то, что Белый Волк относился к Стрелку дружески, выделяя его среди прочих саанаров, делиться с ним сомнениями Шайни не собирался, однако оставлять фразу старейшины бархов без ответа было бы невежливо, поэтому Стрелок отозвался:

- Нет поводов для радости, улхош.

Обращение на языке созидания польстило барху.

- Хозяин что-то готовит для Кельфа, - доверительно сказал он, - и это выльется в серьезную войну. Ключевая фигура - Скайрон. Поправь меня, если я ошибаюсь.

- Поправок не будет, - произнес Шайни, не удивленный осведомленностью Белого Волка.

Старейшина бархов многое знал, кроме того, Ардаггер мог и ему приказать следить за границей: важные задания дан часто давал двоим-троим для надежности.

- Мои сыновья ходят у Дешерда, - сказал барх, подразумевая взрослых волков своего племени, - они знают про Скайрона и сделают все как надо. А ты вернись к Байно, - в умных желтовато-зеленых глазах Белого Волка поблескивали огни.

Шайни насторожился.

- Рьет наблюдает за фортом, Шавис со стаей караулит Адер, - Белый Волк назвал имена двух вожаков племени. - На южных опушках неспокойно.

- Эльфы? - полуутвердительно спросил Шайни.

- Поезжай туда, не трать время, - посоветовал барх.

Дороги не вели через непроходимую чащу Адерского бора, а саанары избегали проложенной черными единорогами тропы там, где деревья соседствовали с темными елями Пограничного леса, потому Шайни объехал лес со стороны форта, близ стен которого мелькнула серая шкура барха. Шайни окликнул его. Здоровенный лохматый Рьет сообщил, что Байно в форте. Успокоившись, Стрелок велел барху оставаться и наблюдать, сам повернул на юг и пустил коня галопом.

Как и другие волшебные кони, Дэх плохо видел в темноте - почему-то создатели, отметив эту особенность лошадей, не исправили ее - и с наступлением сумерек Шайни перевел его на шаг.

Колючие кусты подходили вплотную к дороге. Поскольку конь нес всадника близко к обочине, Стрелок то и дело задевал ногой отросшие ветви. Неплохое место для засады, машинально отметил он, глухо, сумрачно, подходы прикрыты. Саанар натянул поводья и остановил лошадь, прислушиваясь. Было тихо. Дэх вытянул шею, пытаясь выдернуть повод из рук всадника, Шайни сжал ремни крепче.

Он долго всматривался в ночной мрак, но не увидел ничего, кроме переплетения ветвей. Темнота и тишина, даже ночные птицы молчали. Шайни отдал повод, и Дэх двинулся мерным шагом. Копыта чуть слышно постукивали на запыленных камнях. Шайни был насторожен, как барх, отправленный в дозор. Время от времени приподнимаясь на стременах, он пытался разглядеть, что же притаилось впереди. Но по-прежнему только колючие ветки боярышника царапали ноги, да справа вырастали на холмах плотные ряды деревьев Адерского леса.

Под копытами захлюпала вода - Дэх перешел вброд ручей, и саанар сообразил, что съехал с дороги. Он не стал придерживать коня, решив подъехать ближе к опушке, и почувствовал чье-то присутствие.

В отличие от коня, Шайни отлично видел в непроницаемой темноте. Он сосредоточился, вглядываясь во мрак, насчитал четырех эльфов, вооруженных луками и мечами, и еще двоих поодаль: эти держали лошадей. В свою очередь, эльфы увидели Стрелка, для них он был как черный силуэт с горящими, как у волка, глазами.

- Уезжайте отсюда, - сказал Шайни.

- В чем дело? - не выказывая страха, спросил один из лучников. - Кто вы?

- Я - Шайни Стрелок, - назвался саанар, прислушиваясь.

Несомненно, вдалеке по дороге скакала лошадь. Мягкая пыль глушила дробный перестук ее копыт.

- Мы на своих землях, Шайни, - произнес эльф.

- Вы в трех милях от нашей границы, - сказал саанар, искренне желая завершить дело миром.

За его спиной лошадь, близко подскакав, отфыркнулась и пошла шагом. Не оборачиваясь, Стрелок по легкому поскрипыванию седла понял, что лошадь идет под всадником. Посмотрев на подъезжающего, эльф продолжил разговор:

- Насколько я знаю, договор с вашим Хозяином касался областей севернее Дешерда, - справедливо напомнил лучник.

Остальные молчали, поглядывая то на Шайни, то на неизвестного, который остановил коня поодаль и прислушивался к разговору.

- Это не мешало вам попробовать проникнуть в лес, - возразил саанар, кивнув на строй сосен.

Кое-кто из эльфов смутился.

- Стрелок, время уговоров закончилось, - повернувшись на голос, Шайни узнал в подъехавшем всаднике Байно.

Сообщив, что Байно иногда плохо соображает, Ардаггер показал знакомство с его характером, но не предвидел дальнейших действий саанара. Как выяснилось, и Ардаггер не слишком хорошо изучил его.

Байно потянул меч изножен - узорчатая сталь бесшумно вышла на волю, другой рукой подобрал поводья, одновременно пришпоривая коня. Скакун огромным прыжком покрыл расстояние до эльфов. Те настолько растерялись от неожиданного нападения, что не успели достать оружие. Свист клинка, шум падения тел, треск кустов - и всадник с окровавленным мечом махнул в придорожные заросли. Коноводы разобрались, в чем дело, и, как ни быстро расправился Байно с их товарищами, один из них помчался к дороге, а второй, вскочив на лошадь, попытался напасть. Без хитростей Байно нанес удар наотмашь с такой быстротой и силой, что эльф не успел ни уклониться, ни подставить собственный меч. Клинок Байно разрубил кожаный шлем и голову. На все ему хватило меньше четверти минуты, потом он погнал коня карьером за единственным уцелевшим.

Опомнившись, Стрелок поскакал следом.

Мелькнула мысль, что Дэх может споткнуться в этой проклятой тьме, но сдерживать лошадь саанар не стал, наоборот, наклонился вперед, почти распластавшись на шее коня, и отдал поводья, надеясь догнать Байно.

Не удалось.

Конь Байно мчался гигантскими скачками, быстро нагнав эльфа. Тот не успел обернуться, как клинок ударил его в спину, и дальше лошадь несла уже мертвеца.

Спокойно остановив коня, саанар развернулся, шагом поехал обратно.

Дорогу преградил Стрелок.

- С ума сошел? - отрывисто бросил он.

- Их предупреждали, - лениво ответил Байно. - Пропусти.

Развернув Дэха, Шайни освободил путь.

Вот он, выбор, подумал он, вот почему мы в Харде. Никто из оставшихся в Оннелане не сделал бы такого.

На месте скоротечного боя Байно, не слезая с седла, подцепил мечом плащ убитого эльфа, вытер им клинок, отбросил окровавленную тряпку, вложил меч в ножны и неторопливо поехал дальше. Провожая его взглядом, Шайни ясно понял, что за эту выходку Байно не ответит, поскольку за смерть любимых созданий Линнель старший дан ругать не станет.

И точно.

Узнав о гибели эльфийских разведчиков, Ардаггер лишь поморщился и проворчал:

- Байно поторопился, поэтому придется действовать быстро.

Впереди медленно поднимался из тьмы и огня грозный призрак войны, войны жестокой, сметающей всё на пути, бесконечной, как жизнь самих создателей.

Глава 4. Накануне хаоса

С каждым выдохом могучих кузнечных мехов огонь в горне вспыхивал ярким, почти белым пламенем, добавляя в просторное помещение жар и свет. Заготовка, лежащая на углях, раскалилась до оранжевого цвета. Клещами выхватив из пламени переплетение стальных прутьев, кузнец положил его на наковальню и ударил ручником.

Тотчас загремел тяжелый молот, постепенно превращая заготовку в длинную полосу. Работа шла без остановок вторые сутки, и ни силач Картан, взявший на себя обязанности молотобойца, ни раздувавший мехи Ламико не спрашивали Хозяина, зачем они работают в тайной кузнице, ради которой Ардаггер ценой больших усилий вытащил в мир кусок чужого измерения. Саанары видели, что выковывает старший создатель.

Ардаггер делал меч.

Редко применявший магию в обыденной жизни, дан сейчас использовал чары основательно. Ламико не сомневался, что вместе с углями в горне пылает что-то еще, Картан заметил, как перед ковкой со стальными прутьями дан скручивал тонкие черные стержни, несомненно, магического происхождения.

Саанару вспомнился лабиринт Темного берега.

Дан действовал молотком и клещами так уверенно, словно всю долгую жизнь провел у наковальни. Движения его были точны и выверены, он знал, что и как делать, он справился бы один, но с помощью саанаров работа шла гораздо быстрее, а скрывать от них кузницу Ардаггер не собирался, имея насчет нее планы.

Полоса на наковальне потемнела, приняла форму длинного и широкого клинка. Хвостовик дан не приваривал, вытянув его из той же заготовки. Взяв другой молоток, умело принялся делать дол. Брызнули искры. Ламико давно перестал раздувать мехи, угли остывали, в помещении стало темнее.

Ардаггер работал красиво, с небрежным изяществом мастера. Ламико подумал, что, верно, так же свободно дан создавал те места, какими любовались нынче все, начиная саанарами и заканчивая бархами: Западная и Восточная подкова, озеро Энаан, каскадные водопады Гелофрея, светлые леса вокруг северного озера Денкар.

- Ламико, - позвал саанара Ардаггер, - работай.

Мехи снова погнали воздух в горн, раскаляя уголь. Будущий меч отправился в пламя, но, нагреваясь, он по-прежнему оставался темным, что заставило саанаров переглянуться: оба чувствовали сильную, необычную магию. Теперь и Ламико вспомнил лабиринт.

Повинуясь приказу Хозяина, Картан снял с высокого каменного чана деревянную крышку, и Ардаггер погрузил клинок в жидкость неприятного ржавого оттенка. Когда над чаном с шипением взлетело облако красноватого пара, стоящий рядом Картан ощутил на языке привкус крови.

- Приведи Лаклато, - обратился к Картану Ардаггер.

Пока саанар подзывал коня, дан, вынув клинок из чана, внимательно посмотрел на него, улыбнулся и опять отправил его на угли. Сталь была чернее антрацита, это удивило Ламико, но нисколько не удивило дана, знавшего свойства таинственной материи и ожидавшего на выходе черный клинок.

Горн полыхал, как жерло вулкана. Ардаггер клещами ворочал клинок, вдыхая запахи горячего железа и угля. Клинок словно бы не нагревался вообще, принимая жар, как губка впитывает воду.

- Готово! - дан крепче сжал клещами меч и выбежал из кузницы в теплую майскую ночь.

Вскочив в седло, он погнал Лаклато галопом, держа клинок высоко над головой.

Саанары увидели темно-вишневое свечение стали, которое делалось менее заметным по мере охлаждения клинка потоком воздуха.

Ламико дернулся к каменному чану, однако Картан, сурово качнув головой, прикрыл его крышкой. Он не хотел знать, в какой жидкости закалял меч дан.

Создатели присели у бревенчатой стены кузницы.

- На каменной бадье лежат чары, заметил? - тихо спросил Ламико.

- Угу, - буркнул Картан.

Особенные условия для особенного оружия. Представляю, каким будет этот меч, подумал Картан. Когда Ардаггер вернулся с остывшим клинком, саанар полушутливо сказал:

- Хозяин, хорошо бы и нам за помощь по такому мечу.

Старшего дана развеселило заявление Картана. Хотя клинок предстояло шлифовать и точить, делать эфес и ножны, Ардаггер отложил его в сторону.

- Раздувайте горн. Такого оружия не обещаю, но похожее будет, - он усмехнулся. - Однако, Картан, тебе я сделаю не меч, меч не для твоих медвежьих лап. Тебе нужен боевой молот. Чекан.

После первого же боя Картана станут называть по оружию, которым он сражался, - Чекан, и прозвище его будет известнее имени.

Ручник с молотом вновь завели звонкую ритмичную песню.

С момента схватки Байно с эльфийскими разведчиками прошло полгода. За это время в Кельфе началась полномасштабная война между правителями севера и юга, в результате чего в Хард, как и предсказывал Ардаггер, приехал Скайрон с остатками своего отряда.

Пока Картан скручивал прутья для меча Ламико, Ардаггер размышлял. Пора было спускать с цепи войско Байно, отправлять их в Кельф во главе со Скайроном и саанарами. Отпускать одного Байно дан опасался, поэтому вместе с ним находился Шайни. Другая часть войска обходила Кельф со стороны Осторма, имея четкие указания ударить с юга по эльфийскому городу Иратрии, который находился на пограничных землях между Кельфом и эльфийским королевством Гильдас. Ардаггер прекрасно знал, что падение Иратрии переведет местные конфликты в Кельфе на другой уровень, в войну окажутся втянуты Гильдас, Ранност, Лиарет, Анградия.

Обходной армией командовал Раймор.

В Оннелане не могли предположить, что этот саанар останется в Харде. Поначалу он много помогал младшим данам, став правой рукой Линнель, подобно тому, как Шайни был первым помощником Ардаггера, затем Раймор уехал в Хард и пропал.

Насколько мог судить Лэйано - а до него доходили вести с севера - что-то произошло в горах Восточной подковы, где именно в то время работал Раймор. Видели огненную вспышку на северо-востоке, слышали отдаленный взрыв, чувствовали короткое землетрясение. Неделю над юго-востоком Харда, Кельфом и Остормом шли горячие грязные дожди.

Лэйано спросил объявившегося позже в Оннелане старшего брата о случившемся, тот честно ответил - взрывоподобное извержение вулкана. Недоглядели. Последствия устраняем.

А Раймор? Он пропал. Ищем.

Саанар нашелся у Безымянного моря, живой, и то была последняя весть о Райморе. Что сделал Ардаггер, почему Раймор не вернулся в Оннелан, почему он согласился командовать одной из армий Харда? Не было ответов у младших данов.

Вспоминая, Ардаггер не сдержал ухмылку. Порой обстоятельства оборачивались на пользу ему, порой он сам выстраивал цепь событий так, как было нужно.

Однако планы осуществлялись не всегда.

Линнель обезопасила многие южные области от атак с воздуха, Лэйано перекрыл дорогу к Оннелану по ущельям Западной подковы. Ардаггер не расстроился. Он удивился бы, не прими брат с сестрой никаких мер.

Да, некоторые сюрпризы не удастся ввести в грядущие сражения, но тем забавнее.

- Хозяин, - окликнул саанар.

Приняв протянутую Картаном заготовку, дан положил ее на угли. Чаще задышали мехи.

Эта кузница послужит отправной точкой для создания в укромном месте большой мастерской, где будут коваться доспехи и оружие. Угольные шахты рядом, у Восточной подковы; в Гардаэре и королевстве Миттал разработанные рудники, особенно богатая жила у города Шибронд. Руду надо везти сюда, чтобы здесь варить сталь той крепости, какая понадобится. Плавильными печами займутся Картан и Харстэй, они разбираются в рудном деле. Плавильщиков и кузнецов легко набрать на равнинах Гардаэра, кроме того, хорошие мастера живут во втором северном королевстве Фаэран. Тут будут делать легендарное оружие, он, старший дан, покажет, как варить, обрабатывать и закалять сталь безо всякой магии.

Из задумчивости Ардаггера вывел запах. От раскаленного железа тянуло кислым, и дан, с досадой приказав Ламико перестать работать мехами, повернулся к Картану.

- Начнем сначала, - сказал Ардаггер, пояснив: - я пережег железо.

Время неслось стремительно, словно его несли неутомимые кони создателей. Ардаггер сделал многое, чтобы восстановить против себя половину мира: вышвырнув эльфов с земель Кельфа, сжег их города, после чего они перестали строить крупные поселения, рассредоточившись в восточных лесах и частично у Поллотских гор; преподнес сестре с братом несколько неприятных подарочков.

Эльфы ненавидели старшего создателя, Ардаггер отвечал им такой же непримиримой ненавистью, для которой, казалось, не было причин, однако Шайни Охотник, лучше прочих понимавший дана, о причине догадывался. Он помнил, как изменился в лице Ардаггер, когда узнал о создании нового народа.

Саанары пожимали плечами, полагая, что нельзя испытывать вражду к эльфам, поскольку Линнель создала их сильными духом, благородными и гордыми, лишенными зависти, подлости, злобы, то есть, близкими к совершенству, как она его понимала.

Обдумав факты, Стрелок пришел к любопытному выводу - Ардаггер обозлился из-за того, что эльфы получились близки к идеалу. Сестра не посоветовалась, не предупредила, просто в порыве вдохновения сотворила тех, кто поднялся выше людей, встав лишь на пару ступеней ниже создателей. Ардаггер никого подобного создать не смог. Завидовал ли он сестре? Шайни так не считал. Скорей всего, старший дан досадовал на себя, но досада его и злость ударили по созданному им миру.

Все чаще к имени Ардаггера прибавляли эпитет «темный»: темный дан, темный повелитель и, что интересно, темный создатель. Саанары находили это определение верным, поскольку никто не знал о тьме больше старшего дана. Он ездил по переходам лабиринта, изучал тайные порталы, ведущие в иные миры и на тропы мертвых, открывал двери в великую бесконечную пустоту, тревожную и пугающую, во тьму, где не существовало времени.

Иногда саанары сопровождали его, но магия лабиринта настолько давила на них, что Ламико и Раймор отказались ездить вглубь Темного берега, Бонтарх и Харстэй ездили с большой неохотой, зато Байно и Кайт интересовались тьмой, особенно пристально изучал мрачную магию Кайт. Он отваживался выходить в другие миры один, рыскал по пустошам, пробовал строить переходы. Ардаггер знал об увлечении саанара, но оно не волновало старшего дана.

Ни Кайту, ни Байно создатель не доверял в полной мере. Байно был слишком свиреп даже для подручного темного повелителя, Кайт - чересчур скользок, и оба они как творцы не блистали ни трудолюбием, ни идеями, ни новизной решений, как, впрочем, и Матто, саанар Оннелана.

Главными помощниками Ардаггера всегда оставались Шайни, Картан и Раймор, поэтому в дни, когда вот-вот грозила разгореться грозная, всепоглощающая война, Картан с Шайни сопровождали дана, а Раймор во главе объединенных сил Харда и Кельфа ждал приказа.

Ардаггер медлил с очередным ударом, осознавая его последствия. Он намеревался раздвинуть границы Кельфа и одновременно лишить эльфов союзника, уничтожив Анградию. После мрачной истории со взятием Иратрии Раймор получил четкие указания мирных жителей щадить, поскольку не все они покинут родные дома, кто-то останется и перейдет в подданство князя Кельфа. Теперь единственного князя: Кельф объединился вначале под рукой Скайрона, затем его младшего сына Ильбара. Тоже неприятная история, вспомнил Шайни.

Чтобы наступление прошло безболезненно, следовало отвлечь младших данов от ситуации на востоке, и Ардаггер хорошо знал, как именно. Он не рассказывал о своих намерениях, его саанары понимали, что у темного дана... у Хозяина есть сюрпризы для сестры и брата.

Куда мы едем, задавался вопросом Стрелок, пока его темно-гнедой Дэх скакал справа от Лаклато. Связана ли поездка с грядущим ударом, который изменит расстановку сил? Или, может, это разведка? Или старший дан что-то ищет?

Ардаггер часто останавливался, осматривался, отмечая изменения в местности, нахмурился, когда увидел заболоченный приток Вальдхора, однако ничего исправлять не стал. Картан переглянулся с Шайни. Перехватив красноречивые взгляды саанаров, дан отрывисто бросил:

- Нет времени.

И снова погнал коня галопом.

Это у тебя-то нет времени, сумрачно подумал Стрелок, отдавая повод коню, ты просто плюнул на свой мир.

Внезапно саанар подумал об ином.

А что произойдет, если старший дан победит? Вдруг так сложится, что младшие потерпят поражение и попадут в плен или уйдут в другие миры? Что будет?

Будет плохо всем.

Поежившись, Стрелок пригнулся к гриве Дэха.

Ардаггер искал удобное место для постройки крепости, гарнизон которой мог бы контролировать дороги, мешая сообщению Оннелана с восточными государствами. Поделить мир на север и юг старший дан сумел, теперь он хотел рассечь его еще на две части. Построить крепость помогут гномы из Долинного Пояса. Командиром гарнизоном назначу Ламико, решил Ардаггер, для этого он сгодится.

Медленно вырастали впереди конические горы Долинного Пояса, покрытые снежными шапками. Ардаггер помнил их вулканами, что выплевывали пепел и камни, но они давно потухли, и кроме данов, никто не видел, как текла лава по их склонам. Теперь по склонам текли потоки тающего льда, питая реки Ойрей и Сию.

Левее и дальше высились Три Стража, тонкие, крутые и обрывистые; острые их пики, казалось, протыкали облака.

Посмотрев в сторону Трех Стражей, дан прищурился, вглядываясь: заметил отряд всадников. Шайни, имевший лучшее зрение, насчитал двадцать два человека. Нет, поправил себя Стрелок, там не люди. Навстречу скакали эльфы, а возглавлял их Вутанд, саанар Оннелана.

Скверно, подумал Шайни, крепко потирая лицо свободной от поводьев рукой, такого подарка судьбы Ардаггер не упустит, но Стрелку не хотелось драться. Совсем не хотелось.

Остановившись в десятке шагов друг от друга, оба отряда застыли. Даже горячие кони разом притихли, словно опасаясь нарушить установившуюся тяжелую тишину.

Двадцать два против троих - хороший расклад, когда речь идет о людях. Саанар и двадцать один эльф против дана с двумя саанарами - плохой расклад, очень плохой. Вутанд не питал иллюзий. Поняв, с кем встретились, эльфы потянулись за оружием. Потянулись медленно, обреченно, ибо тоже предвидели печальный итог.

- Ну-у-у? - с издевкой протянул Ардаггер. - Сестрица додумалась до очевидного? Отправила послов к гномам и поручила найти место для сторожевой крепости?

Он угадал. Линнель мыслила в одном направлении со старшим братом, однако чуть опоздала с решением и сделала ошибку, отправив Вутанда с малым отрядом. Ей бы поехать в Долинный Пояс самой, прихватив Лэйано и саанаров, тогда ситуация в корне изменилась бы.

- Картан и Шайни, саанары Харда, - звучно проговорил Вутанд, игнорируя выпад старшего дана. - Вы можете вернуться в Оннелан в любую минуту, вам будут рады.

Картан сжал челюсти, Шайни усмехнулся. Предать? Вот так просто взять и предать? За кого Вутанд их принимает? Рука Картана коснулась ремня, на котором за спиной висел боевой молот - он носил его, как носят обычно луки. Разряженный арбалет Шайни возил тогда притороченным к седлу. Он не успел бы зарядить его, зато вполне успевал выхватить из ножен клинок.

- Неубедительно, - сказал дан. - Попробуй еще раз.

Вместо ответа Вутанд вынул меч.

- Наконец-то, - одобрительно кивнул Ардаггер.

Темный повелитель напал первым. Лаклато черным вихрем пронесся мимо Шайни, затем в бой вступил Картан, и дан с саанаром за минуту покончили с пятью эльфами. Стрелок оценил обстановку, спешился и зарядил арбалет. Выстрелом он выбил из седла самого сообразительного, решившего ускакать, пока остальные отбивались от Ардаггера с Картаном. Стрелок не торопился. Взводя тетиву, он не спускал глаз с битвы и безошибочно выбрал следующую жертву, воина, попытавшегося зайти сбоку. Как обычно, бил он без промаха. Вутанд попробовал прорваться к Стрелку - дорогу преградил Чекан.

Тяжелым мечом Ардаггер разил насмерть одним-двумя ударами. С черно-золотистого лезвия при взмахах слетали красные капли. Даршма Грэмин, мельком подумал Шайни, черный клинок.

В очередной раз вскинув арбалет, Стрелок с удивлением обнаружил, что стрелять не в кого - двадцать два тела лежали на земле. Несколько лошадей стояли близ погибших хозяев, остальные разбежались.

Молот Картана, пробив легкую кольчугу Вутанда, глубоко вошел в тело. Чекан вырвал оружие без жалости, оставив зияющую кровавую рану. При каждом выдохе кровь из нее выходила толчками, но Вутанд был еще жив.

- Предатель, - глухо произнес он, обращаясь к дану.

- Почему? - поинтересовался Ардаггер, подходя к лежащему.

- Ты предал мир, который создал, - ответил саанар.

- Напрашиваешься, чтобы я тебя убил? - дан пожал плечами. - Да пожалуйста.

Не говоря больше ни слова, Ардаггер перехватил рукоять меча и ударил в грудь Вутанда острием. Меч прошил тело насквозь и вошел в землю. Скоро Вутанд перестал дышать, тогда Ардаггер выдернул оружие, вытер лезвие и убрал в ножны.

- Запомните, - повернулся он к саанарам, - вы не бессмертны. Сталь и огонь убьют любого из вас, - дан улыбнулся одновременно обаятельной и страшной улыбкой, - сталь и огонь, - повторил он.

- Как вы узнали? - спросил Картан.

- Всегда знал, - отозвался создатель. - Так. До сегодняшнего дня не происходило ничего серьезного, нынче настало время разворачивать войска. Поеду в Кельф, пора. Шайни, отправляйся к Пограничному лесу, сними чары с южных опушек. Картан, займись крепостью, построишь ее здесь. Урми Дагано, Сторожевая Крепость.

Глава 5. Бегство

Крепость горела.

Пылало все - дерево, железо, камни. Эту цитадель следовало сжечь дотла, и волшебный огонь делал свое дело, испепеляя, расплавляя, испаряя. Крепость была мертва, только в южной башне, куда огонь пока не добрался, кипел ожесточенный бой, по своей ярости не уступающий пламени: Ардаггер и его саанары дрались, защищая Дагано.

Повелитель Харда понимал, что битва проиграна, но самолюбие не позволяло сдаться, и он сражался. Его меч Грэмин взлетал, опускался и снова взлетал, с лезвия летели кровавые брызги. Рядом с Хозяином бились саанары. Молот Картана не давал приблизиться никому, с каждым ударом кто-нибудь падал мертвым. Шайни, стоя за спиной Чекана, методично заряжал арбалет, стрелял, и ни одна стрела не пропала зря. Но ох! как не хватало оставшихся в Харде Раймора с Харстэем и Бонтарха Костолома. И давно не доносились звуки сражения из внутреннего двора, где вели бой остатки гарнизона, Ламико и Кайт.

Поначалу правитель Харда пустил в ход магию, уничтожив изрядное количество противника вкупе с большей частью Дагано - бил не разбираясь, теперь силы дана и саанаров иссякали, на чары рассчитывать не приходилось.

Их окружили полукольцом, прижали к стене, но ничего сделать с ними не могли. Воины Оннелана наткнулись на невероятно ожесточенное сопротивление и заколебались.

Ардаггер заметил это и рванулся вперед. Высокий, сильный, за века войн он стал умелым воином, самым опытным в этом мире. Свист меча – и двое упали, как трава под косой. Обратное движение – лег еще один. Проломленные доспехи Ардаггера приняли несколько ответных ударов, но они не причинили особого вреда, за исключением последнего: секира дорвала надрубленную кольчугу и зацепила плечо. Ударившего секирой последней стрелой убил Шайни.

От острой боли дан озверел, движения его, несмотря на усталость, стали быстры и точны. Меч свистнул и рассек голову близко подошедшего солдата. Миг – удар, миг – удар, миг – удар. Раненая рука отяжелела и плохо слушалась, но Ардаггер добился того, что обступившие их воины попятились. Дан вскинул здоровую руку, останавливая шагнувших следом саанаров.

Слышался рев пламени, подступавшего ближе. Ардаггер устало опустил руки и почувствовал, как течет из раны кровь, пропитывая рукав рубахи и стеганого поддоспешника, стекая вниз, к кисти. Тяжело дышал стоящий рядом Шайни.

Замершие в нерешительности воины Оннелана опасались нападать снова, видя, сколько полегло в схватке соратников, но стоит появиться кому-то из саанаров Лэйано или свежему отряду, они бросятся на врагов с новыми силами. А они появятся – дан знал, что хозяева Оннелана близко, поскольку волшебный огонь, пожирающий Дагано, подпитывала мощная энергия.

Враги смотрели друг на друга. Три воина в черных доспехах были ранены, но каждый из них приготовился сражаться до конца.

- Прикройте меня, – произнес дан.

Стрелку пришлось взяться за меч, снова закипел бой. Им удалось пробиться через ряды вражеских воинов, и, пока Ардаггер отодвигал тяжеленную панель, прикрывали своего повелителя.

Раненая рука горела огнем, но дан справился с тяжестью и оттянул панель в сторону. Сделанная из толстого дерева, облицованная камнем, она сливалась со стеной, скрывая мощную дубовую дверь, которую, по счастью, не заело, когда Ардаггер потянул за ручку. Открылся темный провал.

Тем временем Картан получил рану в грудь, пошатнулся, упал на колени. Шайни помог ему встать, и гигант в помятых окровавленных доспехах, с трудом двигаясь, вошел в неосвещенный ход. Теперь их уже прикрывал старший дан.

Ардаггер запланировал подземный ход еще при строительстве. Так, на всякий случай, вывел подземные переходы из всех башен к центральному тоннелю, который вел далеко за пределы крепости.

Его саанары исчезли в темноте. Утомленный длительным боем, дан с мучительным усилием сделал то, с чего начал это сражение, – ударил магией: мраморный пол вздыбился, по нему прошла каменная волна, бросив атакующих ничком на каменные плиты. Пока те поднимались, Ардаггер, израсходовавший остатки сил на этот удар, боком рухнул в спасительный ход. Шайни захлопнул дверь и вложил в скобы тяжелый засов.

В случае спасения через ход требовалось задержать погоню, и Ардаггер предусмотрел невозможность открыть дверь снаружи. Хотя выбить ее можно.

Отдышавшись, дан поднялся и зажег волшебный свет.

Саанары сели у стены, Шайни положил оружие, снял шлем. Картан сидел, низко опустив непокрытую голову. Если в ране остались осколки железа, он умрет. Харстэй хорошо умел лечить, но он остался в Харде.

Дан вытер лицо и сел на первую ступеньку уходящей вниз лестницы.

Смахнув со щеки кровь, Шайни глухо сказал:

- Надо двигаться.

- Куда? – прохрипел Картан, закрывая глаза. – К Харду не пробиться. У них наверняка расставлены патрули.

- Реки они вряд ли стерегут, - возразил Шайни. – Если ночами пробраться к Ойрею, подняться вверх по течению и дальше по Вальдхору, мы будем в Кельфе, оттуда до Харда рукой подать. Да кому я это объясняю! - опомнился Стрелок.

Ардаггер не вслушивался в разговор. Он знал, что им не дадут выбраться из окрестностей Дагано, если не отвлечь внимание крупной дичью – им самим, Ардаггером, Кэрхедом Разрушителем. Это значило принять удар на себя.

Дверь загудела. Похоже, снаружи по ней колотили тараном. Ардаггер отвел взгляд от толстых мореных досок, посмотрел на саанаров. Те продолжали обсуждение. Картан говорил, с трудом, но говорил - хороший признак. Рана не опасна.

- Как же Кайт и Ламико? – спросил Чекан.

- Лэйано милосерден, - ровно проговорил Стрелок, - и Линнель… - он мельком глянул на Хозяина. – Будем надеяться на лучшее.

- Вот что, - заговорил дан. - Шайни подал неплохую идею насчет рек.

Он на мгновение остановился, дернул плечом – кровь уже не шла. Потом продолжил:

- Вас могут перехватить в Радужной долине, но есть одна мысль. Я постараюсь перетянуть погоню на себя и пойду на юг, вы же уходите в Хард.

- «Вы»? С вами не останется никто из нас? – спросил Картан.

- Никто, - подтвердил дан и почувствовал, как расслабились саанары.

Под ударами снаружи дверь начала потрескивать. Ардаггер махнул рукой вниз:

- Ступайте.

Картан начал спускаться, одной рукой держась за стену, другой опираясь на плечо Шайни. Стрелок морщился, когда гигант наваливался на него всем весом, но молчал.

Пока дверь держалась, Ардаггер намеревался использовать это время для отдыха. Рана затянулась, однако нужно было несколько минут для полной уверенности в том, что она не откроется от резкого движения. И дверь подарила дану так необходимый ему отдых.

Когда она затрещала угрожающе, Ардаггер неспешно встал и ударил магией со своей стороны. Воздушная волна хлестнула с такой силой, что разнесла толстое дерево в щепки, которые с гудением разлетелись по залу, раня людей, многие из которых были в легких шлемах без забрал и легких же кольчугах с короткими рукавами.

Выйдя из подземного хода, дан остановился на пороге разрушенной двери. Против него стояло не меньше полусотни бойцов, и они подались к выходу, едва он сделал шаг. Раз! На миг они потеряли его из вида, а когда дан появился снова, он стоял на расстоянии вытянутой руки от первого ряда. И свистнул меч.

Что для создателя мира полсотни! Люди мешали друг другу, пытаясь дотянуться до него, а Кэрхед убивал каждым ударом – его клинок перерубал железо, так что для него была человеческая плоть. Так, трава перед косой.

Закончив свою работу, страшный косарь опустил меч. Забрызганный кровью, без шлема, старший дан стоял среди трупов, судорожно дыша и не веря, что выиграл бой. Пора было уходить. Дан выглянул в объятый огнем коридор и ощутил, как щиплет глаза густой дым. Останавливать или гасить пламя не осталось сил, да и не имело смыла, поскольку крепость была обречена.

Недолго думая, Ардаггер подбежал к окну. Стекла вылетели из него в начале схватки, когда магия встряхнула Дагано до основания. Бросив меч в ножны, дан пружинисто вскочил на подоконник и спрыгнул во внутренний двор.

Он приземлился неудачно – на россыпь камней. Давно раздробленное копьем колено отозвалось всплеском боли. Ардаггер попытался встать, поскользнулся и растянулся во весь рост. Болью ударило так пронзительно и остро, что дан застонал. В конце концов он сумел подняться, опираясь на камни, выпавшие из обвалившейся стены, и стоял, задыхаясь, перенеся вес на здоровую ногу. Плохо, в таком состоянии из замка не выбраться, но ждать, пока раны перестанут болеть, нельзя: вот-вот прибудут свежие силы из Оннелана.

- Лаклато! –позвал Ардаггер, мало надеясь на отклик, поскольку его магия заметно ослабела, что служило лишним подтверждением близости младших данов. Эх! Вот в его владениях, в Харде, Лаклато явился бы на зов мгновенно.

Однако дану повезло: из полуразрушенных ворот, всхрапывая и высоко вскидывая ноги, влетел во двор замка рослый вороной конь в полной сбруе.

- Лаклато! – снова позвал дан.

Голоса его, обычно чарующе красивого, ныне сорванного и хриплого, конь не узнавал, но он поставил уши, прислушиваясь, втянул ноздрями воздух и подошел к хозяину. Дан поймал его за повод, похлопал по шее, попытался сесть в седло. Из-за больной ноги это ему удалось с третьей попытки. Ко всему прочему, сев верхом, дан обнаружил, что не может согнуть колено, чтобы вставить ногу в стремя.

Он направил коня к воротам, и едва вороной выехал из замка, как Ардаггер увидел спешащий отряд всадников в серебристых доспехах. Во главе отряда на светлых лошадях ехали Лэйано и Линнель.

На краткий миг Ардаггер замер, но опомнился и выслал вороного, хлестко ударив Лаклато по шее концами поводьев. Однако прежде чем конь отнес его на безопасное расстояние, дан вскрикнул – кто-то успел выстрелить, и стрела глубоко вошла в левое плечо.

Линнель опустила лук. Она отлично стреляла и не сомневалась, что попадет. Сдержав горячего коня, Лэйано глянул вслед брату.

- Поехал на юг, - констатировала Линнель.

Она огляделась. Крепость пылала, кое-где с треском ломались прогоревшие перекрытия, обрушивалась кровля, бросая в задымленное небо снопы искр. Солнце в дымке было неярким.

- Альфарад! – позвала Линнель одного из саанаров.

Могучий всадник на огромном коне выдвинулся вперед. Он выглядел словно двойник Картана, и поразительное сходство с саанаром Ардаггера имело простое объяснение – Картан с Альфарадом были братьями.

- Останови огонь, - приказала Линнель. – Когда справишься с этим, посмотри, нет ли живых.

Альфарад кивнул и направил коня через дымовую завесу прямо в пламя.

Лэйано глянул на сестру:

- Как насчет Кэрхеда?

- Не переживай, - смуглая черноволосая красавица Линнель вложила лук в налучье у седла. – Он ранен, теряет силы. Я возьму всадников и попробую его догнать.

Она отдала приказание. Тотчас набралось более пятидесяти конников, желающих начать погоню.

- Матто и Финнар едут со мной, тебе остаются Альфарад и Байно, - сказала Линнель брату, поворачивая коня.

Лэйано с сомнением покачал головой: Ардаггера недооценивать не стоило.

- Байно, - окликнул дан саанара. – Помоги Альфараду, возьми людей, когда камни остынут, начинайте потихоньку разбирать завалы. Может, кому-нибудь повезло, - он окинул взглядом заваленный трупами двор и негромко добавил: - хотя вряд ли.

Невысокий, но широкоплечий и мускулистый Байно спешился и привязал свою лошадь к скобе ворот. Огонь в крепости, остановленный усилиями Альфарада, постепенно гас, и Байно не пришлось помогать саанару. Почерневшие, потрескавшиеся от жара камни Дагано были раскалены, при нечаянном прикосновении обжигали. Люди опасливо обходили развалины, не заглядывая под покосившиеся стены, поскольку те могли обвалиться в любой момент. Из щелей между камнями сочились струи черного жирного дыма.

- Одни мертвецы, - услышал Лэйано густой бас Альфарада.

Саанар набрал повод, его исполинский конь замер в двух шагах от Лэйано. Альфарад наклонился и прошептал:

- Там Ламико. Он тоже мертв.

Лэйано выпрямился.

- Вокруг него семь десятков наших стрелков. Дрался он здорово, - Альфарад тронул коня. - Других саанаров я не нашел, - в голосе его прозвучало облегчение: Альфарад не питал неприязни к брату, служившему Ардаггеру. - Может, они под завалами, может, ушли.

Лэйано поехал рядом с Альфарадом. Они обогнули развалины обвалившейся башни, миновали догорающие деревянные перекрытия, под которыми лежали тела трех воинов в форме «волкодавов», знаменитой тяжелой конницы Ардаггера, и попали туда, где Альфарад нашел Ламико. Саанар сказал:

- Вон там, у столба. Я не пойду – тошно что-то.

Лэйано спешился и пошел туда, куда указал саанар. За его спиной саанар, развернув коня, поехал прочь; подковы глухо стучали по вымощенному каменными плитами двору замка.

Подойдя к дымящемуся обгоревшему столбу – остатку коновязи – Лэйано увидел множество погибших стрелков. Ламико валялся у самой стены, сжимая в руке меч.

Дан подошел ближе.

Саанары погибали нечасто, Ламико стал вторым после Вутанда. Дан бросил взгляд на поле боя – всех стрелков убили мечом, но не похоже, чтобы удары наносил один Ламико. Тот рубил обычно сверху, навесным ударом, и от его клинка не спасали доспехи, ибо меч для Ламико ковал сам Ардаггер. Несколько человек погибли от других ударов. Дан покачал головой, оценив их: удары были либо подведены под щит и поражали ноги, либо шли точно на сочленения лат. Так мог драться Раймор, но разведчики сообщили, что тот остался в Харде. Так мог драться Кайт.

Подойдя к телу Ламико, Лэйано наклонился. Убили его метко брошенным топором, который попал в незащищенное место на шее. Вернее, этим броском Ламико был тяжело ранен и, по всей вероятности, упал, потеряв сознание. Странно, что его напарник не попытался выдернуть топор – саанара можно спасти при ране, которая для человека стала бы смертельной. Ламико жил примерно час после того, как в него попали топором. За это время, если вынуть оружие, рана худо-бедно затянулась бы. Но напарник бросил Ламико.

Дан скривился. Даже среди саанаров темного повелителя лишь один был способен оставить соратника.

Лэйано осторожно, будто мог причинить боль, разжал пальцы Ламико и взял меч. Не стоило оставлять клинок, который рассекал обычные доспехи, словно пергамент.

- Как вам понравилось это? – внезапно раздался за спиной Лэйано голос Альфарада. - Его оставили на верную смерть, но оставил его не Ардаггер.

Лэйано хмуро глянул на саанара.

- Если бы с ним рядом сражался ваш брат, - пояснил Альфарад, - Ламико не лежал бы здесь.

- Его бросил Кайт, - согласился дан. – Но лучше, если об этом будем знать только мы двое. Прикажи всех похоронить, я же догоню сестру.

Сильнее боли оказались раздражение и злость от того, что стрелу нельзя было вытащить: Ардаггер с трудом дотягивался кончиками пальцев до древка. Он злился еще и потому, что знал, кто сделал столь хороший выстрел. «Вряд ли Линнель целилась в плечо, - размышлял Ардаггер, погоняя коня, - стреляла она в сердце». Но и такое попадание можно считать удачным: двигать рукой дан не мог, плечо ужасно болело, постоянно текла кровь. Ардаггер чувствовал, что слабеет.

Он ждал погони, но оглянувшись, не увидел никого. Далеко позади густой черный дым закрыл половину горизонта – догорала крепость. Остановив коня, Ардаггер неловко сполз с седла, его шатало от слабости. Стрелу необходимо вынуть поскорее, иначе дан мог свалиться без сознания. Лаклато ткнулся носом в руку хозяина.

- Слушай внимательно, - сказал дан, поглаживая морду волшебного скакуна. – Когда я повернусь, ты возьмешься зубами за стрелу и держи крепко! Понял?

Вороной нетерпеливо стукнул копытом. Ардаггер подставил ему раненое плечо и, едва конь сжал зубами древко стрелы, резко рванулся. В ране будто провернули раскаленный стальной прут. Кэрхед мгновенно взмок, его затрясло, но дело было сделано – Лаклато держал в зубах окровавленную стрелу.

Теперь рука двигалась свободно. Швырнув стрелу на землю, Ардаггер сбросил наручи, изрубленную кольчугу и рваный поддоспешник в потеках крови. Снова надев пояс с мечом, дан подогнал стремена, сел в седло и пустил коня шагом. Он мог пока не спешить, ибо, оборачиваясь, Ардаггер не видел погони.

Лэйано догнал сестру, когда ее всадники переезжали через обмелевшую речушку. Дав людям команду ехать дальше, Линнель дождалась брата.

Всадники поехали рядом.

- Как там дела? – спросила она.

- Живых нет, - коротко ответил Лэйано.

- Ай да старший! – в глазах Линнель, светло-голубых, прозрачных и холодных, как морозный туман, загорелась злоба.

Лэйано выразительно пожал плечами. С гарнизоном в полторы тысячи человек старший братец ухитрился разбить отличную армию, превосходящую его числом в двадцать раз. «А если бы мы знали, что он в Дагано, рискнули бы напасть?» - задался вопросом младший дан. Задача-то стояла простая - уничтожить крепость и захватить в плен Ламико, который командовал гарнизоном. Обстоятельства складывались удачные, но в Дагано накануне штурма пожаловал старший брат.

В те времена, когда войска Харда уничтожали Анградию, Ардаггер получил прозвище «Кэрхед», что с языка созидания переводилось как «убийца», и чаще его называли не по имени.

За века изменились отношения между данами, изменился и расклад сил.

Байно нынче служил Оннелану.

- Вот, – сказал дан, подавая сестре меч Ламико.

Создательница мира узнала клинок; его знали все воины. «Ламико мертв», – подумала она с неожиданной печалью. Она передала меч изумленному и обрадованному Матто, лучшему бойцу Оннелана.

Обогнав отряд, Линнель и Лэйано поехали первыми. За ними следовали их саанары Матто и Финнар, за саанарами колонной рысили всадники. Они хорошо видели отпечатки копыт Лаклато и капли крови слева от следа. Ардаггер ранен, и ранен серьезно. Линнель еле сдерживалась, чтобы не рвануть по следу карьером, останавливало ее только понимание того, что ее отряд едет на обычных лошадях. Длительной бешеной скачки они не выдержат.

Она на секунду задержалась у брошенных доспехов Ардаггера, заметила окровавленную стрелу.

Далеко позади остались горы Долинного Пояса и возвышающиеся над ними вершины Трех Стражей. Справа заблестело расположенное в низине озеро Модера. Линнель погоняла лошадь, но кони солдат начали уставать, и Лэйано, скакавший рядом с сестрой, меланхолично заметил:

- Так нам скоро придется продолжать погоню пешком.

Ардаггер никуда не денется, впереди море, и его преимущество пропадет на Эльфийском берегу. Подумав так, Линнель пустила лошадь шагом.

- Зачем спешить? – сказал Матто. – Мы догоним его. Куда он денется на берегу?

Лэйано сказал:

- Он может переправиться через Южное море.

- На Темный берег? – насмешливо спросил Матто. – Он будет там в капкане.

Линнель тоже пришла в голову эта мысль – зачем Кэрхед двинулся на юг, в самом опасном для себя направлении? Он мог повернуть на запад и попробовать укрыться в горах. Он мог свернуть на восток и скрыться в лесах, в Моровых Болотах, в Волчьей долине, в Серых Холмах. Но со своей стороны, даны и саанары Оннелана постарались перекрыть эти направления.

Все же – юг?

Даже если он переправится на Темный берег, куда он пойдет? Там пустоши. Линнель ломала голову над тем, что, в конце концов, задумал Ардаггер? Старший брат не станет по доброй воле загонять себя в ловушку, всегда оставит лазейку, которая позволит ему ускользнуть.

- Не понимаю, почему юг? - вслух произнесла она. - Должна быть причина. Возможно, мы забыли какую-то мелочь, о которой он помнит.

- Лабиринт, - сказал Лэйано.

Перестала течь кровь, затянулись раны, хоть нога и побаливала, но сгибалась свободно, и дан поймал стремя носком сапога. Лаклато просил повода и рвался вперед. Ардаггер не торопился. Въехав на пригорок, он обернулся. Далеко позади двигался отряд в полсотни человек. Дан развернул вороного и направился дальше на юг.

Со свежими, не утомленными сражением воинами, которых ведут даны и саанары Оннелана, ему не справиться. А на магию не осталось сил.

Расстояние между Ардаггером и его преследователями росло. Не нуждавшийся в отдыхе волшебный Лаклато скакал галопом, оставляя позади милю за милей. Дан был убежден, что его не догонят, опасаться следовало возможных засад.

Лаклато летел, как черная стрела, отбрасывая комья земли могучими копытами. Далеко справа синели горы Воджерского Кряжа. Ардаггер иногда поглядывал в ту сторону, однако продолжал держаться южного направления. Решение, принятое в Дагано, он не собирался менять.

«Надо было взять Табара, ехал бы гораздо быстрее, - дан представил несущийся сгусток огня. – А может, и хорошо, что не взял».

Когда стемнело, Ардаггер придержал коня, не рискуя скакать галопом в непроглядной тьме. Тихонько выругав новолуние, дан поехал шагом. Сам он прекрасно видел в темноте, но Лаклато был лишен этой способности, а грохнуться вместе с лошадью на полном скаку из-за выбоины на дороге Ардаггеру не хотелось – боль в колене едва утихла.

Дан прислушался.

Тихо.

Старший создатель отдал повод, Лаклато взял с места рысью, однако Ардаггер снова поставил коня на шаг, опасаясь, что найдутся уши, которые услышат постукивание подков, бряканье сбруи и шуршание ветвей. Он ехал по враждебной территории.

Стоило ли создавать эту землю, стоило ли поднимать на ней горы, стоило ли что-либо делать в этом мире, если все заканчивается вот так? «Перестань, - одернул себя Ардаггер, - ты все знал заранее».

Под копытами захрустел крупный песок, затем захлюпала вода: Лаклато шел по мелководью реки Ойрей. Дан выслал его сильнее, и конь поплыл. Пришлось проплыть дальше, чем рассчитывал Ардаггер: из-за сильных недавних дождей река разлилась, течение усилилось, подмыв берега. Чтобы выбраться, Лаклато поплыл к пологому песчаному берегу. Поначалу дан подумывал создать мост, но в итоге предпочел поберечь силы – на юге их магия отнимала изрядно. По той же причине он не стал тратить силы на заклятие, которое сушило одежду.

Ардаггер оказался практически в ловушке, у него оставалась единственная надежда спастись. Цепляясь за эту надежду, он проделал путь от Дагано до Ойрея и собирался ехать дальше. Страшной казалась ему мысль, что эта дорога могла стать последней. Если расчет не сработает, если он не сможет открыть лабиринт (такое иногда происходило) и закрыть его за собой, придется выйти против светлых сил в открытый бой, который темному дану не выиграть. Он не сомневался в исходе - поражение и вечный плен в Оннелане, а хуже этого ничего быть не может.

Зябко поежившись не от холода и мокрой одежды, но от мыслей, Ардаггер похлопал коня по шее и выпрямился в седле. Проделанный путь был длинным, однако предстоящая дорога, казалось, не стала короче.

Линнель чуть не потеряла след брата у Ойрея. Она не думала, что тот заставит Лаклато плыть несколько миль против течения. Сами они переправились, возведя при помощи магии мост, и долго искали следы. Место, где Ардаггер попал на берег, нашел Лэйано – именно ему пришла в голову верная мысль искать не ниже, а выше по течению. Дальше отряд двинулся по следам на юго-восток. За создателями мира ехали не более тридцати всадников – ослабевшие лошади, не имея достаточно времени отдохнуть и подкормиться, отказывались идти, и люди поворачивали в Ранност.

Жестом подозвав брата, Линнель спросила:

- Как считаешь, отправить в Ранност остальных?

Лэйано подумал, поправил выбившиеся из-под шлема золотистые волосы и сказал:

- Нет, поскольку так больше шансов справиться с Кэрхедом. Кроме того, отправляя гонца в Ранност, я попросил короля Корета выслать к развилке отряд в сотню конников с запасными лошадьми и отправить корабль к Эльфийскому берегу.

- Можно не спешить? – недоверчиво спросил Матто.

- Надо перехватить его, – сказала Линнель. – Если он откроет лабиринт - уйдет.

- Но почему он едет открыто? – спросил Финнар. Очевидно, он думал над этим на протяжении всей дороги. – Он мог бы поехать волчьими тропами.

- Тропы сильно петляют, дороги идут прямо, - проговорила Линнель. – Что ему терять? Он не станет делать крюк теперь.

Миновав развилку, Ардаггер продолжал двигаться на юг. Еще миль двадцать по дороге и приблизительно столько же по бездорожью Эльфийского берега, потом надо переправиться через Южное море и пройти половину Темного берега пешком. Там пропадет всё преимущество, которое получил темный повелитель. Если бы море было обычным, неутомимый Лаклато переплыл бы его, но вода Южного моря разъедала кожу, а дану не хотелось проверять, как подействует вода на плоть волшебного коня. Да и снова видеть язвы на собственной коже Ардаггер не хотел, тем более, он знал, насколько медленно они заживают.

Война оставила след в южных краях: обычно оживленная Горная дорога стала безлюдной, кустарники вдоль обочины разрослись, выставили ветви на дорогу, широкий некогда тракт стал вдвое уже. Но для одного всадника места хватало с избытком, и Ардаггер скакал по центру дороги.

Он вымотался за последние дни. Внезапный штурм Дагано войском Оннелана, бой в крепости, удары и защита магией не давали возможности отдохнуть; скачка отнимала последние силы. Однако необходимость увеличивать разрыв между собой и погоней заставляла гнать коня, едва держась от утомления на его спине. Ардаггер решил не брать на Темный берег Лаклато, переправа волшебного коня отнимет много времени; да, Лаклато придется оставить. Впрочем, он найдет дорогу в Хард.

Король Корет выслал навстречу не одну, а две сотни всадников с запасными лошадьми. Всадников возглавлял младший брат его величества. Они дождались данов на развилке, и принц Элминар церемонно поклонился. Всадники из отряда создателей мира сменили лошадей на свежих, более двухсот воинов двинулись по следу Лаклато.

На побережье, у кромки воды, следы копыт обрывались. Линнель наклонилась с коня – на узкой полоске песка лежали брошенное седло и узда с порванным поводом. От этого места расседланный конь уходил нехотя, то и дело останавливаясь и порываясь вернуться, но его хозяин сумел прогнать преданное животное, сам направился к соснам, росшим неподалеку. Там он повалил сосну («Грэмином срубил», - подумала Линнель) и наскоро соорудил заклинаниями кривую лодку.

Линнель, прищурившись, посмотрела на море и увидела суденышко Ардаггера. Она двигалась медленно: дан поднял волшебный ветер, но тот дул слабо. Магия старшего дана иссякала.

Корабль Корета подошел через полчаса. Король Ранноста снарядил грузовое, но быстроходное судно, в котором смогли разместиться полсотни лошадей и всадников.

Решительно отодвинув рулевого, Линнель встала к штурвалу. Ей отлично были известны здешние воды, включая мели, течения, гряда рифов на востоке. Лэйано прошептал заклинание - волшебный ветер мгновенно наполнил паруса так, что затрещали мачты.

- Легче! – скомандовала брату Линнель, мягко закручивая штурвал. – И следи за направлением.

Корабль летел резвой лошадью, срезая острым носом верхушки волн. Ветер дул в корму и в бок – судно шло полным ходом. Воины, столпившись по бортам, негромко переговаривались.

- Лэйано, будь осторожнее, – предупредила Линнель. – Сломаешь мачты - потеряем время.

Ветер ослабел, но продолжал дуть ровно и сильно. В снастях тонко засвистело. Черные волосы Линнель растрепались, она подвязала их позолоченным шнурком, передав на минуту штурвал рулевому. Потом снова встала на его место. Корабль слушался руля, как отлично выезженная лошадь слушается опытного всадника, и Линнель казалось, что он реагирует на дрожание пальцев.

Они шли с хорошей скоростью и вскоре увидели противоположный берег. Чтобы пересечь длинное, но узкое Южное море при попутном ветре не требовалось много времени. Матто и Финнар создали магией некое подобие причала, Лэйано убрал ветер, и Линнель лихо повернула, так, что паруса опали и захлопали, а корабль боком привалился к причалу.

Всадники опустили сходни и выводили лошадей.

Ардаггер поднялся на покрытую мхом гранитную скалу, посмотрел назад и увидел корабль с белыми парусами, подходящий к волшебному причалу. Устало проведя рукой по глазам, дан смотрел и видел, как выводят по сходням лошадей, как садится на серебристо-белого Ривейна Линнель. Кэрхед невольно потер ладонью навершие меча и начал спускаться. Его ждала последняя дорога.

Он выбрался на хорошо сохранившуюся тропку и зашагал по ней на восток. Тропа огибала скалы, поросшие мхом и кривыми соснами. Дан шел, думая, что вид у него либо как у солдата разбитой армии, либо как у разбойника из неудачливой шайки: весь в крови и грязи, взлохмаченный, в порванной одежде, в старых стоптанных сапогах – кто бы подумал, увидев его, что перед ним создатель мира?

Заметив старшего брата, Линнель сорвала Ривейна в галоп. Лэйано помчался следом, но отстал, отставали и всадники. А Линнель, подгоняя коня, мчалась во весь опор, не заботясь ни о чем, потому что видела высокую фигуру, подходившую ко входу в лабиринт. Повелитель Харда остановился на мгновение, издевательски помахал рукой и исчез в каменном строении. Когда Линнель подлетела к лабиринту, вход в него намертво закрылся, запечатанный Ардаггером. Создательница мира, едва не заплакав от бессильной злобы, попыталась открыть вход и не смогла.

- Все-таки успел, - услышала она голос Лэйано. – А еще пять минут назад до меня дошло, зачем он сюда поехал. Он перетянул на себя наше внимание. Готов поспорить, его саанары посмеиваются над нами у границ Харда.

Ничего не оставалось, как развести руками и возвращаться ни с чем. Но Линнель была упряма. Она вновь и вновь пыталась открыть вход.

- Оставь, бесполезно, - сказал брат. – Эту партию он свел вничью, что досадно, поскольку у нас были шансы выиграть.

В голосе его слышалось искреннее восхищение, возмутившее Линнель.

- Он вернется, - сказала она. – Мы подождем и подготовимся, у нас впереди вечность.

Глава 6. Возвращение

Минуло пять лет с того момента, как темный повелитель закрыл лабиринт. Ничего не изменилось в мире: войска Оннелана попытались завладеть севером, но границы бывших владений Ардаггера упорно защищались, и даны отступили. Правда, они поставили заслоны, охранявшие дороги на север, да один отряд в сотню всадников под командованием Матто стоял у дороги, ведущей через Пограничный лес. Блокада бывшей страны Ардаггера была удачей, так как никто не мог ни покинуть Хард, ни войти туда, однако никто не знал, что там происходит.

Впрочем, война не прекратилась. Все понимали, что стоит временное затишье, но радовались передышке, надеясь на ее нескорое завершение.

Даны выставили охрану не только у северных дорог. Король Ранноста Корет и его брат Элминар отправили дозоры, которые патрулировали Эльфийский берег, держа под контролем места возможного прибытия гостя с Темного берега.

Эти дозоры обнаружил Картан, когда сумел пробраться тайной тропой говорящих волков на Эльфийский берег. Саанар чувствовал скорое возвращение Хозяина. Чувствовал это и Шайни Стрелок, но он нужнее был на границе, и на юг, после короткого совета в Харде, поехал Чекан.

Переправившись через Южное море, он обследовал Темный берег и выяснил, что лабиринт не охраняется. Чекан предвидел отсутствие охраны, но хотел убедиться наверняка. Смысла в часовых ни даны, ни эльфы не видели: в случае возвращения Ардаггер легко избавился бы от стражи, подать сигнал на противоположный берег они бы не успели, поэтому эльфы логично оставили патрули на Эльфийском берегу. Задача патрульным ставилась не остановить Ардаггера, а известить о его возвращении Ранност, Гильдас и Оннелан.

Картан осторожничал. Выждав несколько суток на Темном берегу, он подошел ночью к каменной громаде лабиринта. Сам огромного роста и богатырского сложения, Чекан странно чувствовал себя, стоя перед гладкими блоками, вздымавшимися на безумную высоту. Это место дышало древней магией.

Саанар прикоснулся к поверхности камня, приблизительно там, где находился вход. Закрытая старшим даном дверь в иные миры слилась со стенами, не оставив даже тончайшей трещины, даже намека на существование входа. Картан попробовал открыть его, не преуспел, тут требовалась магическая сила посерьезней. Вздохнув, саанар собрался уходить, когда внезапно почувствовал, как камень под его ладонью начал нагреваться. Чекан отдернул руку и оглянулся. Его обволакивала теплая бархатная южная ночь с тихим ветром, с большими, металлически блестящими звездами на высоком небе. Ничего страшного, ничего ужасного.

Но стены лабиринта, чернее самой темной ночи, пугали.

Доселе Картан ничего не боялся, после раскола вместе с Ардаггером он творил существа, наполнявшие земли страхом, однако теперь он испугался. Магия лабиринта была куда старше саанаров и даже старше данов. Сердце застучало быстрее. Неожиданно для себя Чекан решительно прижал руку к камню, через секунду с облегчением выдохнув воздух: камень хранил холод. Еще раз потрогав блок и убедившись, что тот по-прежнему ледяной, Картан отступил, но внезапно темное небо с яркими звездами помутнело, и звезды завертелись по кругу, меняя очертания созвездий, а ледяной ветер, возникший из-за пределов мира, закрутился смерчем, соединяя небо и землю. Все это происходило в полной тишине и длилось не дольше минуты. Потом на небе в последний раз вспыхнули чужие созвездия, звезды мигнули, померкли, и ночное небо стало прежним.

Отпрянув, саанар застыл. Гладкие камни источали неприятный холод и страх, и Картан, удивляясь этому страху, решил уходить, но, бросив последний взгляд на стену, остолбенел: стена больше не была монолитной, в ней открылся черный провал, живо напомнивший Чекану подземный ход в Дагано. В непроницаемой тьме Картану почудилось какое-то движение, саанар отступил, снимая боевой молот, который он по привычке носил, как лук, – за спиной.

- Ты вовремя, Картан, – сказал из лабиринта знакомый голос. – Решил меня встретить?

Не колеблясь, саанар шагнул в лабиринт, стена за его спиной снова сомкнула каменные двери. Картан остановился в нерешительности и, прислушавшись, уловил чье-то легкое дыхание. Вспыхнувший бледный огонек волшебного света позволил саанару увидеть дана. Посмотрев на чекан, который до сих пор держал в руке, Картан забросил его за спину.

- Здравствуйте, Хозяин, - сказал саанар.

Ардаггер стоял, прислонившись плечом к стене, на приветствие Картана кивнул. Был он одет в странную, непривычную одежду, но пояс с мечом Чекан признал.

- Вы из другого мира? – догадался саанар.

- Да, - отозвался дан.

Помявшись, Картан решил задать вопрос, который давно беспокоил его.

- Когда мы вышли отсюда на Темный берег, никто не помнил о прошлой жизни. Лабиринт стирал воспоминания. Но потом... вы и мы, саанары, ходили по лабиринту, покидали его и ничего не забыли. Почему?

«Я кое-что помнил о пустошах, - подумал Ардаггер, - на меня магия лабиринта действовала слабее».

- Память стирается лишь один раз, - отозвался дан.

- Тогда почему вы не вернулись раньше? – спросил Картан. – Если ничего не забыли...

- Не мог, - коротко бросил Ардаггер. – А как идут дела здесь?

Картан рассказал. Выслушав, Ардаггер задумчиво подергал необычную застежку на черной кожаной куртке.

- На другом берегу патрули? – спросил дан. – Эльфы?

- Да, из Ранноста, - ответил Чекан и добавил: - я прошел мимо них, но вас они почувствуют.

- Знаю, - спокойно ответил дан. – Разберусь. Впрочем, постараемся обойтись без крайних вариантов.

- Хорошо, - с легким недоумением отозвался Картан. – Пойдем, Хозяин?

- Я не один, - Ардаггер остро глянул на саанара. – Со мной девушка.

Слова дана произвели сногсшибательный эффект. Картан не заметил, как у него отвалилась челюсть, Ардаггер незаметно усмехнулся:

- Она толком не представляет, кто я такой.

Картан помолчал, приходя в себя, потом ляпнул полную глупость:

- Никогда бы не подумал, что после Карими вы…

Он осекся, увидев, как лицо Ардаггера мгновенно изменилось, потемнело и стало страшным, на саанара смотрел Кэрхед Разрушитель. После гибели Карими дан, бывало, терял над собой контроль, но последний раз такое произошло давно. Картан поотвык от его вспышек.

- Простите, - пробормотал саанар.

Ардаггер отвел глаза. Картан заметил, что дану неловко за краткий взрыв ярости.

- Леми, - позвал Ардаггер. – Выход открыт, идем.

«Так ее зовут Леми», - подумал Чекан.

Погасив волшебный огонь, дан распахнул каменные двери. Шагнув вперед, он некоторое время стоял, вдыхая воздух, пахнущий морем.

- Скажи, Картан, - проговорил дан, – до меня никто не пользовался лабиринтом?

Вопрос оказался настолько неожиданным для Чекана, что тот помедлил с ответом.

- Думаю, нет, - отозвался, наконец, он.

Дан качнул головой:

- У меня сложилось впечатление, что кто-то прошел через открытый вход лабиринта, ушел в другой мир, но дверь за собой закрыть не смог, хотя пытался. Не хватило сил. Это значит, что кто-то из наших вспомнил о лабиринте и ушел через него, как и я.

- Невозможно! – сказал Чекан. – Все саанары в Харде, кроме Кайта и Ламико. Но они мертвы.

- «Невозможно!» - проворчал Ардаггер. – Ты-то должен знать, что в нашем мире мало невозможного.

Раннее утро на Темном берегу началось с моросящего дождя, который делал пейзаж еще более угрюмым. По тропинке, заросшей мхом, мимо гранитных валунов шли к побережью двое мужчин и девушка, тоже одетая по-мужски – в темно-синих брюках, сапогах на плоской подошве и короткой кожаной куртке.

- Постойте минуту, - сказала девушка, остановившись и на мгновение закрыв глаза. - Здесь место силы.

Ардаггер слегка дернулся от удивления, поскольку Леми в точности повторила слова Линнель, которые та произнесла в первые минуты появления в новом мире.

- Да, - проговорил дан, - ты права.

Леми растерянно огляделась. Она чувствовала что-то особенное на этом берегу, что-то, чему не могла подобрать название.

- Куда мы идем? – спросила девушка, опомнившись.

- У меня лодка, - ответил Картан. – Нам нужно на другой берег.

Леми посмотрела на него, как на ожившую бронзовую статую, она никак не могла привыкнуть к этому великану. На что высок был Ардаггер, но Картан оказался выше Хозяина на голову и весил соответствующе. Девушка представила его в бою, и ей стало не по себе - природа одарила Картана сверхъестественной силищей: Ардаггер вскользь упомянул, что он кулаком мог выбить кирпич из печки, подковы мял пальцами, гнул стальные балки, и Леми охотно поверила дану.

- Подождите еще немного, - попросила она.

Леми чувствовала напряжение воздуха, видела неестественный свет, какой бывает перед грозой, но всего яснее ощущала запахи. Терпкий дух мореного дуба смешивался с тонкими ароматами цветов, издалека тянуло дымом, молодым вином, нагретой на солнце медью и свежим запахом древесного распила. Но все перебивал запах морской воды, от которого на губах появился привкус соли.

- Много запахов, - проговорила Леми, обращаясь к Ардаггеру.

Удивившись, дан принюхался. Обычные запахи морского побережья, ничего странного, ничего нового, ничего необычного. Но слова Леми Ардаггер на заметку взял.

- Пойдем, - кивнула девушка.

Чекан широкими шагами шел первым. Каждый раз спустившись с холма, оборачивался, подавал девушке руку, и рука Леми исчезала в его огромной ладони. Ардаггер шел последним. Картан нес дорожный мешок с вещами Леми, помахивая им так, будто он ничего не весил.

На берегу Картан отвязал лодку, освободив обмотанную вокруг валуна веревку, они заняли места, саанар поднял волшебный ветер, Ардаггер усилил дождь, чтобы скрыться за его завесой. Лодка отчалила.

Глядя, как Леми кутается в плащ, любезно одолженный ей Чеканом, Ардаггер улыбнулся:

- Потерпи, воробушек.

Продолжая улыбаться, дан бросил прощальный взгляд на берег и вскочил, едва не перевернув лодку: на каменистой отмели тоскливо гнил остов плота.

- Я знал, что тут побывали, – проговорил Ардаггер.

Картан нахмурился:

- Кто?

- Вопрос, - буркнул дан и снова сел на носовую банку. – Ответ на него надо дать, и чем скорее, тем лучше.

Лодка помчалась со скоростью быстроходного парусника под попутным ветром. Вода забурлила, всех обрызгало пеной. Ардаггер резким движением стряхнул пену с куртки.

Когда показался берег, Картан направил лодку на песчаную косу, вскоре нос намертво завяз в песке. Первым выбрался на землю Ардаггер, помог выйти Леми. За ними выпрыгнул Чекан.

Дан внимательно оглядел безлюдный берег, сопки, поросшие лесом, и сказал:

- Меня интересует, какие средства передвижения у нас имеются.

- Шерхо, - ответил саанар. – Позвать?

- Зови, – кивнул дан.

Великан сложил два пальца кольцом, вложил в рот и свистнул. Свист получился не ахти какой громкий, однако Картан сообщил, что Шерхо идет. Леми на всякий случай шагнула поближе к Ардаггеру, подсознательно ожидая чего угодно.

Со стороны леса раздался такой треск, будто через чащу ломилось стадо перепуганных лосей, и на песчаный берег вылетел взнузданный и оседланный огромный конь. Массивный, с могучими мохнатыми ногами, он шел мощным галопом, вытянув толстую шею, на которой победоносно развевалась косматая грива. Под серой в яблоках шкурой перекатывались слитки мускулов. Песок разлетался в разные стороны, словно его отшвыривало взрывами, а не копытами.

Леми прижалась к Ардаггеру, но ничего страшного не произошло. Конь резко остановился, так, что копыта оставили в песке борозды, отфыркнулся и подошел к Картану. Коричневый глаз коня блеснул, когда он повернул большую голову.

- Познакомься, Леми, - сказал дан, пряча улыбку, - Шерхо, конь Картана.

Картан повернулся к Леми, жестом гостеприимного хозяина указав на седло:

- Прошу вас.

- Я не умею ездить верхом! – Леми умоляюще посмотрела на Ардаггера и увидела, как изменились лица ее спутников. Картан удивился, лицо Ардаггера выражало крайнюю степень досады.

- Будешь учиться, - отозвался дан и, подхватив девушку на руки, вскинул в седло.

Руки сами собой вцепились в луку.

Шерхо повернул голову посмотреть, кто сидит на нем, Леми встретилась взглядом с лошадью, причем ей показалось, что Шерхо удивлен и задает себе вопрос, какого комара посадили вместо хозяина.

Ардаггер взял лошадь под уздцы, Шерхо послушно тронулся с места. Огромное копыто с глухим звуком впечаталось в песок. Девушка покачнулась в седле. Картан, шедший рядом, посмотрел на нее.

- Не беспокойтесь, - сказал он, - седло глубокое, удобное, свалиться можно только вбок.

Через несколько минут Леми держалась за седло одной рукой, потом сложила ладони на луке и независимо оглядывалась по сторонам. Шаг лошади оказался равномерным, но тяжелым.

- Будешь учить меня ездить верхом на этой махине? – спросила Леми.

- Я бы с удовольствием подобрал для тебя верховую лошадь поменьше, но, к сожалению, до ближайшей конюшни не меньше двух недель пути, - ответил дан, – поэтому привыкай к Шерхо. Кстати, возьми поводья. Пора начинать.

Последующие два дня Леми показались нескончаемым кошмаром. К шагу верховой лошади Картана она притерпелась, но на второй день Ардаггер заявил, что пора переходить на рысь, и тут-то началось. Пробежав рысью, Шерхо резко остановился и наклонил голову. Леми едва не вылетела ему под копыта, спасла высокая передняя лука. Шерхо повернулся и вроде бы удивился, увидев, что назойливый комар остался сидеть на его широкой спине.

Леми приподнялась на стременах, дотянулась до съехавших на уши коня поводьев и почувствовала, что разозлилась. Ей удалось поднять Шерхо на рысь с первого раза и проехать на нем.

- Упрямая девушка, - шепнул Картан. – Быстро научится.

Шерхо неспешно трусил впереди, Леми делала отчаянные попытки усидеть в седле и одновременно набрать повод. Ардаггер не стал дожидаться, пока Леми упадет, догнал Шерхо и перехватил поводья.

- Спасибо, - выдохнула девушка.

Прошло еще два дня. Худо-бедно Леми ездила рысью, хотя Шерхо не упускал случая проверить, как держится в седле новый всадник. Особенно неприятно стало, когда Картан по приказанию Ардаггера убрал стремена. На одном из поворотов Леми выпала из седла в кусты. Они, хоть и смягчили падение, но руки и лицо расцарапали. Леми сквозь зубы прошипела нечто невразумительное, но снова села в седло, подняла Шерхо на рысь и уехала.

- Мы на Эльфийском берегу, - напомнил Картан, проводив ее взглядом.

- О патрулях не беспокойся, - произнес Ардаггер.

Чекан глянул на Хозяина.

- Буду с вами откровенным. В Хард… Да что там в Хард, даже в Кельф мы не проедем!

- Неужели ты полагаешь, что я об этом не думал? – спросил дан.

Картан пригладил вьющиеся волосы, поправил выбившийся из-под куртки воротник рубашки. Привычные движения помогли ему собраться с мыслями, и он проговорил:

- Хозяин, вас ждут. На сей раз они, - он кивнул головой на запад, где был Оннелан, - подготовились. Я выезжал из Харда через Пограничный лес, но теперь стерегут и его.

- Мы идем в Кельф, - сообщил Ардаггер.

«В Кельф, - подумал саанар, - что там делать?Он граничит с Хардом, но границу надежно перекрыли воины Оннелана, а молодой Руго, князь Кельфа, нынче не станет портить отношения с младшими данами».

Уступая просьбам Леми, Ардаггер делал привалы. Картан отметил, что обыкновенная девушка устает редко, так же как и они, создатели мира, и предположил, что дан каким-то заклинанием сделал ее почти неутомимой.

Ночью сильно похолодало. Дан шепнул Картану:

- Разводи огонь.

- Оттуда увидят, – кивнул в сторону Эльфийского берега Чекан.

- Пусть видят, - сказал дан и ушел в лес.

Когда он вернулся, неся охапку сухих сучьев, костер, разведенный Картаном, пылал. Ардаггер бросил на песок свою ношу, сел, протянув руки к огню. Чекан кашлянул и выразительно посмотрел на Эльфийский берег.

- Знаю, - чуть слышно сказал дан.

Леми переводила растерянный взгляд с Ардаггера на Картана, ничего не понимая. Чекан наклонил голову, совершенно как собака, - он прислушивался.

- А если проедут мимо? – быстро шепнул он.

- Значит, у нас не будет верховых лошадей, - ответил Кэрхед.

Пламя костра лизнуло смолистую сосновую ветку, вспыхнуло ярче и осветило мрачное лицо дана. Леми испугалась: глаза Ардаггера под сомкнувшимися черными бровями казались двумя бездонными провалами во тьму, но алые искры порой прошивали этот жуткий мрак. И эти искры не были отблесками пламени костра.

- Едут, - сказал Картан. - Я создал завесу, Хозяин, чтобы они не почувствовали вас сразу, но моего волшебства надолго не хватит.

Ардаггер молча отодвинулся в темноту.

Когда луна вышла из-за облака, Леми разглядела дюжину всадников, ехавших со стороны Эльфийского берега. Равнодушно глянув в их сторону, Картан занялся костром, подбрасывая в огонь ветки.

- Кто это? – прошептала Леми.

- Эльфы, - ответил саанар.

- Вы меня не разыгрываете? – удивилась девушка, считавшая эльфов сказками.

- Нет, - кратко отозвался Чекан.

Тем временем всадники приближались, и вот первый остановил коня в круге колеблющегося света костра. На мгновение блеснуло серебро украшений на сбруе лошади и доспехи воина. Остальные всадники держались позади, рассыпавшись и выстроившись полукольцом. Леми заметила, как Чекан бросил на них короткий, но внимательный и оценивающий взгляд.

- Кто вы и что делаете в наших землях? – спросил тот, кто был на свету.

Чекан лениво поднялся. Кто-то из всадников присвистнул, увидев такого гиганта.

- Картан, - представился саанар.

Всадники одновременно, без команды, сомкнули ряды и вынули оружие.

- Пойдешь с нами, и эта девушка тоже, - отозвался предводитель. - Не вздумайте сопротивляться!

Он мог не предупреждать – Леми и Картан видели нацеленные на них луки.

- Страшно-то как, - раздался из темноты насмешливый голос Ардаггера. – Но вы ошибаетесь – Картан пойдет не с вами. Он пойдет со мной.

- Эркантор! – в ужасе крикнул кто-то.

Горячая волна неведомой энергии прокатилась мимо Картана и Леми и обрушилась на эльфийских всадников. Пламя костра прибило к земле, луна в этот момент зашла за облако, из-за наступившей темноты Леми не могла разглядеть, что случилось.

- Ардаггер! – позвала Леми.

- Подожди, - отозвался дан. - Картан, они без сознания?

- Да, всё в порядке, - послышался голос Чекана. – Это надолго, Хозяин?

- Достаточно, чтобы успеть уехать, - сказал Ардаггер.

Если Картан и удивился, что Хозяин не убил эльфов, то вида не показал. Когда костер разгорелся, Картан подошел, ведя в поводу не успевших разбежаться лошадей:

- Узнали их предводителя, Хозяин?

- А как же, - усмехнулся Ардаггер. – Принц Элминар собственной персоной. Когда очнется, побежит в Ранност на своих двоих, - дан повернулся к Леми. – Поди сюда, я выберу тебе лошадь.

Молочно-белый скакун, которого Ардаггер выбрал для Леми, оказался покладистым и дружелюбным. Сидя на этой лошади, девушка поняла, какое удовольствие может доставить верховая езда. Если у Шерхо шаг был таким, что Леми казалось, будто ее позвоночник вот-вот пробьет череп и выйдет наружу через затылок, то новый конь обладал мягким и плавным ходом. В общем, конь Леми понравился, и она искренне надеялась, что приязнь будет взаимной.

- Дай-ка Шерхо, - Ардаггер устало провел рукой по глазам - близ эльфийских земель заклинания основательно забирали силы. - И поедем.

Картан послушно подвел ему коня, себе взял сильного каракового жеребца. Всадники двинулись в ночь, оставив позади красно-оранжевое пятно костра. Леми завидовала своим спутникам – они сидели в седлах как влитые. Ардаггер словно подслушал ее мысли.

- Не переживай, - сказал он. – Мастерство приходит с опытом, а ты учишься быстро.

- Тебе легко говорить, - проворчала Леми.

- Верно, - согласился дан. – Я изначально умел ездить верхом, мне не пришлось учиться.

Леми спросила:

- Кто ты такой на самом деле?

Картан держался позади, приглядывая за лошадьми и стараясь не прислушиваться к разговору.

Дан задумался и спустя некоторое время произнес:

- Пора узнать правду. Я – один из трех главных создателей этого мира, но с давних пор я стал врагом для двух других. Их называют светлыми силами, меня - темным.

Леми верила. Еще в своем мире она стала свидетельницей необычных способностей Ардаггера.

- Создатель? – осторожно переспросила она.

- Да, - подумав, он улыбнулся и повторил: - да. Заметим, я не воплощение зла, хотя мне служат разные чудовища, созданные мной, моими помощниками и… и светлыми силами тоже. Не удивляйся, они тоже творили чудовищ – по ошибке либо намеренно, желая узнать пределы своего могущества. Я подчинил их, вот и все.

- Зачем? – спросила девушка.

Ардаггер на миг поднял брови.

- Было интересно.

- Ты бессмертен? – полюбопытствовала Леми.

- Да, - ответил создатель мира. – Меня можно ранить, но убить нельзя.

- А Картан? – шепотом спросила Леми.

- Нет.

- Но он тоже один из творцов? – не отставала Леми.

- Да; однако Картан и другие саанары значительно слабее нас, данов, - ответил Ардаггер.

Леми спросила, кто такие саанары. Ардаггер объяснил.

- Понятно, - сказала девушка. – А ты можешь превратить день в ночь, например, или поднять гору? Или создать... животину какую-нибудь? Можешь?

- Тебе мало того, что видела? – спросил дан. – Магия – не развлечение, мы используем заклинания в крайних случаях, сейчас не вижу необходимости заниматься созиданием... Постой! Для чего тебе вдруг это понадобилось? Ты мне не веришь?

Леми незаметно потянула повод, заставляя лошадь отойти: в этот момент она отчетливо вспомнила глаза Ардаггера с мерцающими алыми огнями. Однако дан остался спокоен.

- Не веришь? – повторил он.

- Странно слышать, - мягко ответила Леми. – Мне не приходилось раньше быть рядом с богом.

- С богом? – непонимающе повторил Ардаггер. – А, вы так называете своего творца, я вспомнил. Нет, я не бог, я не всесилен.

- Простите, что прерываю вашу беседу, - вмешался Чекан, - но мы выезжаем на тракт.

Выложенный каменными плитами тракт порядком запустили, но он оставался дорогой, по которой можно двигаться на север с хорошей скоростью. Он так и назывался – Северный тракт.

- Дорогу охраняют? – сказал Ардаггер больше с утвердительной, чем с вопросительной интонацией.

- Думаю, да, - отозвался саанар и спросил: - как поедем?

- Я устал прятаться, - сообщил Ардаггер. – Сестрица скоро узнает, что я вернулся. Эльфы доложат.

«Доложат, - подумал Картан, - причем быстро».

- Поедем по дороге до Кельфа, - решил Ардаггер. – Пока в Ранносте придут в себя, пока известят Оннелан, пока младшие посоветуются, мы успеем доехать до Кельфа. Переплывем Дешерд - и мы в Харде.

Картан не счел эту мысль удачной, но, поразмыслив, пришел к выводу, что в данной ситуации такое решение могло привести к благоприятному результату. Единственным по-настоящему опасным участком тракта был отрезок в полсотни миль, шедший параллельно границе Ранноста.

- Наша задача, - говорил тем временем Ардаггер, - проехать за сутки первые пятьдесят миль. Лошадей хватает, будем пересаживаться.

Они проехали пятьдесят миль за сутки. Леми не понимала причин торопливости, однако старалась не отставать от них. Галопом она научилась скакать не так плохо, но выносливости не хватало.

- Больше не могу, - призналась она.

- Потерпи, осталось немного, - утешил ее Ардаггер. Шерхо шел нога в ногу с белым скакуном Леми. – Через десять миль можно будет не спешить.

Едва граница Ранноста скрылась за лесом, они поехали шагом. Этот аллюр Леми нравился больше всех. Она вынула ноги из стремян и откинулась назад, отдыхая. Седло было удобное – глубокое, с мягкой подушкой. Она ехала, любуясь далекими горами, вершины которых блестели на солнце, и не замечала, что лица ее спутников становятся все мрачнее.

- Дорога хорошо просматривается с вершины Велл Теграда, - хмуро говорил дан. – Эльфы были бы круглыми идиотами, если не поставили там стражу.

- Они могли перекрыть дорогу между Тремя Стражами и Велл Ватаром, - добавил Картан, не удержавшись от шпильки: - так что решение ехать через Кельф, Хозяин, не из лучших.

- Стражу на Велл Теграде я возьму на себя, - сказал Кэрхед. – Насчет твоего предположения могу сказать, что не хватит у них воинов перекрыть дорогу, кроме того, многовато объездов на этом участке. Я могу миновать Трех Стражей по меньшей мере шестью тропами, и меня никто не заметит. Нет. Они поставили дозор на Велл Теграде, может, на Велл Ватаре, но не больше.

- Мы увидим вершину Велл Теграда через сутки, - напомнил Картан. – Каковы шансы, что мы заметим стражников первыми?

- Я возьму стражу на себя, - повторил дан. – Не скучайте.

Ардаггер умчался вперед. Шерхо, один из волшебных коней, не знал усталости, и дан рассчитывал достичь Велл Теграда за три-четыре часа.

- Куда он? – спросила Леми.

- Выяснять обстановку, - Картан не желал рассказывать, куда и зачем отправился Ардаггер.

Они продолжали неспешно двигаться по тракту, останавливаясь, чтобы покормить лошадей и дать им передохнуть. Десяток лошадей трусил за двумя всадниками – прежние хозяева приучили коней ходить вместе, и Картан не обращал на них внимания, зато Леми то и дело оборачивалась, опасаясь, не отстал бы кто.

После суток пути Леми увидела справа скалу. Гранитное чудовище, поросшее мхом, казалось, нависало над дорогой, хотя находилось чуть поодаль.

- Что это? – вздрогнув, спросила девушка.

- Велл Теград, - ответил саанар и пояснил: - дозорная башня. В скале вырублены комнаты, ходы и бойницы для наблюдения за дорогой.

Всадники остановили коней. Чирикали в кустах какие-то птицы, пофыркивали лошади. Леми поежилась от холода, сообразила, что стоит в тени башни, и выехала под теплое апрельское солнце.

В этот момент Шерхо могучим прыжком вынес дана на дорогу, всадник кивнул в знак приветствия и направил лошадь к Картану и Леми.

- Ну что? - спросила девушка.

- Ничего, - отозвался Ардаггер. - Никакой стражи, никакого дозора. Разгильдяи, - он пожал плечами.

Леми не заметила, как дан с саанаром обменялись понимающими взглядами. Картан верно оценил безмятежный ответ Хозяина.

Всадники снова двинулись в путь, объезжая башню. Ардаггер по-прежнему ехал на Шерхо, чувствуя, что волшебный конь ему понадобится.

Вблизи Велл Теград оказался страшнее, чем казался с дороги. Высокая гранитная скала поросла серым мхом и казалась застывшим чудовищем, пристально наблюдающим за дорогой.

Леми забыла, что хотела попросить Ардаггера показать ей башню изнутри, и хорошо, что не вспомнила об этом: в башне лежали разорванные тела двух дозорных.

Через милю Картан придержал коня и, свесившись с седла, изучал глубокий отпечаток лапы. Ардаггер тоже глянул на след. Он хорошо сохранился: днем зверь ступил в грязь, а ночью случился заморозок, грязь застыла и сохранила доказательства присутствия могучего зверя.

- След волчий, – посмотрел на Хозяина Чекан, - но большой. Здесь ходила огромная зверюга.

- Волк... - нахмурился дан, подумав о погибших дозорных. – Или, может быть, барх? Как думаешь?

- Что делать барху на юге? - удивился Чекан.

Сомнения Картана насчет присутствия бархов на юге были понятны дану – говорящие волки в последнее время не покидали обжитый ими север в окрестностях Харда. Но гибель эльфов-дозорных говорила сама за себя.

Ардаггер уверенно произнес:

- Картан, это барх.

Продолжительное молчание Картана свидетельствовало о его крайнем изумлении.

Глава 7. Белый Волк

Лошади почувствовали волка и забеспокоились. Придержав коня, Ардаггер сказал Картану:

- Дождитесь меня у брода через Сию.

Саанар уехал вместе с Леми. Дан ждал.

Спустя полчаса Шерхо зафыркал. На дороге бесшумно возник большой волк.

- Хозяин, - произнес зверь, - я избавил вас от стражи на Велл Теграде.

Удачное творение стояло перед даном. Бархов Ардаггер создал в порыве вдохновения, и звери получились что надо. При сочетании массивности костяка и огромной силы, они вышли легкими, проворными, выносливыми, быстрыми, и, кроме того, очень умными. Они не стали такими лобастыми, как обычные волки. Очертания голов у них были плавными, больше напоминающие головы собак-овчарок. Лапы их тоже были по-собачьи лохматыми.

Спешившись, дан положил ладонь на голову барха, взглянул в его умные желтые глаза и сказал:

- Рад видеть тебя, барх. Здоров ли Белый Волк?

- Да, Хозяин, - барх обожающе смотрел на творца. - Он ждет неподалеку - хочет встретиться с вами.

Ардаггер чувствовал, что это желание появилось у старейшины бархов неспроста.

- Хорошо, передай ему, пусть приходит к Дагано к следующей ночи. Я буду там.

К ночи Шерхо домчал его до развалин Дагано. Ардаггер оценил, насколько сильно разрушена его крепость, уцелело мало. Редкие звезды тускло светились на пока еще светлом небе, и черные развалины Дагано были уродливы и грубы. Ардаггер спешился, оставил Шерхо за внешней, совершенно разрушенной стеной замка, и прошел между грудами камней, бывших некогда надвратной башней грозной крепости.

Над остатками центральной башни всплыла огромная красноватая луна, осветив твердыню темного дана. При лунном свете руины казались уродливее и страшнее, чем при вечернем. Ардаггер брел вдоль частично сохранившейся внутренней стены, с удивлением осознавая тот факт, что ему не жаль Дагано. Он не испытывал сожаления, лишившись своей крепости, хотя от Дагано открывался прямой путь на Оннелан, и в войне цитадель была значимой величиной. Однако сейчас о продолжении войны Ардаггер думал с досадой.

Наконец Ардаггер остановился, сел на большой камень и замер. Скоро дан не столько услышал, сколько почувствовал осторожные шаги, повернулся и увидел проходящего через остатки ворот большого серебристого волка.

Барх двигался скованно и как-то обреченно, словно поднимаясь на эшафот. Ардаггер мягко сказал:

- Здравствуй, улхош. Сколько лет мы не виделись?

Белый Волк глянул прямо в глаза своему господину, и Ардаггер заметил мелькнувшую тень смерти в пронзительных и холодных зрачках барха.

- Здравствуйте, Хозяин, - волк прижал уши, как виноватый пес. - Сын мой, Маргол, сказал, что упросил вас встретиться со мной.

- Маргол преувеличивает. Меня не пришлось упрашивать, - отозвался Ардаггер.

Белый Волк смотрел взглядом, от которого дану сделалось неуютно. Словно холодная черная тень наползла.

- Хозяин, - начал барх, - вы сотворили мой народ, а я имел и имею честь быть вашим другом.

Наклоном головы Ардаггер подтвердил его слова и показал, что слушает. Барх продолжал:

- Вы наградили меня бессмертием.

«Моя большая ошибка, - подумал Ардаггер, - но я был слишком молод, чтобы понять это».

Белый Волк грустно качнул головой:

- Наше время подходит к концу. Я прошу милости даровать мне смерть.

Ардаггер почувствовал, как помимо воли голова клонится на грудь, словно усталость последних веков за секунду наполнила ее.

- Мой народ исчезнет, я знаю это, потому хочу умереть раньше, - сказал Белый Волк и лег. - Я многое видел, начиная с зари мира, и считаю, что пожил достаточно.

Как преданный пес, он положил большую голову на пыльный сапог Ардаггера.

- Я прошу немногого, Хозяин, - тихо проговорил Белый Волк.

Мех зверя блестел под луной, как новое серебро, и было ясно видно, как он стар. Ардаггер отвернулся, у него появилось такое чувство, словно он выпил чашу горького яда. В конце концов, дан мог отказаться, но вместо этого произнес:

- Хорошо, улхош. Утром.

Белый Волк встал, встряхнулся, так что шерсть на могучем загривке на миг встала дыбом, и сел. Его голова оказалась на уровне плеча дана. В глазах отражался мертвенный лунный свет.

Ардаггер смотрел на зверя.

- Давно ли я тебя создал? - после молчания спросил он.

- Время идет, - отозвался волк, - и все кончается.

Барху стало проще говорить, словно исчезло нечто, проводившее меж творцом и творением незримую грань.

- Зачем тебе все это понадобилось? - спросил Белый Волк, отбросив вежливость.

Дан понял его вопрос.

- Помнишь, когда я создавал север - горы, реки, леса, Гардаэр, Реджибей? Ты навещал меня и видел тогда дурака с большим самомнением.

От такого откровения барх оторопел.

- Нет хуже сочетания глупости с могуществом, - проговорил дан. - Как я был глуп! Глуп, заносчив и самонадеян. А еще я скучал.

Ардаггер долго тер лицо ладонями.

- Когда мы превратили пустыню в пригодное для жизни место, делать нам стало в общем-то нечего, - заговорил он, бессильно уронив руки. - Помнишь время создания эльфов? Я увидел совершенных созданий и... тебе признаюсь - позавидовал сестре. Эльфы стали поводом начать войну. А дальше появился интересный парадокс, о котором ни люди, ни эльфы, ни гномы не подозревают. Война сделалась для нас новым занятием, она дала смысл нашему существованию. Веками Лэйано и Линнель сражались со мной, одерживали победы, терпели поражения, пережидали затишья и мечтали, мечтали, мечтали о мире. Они получили его, но пройдут годы, и что будет слышно о данах? Мир, - Ардаггер повел рукой, словно указывая на далекие земли, - залечит свои раны, а его создатели никому не будут нужны.

Белый Волк ни разу не видел темного дана печальным.

- Из-за этого ты начнешь новую войну? - спросил барх.

- Вряд ли, улхош, - ответил Ардаггер, - но нам нужно дело, иначе наше существование станет неоправданным.

Луна сильнее склонилась к закату. Дан проводил ее взглядом, ни на секунду не забывая о том, что он должен сделать утром. Барх на луну не смотрел: его решение было твердым, и он удивлялся нехарактерным для Хозяина колебаниям.

- Я долго размышлял, зачем ты создал мой народ, - сказал Белый Волк, - потом понял. Тебе нужны были разведчики, верно? Маленькие фигурки в твоей игре.

Ардаггер смотрел на бледнеющие звезды.

- Может, и мной кто-то играет, - проговорил он.

Посвежело. Небо оставалось еще темным, луна и звезды - яркими, однако ночь заканчивалась. Если бы дан мог задержать рассвет, он сделал бы это, но всесильным Ардаггер не был.

- Небо бледнеет, Хозяин, - вывел его из раздумий голос волка. - Луна зашла, скоро рассвет.

- Да, вижу, - произнес старший дан.

Звезды начинали постепенно гаснуть. Пришел час, который Ардаггер старался отдалить.

Восток совсем посветлел.

Ардаггер встал с камня, на котором просидел такую длинную и такую короткую ночь, нехотя вытащил из ножен Грэмин. Белый Волк положил на этот самый камень большую голову. Кэрхед взглянул на косматый загривок, куда должен будет опуститься меч, и закрыл глаза. Впервые в жизни он не решался нанести удар.

- Руби, - донесся до него хрипловатый голос барха, и он ударил клинком.

На лицо, на руки брызнула горячая кровь.

Днем он выкопал могилу для Белого Волка, в сумерках уехал из Дагано.

Темнота сгущалась, черного всадника не было видно, пока не взошла луна. Огромный конь ступал бесшумно, поэтому казалось, что по равнине едет призрак: в бледном лунном свете конь и всадник были одинакового мертвенно-белого цвета.

Ардаггер мог назвать, кто создавал каждый холм, каждую речушку, каждую рощицу. Места, где впоследствии был построен, а затем разрушен Дагано, создавали все. Южное озеро Модера творил Ламико, реку Кеми – Байно, реку Трогар – Матто и Вутанд.

Долинный пояс. Там поработали практически все, кроме Финнара – тот создавал леса на востоке. Три Стража – работа данов. Гору Развилку создавали Картан с Альфарадом, причем сделали ее весьма некачественно, потому что были навеселе. Река Сия… Ее создавала Линнель. Воджерский Кряж на юге – работа его самого, Ардаггера.

А как они работали над берегами рек Ойрей и Вальдхор! Еще и саанары не пришли через лабиринт. Память Ардаггера послушно вернула то время, напомнив, как танцевали они с сестрой под напевы гитары. Музыка Лэйано звучала для него как наяву. Он глубоко вздохнул, чтобы избавиться от наваждения, и отдал поводья. Лошадь прибавила шаг, пробираясь сквозь кусты, в изобилии росшие в предгорьях Долинного Пояса.

Миновав Долинный Пояс, Ардаггер выехал к месту впадения Сии в Ойрей и поехал вверх по течению реки, по ее каменистым берегам. Шерхо скакал галопом, так, что камни брызгали из-под копыт – Ардаггер спешил к месту переправы.

Сия была рекой порожистой, извилистой, местами глубокой. Дан знал два брода – у Серых Холмов и у Северного тракта. У последней переправы он и назначил встречу Картану и Леми. Раньше там стоял мост, но со временем он разрушился, а когда тракт обезлюдел, мост стал как бы и ни к чему, поэтому его не восстановили. Довольствовались бродом.

Могучий конь Картана скакал быстро, пролетая в час не меньше тридцати миль, и скоро Ардаггер приблизился к переправе. У остатков моста он остановил Шерхо, огляделся и никого не увидел. Странно, по его расчетам Картан с Леми должны были приехать раньше.

Дан проехал по тракту на юг, навстречу своим спутникам. Дорога оставалась пустынной; следов в пыли не обнаружилось. Ардаггер встревожился, но скоро услышал конское пофыркивание, потом из-за поворота показалась кавалькада – два всадника впереди, за ними десяток оседланных лошадей. Дан вздохнул с облегчением.

- Вы не спешили, – подытожил он.

Чекан поправил ремень, на котором за спиной висел молот.

- У нас обычные лошади, - напомнил он.

- Да, верно, - сказал Ардаггер, явно думая не о лошадях, не о дороге, а о другом.

До реки ехали в молчании.

При переправе Леми не смогла заставить лошадь шагнуть в бурлящую воду, поэтому Ардаггер спешился и перевел ее под уздцы. Остальных лошадей пришлось переводить так же, из-за этого Картан и Ардаггер промокли, причем Картану досталось больше – он оступился и ухнул в подводную яму, провалившись по грудь, при его-то росте.

Пока они переводили лошадей, стемнело, и Ардаггер поинтересовался, поедут ли они дальше или сделают остановку на берегу. Картан безразлично покачал головой, Леми решила ехать дальше.

Кроме запаха сырости, она ощутила далекий аромат ландышей, хотя время их цветения не наступило. Потом накатил запах меда.

- Пахнет медом, - сказала Леми. – М-м, я сейчас опьянею.

Чекан недоуменно глянул на нее, принюхался.

- Не чую, - сказал он.

Ардаггер тоже втянул ноздрями воздух.

- Бобрами пахнет, - произнес он. – Запруда рядом.

Отъехав от реки, они попали в перелесок и заметили отблески костра. Переглянувшись с Картаном, Ардаггер отдал поводья. Шерхо пошел быстрее.

- Кто там? – шепотом спросила Леми.

- Откуда мне знать? – пожал широченными плечами Чекан. – Дорога подходит к королевствам восточных эльфов. Может, их патрульные.

Когда подъехали ближе, Леми услышала неприятный скрежещущий звук, пригляделась и увидела сидящего у костерка человека в богатой одежде. Наклонившись, он точил бруском меч, на стали играли размытые отблески алого пламени. Лицо человека девушка не могла разглядеть, но когда он поднял голову, и пламя хорошо осветила его лицо, Леми поразилась красоте незнакомца.

Белокурые волосы падали на высокий лоб; брови были черные, словно нарисованные сажей. В глазах отражался огонь костра, и Леми не могла разобрать, какого они цвета, но почему-то подумала, что глаза у него темные. Черты лица были правильны настолько и настолько четки, что казалось, будто они вырезаны из кости.

- Раймор! – воскликнул Картан.

Раймор вложил меч в ножны, поднялся.

- Приветствую, Хозяин. Картан, доброй ночи. Маргол сказал, что вы можете поехать здесь, - саанар перевел взгляд на Леми. – Мое почтение.

- Мой саанар Раймор отличный художник и творец наиболее интересных созданий нашего мира, - представил Ардаггер. - Раймор, это Леми. Она из другого мира и пришла со мной.

Дан выделил голосом три последних слова.

- Очень приятно, - сказала девушка, не реагируя на выразительную интонацию Ардаггера.

- Мне тоже, - улыбнулся саанар.

Чудесная улыбка. Красивый парень.

Леми он приглянулся.

Дальше поехали вместе – Ардаггер впереди, Картан и Раймор позади, переговариваясь вполголоса. Леми ехала рядом с ними, поэтому слышала все. Раймор рассказывал, что бархи в Харде первыми почувствовали возвращение Ардаггера и поспешили к нему. Сам Белый Волк (о нем саанары говорили с уважением – позже Леми прочла, что старейшину бархов Ардаггер создал одним из первых живых существ, и по возрасту он оказался старше саанаров) со своими сыновьями вышел к Хозяину.

Ардаггер тоже слышал разговор, потому что при упоминании старейшины бархов обернулся и проговорил:

- Белого Волка больше нет. Он умер.

Наступило такое молчание, что Леми захотелось оказаться подальше отсюда.

- Как умер? – изумился Картан. – Он ведь бессмертен.

- Если бы, - глухо отозвался дан, не добавив ничего.

Саанары непонимающе посмотрели друг на друга, Картан незаметно развел руками: мол, ничего не знаю. Леми опустила глаза и задумчиво намотала на палец прядь гривы коня. Она размышляла. Похоже, Ардаггер сильно переживает смерть Белого Волка, но по всему выходило, что он помог ему умереть. Почему он это сделал?

И почему меня беспокоят эти вопросы? Почему мне так близок этот мир, а воспоминания о моем родном мире подернуты туманной пеленой? Почему мне не хочется пытаться прорываться через покров забвения? Почему я согласилась пойти с Ардаггером, практически не зная его?

Течение ее мыслей прервал голос дана, который произнес:

- Пора поговорить о делах. Раймор, как тебе удалось выбраться из Харда?

- С трудом. Петлял, как заяц, между Пограничным лесом и Адерским, - ответил саанар. - Проскользнул чудом.

- Ясно, - резюмировал дан. – Границы сторожат на совесть.

- Не то слово, - отозвался Раймор. – На тропах патрули, на холмах сигнальные огни, так что в случае чего в Оннелане быстро узнают о попытке пройти в Хард или выйти оттуда.

- А как выбрались бархи? – спросил Чекан.

- Волки везде проберутся, - хмыкнул Раймор.

Ардаггер вскинул голову, глаза его загорелись.

Леми показалось, что двигаются они не прямо на север, как раньше, а взяли правее и направляются на северо-восток. Прерывать угрюмое молчание Ардаггера она не стала, задала вопрос Картану.

- Да, - шепотом отозвался тот, - мы свернули на Сторожевую дорогу, она лежит между Велл Теградом и Велл Ватаром.

- На Велл Ватаре могут быть дозорные, - осторожно сказал Раймор.

Его слова адресовались дану. Кэрхед поднял коня в галоп и исчез в темноте.

Переглянувшись с Картаном, Раймор произнес:

- Леми, почему вы пошли с Хозяином?

- Он уговаривал, - отозвалась Леми, не сказав всей правды.

Саанары вновь обменялись взглядами.

- Хозяин может быть обаятельным и убедительным, - проговорил Картан.

Раймор кивнул.

- Он не стал бы звать обычную смертную, - заметил саанар. – Леми, я кое-что хотел сказать вам. Учтите, за всю свою жизнь он любил по-настоящему одну женщину. Ее звали Карими. Она… умерла. Надо думать, вы любите его. Так?

- Возможно, - сухо отозвалась Леми. Ее начинал сердить этот разговор.

- Простите, - заговорил Раймор мягче, - ваши чувства для него пустяк, примите к сведению. Но вы зачем-то ему нужны.

В это время Линнель принимала гонца от короля Корета. Она становилась все мрачнее, узнавая о том, с какой легкостью миновал дан Эльфийский берег, о гибели дозорных в башне Велл Теграда, о волчьих следах на Северном тракте.

Выслушав гонца, Линнель отпустила его и отправилась к брату.

- Ардаггер вернулся, чего и следовало ожидать, - сказала она угрюмо.

- По-моему, мы приняли все необходимые меры, - произнес Лэйано. - Мы перекрыли дороги и дорожки, включая лесные тропы. Пусть попробует проникнуть в Хард.

- Перекрыли тропы? – усмехнулась Линнель. – В Кельфе? В Осторме?

При упоминании этих государств Лэйано нахмурился, признавая правоту сестры – перекрывать тропы Кельфа значило решетом ловить лунный свет. Троп и тропок там хватало с избытком, даже младшие даны не знали их все. Зато Ардаггер дороги Кельфа изучил прекрасно, к тому же кельфские князья давно заключили с ним союз. Не через Кельф ли он решит проехать? Весьма вероятное предположение. Или Осторм? Он гораздо дальше, но там нет воинов Оннелана. Впрочем, знает ли об этом Ардаггер?

- Что еще можно сделать? - подумал вслух Лэйано. - Отправить большой отряд в замок Руго? Он не посмеет нам отказать.

- И в Осторм, - добавила Линнель. - И следовало сделать это раньше! Дотянули.

- Король Микаро не поддерживает Хард, - напомнил младший дан.

- Он не поддерживает и нас, поэтому не помешает Кэрхеду проехать в свои земли, - сказала создательница. - Отправь всадников на границу между Хардом и Остормом, пусть их возглавит Изанхар.

- А если Кэрхед не поедет через Кельф? - предположил Лэйано.

- Но так ближе, - нахмурилась Линнель.

- Да, - кивнул младший брат. - И слишком очевидно. С ним Картан, он может попытаться отвлечь наше внимание, а где поедет старший - неизвестно.

- Справедливо, - отозвалась Линнель, вспомнив бегство брата из Дагано. Увлекшись погоней, они упустили из виду саанаров, и Картан с Шайни благополучно вернулись на север. Как бы не вышло повторения. - Есть еще вариант через лог у Адерского леса. Поезжай туда сам и возьми лучников и Финнара.

В тот же вечер большой отряд под предводительством Альфарада был отправлен в Кельф. Отряду пришлось сделать изрядный крюк, потому что Линнель приказала проехать через Дагано и посмотреть, что делается в окрестностях разрушенной крепости. Ночью Оннелан покинули воины Изанхара.

Глава 8. Кельф

На Велл Ватаре стражи не оказалось - видимо, у эльфов не хватало воинов для патрулирования всех отрезков границы. Дан дождался своих спутников у башни.

Искоса он глянул на Леми и заметил, что она старается не смотреть в его сторону. Ардаггер понял все и спросил Картана:

- Кому из вас укоротить язык?

- Хозяин, - проговорил Картан, - зачем она вам?

- Искра.

Одно-единственное слово старшего создателя заставило саанара застыть. После минуты изумленного молчания Чекан кашлянул и выдохнул:

- Уверены?

- Нет, - отозвался Ардаггер и поправился: – не совсем.

Леми и Раймор прислушивались к разговору, однако разобрать ничего не могли.

- Значит, как с Бартогом? – проговорил саанар.

Ардаггер кивнул.

- Да, придется проверить, и не один раз.

- Аккуратней, Хозяин, - посоветовал Картан. – Ну, а если вы ошиблись? Отправите ее обратно?

- Смысла нет, свой мир она почти не помнит, - дан помрачнел. – Останется здесь.

Чекан невольно посмотрел на Леми с сочувствием.

- А вы говорили ей о магии лабиринта? – помедлив, спросил саанар.

- Да, я предупредил, что переход по лабиринту сотрет воспоминания, - сказал создатель.

- Жизнь с чистого листа-а-а, - протянул Картан. – На такое не каждый пойдет. Она вас любит.

- Выбор был сделан, - сказал Ардаггер. – Довольно об этом.

Леми ехала нахохлившись, наклонив голову так, что длинные светлые волосы закрывали лицо.

- Что случилось, воробушек? – подъехал к ней дан. – Хочешь вернуться?

- Не хочу, - честно ответила она.

Этот мир становился ей все ближе, родной мир отодвигался все дальше.

Картан с неодобрением покачал головой. Искра, надо же. Зародыш силы создателя, и в ком? В девушке из другого мира. Как так вышло, что искры разбросаны в разных мирах? Что их раскидало?

- Так, - Ардаггер остановил коня.

Заброшенная Сторожевая дорога заканчивалась, и дальше следовало либо пробираться по бездорожью, где и пеший не везде пройдет, либо снова выезжать на Северный тракт. А по этой части тракта ездили нередко, можно попасться на глаза чересчур наблюдательным людям или, что хуже, эльфам.

Подумав, Ардаггер повернул коня на плохо различимую тропу.

- Отряды Оннелана охраняют границу с Кельфом, - произнес Картан как бы про себя.

- Пусть охраняют, - сказал Ардаггер. – Поедем по болотам.

- Там есть тропы? – изумился Раймор.

Он отлично знал север и запад, но плохо ориентировался на востоке.

- Есть, - ответил дан. - Я проезжал там на Табаре… если тебя успокоит это известие.

Велл Ватар скрылся из виду: всадники спустились в лощину. Тропа бежала по окраине королевства Гильдас, среди болот, и Леми ворчала, когда из-под копыт летела черная болотная грязь, однако Ардаггер и его саанары относились к этому спокойно, лишь однажды Раймор выругался, когда передние ноги его лошади провалились в грязное месиво - переброшенная через болото старая гать не выдержала.

- У, кровопийца! - Леми прихлопнула севшего на руку комара.

- М-да, - пробормотал Картан.

Ардаггер произнес какое-то слово, и комаров как ветром снесло.

Лошади обрадовались такому обстоятельству не меньше всадников и зашагали бодрее. К тому же стало суше.

- Кто этих комаров сотворил? - проворчала Леми.

- Финнар или Кайт, не помню точно, - дан повернулся к саанарам. – Сворачиваем с тропы.

Страна, по которой они ехали, казалась Леми богом забытой землей, а окраины этого государства требовали эпохи великих географических открытий. Если б не Ардаггер, она заблудилась бы в этих лесах и болотах за первые полчаса своего пребывания. Места были мрачными - темные еловые леса на сопках, где большинство деревьев сильно обросли мхом, редкие пустоши с блеклой травой и громадными каменными глыбами, черные окна трясин и засохшие серые сосны на болотах.

Леми посмотрела на небо. Сильный южный ветер гнал на север редкие облака странного молочно-белого цвета. Леми снова увидела другие созвездия, не такие, как в ее мире. Ардаггер объяснил эти изменения тем, что миры находятся далеко друг от друга не только в пространстве, но и во времени, а звезды постепенно меняют свое положение на небе. Леми приняла это объяснение и, кроме того, что-то подобное она давно слышала.

До темноты они успели проехать лес и остановились на большой поляне. Раймор и Картан расседлали и вычистили лошадей, те воспользовались случаем, чтобы подкормиться. Леми сидела на седле, обхватив руками колени, Ардаггер подошел и сел рядом.

Послышались тяжелые шаги, и справа от Леми опустился Картан.

- Развести костер? – спросил он.

- Зачем? Ночь теплая, - произнес Ардаггер.

Ночь действительно была теплая, но Леми чувствовала неприятный озноб. Заметив зябкое движение ее плеч, Ардаггер снял подбитую мехом куртку, протянул ей. Леми завернулась в нее, и теплый мех тотчас ее согрел.

Она повернулась к дану. В полной темноте его глаза поблескивали – наверное, так блестят глаза у хищников, вышедших на охоту. Блеск имел красноватый оттенок, и, честное слово, встреть раньше Леми человека с такими дьявольскими глазами в лесу, она вначале удрала бы, и только оказавшись в безопасности, подумала, стоит ли знакомиться. В моем мире его глаза не светились, вспомнила вдруг Леми.

Наконец красноватое свечение погасло: дан отвернулся.

Отряд в триста всадников, возглавляемый Альфарадом, подъезжал к развалинам Дагано в полной темноте. Дорогу испещрили старые и новые выбоины, отряд шел на рысях, и, во избежание непредвиденных случаев, саанар зажег волшебный огонь. Сгусток света, освещающий путь во много раз лучше полной луны, не отставая, парил над всадниками, по земле летели четкие черные тени. У остатков крепости Альфарад перевел на шаг своего громадного коня – случайно или нет, но лошадь его как две капли воды походила на Шерхо. Звали коня Мерц.

Повинуясь взмаху руки Альфарада, всадники остановились и замерли в отдалении.

Саанар спрыгнул с седла, щелкнув пальцами, подозвал волшебный огонек, после чего склонился над дорогой: он различил следы огромного волка. Потянувшись к придорожному кусту боярышника, Альфарад снял с колючей ветки два длинных белых волоска – волчью шерсть. Неужели сюда приходил Белый Волк, старейшина бархов? Улхош, как называли его в Харде.

Крикнув всадникам, чтобы они ехали следом, но держались на расстоянии, Альфарад двинулся дальше. Следы вели через разрушенные ворота во двор замка, и едва Альфарад миновал первые россыпи камней, бывших некогда крепостной стеной, как волшебный огонь внезапно погас. От неожиданности Альфарад растерялся, но спустя несколько секунд снова зажег огонек, который загорелся не ослепительным белым, а призрачным сине-голубым пламенем.

Альфарад вспомнил, что у Дагано магия Оннелана ослабевала, как почти исчезала в Оннелане магия старшего дана. Саанар поймал огонек, ощутив ладонью упругую невесомую материю, и сквозь его пальцы заструились лучи тихого синего света. Он огляделся и почувствовал, наконец, насколько вокруг беззвучно и мрачно. За пределами светлого круга громоздились бесформенные каменные глыбы, быть может, похоронившие под собой не одного человека во время последнего боя. Саанару показалось, что вновь запахло дымом.

Опомнившись, Альфарад пошел по стертой, незаметной цепочке следов, которая вела через внутренний двор прямо к развалинам центральной башни. У большого тесаного камня Альфарад остановился, потому что волчьи следы заканчивались рядом с отпечатками сапог. Человек сидел на камне, волк подошел к нему, сел рядом и долго так сидел. Саанар поднес огонек ближе и увидел, что камень и земля около него покрыты засохшей почерневшей кровью.

Альфарад поднял руку с зажатым огоньком и вытер лицо тыльной стороной ладони. На несколько мгновений синий свет выхватил из темноты потрясенное лицо саанара: выходило, что барх и человек сидели и разговаривали, потом человек встал и убил волка. Но Белого Волка – Альфарад не сомневался, что это был он – Белого Волка убить мог лишь тот, кто его создал. Значит, тут побывал Ардаггер.

Что произошло? Саанар шагнул в сторону, и почувствовал под ногой мягкую, словно недавно вскопанную, землю. Альфарад отступил, поняв, что стоит на могиле, в которой лежал Белый Волк, старейшина говорящих волков.

Леми задремала, поэтому не заметила, как посветлело вокруг. Похолодало, на траве выступила обильная роса, что предвещало хороший день. Наступало утро, и если бы не мешал лес, то можно было увидеть бледно-розовую полосу на востоке. Саанары седлали лошадей, причем Раймор был сумрачен и не разговаривал.

От места ночлега они отъехали недалеко. Лес начал редеть, сосны становились мельче и были по большей части искривлены. Тропа пропала; под копытами лошадей стлались мох да лишайники. Ардаггер, пересев на обычного коня, ехал так медленно, что для остальных это стало мучением, и Леми хотела попросить его прибавить ход, когда он остановился у кривой сосенки с заметными следами огня на коре.

- Приехали, - обернулся дан. – Оставайтесь на местах.

С ветки опаленного дерева сорвалась большая болотная сова и, ухнув, скрылась среди деревьев. Леми вздрогнула. Раймор проводил птицу мрачным взглядом.

Снова тронув коня, дан осторожно поехал вперед. Леми обратила внимание, как неуверенно ступает его конь, и сообразила, что почва под копытами колыхается. Ардаггер ехал по болоту. Девушке стало страшно - вдруг прорвется травяной ковер, что тогда? Но прежде чем она успела по-настоящему испугаться, дан развернул коня и поехал обратно.

- Топь, - подъехав вплотную к своим спутникам, Ардаггер махнул рукой, указывая направление. Присмотревшись, Леми заметила там крохотные белые цветы. – Ваша задача – проехать по болоту, курс держите на березу с обломанной верхушкой.

Леми нашла взглядом березку и с ужасом поняла, что до дерева мили две самое меньшее, и это по топи, где пешему не пройти. Дан легко соскочил с коня, подошел к краю болота. Леми видела, как он напрягся, вытянул перед собой руки, и воздух внезапно зазвенел, как струна. Вдруг стало холодно, да что там холодно! Создавалось впечатление, будто ударил хороший зимний мороз.

- Картан, двигайся! – скомандовал Ардаггер.

Шерхо пошел ровно и стремительно, зеленая и коричневая грязь разлеталась из-под копыт в разные стороны. Создавалось впечатление, что всадник скачет не по зыбкому травяному ковру болота, а по дорожке ипподрома. Рядом с Леми Раймор задержал дыхание и выдохнул воздух, когда Чекан оказался по ту сторону болота.

- Леми, твоя очередь, - сказал Ардаггер.

Белый конь девушки шарахнулся в сторону, и она не сразу выправила его. Наконец ей удалось поставить его на ход, конь взял легким галопом. Леми хлестнула его по шее концами поводьев, конь прибавил, но, конечно, шел не так резво, как Шерхо. Ей удалось направить его на березку, а потом Леми опрометчиво глянула вниз. Травяного ковра не было – она скакали по настоящей трясине, в которой, может быть, утонул не один неосторожный путник. Под копытами лежала топь, но конь мчался по коричневой поверхности, и та отзывалась ледяным звоном. Страшное болото простиралось на добрых две мили, лишь под конец топь сменил ненадежный зеленый ковер, но по сторонам виднелись темные «окна» трясины.

Картан ждал на берегу.

Раймор пролетел расстояние на одном дыхании и так резко осадил лошадь, что та осела на задние ноги. Лицо саанара сияло восторгом.

- Хозяин заморозил болото, – восхищенно проговорил он, сдерживая пляшущего коня. - Почему я не додумался до такого?

Тем временем на берег выбрались лошади. За ними прискакал дан. Леми он показался уставшим, сильная магия отняла у него силы.

- Мы в Кельфе, - сообщил Ардаггер.

Болота сменились чистым сосновым бором. Солнце пока не грело, на траве и мхах по-прежнему лежали крупные капли росы. Пахло свежестью. Где-то гулко и дробно стучал дятел, ему отвечала такой же раскатистой дробью другая птица. Сильный ночной ветер сорвал засохшие ветки и шишки, они лежали на лесной дороге, на переплетенных корнях деревьев, в зарослях папоротников. От дороги отходила на северо-восток узкая тропа, скрытая за кустами разросшегося можжевельника. Всадники свернули на нее. Солнце поднималось выше, тени становились короче, из низин и оврагов исчезали последние клочья утреннего тумана. Стало теплее.

В многочисленных лесных озерках бликами отражалось солнце. Леми подъехала к одному такому озеру, больше прочих, и подумала, что пропадает прекрасный пляж - пологие песчаные берега, прозрачная чистейшая вода, на первый взгляд кажущаяся ледяной - но летом ведь она прогревается, не так ли? - рядом высоченные корабельные сосны. Снова, как на Темном берегу, ударил в ноздри крепкий запах мореного дерева.

- Озеро называется Энаан, - подъехав, сказал Ардаггер, - создал его я лично, без помощи. Работал над ним десяток лет, получилось неплохо.

- Получилось блестяще. У тебя явно было вдохновение, - заметила Леми.

- Похоже на то, - согласился творец мира. - Кстати, я создал большую часть севера. Над живыми существами я работал мало, а над землями... Линнель мне завидовала, - он невесело засмеялся, и Леми вдруг подумала, что никогда не слышала, как дан смеется от души.

- Линнель? Кто это? - спросила девушка.

Ардаггер перестал улыбаться и нахмурился, словно сожалея о сказанном.

- Сестра, - отозвался он.

- У тебя есть сестра?! – искренне удивилась Леми.

- Младшая, - неохотно пояснил Ардаггер. – Кроме нее, у меня есть младший брат. Его имя – Лэйано.

- Прости, что спрашиваю, - Леми удивлялась все больше, - но если у тебя есть сестра и брат, то у тебя должны быть отец и мать!

- В принципе да, - отозвался дан, – но я в этом не уверен. Понимаешь, я изначально знал, что Лэйано и Линнель – мои брат и сестра. Они тоже знают, что я их старший брат, но мы не знаем, кто наши родители. Возможно, это те, кого вы называете богами. Мы вышли из лабиринта сюда, когда мир был пустыней, но откуда пришли - не помним.

Картан и Раймор уехали вперед. Дан с Леми остались одни и ехали не спеша. Неторопливой была и речь Ардаггера.

- Мы многое знаем изначально. Многое приходит само, словно вспоминается, однако кое-что забываем. Линнель и Лэйано, например, не помнят пустошей, о них им рассказал я. Но они должны помнить колодец миров в лабиринте - это выход в... в странное измерение, Леми, мы втроем едва сумели закрыть его.

- Как получилось, что ты поссорился с ними? – негромко спросила Леми.

- Я с ними не ссорился, - спокойно ответил темный повелитель. – Я просто стал им врагом.

Солнце пригревало сильнее, роса на молодой траве высохла. Ощутимее запахло хвоей и сосновой смолой. К запахам примешивался аромат жасмина, который в окрестностях не рос. Леми решила не обращать внимания на эти странности.

Лесная тропа становилась шире, всадники уже не задевали стременами придорожные кусты, но вместе с тем тропа стала более извилистой, петляла, обходя глубокие овраги и нагромождения гранитных валунов.

- К полудню выедем из леса, - заговорил Ардаггер, мельком глянув на солнце, - потом пойдут скучные места.

Леми неопределенно улыбнулась, находясь под впечатлением короткого, но содержательного рассказа Ардаггера. За эти дни девушка узнала о нем больше, чем за пять лет, которые он провел в ее мире, и она не могла понять, любит ли его как раньше или к любви и уважению примешивается страх.

То ли кони Ардаггера и Леми пошли быстрее, то ли саанары придерживали своих скакунов, но дан с девушкой скоро догнали их.

Раймор спросил:

- А если саанары Оннелана не только на границе?

- Думаешь, их всех отправили сюда? - поинтересовался дан.

- Почему нет, - проворчал Раймор.

- Ну, это было бы слишком предусмотрительно, - заметил Ардаггер. – И потом, не забывай про Осторм. Там наверняка кто-то есть, потому что они не знают, на каком участке границы я попробую пройти.

- Не так много этих участков, - сказал Раймор.

- Поэтому надо идти через самый охраняемый, - сказал Ардаггер.

- Вас почувствуют, - вставил Картан.

- Вот на это они и надеются, - кивнул дан, - но вряд ли помнят, что я могу менять облик. Я давно этого не делал.

- Силы предвечные, - улыбнулся Картан. – А ведь верно, даже мы об этом забыли.

Леми помалкивала, внимательно слушая.

- Неплохо бы навестить Руго, - проговорил дан. – Его помощь не помешает.

- Рискуете, Хозяин, - Картан выглядел озабоченным.

Ардаггер задумался, прикидывая варианты. Нет, долго в облике волка он пробыть не сможет, времени хватит ну… максимум, подойти к реке, и то он сильно устанет. Прорываться с боем? Не пойдет, на границе наверняка много солдат, саанары Оннелана, втроем им не справиться. И магической поддержки от Раймора с Картаном будет немного, не особо сильны эти саанары.

Шайни бы сюда, Харстэя, Бонтарха.

Эх, почему нельзя позвать их мысленно?! На кой нужна способность читать мысли, если она ограничена расстоянием?

Да, есть еще причина не ввязываться в бой.

Леми.

Мало ли что может произойти. Случайный выстрел, случайный удар…

Лучше действовать незаметно.

Вечером всадники выехали на дорогу. Леми отметила, что дорога наезжена, отчетливо виднелись следы копыт и глубокая колея. Ардаггер глянул на следы, вынул из сумки свернутый шелковый плащ и набросил его на плечи, щелкнув пряжкой у горла. Дан не хотел, чтобы обратили внимание на его одежду: хоть потрепанная и выгоревшая, она выделялась необычным покроем и невиданными застежками. Такой же плащ протянул Леми Картан, показал, как застегнуть золотую пряжку-фибулу. Наверное, со стороны смотрелось красиво, но для Леми длинный плащ был непривычен, чувствовала она себя в нем неловко.

После короткого приказа дан пересел на лошадь Раймора. Не прощаясь, Ардаггер развернул коня и умчался. Леми направила коня к Раймору:

- Куда он поехал?

- Думаю, в Веррай, замок князя Руго, - ответил саанар.

- А мы?

- Мы поедем в другое место, дождемся Хозяина там, - сказал Картан. – Договоримся: ты, Раймор, занимаешься торговлей лошадьми, Леми, вы - его сестра, я буду вашим наемным охранником.

Раймор согласился, выбрал лошадь, сел в седло.

Леми тоже кивнула, хотя думала о своем. С того момента, как она ступила на землю Темного берега, ее смущало одно обстоятельство – почему в этом мире, таком необычном, ей мало что кажется странным? Почему она мгновенно освоилась? Почему она думает, что раньше ее звали немного не так? Почему ей не запомнился переход через лабиринт?

Даже в чужом городе нужно время, чтобы привыкнуть, а в другом мире и подавно.

«Это магия Ардаггера, - решила Леми, - другого объяснения я не нахожу».

Ощутимо стемнело, когда лошади добавили шаг, почуяв жилье. Где-то замычала корова: всадники подъезжали к деревне. Справа и слева замелькали огоньки окон, и Леми не заметила, когда они успели попасть на главную деревенскую улицу. Картан и Раймор ехали так уверенно, словно полжизни прожили в этой деревушке.

Редкие прохожие смотрели на всадников без особого любопытства, разве что Картан ненадолго задерживал их внимание: он сильно выделялся – великан, на огромном коне, но и его не провожали заинтересованными взглядами. Наверное, здесь ко многому привыкли.

В конце улицы горел яркий фонарь, свет которого падал на вывеску с изображением белой крылатой лошади и надписью «Крылатый конь». Неизвестный художник нарисовал лошадь превосходно – казалось, она вот-вот сорвется с места, расправит крылья и взлетит. Посмотрев на вывеску, Раймор добродушно усмехнулся, и Леми поняла, кто нарисовал этого коня.

Картан спешился первый, почтительно помог сойти с седла Леми.

Они не успел войти, как дверь распахнулась, на пороге появился невысокий верткий мужичок, небрежно одетый, зато с ножом на поясе. Он вгляделся в приезжих и ахнул от удивления:

- Господин Лексор! Добро пожаловать.

Обращался он к Раймору. Саанар снисходительно кивнул в ответ и сказал:

- Решил у вас остановиться. Пристрой моих лошадей, нам приготовь комнаты.

Мужичок кивнул, позвал конюха, который вместе с Картаном начал заводить лошадей в конюшню, сам пригласил гостей пройти, предупредительно открыв перед ними дверь. Леми вошла и с любопытством огляделась. Большое помещение, уставленное столами, за которыми сидело несколько человек, заканчивая ужин. Раймор пристально вгляделся в лица людей, однако не заметил ничего подозрительного: обычные проезжие, которых ночь застала в дороге, или местные холостяки, предпочитающие профессионально приготовленный ужин самодельной стряпне.

Раймор взял Леми под руку и провел в дальний конец помещения, к сосновой стойке. Стоящая за ней женщина, возраст которой Леми не смогла определить, по-доброму улыбнулась гостям.

- Снова в наших краях, Лексор? – спросила она приветливо. – А это кто с тобой?

- Сестра, - сказал Раймор, - младшая и самая любимая.

Леми сдержалась, не позволив себе хмыкнуть, ответно улыбнулась хозяйке и представилась.

- Тетушка Сарина, - назвалась хозяйка. - Будете ужинать?

- Конечно. Я помню твою знаменитую жареную форель, - кивнул Раймор. – Приготовь на троих, со мной приятель, который любезно согласился помочь.

- За ужин я с тебя по старой памяти денег не возьму, - Сарина кивком указала на стену.

Посмотрев в ту сторону, Леми увидела на стене прибитый щит с изображением лошадиной морды. Масляные лампы бросали на рисунок свет таким образом, что создавалось впечатление, будто лошадь поворачивает голову и шевелит ушами. Коричневый глаз коня по-живому блестел, казалось, он смотрит в сторону стойки.

Раймор бросил на стойку золотой:

- В этот раз я при деньгах, и мы хотим побыть у тебя, прежде чем поедем дальше.

- Когда узнают, что ты приехал, народу подойдет много, - сказала хозяйка трактира. – У меня есть гитара, споешь?

Последние посетители расплачивались и уходили – кто домой, кто, пожелав хозяйке спокойной ночи, поднимался по лестнице на второй этаж, где были комнаты.

Леми придвинула к столу стул, села. Жареная форель, поданная тетушкой Сариной, оказалась изумительной, белое вино – превосходным. Вошедший Картан присоединился к ним, не забыв предварительно учтиво поздороваться с хозяйкой. Леми и Раймор заметили, как Сарина, окинув взглядом фигуру Чекана, неприметно нахмурилась, словно вспоминая, где могла видеть такого гиганта. Леми бросила взгляд на Раймора и увидела, что того реакция хозяйки насторожила.

Ты бывал здесь?

Мысленно спросил Картана Раймор.

Нет, но эта женщина кажется мне знакомой.

Надеюсь, ты первым вспомнишь, где ее видел.

Ужин они закончили в молчании. Тетушка Сарина дождалась, пока они встанут из-за стола, и вручила Раймору два ключа от комнат. Один из них саанар отдал Леми. Они поднялись по лестнице на второй этаж, Леми нашла свою комнату и, попрощавшись со своими спутниками, отперла дверь.

Комната оказалась приличной. Леми окинула взглядом застеленную кровать, шкаф у стены, стол и пару удобных кресел при нем и осталась довольна. В камине трещали дрова. Окно было занавешено, но в комнату проникал свет уличного фонаря. Кроме этой подсветки, стоящая на столе масляная лампа освещали комнату достаточно хорошо.

Леми сбросила пыльную кожаную куртку, сняла легкие сапожки и подошла к большому настенному зеркалу в резной раме. С поверхности стекла на нее настороженными зелеными глазами глянула загорелая белокурая особа со свежей царапиной на щеке. Леми собралась рассмотреть себя внимательнее, но в дверь негромко постучали, и голос Картана произнес:

- Это я.

- Не заперто, - откликнулась Леми.

Чекан вошел.

- Любуетесь? – Картан бросил на кровать набитую чем-то седельную сумку и добавил: - если вы соизволите принять ванну, то вот ваша сменная одежда.

Леми забыла о своих вещах - хорошо, Картан вспомнил. Потом до нее вдруг дошло.

- Ванна? – озадаченно спросила она.

- Вот именно, - Картан указал рукой на дверь рядом со шкафом. – Ну, я пойду.

Шагнув за порог, он бережно прикрыл дверь. Леми на всякий случай задвинула засов и заглянула в ванную. Результат превзошел ожидания: просторная комната, больше половины которой занимала чугунная ванна. От воды шел парок.

Наверное, Раймор оказал хозяйке трактира большую услугу, если ему и его сопровождающим выделили лучшие покои.

Леми быстро разделась и бухнулась в воду, с удовольствием чувствуя, как становится хорошо и приятно.

Ее разбудил стук в дверь. Леми неохотно открыла глаза.

- Половина первого! - возмущался за дверью Раймор. - Ты завтракать… то есть, обедать будешь?

Леми заметила обращение на «ты» - в самом деле, как обращаться к «сестре»?

Умывшись и одевшись, она вышла. Когда Леми показалась на пороге, саанар повернулся, взгляд его стал стеклянным, и, едва открыв рот, он его захлопнул.

- Что с тобой? – удивилась Леми, закрывая дверь.

- Вы настоящая красавица! – ошарашенно проговорил саанар.

Накануне Леми выстирала всю дорожную одежду, справедливо полагая, что она пока не понадобится, поэтому сейчас надела изумрудно-зеленое платье, подходившее к цвету ее глаз, и блестящие туфельки. На шее у нее поблескивала золотая цепочка – давний подарок Ардаггера. Пушистые светлые волосы венчали голову, как корона.

Раймор, видевший ее только в походных условиях, выглядел потрясенным.

- О! - услышала девушка, повернулась и увидела Картана.

- Совсем другое дело, - одобрительно проговорил тот, кашлянул и произнес: - позвольте проводить?

Когда они спустились на первый этаж, их встретила тетушка Сарина, она стояла у лестницы с гитарой в руках и улыбалась по-доброму, но немного виновато. Леми глянула на нее, перевела взгляд на зал – и чуть не упала со ступенек: в переполненном зале гудела толпа. Все столы, кроме одного, были заняты, на всех стульях за стойкой сидели, потягивая пиво, разные люди – кто-то в простой залатанной одежде, кто-то в дорогом кафтане.

- Я говорила, Лексор, - с торжеством произнесла хозяйка, - когда узнают о твоем приезде, соберется много народу.

Раймор сошел со ступенек, собравшиеся встретили его одобрительным ревом. Взяв гитару из рук Сарины, саанар прошел к единственному свободному столу и сел. Леми и Картан сели рядом с ним. Тетушка Сарина поставила богатое угощение, Картан начал есть, Леми сидела и смотрела, как Раймор настраивает гитару.

Едва он коснулся струн, в трактире наступила абсолютная тишина.

Казалось, Раймор долго настраивал инструмент, на самом деле прошло не больше трех минут. Саанар взял несколько аккордов, довольно кивнул и начал играть. Картан вскинул голову, узнав древний мотив, который знали все создатели. Именно под эту мелодию на заре времен Ардаггер и Линнель танцевали на берегу Вальдхора, но Раймор играл ее по-своему, добавив выразительности, страсти, огня. Леми слушала, очарованная красотой и силой музыки.

Все замерли, не смея пошевелиться, пока не смолкли заключительные аккорды, потом трактир вздрогнул от восторженных криков. Раймор снова коснулся пальцами струн, одновременно заставив слушателей замолчать и положив начало новой мелодии, тихой и нежной, стекающей со струн, словно густой мед. Он играл и играл одну прекрасную мелодию за другой, люди задумчиво притихли, Раймор же хмурился все сильнее по мере того, как в трактир заходили новые посетители. Наконец он отложил гитару:

- На сегодня все.

Его наградили хлопками сотни ладоней, и Раймор несколько минут отказывался от попыток восхищенных слушателей угостить его.

Когда от саанара отстали, Раймор повернулся к Картану:

- Давай уедем. Боюсь, сюда нагрянет кто-нибудь из Оннелана и решит послушать заезжего менестреля.

- Пусть, - сказал Чекан, и Леми услышала в его голосе холодные интонации Ардаггера. – Одним соратником у Лэйано станет меньше.

- Даже если это будет Альфарад? – жестко спросил Раймор.

Картан уставился в тарелку, не желая встречаться с ним взглядом. Раймор знал, что на брата Чекан не поднимет руку.

- Хозяин приказал ждать в этом трактире, - проговорил Чекан. – Он знает, что ты бывал здесь?

- Не думаю, - пробурчал Раймор.

- А вот меньше бы ездил по Кельфу, - заметил Картан. – Еще вывески расписывал, нашел место.

- Да не ворчи ты, - с досадой проговорил Раймор. – Хуже Ламико…

Он замолчал. Картан с укором посмотрел на него: о погибших в Дагано старались не говорить.

Глава 9. У порога дома

Белый конь Раймора, один из волшебных коней, нес старшего создателя к замку кельфского князя Руго. Дан вспоминал, как, лабиринт выбросил его в чужой, незнакомый, странный мир, как подошел он к первому попавшемуся дому.

А ведь нет, не к первому.

Стояла ночь. Он прошел почти всю улицу, миновав разные дома, и темные, и с освещенными окнами, и старые, и новые, словно кто-то вел его.

Он постучал, и дверь открыла девушка, напомнившая ему Карими.

Не внешнее сходство стало причиной, по которой он уговорил Леми покинуть ее мир. Ему показалось, что в девушке есть искра силы, мощи творца, и за время путешествия через пустоши и лабиринт создатель все больше убеждался, что искра была.

Однако обладание зачатками силы не делало человека равным создателю. Человека надо проверить. Он проверял, но не так жестко, как мог бы, ибо искра могла как разгореться, так и погаснуть.

В странном мире жила Леми. Ардаггер не нашел там волшебства, не нашел магической энергии, зато увидел загадочную технику, средства передвижение, оружие. Он моментально схватывал принцип действия, иногда восхищался, но чаще испытывал глухую неприязнь.

И в этом мире жил человек с искрой.

Впрочем, люди с зачатками силы могли появиться в любом месте, вопрос – когда?

Ардаггер встречал подобную силу один раз на пустошах, на осколках погибшего мира, дважды в своем. Искры не разгорелись. Потом был Бартог, и с ним дану повезло.

Теперь Леми.

Ардаггер приложил все усилия, чтобы она согласилась уехать. Что-то витало в воздухе ее мира, что-то враждебное, напряженное, неясное, но угрожающее. Потом, на пустошах, старший создатель решил, что непонятный закрытый мир находится на грани гибели.

Он уже видел погибшие миры.

Дан глянул на север, откуда наползала большая туча.

Громыхнул гром, не стало видно ни звезд, ни зарниц, только вспышки молний освещали белого коня и темного всадника. Ардаггер летел на север, во тьму.

Замок Веррай некогда мог похвастаться надежностью и своеобразной красотой, но время не пощадило его стен: изрядно обветшавшие, поросшие мхом и плющом, они требовали ремонта. Южная стена, выходившая на реку, грозила обвалиться. Молодой князь распорядился снять оттуда дозорных, чтобы в случае обвала избежать жертв. На ремонт не хватало денег по причине мотовства покойного папаши Руго, Дайро, который значительно охотнее тратился на любовниц, чем на собственное жилище.

Ардаггер подъехал к замку утром, когда ночная гроза утихомирилась, откатилась южнее, и дождь перестал. Изредка с посветлевшего неба падали крупные капли. Дан промок – не спасла и кожаная куртка, а легкий плащ прилип к плечам.

Остановившись у опущенного подъемного моста, конь тряхнул мокрой гривой и зафыркал.

Полагалось протрубить в рог, но рога у Ардаггера не было, поэтому Кэрхед вложил пальцы в рот и оглушительно свистнул. Караульные на башне проснулись, один глянул вниз и ворчливо спросил:

- Кого там принесло?

- Мне нужен князь! – ответил Ардаггер.

Сказал он это вроде бы негромко, но его великолепный голос далеко разнесся среди утренней тишины. Караульные переглянулись, однако поднимать решетку и открывать ворота замка не торопились. Старший из стражников пристально рассматривал всадника, и гость показался ему подозрительным.

- Что у тебя за дело? – продолжал допрашивать караульный.

- А ты князь? – спокойно поинтересовался дан.

- Тогда и стой за воротами, - зло ответил стражник.

Дан осадил коня, который сделал несколько осторожных шагов назад, усмехнулся и поднял руку. В Кельфе магия Ардаггера стала еще сильнее, и по его желанию окованные железом ворота беззвучно рассыпались в опилки. Караульные вскочили, сообразив, что в гости пожаловал кто-то из творцов, поскольку магией владели исключительно создатели мира, и поспешили поднять решетку. Заскрипели несмазанные цепи и блоки, решетка поползла вверх. Пока караульные поднимали непослушную решетку, старший помчался докладывать князю.

Когда Ардаггер въехал во двор замка, Руго ждал его там, и стражники с изумлением увидели, как молодой князь, которого они побаивались, опускается перед незнакомым всадником на колено.

- Доброго тебе утра, Руго, - сказал дан. – Мир твоему дому.

- Благодарю, господин, - склонил голову князь.

Слуги князя отвели лошадь Ардаггера в конюшню, дан в сопровождении князя вошел в главную башню замка. Дан шел по хорошо знакомым лестницам и переходам, Руго держался на шаг позади. В кабинете князя Ардаггер сел в стоящее на привычном месте кресло и потер висок - хоть силы его возросли на севере, все же молниеносное разрушение ворот отдалось слабым уколом головной боли.

Руго сел в кресло напротив.

- Мне нужно попасть в Хард, - произнес дан.

- Не так просто, - подумав, сообщил князь. - Границы с Хардом охраняются сильными отрядами, то же на границе с Остормом. На реке – заслон. Мне пришлось отправить с отрядами Оннелана лучших охотников и следопытов, чтобы те указали все дороги.

Дан не произнес ни слова. Его молчание показалось князю осуждающим.

- Что мне оставалось делать?! – вскричал князь. – Поймите меня.

- Зачем ты оправдываешься? – искренне удивился Ардаггер. – Я предполагал, что так и будет. Продолжай, я тебя нисколько не виню.

Князь прерывисто вздохнул. Ледяной тон дана встревожил его.

- Продолжай, - повторил дан.

- Это не все, - с трудом выдавил Руго. – Позавчера прибыл гонец из Оннелана. Ваша сестра посылает сюда отряд в триста всадников во главе с Альфарадом.

- Конкретней, - потребовал уточнений Ардаггер. – «Сюда» - в замок или в столицу?

- Часть всадников в замок, - терпеливо пояснил Руго. – Часть станет патрулировать окрестности.

Отряд Альфарада должен приехать в замок со дня на день. Дану повезло, что он их опередил, повезло избежать столкновения с воинами Оннелана, но Ардаггера обеспокоило, что, занятый своими мыслями, он не просчитал возможных действий сестры. Неосмотрительно. Надо уезжать.

Впрочем, пока есть время выяснить обстановку до конца.

Князь с отчаянием смотрел на могучего союзника.

- Ты согласился на пребывание в Кельфе воинов Оннелана? – спросил дан.

- Как я мог отказаться? – шепотом ответил Руго, опустив голову. – Что я могу сделать против Оннелана? Армии практически нет, замок – сплошные развалины. Он и часа осады не протянет.

- Ничего не мог сделать? – Ардаггер казался удивленным. - Следовало навести мосты через реки, отправить гонцов в Хард, попросить о помощи.

С каждым словом дана князь все ниже опускал голову, потому что Ардаггер говорил абсолютно верно. Поступи Руго именно так, Кельф стал бы частью Харда, и блокада распространилась бы на него, но саанары Ардаггера, оставшиеся на севере, помогли бы князю, предоставив ему великолепно подготовленную армию и ссудив золото. Имея деньги, можно отстроить замок и обновить пограничные укрепления. Кто бы тогда сунулся в Кельф?

Встревоженный князь поднял голову и увидел, что Ардаггер улыбается. Это пугало.

- Значит, из Кельфа выйти невозможно? – спросил дан.

- Север охраняется особенно хорошо, - подтвердил князь.

- Ладно, - проговорил Ардаггер. – Твои люди там есть?

- Немного, - Руго сделал неопределенный жест рукой. Сверкнули перстни на пальцах. – В основном, там отряды из Оннелана и эльфы.

«Тем хуже для них», - мельком подумал дан.

- Кто охраняет старый мост через Дешерд?

- Большой отряд, командует им Байно, - отозвался князь. – Однако мост года два как сожгли. И… я слышал, что на другом берегу тоже стоят патрули – из Харда. Дешерд стал пограничной рекой.

«Он всегда был пограничной рекой», - мысленно поправил создатель.

- Мне нужно два-три десятка наемников, - сказал Ардаггер. – Найдутся?

Князь кивнул:

- Они дорого стоят.

- Деньги не проблема, - усмехнулся дан. – Мне надо переговорить с ними. Есть у меня поручение, выполнить которое могут люди, умеющие рисковать.

- Завтра к утру у вас будут эти люди, - сказал князь, вставая.

Но время поджимало. Дан сказал:

- Нет, сегодня к вечеру.

Руго не подвел, и вечером дан созерцал три десятка людей с физиономиями, не внушающими доверия. Эту породу подонков Ардаггер знал превосходно: драки, деньги, девки, выпивка – вот не слишком широкий круг их интересов. «Однако, - думал дан, разглядывая лица… нет, не лица… морды этих громил, - где Руго их набрал?»

Повинуясь жесту, Руго вышел. Громилы поумнее многозначительно переглянулись: им показалось странным, что князь беспрекословно повинуется человеку в невзрачной потрепанной одежде. Правда, когда Ардаггер обвел их взглядом, у каждого возникло желание спрятаться за спину другого. Под взглядом темных глаз они подались к дверям.

- Князь сказал мне, - заговорил дан, - что вы можете выполнить любое поручение. Это так?

- Да, - сказал один, которого Ардаггер выделил: одет он был прекрасно и оружие носил дорогое.

Держался он свободнее прочих и был, по-видимому, командиром.

- Мне нужно, чтобы вы отвезли письмо в Хард, - сказал дан.

- В Хард?! – изумленно переспросил командир наемников.

Остальные обменивались такими же изумленными восклицаниями. Пожав плечами, Ардаггер отозвался:

- Назовите сумму.

- Двадцать золотых кельфских корон каждому, - быстро отреагировал командир.

Хорошую цену заломили - лучшие кузнечные мастера Форта Оружейников получали столько в год, однако Ардаггер и бровью не повел.

- Хорошо, - сказал дан, грустно посмеиваясь в душе. – По десять вам вручат вместе с письмом, остальное – когда письмо довезете. Итак?

- Согласны! – выкрикнул кто-то, не дожидаясь ответа командира.

Тот колебался.

- Согласны, - наконец решился он.

- Итак, суть дела, - Ардаггер говорил равнодушно, скучновато: воистину, алчность сгубила многих, и еще многих погубит. – Вы поедете в деревню… как ее… Волчье Городище, и будете ждать в трактире «Бронзовый сокол», куда мой человек привезет деньги и письмо. Затем отправляйтесь по дороге к старому мосту через Дешерд. Милей ниже по течению есть брод. Найдете?

- Я знаю брод, - сказал один из наемников.

- Прекрасно, - кивнул дан. – Дождитесь ночи и начинайте переправу. Вот и все.

- А патрули на том берегу? – спросил командир. – Как начнут стрелять не разобравшись…

- Они предупреждены, - ответил Ардаггер, хотя, разумеется, никого не предупреждал. – Еще вопросы есть?

Поскольку вопросов не было, Ардаггер отпустил наемников. Когда они ушли, вошел Руго и поежился, увидев мрачноватую улыбку дана.

- Зачем вам нужны эти подонки? – неодобрительно спросил князь.

- Считаешь, мне приятно иметь с ними дело? - произнес Ардаггер. – Стоит подумать, что люди – наши создания, порой плохо становится. Наверное, на меня нашло помутнение, когда я вас создавал.

Руго дипломатично промолчал.

- Спасибо за помощь, князь, - Ардаггер подошел к Руго. – Мне пора возвращаться. Проводишь?

Князь проводил дана за пределы замка, и Ардаггер, наклонившись с седла, за воротами доверительно сказал ему:

- Разберись, в конце концов, на чьей ты стороне.

Как оказалось, Раймор не только великолепно играл, но и восхитительно пел. Многие жители окрестных деревень и хуторов приходили в трактир, чтобы послушать его. Песен он знал множество. Леми особенно запомнились две, потому что Раймор пел их почти каждый вечер, и ему подпевали. Одна называлась «Дожди над озерами», вторая – «Мне аплодировал король». Эту последнюю, пронизанную едкой горечью, любили почему-то больше других. Говорили, что ее написал знаменитый певец Миларио на стене своей темницы в ночь перед казнью, и второе название ее было «Последняя песнь менестреля».

Благодаря пению Раймора выручка у тетушки Сарины увеличилась настолько, что она благородно отказалась брать деньги за еду, комнаты и корм для лошадей, которых, кроме Шерхо, осталось две - на них ехали Раймор и Леми. Остальных удачно продали, поскольку эльфийских лошадей покупали охотно.

Леми отдыхала. Ей казалось странным, как она смогла выдержать путь от лабиринта до Кельфа. Что ее поддерживало? Упрямство? Магия? И… любовь? Да, похоже, так и было.

Она не раз ловила на себе восхищенные взгляды мужчин и слышала, как кто-то говорил: «Что сам Лексор – красавец, что его сестра…» Один пытался за ней ухаживать, но помрачневший Картан отвел незадачливого ухажера в сторону и отчетливо, чтобы сидящие за ближайшими столиками слышали, произнес: «Это моя невеста. Понятно?»

Ардаггер приехал среди ночи, разбудив тетушку Сарину ударом в дверь, от которого дверные доски прогнулись и дали трещину. Хозяйка трактира вышла открывать с двумя вышибалами и полудюжиной вооруженных проезжих, остановившихся на ночлег. Когда они открыли дверь, и дан вошел, взгляд его остановился на хозяйке трактира.

- Сарина? – удивленно спросил он.

Та ахнула.

- Вы?! – с еще большим удивлением спросила она и вспомнила, где видела Чекана.

Видела она его восемь лет назад, когда Ардаггер и Картан приехали в Веррай, узнав о смерти старого князя.

- Содержишь трактир? – дан усмехнулся. – Надо же.

Сарина была одной из любовниц князя Руго.

- Зарабатываю на жизнь как могу, - смиренно отозвалась она.

Видя, что хозяйка мирно разговаривает с ночным гостем, постояльцы начали подниматься по лестнице, оба вышибалы ушли в свою каморку. Ардаггер с откровенной усмешкой разглядывал Сарину.

- Молодость прошла? – спросил Кэрхед. – Быстро бежит время.

Сарина сдержалась, вспомнив, с кем разговаривает.

- Или Руго остепенился? – монотонно продолжал дан. – Ну да, пора. Ладно, - он махнул рукой. - В твоем трактире должны ждать меня двое мужчин и женщина, они приехали вместе. Пригласи их сюда.

Сарина мгновенно поняла, о ком говорит дан.

- Быстро, - приказал Ардаггер, и она покорно пошла к лестнице.

Поднявшись по скрипящим ступенькам, Сарина прошла по длинному коридору и тихо стукнула в дверь, стук услышал Раймор, вышел из комнаты, едва не налетев на хозяйку трактира. Сарина вскинула голову, со страхом посмотрев на него:

- Там, внизу… вас спрашивают… Сам Ардаггер.

- Ясно! – отрывисто бросил Раймор и скомандовал: - Картан, собирайся: Хозяин приехал.

Чекану не пришлось повторять.

Леми дремала, когда шум в соседней комнате разбудил ее. Ей снился сон: она садится на изумительно красивого вороного коня, подбирает поводья, и вороной взмывает на свечу… Тут Картан бухнул дверью, Леми вскочила. Она выглянула из комнаты, узнала, в чем дело, собралась и первая спустилась к дану.

Они ехали не спеша. Ардаггер, нахмурившись и сложив руки на луке седла, о чем-то думал, остальные помалкивали.

- Сколько у нас денег, Картан? – неожиданно спросил дан.

Ему не хотелось заниматься превращением металлов, процесс был трудным и медленным.

- Триста золотых корон наберется, - сообщил саанар.

- Хорошо, - кивнул Ардаггер. – Возьмешь деньги и отправишься в деревеньку близ замка Руго, ты ее знаешь, она одна там. В этой деревне, в трактире «Бронзовый сокол» сидят двадцать семь наемников. Их главному ты отсчитаешь двести семьдесят золотых и передашь это письмо, - дан протянул саанару свернутый лист. - Ты будешь там завтра около полудня, стало быть, скажешь им, чтобы выезжали вечером, сам уедешь оттуда незамедлительно, - интонацией дан выделил последнее слово, - и постарайся не мозолить глаза местным жителям. Мы подождем тебя в старом русле Ивра, там, где две перекрученные спиралью сосны растут из одного корня.

Картан поднял руку, прощаясь, и Шерхо пошел своим мощным галопом. Проводив взглядом удаляющегося всадника, Ардаггер сказал:

- Если все пройдет так, как я задумал, послезавтра перейдем границу Харда.

За три дня в трактире Леми дважды слышала слово «Хард», оба раза его произносили шепотом. Она знала, что так называется замок Ардаггера и его страна, и у нее не возникло желания туда ехать.

Дан не то понимал, о чем она думает, не то читал мысли, потому что придержал коня и негромко спросил, причем глаза его остались непроницаемыми, а голос – ровным:

- Тебе не хочется ехать в мою страну?

Он не столько спрашивал, сколько утверждал, и Леми кивнула в ответ:

- Страшновато.

Помолчав, девушка вдруг сказала:

- Ардаггер, что ты станешь делать, когда вернешься в Хард?

Не ожидавший подобного вопроса дан повернулся к ней. Похоже, он слегка растерялся.

- Видишь ли, - отозвался он уклончиво, – я пока ничего не планирую. Для начала приведу в порядок замок, съезжу в Форт Оружейников, в Миттал. Дел будет много.

- А потом? – громко и настойчиво спросила Леми. – ПОТОМ?

Кэрхед понял суть вопроса, вспомнил Белого Волка: «Ты начнешь новую войну?» и машинально проговорил то, что сказал и барху:

- Нам нужно дело, иначе наше существование станет неоправданным.

- Что? – озадаченно переспросила Леми.

Дан промолчал.

Они подъехали к оврагу, когда начинало темнеть. Ардаггер быстро нашел тропку, по которой всадники спустились вниз. Овраг был длинным и извилистым, с высокими обрывистыми стенами – старое русло реки. Бывшие берега густо поросли лесом, но Леми в сгущающейся тьме никогда не нашла бы двух сосен, росших из одного корня.

Небо затянуло тучами, в воздухе пахло сыростью и чем-то неприятным, болезненным, болотным. Леми морщилась, вдыхая этот запах.

Конь ее шарахнулся от какой-то бесформенной массы, Кэрхед обернулся на шум, и Леми с содроганием увидела, что его глаза снова горят в темноте зловещими алыми огнями. Но голос дана остался приветливым, когда он спросил:

- Что случилось?

- Ничего, - ответила Леми. – Лошадь испугалась.

- А-а, - алые огни прочертили дугу, сверкнули и погасли: Ардаггер отвернулся.

Поднявшийся ветер на несколько мгновений разорвал тучи, бледная луна осветила темный силуэт Хозяина Харда. Дан снова повернулся к Леми, и во мраке опять зажглись, как угли, страшные огни его глаз.

- Не бойся, - проговорил он, и его красивый и ровный голос успокоил Леми.

Луна исчезла за тучей, наступила абсолютная тьма. Девушка не видела гривы коня и отпустила повод, надеясь, что лошадь не собьется с дороги. Правда, она слышала все звуки этой ночи: осторожный шаг и редкое фырканье коней, бряканье сбруи, редкое постукивание подков о камни. Сильнее запахло сыростью, и Леми подумала, что близко река.

- Хозяин, - отчетливо раздался голос Раймора. – Я опасаюсь засад.

- Какие засады, о чем ты, - отозвался Ардаггер. – Поблизости стоит отряд Байно, а он убежден, что Ивр течет по этому руслу.

- Вдруг ему сказали, что это не так? – не отставал Раймор. – Или он проверил эту местность?

- Байно?! – дан суховато рассмеялся. – Брось, будто ты не знаешь его! Кто рискнет сказать создателю Ивра, что его любимая река здесь давно не течет? За такие новости Байно снесет голову, он же помешан на своих творениях. Кстати, если бы Байно узнал об этом, Ивр снова тек бы этим руслом, - Ардаггер чуть помедлил и добавил: - может, он поставил где-то дозорных, в чем я сомневаюсь, но мы должны почувствовать их раньше, чем они нас заметят.

Наступила тишина. Раймор задумался над словами Хозяина и пришел к выводу, что тот прав.

- Кто этот Байно? – спросила Леми. – Тоже творец мира? Саанар?

- Совершенно верно, - отозвался Ардаггер. – Братец моего Харстэя.

Да, они вышли из лабиринта вместе, абсолютно непохожие друг на друга, сказали, что братья. Их встречал Лэйано.

- Понимаете, Леми, - вмешался Раймор, – по моему мнению, Байно – ненормальный. Одержимый, - после короткого раздумья подобрал слово саанар.

- Есть такое, - спокойно согласился Ардаггер. – Если им овладеет навязчивая идея, то разум у него засыпает. Леми, он может не задумываясь убить любого, кто едет рядом со мной.

Рука дана натянула поводья, его конь послушно остановился. Белая лошадь Леми врезалась в него в темноте. Ардаггер смотрел на девушку, и его глаза светились так ярко, словно угли разгорелись буйным огнем. Потом он тронул лошадь и освободил путь. Леми догнала дана.

Раймор разумно отстал.

- Ты ведь знаешь о Карими, сказали уже, - дан бросил взгляд на саанара. - Так вот, ее убил Байно, когда она приехала в Оннелан просить Линнель поговорить со мной о мире. Подробностей не спрашивай, я их не знаю, но сам факт того, что Байно жив и по-прежнему в Оннелане, говорит не в пользу моей сестры.

Они ждали Картана.

Чувствовалось, что скоро рассветет, но небо оставалось по-прежнему покрытым тучами, и в глухом овраге стоял плотный туман. Всадники могли выехать из старого русла Ивра, но Ардаггер предпочитал остаться на дне оврага, как раз под тем местом, где росли две действительно приметные сосны, выросшие из одного корня.

Чекан появился, когда солнце взошло, а туман начал таять – прогрохотали по оврагу копыта могучего коня, и саанар осадил Шерхо.

- Хозяин, где вы набрали таких помешанных? – Чекан приглушенно засмеялся. – Набросились на деньги, чуть не передрались.

- Они уехали? – спросил дан.

- Я сказал им, чтобы выезжали вечером, но, думаю, они отправятся раньше, - произнес Чекан. – Однако на их пути разлилась река, - саанар плутовато усмехнулся, - так что к броду они подъедут сегодня ночью.

- Хорошо, - сказал Ардаггер. - Едем.

Они проехали около четырех миль, и Ардаггер поднялся по тропе. Леми ехала за ним. Копыта ее лошади скользили по глине, конь распластался над землей, но одолел подъем. Оказавшись наверху, девушка первым делом огляделась, однако ничего особенного не увидела – они ехали по сосновому лесу. Солнце поднялось высоко, дойдя почти до зенита, лес, пронизанный яркими лучами, принял бронзовый оттенок. Не дав полюбоваться корабельными соснами, Ардаггер поехал вдоль оврага, который шел, петляя, через весь лес.

Всадники не переговаривались. Леми увидела, как напряженно Раймор вглядывается в светло-коричневые стволы сосен, словно из-за любого может появиться враг.

Ардаггер резко вскинул руку, все остановились.

- Ждем, - сказал он. – Отсюда до реки десять миль – их мы проедем вечером.

- Может, эти десять миль проедем по оврагу? – спросила Леми.

Дан покачал головой и спрыгнул с седла:

- Овраг поворачивает налево, нам – направо. Ничего, подождем. Леми, советую тебе отдохнуть: если все пройдет удачно, придется переплывать Дешерд.

Всадники спешились.

- Ардаггер, с тобой можно поговорить? – спросила Леми, привязав коня к стволу сосны.

Дан кивнул. Леми сделала повод подлиннее, расстегнула подпруги, чтобы лошадь могла пастись, и подошла к Ардаггеру. Привычно расседлав коня, дан повернулся к девушке.

- Слушаю, - сказал он.

- Если у тебя будет возможность убить Байно, не пользуйся этой возможностью, – одним духом выпалила Леми и, переведя дыхание, добавила: - оставь его в живых. Смертей у вас тут хватает.

Дан задумчиво пригладил короткие темные волосы.

Леми смотрела ему в глаза. Внутренне она содрогалась, потому что глаза Ардаггера напомнили ей два черных омута, и девушке казалось, что ее вот-вот затянет внутрь.

- Я готов не просто убить его, а разрезать по кусочкам, чтобы он был жив до последней минуты и чувствовал боль, - после длинной паузы произнес дан, причем в его голосе впервые сквозила неприкрытая злоба.

Леми ощутила липкий страх, ибо Ардаггер оставался силой, которую следовало бояться. И он не преувеличивал - с Байно дан именно так и поступил бы.

- Даже если я тебя попрошу? – сказала Леми, заставив свой голос стать таким же холодным и отчужденным, как и голос дана. Девушке стоило это больших усилий, зато Ардаггер посмотрел на нее с долей уважения, а его уважения добиться было трудно.

- Не знаешь ты, воробушек, за кого просишь, - сказал дан.

Больше они не говорили о Байно.

Наступил вечер. Тени стали длинными, потом солнца не стало видно за кромкой леса. С востока ползли сумерки. Подул северный ветер, принесший речную сырость и неприятный режущий холод.

Они проехали несколько миль по лесу, пока дан не остановил их.

- Спешивайтесь. Спускайтесь к реке потихоньку, но очень осторожно, - сказал Ардаггер и вынул ноги из стремян. – Раймор, ты видишь лучше прочих, пойдешь первым. Картан, возьми, - расстегнув пояс с мечом, дан протянул его Чекану. Леми заметила, что тот взял оружие не за рукоять, не за ножны, а за ремень и держал так осторожно, словно меч мог его укусить. - В бой не ввязывайтесь, если что, уходите через восточные сопки на болота. Если все получится, позову вас мысленно, на малом расстоянии вы должны услышать.

Картан затянул пояс на передней луке, клинок прижал коленом.

Ардаггер оперся на луку, оттолкнулся руками от седла и… Леми не успела заметить, когда превратился дан: спрыгивал с седла человек, а на землю пружинисто опустился огромный черный волк. Встряхнувшись всей шкурой, зверь глянул на Леми, в его глазах блеснули красные огни. Отвернувшись, он сделал бесшумный шаг в сторону и словно растворился в наступающей тьме.

Черный волк бежал по лесу, в сумерках сливаясь с тенями. Самый зоркий человек не заметил бы его: зверь двигался беззвучно и легко, как призрак, только горящие глаза порой выдавали его; на секунду-другую темный силуэт с красными глазами показывался из тени и снова исчезал. Наконец зверь замедлил бег, шагом вышел на опушку и остановился, принюхиваясь.

Ветер усилился, и это было хорошо. Он заглушал звуки.

Волк вскинул голову, втянул широкими ноздрями сырой вечерний воздух, и шерсть вдоль его хребта встала дыбом, поскольку он почуял врагов. Он мог точно сказать, сколько их и где находятся. Слева у подъезда к мосту, вернее, к месту, где раньше стоял мост, – около полутора сотен, справа, у тропок, - шестеро часовых, стоят парами. Зверь лег на траву, мокрую от вечерней росы, и замер в ожидании. Острые уши повернулись в сторону основного отряда – волк слышал все звуки, включая негромкие переговоры.

Шерсть на его загривке улеглась, но снова встала, когда он услышал голос командира отряда, отдававшего распоряжения. Зверь подполз ближе и застыл, закрыв глаза из опасения, что кто-нибудь может заметить их свечение. Он находился близко от отряда, воины чувствовали, что рядом с ними сгустилась тьма, тени стали чернее, а воздух холоднее, но никто из них не мог разглядеть волка. Однако, будь Ардаггер в человеческом облике, его заметили бы, да и почувствовали его присутствие значительно раньше. Облик зверя стал для него великолепной маскировкой, на что он и рассчитывал.

Дан ждал, пока волчьи уши не услышали частый перестук копыт, и вылетевший из темноты всадник прокричал, что милей ниже через брод на другой берег пытается перебраться отряд. Как дан и предполагал, Байно забрал с большую часть воинов и поскакал к броду. У старого моста осталось около сорока солдат, они больше смотрели в ту сторону, куда уехал их командир, чем следили за рекой. Ардаггер отполз, вскочил и побежал к тропе, которая вела к реке.

Первый часовой не успел вскрикнуть, когда черный, жарко дышащий зверь прыжком сбил его с ног и вырвал горло. Громкое шуршание камыша под ветром помешало стоящему спиной напарнику вовремя отреагировать, и волк убил его так же быстро и почти бесшумно. Магию не применить - Байно моментально почувствует волшебство Харда и примчится сюда, а дан уже устал.

Он еще сумел в волчьем облике подкрасться ко второй паре часовых, ему еще хватило сил на два прыжка, потом Ардаггер принял человеческое обличье и застыл на траве, прислушиваясь.

Шум ветра и громкое шуршанье камышей. И далеко чуть слышные шаги. Два шага - остановка. Два шага - остановка.

Его не слышали. Его не почуяли.

"К РЕКЕ! - мысленно крикнул он. - БЫСТРО!"

Слабый отклик словно кольнул мозг иглой.

Поднявшись, Ардаггер пригнулся и скользнул по берегу затона, скрываясь за камышами. Он всматривался в ночь, опасаясь пропустить, не заметить, не почуять врагов.

Ему повезло. Либо его не ждали со стороны Веррая, либо Байно, не отличавшийся предусмотрительностью, не стал растягивать цепь часовых вдоль берега.

Впереди послышался плеск. Ардаггер не без труда разглядел темные силуэты трех всадников, они спешили, но не суетились, спокойно заставляя лошадей войти в воду.

Ардаггер зашел в реку сам и поплыл.

- Я здесь, - сказал он, догнав Леми.

- Слава богу, - вырвалось у девушки.

Протянув руку, дан ухватился за гриву ее коня.

Река была узкой в этом месте, лошади скоро пошли по дну. Отпустив гриву, Ардаггер шагал рядом с конем. Вода доходила ему до груди. Дан смотрел на близкий берег, и Леми услышала, как он прошептал:

- Наконец-то дома.

Во главе сотни воинов Байно домчался до брода. Дозорный не солгал – действительно, через реку переправлялся небольшой, человек в тридцать, отряд. Байно крикнул наемникам, чтобы они остановились, но те, поняв, что незаметно перебраться не удалось, стали шпорить коней, и лошади, высоко подбрасывая ноги, понеслись по мелководью.

Выругавшись, Байно рванул наперерез. Его воины на свежих лошадях мчались за ним, настигая наемников. Те выхватили мечи, закипел бой. Шансов у наемников не было: их взяли в кольцо, оставалось либо отбиваться, либо сдаваться. В довершение всего на противоположном берегу, где находились дозорные Харда, замелькали огни факелов - привлеченные шумом, к берегу скакали всадники из владений темного дана. Среди них нашлись отличные стрелки, которые открыли стрельбу из луков издалека, и многие воины скатились в черную воду, утыканные стрелами.

Добив наемников, Байно отвел воинов на свой берег. Тотчас прекратилась стрельба, но конные хардийские стрелки не спешили покидать берег. Байно ждал, ждал и командир воинов Харда.

Наконец саанар услышал донесшуюся с противоположного берега команду, часть всадников покинула брод. Выждав немного, Байно приказал воинам вынести на берег тела погибших, что те и сделали. Всадники Харда наверняка догадались, чем занимаются противники, но стрелять не стали. Их командир спросил из темноты:

- Что у вас там за суматоха, Байно? Хочешь вернуться в Хард?

По голосу Байно узнал Шайни.

- Это не станет даже моим последним желанием! – крикнул саанар. – Вы помогли перебить людей, которые хотели перебраться к вам!

- Бедняги, - отозвался Стрелок, явно не поверив. – Твоих-то много полегло?

- Какое твое дело?! – рявкнул Байно, потерявший в ночной стычке два десятка убитыми.

После его ответа над рекой полминуты стояла тишина, потом выпущенный арбалетный болт царапнул плечо Байно, так Шайни по-своему предупреждал насчет возможности быть повежливее. Он не промахивался из своего арбалета ни днем, ни ночью. Байно про себя помянул нехорошим словом и самого Шайни, и мастера, создавшего ему дальнобойный арбалет. Имя мастера частенько упоминали и люди, и гномы, и эльфы: Бартог из Харда в тридцать семь лет был известен всему миру как непревзойденный изобретатель боевых машин, диковинных устройств и удивительных сплавов.

- Змей! – сказал Байно и вскрикнул от боли.

Следующий болт пробил ему руку. Выдернув стрелу, саанар скомандовал своим людям отойти. Те отошли к лесу, неся с собой убитых, и хотя Шайни легко мог убить троих-четверых, стрелять он не стал.

Оказавшись в безопасности, Байно взглянул на раненую руку. Кровь не текла, но затягиваться рана начнет минут через пятнадцать-двадцать, пока приходилось терпеть боль.

- Командир, - подошел к нему один из воинов. – Эти везли письмо.

Он протянул Байно подмокший лист бумаги. Саанар взял письмо здоровой рукой, зажег крошечный волшебный огонек, ибо не настолько хорошо видел в темноте, чтобы разбирать мелкие буквы, и начал читать. Не расплывшимися в воде чернилами было написано:

«Здравствуй, Байно!

Хотя я нисколько не желаю, чтобы ты здравствовал, и ты прекрасно знаешь почему. Как бы мне хотелось встретиться с тобою сегодня лицом к лицу, но, увы, нельзя. Однако я очень надеюсь на такую встречу в будущем.

Когда ты будешь читать эти строки, я буду находиться за рекой, в двух днях пути от замка. Байно, я нанял этих людей для того, чтобы они перебрались в Хард через брод, потому что сам собираюсь переплыть Дешерд милей выше, у старого моста. Спасибо, что действовал именно так, как мне нужно.

Кроме того, ты наверняка потеряешь своих людей, чему я очень рад.

Благодарю, мой друг, за бескорыстную помощь в переправе».

Дочитав до конца, Байно в бешенстве скомкал бумагу и швырнул письмо на землю. Дан выставил его дураком, и Байно поклялся, что всякое живое существо, хорошо относящееся к Ардаггеру, умрет от его руки.

Глава 10. Хард

В мокрой одежде холод пробирал до костей, Леми чувствовала, что зубы вот-вот начнут выбивать барабанную дробь. Ее спутники, однако, не замечали пронизывающий северный ветер, они были счастливы, ибо если Леми попала в страну, которую совсем не знала, то Ардаггер с саанарами вернулись домой, и сейчас девушка впервые увидела в дане Повелителя. Его движения стали уверенными и величественными, а когда он подошел к Леми, она заметила, как изменилась его осанка. Перед ней стоял король, император, владыка, кто угодно, но не тот измученный человек, который постучал когда-то в двери ее дома.

Картан протянул дану меч, старательно избегая касаться клинка, и Ардаггер затянул пояс. Рукоять Грэмина, покрытая серебром, но изрядно поцарапанная и принявшая темно-серый оттенок, посветлела. В полной темноте звездой сверкнуло навершие. Меч тоже вернулся домой.

- Теперь, - сказал Кэрхед, привычно сдвинув клинок, - позовем коня. Лаклато!

Стало настолько тихо, что заложило уши. Леми затаила дыхание, но ничего не произошло.

Ардаггер зашагал вдоль берега, вниз по течению. Саанары тронули коней. Подождав немного, Леми решила, что на сей раз у дана ничего не вышло. Она взяла поводья, и в эту секунду черный вихрь закружился у воды. Из вихря длинным прыжком выскочил редкой красоты вороной конь, и Леми тихо ахнула, узнав в черном красавце ту самую лошадь, которая приснилась ей в трактире тетушки Сарины. На коне не было ни седла, ни узды, но это Ардаггера не смутило: взявшись за холку подбежавшего вороного, он одним движением запрыгнул на спину лошади.

- Твой, конечно, – утвердительно произнесла Леми.

- Да, - подтвердил Кэрхед и, наклонившись, потрепал вороного по шее. – Мой Лаклато.

Тут дан посмотрел на Леми и произнес какое-то шипящее слово, после чего одежда девушки мгновенно высохла.

- Спасибо, - поблагодарила Леми. – Почему ты не позвал коня раньше?

- Позвать его я могу там, где велика моя магия, - отозвался дан и тронул коня. – Едем; нас ждут.

Навстречу выехал из-за излучины большой отряд. Свет факелов бросал размытые блики на вороненые шлемы и кольчуги, поблескивали острия копий и обнаженные клинки мечей. Всадник, ехавший впереди, вгляделся в Ардаггера и сильно выслал коня, так, что лошадь одним прыжком подскочила к Лаклато.

- С возвращением, Хозяин, – проговорил командир отряда.

- Шайни, - сказал Ардаггер. – Раймор сказал, что на границе распоряжаешься ты.

Стрелок кивнул.

Шайни привлекал внимание стройностью фигуры, удивительно ладным сложением. Подъехав ближе, Леми при свете факелов хорошо рассмотрела его глаза - серые, живые и внимательные, ответившие на ее взгляд спокойным и пристальным взором, - а в уголках глаз притаились незаметные светлые усталые морщинки, и Стрелок производил впечатление измученного тяжелой работой.

Было, однако, в его взгляде нечто, не понравившееся Леми.

Шайни не разглядывал ее так внимательно, как она его, но удивился интересу незнакомой девушки. Он коротко поклонился ей, бросив быстрый запоминающий взгляд, и снова посмотрел на Хозяина. Насколько Леми могла заметить, под темно-зеленым плащом, скрывавшим фигуру Шайни, не поблескивали доспехи. Но он был вооружен мечом, а за спиной висел арбалет.

- Я разговаривал с Байно… - не подумав, сказал Стрелок и осекся, подавшись в сторону, словно опасаясь, что Ардаггер ударит его.

Кони Ардаггера и Шайни ступали нога в ногу. Дан и саанар ехали рядом, так, что левым стременем Стрелок изредка задевал сапог Ардаггера. Когда саанар пересказал разговор, Ардаггер сумрачно кивнул.

- Тебе не стоило разговаривать с ним, - проговорил дан. – Надо было стрелять.

- Я стрелял, - кашлянув, сказал Шайни. – И пробил ему руку.

- Только-то? – сухо спросил Кэрхед.

Стрелок мог бы напомнить Хозяину, что убить Байно при нынешних обстоятельствах невозможно, поскольку стрелу сразу вытащат, и рана саанара затянется. Но он понимал, что дан все это отлично знает, и «только-то?» вырвалось у него от досады, поэтому Стрелок просто не ответил. Дальше они ехали молча, но Леми решилась нарушить мрачную тишину. Догадавшись, что Шайни - саанар, она собралась с духом и сказала:

- Ты бы представил меня своему саанару, Ардаггер.

- Прости, - произнес дан. – Стрелок, это Леми.

- Мое имя Шайни, - сказал саанар, глянув на девушку – глаза его светились, как у ночного хищника. – Еще меня называют Стрелок и Охотник.

Он снова посмотрел на Леми пристально, внимательно. Перевел взгляд на Хозяина.

Неужели искра?

Дан еле заметно кивнул и остановил коня, обернулся, увидел, что отряд пограничников следует за ними, машинально посмотрел на противоположный берег Дешерда. В темноте там угадывалось слабое движение. Шайни тоже глянул в сторону Кельфа. Нахмурился.

- Мне остаться на границе? – спросил он.

- Нет, зачем же, - раздумчиво проговорил дан. – Кто здесь из драконов? – осведомился он так тихо, что услышал его только Стрелок.

- Эннер, Бьер и Мьёнер, - ответил саанар. – По очереди. И я отправил бархов на Сторожевую дорогу и в Радужную Долину. Отправил всех, их мало осталось.

- Хорошо, что они там, - кивнул старший создатель. – Неспокойно мне.

- Дагано мы потеряли, контроль над Долиной тоже, - согласился Шайни.

- Дело не в Дагано, - Ардаггер раздумывал. – Что-то зреет на юге. Еще в лабиринте я почувствовал какие-то изменения, всплески энергии, относительно слабые, но лабиринт живет своей жизнью, кто знает, что он выкинет.

Стрелок молчал, не мешая Хозяину размышлять.

Остальные, включая Леми, держались поодаль.

- Для начала все же поедем в Хард, - решил старший дан. – Оставь отряд на границе, назначь командиром толкового человека. Прикажи, чтобы обо всех происшествиях, слухах, тем более, фактах, сообщали лично мне.

- Само собой, - сказал Стрелок.

- Что ж, мы поедем шагом, догонишь, - и Ардаггер, тронув коня, сделал знак Леми и саанарам следовать за собой.

Пока воины Харда приветствовали вернувшегося Хозяина, на другом берегу реки Байно мрачно наблюдал, как кавалькада всадников, плохо освещенная редкими факелами, удаляется за холмы.

Саанар печально вздохнул и подозвал одного из воинов. Тот явился, ведя в поводу рослого коня.

- Скачи в Оннелан, Айнари, - приказал гонцу Байно. – Скажи, что Ардаггер смог попасть в Хард.

Гонец сел в седло, и конь под ним взял с места галопом. Некогда этот скакун принадлежал Вутанду - созданный магией создателей, он был неутомим.

К вечеру следующего дня гонец будет в Оннелане.

Вставало солнце.

Леми с любопытством разглядывала окрестности. Она ожидала увидеть черную выжженную пустыню, на деле оказалось не так. Широкая тропа, по которой они ехали, вилась между невысоких холмов, зеленых от молодой травы. На западе рос лес, и вот он не то на самом деле был черным, не то казался таким из-за падающей на него тени большого облака. Леми подъехала к Картану и, указав на запад, спросила, что там за лес.

- Пограничный, - ответил саанар.

Холмы становились все ниже и плавно перешли в равнину. Далеко на горизонте протянулись синие изогнутые линии гор – они представляли собой две вытянутые подковы, на западе и на востоке. Картан объяснил, что горы эти так и назвались – Западная и Восточная подковы. Он добавил, что в этих высоких горах есть два места, друг против друга, где горы пониже, и тогда можно видеть, как в окно, восходящее или заходящее солнце. То место, что в Восточной подкове, называется Восточными Воротами солнца, а в Западной подкове – разумеется, Западными Воротами. А еще Картан добавил, что, когда он стоял на пике Аунара – горы Западной подковы, он видел, как медленно восходит солнце на востоке, бросая лучи сквозь Восточные Ворота, причем между обеими подковами простирались Реджибей, Гардаэр, Приозерная равнина – огромное расстояние.

- Красивее этого восхода я не видел ничего, - закончил Чекан.

- Если ты соберешься на Аунар, возьмешь меня с собой? – робко спросила Леми.

- Лучше вам отправиться с Хозяином, – ответил Чекан. – Эти горы – его творение.

Дан ничего не говорил, и тем неожиданнее было для Леми услышать: ты избегаешь разговаривать со мной. Я в чем-то провинился? Девушка вскинула голову и глянула на Ардаггера. Тот по-прежнему молчал, зато губы сложились в насмешливую улыбку.

- Значит, ты… - начала было Леми.

…Читаю мысли? Так и есть. Однако не говори, что тебя это удивляет.

- Нет, - тихо ответила девушка. – Я догадывалась.

Хорошо. Но ты не ответила мне. Почему теперь ты предпочитаешь расспрашивать Картана?

- Тебя что-то беспокоит, - сказала Леми.

- Помнишь путь в лабиринте? - спросил Ардаггер вслух.

- Смутно, - отозвалась девушка. – Неприятное место.

- Согласен, - кивнул дан.

- Мне было там страшно, - призналась Леми. – Особенно рядом с тем провалом, и еще мелькнул переход… в мутной пелене, за ней как будто тени двигались.

- Провал я знаю, а на переход не обратил внимания, - проговорил дан. – Да, что-то происходит в лабиринте. Впрочем, мне не справится с его магией, но будем иметь юг в виду.

Айнари, гонец Байно, надеясь быстро миновать расстояние между Кельфом и Оннеланом, давал себе минимум необходимого отдыха. Вначале справа серебристой лентой вился Вальдхор, уходили в сторону темные вершины Трех Стражей и снежные шапки гор Долинного Пояса. Впереди показался высокий обрывистый берег Данова Трона, за ним красно-золотым пятном высветился Осенний лес. Скоро должен был появиться Оннелан. Вот сверкнули далекие белые стены светлого замка, они постепенно приближались. Наконец конь влетел в открытые ворота. Гонец спрыгнул, бросил поводья эльфам и побежал в замок.

Он хорошо знал расположение залов Оннелана, знал, где могут быть даны, бросился туда, но встретил Линнель в первом же переходе.

- Плохие вести, Айнари? – догадалась она. - Кэрхед сумел проехать в Хард?

- Верно, - озадаченно проговорил Айнари.

- Через Кельф? - вздохнула Линнель.

- Да, - подтвердил гонец.

- «Слишком очевидно», - ядовито повторила она слова младшего брата и снова вздохнула. - Сами себя перехитрили

- Есть еще новости. По пути я заглянул в Веррай, застал там Альфарада, и он приказал передать вам: когда он ехал через Дагано, то понял, что накануне в развалинах побывал Кэрхед.

Линнель вскинула голову, тревожно глянула на гонца.

- Альфарад – хороший следопыт, - проговорила она. – Он наверняка понял, что делал Кэрхед в Дагано. Да?

- Да, - ответил Айнари. – Он убил Белого Волка.

Линнель долгое время молчала, покачивая головой, потом сказала:

- Этого не может быть. Чтобы Ардаггер убил старейшину бархов… - она не заметила, что назвала брата по имени, хотя обыкновенно именовала его по прозвищу.

- Так сказал Альфарад, - виновато произнес гонец.

Создательница мира застыла в недоумении. Как и Альфарад, она не могла понять, что произошло с Ардаггером, если тот убил старого друга.

До Харда оставалось немного. Леми специально выехала на небольшую возвышенность, чтобы увидеть громаду черного замка. Замок был грандиозен, но при своих размерах казался невесомым, и даже мрачный черный цвет не мешал ощущению воздушной легкости. «Хотя, - подумала Леми, догоняя Ардаггера, - может, так кажется издалека».

Внезапно на верхушке донжона загорелся ослепительно яркий огонь, словно на маяке. Леми поняла, что их заметили и приветствуют.

Навстречу из Харда выехал всадник на прекрасном коне. От ворот он рванул галопом и лихо осадил лошадь, подскакав вплотную к Лаклато. Ардаггер ждал, наклонив голову, чтобы скрыть улыбку.

- С возвращением, Хозяин, - весело сказал всадник. – Вот мы вас и дождались.

Случайно или намеренно он закрывал дорогу, сдерживая горячего коня, который ни секунды не стоял спокойно, танцуя под седоком. Дан сидел на Лаклато, не делая попытки продвинуться вперед. Всадник продолжал:

- Мы знали, что вы вернетесь, в конце концов, и мы…

Дан прервал его речь, тронув коня.

- Думаешь, Харстэй, - неторопливо заговорил Ардаггер, - пока ты произносишь приветственную речь, Бонтарх успеет навести порядок в замке?

От неожиданности Леми фыркнула, Харстэй же не смутился. Он ловко развернул скакуна, поставив бок о бок с Лаклато. Саанар от души улыбнулся; его белые ровные зубы блеснули в полумраке.

- Хозяин, - вежливо сказал Харстэй, - в Харде практически полный порядок…

- Оставь! – в медленной речи дана внезапно прозвенел металл, и Харстэй притих. - Я вас хорошо знаю. Если за время моего отсутствия Табар не разнес подвалы - это чудо.

- Не разнес, - проговорил саанар. – Но пытался.

Леми держалась на полкорпуса позади и слышала разговор. Она чувствовала, что как бы ни храбрился этот саанар, как свободно бы ни держался, как бы смело ни шутил - он побаивается Ардаггера.

Они приближались к Харду, и чем ближе подъезжали, тем сильнее запрокидывала голову Леми, чтобы увидеть верх центральной башни с ослепительным огнем.

Какой огромный замок.

Хард окружал глубокий ров, наполненный проточной водой, причем вода, отражая стены, тоже казалась черной. Леми еще раз окинула взглядом замок и поняла, что он способен выдержать любую осаду. Стены Харда своей чернотой и гладкостью напомнили ей стены лабиринта, и девушка невольно задалась вопросом, не из одного ли материала возведены эти два сооружения.

Нет, не из одного, услышала она, стены Харда я строил из расплавленного гранита, а из чего создан лабиринт, не знает никто.

Леми тряхнула головой. Ощущение было странное: голос словно раздавался в голове, красивый голос Ардаггера; он не менялся, когда дан говорил не вслух.

Тем временем всадники подъехали к подъемному мосту. Ардаггер ехал первым, выпрямившись, развернув плечи – Хозяин возвращался домой. Копыта Лаклато гулко застучали по бревнам. Конь Леми двинулся следом сам, не дожидаясь, пока хозяйка сообразит выслать его вперед. За ними поехали остальные, и рядом с Леми оказался Шайни.

Леми не знала ничего про этого саанара, хотя и опасалась его, однако ее опасения основывались на интуиции. Девушка чувствовала в нем нечто страшное, сродни тому ужасу, который она иной раз испытывала, наблюдая за Ардаггером. Ни Раймор, ни Картан, ни Харстэй не вызывали у нее желания держаться подальше, а Шайни вызывал, причем он не был ей неприятен. Потом, когда Леми задумалась над этим, она поняла, что насторожил взгляд Стрелка – полный глубокого равнодушия взгляд смерти.

Неужели Шайни мог стать одним из создателей мира? Леми была уверена, что он предназначался разрушать, и когда позже она поговорила с Ардаггером, то убедилась в своей правоте – дан рассказал, что Стрелок редко создавал, обычно он разрушал то, что нуждалось в полной переделке.

Один из тех немногих, кого действительно следовало бояться, ехал по левую руку от Леми. Они проехали подъемный мост и оказались в узком, запираемом с двух сторон коридоре. Леми мельком глянула на стены и оценила их толщину.

Приехавшие попали во двор замка. В его наружный двор, как поняла Леми, потому что увидела прямо перед собой вторую стену, выше той, которую они миновали. Эта стена оказалась пятиугольной, в отличие от четырехугольной внешней стены. Каждый угол заканчивался круглой башней. Башня, перед которой они остановились, называлась Привратная. Ее ворота были открыты нараспашку, решетка поднята, а над воротами серебрились буквы надписи. Леми удивилась, когда сумела ее прочесть, а больше удивилась ее содержанию. Надпись гласила: «Добро пожаловать в Хард». «Да, - заметила про себя девушка, у Ардаггера своеобразное чувство юмора».

Почему я легко прочла это, почему я вообще разбираю незнакомый язык, внезапно подумала Леми и поймала веселый взгляд Ардаггера.

Следовало сообразить гораздо раньше, отчего ты понимаешь нас, воробушек.

Спасибо, создатель мира, не надо изучать языки.

Проехав мимо салютующих обнаженными мечами солдат, затем через ворота Привратной башни, они оказались во внутреннем дворе замка. Там Бонтарх выстроил гвардию Харда, и девушка поразилась этому впечатляющему зрелищу. Воины в вороненых кольчугах, верхом на могучих конях, одновременно выхватили мечи из ножен. Бонтарх Костолом, рыжий детина в черных доспехах, но без шлема, замер на правом фланге этого строя. Ардаггер оглядел воинов, махнул рукой, разрешая саанару отпустить их, и подозвал Бонтарха.

- Раймор, - обернулся дан. – Покажи Леми Хард и комнату Ламико. Леми, прости, надо сделать распоряжения.

Леми кивнула в знак того, что понимает, и спрыгнула с седла.

- Кто в Ахоре? – услышала она голос Ардаггера, когда шла за Раймором в центральную башню.

Ответа она не расслышала, потому что Раймор спросил:

- Начнем с комнаты или с интересного?

- С интересного, - улыбнулась Леми.

Саанар привел ее в библиотеку. Помещение, которое она занимала, заставило Леми еще раз подивиться размерам башни. Целый этаж старший дан отвел под книги.

Узкие окна давали немного света, но позволяли разглядеть ряды фолиантов. Книги, книги, книги от пола до потолка вдоль круглых каменных стен. Старинные, пергаментные, в деревянных коробах, более новые, бумажные, переплетенные в сафьян.

- Вы делаете бумагу? – спросила Леми.

- Почему бы нам ее не делать? – раздался из тени незнакомый голос.

В библиотеке находился человек, которого Леми до того ни разу не видела. Длинный, худой, темноволосый, он стоял у стены, скрестив руки на груди, и улыбался.

- Бартог, - представился он, подойдя. – Оружейник Харда.

Девушка назвалась.

- Когда ты приехал? – спросил Раймор.

- Неделю назад, - отозвался Бартог. – Потянуло в Хард. Вот думаю, пойти поздороваться с Хозяином или подождать, пока он приведет в чувство Табара.

Они разговаривали дружески, как равные.

- Лучше подожди, - сказал саанар и обратился к Леми. – Первое интересное место в Харде вы увидели. Пойдем в следующее?

Бартог остался в библиотеке, а Раймор привел Леми в оружейную.

- Королевство Бартога, - усмехнулся саанар. – Удивительно, что мы встретили его не здесь.

Наверное, оружием Харда можно было снабдить небольшую армию. Леми с любопытством потрогала рукояти мечей, попробовала поднять боевой молот, прикоснулась к отполированному древку длинного копья с серповидным наконечником. Посмотрела на темные от смазки кольчуги, на легкие шлемы, обратила внимание на стоящее в углу точило, работавшее от ножного привода и что-то вроде токарного станка с таким же принципом действия.

- Это придумал Бартог, честь ему и хвала, - сказал Раймор.

- Он талантлив, - заметила Леми.

- Если не гениален, - кивнул саанар. – Цех бумажников в Миттале тоже его рук дело, - Раймор вдруг замер и проговорил: - а ведь я болван, Леми. Вы голодны?

- Да… вроде нет, - Леми удивилась вопросу и задумалась, вспоминая, когда она ела.

В трактире Сарины? Нет, позже в пересохшем русле Ивра она что-то жевала, не то сухарь, не то засохший сыр. А голода не чувствуется, усталость – да, ощущается немного.

И нет удивления, мир Ардаггера воспринимается как нечто обычное.

- Точно не голодны? Припасы гарнизона в угловой башне, кухня там же, можем пройти туда, - предложил Раймор. – Через крытый переход тут рядом.

- Нет, я совершенно не хочу есть, - сказала Леми. – И… Раймор, можно попросить тебя говорить мне «ты»? Как-никак я твоя младшая и самая любимая сестра, - напомнила она саанару слова, сказанные Сарине.

Усмехнувшись, Раймор кивнул.

- Знаешь, сестрица, - сказал он, не убирая усмешку с красивого лица, - покажу я тебе один портрет. Пойдем ко мне.

Они поднялись по винтовой лестнице под самую крышу, и Раймор распахнул дверь.

Войдя, Леми не увидела ничего особенного. Необходимая мебель в виде двух шкафов, кровати, стола и кресел. Зеркало рядом с большим окном… Леми задержала взгляд на окне, очень широком, что было нехарактерно для башни Харда, и вдруг осознала: это не окно, а картина. Ее и делали с намерением создать впечатление окна, и только вглядевшись и увидев, что далекий лес неподвижен, облака на небе застыли, а вода в реке не течет, становилось понятно, что все это нарисовано.

- Потрясающе, - с искренним восхищением сказала девушка.

Саанар пристально смотрел на Леми, ероша волосы:

- Спасибо.

Он подошел к огромному шкафу, открыл скрипнувшую дверцу, долго искал что-то в темных недрах и вытащил картину в тонкой деревянной рамке. Смахнув рукавом пыль, Раймор поставил картину на столик у стены, так, чтобы на нее падал свет из окна.

Леми подошла ближе, всмотрелась и узнала в изображенном на портрете человеке Ардаггера.

Источник освещения располагался позади, и волосы дана казались наполненными светом, зато лицо оставалось в тени. Тени делали лицо дана угрюмым, если не злым, и будто этого было мало, сведенные брови бросали на глаза еще одну тень. От взгляда этих глаз, в которых отблесками пламени горели алые огоньки, мороз подирал по коже. У губ собрались жесткие складки, говорящие о решительности и жестокости, - создавалось впечатление, что Ардаггер вот-вот отдаст приказ войскам выступать. Дан был в вороненых доспехах, но они поблескивали, и ощущения сплошной черноты не возникало.

- Ого, – прошептала Леми.

Так передать характер способен редкий художник.

- Хозяин этот портрет не любит, - заметил саанар, убирая картину в шкаф, и, обернувшись, пояснил: – лучше спрятать с глаз долой. Да, Леми, - Раймор прикрыл дверцу шкафа, - не говори никому, что его видела.

- Не скажу, - обещала девушка.

- А теперь я провожу тебя в твою комнату, - сказал Раймор. – Раньше в ней жил Ламико, он погиб в Дагано пять лет назад. Это тебя не смущает?

- Нисколько, - в сопровождении Раймора Леми вышла на площадку к лестнице. – Он тоже саанар?

- Да, - отозвался художник Харда. – Хороший был… э-э-э-э, ладно, пусть будет человек. И как создатель тоже был хорош.

- Неужели существуют плохие создатели? – улыбнулась Леми.

- Мы разные, - сказал Раймор, начиная спускаться по каменным ступеням. – У Шайни, например, силища огромная, а творить не дано. Может, конечно, что-то сделать, но с диким напряжением. Или Кайт… о, сколько за ним переделывали, Ламико, помню, ругался, говорил, что попросит Шайни пристрелить его. Или Харстэй, если выпивал, такое творил – лучше не вспоминать. А Финнар с Изанхаром чуть Радужную Долину не сожгли. Я первый раз слышал, как кричит Линнель.

- То есть, мир вы создавали вместе? – удивилась Леми. – Финнар и… второй… они не в Харде, да?

- В Оннелане, - сказал Раймор. – Конечно, на первых порах мы работали вместе. Нам сюда.

Они спустились на два этажа, и Леми снова ощутила, насколько огромна центральная башня Харда.

Саанар кивнул на арочную дверь, крепко сколоченную из дубовых досок, покрытых темным лаком. Ручка и петли были бронзовые.

- Эта комната будет твоей, - сказал Раймор.

Леми медлила входить. Изучая башню, она не заметила ни печей, ни каминов.

- Зимой тут не холодно? – спросила девушка.

- Хороший вопрос, - хмыкнул саанар. – Хард – единственное место на севере, где работает магия, поэтому не замерзнешь. Да, там есть вторая комнатушка, в ней ванна, вода в ней всегда чистая и горячая. Я тебе еще нужен?

Леми отрицательно покачала головой, и саанар ушел.

А девушка вошла в комнату.

В покоях царил полумрак, свет едва пробивался сквозь стекла единственного узкого стрельчатого окна, однако девушка заметила всюду идеальный порядок – мебель в аккуратных чехлах, кругом ни пылинки.

На кресле лежали сумки с ее вещами - кто-то позаботился. Леми выкупалась в ванне, сняла покрывало с кровати и с удовольствием легла. Кровать оказалась удивительно мягкой, на такой бы спать и спать, но сон не шел.

Хард ей нравился.

Строгий замок. Без пышности, без украшений, просто крепость, однако какая же красивая. И стены вроде бы изнутри светятся, слабо-слабо, едва различимо.

Она приподнялась на локте.

Да, ей не показалось. Стены давали слабый свет, впрочем, подсвечник с двумя-тремя свечами не помешает, и гобелен на стене смотрелся бы. Картину какую-нибудь можно у Раймора попросить, жилище надо обустроить. И часы! В этом мире есть часы?

Должно быть, есть.

Леми взбила подушки и легла поудобнее.

Захотелось спать.

Прежде чем заснуть, она подумала, что в замке пахнет мореным деревом, как на Темном берегу, как у озера Энаан. Ощутимый, терпкий, стойкий запах. Неужели его никто не замечает?

Отмахнувшись от этой мысли, девушка заснула, и ей приснился неприятный сон. Она увидела себя в незнакомом месте – в небольшом зале, перекрытом зеркальным сводом и освещенном широкими окнами. Леми шла через этот зал по полу из разноцветного мрамора, и даже во сне она знала, что зал проходной. Зачем-то она спешила, поэтому не смотрела по сторонам.

Внезапно рядом с нефритовой колонной ей почудилось движение, и Леми успела вскинуть голову, чтобы краем глаза уловить в полутьме вспышку странной серебристой молнии. Тут же рядом со светлой молнией сверкнула молния черная, раздался звон, посыпались искры, Леми ощутила резкую боль.

Она прижала ладонь к левому виску и проснулась, с удивлением обнаружив, что действительно прижимает руку к лицу. Ей почудилось тепло от текущей по щеке крови, но, поднеся пальцы к глазам, она не обнаружила крови на них. Боль тоже не чувствовалась, и Леми глубоко вздохнула.

Это был только сон, хотя странный, неприятный, заставивший Леми задуматься. Она поднялась, посмотрела в окно, солнце стояло низко, было предвечернее время, а значит, спала она едва ли полтора часа.

Леми вынула из сумки одежду. Любимое зеленое платье безнадежно измялось, у блузы каким-то образом порвался рукав, на юбке обнаружилось жирное пятно, пришлось снова натянуть брюки и рубашку. Интересно, где тут живут портные?

Стук в дверь вывел ее из раздумий. Леми наскоро расчесалась и разрешила войти.

Вошедший Ардаггер успел переодеться, и Леми, которая привыкла видеть его в одежде своего мира, он показался чужим.

Впрочем, выглядел он нарядным в новых черных брюках, заправленных в черные же сапоги из мягкой кожи, в верхней рубахе (или как она тут называется) длиной до колен, из плотной ткани насыщенного темно-синего цвета, с рукавами до локтей, с вышитым золотой нитью узором по краям рукавов и подолу. Длинные, застегнутые золотыми запонками на запястьях, рукава нижней рубахи были ослепительно белыми.

- Отдохнула? – спросил дан, поправив широкий кожаный пояс с узорчатым тиснением.

- Да, - кивнула Леми. – Ардаггер, мне бы пару платьев поприличнее.

- Хорошо, я отправлю гонца в Гардаэр, - улыбнулся старший создатель. – Через неделю портнихи будут, пока придется потерпеть, а сейчас, воробушек, натягивай сапоги и пойдем.

Леми не задавала вопросов. Она послушно обулась, и вместе с Ардаггером спустилась по винтовой лестнице, прошла через длинный зал, вышла во двор замка, и Леми увидела Харстэя, держащего под уздцы стройного черного коня.

- Лаклато твой, - глянув на Леми, сказал Ардаггер.

Первый сон о вороном коне сбылся, и Леми не знала, благодарить ли дана за столь щедрый дар или рассказать о странных снах и неясных опасениях. Она застыла в нерешительности.

- Спасибо, - опомнилась девушка, сделав шаг к лошади. Обернулась: - как же ты?

- У меня есть другой конь, не хуже, - отозвался дан. – Я хочу показать тебе мою страну, но такое путешествие должно быть проделано на наших лошадях, иначе оно займет много времени

Леми подошла к вороному, села в седло. Харстэй отпустил поводья, и Леми тронула коня. Лаклато двинулся мягкими шагами, пофыркивая. Девушка перевела его на рысь и убедилась, что ход у этой лошадки фантастический: по плавности Лаклато мог дать фору любому иноходцу. Проехав немного рысью, Леми собиралась дать галоп, когда Ардаггер поспешно сказал:

- Выезжай из Харда и попробуй его в поле.

Леми кивнула. За подъемным мостом она ударила каблуками бока Лаклато, и конем словно выстрелили. «Да, - успела подумать девушка, - скорость сказочная». Леми пришлось пригнуться и спрятать лицо, иначе из-за встречного ветра трудно стало дышать. Распластавшись над землей, Лаклато летел таким же ходом, каким несутся борзые за зверем. Леми не видела, какие красивые места проносятся мимо, ветер выбивал из глаз.

Девушка начала набирать поводья, вороной неохотно сбавлял ход. В Хард они вернулись обычным галопом, хотя Лаклато пробовал резким движением головы выдернуть у всадницы поводья из рук, но Леми была настороже и каждый раз пресекала эту попытку. Шерхо научил ее не зевать.

Ардаггер ждал у моста. Он шагнул вперед и, когда Леми остановила коня, взял его за повод.

Леми отдышалась.

- Великолепный подарок.

Без улыбки, но приветливо дан сказал:

- Хорошо, я рад. Не станешь возражать, если я покажу тебе завтра окрестности Харда?

- Конечно, нет, - кивнула Леми и спрыгнула с седла.

Подумав, она спросила:

- Какой у тебя другой конь?

- Хочешь посмотреть? – Ардаггер усмехнулся. – Ладно.

Они вошли в замок. Дан вел Лаклато, конь ласково терся мордой о его рукав, не забывая укоризненно поглядывать на новую хозяйку. Весь вид его говорил: «Я тебе подчиняюсь временно», и надо сказать, Леми это обидело.

Глава 11. Табар

В замке Ардаггер передал поводья Лаклато Харстэю, велел расседлать коня и сообщить всем в Харде, что он выведет Табара. Саанар поклонился и быстро ушел.

Дан провел Леми через длинный зал центральной башни, и девушка удивилась этому: Лаклато с другими лошадьми стоял в конюшне снаружи. «Интересно, - думала девушка, шагая рядом с Ардаггером, - зачем он держит другую лошадь в замке?» Они подошли к винтовой лестнице, Леми вопросительно посмотрела на дана. Не заметив взгляда, тот начал спускаться, и Леми поспешила за ним. Стены Харда на нижних этажах светились сильнее, чем на верхних, давая достаточно света.

Леми приостановилась. Ардаггер обернулся.

- Ты словно бы принюхиваешься, - проговорил он.

- Пахнет мореным деревом, - сказала Леми. - По-моему, дубом.

Ардаггер вспомнил, как она говорила о запахе меда у реки. Он немного удивился тогда, потому что не почуял этот запах.

- Ничего не чувствую, - дан остановился, - а у меня чутье хорошее, поверь. Ну-ка рассказывай.

С огромным облегчением Леми рассказала ему о запахах, которые она ощущала с момента выхода из лабиринта. Дан пару раз переспросил, уточняя, затем сказал:

- Занятно. Видимо, ты воспринимаешь нашу магию как запахи. Не сталкивался с таким. Ну, идем.

Дальше они шли молча, и в абсолютной тишине Леми услышала далекое приглушенное конское ржание.

Лестница вела все ниже, и девушка невольно задалась вопросом, какой глубины этот подземный колодец. Похоже, нижняя часть Харда не уступала по размерам верхней, тем более что Леми заметила, как от нескольких лестничных площадок отходят в стороны длинные коридоры. Свечение стен помогало девушке не спотыкаться.

Около одного хода Ардаггер остановился. Здесь стены не светились.

В его руке вспыхнул и разгорелся желтоватым светом волшебный огонек.

Дан прекрасно видел в темноте, свет был нужен не ему, а Леми.

- Сюда.

Леми шагнула следом, и коридор привел их в тупик.

Пламя и жар, вдруг подумала Леми и удивилась, когда перед глазами возник образ пляшущих языков пламени. Они танцевали, свиваясь спиралями, стремясь принять какую-то форму, взвивались, опадали и становились пеплом.

Леми прислонилась плечом к холодной стене. Девушка не понимала, откуда вдруг появился образ взметающейся огненной гривы.

Дан подбросил волшебный огонь в воздух, и тот повис, освещая каменную кладку, в которую примерно на уровне глаз Ардаггера был глубоко вбит железный костыль, тронутый ржавчиной. На нем висело что-то, что Леми приняла сначала за цепь. Впрочем, это и было цепью, но странной – по форме она напоминала узду.

Ардаггер снял цепь и расправил ее. Ржавчины на ней не оказалось ни пятнышка, синеватая сталь скупо блеснула в тусклом свете.

- Подержи, - сказал дан.

Леми приняла цепь, которая действительно оказалось уздой. Оголовье составляли цепи средних размеров, поводья были сплетены из множества мелких, но очень прочных цепочек. Они были настолько гибкими, что сами переливались в руках. Леми отметила, насколько легка эта странная сбруя.

Пока она рассматривала необычную узду, Ардаггер снял с костыля промасленный кожаный мешок, вынул из него пару перчаток, изготовленных из необычного материала. Поначалу Леми решила, что это кожа, обшитая металлическими бляшками, но, приглядевшись, поняла свою ошибку.

- Что это? – кивнула она на перчатки.

- Драконья шкура, - ответил дан и протянул перчатки ей.

«Драконья шкура, - подумала Леми, - тут водятся драконы, но меня это не удивляет. Меня удивило бы, если бы их в этом мире не было».

Она взяла перчатки.

Толстая кожа, покрытая чешуйками, по прочности напоминающими сталь. Из любопытства Леми примерила перчатки (они оказались велики) и вернула их Ардаггеру. Дан не спешил их надевать. Он протянул левую руку, коснулся стены, и стена тотчас бесшумно разделилась на две половины, одна из них открылась, как створка двери. Изнутри дохнуло жаром и запахом гари, в глубине пещеры метались отблески пламени, но источника огня не было видно.

- Я не снимал шкуру с дракона, раз в жизни они меняют кожу, - пояснил дан, натягивая перчатки. - Подожди пока.

Он забрал у Леми узду, шагнул внутрь, свернул направо, тут же раздалось конское ржание – мощный, яростный звук, подобный реву лесного пожара. Леми почувствовала нестерпимый жар, идущий из каменной пещеры, она отступила и прижалась к стене. Воздух мгновенно стал настолько сухим, что показалось, будто он сейчас загорится.

- Спокойно, Табар, - раздался певучий голос Ардаггера и звон цепи. – Тихо, это я. Леми! Можешь войти, только осторожно.

Если бы Ардаггер пригласил менее настойчиво, Леми бы не пошла. Но убедительность просьбы создателя незаметным образом переходила в непреложность приказа, и девушка с немалыми предосторожностями вошла в помещение. Жара там стояла, как в печной топке, воздух дрожал, напоминая летнее марево.

С трудом вдохнув обжигающий легкие воздух, Леми смотрела и едва верила глазам. Ардаггер держал под уздцы огромного злобного жеребца огненно-рыжей масти. В глазах скакуна мерцали искры, из ноздрей при каждом выдохе шел едкий густой дым, грива потрескивала и вихрилась, как языки огня.

Ощерив зубы, жеребец всхрапывал, из пасти его вырывалось пламя. Но если существует на свете страшная, ужасающая красота, то этот конь воплощал именно такую красоту. Он был страшен и прекрасен одновременно.

- Табар, - пояснил Ардаггер. – Мой боевой конь. Оставил его здесь перед поездкой в Дагано, думал еще поработать над ним, да не судьба. Магия уже застыла.

- Пламя и жар, – проговорила Леми.

Конь повел на нее огненным глазом, ударил копытом.

- Ох, хорош, - выдохнула девушка.

- Я немного успокоил его, - сказал дан, – но хотелось бы проехаться на нем. Сможешь вернуться одна?

Леми кивнула, не сводя глаз с коня.

- Прекрасно, - продолжал Ардаггер. – Скажи Харстэю, пусть проследит, чтобы во дворах никого не было.

- Конечно, - сказала Леми и быстрым шагом вышла из этого пекла.

В замке она застала суматоху. Конюхи поспешно заводили недокованных лошадей обратно в конюшню, сменившиеся дозорные торопливо пересекали открытое пространство, солдаты поднимались по лестницам на стены.

По приказу Харстэя караульные настежь распахнули ворота Привратной башни.

Наступила тишина, которая длилась недолго.

Целая секция стены на блоках со скрипом отъехала в сторону. Леми наклонилась, схватившись за перила, и увидела, как открылся вход в глубокий подвал. Нутро подвала было освещено неровным оранжевым пламенем, огонь стремительно приближался к поверхности и вырвался наружу в облике Табара.

Ардаггер сидел на нем в седле, окованном сталью, изо всех сил натягивая цепной повод, притянув морду огненного коня к груди, но это не мешало Табару взмывать на дыбы. Поводья натянулись, как струны, и наступило мгновение, когда похолодевшей Леми показалось, будто они лопаются, однако цепь выдержала.

Из пасти Табара тек жидкий огонь, падал на мощенный камнем двор, заставляя камни дымиться. Под копытами вспыхивали и гасли синие огни. Табар ни секунды не стоял на месте, приплясывал, дергался в стороны, приседал на задние ноги. В конце концов Ардаггеру удалось направить его в ворота. Огненный жеребец рванулся из замка, и через короткое время ни коня, ни всадника не стало видно. Исчез постепенно дымный след от копыт.

- Хорошая лошадка, да? - услышала девушка голос Харстэя.

Леми повернулась к саанару:

- Это же… огонь.

- В точку, - сказал саанар. – Огонь, который не сжигает, вся энергия направлена внутрь. За это я уважаю Хозяина, такое создать никто из нас не может.

Леми машинально посмотрела в ту сторону, куда уехал дан.

- Страшное существо, - проговорила она.

Харстэй пожал плечами:

- Привыкайте.

Ардаггер приехал поздним утром. Табар не утомился, пробегав почти сутки, но шел под всадником спокойно, отзываясь на легкое движение корпуса, шенкелей и поводьев. Конь казался остывшим, как остывает в кузне металл, снятый с углей, и даже потемнел, приняв медный оттенок.

Дан спешился у подъемного моста и привел Табара в замок под уздцы.

Теперь, когда огненный конь успокоился, не было нужды ставить его в подвал, поэтому Ардаггер привязал его к стальной скобе, вделанной в стену. Гибкость стальных поводьев позволила сделать это.

Старшего создателя ждал Шайни.

- Бран пришел с юга, - сообщил Стрелок. – Говорит, суета на Эльфийском берегу.

Бран был одним из последних оставшихся бархов.

- Что-то конкретное? – осведомился дан.

- Нет, - сказал саанар и добавил: – Маргол с остальными в Радужной Долине, следят за всеми тропами, у них старый приказ перехватывать одиночных гонцов. Брана я отправил к Дешерду, пусть побудет с пограничниками.

- Разумно, - согласился дан. – Не вызвать ли нам сюда Шэндора? Как думаешь?

С Шайни дан считался больше, чем с другими саанарами, его мнение выслушивал и мог порой изменить принятое решение по совету Стрелка.

- Или вот что, - опередив собирающегося что-то сказать саанара, проговорил Ардаггер. – Отправь гонцов в Фаэран, путь Эрано собирает отряды и отправит к Реджибею, заодно предупреди драконов, чтобы обошлись без своих шуточек.

- Фаэранцы знают, что драконы питаются исключительно магией Реджибея, - напомнил Шайни.

- Потребуй у Эрано три сотни его гвардейцев, - старший создатель пропустил мимо ушей реплику Стрелка. – В Сухое Урочище их пока. И… что еще… стрелков из Гардаэра, тоже сотни три, в прошлый раз они чудесно работали с фаэранцами.

- Стрелки всегда наготове, - скупо улыбнулся Шайни.

Ардаггер хмурился.

- И давай-ка гонца к гномам, - сказал он. – С них и начнем.

- Полагаете, дело будет серьезным? – Стрелок посмотрел дану в глаза.

- Не знаю, - ответил старший создатель. – Лабиринт может выкинуть что угодно и кого угодно, и хорошо, если проблему решат клинки. Магия лабиринта способна нас уничтожить. Помнишь волну?

- Помню, - кивнул Шайни.

Волна магической энергии, накатившая с Темного берега, натворила бед. Ардаггер, Линнель и Лэйано с трудом остановили и рассеяли ее, и хорошо, что тогда они еще иногда работали вместе.

- Кстати, совсем забыл, - Ардаггер ухмыльнулся. – Отправь в Гардаэр человека с поручением привезти хорошую портниху и дай ему денег на ткань. Леми любит зеленый цвет.

- Сделаю, - сказал Стрелок, но медлил уходить.

- Что-то еще? – осведомился дан.

- Да, насчет Бартога, - Шайни явно решил получить ответы на все вопросы. – Вы говорили с ним?

- Разумеется, я с ним говорил и предложил подумать, - отозвался старший создатель.

- Нельзя затягивать, - Стрелок выглядел мрачнее обыкновенного. – Хард ослабел после гибели Кайта и Ламико. Особенно Ламико.

- Дать бессмертие без согласия нельзя, - сказал Ардаггер, - нужно четко представлять последствия.

- Вряд ли нас спрашивали, – заметил саанар.

- Кто знает, как было с нами, - ответил Ардаггер. – Ладно, хватит об этом. Я дал Бартогу время принять решение, лучше его не торопить.

- А Леми? – спросил Шайни.

- С ней будет дольше… - Табар злобно захрапел, и дан на секунду обернувшись, приказал: - тихо!

Огненный конь замер.

- Ей надо освоиться здесь, - объяснил Ардаггер. – Бартог тут родился, а Леми только начинает чувствовать наш мир. Приглашу-ка я ее проехаться по моей тропе.

Отпустив Шайни, дан отправился в башню искать Леми и увидел, что она спускается навстречу. Девушка улыбнулась:

- Увидела, как ты приехал, и ждала, пока поговоришь со Стрелком.

- Дела, воробушек, - дан развел руками. – Но мы можем провести день вместе, если ты хочешь.

Она хотела.

Пока Леми седлала Лаклато, Ардаггер сел на Табара и выехал из замка. Пытаясь выдернуть повод из железной руки всадника, огненный конь тряс головой. Искры рассыпались вокруг, но поводья Ардаггер держал крепко. Табар нетерпеливо переступал с ноги на ногу, пританцовывал и фыркал, изгибая шею.

Наконец Лаклато проскакал по мосту и остановился неподалеку от Табара. Леми попыталась подвести скакуна ближе, но Лаклато к Табару подходить не пожелал. Ардаггер тронул коня, подъехал к Леми сам, причем Леми удержала отшатнувшегося вороного. Дан окинул взглядом всадницу, и его губы дрогнули в улыбке: посадкой Леми, ее умением управлять конем Ардаггер остался доволен, а если такой всадник, как Ардаггер, одобрительно улыбается, значит, все прекрасно, и Леми улыбнулась в ответ.

- Наперегонки? – озорно предложила она.

- А давай, - улыбнулся Ардаггер.

Леми наклонилась вперед и выслала Лаклато. Тот резво взял с места, набирая скорость. На миг обернувшись, девушка заметила, как Ардаггер сдерживает пляшущего на месте Табара. Дробь копыт вороного все учащалась, и вот уже Леми мчалась с такой скоростью, что захватывало дух. За ней никто не ехал.

Леми снова обернулась. Табар огненным пятном выделялся на темном фоне громады Харда, поскольку Ардаггер по-прежнему удерживал его на месте. Леми останавливать Лаклато не стала, напротив, отдала повод и сильнее выслала его. Конь прибавил и пошел на предельной скорости.

Девушка надеялась, что Лаклато нигде не споткнется, не оступится, не поскользнется, ибо падение грозило всаднице смертью. Вороной вытянул шею, но все равно иногда Леми видела, как вылетают из-под морды черные копыта. На секунду ей стало страшно. Она хотела начать набирать поводья, когда, несмотря на тугой ветер, забивающий уши, услышала частый перестук копыт другой лошади: их догоняли.

В спину дохнуло жаром, запахло дымом, справа появился Табар. Он шел галопом в полном сборе, и Леми увидела, насколько красив этот огненный демон на бегу. Опущенная голова с раздувающимися оранжевыми ноздрями, мощная, слегка округленная шея, развевающаяся огненными языками грива, невероятно красивый ход. Леми понимала, что ее Лаклато скачет свободно, на максимальной скорости, а Табар весь собран, к тому же Ардаггер сдерживает его. Дан скучающе смотрел на дорогу, и, казалось, не обращал ни малейшего внимания на летящего рядом Лаклато.

Внезапно Ардаггер подался вперед, одновременно отдавая повод, и Табар ушел вперед, оставляя бешено скачущего Лаклато в двух… в трех… в четырех… корпусах позади. Потом огненный конь с черным всадником вовсе исчезли из вида. Тогда Леми узнала, что такое Табар. Она начала останавливать разогнавшегося Лаклато.

Ардаггер ждал ее за поворотом. Табар дышал, выбрасывая из ноздрей струи сизого дыма. Лаклато опять не пожелал подойти близко к огненному коню. Леми издалека заговорила с даном:

- Боже, ну до чего красив твой Табар.

Ардаггер развернул Табара и подъехал к Леми. Той удалось удержать и вывернуть на тропу отпрянувшего Лаклато.

- С ним может кто-нибудь справиться, кроме тебя? – спросила девушка.

Лаклато и Табар шли параллельно, но всадникам их понадобилось бы вытянуть руки, если бы они захотели коснуться друг друга.

- Нет, - ответил Ардаггер. – И лучше не пробовать.

Леми кивнула:

- Понятно, а почему ты не сделал таким Лаклато?

- Лаклато - первое существо, созданное в этом мире, - сказал дан. – Я творил как обычно, я вообще тогда не думал, что из огня можно создать что-то живое.

- Но он же великолепен, - Леми похлопала вороного по шее, тот презрительно фыркнул. – Тебе нужен был конь резвее?

Дан собирался ответить, однако неожиданно задумался, словно что-то вспоминая. Потом странным отсутствующим голосом сказал:

- И резвее, и еще потому что хороший всадник справится с Лаклато. Не смертный, нет, но кто-то вроде саанара вполне может, а на Табаре не усидит никто.

Заданный Леми вопрос вернул Ардаггера к бегству из Дагано. «Почему Лаклато, которого я оставил в конюшне Дагано, - подумал дан, - вернулся в замок через ворота, взнузданный и оседланный? Кто пытался на нем бежать из крепости?»

Лошади саанаров разбежались, когда обрушилась часть внешней стены, видимо, имел место далекий удар магией. Ардаггер вспомнил, как об этом во время отступления к тронному залу вскользь упомянул Шайни, услышавший далекое испуганное ржание своего Дэха. Но Лаклато бы не ушел.

От прикосновения к плечу Ардаггер вздрогнул. Выпрямляясь, Леми смотрела на дана.

- Куда мы едем? – спросила она.

Они выехали на пригорок, заросший справа лесом, а слева плавно спускающийся к юркой речушке, берега которой сплошь заросли кипреем и белыми цветами, название которых Леми не могла вспомнить. Вода реки была темной, слабое течение то там, то здесь преграждали каменные завалы, заставляя воду с трудом просачиваться между ними. Пахло ландышами.

- Нарь, приток Дешерда, - ответил Ардаггер. - Эту местность создавали мы с сестрой.

- Вместе?! – искренне удивилась девушка.

- Почему нет? – сказал Ардаггер. – Она предпочитала работать или одна, или со мной.

- Но не с Лэйано? – осторожно поинтересовалась Леми.

- Когда как, - ответил дан.

Дальше они некоторое время ехали вверх по течению реки Нарь. Лес подступал к дороге, и реку можно было увидеть только в просветы между стволами. Этот сосновый лесок был редким и светлым, и он все редел и редел, пока не сменился зарослями можжевельника. Дорога то вела круто в гору, то опускалась, и, очутившись на вершине очередного холма, Леми остановила коня. Она хотела осмотреться, и Ардаггер, поняв ее желание, осадил Табара, открывая обзор.

Справа синела небольшая покрытая лесом гора. Леми спросила, как она называется, и получила ответ – Лесная. Между Лесной горой и темным пятном Адерского леса простиралась обширная равнина, сплошь в болотах и перелесках - Охотничьи угодья бархов. По их южной границе словно расползлось пятно мрака. Тоже лес, но даже на расстоянии он казался сумрачным и неприветливым.

- Пограничный лес, - сказал Ардаггер, не дожидаясь вопроса.

Пограничный? Чекан уже говорил о нем. Девушка привстала на стременах, вглядываясь в знаменитое место ссылки неудачных или опасных созданий. Памятник гордыне создателей, теневая сторона творения.

- Подъедем ближе, это недолго, - предложил Ардаггер.

Леми согласилась.

Тропа, ведущая к Пограничному лесу, заросла травой, видно, по ней мало ездили. Леми придерживала Лаклато, который норовил прибавить шаг: спуск был крутой; Ардаггер на своем демоне вмиг слетел вниз. Он подождал Леми и пристроил Табара по левую сторону от Лаклато.

Лошади неутомимо скакали по тропе, Пограничный лес приближался.

Леми увидела впереди на тропе словно бы слабое марево, почувствовала запах мореного дерева и ощутила, как Лаклато проехал через что-то густое, вязкое, замедлившее его бег на пару мгновений, а когда это ощущение прошло, Пограничный лес оказался буквально на расстоянии вытянутой руки, словно его придвинули ближе.

Остановив коня, девушка изумленно посмотрела на дана.

- Ты увидела это? – спросил Ардаггер.

- Пятно тумана? Да, - отозвалась Леми. – Это магия?

«Да, воробушек. И туман видят только саанары», - подумал Ардаггер, но вслух сказал другое:

- Мне требовалось поупражняться в работе с пространством, здесь оно сильно сжато, поэтому добраться до леса можно быстро, если ехать по этой тропе.

- Много у вас таких троп? - подняла бровь девушка.

- Эта единственная, - ответил дан. - Для необходимой практики мне хватает одного раза.

- Почему бы не сжать пространство на других дорогах? - поинтересовалась Леми. - Удобно, сокращает путь.

- Чем меньше волшебства, тем мир естественней, - проговорил Ардаггер. - Достаточно того, что мир, где есть магия, развивается иначе, чем мир, где магии нет.

А еще лучше не вводить магию в структуру мира. Даны помнили, как волна энергии с Темного берега сожгла на востоке долину, закрытую чарами Линнель. Магия столкнулась с магией, произошел взрыв.

Леми вгляделась в сумрачный строй деревьев Пограничного леса, но, кроме первого ряда елей, ничего не смогла увидеть из-за клубящейся между стволами мглы. Сильно пахло нагретой медью.

«Неприятное место», - подумала девушка, натянув поводья. Ардаггер тоже остановил Табара. У опушки леса тропа ныряла в заросли терновника и терялась.

- Если тебе придется ехать через Пограничный лес, - заговорил дан, - двигайся по тропе никуда не сворачивая. Там много разного… зверья, - поймав взгляд девушки, он поспешил добавить: - Леми, Леми! Просто на всякий случай прими к сведению.

Если бы они знали, что этот случай скоро наступит.

- Ваши чудища могут выйти из леса? – спросила Леми.

- Шайни замкнул лес магической петлёй, - ответил Ардаггер. - Кроме черных единорогов, никто не может выйти, потому что Раймор при создании наградил их малой магической силой. Тоже пробовал новые чары...

Дан бросил поводья, схватил Леми за плечо, разворачивая ее в сторону, а другой рукой указал направление. Леми глянула туда, куда он показывал, и увидела творение Раймора.

Единорог напоминал быка с той разницей, что хвост у него был лошадиный, и рог рос посреди лба – черный рог, сверкающий, словно отполированный. Зверь был вороной масти, как Лаклато, а глаза отливали алым, как порой светились зрачки Ардаггера. Он двигался неторопливым мерным шагом, наклонив могучую шею. Он приостановился, взглянув на всадников, причем глаза его сверкнули, как два рубина на солнце, ноздри раздулись, потом единорог возобновил движение, и Леми увидела, как он поклонился Ардаггеру.

Дан ответил зверю снисходительным кивком. Единорог прошествовал в нескольких шагах от танцующего и злобно фыркающего Табара, вскинул большую голову и вошел в лес. Затрещали ветки под копытами животного – шаги удалялись. Наконец все смолкло. Леми перевела дыхание, сообразив, что почти не дышала это время.

- Повезло, - вернул ее к действительности голос Ардаггера. – Обычно они не выходят из леса.

- Вот это зверь! - восхитилась Леми.

Ардаггер тронул Табара, Лаклато потянулся следом.

Лошади шли рядом, всадники молчали. Перед глазами Леми стоял величественный зверь, мысли Ардаггера опять вернулись к Дагано. Он вспоминал и сопоставлял факты. Итак, взнузданный и оседланный Лаклато вернулся в горящую крепость. Кто-то попытался на нем удрать. Кто смог взнуздать коня самого Кэрхеда? Кто смог уехать на нем? Сбросил ли Лаклато своего седока или тот отпустил коня?

Ардаггер смутно ощущал присутствие какой-то мелочи, которой он тогда не придал значения. Но какая мелочь, какая безделица? Дан сосредоточился, припоминая. Так вот, он подозвал Лаклато и сел верхом, а из-за больной ноги не стал ловить стремена и поехал без них.

Леми обратила внимание на сосредоточенное молчание Ардаггера и решила не отвлекать его.

Что было дальше? Он скакал со стрелой в плече, боль в ноге прошла, и он поймал стремена, потом остановился, чтобы вынуть стрелу. Ему помог Лаклато… Стоп! Ардаггер нахмурился, прокручивая в памяти свои действия. Бросил стрелу, снял доспехи, сел в седло… Нет, минуту. Вот оно что!

Ардаггер отчетливо вспомнил, что перед тем, как сесть в седло, он опустил стремена. Этот факт заставил дана задуматься сильнее. Стало быть, тот, кто седлал Лаклато, был настолько уверен в себе, что даже подогнал стремена.

Любопытно. Ведь любой человек, рискнувший сесть на Лаклато без разрешения Хозяина, будет думать о том, как удержаться в седле, а не о такой мелочи, как длинное путлище. Значит, ехавший на Лаклато был великолепным всадником, мало уступающим Ардаггеру, если он подтянул стремена, сидя верхом на бесящемся Лаклато. Или… он подогнал стремена перед тем, как седлать лошадь. Из этого следует, что он прекрасно знал о том, что стремена Хозяина для него длинны. И в том, и в другом случае напрашивается вывод – на Лаклато из Дагано пытался уехать кто-то из саанаров. Неужели Ламико или Кайт живы? Но если так, почему выживший не вернулся в Хард?

Или из Дагано бежал кто-то из воинов гарнизона?

Но кто мог справиться с конем Хозяина?

- Ардаггер, - с упреком произнесла девушка, - когда ты так задумываешься, на тебя неприятно смотреть. Правда-правда, - покивала Леми. – Такое выражение лица, что хочется отъехать подальше.

Леми не преувеличивала: размышляя, создатель мира становился угрюмым и сумрачным. Густые черные брови сходились в одну линию и нависали над глазами. Глаза прищуривались и начинали гореть мрачными красными огнями, лоб хмурился, а губы сжимались в тонкую линию. Леми всегда полагала, что Ардаггер красив, но это выражение его портило.

Реагируя на замечание Леми, губы Ардаггера помимо воли скривились в злую усмешку, которая еще больше исказила его лицо.

- Ты меня не видела при осаде Деннера.

Голос его так прозвучал при этих словах, что Табар насторожился и пошел ровным шагом. Напрягся Лаклато. Леми наклонилась, чтобы, огладив, успокоить коня и почувствовала, как по шкуре Лаклато волной прошла дрожь.

Внезапно голос дана зазвучал весело:

- Что с тобой, воробушек? Не обращай внимания, это я к слову.

Город Деннер, прославившийся дворцами и башнями, украшенными дивной резьбой, построили по замыслу Ардаггера. Как Хард или Дагано, так и Деннер был его детищем. Возможно, Ардаггер любил его больше, чем обе свои крепости. В городе поселились его строители, и несколько веков дан не вмешивался в его жизнь. Не касались Деннера и светлые даны.

Горожане прекрасно знали, кому Деннер обязан возникновением, и, пожалуй, гордились этим. Они занимались торговлей с Хардом, с Оннеланом, с гномами, с эльфами запада и востока. Это положение устраивало, как ни удивительно, всех, включая старшего из данов. Хотя в Деннере он бывал, но никогда не пытался руководить жизнью города.

Однако случилось так, что в окрестностях этого города Ардаггер попал в засаду и был настолько изранен, что сумел доехать только до Деннера. Позже, размышляя о той засаде, дан не мог понять, как это произошло. Он должен был почувствовать магию Оннелана, должен был заподозрить неладное, но не почувствовал и не заподозрил.

Правитель города понял, что такие раны, которые получил дан, не заживут быстро и что ему придется задержаться в городе на несколько дней. А отряд из Оннелана с двумя саанарами и Лэйано въехал в городские ворота, разыскивая темного повелителя. Горожане могли вывести Ардаггера через другие ворота, и посланники Оннелана остались бы ни с чем, но правитель города рассудил иначе: он сказал Лэйано правду.

Лэйано, Альфарад и Матто поспешили на поиски Ардаггера.

Пока саанары осматривали нижние этажи, Лэйано поднялся по лестнице и увидел Хозяина Харда. Ардаггер был без доспехов, но в его левой руке грозно блестел Грэмин. Правую руку дан, по всей вероятности, не мог поднять. Младший увидел кровавые пятна на рубахе старшего – грудь Ардаггера тоже была рассечена. По лицу из раны, тянувшейся от середины лба до виска, медленно сочилась кровь, капая с брови на щеку. Волосы у виска мокры были от крови. Раны не спешили затягиваться, поскольку в плоти застряли частицы железа, требовалось время, чтобы они растворились. Саннар бы умер от подобных ран, дан ослабел.

Но и в таком состоянии Ардаггер оставался смертельно опасным противником.

Резко выдохнув, младший из данов опрометчиво шагнул вперед, и над его головой со свистом пронесся Грэмин. Лэйано спасло то, что в момент шага он запнулся о ковер и отклонился немного в сторону, чтобы сохранить равновесие. Он отскочил, Ардаггер двинулся на него, держа перед собой меч. Старший дан молчал, а в его глазах брат сумел разглядеть абсолютное равнодушие. Ему было все равно, выиграет он поединок или проиграет, он едва стоял на ногах и держался усилием воли. Лэйано отступил еще на шаг, сообразив, что каждое движение дается брату с большим трудом. Ардаггер остановился и разлепил спекшиеся губы.

- По-прежнему меня боишься? – хрипло спросил он.

- Перестань, - Лэйано разозлился, поскольку брат оказался прав. – Чего ты добиваешься? Нас трое, а ты еле стоишь.

Старший создатель на секунду закрыл глаза. Потом открыл их, и теперь Лэйано увидел в глазах брата боль. Ардаггер покачнулся. Он терял сознание, но меч держал крепко и нашел силы улыбнуться. Лэйано поражался брату и восхищался им: он не знал, смог бы в такой ситуации держаться так, как Ардаггер. А старший дан снова покачнулся, выронил меч и упал, лишившись чувств – потеря крови и боль сделали свое дело.

Потом его привезли в Оннелан, а дан сбежал оттуда, поскольку тогда никто не знал, что меч Грэмин появляется по зову хозяина. Он позвал клинок еще по дороге, когда очнулся и сообразил, что надо действовать, пока магия работает.

Как злилась Линнель! Редко повышающая голос, она кричала на саанаров: «Почему вы оставили его без охраны?! Почему не надели цепи?»

Цепи сделали на совесть, в звеньях было волшебство Оннелана, старший дан не освободился бы.

«Думали, если он ранен, то не опасен? Его магия тут слаба, но обычная-то сила осталась! Вы понимаете, что мы упустили шанс прекратить войну?!» Саанары хмуро смотрели в мраморный пол светлого замка. Вторая причина злости Линнель заключалась в том, что Ардаггер уехал из Оннелана на ее любимом коне Грае.

Пока в Оннелане бушевала Линнель, Ардаггер мчался на молочно-белом Грае собирать войско. Отряда конных стрелков из Гардаэра, двух сотен гвардейцев короля Фаэрана и пяти сотен кельфских лучников и арбалетчиков дану хватило, чтобы атаковать Деннер. Все было проделано настолько быстро, что в Оннелане узнали об осаде, когда городу уже не требовалась помощь

Подойдя к Деннеру, армия старшего дана окружила город. Хоть Деннер располагался на месте впадения Ойрея в Вальдхор, между стенами и берегами рек оставалось достаточно места, чтобы осаждающие смогли разместиться, и часовые на стенах с изумлением обнаружили подходившее войско Харда. Хуже всего пришлось правителю города, когда он узнал всадника на черном коне. Откровенно говоря, он рассчитывал, что Ардаггер будет вечным пленником Оннелана, лишь поэтому решился выдать его. Нынче же, глядя вниз с высоких стен, горожанин понял, какую беду накликал на город.

Для начала из кораблей, подошедших со стороны Вальдхора, на пристани близ города полетел дождь стрел, убивая матросов и крючников. Люди бросились в город, пристани опустели. Корабли подошли ближе; установленные на палубах метательные машины без перерыва швыряли куски горящей смолы и подожгли деревянные причалы, затем огонь перекинулся на пришвартованные торговые корабли. Загорелись склады товаров, город задыхался в черном едком дыму. Никто не ожидал атаки с этой стороны, никто не думал, что у старшего дана есть флот, Ардаггер не вел войны ни на реках, ни на море.

Деннерцы забыли про Кельф. Именно Дайро, князь Кельфа, передал Харду восемь парусников с экипажами, и корабли прошли по Дешерду и Вальдхору, пока войско двигалось сушей.

На суше тоже кипела работа. Многие жители, наблюдая со стен за действиями воинов Харда, не могли сообразить, чем они заняты. А те в большинстве своем разгружали возы и под руководством Бартога, тогда совсем юного, почти мальчишки, собирали невиданное дотоле оружие – осадные машины.

Расседлав Лаклато и накрепко привязав поводья к дереву, дан отошел и с удобством устроился на земле. Постелив плащ и подложив под спину седло, он полулежал и посматривал то на Деннер, то на работу солдат, которые волокли на катках к стенам готовые орудия. Дан ждал.

Наконец орудия выстроились вдоль городских стен. Огромные камнеметы и стрелометы стояли, готовые к бою. К Ардаггеру подскакал Шайни; другие саанары, кроме Кайта и Ламико, которые были в Дагано, остались с Бартогом.

- Хозяин! – окликнул дана Стрелок. – Бартог говорит, что можно начинать.

- Так начинайте, - сказал Ардаггер.

Раздалась громкая команда Бартога, и полсотни машин сработали одновременно.

Разом до половины обвалились две башни. Стены города, украшенные резьбой и вытесанными из камня фигурами, не были рассчитаны на мощные удары. Ардаггер бросил на Деннер короткий взгляд и приказал продолжать.

Бартог изменил прицел части машин и зарядил их россыпями камней, обмотанных просмоленной ветошью. Перед выстрелом ветошь подожгли - на город обрушился огненный град.

Над Деннером поднялись дымки, затем они смешались с дымом от разгоревшихся пристаней и слились в одно большое клубящееся черное облако. Скоро дым с изнанки принял красноватый оттенок, поскольку пламя поднялось высоко. Тушить огонь не поспевали.

Ардаггер безучастно смотрел, как гибнет одно из его любимых мест.

Воины Харда с ужасом поглядывали на орудия, на город, на дана. Ардаггер молчал, по-прежнему лежа на плаще.

Машины работали.

Часть их била в стены, часть продолжала сыпать в город огонь. Стены рушились, дым заволакивал небо, Ардаггер молчал.

Бартог пристально смотрел на Хозяина, но тот не шевелился.

Ардаггер видел, как падают зубчатые стены и ажурные башни этого сказочного по красоте города, и вспоминал, как он чертил план Деннера, как строил его, как вместе с Раймором украшал башни резьбой, он вспоминал, чего стоило ему возвести Деннер.

Машины работали.

Бледный Бартог нервно расхаживал между ними, но боялся отдать приказ закончить стрельбу. Харстэй поправлял поводья, с удивлением обнаружив, что у него дрожат руки. Раймор отвернулся: у него было ощущение, что погибает близкий человек. Картан глядел в землю, шевеля губами и покачивая головой, словно осуждая кого-то невидимого. Бонтарх Костолом сидел на своем коне, не сводя взгляда с застывшего лица Ардаггера.

- Хватит, - дан поднялся. – Всё.

Ардаггер посмотрел на место, где день назад сверкали под солнцем серебристые крыши домов и башен, встал, взял седло, пошел к коню, и впервые в жизни Лаклато отпрянул от него.

Глава 12. Вести с юга

Все пронеслось в памяти Ардаггера с потрясающей отчетливостью, словно это происходило накануне. После разгрома Деннера к его прозвищу «Кэрхед» прибавился эпитет «Разрушитель», хотя, по справедливости, не только в Харде, но и в Оннелане понимали, что для Ардаггера разрушить им созданное все равно что отрубить правую руку. Деннер стал единственным местом, которое дан буквально стер с лица земли, и погибло там много. Нынче Ардаггер сожалел о тогдашнем своем решении.

Оторвавшись от размышлений, Ардаггер взглянул на Леми. Та посматривала на запад, на далекие синие силуэты гор с белыми вершинами. Одна гора была значительно выше прочих.

- Аунар, - произнес Ардаггер.

- Картан говорил, там очень красиво, - сказала Леми.

- И мы обязательно туда съездим, - обещал дан. – Можно бы отправиться сейчас, но мне лучше пока побыть близ Харда.

- Ты чего-то ждешь? – спросила Леми.

Дан подумал о своих ощущениях в лабиринте, о словах Шайни по поводу возвращения Брана с сообщением о суматохе на Эльфийском берегу, и сказал:

- Что-то идет с юга. Туда бы поехать, проверить, да никак.

- Есть возможность предупредить твою сестру? – предложила Леми, удивив Ардаггера. – Она ведь может поехать на юг.

- Линнель может поехать куда угодно, кроме земель севернее Дешерда, - заметил старший создатель. – Только мое предупреждение она не примет во внимание, решит, что я лгу.

«Значит, возможность связаться с Оннеланом есть, - подумала Леми. – Прекрасно».

- И потом, что я ей скажу? «У меня предчувствия?» - продолжал дан. – Ладно, подождем. Бархи в Радужной Долине и неподалеку от Эльфийского берега, они сообщат о странностях. По крайней мере, я на это надеюсь. Ну, - Ардаггер мельком глянул на солнце, - мы успеем доехать до Приозерной равнины, если хочешь.

- Хочу, - отозвалась Леми. – Мне здесь нравится. Расскажи о своей стране.

Помолчав, Ардаггер начал рассказывать короткими фразами, иногда замолкая на некоторое время, словно что-то вспоминая, а может быть, действительно вспоминая.

Говорил он необычайно мягким голосом, и Леми поняла, насколько он любит северные земли.

Рассказывал Ардаггер с такими подробностями, словно перед ним лежала невидимая карта. Леми узнала, что Охотничьи угодья, часть Приозерной равнина, принадлежат бархам, и люди, живущие в окрестных деревнях, мирно уживались с говорящими волками. Те никогда не трогали домашний скот, им хватало добычи на равнине и в лесах.

Узнала Леми, что северные реки, созданные Ардаггером, все порожистые, с сильным течением, «злые», как определил их дан. Он знал название каждого порога, но девушка запомнила только Воин на Гелофрее. Между Гелофреем и рекой Стенгерай простиралась другая равнина, получившая название Гардаэр, то есть, Зеленая Лента, из-за того, что была она узкой и длинной, и каждую весну поля зарастали такой густой и высокой травой, что в ней скрывался всадник, и люди, жившие там, разводили чудесных коней, быстрых и выносливых. Кроме поселков, в Гардаэре было три небольших города, торговавших с северными королевствами Митталом и Фаэраном.

На реке Стенгерай пороги были жуткие, рев четырех нижних порогов Стенгерая разносился за несколько миль, стремительная вода кипела и бесновалась, сжатая берегами и перекрытая камнями. Даже водопад Сагир в верхнем течении Стенгерая не издавал такого шума.

Более спокойный Гелофрей в нижнем и среднем течении был судоходным. Он брал начало в горах Восточной подковы, вытекая из огромного Денкарского озера, как и еще четыре реки, в том числе знакомый Леми Дешерд.

На берегу озера давным-давно построили городок Ахор, где располагалась тяжелая конница, гвардия Харда. Этих воинов называли «волкодавы», командовал ими Бонтарх.

От Ахора дороги вели в города Миттала и дальше, на запад, в Фаэран.

А на самом севере располагалось огромное студеное Безымянное море. Что находилось за этим морем, не знал и дан.

- Когда мы пришли, оно уже было, - пояснил он.

Леми легко запомнила новые названия, все же подумав, что карта бы не помешала.

- Картографы у тебя есть? – с улыбкой спросила она.

- Я и сам неплох, - ответил Ардаггер. – Разве Раймор не показал тебе библиотеку? Там много карт, большинство составлял я.

- Мы пробыли в библиотеке недолго, - Леми вдохнула теплый воздух, пахнущий ландышами. Поискала цветы глазами, не нашла. Должно быть, ландышами пахла чья-то магия. – Кстати, я познакомилась с Бартогом, и он явно не саанар.

- Да, он смертный, - сказал дан.

- Раймор назвал его гением, – проговорила Леми. – Раймор преувеличивает?

- Бартог много сделал нового, - проговорил старший создатель. – Принципиально нового.

- Бумагу? – спросила Леми.

- Нет, бумагу изобрели до него, но он значительно улучшил… э-э-э, - Ардаггер замялся, подбирая слово. – В твоем мире было отличное определение, - он пощелкал пальцами. – Технологию! В Форте Оружейников работают его машины, в оружейной Харда есть станки.

- Почему он до сих пор не бессмертный? – полушутливо спросила Леми.

- Воробушек, ты задаешь очень серьезный вопрос, - сказал Ардаггер. – Дать бессмертие обычному человеку нельзя, он не выдержит. Сгорит. Но если у смертного есть зачаток силы создателей, искра, то у него будет шанс.

Табар и Лаклато шли в ногу, и Леми обратила внимание, что огненный конь стал пепельным, будто пламя в нем окончательно погасло. Ардаггер поймал ее взгляд.

- Успокоился, - объяснил дан, перехватив стальные поводья одной рукой. – Кроме искры, у человека может быть дар, - вернулся к прежней теме Ардаггер. – Дар – штука наиредчайшая, я встретил лишь одного с такой способностью, он умел двигаться по потоку времени, заглядывать в прошлое и будущее. Этот человек погиб, время не любит, когда его тревожат.

- Интересные люди живут в твоем мире, - заметила девушка.

- Не в моем, - сказал Ардаггер. – Я видел его в каком-то древнем мире, очень давно, и, судя по неясным воспоминаниям, моя встреча с ним состоялась еще до того, как я первый раз вошел в лабиринт, - он вдруг рассмеялся. – До чего же я старый, воробушек! Порой сам удивляюсь.

- Соперник вечности, - улыбнулась Леми.

- Хорошо сказано, - одобрительно произнес Ардаггер и остановил Табара. – Во-о-н там начинается Гардаэр.

Лаклато тоже остановился.

Когда они успели въехать на пригорок, Леми не поняла, но с этого небольшого холма, сплошь заросшего молодой сочной травой, отлично просматривались лежащие в низине северные равнины.

Леми обернулась. На юге четким черным силуэтом высился Хард, точно в створе меж двух длинных пологих холмов. А на севере, среди проблесков озер, отсюда похожих на блюдца, среди перелесков, угадывалась близость жилья. Пеньки от деревьев, срубленных на бревна; прошлогодние стога, еле-еле видные отсюда; тонкие нитки наезженных дорог.

- Если мы поскачем галопом, - спросила Леми, - за какое время доберемся туда?

Она указала рукой на северо-запад, где дорога делилась на две. Одна, западная, уходила в лес, вторая, северная, огибала его.

Ардаггер прикинул. Полной скорости на здешних извилистых путях лошади не дадут.

- Часа четыре, - ответил он. – А вот трактир, видишь? Флюгер блеснул.

Леми пыталась разглядеть здание.

- Прямо смотри, - дан кивнул на место, где узкая, мощенная камнем, дорога из Харда, делала поворот на северо-восток. Там к ней примыкала западная дорога из Гардаэра, и на том месте, где сходились два пути, Леми не без труда различила домик. Вроде бы двухэтажный.

На высоком щипце крыши под ветром лениво поворачивался блестящий флюгер.

- Хочешь, съездим? – предложил дан. – За час доберемся.

- А если не спешить? – спросила Леми.

- Тогда к вечеру, - отозвался Ардаггер. Любой из саанаров легко найдет дана в окрестностях Харда, поэтому Ардаггер снова спросил: - поедем? Раньше в этом трактире неплохо кормили.

- Минуту, - девушка удобнее устроилась в седле. – Ардаггер, клички лошадей что-нибудь значат?

Благодаря Ардаггеру Леми понимала все языки этого мира, кроме языка созидания.

- Конечно, - ответил дан, - Лаклато значит гремящий, Шерхо - утес, гора, Грай – иней, а с кличкой Табара занятная история, - отозвался дан. – Слово «табар» значит топор, смерч и пламя. Ему все подходит, - заключил он.

- Да, - согласилась Леми. – Ему подходит… Поедем, - она тронула Лаклато.

Черный конь аккуратно спустился с пригорка, следом величественно сошел Табар.

Выйдя на дорогу, лошади снова пошли в ногу, Лаклато злобно косился на Табара, прижимая уши. Огненный конь казался пепельным, но по гриве пробегали огненные завитки.

Ардаггер поглядывал на Леми с каким-то непонятным выражением, а поймав ее недоуменный взгляд, сказал:

- Я тебе кое-что покажу.

Он протянул руку и негромко позвал:

- Грэмин, - и поймал за рукоять появившийся из воздуха меч.

- Так, - сказала Леми, - получается, ты всегда вооружен?

- Именно, - ответил дан, занятый пристегиванием ножен к поясу.

- Удобно, - похвалила Леми.

Ардаггер застегнул ремни, поправил меч.

- Можно выронить, выбросить, оставить, - он погладил навершие, - меч ко мне вернется.

«Похвастался, как мальчишка», - улыбнувшись, подумала Леми и вдруг поняла причину: ведь некому Ардаггеру рассказать о хорошей работе, не с кем поделиться, никто не оценит его труды, его удачную находку.

- Я не разбираюсь в вашем оружии, - созналась девушка, - но хочу сказать, что твой меч великолепен.

Ардаггер выслал Табара.

- Сам ковал, - отозвался дан.

Леми удивилась – еще и это? Дан остро глянул на нее и улыбнулся:

- Я не самый плохой оружейник, я могу сварить сталь любой крепости, могу отковать и закалить клинок так, что он будет рубить железо, – сказал Ардаггер. – Но Грэмин – не обычный клинок, я ковал его с магической материей из лабиринта. Таких клинка два. Второй меч в Оннелане, я сделал его для Ламико, моего саанара. Он погиб в Дагано, и думаю, сестра отдала клинок Матто, он лучший боец в Оннелане.

Леми подумала, что мало знает об Ардаггере. Но за те пять лет, что он провел в ее мире, она видела его не так часто, поскольку он искал выход на пустоши.

Ее мир был особым, из него трудно было выйти.

- Еще я сделал молот для Картана и кинжал, - ответил Ардаггер. - Кинжал у Бартога.

- Послушай, а как ты нашел Бартога? - промолвила Леми.

- Почти так же, как и тебя, - сказал старший дан. – Что-то толкнуло, и я поехал другой дорогой. Бартог местный, из Миттала. На севере есть город Шибронд, рядом богатый рудник, время от времени я туда наведываюсь, жила мощная, но при создании я поспешил, и она ушла глубоко, я вытягиваю ее ближе к поверхности. Всегда ездил одним путем, а тогда почему-то поехал другим, через деревню углежогов.

Его не узнали, но встречные кланялись, понимая, что одетый в добротное сукно, вооруженный всадник на рослом скакуне в богатой сбруе, не из простых.

Ардаггер увидел чумазого паренька, возящегося с арбалетом, и остановил Лаклато, потому что тетива арбалета натягивается механизмом, которого дан раньше не видел. Он пригляделся: простое устройство крепилось к оружию при помощи веревки; подъемный механизм зубцами захватывал тетиву и натягивал ее на колёсце.

Ардаггер прикинул, что такой арбалет заряжается быстрее старых, тетива которых натягивалась особым рычагом. Он подъехал к парню и протянул руку:

- Дай взглянуть.

Тот вскинул голову, вздохнув, подал арбалет. Ардаггер взял оружие, подивился простоте и надежности механизма. Тетива была натянута.

- Стрелы есть? – спросил дан.

Парень протянул ему арбалетный болт. Дан вложил стрелу в желобок и выстрелил навскидку – просто чтобы посмотреть, насколько далеко пролетит стрела. Болт впился в стену дома приблизительно шагах в двухстах от места выстрела с такой силой, что на четверть ушел в дерево. В принципе, если усилить плечи, арбалет станет бить дальше. А механизм можно прикрепить намертво, и его не потеряешь в горячке боя.

Дан посмотрел на парня. Тот не сводил взгляда с арбалета, очевидно, думая, что приезжий отберет у него оружие.

- Где ты подглядел такой механизм? - Ардаггер провел рукой по устройству для натягивания тетивы.

- Нигде, - недоуменно пожал плечами парень. – Я его сам придумал.

- Вот как? – вырвалось у создателя мира. – Как твое имя, мастер?

- Какой я мастер, - застеснялся парень и шмыгнул носом. – Бартог меня зовут.

- Где живешь? – Ардаггер вернул Бартогу арбалет и спешился.

- Вон тут, - Бартог показал на соседний дом, из открытого окна которого выглядывала старуха. – Бабушка, все в порядке! – крикнул он.

- Пойдем-ка, приятель, - сказал Ардаггер, - хочу с твоими родственниками поговорить.

Приглашенный в дом Ардаггер расположился на скамье. Из родственников, кроме бабушки, был только лежащий в кроватке маленький ребенок. Малыш пытался дотянуться ручонкой до подвешенного над кроваткой расписного глиняного болванчика.

- А все в лесу, - сварливо ответила на вопрос Ардаггера старуха. – Зять лес на уголь пережигает, дочка с ним. И старший с ними. А этот, - она попыталась отвесить Бартогу подзатыльник, тот ловко увернулся и показал язык, - всё стругает из дерева чушню какую-то, всё стругает! Ни помощи, ничего.

- Я дрова колол, - от двери возразил Бартог.

Ардаггер посмеивался.

- Ай! – старуха махнула рукой. – Поговори с тобой. Вы чего хотели-то?

- Я оружейник, - сказал Ардаггер. – Если бы вы согласились отпустить внука в Форт, я бы заехал за ним на обратном пути.

- Вы сейчас куда едете? – встрял любопытный Бартог.

- В Шибронд, - ответил дан. – Тебе там пока делать нечего. Вы подумайте, - обратился к старухе Ардаггер. – Зарабатывают мастера в Форте хорошо.

Он поднялся.

Бартог проводил его до привязанного к плетню коня.

- Возьмете меня в Форт? – с надеждой спросил парень.

Ардаггер перебросил поводья через шею Лаклато, посмотрел на Бартога. Что-то в нем есть, вдруг подумал дан.

- Я могу машину собрать, - торопливо заговорил Бартог. – Камни кидать. Маленькая, - он нешироко развел ладони, - маленькая работает. А хотите, сделаю, чтобы молот в кузнице от водяного колеса бил. Только возьмите меня в Форт.

- На обратном пути, - сказал дан и сел в седло.

Пока Ардаггер рассказывал об этом Леми, Табар с Лаклато везли всадников по дороге широким размашистым шагом. То один, то другой прибавлял, норовя перейти на рысь, и тогда всадники сдерживали коней.

Они подъехали к трактиру, когда день, показавшийся Леми длинным, постепенно подходил к концу. Небо потемнело и всюду, кроме запада, приняло темно-фиолетовый оттенок. На западе небо стало ярко-багровым; казалось, солнце садится в море крови. Леми остановила коня, чтобы посмотреть на закат. Рядом замер Табар.

Когда солнце село, пламенная полоса над горами погасла, тьма сгустилась, Леми обернулась, чтобы взглянуть на Ардаггера. Сдвинул брови, создатель мира пробормотал:

- Такой закат я вижу третий раз, и он мне не по душе.

Услышав голос Хозяина, Лаклато подался назад, а Табар переступил с ноги на ногу и тревожно вскинул голову, раздув ноздри. Дан натянул стальные поводья, продолжая говорить:

- Первый раз так полыхало перед тем, как я попал в плен. Второй – когда мне пришлось бежать из Дагано.

- Веришь в приметы? – удивилась Леми. – Ты?! – она забавно вскинула брови.

Ардаггер не успел ответить.

Из трактира вышел человек с большим фонарем, взобрался на приставленную к стене лесенку и повесил фонарь на крюк у вывески. Обернулся, заметив двух застывших во тьме всадников, сказал:

- Мы открыты, заходите.

Леми вошла первой в плохо освещенный зал. Вдоль длинных стен тянулись деревянные, чисто выскобленные столы и скамьи, в открытые окна тянуло сквознячком, который колебал пламя двух сальных свечей над трактирной стойкой. Пламя освещало дно пузатого бочонка с краником и бросало отсветы на четырехгранные бутыли зеленого стекла.

В углу кто-то тренькал на гитаре.

Пахло свечным салом, рыбой и пивом.

Леми устроилась за столом поближе к стойке, где было светлее. Скоро подошел и Ардаггер в компании трактирщика. Трактирщик говорил:

- Могу предложить лапшу с курицей и яичницу.

- Давай, - Ардаггер обошел стол, сел напротив Леми.

Тренькавший на гитаре отложил инструмент, вышел из угла и оказался молодой женщиной в холщовом платье и переднике с вышивкой. Рыжие волосы она убирала под косынку, но пряди все равно выбивались. Женщина поставила на стол перед гостями свечу и два блюда с нарезанным хлебом и сыром.

- Желаете пиво, яблочное вино или настойку из смородины?

- Вино, - сказала Леми, и тотчас открытая бутыль с двумя стаканчиками появились на столе.

Запахло яблоками.

Ардаггер наполнил стаканы.

- Твое здоровье, - Леми подняла свой и осторожно пригубила.

Вино было слабым, но вкусным, терпким, с едва ощутимой кислинкой.

Дан глотнул, кивнул одобрительно и поставил стакан.

- Ниже по течению Гелофрея есть виноградники, - сказал он. – Там делают вино. Белое «Осеннее» и красное «Северное», вкуснее ничего не пил.

- Не пробовали вы нашу вишневую наливку, - сказала женщина из-за стойки.

- Почему? – Ардаггер усмехнулся. – Пробовал лет пятнадцать назад, когда ваш отец трактир держал. Его рецептом пользуетесь?

- Его, - женщина прищурилась, всматриваясь в гостя. Потом она наклонилась, вытащила темную бутыль, вытерла ее полотенцем, соскребла ножиком сургуч с горла и вытащила пробку.

Аромат вишни потек по залу.

Трактирщица наполнила три больших бокала густой темно-красной наливкой и поднесла гостям. Один бокал поставила перед Леми, второй протянула Ардаггеру, третий взяла сама, поклонившись дану, сказала:

- За вас, Хозяин, - и осушила бокал.

- Весьма признателен, - старший создатель приветственно поднял бокал и выпил.

Леми пила не спеша, чтобы растянуть удовольствие. Наливка была превосходная, лучше вина.

Впрочем, и поданная позже лапша оказалась неплохой, Леми ела с аппетитом, хотя чувствовала, что могла бы еще дня три-четыре обойтись без еды.

- Ардаггер, - шепнула она, - а к тебе хорошо относятся.

Дан философски пожал плечами.

- От меня здесь не видели ничего плохого, зато между собой Миттал с Фаэраном пару раз сцепились, но я быстро успокоил правителей, да на западном побережье местные князья решили заняться морским разбоем лет, наверное, триста назад.

- И как? – спросила Леми.

- Поначалу успешно, - Ардаггер отвечал обстоятельно, трактирщица за стойкой тоже прислушивалась к его словам. – На западе в море целый архипелаг островов, там они и гнездились. Надоели всем. Я попытался переговорить с ними, но бесполезно, там уже не соображали, с кем разговаривают, тогда я отправил туда драконов, они выжгли всё; на островах до сих пор ничего не растет. Надо бы заняться, восстановить.

- За триста лет не собрался? – мягко спросила Леми.

- Восстанавливать гораздо сложнее, чем создавать, - отозвался дан. – И отправить туда некого. По большому счету, надо ехать самому, и каждый раз, как это всегда бывает, находятся другие дела.

Леми промолчала, понимая, что начинает упрекать создателя. Чего-чего, а этого делать не следовало.

Ардаггер окликнул трактирщицу, протянул подошедшей женщине несколько медяков:

- Хватит?

Трактирщица вернула ему две монетки.

- Мы еще посидим, - сказал дан. – Не хочется ехать ночью.

Женщина кивнула, принесла гитару и затренькала, подбирая какую-то мелодию. Трактирщик, зевая, перетирал кружки.

- Тихо сегодня, - проговорил дан и выпрямился, насторожившись, будто прислушиваясь. Леми тоже напрягла слух, однако ничего не сумела расслышать.

Ардаггер сказал:

- Кто-то скачет.

Гитара замолчала.

Дробь копыт все услышали минут через пять. Конь шел коротким галопом, крепкие копыта стучали по булыжникам дороги.

- Это ко мне, - сказал дан и не ошибся.

Всадник остановил коня, спешился и распахнул дверь трактира.

В вошедшем Леми узнала Раймора.

Саанар нашел глазами Ардаггера, подошел к столу, наклонился и тихо произнес:

- Хозяин! С юга пришел Маргол, сын Белого Волка, у него важные вести.

- Что случилось? – спросил дан, когда они ехали в Хард.

- Бархи перехватили гонца от Корета, - сказал Раймор. – Он вез письмо в Оннелан, сообщение, что из лабиринта выходит целая армия.

- Люди или иные существа? – осведомился старший создатель.

- Люди, - ответил Раймор, - но их очень много.

- Где письмо?

- У Шайни, - спохватившись, Раймор зажег волшебный огонек и тот полетел, освещая путь. – Я тоже прочитал… ничего хорошего, Хозяин. Их четыреста тысяч.

Ардаггер присвистнул.

- Саанары в Харде? – после тяжелого молчания спросил он.

- Да; и Бартог тоже, - кивнул Раймор.

- Ладно, будем думать, - дан отдал поводья, и Табар, вспыхнув, рванул по дороге.

В Хард они вернулись с рассветом.

- Шайни и Маргол ждут в ваших покоях, Хозяин, - сказал Раймор.

- Хорошо, - одобрил дан, привязывая Табара.

Леми сунула поводья Лаклато Раймору и попросила поставить коня в конюшню. Ничего не сказав, тот повел лошадей, а девушка посмотрела на Ардаггера.

- Идем, - сказал дан.

Они вошли в башню, поднялись по лестнице, и Ардаггер предупредительно открыл двери. Войдя, Леми не увидела ничего необычного, кроме портрета, висевшего напротив двери. На полотне была изображена красавица – смуглая черноволосая молодая женщина смотрела прямо в глаза любому вошедшему в комнату. Тонкие губы приоткрылись в высокомерной полуулыбке, черные брови надменно изогнулись, а от проникающего в самую душу взгляда холодных глаз Леми стало не по себе. Поначалу девушке показалось, что глаза у незнакомки темные, но, присмотревшись, Леми с удивлением увидела, что они светло-голубые.

- Кто это? – вырвалось у Леми.

- Линнель, - проговорил Ардаггер.

Навстречу им поднялся с кресла Шайни, подал Ардаггеру свернутую в трубку бумагу.

Присев на край стола, дан развернул письмо и начал читать.

Леми огляделась.

Обнаружив кресло, она шагнула к нему. Кресло стояло рядом с огромным, в рост Ардаггера, зеркалом. Леми хотела было посмотреться, но с грустью обнаружила, что стекло мутно-белесое и ничего не отражает, зато раму покрывала такая восхитительная резьба, что, прежде чем сесть, Леми полюбовалась ею.

Хлопнув дверьми, вошел Раймор - тотчас по комнате распространился резкий и сильный запах дегтя. «Неужели чья-то магия так пахнет?!» - изумленно подумала Леми. Ардаггер принюхался, оторвался от чтения, вопросительно взглянул на саанара. Тот развел руками:

- Прошу прощения, конюхи пропитывали сбрую и пролили деготь, а я наступил.

- Чудовищный запах, - раздался хрипловатый голос от стены.

Леми наклонилась и лишь сейчас увидела лежащего у крытой ковром скамьи большого серого волка с темной полосой на морде.

Шайни открыл узкое окно. Ардаггер свернул прочитанное письмо в трубку.

- Что вы сделали с гонцом, Маргол? – спросил он.

- Убили, господин, - барх виновато посмотрел на Хозяина. – А как же иначе?

- Да, иначе никак, и это плохо, - дан бросил письмо на стол. – О письме должны узнать в Оннелане.

Машинально Леми взглянула на портрет. Пронзительные голубые глаза хозяйки Оннелана строго смотрели с картины.

- Корет отправит другого гонца, - сказал Раймор.

- Когда? – хмуро спросил Шайни.

Стрелок явно был согласен с Хозяином насчет оповещения Оннелана.

Ардаггер раздумывал.

- Давайте-ка я попробую связаться с сестрой, – проговорил он. – Если не получится…

- Не получится, - покачал головой Стрелок.

- Все же попробую, - старший создатель выпрямился. – Идите, мне нужно сосредоточиться.

Все вышли, последним выбрался прихрамывающий Маргол. Торопясь в Хард, волк до живого мяса стер подушечки на лапах.

- Найди Харстэя, пусть он тебя подлечит, - распорядился Шайни. – Леми, не уходите далеко, вы можете понадобиться.

Раймор встрепенулся. Прежде чем уйти к себе, Леми еще успела услышать его шепот:

- С ума сошел?..

Она почему-то думала, что Раймор зайдет к ней, но тот не пришел.

А в Харде что-то происходило.

Воздух вдруг задрожал от напряжения, чуть заметно вибрировали стены, их слабый свет погас. Тоненько, на одной ноте, звенели стекла.

Леми не находила места.

Ей казалось, что за окнами на короткий, очень короткий момент блеснула черная молния. Леми побоялась подойти к окну, впервые она чего-то испугалась в Харде.

А потом раздался шорох, словно мертвые осенние листья терлись друг о друга на качающихся голых ветвях. На минуту в комнате потемнело, и вдруг все разом стихло.

Снова засветились стены.

Поднимись ко мне, услышала Леми усталый голос Ардаггера.

Она подоспела к тому времени, когда те саанары, кто не видел письма, ознакомились с ним. Ардаггер сидел на скамье и ждал, пока кто-нибудь выскажет мнение. У его ног лежал Маргол

Саанары переглядывались. Первым заговорил Картан.

- Это что-то новенькое, - сказал он.

Бартог раздумчиво проговорил:

- Войско? Из лабиринта? Странно.

- Смертные не могут путешествовать между мирами, - осторожно заметил Шайни.

- Значит, их ведет кто-то из создателей, - сделал вывод Харстэй.

- Кто? - в упор спросил Ардаггер.

- Я не имел в виду нас, - сказал Харстэй.

- Кто-то другой? Тогда все не просто плохо, - сказал дан. – Тогда хуже не бывает.

Леми бесшумно прошла мимо Стрелка и села в свободное кресло рядом с зеркалом. По раме зеркала шла тонкая трещина. Утром ее не было.

- Если их армия действительно такая огромная, то нам с ними не совладать, - заговорил Картан. – Они задавят числом.

Ардаггер взял бумагу, протянул Леми. Она немного удивилась и взяла.

Спасибо создателю - она понимала языки и легко разбирала написанное. Леми прочла:

«Господин Лэйано и госпожа Линнель!

У меня есть новости, которым вы, к сожалению, не обрадуетесь: какие-то воины, говорящие на неизвестном языке, вышли из лабиринта. По нашим подсчетам, их четыреста тысяч. Они хорошо вооружены, однако конных среди них немного, около пяти тысяч. Часть их переправилась на Эльфийский берег.

Полагаю, нам неизвестно кем объявлена война.

Я буду ждать вашего решения относительно дальнейших действий; одновременно, с вашего позволения, мы подготовим наши отряды.

Корет, король Ранноста».

Пока Леми читала, все молчали. Потом Раймор вздохнул и сказал:

- До Харда этим воинам надо еще добраться.

- Доберутся, будь уверен, - произнес Бонтарх Костолом. - Они сметут все мелкие королевства на востоке. Потери, конечно, будут, и к нам подойдет ослабленная армия, но повозиться придется.

- Да, - проговорил Ардаггер. Был он мрачен. – Письмо надлежит доставить в Оннелан, там должны знать. Я пробовал связаться с сестрой и не смог, поэтому кто-то должен поехать к младшим.

Наступила тишина.

Картан сдвинул густые брови.

- Хозяин, - сказал он, – вы отлично знаете, что любого из нас убьют, если мы появимся в окрестностях Оннелана. Я тоже считаю, что в Оннелане должны знать о происходящем, но надо найти другой способ известить их. Может, отправить дракона?

Харстэй покрутил пальцем у виска.

- Не говори глупостей, - заметил Шайни. – Оннелан защищен с воздуха такими заклинаниями, что с ними не справятся драконы.

- Простите, совершенно забыл, - смутился Картан.

Все снова обменялись взглядами.

- Раймор, ехать придется тебе, - сказал Харстэй.

- Думаешь, они не вспомнят Иратрию? – спросил Раймор.

Про обычных гонцов речь не шла. Человек верхом на обыкновенном коне доберется до Оннелана в лучшем случае через неделю. В лучшем! А с волшебными конями смертный не справится.

- Не торопитесь, - раздался в тишине голос старшего создателя. – Шайни, ты успел отправить гонцов?

- Только к гномам, - развел руками Стрелок.

- И то хорошо. Харстэй, ты нынче же отправишься в Миттал, пусть король Хольдо соберет войска и двигается в Хард. Бонтарх – в Ахор, «волкодавы» должны быть у границы с Кельфом через неделю. Бартог, поезжай в Форт, забирай свои машины, кроме осадных, и вези к старому мосту через Дешерд. Картан, ты тоже поедешь в Форт, соберешь обоз с оружием. Раймор, для начала ты навестишь Шэндора в Реджибее, пусть он и его драконы летят сюда, затем завернешь в Фаэран, отправишь к Харду конную гвардию короля Эрано, - на минуту задумавшись, Хозяин договорил: - сам возглавишь армию. Хотя нет, пусть армией командует принц Вальгар, ты будь при нем. Идите к Пограничному лесу и оставайтесь там до моего приказа. Шайни, срочно отправь гонцов в Гардаэр. Пока так. Ступайте.

Саанары поднялись. Если у кого-то имелись сомнения, то они решили их не высказывать. Хозяин принимал к сведению аргументированные возражения, но не тогда, когда начинал распоряжаться.

Начиналась новая война, надлежало подготовиться.

Когда все покинули покои, дан повернул голову в сторону Маргола, поднял бровь, указал взглядом на дверь, и тот, вздохнув, встал и похромал к выходу. Леми осталась.

Она поднялась с кресла и вернула Ардаггеру письмо.

- Леми, - заговорил дан, - может быть, ты поможешь? Я бы не хотел поручать это тебе, но на Лаклато ты доберешься быстро, и тебя не тронут.

Девушка поняла намерения Ардаггера, и ей стало жутковато. Она снова посмотрела на портрет Линнель и поежилась.

- Тебя не тронут, - повторил Ардаггер. – Пойми - грядет большая война. Я бы не стал вмешиваться, но, судя по складывающимся обстоятельствам, если оставить Оннелан обороняться в одиночестве, двум третям мира придется несладко. Тебе надо отдать Лэйано или Линнель это письмо, - он кивнул на злополучную бумагу, - и передать им мою просьбу.

Голос дана успокаивал, однако решение требовало раздумий.

- Я не хочу туда ехать, - сказала Леми.

- Понимаю, - кивнул Ардаггер. – Но я дам тебе провожатого.

Дан словно испытывал ее, предлагая это поручение. К тому же он впервые ее просил.

- Провожатого? Кого же? - спросила Леми.

- Раймора, - ответил дан. - Он проводит тебя через лес, а через ущелье придется тебе самой. Справишься?

Леми вздохнула.

- Когда выезжать?

- Решилась? Спасибо, – улыбнулся дан. – Поедешь завтра утром.

Устало проведя ладонью по лбу, Леми подошла к открытому окну. На севере клубились темно-фиолетовые тучи, время от времени там вспыхивали зарницы. Стояла духота, в воздухе разлился неестественный лунно-желтый свет. Погода явно собиралась подкинуть серьезную грозу. Леми задумчиво посмотрела вдаль, туда, где простирались владения старшего из данов.

Две тяжелые ладони легли на ее плечи: девушка не услышала, как подошел к ней Ардаггер.

- Умница, - шепнул он.

Леми не обернулась, разглядывая черную тень, наползающую на Приозерную равнину. Руки дана по-прежнему лежали на ее плечах, и ей стало спокойнее. Она знала силу рук Ардаггера – сожми он пальцы сильнее, и сломает кости, сожми он пальцы еще сильнее – и кости будут раздроблены: в своем мире девушка стала свидетельницей этого. Но и тогда, и сейчас эта чудовищная сила оберегала и успокаивала ее.

Потянуло свежестью. Поднимался ветер, скоро налетел первый шквал, хлопнул оконной створкой, заставив цветное стекло задребезжать.

- Ардаггер, - задумчиво сказала Леми, - тебя ненавидят в Оннелане?

Она почувствовала, что руки с ее плеч исчезли, и обернулась. Ардаггер стоял, глядя поверх ее головы на приближающуюся тучу. Подождав, пока утихнет раскат грома, создатель мира нехотя сказал:

- Не все, но многие.

- Но почему? – Леми вскинула голову, однако дан избегал ее взгляда. – Почему ты все это начал?

Создатель мира молчал. Где-то близко сверкнула молния, ярко осветив его сумрачное лицо. Снова ударил и раскатился над равниной гром. Ардаггер затворил окно:

- Давай поговорим. Присядем.

Дан сел на скамью, Леми устроилась в кресле напротив. Сполохи молний, вспыхивающих одна за другой, освещали комнату. Толстые стены приглушали раскаты грома.

Создатель мира заговорил:

- Что касается твоего вопроса… Если честно, я его ждал.

Часто задумываясь, чтобы подобрать верное слово, он рассказал Леми, как получилось, что после создания мира между данами началась вражда. Девушка слушала не перебивая. Перед ней вставали яркие картины сотворения мира и не менее яркие образы творцов. Ардаггер говорил честно, не щадя себя, и Леми, наконец, поняла: перед ней сидел тот, кого не без причины обвиняли во всех бедах мира.

Закончив рассказ, Ардаггер встал, подошел к огромному книжному шкафу и достал с самого верха толстый фолиант.

- Почитай, - предложил он, протянув книгу Леми. – Кое-что выдумано, но основной ход событий изложен верно. Возможно, это прояснит некоторые моменты.

Взяв том, Леми чуть его не уронила, настолько он оказался тяжелым. Девушка с уважением посмотрела на переплетенную в черную кожу книгу с застежками - таких она не то что не держала в руках, даже не видела никогда. Обложка была украшена сложным тонким узором из серебряных нитей, и Леми обратила внимание, что часть нитей сплетаются в буквы. Книга называлась «Даны».

Забрав книгу в свою комнату, Леми остаток дня провела, вчитываясь в большие ровные буквы, не написанные, а нарисованные красными чернилами. Читать рукопись было непривычно, потому дело продвигалось небыстро, кроме того, много времени отняло разглядывание великолепно нарисованных иллюстраций-миниатюр. Маленькие черно-белые рисунки, похожие на гравюры, были выполнены настолько тонко, что Леми подолгу любовалась ими.

Потом она подумала о поездке в Оннелан и отложила книгу. Требовалось собрать вещи.

Шайни и Раймор вернулись в покои дана по его зову.

- Не согласны с моим решением? – спросил Ардаггер.

- Опасно. Я бы повременил, - сказал Стрелок. – Она ничего не знает, ничего не умеет, и искра может погаснуть.

- Она доберется до Оннелана через Пограничный лес, - проговорил Ардаггер. – Ты ее проводишь, Раймор, и покажешь Источник.

- Нет… ну так нельзя, - саанар даже слегка испугался. – Рано.

- Покажешь Источник и проверишь заклинанием, - повторил старший создатель. – Любым.

- А если не получится? – спросил Шайни. – Если искра погаснет? Что будем делать?

- Тогда она вернется и проживет обычную жизнь в Гардаэре. Или в Миттале. Или в Фаэране, - сказал дан и замолчал. Спустя некоторое время добавил: – наш мир она уже чувствует… рано, конечно, но давайте рискнем.

- Не вышло бы так, как с Дайгетом, – сказал Стрелок.

Полтораста лет назад в Фаэране родился человек с искрой, и надежды на него возлагались большие. Светлая голова, говорил о нем покойный Ламико. Дайгет придумал и сделал башенные часы, он нашел способ делать из тряпья бумагу, он усовершенствовал инструменты. Бартог, с его изобретательской жилкой, был пока лишь тенью Дайгета.

- С ним я не торопился, - Ардаггер поморщился. – Он просто не выдержал принятой силы.

- Я боюсь за Леми, - признался Раймор. – Милая девушка. Умная.

- Так проверь ее осторожно, - сказал дан. – Иди, Раймор. Гонцу нужен рог и сумка с гербом, возьми в оружейной. Шайни, - Ардаггер повернулся к Стрелку. – Бартог дал ответ. Он согласен.

Глава 13. Источник

Когда в дверь постучали, Леми читала поэму. Прежде чем захлопнуть книгу, девушка пробежала глазами по последним строкам на странице. Это были слова старшего дана:

- Мал для меня чужих вес мнений –

Кого-то там я не спросил.

Что мне до ваших убеждений,

Все будет так, как я решил!

Хоть как меня вы назовите…

Ах, я и зверь. Ну, зверь я, да!

Скажу – и вы в огне сгорите.

Скажу – затопит вас вода.

Леми подумала, что именно такими словами мог говорить Ардаггер с первым королем Фаэрана.

- Войдите, - сказала она.

Вид вошедшего Раймора удивил Леми. Саанар всегда одевался изысканно, в трактир за Хозяином он приехал в богато расшитом камзоле малинового бархата, в таком же бархатном берете, с которого свисало роскошное перо, осыпанное алмазной крошкой, в нарядном плаще с золотой пряжкой. Сейчас Раймор оделся в куртку и брюки цвета еловой хвои. Никаких украшений, никаких вышивок, только поблескивает золото на навершии меча.

Саанар держал серебряный рог и небольшую плоскую кожаную сумку, снабженную короткими ремешками.

Поздоровавшись, Раймор бросил взгляд на книгу.

- О, - сказал он. – Попытка изложить нашу историю в плохих стихах. Не принимай всерьез все там написанное. Впрочем, - Раймор случайно повторил слова, накануне сказанные Ардаггером, - ход событий изложен точно, хотя отдельные эпизоды – вымысел чистейшей воды.

- Вот как? – с любопытством спросила Леми.

- Человек, который это написал, знал не все, поэтому кое-что выдумал, - Раймор коротко махнул рукой, словно отметая что-то невидимое. - Поговорим потом, пора ехать.

- Сейчас, - Леми торопливо натянула куртку, потянулась к собранному накануне свертку с вещами.

- Как гонцу тебе полагается сумка и рог, - сообщил саанар. - Возьми. И пояс возьми.

Рог на перевязи следовало носить через левое плечо, сумку Раймор помог прикрепить к поясу. Леми посмотрелась в зеркало.

- Дура дурой, - вырвалось у девушки.

Рог, пояс и сумка совершенно не смотрелись с короткой кожаной курткой, сшитой в старом мире Леми.

- Сойдет, - сказал Раймор. – Надо идти: время.

Они вышли на лестницу. При ходьбе сумка непривычно била по бедру, Леми придерживала ее рукой, ругаясь про себя.

Дан ожидал во дворе замка, держа под уздцы оседланных лошадей – белого коня Раймора и красавца Лаклато. Вороной был при новой сбруе, украшенной серебряными бляшками с выпуклым рисунком и темно-красными гранатами.

Раймор взял поводья и взлетел в седло, не коснувшись стремян. Леми не заметила его мальчишеской выходки, поскольку Ардаггер протянул ей письмо Корета.

- Убери в сумку, - сказал он. – Отдашь Линнель или Лэйано, более никому. А на словах передай им: если захотят со мной переговорить, пусть подойдут к зеркалу. Они поймут.

Пряча письмо, Леми кивнула.

- Будут расспрашивать – ничего не скрывай, - продолжил указания Ардаггер, – так будет лучше. Когда поедешь по ущелью, труби в рог, пусть тебя услышат дозорные Оннелана.

- Хорошо, - Леми опустила клапан сумки, застегнула его на ремешок.

Дан подержал девушке стремя, та села в седло.

- Что ж, - сказал Ардаггер, и его глаза на миг встретились с глазами Леми. – Вперед.

За воротами замка Лаклато сам рванул галопом. Раймор скакал следом.

Задумчиво потирая щеку, Ардаггер смотрел вслед удаляющимся всадникам, пока густой подлесок не скрыл их.

Конь Раймора догнал Лаклато и мчался рядом. Мимо проносились уже знакомые места. Слева то показывалась, то пропадала темная вода Наря, справа тянулся редкий лес. Леми высылала вороного, тот прибавлял, однако лошадь Раймора не отставала, и саанар улыбался, глядя на попытки Леми оторваться: кроме Табара, все волшебные лошади развивали примерно одинаковую скорость.

Леми перевела Лаклато на рысь, потом поехала шагом. Справа грациозно ставил копыта конь Раймора. Леми глянула на саанара, вспомнила вчерашний совет в покоях Ардаггера и спросила:

- Раймор, только честно. Если любой из… саанаров Харда поедет в Оннелан, в него будут стрелять? Даже не выслушают?

- Ламико бы выслушали, - подумав, ответил Раймор. – Остальных... нет, не убьют, но отправят в подземелья Воджерского Кряжа. Картану не простят смерти Вутанда, он помог тогда Хозяину. Мне припомнят Иратрию, Бонтарху и Харстэю – засаду у Миннионских холмов, а Шайни лучше не появляться южнее Кельфа.

- Почему же в Оннелане приняли Байно? – удивилась Леми.

- Сложно сказать, - проговорил саанар. – Может, решили, что и другие оставят Хард, может, подумали, что Оннелан станет сильнее. В принципе, он и стал сильнее, но после убийства Карими те же горные гномы с подозрением начали относиться к младшим данам, хотя они ни при чем, - Раймор скривился. – Отвратительная история, конечно.

- Зачем Ардаггер отправил ее в Оннелан? – изумилась Леми. – Гонцом, как меня?

- Нет, она сама поехала, - Раймор вдруг улыбнулся. Грустно так улыбнулся, пасмурно. – Время было мрачное, практически наступал хаос. Я не представляю, какую отвагу надо было иметь, чтобы попытаться примирить Хард с Оннеланом, когда созданное висело на волоске. Не представляю.

Леми молчала.

- Ее смерть, возможно, спасла нас всех, - проговорил саанар. – Я думал, Хозяин окончательно озвереет, но он, наоборот, словно отрезвел, успокоился. Долго в себя приходил, да, а когда опомнился, понял, что пора остановиться. Мир сейчас в равновесии, оно шаткое, это равновесие, и все же оно есть.

Рассказ Раймора оставил тяжелое чувство. Леми и так понимала, что в этом мире неблагополучно, и если противостояние старшего и младших данов продолжится, все рухнет в одночасье. Может быть, возвращая письмо, Ардаггер делает первый маленький шаг навстречу?

Раймор замурлыкал мелодию, и Леми узнала песню «Дожди над озерами», которую саанар часто пел в трактире Сарины. Песня как нельзя лучше подходила к погоде: день выдался хмурый, небо затянуло, лишь иногда весеннее солнце выглядывало в редкие просветы между тучами.

Оборвав мотив, Раймор тряхнул головой, так, что светлые волосы растрепались. На минуту показавшийся из-за туч луч солнца вызолотил его голову, упал на красивое лицо. Леми залюбовалась им.

Знакомой тропой, где расстояние сокращалось из-за магии Ардаггера, они подъехали к Пограничному лесу, и Леми придержала Лаклато, испытывая огромное нежелание въезжать под темные кроны деревьев. С Ардаггером Леми чувствовала себя в полной безопасности, но в его саанарах она вовсе не была уверена. Словно почуяв ее сомнения, Лаклато недовольно покосился на всадницу, затем потянулся следом за белой лошадью Раймора.

Леми отдала повод, лошади вошли в Пограничный лес, и тонко-тонко потянуло запахами нагретой меди и мореного дерева.

Деревья сомкнулись за спиной, через несколько шагов Леми не могла увидеть место, где они въехали в лес. Вверху кроны образовывали над тропой как бы темный свод, и дневной свет практически не пробивался сквозь плотную завесу листьев. Раймор зажег волшебный огонек, который освещал дорогу, зато по сторонам мрак стал непроницаемым. Леми старалась не оглядываться, потому что, случайно глянув в темноту, она увидела два горящих зеленых глаза с узкими вертикальными зрачками. Было жутковато, но Раймор ехал спокойно, и его уверенность начала передаваться девушке. Никто из живущих в Пограничном лесу не рискнул показаться, причем Леми не была этим разочарована. Однажды мелькнул в придорожных кустах огромный силуэт черного единорога – зверь поклонился своему создателю и исчез в темноте.

Прямая, как стрела, и широкая тропа выглядела так, словно ее каждый день чистили, хотя путем через Пограничный лес пользовались крайне редко и единственно в силу необходимости. Леми догадалась, что на тропу наложены чары. И на лес наверняка тоже.

Никаких звуков не раздавалось в лесу - ни пения птиц, ни перестука дятлов, ни шелеста листьев. Не ощущался и ветер. Все время казалось, будто позади кто-то есть и пристально смотрит в спину. Не выдержав, Леми резко обернулась, но, разумеется, сзади никого не оказалось, лишь вздрагивала низко нависшая над тропой ветка, будто кто-то за миг перед этим спрыгнул с нее.

- Не обращай внимания, - не поворачиваясь, сказал Раймор.

Девушке казалось, что они проехали не один десяток миль, а лес и не думал заканчиваться. По-прежнему было тихо и темно. Огонек, зажженный Раймором, летел над самой тропой, иногда разгораясь ярче, иногда потухая. Лошади шли голова к голове, Лаклато старался хоть чуточку выдвинуться вперед, однако всадница не позволяла ему опережать коня Раймора.

Тропа лезвием меча рассекала лес, ведя между темных запыленных кустов, а Леми вдруг почувствовала впереди что-то темное, сильное и холодное. Похожее она ощутила, выйдя из лабиринта на Темный берег, и это что-то заставило ее тогда произнести:

- Тут место силы.

- Да, - отозвался Раймор, и Леми поняла, что повторила фразу вслух. – Как ты это воспринимаешь?

- Как… стальную пружину… сжатую до отказа, - сбивчиво ответила девушка. – А ты?

- Иначе, – сказал саанар, глянул на огонек и приказал: - вперед и вверх.

Волшебный свет послушно поднялся, осветив сплетенные над тропой ветви деревьев. Они словно образовывали крышу туннеля, а стволы формировали его стены. Волшебный огонек горел ярко, однако разогнать подступивший мрак не мог, он лишь подсвечивал дорогу.

Лаклато ускорился и перешел на рысь, рядом бежал конь Раймора, как светлое размытое пятно.

После четверти часа рыси Раймор остановил коня; то же сделала Леми. Саанар спешился, негромко дал приказ огоньку, и тот, взлетев выше, запылал так ярко, что девушка ненадолго зажмурилась.

Приоткрыв глаза, Леми обнаружила большую, лишенную травы поляну, на которой была возведена коническая башня из таких же черных блестящих камней, как Хард.

Освещенная ярким волшебным светом, башня выделялась на фоне серого леса. Двустворчатые ворота поблескивали нетемнеющим серебром петель, толстых колец и узоров клепки. Веяло холодом, тьмой и силой.

- Что это?! – выдохнула Леми.

- Источник, - ответил Раймор и, усмехнувшись, уточнил: - магия, питающая Пограничный лес.

- Нам надо внутрь? – поинтересовалась Леми.

- Желательно, - ответил саанар.

Пожав плечами, Леми спрыгнула со спины вороного.

Саанар потянул за серебряное кольцо на правой створке, та бесшумно отворилась, открывая вход в черный провал. Раймор перешагнул через порог и обернулся:

- Боишься?

- Есть немного, - Леми не отходила от Лаклато. Рядом с конем старшего дана ей было спокойнее.

Раймор поманил волшебный огонек, тот спустился к нему, и саанар, поймав сгусток света, небрежно бросил его внутрь Источника. Матово блеснули черные стены, показалась верхняя ступень лестницы, ведущей вниз.

- Идем? - сказал саанар.

Он не настаивал, просто спрашивал. Можно отказаться, поняла Леми, но одновременно поняла и другое – в случае отказа она лишится чего-то важного. И девушка шагнула вперед, не заметив, как облегченно вздохнул Раймор.

Впустив гостей, двери сами собой закрылись.

- Пойдем, - сказал Раймор, жестом приглашая девушку следовать за собой. – Свети!

Огонек медленно полетел вниз, освещая каждую ступеньку, Леми насчитала их семь. Лестница заканчивалась широкой площадкой перед входом в просторный круглый зал.

- Карти редо! – произнес Раймор.

Несколько слабых хлопков прозвучало изнутри, и зал осветился.

Волшебные огни здесь расположились, как факелы, на колоннах, стоящих по окружности зала, на расстоянии от стен, поэтому стены таяли в темноте, и зал казался куда больше, чем был на самом деле, почти необъятным. В центре его пульсировал сгусток тьмы.

Впрочем, нет. То, что показалось Леми тьмой, вдруг изменило цвет, став темно-синим, затем мареновым, красным, зеленым и, наконец, разгорелось ярким, теплым, солнечным сиянием. Огни на колоннах померкли.

Раймор подошел, абсолютно спокойно отщипнул от странной материи кусочек размером с яблочное семечко, и оно продолжило мирно сиять у него между пальцами.

- Энергия, - сказал он. – Магическая мощь. Хочешь взять?

- Да, - Леми протянула правую руку.

Саанар стряхнул частицу волшебной материи ей в ладонь.

Слабое успокаивающее тепло словно поглаживало руку. Ласковый свет горел то ярче, то чуть тускнел. Нет, он все-таки разгорается, трепещет, чего-то ждет, и…

- Карти редо! – почему-то вспомнились слова Раймора.

Искровая дуга взметнулась над залом, разом погасли огни на колоннах, зато из ладони Леми вдруг ударил фонтан живого огня и распался на крошечные молнии.

- Истами редо! Аур! – рявкнул Раймор. Молнии исчезли.

Саанар бросился к девушке, успев подхватить ее, когда она без сил оседала на пол.

Леми не потеряла сознание, но долго полулежала на полу. Раймор стоял на коленях, поддерживая ее.

- Я хочу выругаться, - сообщил он, убедившись, что девушка не пострадала.

- Прости, - проговорила Леми.

Правая рука сильно болела, хотя ее не обожгло.

- Это было на грани, - сказал саанар. – Как тебе пришло в голову повторить заклинание?

Леми попыталась встать.

Руки не слушались, ноги не держали. Тело казалось тяжелым, словно внезапно налилось свинцом.

- Что… что произошло? - шепнула Леми. Хотелось вытянуться и лежать.

Огни на стенах загорелись и светили тускло, сгусток материи снова стал темным.

- Ты говорила на языке созидания, только на нем существуют заклятия, - сказал Раймор. – Но любое, самое простое заклинание отнимает столько сил, что человек послабее может умереть. Смертные творить не могут, понимаешь? Сил не хватает. Создавая, мы передаем нашим творениям частицу себя. Ты высвободила энергию… силы предвечные! Освоишь преобразование – и мир твой.

Леми это мало обрадовало. Вернее, от крайней усталости сообщение Раймора прошло мимо сознания.

- Искра, - сказал саанар. – Искра разгорается, и я очень этому рад.

- Кажется, я сделала большую глупость, - прошептала Леми, не слушая его.

Раймор поднял ее и на руках вынес из зала Источника. Он усадил девушку у стены здания, и та сидела, чувствуя спиной прохладу камней. Раймор зажег огонек.

Подошел Лаклато, принюхался, неодобрительно потряс большой головой так, что зазвенела сбруя, и остался, время от времени постукивая копытом.

- Заклинание ты, конечно, запомнила, - сказал Раймор, - не вздумай его повторять, оно может как высвободить чистую энергию, так и зажечь сильный огонь. Погасить его трудно.

Чуть слышно свистнув, саанар подозвал своего коня, поковырялся в седельных сумках, вытащил вкусно пахнущий сверток, развернул чистую тряпицу и протянул Леми несколько круглых печений.

- Съешь, - Раймор сел рядом. – Как знал, что пригодятся.

- Спасибо, - Леми почувствовала вдруг зверский аппетит.

Печенье помогло восстановить силы. Глоток вина из фляги Раймора – и Леми сказала, что готова ехать дальше.

Источник остался далеко позади.

Леми не произносила ни слова, Раймор тоже помалкивал, изредка отдавая команды волшебному огоньку. Наконец девушка заговорила:

- Ты сказал, искра разгорается. Считаешь, у меня есть сила создателей?

- Не сомневаюсь, - отозвался саанар. – Обычный человек не справился бы с Лаклато, обычный человек не проехал бы через Пограничный лес даже со мной.

Леми не ощутила ни радости, ни удивления, одно безграничное равнодушие. Усталость так подействовала, что ли? Девушка не могла забыть то мгновение, когда освобожденная магия потянула ее силы, и нахлынувший ужас от собственной беспомощности. «А надо ли это мне?» - подумала Леми.

Раймор перевел разговор на другую тему:

- Твой мир очень отличается от нашего?

- Значительно, - помедлив, отозвалась Леми.

- Но ты почти ничему не удивляешься, - заметил саанар.

Его фраза заставила девушку призадуматься. Да, спокойная реакция по меньшей мере странна, но находиться в мире старшего дана было так же естественно, как дышать. Родной мир становился сном, далеким воспоминанием, словно из другой жизни.

- Я хорошо помню лабиринт, - проговорила Леми, - всё, что до него, покрыто туманом. Иногда вспоминается что-нибудь и тут же отступает. Это ведь магия, Раймор?

- Да, - ответил саанар, и Леми больше не спрашивала.

Пограничный лес уныло тянулся по сторонам тропы. К однообразию темных кустов и деревьев Леми привыкла настолько, что оно стало ей надоедать. Обитатели леса на глаза не показывались, хотя крались под прикрытием сумерек, их выдавали слабый шелест травы, редкий хруст веток под лапами или под ногами, изредка короткие проблески горящих глаз

- Скоро приедем, - нарушил молчание Раймор. - Я поеду обратно, ты отправишься в Оннелан. Не боишься?

- Нет, - ответила Леми.

Усталость не проходила окончательно. Раймор пристально посмотрел на спутницу и невнятно пробормотал:

- Пусть все идет во тьму.

Вытер губы и произнес ясным голосом:

- Давай сумку, я поеду к Линнель. Возвращайся.

- Не надо тебе рисковать, - Леми выпрямилась. – Я доеду.

Постепенно становилось светлее, лес заканчивался, строй деревьев редел, лесные великаны нехотя размыкали кроны. Волшебный огонек погас, и Леми подумала, что вскоре ей предстоит остаться одной.

На опушке тропа словно растворилась среди зарослей можжевельника. Леми настолько свыклась с оттенками серого и черного цветов, что окрашенные закатом в розовый цвет кусты и деревья показались ей неестественными. Солнце садилось, тени удлинялись. Леми и Раймор провели в Пограничном лесу весь день. Появился прохладный ветерок, вечерний воздух был довольно свеж. Леми застегнула воротник куртки.

Пахло горячей смолой. Леми не могла понять, откуда берется этот забивающий легкие, душащий запах. Это был не приятный запах древесной смолы, а липкий и противный чад раскаленного асфальта. Прохладный ветер щедро разносил эти ароматы. Леми крутила головой до тех пор, пока не уловила направление запаха. Она приподнялась на стременах и взглянула налево.

То, что она увидела, потрясло ее больше Пограничного леса.

Серые кривые сосенки росли на высоких замшелых гранитных валунах. Валуны резко обрывались, образуя отвесный каменный берег черного булькающего озера. Леми присмотрелась и обнаружила, что в озере булькает не вода, а настоящая черная вязкая смола. Пузыри поднимались со дна на поверхность и лопались с неприятным звуком. Казалось, в землю врыт огромный круглый котел со смолой, непрестанно разогреваемой подземным огнем.

Излишне добавлять, что на других берегах, тоже состоящих из гранитных обломков, забрызганных кипящей смолой, не росло ничего. В сочетании с угрюмым Пограничным лесом смоляное озеро выглядело до крайности отвратительно.

Леми опустилась в седло и произнесла:

- Гадкое место.

- Никто не признается в его создании, - меланхолично заметил Раймор. – Хотя лично я подозреваю Харстэя и Бонтарха.

Леми принюхалась, однако не могла разобрать, является ли запах смолы чьей-то магией или нет.

Саанар тоже приподнялся на стременах, но смотрел не в сторону озера. Лучи заходящего солнца ударили ему прямо в глаза; Раймор поморщился и, заслонившись ладонью, внимательно оглядывал окрестности.

- Тебе туда, - сказал он, указав направо.

Леми пригляделась. Корявые елки с желтоватой хвоей и тощие сосенки росли как-то странно, вроде как ступенями уходя вниз. Продолжая разглядывать непонятное место, Девушка тронула коня, и копыта вороного простучали по каменистой почве. Подъехав к ельнику, Леми увидела просвет. Вход? Дорога? Да, похоже.

Заходящее солнце золотило стволы елей, сосен и редких осинок, цепляющихся корнями за трещины в камнях, покрытых подушками мха.

Леми обернулась, помахала Раймору. Саннар поднял руку, прощаясь, и стоял, пока Лаклато не скрылся за мохнатыми еловыми лапами.

Кроны деревьев, растущих на скале, почему-то становились выше и выше, потом вровень с лицом девушки оказались толстые цепкие корни, и наконец, деревья остались наверху, справа тянулась испятнанная лишайником скала. Слева, на расстоянии трех-четырех десятков шагов, тянулась такая же скала, но ниже правой. И справа, и слева, сужая дорогу, валялись обломки камней.

Леми поняла, что она спускается по… ущелью? Да, похоже.

Здесь было гораздо темнее, чем у Смоляного озера, но Лаклато шел уверенно, да и Леми различала камни, корни сосен, редкие полуживые кусты.

«Когда поедешь по ущелью, труби в рог», - вспомнила она, сняла перевязь с рогом, приложила его к губам и дунула изо всех сил. Хриплый отрывистый звук словно упал на дорогу. Покраснев, Леми набрала в легкие больше воздуха и попробовала протрубить вторично. Получилось лучше, звук вышел не такой хриплый и гораздо более раскатистый.

Эхо прокатилось по ущелью.

Лаклато дернул ушами, словно ему не нравился звук. Леми похлопала коня по шее, вдохнула и протрубила третий раз. Музыкальности не прибавилось, зато звучание стало громким и чистым.

Снова отозвалось эхо.

Еще и еще звучал рог в ущелье, пока Лаклато не добавил скорости и не вывез всадницу на открытое место в сумерки наступающей ночи.

- Стойте! – приказали из полумрака.

Девушка остановила коня.

Навстречу ей вышли двое.

То ли она стала лучше видеть в темноте, то ли в воздухе еще оставалось достаточно света, но она хорошо разглядела их. Оба в длинных серо-зеленых плащах, скрывающих одежду, и кожаных шлемах. Один, державшийся позади, навел на нее заряженный арбалет, второй подошел ближе. Плащ его распахнулся, открывая кожаную безрукавку, зашнурованную на груди, перевязь с коротким мечом, серые брюки и серые сапоги со шпорами.

- Здравствуйте, - произнесла Леми.

- Здравствуйте и вы, - с легким удивлением ответил первый и, приложив два пальца левой руки к шлему, наклонил голову. – Что вас сюда привело?

Голос его не был недружелюбным, но и доброжелательностью не отличался.

В темноте вокруг, среди высокого подроста, чувствовалось движение. Кроме этих двоих, тут были еще люди.

Внезапно звонко заржала лошадь.

- Мне надо попасть в Оннелан, - сказала Леми.

Дозорный внимательно рассматривал всадницу.

Кто-то в темноте бил кремнем по кресалу, высекая искры. Наконец зажегся факел. Невысокий парнишка принес его дозорному, и в свет факела попала сумка с гербом.

- Силы предвечные, - проговорил воин. - Гонец из Харда.

Давным-давно у врат Оннелана не появлялись посланники севера.

Начальник дозорных раздумывал, как ему поступить. Вряд ли стоит опасаться молодую женщину, от которой не веяло темной магией, но... но она приехала из Харда, а от Кэрхеда можно ожидать всяческих сюрпризов.

Воин нахмурился.

- Что за дело у вас? – спросил он.

- Послание, - ответила Леми.

- Вы можете передать послание мне, - сказал он.

- Не могу, - отказалась Леми, - Простите, но я отвечаю за его сохранность и должна быть уверена, что оно попадет в нужные руки.

Воин колебался.

- Тогда я сам провожу вас, - после раздумий решил он, подозвал одного из отряда, что-то негромко сказал ему.

Леми успела заметить, как двое скользнули в ущелье.

Проверяют.

После короткого совещания дозорных Леми в сопровождении трех воинов, включая начальника отряда, ехала по дороге к Оннелану. В темноте лошади шли шагом, факелы давали мало света.

Дорога на Оннелан была ровной и гладкой. Иногда в темноте показывались огни освещенных окон, какие-то строения, дома, ограды. Миновали деревянные мосты, под которыми мирно струилась масляно блеснувшая вода. Два раза спутники Леми просили подождать, меняли лошадей на свежих и продолжали путь.

Изредка встречались одинокие всадники с факелами, под утро пришлось остановиться и пропустить череду крытых повозок, груженных чем-то тяжелым.

Проехали через небольшой сонный городок. «Остановиться бы, посмотреть, - подумала Леми с внезапно проснувшимся интересом. – Я не видела ни единого города в этом мире».

За последними домиками начиналась березовая роща. Начинало светать, и белые стволы берез чуть заметно заблестели.

Начальник дозорных сообщил, что до Оннелана осталось немного. Леми неожиданно для себя разволновалась. Как ее встретят в светлом замке? Она ведь приехала из Харда. Впрочем, общение с Ардаггером научило ее держать себя в руках, и на лице девушки сопровождающие не заметили беспокойства.

Березовая роща закончилась, и девушка увидела возведенный на холме Оннелан.

Лошади шли быстро.

Дворец приближался, увеличиваясь в размерах. Необычные камни его светились изнутри таинственным прозрачным светом, делая здание живым. Обитатели его привыкли к тихой красоте светлого и как будто невесомого дворца, но любого, кто первый раз видел Оннелан, он притягивал и завораживал. Потянуло ландышами, земляникой, молодым вином, запахом моря, дымом от костра, потом к ароматам примешался дух мореного дерева. Магия.

Если смотреть на дворец снизу, казалось, что острые крыши его башен, украшенные флюгерами и флагами, уходят в сумасшедшую высоту, и облака на синем небе неподвижны, а башни величаво плывут. Леми подумала вдруг, что существует неуловимое сходство между Оннеланом и Хардом, однако не могла определить, чем схожи светлый замок и черная крепость Ардаггера.

Встающее солнце окрасило белые стены в золотистый цвет. Леми придержала вороного, чтобы лучше разглядеть Оннелан, и снова подумала, что сходство между двумя крепостями определенно есть. «Как две картины одного мастера, - мелькнуло в голове, - сюжеты разные, но стиль одни».

Рядом с замком не было видно ни души, однако начальник дозорных, переведя лошадь на шаг, снял шлем и приветственно поднял руку. Тотчас ветви ближайшего куста беззвучно раздвинулись, на дорогу выскользнули двое невысокого роста в зеленых плащах с капюшонами. Доспехов они не носили, из оружия воины имели длинные луки. Один воин сдвинул капюшон, открывая молодое лицо, красивое, отдаленно напоминающее лицо Раймора. Он взглянул на Лаклато, как показалось Леми, с отвращением, и бросил на дозорных вопросительный взгляд. Начальник кивком указал на Оннелан. Красавец заколебался, снова брезгливо посмотрел на вороного и поправил выбившиеся из-под капюшона золотистые волосы. Его товарищ произнес несколько слов, которых Леми не расслышала, Начальник раздраженно покачал головой, лучник натянул капюшон на глаза, сделал жест рукой: мол, проезжайте, дорога свободна, и стражники? патрульные? снова бесшумно исчезли.

- Кто это? – спросила Леми.

- Эльфы, - отозвался начальник, трогая коня, и внимательно посмотрел на девушку, словно изучая ее. – Не могу поверить… - проговорил он. - Вы никогда не видели эльфов?

Видеть-то Леми их видела – на Эльфийском берегу, но дело было ночью, эльфы носили доспехи и шлемы, и она толком не разглядела их. Не дождавшись ответа, воин заговорил сам.

- Живете на севере как в тюрьме, – сказал он. – Ничего не видите, никуда не ездите.

Леми не нравился этот воин вследствие необъяснимой антипатии. Бывает, иногда возникает инстинктивная неприязнь к человеку, который вроде ничего плохого не сделал, вежлив в обращении, приветлив, однако отношения не складываются.

- Я видела лабиринт, - устало отозвалась Леми. - Изнутри.

Дозорный ошарашено замолчал.

У гостеприимно открытых ворот Оннелана стражники отсалютовали копьями проезжающим всадникам, и Леми с сопровождающими оказались за белой стеной. Дозорный сошел с седла, и тотчас, словно из-под земли выскочив, возникли двое в зеленой одежде. Леми узнала эльфов по их изящной осанке и золотым волосам. Один взял под уздцы лошадь начальника дозорных, другой потянулся было к поводьям Лаклато, но внезапно, будто обжегшись, отдернул руку.

- Конь Эркантора! – в певучем голосе звучало неприкрытое отвращение.

Моментально несколько десятков других эльфов оказались рядом, окружили Леми и натянули мощные длинные луки. Под прицелом трех дюжин стрел девушка растерялась.

- С каких пор у нас стреляют в гостей? – услышала Леми глубокий бас и обернулась.

К ней шел, небрежно раздвигая эльфов, великан, до того похожий на Картана, что девушка чуть не бросилась радостно к нему. Остановило ее соображение, что Чекана здесь быть не может.

- Эта девушка на коне Эркантора! – возмущенно произнес кто-то из эльфов.

Тетива его лука поскрипывала, и Леми начала всерьез бояться, как бы он не спустил ее.

Великан подошел ближе.

- Точно. Лаклато собственной персоной. Однако конь не является причиной для убийства того, кто на нем сидит. Кого ты доставил, Айнари?

Начальник дозорных кашлянул:

- Гонец... гонец из Харда.

- Ну?! - явно удивившись, гигант задержал взгляд на роге, на сумке, кивнул, шагнул вперед и взялся за стремя Лаклато. - Прошу вас.

Приглашение было принято, Леми соскочила на землю. Натянутые луки опустились, эльфы переглядывались, пожимая плечами.

Великан бросил поводья вороного ближайшему эльфу.

- Присмотри за ним! – приказал он. – Давненько из Харда никто не приезжал, - он повернулся к Леми, - надо думать, дело серьезное? (Леми кивнула) Айнари, дай своим людям отдых и можешь возвращаться, я проведу к Лэйано гонца из Харда.

Сделав приглашающий жест, великан двинулся к дверям Оннелана. Леми поспешила за ним и, догнав, зашагала рядом.

- Меня зовут Альфарад, - представился саанар.

Глава 14. Младшие даны

Леми назвалась. Посмотрев на нее сверху вниз, Альфарад произнес:

- Вы из Харда, значит. Как поживает мой брат?

Вопрос привел Леми в замешательство. Она слышала имя Альфарада, предположила, что братом его является Картан, однако полной уверенности не было.

Саанар предложил девушке руку, и та оперлась на могучую ладонь, когда поднималась по высоким ступеням мраморного крыльца, открыл перед ней дверь и пригласил пройти. Леми вошла в Оннелан.

- Вы видели его? – продолжал допытываться Альфарад, но Леми не услышала его вопроса.

Она стояла в необыкновенно красивом просторном зале. Взгляд девушки метался, отмечая сложную по рисунку роспись потолка, сочетающуюся с невысоким рельефом, обивку стен, затянутых бархатом и украшенных серебряными накладками в виде цветов (кажется, водяные лилии), бронзовые люстры и канделябры, полы красного мрамора. В глубине, в центре торцовой стены, обитой темно-красным бархатом, находилась дверь с золотым рисунком.

Альфарад подождал, пока девушка немного придет в себя, и мягко положил руку ей на плечо.

- Идем, - сказал он, постаравшись сделать голос тише.

Леми шла, как во сне. Мимо проплывали огромные, от пола до потолка, окна, выходившие во внутренний двор. У первого окна стояли, негромко беседуя, несколько воинов в серебристых доспехах. Они на секунду прервали разговор, коротко поклонившись не то Альфараду, не то Леми. Девушка на всякий случай поклонилась в ответ. Ее спутник одобрительно улыбнулся, и Леми поняла, что поступила правильно.

Ее вернуло к действительности гулкое эхо шагов и едва слышное поскрипывание петель, когда Альфарад открыл дверь. Леми очутилась в зале, который показался ей смутно знакомым. Словно она когда-то видела этот зеркальный свод, широкие окна и нефритовые колонны. Будто она ходила по разноцветному мрамору пола. Запахло чем-то неприятным, резким. Тоже магия?

Альфарад, шедший рядом, перебил ее мысли, напомнив, что задал вопрос о брате.

- Вы брат Картана, верно? – робко спросила Леми.

Альфарад остановился.

- Любой знает, что мы братья, – сказал он. – Вы что же, с неба упали?

- Да, - серьезно ответила девушка. – Почти так.

Недоуменно глянув на нее, Альфарад открыл широкие двери, ведущие в следующий зал, и вошел одновременно с ней. Этот зал оказался круглым, с куполом. Пока Леми разглядывала его убранство и восхищалась красотой, над ее ухом прогремел голос Альфарада. Куполообразный свод дал такое эхо, что Леми вздрогнула, подавив желание прижать ладони к ушам. Бас саанара не заглушила и расставленная вдоль стен мебель: небольшие диванчики, кресла и стулья – все из светлых пород дерева с золотистой шелковой обивкой. Пахло земляникой.

- Девушка приехала из Харда, – сообщил Альфарад. - Гонец.

- Любопытно, - донесся тихий мелодичный голос стоящего у стены человека, который возился с каминными часами из позолоченной бронзы.

Он выпрямился и оказался высоким, наверное, не ниже Ардаггера.

- Иди, Альфарад, я поговорю с гостьей, - сказал незнакомец.

Саанар вышел, бережно прикрыв за собой двери.

- Я – Лэйано, - назвался дан и смущенно улыбнулся, увидев, как Леми смотрит на разобранные часы. – Решил починить, - доверительно сказал он: - спешат… Вы не представитесь?

- Леми, – спохватилась девушка, подойдя ближе.

Медленно кивнув, Лэйано оставил работу, предложил девушке сесть, и та устроилась в кресле, но сидела прямо, настороженно. Дан продолжал стоять.

- Я вас слушаю, Леми, - сказал он.

Он не был похож ни на старшего брата, ни на сестру. Золотоволосый, как эльфы, с васильковыми глазами, тонкий, изящный, с плавными движениями. Чувствовалось, что он редко бывает хмурым или недовольным. Леми посмотрела ему в глаза – они у дана были фантастическими: если в зрачках Ардаггера плясал огонь злого веселья, то в глазах его брата светилась доброта. Взглядом он успокаивал лучше, чем другие словами.

Девушка вынула из сумки письмо Корета и протянула дану. Взяв бумагу, Лэйано сел в кресло рядом и принялся за чтение. Леми украдкой рассматривала зал, в особенности понравилась ей прекрасная люстра с хрустальными подвесками. В ее покоях в Харде люстра смотрелась бы замечательно.

- Откуда у вас это? – спросил дан, дочитав бумагу.

Леми рассказала, как принес письмо Маргол, и Ардаггер решил доставить его по назначению. Лэйано слушал с обычной приветливой улыбкой, не перебивая, однако девушка не без тревоги заметила, как потемнели его глаза.

- Он ничего не просил передать? – поинтересовался Лэйано.

Голос младшего дана прозвучал резко, к тому же он избегал называть брата по имени, и Леми встревожилась окончательно.

- Если вы захотите переговорить с ним, подойдите к зеркалу.

- Видите ли, в чем дело, - заговорил Лэйано после колебаний. – Я знаю Кэрхеда хорошо. Он мастер ловушек, и я опасаюсь, что это письмо – очередной его капкан.

«Не поверил», - подумала Леми, тем не менее, сделав усилие, произнесла:

- Ручаюсь, что всё - правда.

- Минуту, - прервал ее Лэйано. – Я вас не знаю и не могу вам доверять.

- Вы же читаете мысли, - вспомнила Леми.

- О, нет! – младший дан вскинул ладони. – Извлечение воспоминаний может повредить мозг. Это не переброситься словами мысленно, тут другое. И поймите меня правильно, Леми. Я не вправе принять решение лично. Мне надо сообщить все сестре, она приедет завтра, - он встал. – Не желаете ли отдохнуть с дороги?

Когда Леми проснулась, поначалу не сообразила, где находится.

В комнате, куда любезно проводил ее Лэйано, было темно – значит, она проспала целый день, и теперь или поздний вечер, или ночь. Словно подтверждая ее предположения, поднявшийся ветер прогнал редкие облака, на черном небе заблестели звезды. Одна вспыхнула ослепительно ярко.

Вставать не хотелось, но и спать тоже не хотелось. Усталость ушла.

Леми лежала на кровати, глядя на яркую звезду с игольчатыми лучами, и размышляла. Здесь ей не сделают ничего плохого, но ведь яснее ясного, что посланнику Харда не поверят на слово. На что рассчитывал Ардаггер, отправляя ее? О чем думал?

Прохладный ветер бил в окно, надувая легкие занавески парусами. В комнате становилось холодно. Подосадовав на себя – мало того, что не занавесила окно, еще и оставила его открытым! – Леми закуталась в одеяло. Подниматься и идти закрывать окно мешала лень.

Леми пожалела, что окна комнаты выходят на запад, а не на север. На севере был Ардаггер… Не так далеко, но не рядом. Девушка вздохнула и внезапно насторожилась, услышав гулкие шаги в коридоре. Люди шли не таясь; негромко разговаривали. Леми узнала голос Альфарада, но слов не могла разобрать. Потом послышался невеселый смех. Шаги приблизились, голоса зазвучали отчетливей.

- Очередная затея Кэрхеда, – раздался незнакомый мужской голос.

- А вдруг нет? – возразил собеседнику Альфарад. – Если все правда?

- Брось! – фыркнул второй мужчина. – Поверить Хозяину Харда? Шутишь?

Тяжелые шаги Альфарада прогрохотали мимо двери.

- Стоит выяснить, - заметил он.

Что ответил ему второй, Леми не разобрала.

Шаги и голоса постепенно стали удаляться. Но случайно услышанный обрывок разговора ее обрадовал: по крайней мере, Альфарад сомневается, и это хорошо. Один наполовину убежден.

Утром Альфарад проводил Леми в знакомый ей круглый зал, где, кроме Лэйано, находилась молодая женщина, стройная и гибкая, как ветка ивы. Леми узнала сестру Ардаггера – портрет Раймора был безупречен, однако в жизни Линнель оказалась еще прекраснее.

Удивителен был контраст между смуглой кожей и пронзительными, яркими голубыми глазами, и контраст этот составлял часть красоты Линнель. Однако от ее взгляда Леми стало холодно – даже Ардаггер редко так смотрел, и девушка поняла, почему, рассказывая о том, как даны стали противниками, Ардаггер сообщил, что Линнель тоже могла стать опасным врагом светлым силам.

- Я прочла письмо, - без предисловий заявила Линнель. – Мы отправили разведчиков на юг и гонцов в восточные королевства, ждем подтверждения или опровержения. Другой вопрос, что делать с вами.

Леми онемела от такого приема.

- Хотите оставить меня заложницей или что? – с усилием произнесла она.

Лэйано улыбнулся, и его спокойная улыбка приободрила Леми.

- Не хотелось бы терять человека с искрой, - прямо ответила Линнель.

Конечно, она распознала в Леми начавшую расти силу.

- Другой вопрос… - повторила девушка слова Линнель. – Другой вопрос, как на это посмотрит Ардаггер.

Она мягко напомнила, кто стоит за ней, кто отправил ее в Оннелан. За предостережением таилась хорошо спрятанная угроза.

- О! – вырвалось у Лэйано.

Линнель на миг смешалась.

- Не отталкивайте протянутую руку, - продолжала Леми. – Не доводите вашу ссору до точки невозврата.

На памяти Лэйано сестра впервые смотрела на смертную с восхищением.

- Поговорите с братом, – сказала девушка.

- Мы с ним давние враги, - Линнель прошлась по залу. - Я не доверяю ему, я устала от его выходок.

- Может быть, вам… всем, - поправилась Леми. - Всем выпал шанс покончить с войной?

Линнель задумалась, продолжая ходить по залу.

- Может быть, - остановилась она.

Все молчали, ожидая решения хозяйки Оннелана.

- Я попрошу Альфарада завтра проводить вас к ущелью, - не без колебаний произнесла она. – Возвращайтесь в Хард.

Линнель отошла к окну и стояла неподвижно. Ее стройная фигура в роскошном синем платье казалась нарисованной на золотой стене.

- Что ж, благодарю, - ответила Леми, чувствуя усталость от короткого, но напряженного разговора. Постоянная сосредоточенность, необходимость держать в узде эмоции, осторожность в выборе слов утомили сильнее заклинания созидания. – Но позвольте задать вопрос – как вы поступите, если окажется, что Ардаггер не солгал?

Ей не ответили.

Накинув куртку, Леми второй час стояла у открытого окна и смотрела в темное небо. Яркая звезда с игольчатыми лучами на миг померкла и снова засверкала, будто девушке подмигнул хитрый глаз. Леми с досадой захлопнула окно, бросила куртку на кресло и села на кровать. Хотя стояла глубокая ночь, спать ей не хотелось, а заняться было нечем.

Прогуляться по дворцу? Пожалуй, не стоит.

Что ж, утром она уедет. Поручение выполнено, говорить со старшим младшие даны ожидаемо отказываются, уговорить Линнель она не сумеет. Смысла задерживаться нет.

Альфарад проводит до ущелья, у саанара тоже волшебный конь, они доберутся быстро.

Мысль о волшебном коне привела за собой другую мысль – а Лаклато? Эльфам он не понравился; может, за ним и не смотрят вовсе.

Девушка решительно встала, оделась и вышла. Где находилась конюшня, она приблизительно помнила, но все же уточнила дорогу у стоящего на страже копейщика. Тот вежливо указал ей путь и более не обратил на девушку внимания. По такому отношению Леми поняла, что в Оннелане она не пленница. Это придало ей уверенности, и она решительно зашагала к конюшне.

Стены замка в темноте источали льдистое голубовато-зеленое сияние, Леми видела все выбоины мощеного двора, словно днем. Ночью Оннелан оказался еще великолепнее, девушка остановилась среди двора, чтобы лучше разглядеть светлый замок и запомнить его именно таким, однако Леми чувствовала себя далеко не так спокойно, как в Харде.

Она подошла к конюшне, постучала в дверь, подождала и потянула ручку. Дверь открылась легко и бесшумно. Девушка замерла на пороге, прислушиваясь. В каменной конюшне было светло, на стенах горели масляные лампы. Из денников донеслось фырканье и нетерпеливое постукивание копыт.

- Лаклато! – приглушенно позвала девушка.

Черная голова с густой спутанной челкой показалась в проходе, выпуклый блестящий глаз глянул на Леми. Лаклато стоял в деннике у выхода.

Другие лошади, заинтересовавшись ночным посетителем, тоже выглянули из денников. Серые в яблоках, светло-серые, гнедые и рыжие. Ни единого вороного.

Девушка подошла к Лаклато и провела ладонью по широкому лбу. Конь выжидающе замер.

- Ох! – вырвалось у Леми, когда она перевела взгляд на спину коня.

При неровном свете крошечного фитиля было видно, что Лаклато не чищен. Его расседлали, завели в денник и оставили. Чудесный скакун темного повелителя был грязен, как уличная собака,вылезшая под дождем из помойки. Лаклато не нуждался в пище, отдыхе и лечении, так могли хотя бы вычистить его.

Ухаживать за лошадьми Леми научилась в дороге.

Седло с переметными сумами и уздой лежало рядом, на скамейке. Леми заметила, что сбруя приведена в порядок, все металлические части блестят, а кожа смазана. И на том спасибо.

Девушка вынула из сумы завернутые в тряпку щетку и скребницу, распахнула дверь денника и принялась начищать лошадь. Постепенно спина и бока снова заблестели черным атласом, зато куртка Леми из коричневой превратилась в серовато-грязную. Покончив с чисткой, девушка вынула из сумки железный гребень, начала расчесывать скакуна. Косматая грива Лаклато долго не желала распутываться, но терпение победило, и на шею вороного легли длинные ровные пряди.

Вдруг Лаклато застыл, потом медленно подобрался, покосился в сторону входа и прижал уши.

Леми выглянула из денника. Опираясь на открытую дверь конюшни, стоял широкоплечий кряжистый мужчина и пристально наблюдал за ней. Глаза этого человека напомнили Леми два раскаленных сверла, и ей стало страшно.

Лаклато вытянул шею, оскалившись, как волк.

Незнакомец не шевелился. Он не боялся бешеного коня старшего дана, он смотрел на Леми, потом усмехнулся и без единого слова ушел.

Леми прислонилась плечом к стене.

Вороной нетерпеливо переступил с ноги на ногу, косясь в ту сторону, куда ушел незнакомец.

- Кто это был… - пробормотала Леми.

Она долго не могла найти сил вернуться во дворец, стояла рядом с конем, гладила его и боялась отойти. Наконец собралась с духом, вышла из конюшни и, пройдя половину двора, столкнулась с Линнель. Меж бровей у создательницы лежала глубокая складка, от этого лицо ее нахмурилось, потемнело и стало немного походить на лицо старшего брата.

- Я вас ищу, - проговорила хозяйка Оннелана.

Как Линнель догадалась пойти к конюшне? Ах да, должно быть, сказал часовой, у которого Леми уточняла дорогу.

- Прибыли гонцы из восточных королевств, - сухо говорила Линнель. – На Эльфийский берег переправляется огромная армия. Пойдемте со мной.

Линнель двигалась стремительно, не теряя при этом мягкой грации. Хозяйка светлого замка напомнила Леми большую хищную кошку – ягуара или леопарда. На гербе Ардаггера изображен был волк в прыжке. Гербу Линнель полностью соответствовала бы пантера.

- Удивительно, - заговорила Линнель, - в этот раз мой братец не лжет.

В Круглом зале у пылающего камина сидел Лэйано, сцепив пальцы и глядя в огонь. Приближающиеся шаги не были слышны абсолютно, открывшаяся дверь не скрипнула, словом, ничто не нарушило тишину, однако, едва женщины успели войти, как дан обернулся и, наклонив голову, посмотрел на сестру. Та кивнула.

Лэйано встал.

- Здравствуйте, Леми, - сказал он. – Хочу принести извинения за холодный прием. Мы получили сведения, которые подтверждают принесенные вами известия.

Девушка почувствовала, как на душе становится легче.

- Мы, - дан вопросительно глянул на Линнель; та снова утвердительно кивнула, - мы предлагаем вам присутствовать при разговоре с нашим братом.

- Хорошо, - отозвалась Леми.

- Тогда прошу следовать за мной.

Круглый зал имел второй выход, ранее не замеченный Леми. Лэйано не без усилий открыл золотистую дверцу, сливающуюся со стеной, и жестом пригласил пройти. Первой из зала вышла Линнель, за ней поспешила Леми. Последним ушел Лэйано, притворив дверь.

Плохо освещенный короткий коридор привел их в небольшую комнату без окон. Кроме двух кресел и огромного зеркала в резной раме в комнате не было ничего. Перед зеркалом ровным ярким пламенем горела толстая желтая свеча, горела без дыма и не оплавляясь. Казалось, она все время так светила и так же будет продолжать светить.

Зеркало было точной копией стоящего в комнате Ардаггера: ничего не отражающее молочно-белое стекло, красивая резная рама с теми же узорами, как и на раме зеркала Харда. Леми начала понимать, для чего служат зеркала. Она села в одно из кресел, в другое опустилась Линнель, Лэйано остался на ногах. Он подошел к зеркалу и коснулся рукой поверхности.

Несколько мгновений все оставалось по-прежнему. Потом стекло начало менять цвет, становясь одновременно темнее и прозрачнее. В глубине зеркала мерцали отблески огня негасимой свечи. Когда стекло стало похоже на черную воду, оно внезапно вспыхнуло.

Точно напротив Леми увидела старшего дана: Ардаггер стоял по ту сторону стекла. Несомненно, он видел их, потому что приветливо кивнул брату и холодно поклонился сестре.

- Ты хотел говорить с нами, Кэрхед, - произнесла создательница мира, глядя брату в глаза. – Мы слушаем.

С полминуты Ардаггер молчал, затем сказал:

- Поговорим. Я предлагаю вам союз против воинов с юга. Все силы, которыми я располагаю, будут на вашей стороне, пока война будет длиться.

Линнель отвела взгляд.

- Понимаю твое недоверие, - произнес старший брат. - Чем я должен поклясться, что не имею к этим выходцам из лабиринта ни малейшего отношения?

- Я знаю, что ты ни при чем, – ответила Линнель. – но твое предложение союза по меньшей мере странно.

Ардаггер усмехнулся.

- Стало быть, ты не полностью в курсе сложившихся обстоятельств, - усмешка пропала с лица, дан стал серьезен и заговорил внушительно. – Мои разведчики вернулись. Они сообщают, что вражеское войско разделилось, причем большая часть его идет на восточные королевства, меньшая – на запад. Войско идет с обозами, медленно.

Линнель выпрямилась в кресле и сжала подлокотники.

- Мы сможем отбиться? – спросил Лэйано.

- Откуда мне знать, - отозвался Ардаггер. – Их очень много.

- Твои предложения? – сквозь зубы процедила создательница мира, и все поняли, что она начинает сдаваться. О доверии речь, разумеется, не шла, но первые уступки были сделаны.

- Объединить наши войска, - сказал старший дан.

- Ни за что, - проговорила Линнель, чеканя каждый слог.

- Четыреста тысяч, - напомнил Ардаггер количество противников. Помолчал и вкрадчиво поинтересовался: – или хочешь ударить магией? Нарушить равновесие может любое достаточно сильное волшебство, и мир развалится.

Линнель хмурилась. Про зыбкий баланс она знала не понаслышке, в последнее время обращаясь с магической энергией чрезвычайно осторожно.

- Допустим, мы объединимся, - сказала она. – Допустим! Полагаешь, Корет согласится воевать бок о бок с твоими солдатами?

- Хуже, - заявил Ардаггер. – Он должен согласиться воевать под моим командованием.

Линнель встала и молча вышла.

- Замечательные переговоры, - сказал Лэйано. – Старший, ты мог на время оставить амбиции? – младший дан взялся за голову.

- Безусловно, - кивнул старший создатель. – Назови любое имя, и я буду ему подчиняться. Кто? Матто? Альфарад? Ты сам? Изанхар? Финнар? Может, Байно? Кто возглавит армию? Ну?

- Мы еще не договорились, - Лэйано явно смутился.

- Теряйте время, теряйте, - покивал Ардаггер. – Они уже сделали ошибку, разделив войско, так не повторите ее вы. А, вот еще что. Воинов с юга ведет любопытная личность, которая прекрасно знает дороги нашего мира. У меня сложилось впечатление, будто их предводитель здесь если не жил, то, по крайней мере, часто бывал.

- Невозможно! – вырвалось у Лэйано.

Ардаггер вскинул голову:

- Я тоже поначалу так думал, однако по дорогам эта армия движется уверенно, причем разведка практически не ведется. Войско разделилось на две части, одна из них идет на запад горными тропами, другая идет по тракту.

- И к нам движется меньшая часть, - произнес Лэйано, осмысливая услышанное.

И Ардаггер, и Линнель, и Лэйано, и саанары прекрасно знали, что запад защищен слабее востока, но пришельцы из другого мира об этом-то знать не могли. Откуда они знали тайные тропы, по которым ходили только горные гномы? Откуда?

- Как это может быть? – недоуменно спросил Лэйано. – Подожди!

Он торопливо вышел.

Ардаггер с еле заметной улыбкой глянул ему вслед. Перевел взгляд на Леми.

- Как ты? - сказал он почти ласково.

Спасибо, что поинтересовался.

Путь через пыльный Пограничный лес, населенный непонятными существами. Источник. Магия, вытягивающая силы. Холодный прием в Оннелане. Встреча с незнакомцем в конюшне.

- Я успела десять раз пожалеть, что поехала сюда, - честно ответила Леми.

- А ты думала найти в Оннелане веселое волшебство и приветливых людей? – Ардаггер развел руками. – Младшие тоже воюют, воробушек.

Леми смотрела на пламя свечи, горевшее ровно и без дыма. «Ты же все начал», - хотела сказать она и не успела, поскольку к зеркалу вернулись младшие даны. Линнель угрюмо кивнула старшему брату, встала за креслом, положив руки на высокую деревянную спинку.

Лэйано с упреком глянул на сестру, и Леми окончательно поняла, кто принимает решения в Оннелане.

Ардаггер обладал отменной выдержкой. Он молчал и ждал. Когда тишина стала невыносимой, создательница мира гордо выпрямилась и сделала шаг к зеркалу.

- Я устала от твоих выходок, старший, - произнесла Линнель. – Мелкие стычки, свары, пропадающие люди. Разрушенные города. Постоянные схватки на границах. Убийства. Я же знаю, чем занимается Шайни, - хозяйка Оннелана говорила тихо и с затаенной болью. – Когда ты успокоишься?

- Не хочу напоминать о твоих попытках создать человека, умеющего менять облик, - заметил Ардаггер. – Твои опыты послужили причиной смертельной болезни.

- Я смогла остановиться, - возразила Линнель.

Старший дан смотрел насмешливо.

- Нам бы перестать упрекать друг друга, - сказал он. – Сестра, ты способна на время забыть о прошлом? Мое предложение о союзе пока в силе.

Линнель размышляла.

Леми понимала ее сомнения, и ей так хотелось попросить хозяйку Оннелана поверить брату.

- Хорошо, пока нам угрожают извне, мы будем вместе, - голубые глаза Линнель колюче глянули на Ардаггера. – Более того, я поговорю с Коретом. Надеюсь, он тоже способен на время забыть о прошлом.

- Отправь в Ранност Изанхара или Альфарада, так будет проще, - сказал Ардаггер.

- Да, так проще, - поразмыслив, согласилась хозяйка Оннелана.

- Итак, - подвел итог Ардаггер, – я жду от вас гонцов к Корету и Ранри, чтобы они предоставили свои армии под мое командование (Линнель на миг свела брови, но перестала хмуриться, потому что дан продолжал), также вы должны встретить армию Фаэрана. Ее приведет принц Вальгар, брат короля Эрано, с ним будет Раймор. Полагаю, через девять-десять дней двадцать тысяч человек прибудут в ваше распоряжение. Остальные войска пойдут со мной в Ранност.

- Ты отдал приказ загодя? – изумленно спросил Лэйано.

- У меня есть способ отменить приказ в случае непредвиденных осложнений, - сказал Ардаггер.

Линнель сумрачно улыбнулась.

- И еще - снимите часть защиты на востоке, – проговорил старший дан. - Мне понадобится помощь драконов.

- Нет, - отказала Линнель.

В глазах Ардаггера мелькнули красные огни.

- Хард я отстоять смогу, - негромко произнес он, - а вы сможете защитить остальной мир?

Младшие даны переглянулись. «Без помощи Харда нам не выстоять», - подумал Лэйано и полностью осознал положение. Если Ардаггер отступит за Дешерд, враг пройдет по землям, встречая разрозненное сопротивление. Остановят ли они неизвестных воинов? Кто знает.

- Драконы, - с неопределенной интонацией проговорила хозяйка Оннелана, не то одобряя применение этих зверей, не то осуждая.

- Могу поделиться, - отозвался Ардаггер. - Пришлю вам, скажем, троих. Эннер, Бьер и Шэндор-младший. Вас устроит?

Заманчивое предложение, ох, заманчивое. Но это означало, что защиту придется снимать всю, иначе драконы будут бесполезны.

Какое решение примет Линнель? Леми с любопытством посмотрела на создательницу мира. Та размышляла, взвешивала, колебалась. Лэйано недоверчиво покачивал головой.

- Присылай драконов, - сказала Линнель и, подумав, добавила: - я немедленно отправлю гонцов к Ранри и Изанхара в Ранност. Поведешь свои войска через Кельф?

- Конечно, - кивнул дан.

- Тогда я отправлю гонца и к Руго, на границе до сих пор мои отряды, - Линнель снова задумалась. – Может, потревожим Осторм?

- Остормом займусь я, - сказал Ардаггер. – Даже пять сотен их копейщиков станут подмогой. С твоей стороны будут просьбы?

- Помоги оружием, - Линнель вздохнула. – Мечи, копья, кольчуги, шлемы – что сможешь.

Вот это было настоящее соглашение. Ардаггер улыбнулся одними глазами.

- Попробую, но это дело небыстрое, - ответил он. – Недели две займет. Куда отправить?

- Сюда, - Линнель на миг сжала губы. – Я открою прямой путь.

- А-а, понял, - протянул Ардаггер. – Ну, и моя последняя просьба - верните мне Леми. Я соскучился.

Леми опустила голову, чтобы скрыть улыбку. Линнель перевела взгляд на нее.

- Если вас не затруднит, Леми, - заговорила хозяйка Оннелана, - подождите несколько минут за дверью. Я должна сказать два слова... старшему брату.

Девушка поднялась и вышла. За ней ушел Лэйано, оставив Линнель в комнате одну.

Она заговорила, когда за младшим даном закрылась дверь.

- Мне все это не по душе, - сказала создательница мира.

- Мне тоже, - отозвался старший дан. - Повторюсь - я не имею к войску из лабиринта ни малейшего отношения.

- Среди пустошей есть обитаемые миры? - проговорила Линнель. – Что-то я не помню.

- Есть, - отозвался Ардаггер. - Леми тоже из такого мира.

- Кстати, о ней, - Линнель свела брови. - Ты играл с огнем, Ардаггер. Как ты мог отправить девушку сюда, зная о Байно? Если бы с ней что-нибудь случилось… Тебе мало смерти Карими?

- Я подумал, ты не допустишь повторения того прискорбного случая, - хладнокровно отозвался дан, – и Леми не Карими, она сумеет за себя постоять.

- Сумеет ли? – с сомнением произнесла хозяйка Оннелана. – Искра горит, но силы нет.

- Кое-что есть, - сказал старший дан.

- Так же, как и у Бартога? - спросила Линнель.

Она имела представление о происходящем в Харде, как и Ардаггер многое знал о делах младших данов. На вопрос сестры старший дан утвердительно кивнул.

Внезапно Линнель выпрямилась, глаза ее расширились от удивления.

- Старший, ты что, ее проверяешь? - хозяйка Оннелана как-то очень по-женски всплеснула руками. – Ну конечно же! Пограничный лес, Источник… Способы у тебя, однако, жесткие.

Ардаггер пожал плечами:

- Бартогу доставалось сильнее.

- Ах, как меня искушает желание предложить ей бессмертие, - Линнель протяжно вздохнула, - но, увы, она уже зачерпнула из твоего Источника. Как тебе везет, старший, как тебе везет.

- Найти сразу двоих с искрой? - дан кивнул, соглашаясь. – Сам удивлен.

Линнель продолжала:

- Кроме того, и Бартог, и Леми умны.

Ардаггер усмехнулся.

- Человек с искрой создателя не может быть глупцом, - сказал он. – Но давай поговорим об этом позже, сейчас надо решить много других вопросов. Позови Лэйано.

Глава 15. Искра разгорается

Линнель пришла поздней ночью, принесла куртку из плотной серой, отливающей сталью, ткани. В свете масляной лампы поблескивали золотые пуговицы.

- Примите в подарок, - сказала хозяйка Оннелана. – Ваша уже ни на что не похожа.

Леми посмотрела на торчащие нитки, на заклинивающий замок, на потрескавшуюся кожу.

- А гарантировали качество, - произнесла она и удивилась прозвучавшим в словах отголоскам старого мира.

Новая одежда пришлась впору. Ладная, удобная, по фигуре, не стесняющая движений, с отстегивающимся капюшоном. Единственным минусом стало отсутствие карманов, но Линнель, предусмотрев это, принесла поясную сумку, не плоскую, как у гонцов, а вместительную, закрывающуюся на клапан.

Пока Леми снимала старую сумку, крепила новую и перекладывала в нее мелочи из карманов, Линнель сказала:

- Вас не затруднит выехать сейчас? Альфарад проводит до Пограничного леса.

- Не затруднит, - ответила Леми. – Через лес я поеду одна?

- Вы справитесь, - Линнель медленно проговорила: - я пришла сказать вам два слова. Мой старший брат обходителен, чуток и приветлив с теми, кто ему нужен. Не знаю, как вы относитесь к нему, но подозреваю, что излишне хорошо, может, имеет место влюбленность. Так вот, время от времени мысленно повторяйте «он старая циничная тварь», и жить станет легче.

Леми ничего не ответила. Поднявшееся возмущение погасила простая мысль, что Линнель-то хорошо знает Ардаггера.

Создательница подождала, пока Леми соберется, вместе они вышли во внутренний двор, где девушка заметила мужчину, который накануне стоял в дверях конюшни. Все тот же обжигающий взгляд заставил Леми поднять руку к лицу, словно защищаясь от жара.

Завидев Линнель, мужчина прошел мимо.

- Кто это? – шепнула Леми и по тому, как искривились губы хозяйки Оннелана, как дернулась ее щека, поняла, какое имя она назовет.

- Байно, - холодно произнесла Линнель.

Альфарад ждал у конюшни, сидя верхом на огромном коне, точной копии Шерхо; рядом садился в седло Лэйано. Младший дан поймал ногой стремя, выслал коня и, на ходу поклонившись женщинам, направился к воротам. Светло-серый конь его шел размашистой иноходью.

Леми впервые увидела иноходца.

Собирала вороного Леми лично, поскольку, как объяснил Альфарад, Лаклато никому не позволил зайти в денник, кусался и бил копытами.

- Леми, - сказала Линнель, когда девушка вывела оседланного коня, - помните, что Оннелан всегда готов вас принять.

- Спасибо, - искренне поблагодарила Леми, запрыгнула в седло и поехала за Альфарадом.

Судя по тому, что они не проезжали через запомнившийся Леми городок, саанар выбрал другую дорогу к ущелью. Поначалу ехали шагом, после рассвета двинулись рысью.

Саанар помалкивал, Леми тоже не выражала желания разговаривать, тем более, что и погода выдалась не располагающая к беседе на отвлеченные темы, день был пасмурный, хотя и теплый, небо затянуло серыми тучами; дождь то моросил, то прекращался ненадолго. Подаренная куртка оказалась непромокаемой и спасала от влаги, Леми поглубже натянула капюшон, смотрела перед собой и видела, как жесткая грива Лаклато намокла и упала вниз, закрывая красиво изогнутую шею вороного.

Копыта коней расплескивали лужи, ноги их забрызгались жидкой грязью.

Наконец тучи разошлись.

Леми откинула капюшон, оглянулась. Далеко на юг тянулись луга, разделенные полосами леса, и засеянные поля, мелькали поселки.

Альфарад придержал коня, обернулся:

- Не устали?

- Нет, - отозвалась Леми.

Догнав саанара Оннелана, Лаклато косо глянул на его коня и злобно захрапел. Серый в яблоках конь Альфарада ответил тем же.

- Ну-ка перестань! - приказал саанар.

Лошади прижали уши, но пошли спокойно.

- Альфарад, как получилось, что вы в Оннелане, а Картан в Харде? – спросила любопытная девушка.

Саанар пожал могучими плечами.

- Так и получилось, - сказал он. – Работали вместе, потом Ардаггер попросил отправить кого-нибудь в Хард, поехал брат, - меж широких бровей Альфарада пролегли две складки. – Я иногда думаю, что было бы, если б поехал я. Остался бы я в Харде? Очень вероятно. С Ардаггером интересно работать. Затягивает. Вот только… - саанар задумался, досадливо крякнул и договорил: - вот только он умеет втянуть в свои дела. Мелочи, мелочи, а обернешься – назад дороги нет.

- Давно вы не встречались с Картаном? – поинтересовалась Леми.

- Давненько, – отозвался саанар. – Хотелось бы, чтобы все закончилось. Надоело мне воевать, Леми, я создатель, я создавать хочу. Знали бы вы, как растет лес, как ты растворяешься в каждом дереве, в каждой травинке, в каждом цветке. Ты всюду, ты чувствуешь, как в тебе течет не кровь, а соки земли. Ты разливаешься туманом, собираешься каплями росы и снова летишь в воздух. Нет, не могу передать, это испытать надо.

Лаклато двигался легко, повод не натягивал. Слушаться он стал значительно лучше, не артачился, не выкидывал разные фокусы. Похоже, конь признал Леми, да и то – разве стал бы он защищать ее от Байно, если бы не считал хозяйкой?

- Леми, - вдруг произнес Альфарад, - откуда вы?

Леми честно ответила:

- Из другого мира, и я плохо его помню, он словно в тумане. Иногда приходят на память отдельные яркие картины, но ваш мир кажется мне гораздо более реальным, чем тот, в котором я родилась.

- Переход по лабиринту вы тоже не помните? - спросил Альфарад.

- Помню темноту, страх и отсутствие эха, - коротко отозвалась Леми.

Альфарад кивнул и сказал:

- В точности как было с нами.

У опушки Пограничного леса Леми с Альфарадом остановили лошадей, изумленные открывшимся зрелищем. Из-под темных сводов деревьев вышли два черных единорога и, согнув передние ноги, поклонились.

- У вас будет охрана, - заметил Альфарад. – Наверняка Раймор приказал, - саанар сотворил волшебный огонек, поймал его и перебросил Леми. - Выпустите его в лесу, он подсветит дорогу. И еще, - он подал Леми свернутый в трубку лист бумаги. – Передайте Картану.

- Передам, - Леми убрала письмо в сумку. – Спасибо, Альфарад. До встречи.

Альфарад попрощался и повернул коня.

Сжимая в руке сгусток теплого красноватого света, от которого пахло осенней листвой, Леми второй раз въехала в Пограничный лес, и нынче его приходилось пересекать в одиночестве. В лесной темноте огонь Альфарада разгорелся ярче. Леми бросила поводья на шею коня и повертела огонек перед глазами. Пальцы ощущали легкую пульсацию, в такт ей свет то вспыхивал ярче, то угасал, словно билось маленькое яркое сердце. Ладонь светилась солнышком.

Леми подбросила огонек вверх. Он завис над ее головой и не двигался, хотя Лаклато равномерно шагал по дороге.

- Лети вперед и освещай путь, - скомандовала огоньку Леми, вспомнив, как отдавал приказы волшебному свету Раймор.

Огонек подчинился. Вороной потянулся носом к волшебному фонарику, обнюхал его и недовольно фыркнул. Созданный Ардаггером, Лаклато питал недоверие к магии Оннелана.

Леми подобрала поводья и пустила коня галопом, Лаклато пошел охотно. Леми сидела в седле свободно и изящно; она начала забывать о первом опыте верховой езды и падениях со спины Шерхо.

Мягкий, но быстрый галоп Лаклато позволял преодолевать большие расстояния за короткое время, не утомляя всадника. Мимо проносились две серые стены деревьев, образующих длинный темный туннель. Кроме перестука копыт и свиста ветра в ушах, не доносилось звуков. Пограничный лес выжидающе замер, Леми это не понравилось. Она пригнулась к шее лошади, крепче прижала ноги, заставляя Лаклато поторопиться, и вороной ускорил ход. А справа и слева от Леми, подобно эскорту, тяжело скакали два черных единорога. Они не уступали в скорости Лаклато. От единорогов потянуло ароматом свежескошенной травы, приятный запах успокоил девушку, скакавшую по неприветливому лесу.

Лаклато бежал по центру дороги, не приближаясь к обочинам; Леми была за это ему благодарна. Она то и дело бросала настороженные взгляды в придорожные кусты, и каждый раз ей чудилось там неприметное движение. Впрочем, если там кто-то был, этот кто-то не решался выйти на дорогу.

Летя перед мчавшимся конем, волшебный огонек с каждой милей светил все более тускло. Магия Альфарада ослабевала.

Окончательно огонь погас перед Источником.

Остановился Лаклато, остановились тяжело поводящие боками единороги.

Обе створки ворот Источника распахнулись, изнутри по стенам потекли нити неяркого голубого света. Переплетаясь друг с другом, они струились вниз, и на площадке перед лестницей образовали шар. Он сжимался, становясь все плотнее и ярче, поднялся в воздух и вылетел из здания.

Ворота захлопнулись.

Огонь повис перед всадницей, освещая неестественным, призрачным светом шею и голову коня, поблескивая на украшениях сбруи, на пряжке пояса, на пуговицах. От светящегося шарика пахло чем-то приятным, лесным… еловой смолой!

- Ярче, - попросила Леми.

Дар Источника загорелся ярче, его синеватый свет постепенно стал зеленым, затем желто-зеленым, освещая не только Лаклато, но и здание Источника и застывших в отдалении единорогов.

- Вперед!

Вороной принял команду на свой счет и пошел галопом. Подхватились и единороги.

Волшебный огонь догнал их и полетел впереди, рассыпая лучи желтого света, выхватывая из сумрака то корявую ветку с запыленными листьями, то причудливо изогнутые кусты, то печально покачивающиеся придорожные папоротники.

То ли время в лесу шло быстрее, то ли по другой причине, но когда Лаклато на полном ходу вылетел из леса, над головой развернулось звездное небо. Девушка остановила коня и, обернувшись, помахала единорогам. Волшебный огонек в последний раз осветил две исполинские черные фигуры, замершие на опушке, и потускнел.

Судя по треску кустов, единороги вернулись обратно.

Похлопав по шее Лаклато, Леми сказала:

- Вези в Хард, зверь.

Вороной вышел на тропу и взял размашистой рысью, приглушенного света волшебного огонька с лихвой хватало, чтобы осветить путь.

С большой дороги, ведущей в Реджибей и Фаэран, доносились скрип колес, голоса, ржание коней, иногда лязг металла, в просвете между деревьями мелькали огни. Огни покачивались, выхватывая из темноты то плечи и головы людей, сидевших на облучках, то натянутую на дуги парусину, и Леми поняла, что свет дают фонари, укрепленные на крытых повозках.

Выехав на дорогу, Леми остановилась, чтобы пропустить едущий с северо-востока конный отряд. Всадники разом повернули головы, дивясь зависшему в воздухе волшебному огоньку, Леми разглядывала светловолосых воинов на гнедых конях. Покачивались копья, поблескивала их наконечники, стальная оковка круглых деревянных щитов, металлические части сбруи. Следом за отрядом прошел обоз.

Когда все проехали, Лаклато двинулся за отрядом.

На обочине у перекрестка горел костер. Человек в темной одежде объяснял командиру отряда, куда ехать дальше.

Вороной подался в сторону, едва не попав в заросли дикой малины, рысью обогнал остановившийся отряд и побежал туда, где магия пахла мореным деревом.

Движение на дороге по мере приближения к Харду становилось все оживленнее. К черному замку двигались колонны пехотинцев и отряды всадников, конные и пешие стрелки, гремели повозки. То и дело проносились гонцы. На перекрестках горели костры и стояли люди, распоряжающиеся прибывающими войсками.

Несколько раз Леми пришлось останавливаться, пропуская отряды, во главе одной колонны ехали двое, и ладный белый конь одного из командиров в темноте казался светящимся. Девушка узнала в этом воине Харстэя, рядом с ним скакала женщина. Ночь собрала звуки приближающейся войны - топот копыт, грохот сотен солдатских сапог, скрип колес, ругань и бряцание оружия разбивали обычную тишину этих мест.

Лаклато свернул на тропу с порталом, сжимающим расстояние.

На рассвете, когда волшебный огонь погас, а вороной приблизился к черному замку, в серых сумерках Леми разглядела гигантскую неподвижную тушу, лежащую неподалеку от подъемного моста. Подъехав ближе, девушка с изумлением и ужасом обнаружила спящего дракона.

Ноздри зверя шевелились, беззвучно вдыхая прохладный утренний воздух и выдыхая легкий дымок. Сложенные перепончатые крылья трепетали, а изогнутые когти то и дело царапали каменистую землю – дракону что-то снилось.

Когда бронзового цвета чешуя на спине чудовища окрасилась первым лучом восходящего солнца в глубокий желтый цвет, зверь распахнул веки. Изумрудно-зеленые глаза с черными вертикальными зрачками глянули на восток, пасть приоткрылась, обнажив клыки длиной с меч Ардаггера и такой же остроты. Между зубами заплясал длинный темно-красный язык, и зверь смачно выдохнул густое облако черного дыма: дракон зевнул. Потом он принюхался, повернул огромную голову и посмотрел на Леми. Та замерла.

- Доброе утро, - сказал дракон.

Наверное, по драконьим меркам он говорил тихо, но девушку пригнуло к седлу. Зверь продолжил:

- Мое имя Шэндор Гратомар, я старейшина драконов Реджибея.

- Меня зовут Леми, - произнесла девушка. – Здравствуйте, Шэндор.

Дракон поднялся и потянулся, в точности как собака, потом лег, снова принюхался и сказал:

- Первый раз вижу смертного верхом на Лаклато.

- Первый раз вижу дракона, - отозвалась Леми.

Дракон засмеялся, причем из черных закопченных ноздрей вылетели клубы едкого дыма. Лаклато недовольно зафыркал.

- Счастлив пригласить вас в Реджибей, - Шэндор склонил огромную голову. – Буду рад представить сородичей.

Леми поклонилась в ответ.

- Лестное предложение, - сказала она. – Я обязательно воспользуюсь.

Дракон снова принюхался и жутковато улыбнулся, обнажив страшные, покрытые гарью зубы.

- Вы принесли с собой запах еловой смолы, - проговорил он. – Запах лета.

Черпающий жизненные силы из магического источника Реджибея древний дракон мгновенно почувствовал искру, магию, небольшую силу творца и говорил с Леми, как саанары говорили с Бартогом: как равный с равным.

- От вас идет запах горящих березовых поленьев, - ответила Леми, на миг закрыв глаза.

Поднималось солнце, большой огненный шар в красном мареве. Дракон глянул на восток и сказал:

- Будет жаркий день. Мне пора.

Он встал, расправил широкие крылья, разбежался и взлетел. От взмахов его крыльев Леми обдало холодом, Лаклато попятился. Шэндор поднялся выше, поймал поток воздуха и некоторое время планировал, покачиваясь, затем мощными взмахами набрал скорость, высоту и не спеша полетел на юг.

Леми поехала в Хард.

Во дворах замка она обнаружила только что погашенные костры, у коновязей фыркали лошади, из замка воины торопливо выносили охапки стрел, оружие, грузили на подводы. Лавируя между ними, Леми проехала к центральной башне, где увидела отдающего приказы Шайни.

Стрелок был, как всегда, деловит, подтянут и суховат, приказы отдавал быстро и четко, и его распоряжения выполнялись немедленно. Однако, несмотря на его уверенный тон и точные движения, Леми поняла, что Шайни сильно устал.

- Шайни! – окликнула его Леми.

Саанар обернулся и, узнав ее, поклонился.

- Где Ардаггер? – спросила девушка.

- Где-то там, - Стрелок неопределенно махнул рукой на юг.

На лице Леми отразилось такое разочарование, что Шайни невольно улыбнулся. От улыбки его хмурое лицо засияло, серо-стальные глаза посветлели – перед Леми предстал другой человек. Но улыбка погасла, и Стрелок снова стал прежним.

- Вы очень вовремя, у меня есть просьба, - сказал он.

Леми удивилась, но решила выслушать.

- Нужно передать в Форт поручение Хозяина, - продолжил Стрелок, – вы на Лаклато доберетесь в десять раз быстрее любого гонца.

Девушка заинтересовалась.

- Форт? – спросила она. – Что за Форт? Где он?

- Прямо и направо, - отозвался Шайни.

Леми не думала, что Стрелок способен шутить, но он и не шутил. Суховато пояснил:

- Выезжаете на северную дорогу, двигаетесь прямо. Проезжаете Цепной мост, потом Волчий мост, за ним дорога разветвляется. Вы свернете направо, скоро будет Форт.

- Дайте мне отдохнуть до полудня, поесть что-нибудь, и мы договоримся, - сказала девушка.

Стрелок шагнул к ней, подержал стремя, помогая Леми спешиться.

Оставив Лаклато у коновязи, Леми отправилась в башню, нашла свою комнату. Пока разбирала вещи, какой-то парень принес деревянное блюдо с еще горячим жареным мясом, хлеб и бутылку слабого вина. Отлично, теперь ванна, поесть и спать.

Стук в дверь разбудил ее ровно в полдень.

Леми оделась и, открыв дверь, пригласила Шайни пройти.

Тот подал девушке исписанные листы бумаги и сказал:

- Отдайте это Картану или Бартогу. В случае, если никого из них не окажется в Форте, спросите Брайха, он старший мастер оружейного цеха, человек ответственный, он все сделает. Кстати, одна важная мелочь, - Шайни прищурился. – Когда вы повернете к Форту, за поворотом увидите арку; проехать надо обязательно под ней, это магические Врата, через пять миль покажется Форт. Если вы обогнете арку, вернетесь на дорогу и поедете дальше, вы не попадете в Форт. Впрочем, Лаклато это знает.

- А если я скажу ему: «вези в Форт», он привезет? – полюбопытствовала Леми, улыбнувшись.

- Да, - Стрелок не ответил на улыбку. – Можете этим сразу воспользоваться, чтобы не спрашивать дорогу.

Леми так и поступила.

На ее «вези в Форт», Лаклато дернул ушами, вышел из замка и уверенно зашагал на север. Движение на дороге было не такое оживленное, как на восточной. С севера по большей части шли налегке пехота и лучники, тянулись повозки с их доспехами и снаряжением. Конников Леми встречала мало.

Прошел мимо нее и отряд существ, какие Леми до сих пор не встречались.

Невысокие, кряжистые, идущие вперевалку, как моряки, с длинными бородами и медно-красными лицами, они были прекрасно вооружены. Пластинчатые брони или кольчуги, миндалевидные щиты, свежевыкрашенные, с отлично выполненным повторяющимся рисунком – скрещенные булава и кайло. Как заметила Леми, булава в их гербе присутствовала не случайно: у воинов преобладало ударное оружие – палицы, булавы, боевые молоты. Изредка мелькали топоры и двуручные мечи. Кайло в гербе оказалось тоже не простым символом, поскольку оружие и шлемы многих воинов украшали золото и драгоценные камни.

Этот отряд оказался единственным, в котором воины пели. Правда, когда Леми разобрала слова, они не показались ей исполненными оптимизма. «Хороший день для битвы, хороший день для смерти!»

Леми подняла Лаклато в галоп. Деревья бросали на дорогу длинные тени, и глаза скоро заболели от быстрых и частых смен теней и света. Дорога на север шла через рощу, которая недавно оделась листвой. Запахло мореным деревом, медом и свежим молоком. «Да, - мельком подумала Леми, - во владениях Ардаггера красиво».

До Цепного моста Лаклато скакал долго. Пришлось потерять время, ожидая, пока по дороге перегонят лошадей. Кони эти шли не спеша – могучие, огромной силы звери, при взгляде на них Леми вспомнился Шерхо. Хоть она и не питала к нему нежных чувств, но училась ездить она на нем, а первое впечатление всегда самое сильное.

Цепной мост вороной прошел шагом, дав Леми полюбоваться на работу мастеров, вознесших этот каменный арочный мост над бешеными водами Гелофрея. Вместо ограждений в три ряда были туго натянуты цепи, по толщине примерно как якорные.

На середине моста Лаклато вдруг застыл, насторожился, развернулся и стоял, нюхая воздух. Всадница встала на стременах. С юга шел отчетливый запах ландышей, тонкий, весенний аромат, и Леми почувствовала энергию. Как тепло, как свет, как ветер.

И напряжение, которое чувствовалось в мире, стало таять.

Вороной ударил копытом и снова поскакал на север. Он скакал остаток дня, а на закате достиг Волчьего моста, переброшенного через извилистое русло Рунока. Здесь Леми придержала коня: у моста устроилась стая не то волков, не то бархов. Девушка свернула с дороги и подъехала ближе – стая волков действительно находилась неподалеку от въезда на мост, однако это была каменная стая. Какой-то неизвестный резчик высек из камня волков – двух матерых (они стояли, ощерив пасти и осев на задние лапы), переярка и пятерых молодых прибылых волков. На мордах последних застыло выражение страха. Леми подивилась искусной работе – каждый волосок шерсти просматривался, каждый клык, каждый глаз были выполнены великолепно – и решила спросить, кто изваял этих зверей. Она привычно принюхалась, стремясь уловить дух магии. Пахло не то пылью, не то каменной крошкой.

Спустя время она увидела подробную карту севера, вспомнила про Волчий мост, спросила о нем Раймора, и тот мрачно ответил, что этим ваятелем был Кайт. Но он не высекал из гранита скульптурную группу, а, придумав новое заклинание, не нашел ничего лучшего, как опробовать его на подвернувшейся стае волков, и бедные звери превратились в камень. Когда о выходке саанара узнал Ардаггер, он пришел в бешенство, примчался сюда на Табаре, но, поскольку время было безвозвратно упущено, заклинание не имело обратного хода. Хозяин Харда сумел лишь сделать так, чтобы время потеряло власть над каменными животными, они не разрушались. Кайту повезло – он не попался на глаза дану в те дни.

Рассмотрев каменных волков, Леми перебралась через мост, и Лаклато пошел дальше. Темнота и разбитая проходившими войсками дорога не давали коню возможности быстро бежать, и лишь с рассветом он ускорился.

К вечеру следующего дня скакун Ардаггера добрался до поворота. Свернув направо, Лаклато перешел с галопа на рысь, потом на шаг и остановился перед аркой.

Два столба белого мрамора смыкались высоко над поверхностью земли, образуя арку. На ней золотом блестела в последних лучах закатного солнца надпись «Форт Оружейников». Воздух под аркой дрожал, но сквозь него отчетливо просматривался дальний лес. Леми вспомнила о предупреждении Шайни – необходимо обязательно проехать под аркой – и озорная мысль пришла ей в голову.

Обогнув мраморный столб, она снова вернулась на дорогу. Врата Форта остались позади. Леми пустила Лаклато галопом – как она помнила, Форт находился в пяти милях от арки. Вороной бежал неохотно; Леми не удавалось разогнать его. Лес приближался, однако никаких строений не показывалось. Наконец, когда она поняла, что позади осталось не пять миль, а вдвое больше, что Форта нет и что Шайни предупреждал не зря, она повернула Лаклато. Тот с явным удовольствием поскакал назад.

Белый мрамор светился в темноте, и чем темнее становилось вокруг, тем ярче светились Врата Форта. Леми снова оказалась перед аркой и решительно направила Лаклато в проем.

- Кто вы? – спросил голос, исходящий, казалось, из самих Врат.

Леми оглянулась, но никого не увидела. Она снова посмотрела на арку и назвалась.

- Куда направляетесь?

Шайни мог бы предупредить, что Врата задают вопросы.

- В Форт, - ответила Леми.

Помолчав некоторое время, голос задал третий вопрос:

- Зачем?

- Поручение Ардаггера, - сказала девушка, не вдаваясь в подробности.

Голос замолчал, словно раздумывая. Наконец промолвил:

- Можете ехать.

Лаклато, не дожидаясь команды, прошел под аркой, и Леми по глазам ударил яркий дневной свет: из ночи начала мая Леми угодила в июльский полдень.

Прищурившись, Леми увидела изумрудно-зеленый луг, окаймленный лесом. Далеко впереди, на опушке, еле видимые сквозь солнечное марево, стояли деревянные строения. Над ними клубился дым, слишком черный и жирный для печных труб.

Леми расстегнула куртку и ворот рубашки и пустила Лаклато галопом. Вороной шел по обыкновению легко, со стороны казалось, будто лошадь не бежит, а парит в воздухе, и, проскакав по лугу, Лаклато, не сбавляя хода, влетел в королевство Бартога.

«Организованная суета», - подумала Леми, окинув взглядом человеческий муравейник.

Грохотали тяжеловесные молоты и звенели ручники, хрипели пилы. Тут набивали ободья на колеса, там шили или чинили сбрую, в другом месте затачивали клинки, пропитывали маслом ткань, ковали упряжных лошадей, двое плотников меняли доски в днище повозки, кто-то нес сверток мешковины, кто-то увязывал в пучки готовые стрелы.

Поняв, что никто не станет расспрашивать, зачем она приехала (хотя некоторые поглядывали на нее), Леми подъехала к первому попавшемуся мастеровому, спросила, где Картан или Бартог. Ей указали на здание, и девушка, спрыгнув с коня, отправилась туда.

Двери оказались настолько большими и тяжелыми, что усилий Леми хватило приоткрыть одну створку на расстояние, достаточное, чтобы проскользнуть внутрь и не застрять в дверном проеме. Судя по весу, двери делали из дубовых бревен.

Войдя, девушка оказалась в просторном зале, который служил хранилищем мечей. Обнаженные клинки (ножны висели рядом) были на всех четырех стенах в несколько рядов, и Леми обратила внимание, что на клинках различные узоры. Только три или четыре меча были с темными, почти черными лезвиями.

- Кого ищете, Леми? – из боковой двери вышел Картан.

- Вас или Бартога, - ответила девушка и, рассказав о просьбе Стрелка, вручила Чекану бумаги. – И вот письмо вам… от Альфарада.

- Спасибо, - Картан бережно разгладил письмо.

Леми заметила, как потеплели его глаза, как разгладились складки на лбу, и улыбка стала добрее. Девушка вдруг позавидовала Картану – у нее не было брата, сестры или друга, и именно в этот миг Леми поняла, что, попав в этот мир, она осталась одна-одинешенька.

Видно было, как саанару не терпится прочесть послание Альфарада, но он пересилил себя, спрятал послание брата в карман и прочитал бумаги Стрелка.

- Пфф, я уж думал, что-то страшное, - усмехнулся саанар. – Подождите, я переговорю с Брайхом.

Минут пятнадцать Леми оставалась в одиночестве, рассматривая клинки, потом Картан вернулся.

- Нравится? – кивнул он на оружие.

- Как в музее, - сказала Леми.

И снова реалии ее мира отлились в слова, как металл в форму.

Картан ее не понял, объяснил, что все оружие сделано из знаменитой хардийской стали, прочной и гибкой. Увидев на лице девушки неподдельный интерес, саанар снял со стены первый попавшийся меч и протянул Леми. Руки девушки дрогнули, приняв тяжесть оружия.

Осторожно повернув клинок, Леми увидела на темном поле затейливые узоры, похожие на гроздья винограда. Она старалась держать лезвие так, чтобы ладонь не прикасалась к режущей кромке: чувствовалось, что этот клинок запросто рассечет плоть. Рукоять была простой, но удобной, да и сам меч имел отличный баланс.

- Тяжелый, - сказала девушка, возвращая меч.

Саанар взял клинок. Если в руках Леми меч казался длинным и тяжелым, то в лапах Картана он неожиданно стал маленьким. Чекан держал его небрежно и легко, как гусиное перо.

К Картану Леми со времени знакомства относилась с большим уважением, чем к другим саанарам. Он нравился девушке спокойствием и серьезностью, но она понимала, что и его стоит опасаться. Леми имела дело со стихийными силами: не угадаешь, куда в следующий момент повернется вся мощь создателей мира, против кого будет направлена. Никто, кроме данов, не мог им ничего приказать, и даже данов они слушали не всегда – взять хотя бы Байно. А безнаказанность порождает вседозволенность.

- Подобрать вам оружие? – предложил саанар.

- Ни к чему, - сказала Леми. – Вот отдохнуть я бы не отказалась.

- Пойдем, - Чекан отвел ее в крохотную комнатушку под крышей. - Комната Бартога. Его нет, поэтому пользуйтесь. Хотите перекусить? - спросил он.

Леми помотала головой, и саанар ушел.

Обстановку комнаты составляли стол, два стула, умывальник с маленьким зеркалом и кровать. Леми улыбнулась, вспомнив залы Оннелана и Харда. Она села на кровать и подумала, что хотя бы креслами Бартог мог обзавестись. Но даже жесткая постель не помешала задремать, и ей приснился тот самый сон, который она видела, когда впервые уснула в Харде. Леми снова увидела себя в небольшом зале, перекрытом зеркальным сводом и освещенном широкими окнами.

Опять она ощутила резкую боль, когда левого виска коснулась серебристая молния, и опять ей почудилась струйка теплой крови на щеке, но в этот раз во сне полыхнула яркая вспышка, и Леми проснулась, тяжело дыша и обнаружив, что прижимает руку к лицу. Девушка вскочила с кровати.

В комнате было душно, Леми открыла окно. Солнце садилось, стало быть, поспала она немного, однако сон не освежил ее, наоборот, начала побаливать голова. «Надо рассказать про этот сон Ардаггеру», - подумала она и выглянула в окно.

Мастеровые Форта собирали обоз. Часть возов была нагружена, накрыта мешковиной и перевязана, на другие еще грузили сбрую, попоны, седла, связки подков.

Леми вынула из сумки расческу, начала расчесывать длинные светлые волосы, но внезапно рука опустилась, а девушка всмотрелась в холодную гладь стекла. Нет, она почти не изменилась, если не считать взгляда… и появилось нечто неуловимое, но осязаемое, для чего Леми не могла подобрать точного определения.

С поверхности зеркала на Леми пристально смотрела светловолосая красавица с упрямым и немного надменным выражением лица и спокойными проницательными глазами. Девушка ошеломленно глядела на отражение – ей казалось, что перед ней не она сама, а кто-то другой, к которому перешла малая толика силы создателей.

«Я чувствую магию этого мира», - подумала Леми.

Искра.

Кажется, она разгорается.

Картан зашел за ней, когда обоз выехал из Форта, а на летнем небе засверкали крупные яркие звезды. Ночь стояла теплая, Леми не стала надевать куртку. Она села на Лаклато и подождала, пока Чекан поменяет порванный повод. Естественно, повод порвался в последний момент, и Картан крепил новый ремень к кольцам удил, благо, недостатка в поводьях не наблюдалось; кроме оружейников, в Форте работали шорники.

Леми сидела в седле, глядя в сторону. Голос Картана вернул ее к действительности.

- Я… - Чекан вставил ногу в стремя, - впервые… - он вскинул в седло большое тело, - вижу женщину… - Картан разобрал поводья, поймал правое стремя, тронул Шерхо и закончил: - умеющую долго молчать и спрашивать по существу.

- Спасибо, - с улыбкой отозвалась Леми, коснувшись каблуками боков коня.

Шерхо и Лаклато пошли рядом.

- Хотите что-нибудь спросить? – задал вопрос Картан. – Я к вашим услугам.

- У меня много вопросов, потому что я мало знаю вас и ваш мир, - заговорила девушка после некоторых раздумий. – Например, почему здесь лето?

- Форт находится в другом пространстве, и время в нем течет по-другому, - ответил саанар.

Портал на тропе. Мне надо было поупражняться в работе с пространством. Вот для чего Ардаггеру это понадобилось.

- Хотите сказать, - уточнила Леми, - у Ардаггера есть власть над временем и пространством?

- Судите сами, - подтвердил Чекан. – Немного менять время и пространство он может. Могу добавить, - он понизил голос, как заговорщик, - что Хозяин способен перенести кусок чужого измерения в наше.

Не всемогущ, но может многое.

- Мы, саанары, так не сумеем – не те силы, - продолжал Картан.

- А младшие даны? – спросила Леми.

- Линнель может, - сказал Чекан. – Только она осторожно обращается с этим, и правильно делает. Я слышал, в пространстве Форта появилась расселина, когда с юга прошла волна энергии. Хозяин и Раймор ее убрали, но Раймор потом рассказывал, что видел в расселину весьма нехорошее место, Ущелье Блуждающих Душ. Не хочу о нем говорить.

Картан неодобрительно покачал головой.

- Почему Раймор пришел в Хард? Его место в Оннелане, - Леми постаралась увести разговор.

Чекан покрутил в руках повод.

- Он кое-чем обязан Хозяину, - коротко ответил саанар.

- Чем? – не отставала Леми. – Каждый из вас, вставая на сторону Ардаггера или Линнель, выбирал свою судьбу. Надо быть в очень большом долгу, чтобы отдать его таким образом.

Картана изумили слова девушки.

- Вы правы, - сказал он, посмотрев ей прямо в глаза.

Он рассказал Леми о вулкане, который сжег лицо Раймора, о том, как видел это старший дан, о том, как он лечил саанара, о том, как тот, выздоровев, ушел, не желая никому показывать обезображенное лицо. Картан рассказал, как Ардаггер разыскивал Раймора по всему миру, не жалея времени и сил, и как создал ему новое лицо.

- Теперь понятно, - эту фразу Леми сумела произнести, когда Картан давно закончил рассказ. – Но почему ожоги не зажили?

- Убить саанара можно не только оставив в глубокой ране стальное лезвие, - сказал он. – Если лезвие вовремя вынуть, раны затянутся без последствий. Хозяин говорил, есть и другой способ: чрезвычайно сильный выброс огня, но не обычного, - Картан призадумался, - а связанного с энергией разрушения. Шайни об этом хорошо осведомлен, я же не вдавался в подробности. Взрыв чего-то очень мощного может нас погубить. Раймору еще повезло, он мог погибнуть.

«Саанары не слишком отличаются от смертных», - внезапно осознала Леми.

- Почему сталь и огонь, Картан? - спросила она.

- Кто его знает, - ответил Чекан. - Могу сказать, что с огнем работать сложнее всего, думаю, он составляет значительную часть структуры магии созидания. Ну а сталь... - он пожал плечами. - Говорят, есть существа, которых можно убить исключительно серебром или, например, камнем. У нас неприятие железа.

Проехав под аркой Врат, Картан спросил:

- Вы не замечаете, что изменились?

- Замечаю, - вздохнула Леми. – Все так плохо?

Уловив иронию, Чекан коротко рассмеялся.

- Мне нравится ваш юмор, - сообщил он. – Поймите, - посерьезнев, продолжил саанар, - вы сильно изменились с тех пор, как я впервые увидел вас и поговорил с вами. Вы… как бы это сказать… вы становитесь похожей на нас. Искра разгорается.

Глава 16. Карти редо!

Леми оглушили слова саанара. Пока она пыталась справиться со своими чувствами, Чекан отъехал ненадолго к передней повозке, перекинулся словами с возчиком, тот вытащил из-под мешковины продолговатый предмет и протянул саанару.

Вернувшись, Картан подал девушке меч в ножнах и поклонился почтительно, как подлинной владычице.

- Хозяйке Харда подобает приличное оружие, - заметил он.

Всё-таки подобрал меч.

- Спасибо, Картан, - сказала Леми, выдвигая клинок из ножен. – Но не стоило, я ведь не умею с ним обращаться.

Солнце осветило хардийскую сталь высшего сорта - черную с золотистым отливом.

Леми полюбовалась мечом – он был недлинный, пришелся ей по руке и весил немного – вложила его в ножны, застежки ножен чуть ли не сами собой защелкнулись на ремнях перевязи.

- По-дурацки выгляжу, да? – вздохнула Леми, поймав взгляд саанара.

- Прилично выглядите, - успокоил Чекан.

За Вратами Форта их ожидал прохладный ветреный день. Леми застегнула куртку на все пуговицы и сказала:

- Знаете, Картан, в Оннелане я встретила Байно.

- И как впечатления? – живо заинтересовался Чекан.

Леми растерялась от неожиданного вопроса.

- Как? – она вспомнила пронизывающий, обжигающий взгляд и машинально закрыла ладонью лицо. Опомнившись, опустила руку и тихо сказала: - страшно.

- Вот кого бы я с удовольствием прибил бы, - сообщил Картан.

- Из-за Карими? – уточнила девушка.

- Всякого хватало, - уклончиво ответил саанар. – Накопилось. А Карими жаль, потрясающая была женщина, умная, храбрая, самоотверженная.

Чекан потер лоб, словно что-то вспоминая, потом проговорил:

- Она не испугалась мрака

И средоточья силы зла –

В ужасном демоне без страха

Заметить многое смогла:

Огонь под углями увидеть,

Который свет способен лить –

Тот, кто умеет ненавидеть,

Умеет также и любить.

«Снова «Даны», - поняла Леми, - следовало взять книгу с собой, в Оннелане хватило бы времени, чтобы дочитать. Господи, да ведь можно было попросить поэму у Линнель! Неужели в Оннелане не нашлось бы ее?» Прочитать хотелось, поскольку узнавая новое о тех, кто находился или находится рядом с Ардаггером, она узнавала новое и о дане.

- Почему Байно убил Карими? - спросила Леми. - Поступок жестокий и бессмысленный.

- Верно, - проговорил Чекан, - но у Байно порой, как выражается Харстэй, съезжает крыша.

Он помнил то время. Довольно мрачное время, поскольку Ардаггер тогда впервые начал намеренно создавать чудовищ, центральные земли покрылись расселинами, из которых сочился ядовитые испарения, солнце затянуло дымкой. Байно помогал из всех сил, он был в восторге от действий старшего дана.

Равновесие нарушилось.

Кто знает, к чему бы все это привело, не встреть старший дан Карими. Как наяву зазвучал ее полный отчаяния голос: «Что вы творите, создатели?! Вы же губите свой мир, губите!» Ардаггер словно оттаял тогда, стал мягче, многое исправил. Зарождавшийся хаос исчез, не дав губительных плодов.

Всё могло тогда закончиться.

Не закончилось.

- Представляете безумного творца? – спросил Картан.

Леми вдруг сделалось невыносимо тяжело.

- Искра может гореть в любом, - продолжал Чекан, - вопрос в том, какой он, этот создатель.

Оставив медленный обоз тащиться по разбитой дороге, Картан и Леми поскакали в Хард с обычной скоростью волшебных коней. Ехали и ночью, потому что Чекан сотворил волшебный огонь.

Наконец показались башни Харда. В необыкновенно прозрачном весеннем воздухе замок Ардаггера казался силуэтом, вырезанным из черной бумаги и наклеенным на фоне золотистого неба.

Шайни верхом на гнедом Дэхе встречал их у ворот.

- Да, я все сделал, - сказал Картан, не дожидаясь вопроса. – Доволен?

- Ты велел им повернуть к перекрестку? – осведомился Стрелок.

- Я же сказал, что все сделал, - проговорил Картан. – Э, постой, только дошло! – воскликнул он. - К перекрестку? Линнель открыла путь?

- Со своей стороны, - кивнул Шайни. – С нашей буду работать я и, пожалуй, поеду сразу, а ты поезжай на юг, Хозяину нужна помощь. Через Кельф, мимо Селпелии, помнишь ту дорогу?

- Объездная, - сказал Картан. – Еще бы я ее не помнил.

- Отлично, - Шайни собрался тронуть коня, но передумал и добавил: - на юг едут конники из Фаэрана, их ведет Бран, если поспешишь, нагонишь.

- А я? – спросила Леми.

Стрелок повернулся к ней, и его глаза задержались на ее лице. Перед ним сидела на высоком черном коне властная и немного суровая повелительница, и Стрелок удивился, почему не замечал этого раньше. А может, она стала такой недавно?

Девушка без труда выдержала взгляд саанара, привыкшего чаще всего видеть людей в качестве мишеней для арбалета, а Картан увидел, как два взгляда скрестились. Стрелок первым перевел взгляд – он посмотрел на Чекана, и тот прочел в его глазах безграничное изумление.

- Мне нужно поговорить с Ардаггером, - сказала Леми. – Я бы хотела поехать с вами, Картан.

- Я не против, - произнес саанар.

- Как угодно, - вежливо наклонил голову Шайни. – Я лишь посоветую взять припасов в дорогу.

Последовав совету Стрелка, Леми с Картаном выехали из Харда.

Чекан поглядывал на юг, наклоняя голову, будто прислушиваясь. С юга по-прежнему волнами накатывался запах ландышей, время от времени к нему примешивался аромат земляники, чуть-чуть ощутимо вклинивалась нотка осенней листвы.

Мир становился спокойней, стабильней, ласковее как-то.

- Линнель сняла защиту, - сказал Картан. – Напряжение ослабело, равновесие делается устойчивым.

- Я чувствую, - проговорила Леми.

Они догнали отряд через сутки, когда воины Фаэрана миновали столицу Кельфа, Селпелию. Могучие кони бодро шагали, всадники, как и все, встреченные Леми, ехали налегке. Выстроившись походной колонной, воины ехали по четыре в ряд, оставив обочину свободной. Леми и Картан скакали по обочине, обгоняя вначале повозки с доспехами и припасами, затем всадников, и Леми поражалась количеству воинов. Чтобы обогнать их, потребовалось время.

Ехавший впереди рядом со знаменосцем командир обернулся, вывернул на обочину коня, жестом приказал воинам продолжать движение.

Говорил Картан, Леми держалась позади и помалкивала, исподтишка разглядывая лицо командира. Он был красив, очевидно, нравился женщинам, однако девушке не пришлись по душе его глаза – прищуренные, с насмешливо-самоуверенным взглядом.

- Приветствую гвардию Фаэрана, - сказал Чекан. – Я – Картан, саанар Харда.

- Приветствую, - поздоровался командир, подкрутив густой, пшеничного цвета ус. – Таринэро, барон лана Айбонг, хозяин островов Нэльпи, Аульпи, Мидельпи, кузен его величества короля Эрано.

Леми безумно захотелось спросить, не на его ли островах драконы выжгли пиратов. Еле удержалась.

- Едем, барон, - Картан тронул Шерхо.

Таринэро с любопытством посмотрел на Леми, оценивающе глянул на Лаклато, скользнул глазами по сбруе и откровенно завистливо вздохнул.

Леми представляться не собиралась, да и что сказало бы барону ее имя?

- Куда вам велено прибыть? – спросил Картан.

- В Гильдас, - почтительно отозвался Тэринаро.

- М-м, - неопределенно промычал саанар. Он полагал, что отряд поедет далеко на юг, в Лиарет или в Ранност, а не в Гильдас, граничащий с Кельфом. Что же, Ардаггер собирает силы близко от собственных границ? Картан призадумался.

- Есть новости с юга? – спросил он.

- Не слышал, - отозвался барон.

- Есть, - послышался от земли голос.

Все посмотрели вниз. У ног лошадей скользил барх, бесшумный и незаметный.

- Отбившийся отряд утонул в болоте, - сказал волк. – Около восьми сотен. Нашим воинам осталось добить уцелевших… Десятка три.

Наверное, Ардаггер придумал такое, что заманило в ловушку этот отряд.

- Здравствуй, Бран. Почему враги свернули с главного тракта? – поинтересовался Картан. - Что их потянуло в болото?

Волк ухмыльнулся, вздернув верхнюю губу.

- И тебе доброго дня, Картан. Линнель сняла защиту воздуха, Хозяин приказал драконам летать над Северным трактом и жечь воинов на дороге. Как я слышал, на счету драконов порядочное количество пришельцев из-за моря.

- Отличные новости, - повеселел Чекан. - Драконы изрядно порезвились.

- Само собой, - отозвался волк. – Между Северным трактом и Южной дорогой мышь не проскользнет. На открытых местах появляться в Долине не стоит.

- То есть, они идут по лесам? – вставил свое слово барон.

- По лесам, по болотам, через реки, - Бран снова ухмыльнулся. – Мостов уже нигде нет. Они идут медленно, подолгу стоят, начали вести разведку. И у них нет добычи.

- Еды? – уточнила Леми.

- Ну да, - волк облизнулся.

- Погоди, они идут лесами между Ранностом и Радужной Долиной? – спросил Картан. – Да там ни одного поселения на сотни миль!

- Сказал же, что нет добычи, - проговорил Бран.

- И их постоянно тревожат лучники? – догадался Чекан. – Изматывают их?

Картан начал понимать замысел Хозяина. Выбить часть воинов стрелами, сжечь опрометчиво вышедших на открытое место, загнать в болота и изматывать, изматывать, изматывать, чтобы долгая дорога стала бесконечной. Если к тому же удастся раздробить вражеское войско, будет замечательно. Чекан не сомневался, что на западе тем же самым занимаются младшие даны.

А когда остатки измотанной армии подойдут близко к границам Харда, собранные в кулак войска дадут им сражение. Хорошее место у Миннионских холмов, на границе Кельфа и Гильдаса.

- Барон, - взмахом руки подозвал Картан королевского родственника. – Вам приказано идти к Миннионским холмам?

- Восточнее на четыре мили, - уточнил Таринэро.

- А-а, там городок или большой поселок, - вспомнил Картан.

И Бартог повез машины туда, как сказали на границе. Если поставить камнеметы с обратных сторон склонов, ближе к вершинам, они в полной недосягаемости для вражеских стрелков будут поражать большую площадь. Каменный град сверху никому не понравится, а если Бартог, как при осаде Деннера, обмотает булыжники просмоленной ветошью и сыпанет на головы врагов огонь, будет еще интереснее. Даже один-два залпа произведут сильное впечатление. Стрелометы добавят.

Пока Чекан размышлял, барон Таринэро решил пообщаться с девушкой.

- У вас славная лошадь, - заговорил король, кивнув на вороного.

Леми ничего не успела ответить, потому что в разговор вмешался Картан.

- Еще бы, - сказал он. – Хозяин Харда не дарит дешевые вещи.

Когда Таринэро понял намек, он слегка изменился в лице, пробормотал о необходимости вернуться к отряду, что и сделал, снова заняв место во главе колонны.

- Мы так и поедем с ними? – спросила Леми, кивнув на воинов Фаэрана.

- Недолго, - ответил Картан. – Помню я одну дорожку через Гильдас напрямик в Лиарет. Плохонькая, особо не поскачешь, но можем свернуть на нее после Тарпина брода.

- Давайте свернем, Картан, - попросила Леми. – Надоели эти взгляды.

Тарпин брод оказался большой деревней, где проезжающий отряд встретили вопросами. Что на юге? А правда, что из лабиринта вышли змеелюди? Говорят, в Долине видели драконов, это так? А еще говорят, с севера едут гномы на медведях. Кто-то робко заикнулся про конец света, чем изрядно развеселил Картана. Бран под шумок утащил в деревне две курицы. Это развеселило уже Леми.

Попрощавшись с сытым и довольным бархом, а также с настороженным бароном Таринэро, Картан, как и обещал, свернул с наезженной дороги на полузаброшенную.

К вечеру и Картан, и Леми одновременно почувствовали усталость. Саанар предложил остановиться и отдохнуть на берегу светлого озерка, похожего на блюдце, девушка согласилась.

Чекан набрал сушняка, развел костер, пристроил над огнем котелок. Леми расседлала коней, расстелила на земле потники, плащ, подложила под спину седло и устроилась полулежа.

Лаклато побродил по мелководью, вспугнул в камышах уток, Шерхо неподвижно стоял неподалеку от костра – огромный, мощный, налитый силой.

В роще стало темно, только свет костра слегка разгонял мрак. Леми глянула на небо, по которому бежали облака, и сообразила, что сегодня новолуние, поэтому темнее обычного.

- У Источника вы побывали, - сказал Картан, подбрасывая в огонь сухие ветки.

Он не спрашивал, он утверждал.

Леми кивнула.

- Получилось? – спросил саанар.

- Кажется, да, - отозвалась девушка. – Я сказала: карти, редо! и…

Она не договорила.

Энергия, вдруг наполнившая тело, зажгла ее глаза такими же огнями, какими всегда горели в темноте глаза Ардаггера, и Леми увидела все отчетливо, как при дневном свете. Озеро, камыши, деревья, застывший на берегу Лаклато. Она глянула на костер, почувствовала связь с огнем, и мощь хлынула наружу – огонь к огню, пламень к пламени!

Ослепительно яркий луч ударил прямо в костер, мгновенно сжег до пепла ветки, разметал угли и опрокинул котелок.

- Аур! – крикнул, вскакивая, Чекан.

Шарахнулся в сторону его конь.

Всё погасло, снова надвинулась темнота.

Когда Леми пришла в себя, то обнаружила, что лежит на плаще, а Картан склонился над ней, подсвечивая волшебным огоньком.

- Спятила? – Чекан отбросил вежливость. – А если б отдача энергии? Сгорела бы, - он коснулся ладонью лба девушки.

- Я не знала… - прошептала Леми.

Язык был как ватный, руки и ноги плохо слушались, как тогда, у Источника.

- Смертным нельзя говорить на языке созидания. Разве тебя не предупредили? – Картан опустил руку, выдохнул и продолжил спокойно: - кто тебя проверял у Источника? Раймор?

Леми на миг закрыла глаза, сопроводив это движение слабым кивком.

- Что за бестолковый! – возмутился саанар. – Огненное заклинание… додуматься надо.

Картан шепотом выругался, сел, прислонившись к дереву, и спросил:

- Сильно устала?

- Безумно, - ответила Леми. Голова у нее начала побаливать.

- Большой поток энергии прошел, и ты с ним справилась - объяснил Чекан. – Сила у тебя будет немалая, но надо подождать.

Леми посмотрела вопросительно.

- Пусть Хозяин объяснит, - понял ее взгляд Картан. – Ведь ты хочешь поговорить с ним из-за этого?

Девушке недоставало сил отвечать. Заклинание опустошило ее полностью.

- С силой создателя не шутят, - сказал саанар. – Хватало у нас желающих попробовать взять энергию и создавать, понимаешь, чем они кончили?

- Да, - коротко и тихо ответила Леми.

Картан снова развел огонь, сварил пшенную кашу и заставил Леми поесть.

После ужина ей стало лучше, она заснула и спала до полудня.

Картан терпеливо дождался ее пробуждения, осведомился о самочувствии. Леми сказала, что готова ехать, хотя перед тем, как умыться, посмотрела на свое отражение и подивилась бледности.

- Нет, это не дело, - Картан заметил ее состояние, и отдых продлился на сутки.

Потом Картан вел Леми через лес и болото такими хитрыми тропами, что девушка поражалась, как он не путается в переплетениях дорожек. Он знал местность не хуже бархов, которые часто покидали Охотничьи угодья, ради интереса изучая многие тайные тропы, и для них не составляло труда найти кратчайшую дорогу в любую точку любого королевства. Немало попутешествовали с сыновьями Белого Волка и саанары, чтобы изучить дороги и дорожки, - это знание позволяло появляться неожиданно и исчезать незаметно.

Хотя Картан старался вести кратчайшим путем, ему приходилось выбирать те тропы, по которым мог проехать всадник, да и то часть пути девушка с саанаром прошли пешком, ведя коней в поводу. Леми не смогла, например, заставить себя проехать верхом по гати, переброшенной через болото, как ни уверял ее Картан, что гать выдержит.

Дни сменялись ночами, ночи - днями. Картан утверждал, что двигаются они быстро, однако Леми, привыкнув мчаться по ровным дорогам на волшебном скакуне, была другого мнения о скорости их передвижения. Единственное, времени на отдых Картану с Леми требовалось немного.

Запахи на пути возникали разные. Земляника, ландыши, полынь, мёд, один раз сильно пахнуло нагретой медью, другой раз Леми долго преследовал пьянящий дух свежескошенной травы. Какие-то ароматы ощущались сильно, какие-то еле ощутимо. Однажды в сумерках у темного ельника запахло неприятной болотной сыростью, и Леми попросила Картана обогнуть этот лес.

Когда очередная тропа спустилась в глубокий, заросший папоротниками овраг, Леми не выдержала:

- Мы точно едем в правильном направлении?

- Издеваешься? - отозвался саанар.

Эта дорога их сблизила. Во время пути из лабиринта в Хард Леми держалась более отстраненно, больше общаясь с Ардаггером по понятной причине.

- Ага, - сказала Леми. – Скучно.

- Задавай вопросы, - разрешил Картан.

- Вроде обо всем переговорили, - задумалась Леми и вспомнила Шэндора. – В Харде много драконов?

- Девять, - моментально ответил саанар. – Полтора века назад было десять, Гларенон умер, старейший. Они долго живут, но наступает момент, когда энергия перестает их подпитывать. Драконы, Леми, это очередной опыт Хозяина, как и бархи, как и Табар. Я не знаю, чего он добивается, - Картан развел руками. - Кстати, за нами следят.

Последняя фраза встряхнула Леми, вывела из задумчивости. Она прислушалась, окинула взглядом покрытые лишаями стволы осин, ольшаник, кусты можжевельника, темные еловые лапы.

Что-то мелькнуло на склоне.

Черный волк спустился, лавируя между выступающими корнями деревьев, и оказался у самых копыт Лаклато. Леми узнала Маргола. Глянув снизу вверх, он отряхнулся и заговорил:

- День добрый, рад всех видеть.

Поздоровавшись, всадники тронули коней, дальше они двигались втроем.

- Следите? – осведомился Чекан.

- Мои все на южных тропах, - отозвался барх. – А меня Хозяин почему-то направил сюда.

«Да, Хозяин обычно угадывает нужное… кхм… направление», - подумал саанар. Вслух сказал: - есть новости?

- Потихоньку воюем, - Маргол пристроился рядом с Шерхо. – Там отряд выбьют, тут дозор снимут, гонцов на запад перехватываем. И с запада тоже.

Точно, два крыла войска должны как-то держать связь.

- В горах гномы работают, - продолжал барх, - те уже с горных троп ушли, боятся.

- А что эльфы? – спросил Чекан.

- Поначалу злились, - охотно ответил Маргол, - сейчас притихли, приказы выполняют. Корет недоволен, но молчит.

Шерхо бережно ставил копыта, опасаясь наступить на лапу идущему вплотную Марголу, поскольку волк был чересчур увлечен беседой, чтобы смотреть, куда идет. Барх держался справа, у края тропы, и Картан, спохватившись, заставил коня принять левее. Леми придержала Лаклато, давая Шерхо проехать вперед, втроем они не помещались.

- У Харда и Оннелана общий враг, - заметил Картан. – Надо же это понимать.

Леми про себя улыбнулась, вспомнив поездку в Оннелан. Просто удивительно, что младшие даны сумели преодолеть ненависть и прислушаться к доводам Ардаггера. Еще удивительнее, что эльфы согласились сражаться плечом к плечу с воинами старшего дана.

Волк шевельнул ушами и сказал:

- Они не предадут.

- Не сомневаюсь, - произнес Чекан. – Я просто удивлен, что Корет перешагнул через себя, он же отлично знает, кто отдал приказ убить его отца и кто этот приказ выполнил.

- А что ему оставалось? Встать в позу? – Маргол вздохнул.

Не ожидавшая такого выражения Леми с великим изумлением воззрилась на Маргола.

- Представь, что он заключил бы союз с пришельцами против Харда, - сказал Картан.

- После того, что они сделали на западе Эльфийского берега? – возразил Маргол.

- Я не в курсе, - сомкнул брови саанар.

Барх рассказал.

Переправившись через Южное море, чужеземцы первым делом разграбили и сожгли немногие поселения эльфов, захватили две верфи, уцелевших заставляют строить корабли.

- Вот как, - нахмурился Картан. – Они ждут подкреплений?

- Мы наблюдаем за Темным берегом, - поделился Маргол, - пока там тихо, из лабиринта больше никто не выходил. Они вырубили лес на плоты, переправлялись больше недели. И они знали, какая вода в море, ждали тихой погоды, плоты не нагружали.

Картан не обратил внимания на последнюю фразу. Леми обратила и вспомнила, как Ардаггер сказал Лэйано, что предводитель чужеземцев или жил в этом мире, или часто бывал. Старший дан прав.

- На переправе бы их магией ударить, - пожалел саанар. – Никто бы не спасся... Нельзя! – он ударил кулачищем по луке седла так, что Шерхо дернулся.

- Нельзя, - согласился Маргол. – Баланс нарушился бы.

Барх много знал о магии созидания, о балансе сил от ныне покойного Белого Волка.

- Хозяин говорит, что сейчас можно применять магию, - продолжил волк. – Понемногу, аккуратно. Защита снята, энергия в покое.

- Но пока не рискует? – спросила Леми, напомнив о себе.

- Пока нет, - ответил волк. – Пока старая тактика. Хозяин всегда умел наносить быстрые и болезненные удары.

Маргол остановился.

- Я проведу вас нашей тропой, - сказал он. – За мной.

Прошло два дня, и Леми убедилась, что леса вокруг не безлюдны. Попадались небольшие отряды лучников, иногда к Марголу приходили сородичи, а когда всадники ненадолго выезжали на проезжие дороги, видели беженцев с юга. Картан расспрашивал их, те отвечали, что чужеземцы понемногу углубляются в земли эльфов. Шли они еще медленнее, опасаясь засад и стрел из леса. Их разведчики исчезали навсегда, выслеженные бархами, и чужие начали отправлять в разведку отряды по десять-пятнадцать человек, что тоже не всегда их спасало.

Войско дробилось. Длинные колонны, как щупальца, ползли по дорогам, пытаясь отыскать продовольствие, но натыкались на засеки и залпы из луков и арбалетов. Колонны таяли. Самые отчаянные опрометчиво вышли в Долину, где караулили драконы. Из пяти тысяч вернулись единицы.

Ардаггер знал обо всех передвижениях, успевая перебрасывать отряды на опасные направления.

Его прекрасно обученные стрелки не уступали никому в меткости и умении скрываться. Их обычной тактикой было обстрелять врагов из засады, нанеся серьезный урон, и исчезнуть в лесах или на болотах, причем частенько им помогали сопровождающие отряды бархи.

Нынче стрелки Харда сражались бок о бок с эльфийскими лучниками, и ни у одной стороны ни разу не возникло претензий к другой.

Маргол вел Картана с Леми все дальше на юг. Пахло земляникой и ландышами, осенней листвой и молодым вином. Скорей всего, эти земли создавали младшие даны и их саанары.

Погода наладилась, дни стояли солнечные, ясные, теплые. Не верилось, что рядом гибнут люди.

- Хозяин неподалеку, - обронил как-то вечером Картан.

- Точно вышли, - обрадовался волк.

Ардаггера они врасплох не застали. В наступающих сумерках на тропу вышел огненный конь, неся черного всадника.

Дан хранил обычный сумрачный вид, хотя у него хватало причин быть довольным: четверть вражеского войска, идущего восточными землями, лежала на дне болот, под каменными завалами или на дорогах Радужной Долины. Оставшиеся, не собираясь в единый кулак, еле ползли по лесным тропам, теряя и теряя воинов. Потери союзного войска Харда и Оннелана пока насчитывали две сотни.

Табар двигался вперед ленивой рысцой, Леми ждала, когда он привезет к ней всадника. Глаза Ардаггера начинали светиться в сумерках, но девушка разглядела, как он улыбнулся, и улыбка преобразила его лицо. К ней ехал создатель мира.

- Леми, я догадался, что в Харде тебе не усидеть, - обратился к ней Ардаггер. – Картан, здравствуй.

Чекан поклонился.

- Маргол, проводи Картана в лагерь, - продолжал старший дан. - Я приеду позже.

Когда Картан и Маргол исчезли в лесу, Леми поняла, в каком нервном напряжении она пребывала последнее время. Отъезд из Харда, первая попытка применить огненное заклинание в Источнике, переговоры в Оннелане и встреча с Байно, обратный путь через Пограничный лес, поездка в Форт, опрометчиво произнесенное Карти редо! отняли у нее много сил. Внезапно осознав, что можно не беспокоиться ни о чем, Леми едва удержала слезы.

Дан подъехал ближе. Языки пламени на гриве Табара хорошо освещали его лицо.

- Искра горит ярко, - произнес Ардаггер, разворачивая Табара.

Лаклато тоже двинулся вперед и зашагал рядом с огненным конем.

- Проверил, да? - глухо сказала Леми.

- Я просил Раймора проверить тебя аккуратно, - отозвался дан. – Кто же мог предположить, что он произнесет огненное заклинание.

Откуда он знает?!

- Случайно вышло, - сказала девушка.

- Знаю, - уронил Ардаггер.

Он помолчал, затем решил кое-что объяснить.

- Вот что, Леми, в лабиринте я наложил на тебя чары. Я сделал так, чтобы ты не уставала, и мне это удалось, но попутно заклинание послужило толчком, освободившим силу, которая заключалась в тебе изначально. Искра в тебе еле тлела, но после лабиринта загорелась устойчиво. Помнишь, я спрашивал тебя, хочешь ли ты вернуться?

- Помню, - кивнула Леми. – Я уже не могла вернуться, да?

- Могла, воробушек, - сказал Ардаггер мягко: - но без воспоминаний.

- Ты все сделал, чтобы я поехала с тобой, - голос девушки упал до хрипа. Старая циничная тварь, вспомнила она слова Линнель.

- А ты мне нужна, - прямо заявил дан. – Я потерял двоих в Дагано, потом нашел тебя. Упустить такой случай? За кого ты меня принимаешь?

И снова Леми почувствовала холодный взгляд голубых глаз Линнель. Старая циничная тварь. Линнель хорошо знала старшего брата.

Леми молчала. Чего, собственно, она ждала? Мирной счастливой жизни с бессмертным? Особенного отношения? Чего?! Взаимной любви? Ну, это вообще смешно.

Не лучше ли спокойно принять сложившееся положение вещей? Сжать обиду, боль, гнев, спрятать их. На кого ей злиться? Если только на себя.

- Значит, я нужна из-за искры, - проговорила Леми.

- Конечно, - сказал дан. – Впрочем, всегда есть выбор. Ты можешь прожить обычную жизнь в любом королевстве моего мира или за его пределами, но можешь получить бессмертие. Сила придет с ним. Подумай, крепко подумай, взвесь. Ответственность велика, кроме того, ты можешь погибнуть. Не спеши с ответом.

Глава 17. Сомнения

Темнота мешала разглядеть место, куда кони привезли всадников, хотя, судя по звуку шумящей воды и ощущению сырости, можно было заключить, что где-то близко течет быстрая река. Огненный Табар освещал небольшой круг деревьев, поскрипывающих под ветром; этот же ветер доносил слабый запах дыма.

Здесь, в сердце лесов, эльфы собирали войска во времена давней, уже забытой войны с гномами, здесь же Корет пять лет назад сформировал сильный отряд для удара по Дагано. О существовании этого места Ардаггер знал давно, однако не мог найти его и уничтожить. Нынче он был рад этому – место сбора эльфийских войск, оставшееся невредимым, служило объединенной армии как нельзя лучше. Оно идеально подходило для отдыха отрядов, недавно вернувшихся из удачных походов.

Ардаггер зажег волшебный огонь, и Леми увидела военный лагерь, слабо освещенный кострами. Палатки стояли правильными рядами, перемежаясь с высокими шатрами; у длинных коновязей лошади жевали сено. Леми не заметила часовых, но наверняка тропы, ведущие к лагерю, охраняли.

Нет, часовые все-таки были. Вот у одного ряда палаток в свете фонаря стоял копейщик, у другого, вот показался шатер, рядом с которым на длинном древке повис тяжелый штандарт, - тут стоят двое в кольчугах и при мечах. И дальше замер лучник.

У стоящего поодаль шатра дан спешился.

Леми тоже покинула седло и безучастно смотрела, как Ардаггер ведет Табара с Лаклато к коновязи.

- Пойдем, - привязав коней, дан вернулся.

По-прежнему молча Леми подождала, пока Ардаггер откинет парусиновый полог, и вошла внутрь, где на утоптанной земле лежала свернутая медвежья шкура, стояли два складных стула, где сиденье заменяла ткань, натянутая на деревянную складную раму, а вместо стола стоял пустой бочонок дном вверх. Девушка села, закрыла лицо руками и долго сидела так.

- Думается мне, - заговорил Ардаггер, - что Линнель предлагала тебе остаться в Оннелане.

Леми уронила руки, глянула на него.

Дан сидел напротив, облокотившись на дно бочонка, спокойно, со сдержанным интересом изучал ее. «Уверенней стала, тверже, - подумал он, - взгляд изменился».

- Меня там примут, - сказала Леми.

- Конечно, - старший дан говорил очень ровно, а в глазах его плясали алые искры, - если они приняли Байно, тебе не откажут. Но ты все же подумай; я не такая тварь, какой хочет представить меня сестра. Если бы младшие нашли человека с искрой, они проверяли бы его так же жестко, потому что сомнения надо отсечь на ранних стадиях, иначе для смертного все закончится плохо.

- Я хочу отдохнуть, - голос Леми словно дал трещину.

Пожав плечами, Ардаггер поднялся, встряхнул шкуру, в ней оказались завернуты одеяло и подушка.

- Прости, кровати нет. С досками тут неважно, - пояснил дан, расстелил шкуру на земле, бросил на нее подушку, одеяло и вышел.

Леми пристроила на стуле меч, сняла куртку, стащила сапоги и легла. Ардаггер не погасил огонек, тот светил приглушенным янтарным светом, вися под потолком. Леми тоже не дала ему команды потухнуть, лежала и размышляла, глядя на волшебный светильник.

Она не знала, как поступить, и ей не с кем было посоветоваться. Саанары относились к ней хорошо, но Леми догадывалась, что они скажут – твоя жизнь, твои решения, твоя судьба. Ты берешь ответственность на себя, никто не будет взвешивать за тебя все «за» и «против». Бессмертие, мгновенная смерть или обычная жизнь? Что выбрать? Какой дать ответ? Умирать страшно. Жить обычной жизнью? Можно. Предстоит привыкать, осваиваться в полузнакомом мире, ей, человеку без воспоминаний, без прошлого, без знаний. И в случае возвращения домой ей предстоит то же самое.

Оставил ли старший создатель хотя бы видимость выбора?

Она сомневалась.

Он умеет втянуть в свои дела. Мелочи, мелочи, а обернешься – назад дороги нет… Кто это сказал? Альфарад. И как же он прав!

Янтарный свет тускнел и расплывался, голова тяжелела.

Леми задремала, затем уснула, и снова увидела сон, где сталкивались серебристая и черная молнии.

Спала она некрепко и вскочила, когда к шатру подъехал всадник. Он легко спрыгнул с седла, отвел коня, видимо, к коновязи, и, вернувшись, вошел.

Огонек по-прежнему горел, осветив Стрелка. Шайни окинул взглядом скромное внутреннее убранство шатра, кивнул девушке.

- Где Хозяин? – спросил он.

Ожидая ответа, он сбросил плащ и аккуратно прислонил к стулу арбалет. От долгого употребления ложе покрывали вмятины и царапины, на длинной стальной дуге тоже хватало и царапин, и сколов; края дуги соединяла тетива, скрученная из множества жил и пропитанная каким-то составом, очевидно, предохранявшим ее от влаги. Новостью для Леми стал прицел с регулировкой.

- Где Хозяин? – повторил вопрос Шайни.

Леми отвела взгляд от арбалета и посмотрела на саанара. В отличие от Раймора, Шайни одевался всегда скромно, в куртку плотного сукна, выгоревшую на солнце, и оттого непонятного цвета, темно-серые штаны и серые сапоги хорошей кожи, на поясе его слева висел обыкновенный, ничем не примечательный меч, справа - тяжелый колчан с арбалетными стрелами. Голенище правого сапога почти незаметно оттопыривалось, Леми показалось, что из сапога выглядывает темная рукоять ножа.

- Он ушел ночью и не сказал куда, - произнесла девушка и подумала, что саанар добрался сюда быстро. Даже если гнал коня, все равно быстро.

Интересно, умеет ли Шайни сжимать пространство?

Стрелок с удовольствием опустился на стул.

- Посижу немного. Устал.

Леми снова глянула на арбалет.

- Шайни, - сказала она, кивнув на оружие, - насколько далеко он бьет?

- Все зависит от веса стрелы, - скучающе отозвался Стрелок. – А стрелы у меня разные.

- В среднем какова прицельная дальность? - поправилась Леми, и вдруг перед глазами ненадолго возник яркий образ – рука, сжимающая шейку тяжелого приклада. Приклад теплый, гладкий, отполированный, а рука ее собственная – узкая ладонь, длинные тонкие пальцы с красивыми, выпуклыми, чуть удлиненными ногтями.

Когда видение исчезло, Леми подняла взгляд на Шайни и поняла, что он тоже увидел это. Между девушкой и саанаром протянулась тоненькая нить понимания.

- Я хорошо стреляла из нашего оружия, - отстраненно произнесла девушка. – Оно мощнее и точнее вашего.

- Мне передалось ваше воспоминание, - проговорил Стрелок. – Но вы не воевали.

- Нет, что вы, - Леми помотала головой. – Стреляла по мишеням.

- По мишеням… - Шайни задумался.

За парусиновыми стенами шатра посветлело. Янтарный огонек погорел немного и погас.

- Не согласитесь ли вы пройти со мной? – предложил саанар. – Больше часа это не займет.

Леми согласилась. Она оделась, меч решила не брать, и спросила:

- Куда мы пойдем?

- На стрельбище, - Шайни поднялся и, прихватив арбалет, вышел.

Было уже светло, на восточном небе протянулись красновато-желтые полосы.

У коновязи рядом с Лаклато Шайни поставил своего Дэха. Увидев девушку, Лаклато напомнил о себе звонким ржанием, Дэх всхрапнул, недовольно прижав уши.

Леми подошла к коню, огладила его.

- Подожди, зверь. Мы еще поскачем с тобой, - обещала она и вернулась к Стрелку.

Саанар шел легко и абсолютно бесшумно. Они прошли мимо палаток, мимо походной кузницы, мимо коновязей, и Шайни привел спутницу к поляне, где, несмотря на ранний час, несколько человек упражнялись в стрельбе из лука. Маленькие круглые мишени, сплетенные из ивовых веток, стояли на разном расстоянии, от двухсот до шестисот шагов.

Стрелок взвел арбалет механизмом, который придумал Бартог, вложил в желобок стрелу и подал оружие Леми. Та взяла, примерилась.

Было непривычно и неудобно, мешало отсутствие приклада.

- Крайняя левая мишень, - сказал Стрелок. – Прицельную нить видишь? Бери чуть выше центра.

- Спусковой рычаг на себя? – уточнила Леми, не обратив внимания, что саанар говорит ей «ты».

- Вверх.

Перехватив оружие поудобнее, Леми закрыла левый глаз и задержала дыхание. Тонкая нить пересекала мишень посередине, тогда Леми подняла арбалет выше и нажала на спуск. Громкий щелчок возвестил о выстреле, оружие сильно дернулось в руках.

Стрела ударила в верхнюю точку черного круга, обозначающего центр мишени.

- Слишком высоко, - подытожил Стрелок, - но для первого раза хорошо.

Леми вернула ему арбалет. Шайни снова взвел и зарядил его, протянул девушке.

- Еще раз.

Вторая стрела попала на палец правее центра мишени. Стрелок удивленно протянул:

- Прекра-а-а-сно.

- Теперь ты, - сказала Леми.

- Да я и с завязанными глазами попаду, - усмехнулся Шайни.

- Подожди, - Леми огляделась.

Подумав, она подобрала под соснами мелкую темную шишку, сходила и поставила ее на верх ближайшей мишени. Шишка стояла ровно, устойчиво, но была почти незаметна. Остальные стрелки с любопытством посматривали на Леми и Шайни, на время прервав свое занятие. Девушка тоже глянула на них и выделила среди людей двух эльфов.

Саанар не подошел к линии стрельбы. Он вынул из колчана первую попавшуюся стрелу, вложил ее в желобок, вскинул оружие, выстрелил и наклонился за воротом, не посмотрев, куда попал арбалетный болт. Шишку снесло, причем мишень не шелохнулась. Кто-то из наблюдавших одобрительно присвистнул.

Вторая шишка заняла место на мишени подальше, шагов за триста. Когда Леми отошла и повернулась к стрельбищу, она не смогла разглядеть ее, крохотная темная точка лишь угадывалась.

Шайни снова взвел тетиву, при этом Леми подумала: «Зачем он пользуется воротом? Наверняка его сила позволяет натянуть тетиву руками. Может, тетива режет руки?»

Стрелок прицельно глянул на мишень, измерив взглядом расстояние, и вынул из колчана другую стрелу, чуть длиннее и легче. Когда он вскинул оружие, присутствующие на стрельбище замерли. Граненый наконечник еле уловимо двигался, когда саанар целился. Щелчок – арбалетная дуга, распрямившись, метнула болт. Через секунду кто-то охнул от удивления, кто-то вскрикнул: шишка исчезла, сбитая великолепным выстрелом. Леми предполагала, что саанар способен на многое, и не удивилась, зато другие стрелки были изумлены.

Шайни поставил точку сам. Он вынул из-за голенища метательный нож, ловко подцепил шишку носком сапога, сильным ударом подкинул ее в воздух и... Леми признала, что доселе не видела такого чуда. Молниеносный взмах руки отправил нож в стремительный полет, за которым едва успел проследить взгляд. Нож ударил шишку на лету, срезав несколько чешуек и отбив ее в сторону.

Стало тихо.

Непроницаемо тихо.

Лица эльфов потемнели - они поняли, кто показывал чудеса меткости. Тихо прошелестело: «Шайни», «Змей», «Охотник».

- Пора уходить, - невозмутимо заметил, разворачиваясь, Стрелок. – Эльфы меня не любят.

- За что же? - осторожно спросила девушка, шагая рядом с саанаром.

- Много их перебил, - проговорил Шайни. - Эльфы – интересная дичь, хитрая, - саанар повернулся к девушке, и той стоило больших усилий не отшатнуться, - я убил трех эльфийских королей, поэтому они, - он кивнул в сторону эльфов, - ненавидят меня и боятся больше Хозяина.

«Чего же ты хотел?» - подумала Леми, искоса глянув на Стрелка. Тот говорил вроде бы ровно, глуховато, не повышая голоса, но его глаза при этом так горели, лицо настолько изменилось и стало таким жутким, что девушка поняла, кто в Харде настоящий демон.

Остановившись, Стрелок замолчал, глубоко вздохнул, тряхнул головой и снова пошел дальше, не произнося ни слова. Казалось, он жалел о своих откровениях. Шайни, как заметила Леми, был неразговорчив – самая длинная его речь не продолжалась более минуты, впрочем, он почти ни с кем не общался: саанары старались разговаривать со Стрелком исключительно по делу, да и сам Шайни не стремился сблизиться ни с кем.

Силища огромная, а творить не дано, как сказал о нем Раймор. Вот и переродилась созидательная мощь, не нашедшая выхода, вот и получился в итоге убийца.

Стрелок зашагал быстрее. Девушка начала отставать, но догонять его не стала.

- Что ты станешь делать, когда закончится война? – тихо сказала Леми ему в спину. – Для других найдется дело, а для тебя? Кому ты будешь нужен?

Саанар остановился и обернулся, Леми тоже остановилась. Они молчали.

Шайни смотрел в изумрудно-зеленые глаза той, которая единственная из смертных озадачила его.

- Я много об этом думал, - сказал саанар. – Понимаешь, я вообще не нужен, изначально не нужен, без меня создатели могли обойтись, и обходились. У каждого есть созданные земли, которыми можно гордиться, у меня нет ничего. Хочешь мне еще что-нибудь сказать? Говори.

Леми печально вздохнула, размышляя о словах Стрелка, и неожиданно осознала, что испытывает не страх, не неприязнь к нему, а щемящую жалость. Девушка ненароком вытянула на свет самое сокровенное, таящееся в глубине души Стрелка. То, что Шайни не обсуждал ни с кем.

- Прости меня, - искренне сказала она.

И саанар вдруг склонился в глубоком поклоне.

- Клянусь, хозяйка, - проговорил он, - клянусь служить тебе так, как всегда служил Ардаггеру.

Леми застыла, изумленная.

- Я принес бы любую жертву Предвечным, лишь бы ты осталась с нами, - договорил саанар, – ибо такого дара понимания я не встречал. Хозяин предлагал тебе принять бессмертие?

- Семь часов назад, - сказала Леми.

- Обдумай, - сказал Стрелок. – Не торопись. Даже если ты дашь ответ через год…

Леми перебила его:

- Он говорил, можно погибнуть.

Шайни помедлил с ответом, вспомнив страшную смерть Дайгета, но Леми именно по этой заминке поняла, в чем дело, и сказала:

- Погибали, да?

- Было, - отозвался Стрелок.

- Боже, зачем мне всё это, за что мне всё это… - выдохнула Леми и, обойдя Стрелка, побрела к шатру дана.

Шайни остался.

Заглянув в шатер, Леми обнаружила его пустым и даже немного обрадовалась. После тягостного разговора со Стрелком она просто хотела остаться в одиночестве.

Кстати, не проехаться ли на Лаклато? И отвлечься ненадолго от мыслей, и конь разомнется.

Подойдя к Лаклато, Леми принялась развязывать на совесть затянутые Ардаггером поводья. Вороной кротко вздохнул и переступил передними ногами. Он терпеливо ждал, пока девушка отвяжет поводья, и потряхивал большой головой.

- Какая красивая лошадь, - услышала Леми женский голос.

Оглянувшись, девушка увидела высокую, отлично сложенную женщину, стоящую неподалеку. Походный мужской костюм из дорогой ткани наполовину скрывал короткий расшитый плащ, державшийся на плече при помощи фигурной золотой пряжки. Густые рыжие волосы незнакомки были заплетены в замысловатую косу и перевиты нитями с большими черными и голубыми жемчужинами, на бледном лице и в глазах мелькало едва ощутимое выражение безумной хитринки.

В свою очередь, женщина увидела нечто, поразившее ее и заставившее сделать шаг назад: взгляд, в котором смешивались проницательность и властность, сила и жесткость, взгляд притягивал и гипнотизировал; остальное отступало на второй план.

Леми не замечала самый процесс изменений характера и внешности, она лишь удивлялась, когда случайные собеседники, присмотревшись к ней, внезапно становились вежливее, меняли манеру речи, тон, выбирали слова.

- Да, славный конь, - отозвалась девушка. – Нравится?

Рыжеволосая кивнула и сказала:

- Конь для королей. Как он попал к вам?

Леми на миг опустила голову, чтобы скрыть улыбку, затем снова выпрямилась и перебросила поводья через шею коня.

- Подарили. Его зовут Лаклато, - Леми краем глаза глянула на рыжую, и с удовлетворением заметила, как та дернулась.

- Стоило ли давать лошади такую же кличку, как у коня Ардаггера? - спросила рыжеволосая.

- Вы не поняли, - сказала Леми, садясь в седло. – Он и есть тот самый Лаклато. А вы-то кто будете?

- Нитави ар Тиркора, королева Миттала и княгиня Даирского Поля, - ответила собеседница.

Надо же, королева.

Отъехав, Леми нахмурилась – пришло размытое воспоминание, словно она видела эту женщину, но видела мельком, поэтому почти не запомнила ее.

Леми пустила коня шагом, продолжая вспоминать. Память послушно воспроизводила события в обратной последовательности, и девушка задержалась на возвращении в Хард из Оннелана. Тогда ей на пути встретилось столько народу – возможно, среди этих людей была Нитави. И она вспомнила: женщина, скакавшая рядом с Харстэем во главе отряда всадников, – не была ли она королевой Миттала? В ночной темноте Леми не удалось как следует разглядеть ее. Если тогда она действительно встретила на дороге Нитави, значит, ее привел сюда Харстэй. Впрочем, королева могла сама изъявить желание поехать с войском.

Мысли девушки перебил знакомый голос Маргола, окликнувший ее по имени.

Волк выглядывал из зарослей ольшанника. Леми недоуменно посмотрела на него, затем огляделась: размышляя, она отъехала далеко. Лаклато, предоставленный себе, выбрал тропу, ведущую на север, и шел по ней, прибавляя и прибавляя шаг. Опомнившись, Леми натянула поводья.

Барх выбрался на тропу.

- В дозоре, волк? – спросила Леми.

- Присматриваю за местностью, - отозвался Маргол.

«Он кого-то встречает», - догадалась девушка. Она огляделась и приметила неподалеку большую поляну, сплошь покрытую начавшими распускаться ландышами. Подрост ольхи подходил к поляне вплотную; никакие тропы к ней не вели. Не поляна, а готовая посадочная площадка – сработали ассоциации, и Леми сообразила, кого ждет барх.

- Кто из драконов должен прилететь? – спросила она.

- Шэндор, - ответил барх.

- Он не подожжет лес? – полюбопытствовала Леми, решив, что дракон прилетит встречать чужеземцев.

- С чего бы? – удивился Маргол. – А-а, нет, - понял барх. – Он не воевать летит. Я слышал, Хозяину нужно попасть в Оннелан, а защита снята, так что быстрее всего будет на драконе.

Ого! Видно, или отношения между старшим даном и младшими наладились, или произошло что-то настолько серьезное, что потребовало присутствия Ардаггера в светлом дворце.

Поговорив с Марголом, Леми обсудила с ним здешние леса, согласилась с утверждением, что на севере лучше, и почувствовала, как уходит, растворяется тяжесть после общения с Шайни. Легкий, ни к чему не обязывающий разговор с бархом послужил хорошим лекарством, и Леми смогла снова думать о предложении старшего создателя.

Творить мир…

Земли, которыми можно гордиться.

Леми вспомнила озеро Энаан, просторы Приозерной Равнины, стройные сосновые рощи юга Кельфа, здешние леса, изумрудные луга близ Оннелана, кромку гор Западной подковы.

Создавать растения, птиц, животных, людей? Вот это будет интересно.

Но, получая бессмертие, можно умереть, а умирать ой как не хотелось.

- Леми? – обеспокоился Маргол.

Девушка задумалась, забыв о существовании волка.

- Послушай, Маргол, - опомнившись, сказала она. – Если б тебе предложили бессмертие, ты бы согласился? Только можно погибнуть.

- Я бы спросил, каковы шансы выжить, - подал здравую идею вожак бархов. – Ну, а если вы хотите знать лично мое мнение, то с магией я связываться бы не стал. В мой народ вложены сильные чары, и когда магия начала застывать, волчицы перестали рожать волчат. Мы вымираем.

«Драконы, Леми, это очередной опыт Хозяина, как и бархи, как и Табар. Я не знаю, чего он добивается», - припомнила девушка слова Картана. Не хотел ли старший дан посмотреть на существование волшебных созданий и сравнить их с обычными? Не по этой ли причине и Раймор сотворил черных единорогов? Зачем? Разве можно так поступать с живыми существами?

- Боже ты мой, - проговорила Леми.

Ей захотелось ответить «нет» на предложение старшего создателя.

Расставшись с Марголом, Леми поехала к шатру Ардаггера и издалека увидела привязанного к коновязи Табара. Огненный конь танцевал в нетерпении, звеня цепями узды, и бешено грыз тонкие удила, покрытые черной копотью. С губ зверя падали на землю сгустки огня и гасли, оставляя темные дымящиеся пятна. Табар храпел и злобно косился на проходящих воинов, те обходили коновязь, делая значительный крюк.

Заупрямившись, Лаклато отказался подходить к Табару, словно никогда не бегал с ним рядом, и Леми не могла заставить его сделать шаг. Пришлось спешиться и привязать вороного к дереву. Потом она подошла к шатру и услышала сильный голос Хозяина Харда.

- Не понимаю, - говорил он, - я дал тебе четкий приказ привести сюда одного из вражеских командиров. Кого же привел ты?.. Леми, заходи.

Увидел или почувствовал?

Леми не пренебрегла приглашением.

В шатре сидел, положив ладони на пресловутый бочонок, хмурый Ардаггер, против него стоял, опустив голову, Харстэй, а в темном углу на стуле, почти неразличимый, устроился Шайни. Кроме них, в комнате находился человек, смертный. Леми усмехнулась, поймав себя на том, что думает о людях словами создателей мира. Человек стоял, покачиваясь из стороны в сторону, лицо его было расслаблено, а глаза - бессмысленными, как у трехнедельного щенка. Ни дан, ни саанары на него не смотрели.

- Чем была занята твоя голова? - продолжал тем временем дан.

- Стройной фигурой и смазливым личиком королевы Нитави, - холодно проронил из угла Шайни.

Харстэй вскинул голову. Он стоял спиной к Леми, и та не могла видеть выражение его лица, но решила, что на Стрелка Харстэй глянул с ненавистью.

- Ах, вот так? – несмотря на такое восклицание, дана не удивило сообщение Стрелка.

Харстэй снова опустил голову. Он так и не произнес ни слова.

- Шайни, ты приехал как нельзя кстати, - глянул в угол Ардаггер. Стрелок поспешно встал. – Берись за дело сам. Понял, что мне нужно?

Охотник кивнул:

- Да, Хозяин.

Человек с бессмысленным взглядом качнулся сильнее и рухнул на пол, однако Ардаггер не повернулся в его сторону.

- Харстэй, - сказал дан, - меня это начинает беспокоить.

Шайни взял со стула плащ и вышел. Леми посторонилась, пропуская его, и не заметила адресованного ей прощального поклона Стрелка, поскольку старалась не выпустить из поля зрения Ардаггера и Харстэя.

- Простите, Хозяин, - тихо отозвался саанар.

В голосе Ардаггера зазвенела сталь:

- Забыл Рефэйльяр? Напомнить?

Саанар пробормотал что-то неразборчивое.

- Твоя голова и в самом деле забита королевой Миттала? Если так, то учти: Нитави – женщина не промах, и не она тебе нужна, а ты ей, - проговорил Ардаггер, помолчал и добавил: - уходи и забери пленника.

Саанар подошел к упавшему, за ворот потащил его наружу.

- Почему стоишь у порога, воробушек? – дан повернулся к Леми.

Она прошла и села напротив его.

- Видишь, что происходит? – спокойно спросил Ардаггер.

- Вижу, - сказала Леми и, подумав, продолжила: - я встретила эту Нитави.

- Познакомилась? - произнес дан. – Нитави ар Тиркора, королева Миттала и княгиня Даирского Поля, властительница чего-то там еще, - припоминая, Ардаггер пощелкал пальцами. - А, Нордосской равнины. Признаться, королевская семья Миттала надоела мне до крайности.

- Что случилось? - поинтересовалась девушка.

- По большому счету, ничего особенного. Отец Нитави, Хольдо, бредил одной мыслью, - голос Ардаггера стал на редкость серьезным. – Он хотел получить от меня бессмертие любой ценой, ты и представить не можешь, до чего он дошел, пытаясь достичь этой цели. Прежде чем умереть, Хольдо успел вбить в голову дочери свои идеи.

- В ней есть искра? – удивилась Леми.

- В ней нет ничего, кроме стальной уверенности, что она сможет стать создательницей, - сказал дан. – Ни объяснить, ни отговорить ее невозможно. По ходу дела, женщина сходит с ума.

С таким Леми еще не сталкивалась. Она озадаченно моргнула.

- Стой, - сказала девушка, - а Харстэй при чем? Разве саанар может дать бессмертие?

- Нет, - отозвался дан. – Это могу сделать я, могут Лэйано и Линнель, более никто, но ей не объяснить. Знаешь, о чем думает Нитави? Если Харстэй полюбит ее, то даст ей бессмертие, и ничем эту мысль из ее головы не выбить.

- Почему именно Харстэй? – Леми ожидала чего угодно, но не холодноватого юмора:

- Просто под руку подвернулся. Отправь я другого саанара в Миттал, история была бы такая же с отличиями в деталях.

- Что будешь делать? – Леми смотрела на дана.

- Ничего, - пожал он плечами. – Надеюсь, Харстэй опомнится, в ином случае всегда есть Рефэйльяр. Не слышала? Хотя да, об этом месте предпочитают не говорить.

Начал старший создатель, казалось, издалека. Человек не умирает сразу, говорил Ардаггер, он попадает в Ущелье Блуждающих Душ, и если поторопиться, его можно вытащить. Чем дальше умерший уйдет по Ущелью, чем больше пройдет времени, тем меньше шансов вернуть его.

- Ты ходил там? – тихо спросила Леми, не сомневаясь в ответе.

- Да, пошел за Карими, - сказал Ардаггер. – Не успел. Живому там идти тяжело.

В Ущелье есть несколько входов, дан не стал уточнять их местоположение, но сказал, что перед одним есть крохотная площадка со странными завихрениями времени. Время там движется спиралью, и та закручивается то в одну сторону, то в другую, оставляя в центре временную неподвижность. Попав в этот центр, любое существо замирает во вневременном промежутке, застывая навсегда. Это и есть Рефэйльяр.

- Я могу поместить туда кого угодно, - проговорил старший создатель, - и вытащить тоже.

- Страшно, - поежилась Леми, представив думающее и чувствующее создание, застывшее среди вечности.

В довершение, Рефэйльяр порой наполняется жуткой смесью детского плача, тягучих стонов, истерического смеха и пронзительных криков. Выдержать это почти невозможно.

- И Харстэй с Байно туда угодили, - сообщил Ардаггер. – Чего они хотели, я вникать не стал, и вытаскивать сразу их не стал. Полвека они провели в Рефэйльяре, вроде бы не так много, но Харстэй ничего так не боится, как попасть туда снова.

- Боже ты мой, - с ужасом произнесла девушка. – Боже ты мой…

Рассказ Ардаггера прерывали сообщения гонцов, которые то и дело входили в шатер и, получив приказы, снова выходили. Судя по сведениям, обстановка не менялась, чужеземцы по-прежнему медленно углублялись в леса, небольшие отряды по-прежнему тревожили их. Только известие, принесенное разведчиком-бархом, стало новостью. У врагов наконец-то появились дезертиры.

- Неплохо, - резюмировал Ардаггер. – Теперь надо дождаться Стрелка.

Шайни явился ранним утром.

Саанар был сильно озабочен. Он втолкнул скрученного ремнями пленника в шатер, прошел следом, и две пары сапог оставили комки засохшей грязи. А судя по пятнам подсохшей тины на одежде и на ложе арбалета, Стрелок бродил по болотам.

- Плохие новости, - отрывисто проговорил Шайни, бросив на стол сверток плотной бумаги. – Взгляните, Хозяин, что я нашел у него.

Ардаггер развернул бумаги и разложил на бочонке. Леми тоже посмотрела. На ее взгляд в них не содержалось ничего особенного, она не представляла, что могло заставить дана так помрачнеть. Обычная подробная карта с указанием не только основных, но и второстепенных, и заброшенных дорог, с отмеченными расстояниями перегонов, с достаточно точными очертаниями болот, со всеми названиями.

- Весь юг и Радужная Долина как на ладони, - заметил Шайни, прислонив арбалет к стулу

- Вижу, - отозвался дан. – Но нет карт ни Ранноста, ни Лиарета.

Стрелок покосился на Хозяина, потом повел глазом в сторону выхода. Его пленник стоял неподвижно, опустив голову, явно понимая, что сбежать не удастся. Леми заметила, как он бледен и утомлен: Шайни не церемонился с ним.

- Я выследил их разведчиков, - пояснил Стрелок, когда Ардаггер оторвался от созерцания карты. – Шестерых положил, а командира привел.

- Отлично, - суховато похвалил его Кэрхед и поднялся.

Он оперся кулаками на бочонок так, что тот заскрипел, и встал, наклонившись вперед.

- Леми, - сказал он, не поворачиваясь к девушке, - выйди.

Леми не шевельнулась, словно на нее напало оцепенение. Ардаггер повторять не стал; Шайни отступил вглубь, потянул за собой девушку. Она повиновалась ему и отошла; между пленником и Хозяином Харда не стоял теперь никто.

Далее Ардаггер произнес, как показалось Леми, нечто непонятное, и она собиралась шепотом спросить Шайни, на каком языке говорит дан, когда неожиданно поняла вторую фразу.

- Я сказал, подойди ко мне.

Пленник выпрямился и сделал три неловких шага. В глаза бросалось его внутренее напряжение, нежелание двигаться, и шаги он делал против своей воли.

- Ближе, - скомандовал Ардаггер.

Пленник продолжал сопротивляться, шагал медленно, спотыкаясь, но воля создателя мира ломала его сопротивление без особых усилий. Он остановился в двух шагах от Ардаггера и застыл. Стало так тихо, что Леми слышала легкое дыхание Шайни, стоящего рядом.

- Кто составил карты? – спросил дан.

Пленник молчал. По его лицу прошла судорога.

- Кто составил карты? – ровно повторил Ардаггер.

Все еще пытаясь дать отпор воле темного дана, солдат упрямо стиснул зубы.

Вдруг он покачнулся, повалился на землю и начал биться в судорогах. Из носа его хлынула кровь, изо рта потекла пена. Ардаггер смотрел на это спокойно, Леми поспешно отвернулась.

Из горла пленника вырвались гортанные звуки, что-то похожее на «ыыыыыыыыыыгххх». Он продолжал корчиться у ног дана.

Наконец судороги прекратились, и он смог выговорить:

- Наш повелитель.

Он произнес это с благоговением, а Леми, снова повернувшись к пленнику, увидела, что глаза его стали такими же бессмысленными, как у первого, приведенного Харстэем.

Последнее сопротивление было сломано. Кровь, смешанная с пеной, текла на утоптанную землю.

- Повелитель? – удивился создатель мира. – Кто он?

Судороги повторились. Кровь потекла сильнее. Солдат молчал.

Тонкая струйка крови начала вытекать из уха пленника. Леми представила, что творится с его мозгом, и ей стало нехорошо. Ардаггер почувствовал это.

- Леми, выйди, - тихо попросил он.

Но девушка не могла заставить себя пройти мимо окровавленного, извивающегося в судорогах тела. Дан повернул голову к ней: в его потемневшем лице появилось что-то звериное, чуть подергивалась верхняя губа, по-волчьи обнажая зубы, глаза горели багровыми отсветами. А голос оставался красивым, способным очаровать.

- Леми… - просяще произнес этот голос.

Шайни сообразил, что следует сделать и, бережно взяв девушку под руку, проводил ее к выходу. Потом вернулся в шатер.

Леми без сил опустилась на землю. Она не видела, что происходит вокруг. Она не знала, сколько просидела у шатра, и пришла в себя тогда, когда рядом с ней сел дан.

- Впредь, - сказал он, - если я попрошу тебя выйти, выполни просьбу с первого раза.

- Ардаггер… - начала Леми и осеклась, не узнав своего голоса: настолько он дрожал. – Ардаггер, - сказала она спустя минуту, когда голос окреп, - что ты сделал с этим беднягой?

- Вытащил воспоминания, - ответил дан. – Что поделаешь, мне такая мозголомка не по душе, однако это единственный способ быстро узнать нужные сведения, правда, человек этого не выдерживает.

- Оно того стоило? – спросила Леми.

Глава 18. Воскресший из мертвых

На миг в лице дана снова проявилось что-то волчье.

- Да, оно того стоило, - проговорил он. – Во всяком случае, мои догадки начинают подтверждаться.

Ардаггер глянул в сторону, Леми проследила за его взглядом и увидела стоящего в шаге от них Стрелка. Саанар подошел беззвучно, словно материализовался из воздуха.

- Он умер, - кивнув на шатер, сказал Шайни. – Так с кем мы имеем дело, Хозяин? Все-таки Кайт?

- Похоже, - проговорил дан, - мне бы главное подтверждение, но отсюда я не могу связаться с Оннеланом. Придется лететь.

- Кайт? – переспросила Леми.

Она уже слышала это имя. Кажется, погибший саанар.

- Пять лет назад сгорела моя крепость Дагано, там погибли два саанара – Кайт и Ламико, - пояснил Ардаггер. – Но вот что странно. Лошади саанаров, оставшиеся без хозяев, возвращаются к привычным местам, конь Вутанда в Оннелане, конь Ламико в Харде. Лошадь Кайта не вернулась.

- Забавная штука, кстати, - ввернул Стрелок. – Волшебные лошади, лишившись хозяев, возят любого, если тот является хорошим всадником. Я слышал, Линнель отдала Сварта, коня Вутанда, гонцу.

- И я бы отдал Хайнера Ламико гонцам, если б вспомнил о нем, - с досадой произнес дан. – Так вот, продолжая о событиях в Дагано: когда крепость загорелась, наши лошади разбежались, кроме Лаклато, его ничем не проймешь. И кто-то попытался на нем уехать, не преуспел, правда. А Кайт отличный всадник.

- Дэх и Хайнер прибежали к нам у парома через Ойрей, - сказал Стрелок. – Шерхо пришел позже. Алуан не вернулся.

- Теперь мы вплотную подошли к твоему вопросу, воробушек, - Ардаггер положил руку на плечо Леми, заглянул ей в глаза, - и повторю ответ – да, оно того стоило. Две минуты, и я узнал, что у пришельцев есть повелитель, который является для них высшим существом. Он владеет магией, его раны заживают на глазах, он путешествует между мирами, и у него волшебный неутомимый конь. Жаль, что этот, по твоему выражению, бедняга не видел своего повелителя лично, иначе сомнения бы отпали окончательно.

Дан опустил руку, посидел молча, потом заговорил вновь.

- По моим расчетам, Шэндор должен уже прилететь… Мне надо задать вопросы сестре, - сказал он девушке и повернулся к саанару. – Шайни, чужаки будут здесь через трое суток, я отдал приказ сворачивать лагерь и отступать к Миннионским холмам. Севернее есть поселок Хартреде, за ним плоская скала над озером, как язык, туда мы с Шэндором и прилетим из Оннелана, проследи, чтобы ночами там разжигали костры, дракон неважно видит в темноте. Да, сможешь отвести туда Табара?

- Смогу, - отозвался Стрелок.

- Ардаггер, можно с тобой? – вырвалось у Леми.

Старший дан не удивился, хотя в его глазах мелькнуло странное выражение, которое Леми не смогла разобрать.

- Можно, - ответил он. – Стрелок, тогда и Лаклато прихвати.

- Не беспокойтесь, - прозвучало в ответ.

Ардаггер встал и протянул Леми руку. Та не отказалась от помощи, поднялась, отряхнула куртку и брюки и зашагала за даном.

Они шли, пока на тропе перед ними не вырос бесшумно Маргол.

- Шэндор прилетел, - доложил он, но мог бы и не сообщать.

На поляне, за деревьями, огромный дракон зевал и расправлял гигантские крылья, струи дыма вместе с красными и зелеными искрами вырывались из его страшной пасти. Бронзовая чешуя блестела на солнце. Зрелище было великолепное.

Дракон сложил крылья и повернул огромную голову к тропе.

- Доброго дня, Хозяин, - пробасил он. – Мое почтение, Леми.

- Доброго, Шэндор Гратомар, - отозвался Ардаггер. – Надо лететь в Оннелан.

Дракон мрачно вздохнул, отчего из пасти вырвалась струя огня, едва не подпалившая ближайшие кусты, расправил крыло и опустил его кончик к земле.

- Садитесь, - отнюдь не радушно пригласил он.

Ардаггер в сопровождении Леми подошел к подрагивающему кончику крыла. Оно оказалось упругим и скользким, Леми не забралась бы на спину дракона без помощи Ардаггера: тот успел поймать ее, когда ноги девушки заскользили по твердой коже.

Подождав, пока Ардаггер и Леми устроятся на спине, дракон для разминки махнул крыльями, и его всадников обдало холодным воздухом. Второй взмах крыльев на миг оторвал зверя от земли. Шэндор втянул в себя воздух, отчего его спина прогнулась, и Леми в страхе ухватилась за руку Ардаггера. Дан спокойно положил другую руку ей на плечо.

Сделав короткий разбег, дракон следующим взмахом крыльев и резким движением оказавшегося очень гибким тела взмыл над лесом, развернулся и полетел на запад. Леми глянула вниз, и у нее захватило дух: лес внизу сливался в сплошную зеленовато-коричневую массу. Хотя Шэндор по меркам драконов летел не особенно быстро, его седокам скорость казалась высокой. Солнце пригревало, но встречный ветер был холоден, да и ритмично поднимающиеся и опускающиеся крылья зверя обдавали Ардаггера с Леми ненужной прохладой.

- Не замерзла, воробушек? – спросил дан. Он сидел, прислонившись к рогообразному выросту на спине Шэндора.

- Нет, - отозвалась Леми, отвернувшись от встречного потока воздуха. Подаренная Линнель куртка оказалась достаточно теплой.

Не снижая скорости, дракон поднялся выше. Внизу промелькнули вершина Велл Ватара с тонкой нитью Северного тракта. Ардаггер разглядел блеснувшую на юге ленту реки Сии и темное пятно Велл Теграда. Черными молниями пронеслись на бреющем полете драконы. Выполняя приказ Хозяина, за дорогами они следили зорко.

Приближались Три Стража и освещенные солнцем холмы Долинного пояса. Шэндор мягко, без рывка, набрал скорость, и холмы, а следом за ними река Ойрей остались позади.

- Шэндор! – негромко позвал Ардаггер. – Не спеши, выдохнешься.

Леми подумала, что дракон не расслышит слова дана, но зверь прекрасно все понял, и его крылья снизили число взмахов. Скорость упала, тотчас стало теплее.

Дракон взял правее. Леми почувствовала, как пальцы Ардаггера сжали ее плечо.

- Посмотри вниз, - прошептал дан. – Вальдхор, Горный Хрусталь.

Солнечные блики играли на поверхности реки. Вода казалась расплавленным серебром, текущим в изумрудных берегах. Залюбовавшись рекой, Шэндор полетел медленнее. Когда же солнце на минуту скрылось за облаком и блики перестали резать глаза, Леми с величайшим изумлением обнаружила, что с высоты отчетливо просматривается дно реки – шевелящиеся течением прибрежные водоросли, стайки рыб на глубине, камни на донном песке.

- Потрясающе, - восхитилась Леми. – Кто создавал эту реку?

- Мы втроем, - ответил Ардаггер. – Линнель, Лэйано и я.

Девушке почудилась скрытая тоска в его словах. С Вальдхором у дана явно было немало связано.

- Ардаггер, - позвала она, желая отвлечь дана, - магия созидания... Как она работает?

- Тянет силы, - отозвался создатель мира. - Забирает, вычерпывает, как воду из колодца. Ты произносишь заклинания и падаешь от усталости, особенно если работаешь один. Вдвоем легче.

- Заклинания на языке созидания? - уточнила Леми.

- Конечно, - кивнул дан. - Этот язык высвобождает энергию. Впрочем, есть другой вариант - ввести силу в структуру мира, творить становится куда проще, но в этом случае мир становится хрупким, а создатель теряет бессмертие, - он усмехнулся. - Вот и выбирай.

- Смертным же нельзя говорить на этом языке, да? – вспомнила девушка предупреждение Картана.

- Кто тебя запугал? – хмыкнул Ардаггер. – Говорить можно, приказывать нельзя. Ты произнесла «карти редо», «редо» или «ред» - это приказ, повеление, требование, оно забирает энергию, а в материю преобразуешь ее ты, если хватает сил.

Шэндор долго летел над рекой, давая возможность полюбоваться ее красотой, затем свернул на северо-запад, и через пару часов показались крыши многочисленных башен и башенок Оннелана. Леми вспомнила голубоватое сияние его стен и подумала, не попросить ли Ардаггера задержаться ненадолго, чтобы взглянуть на Оннелан ночью. Она не заметила, как потяжелела на ее плече ладонь дана, как он выпрямился и подался вперед, с жадностью вглядываясь в приближающийся светлый замок. Ардаггер забыл о присутствии Леми, а забывшись, так сжал ей плечо, что девушка вскрикнула от боли. Тогда дан очнулся.

- Прости, - сказал он, однако при этом не посмотрел на Леми.

Его взгляд по-прежнему был обращен к Оннелану.

- Соскучился? – спросила девушка.

- Я ведь его строил.

Разом стало понятно необычное, еле уловимое сходство между Оннеланом и Хардом, сходство, которое Леми заметила, рассмотрев светлый замок. «Могла бы догадаться», - подумала она. - Вот так не обращаешь внимания на мелочи, а они-то способны дать объяснение многим событиям и фактам, которые на первый взгляд кажутся случайными». Снова запахло ландышами, земляникой, мореным дубом и немного медом.

Шэндор сделал круг, намереваясь зайти на посадку. Леми вцепилась в рукав Ардаггера, однако посадка прошла благополучно: тряхнув седоков, Шэндор тяжело бухнулся в просторном дворе и опустил к земле правое крыло.

Недовольные эльфы смотрели на дракона с неодобрением, а когда увидели, кого он привез, нахмурились, однако ничего не сказали – знали, что союз с Хардом необходим.

- Линнель во дворце? – поинтересовался дан.

- Да, - неохотно ответил один из эльфов.

Дан сошел на землю и помог спуститься Леми. Эльфы расступились, пропуская их.

Стражники замерли на постах. Они не салютовали алебардами, как сделали бы при появлении младших создателей, но вытянулись в струнку, когда старший дан проходил мимо. Он шел неторопливо, рассматривая залы Оннелана. Леми тоже не спешила, понимая, что Ардаггер видит дворец после долгого перерыва и хочет лучше разглядеть его, отметить изменения, сравнить с тем, как это было раньше. Поэтому путь в Круглый зал занял полчаса.

Линнель находилась там. Она встала навстречу брату, и взгляды холодных голубых и мрачных темных глаз встретились. Ни Линнель, ни Ардаггер не двигались: старший дан остановился на пороге. Леми затаила дыхание, смотря то на Ардаггера, то на его сестру.

- Вот ты и пришел, - первой нарушила тишину Линнель. Ее голос звучал спокойно, почти безмятежно. – Проходи.

Леми выдохнула.

- Давно не встречались, - отозвался Ардаггер и, сделав несколько шагов, оказался рядом с сестрой. Ее светлое платье резко контрастировало с его темной одеждой.

Линнель кивнула Леми, жестом указала на кресла, Леми села; даны остались стоять. «Удивительное дело, - подумала девушка, - Линнель чуть выше меня, но кажется такой же высокой, как старший брат».

- Ты был прав, - неожиданно заговорила создательница мира, - нам действительно угрожает серьезная опасность, и если бы не твое предупреждение и не твое предложение объединить наши силы, я боюсь представить, что стало бы с нами.

Ардаггер задумчиво кивнул.

- Кажется, я знаю, кто стоит за нападением, однако догадкам нужны подтверждения, поэтому мне очень, - он выделил это слово, - очень надо кое-что узнать. Поможешь?

- Надеюсь, да, - судя по тону, Линнель заинтересовалась.

Леми насторожилась. Ардаггер в задумчивости прошелся по залу, потирая ладонью серебристое навершие Грэмина.

- Вы нашли тела Ламико и Кайта в Дагано?

Линнель задумалась. Затем проговорила:

- Лэйано говорил, что Ламико мертв, и я видела его меч. Насчет Кайта… - Линнель развела руками. Вдруг она вскинулась. – Старший, ты думаешь, это он?! – голос создательницы зазвенел угрозой.

- Почти уверен, но все-таки нужно убедиться. Так, значит, Лэйано оставался в Дагано? – спросил Ардаггер. – С кем?

- С Альфарадом и Байно. Все они сейчас на Южной дороге, - сказала Линнель. – Я сама собиралась уезжать на юг, дела в Оннелане почти закончены. Еще день, и ты бы меня не застал.

- Определенно, надо придумать другой способ связи, кроме зеркал, - Ардаггер нахмурился. – Леми, - обернулся он к девушке, - летим на юг.

Леми не успела встать с кресла, Линнель жестом остановила ее.

- Дай человеку отдохнуть, - сказала брату создательница мира, - мы подождем тебя здесь.

Шэндор несся над Южной дорогой. Темнело, но дорога просматривалась хорошо. Ардаггер говорил дракону, куда лететь, и зверь беспрекословно слушался его.

Дан предполагал, что брат выберет укрытие для войск между Южной дорогой и рекой Трогар. Поэтому Шэндор, сбавив скорость, летел вдоль речной долины, внимательно всматриваясь в рощи и перелески. Наконец, почуяв дым костров, дракон стал снижаться, и почти справился с этим, когда сильный порыв ветра налетел сбоку.

Шэндор махнул крыльями, ловя равновесие, завалился набок и неизящно бухнулся в заросли крушины, голые ветви которой хлестнули дана по лицу, когда тот спрыгнул со спины дракона. Зверь лег удобнее, переломав последние уцелевшие при посадке кусты, и замер, лишь глаза его засветились в полумраке, как два огромных зеленых фонаря, да густой дым вырывался из пасти при частых и хриплых выдохах. От усталости Шэндор дышал быстро и неравномерно.

Не успел дан отойти от дракона, как перед ним появилось несколько воинов с копьями на изготовку, один из них скомандовал:

- Не двигайся! Стой где стоишь.

За спиной дана Шэндор плюнул огнем высоко в воздух, осветив себя и Хозяина. Ардаггер замедлил шаг и, нахмурившись, произнес:

- Не тебе бы меня останавливать, Айнари.

Принц Миттала, десять лет назад покинувший север, изменился в лице, узнав старшего дана.

Огонь дракона погас. Ардаггер двинулся вперед, Айнари торопливо уступил ему дорогу. Другие воины опустили оружие и, сделав шаг назад, проводили взглядами Хозяина Харда. «Не повезло наткнуться именно на него, - думал Ардаггер, разыскивая брата, - настроение испортил, перебежчик».

Узнав о его бегстве, Шайни предложил убить Айнари, и справился бы с этим, но Ардаггер махнул рукой. Не до того было. Тогда Стрелок выяснил, каким путем принц покинул север, и явился к правителю Осторма, крепко того припугнув. Продолжая сохранять нейтралитет, Осторм намертво закрыл границы.

Да... А ведь не плохо жилось на севере, если желающих покинуть владения Ардаггера за все время нашлось немного – Айнари стал пятым.

«А первым, - внезапно вспомнил создатель мира, - первым был Байно».

Байно был так же чужд Оннелану, как Раймор – Харду. Он третьим после Кайта и Шайни явился на север по зову старшего дана. За ними пришли Раймор, Картан, Бонтарх, Харстэй и Ламико. Байно мог бы занять достойное место в этом отряде. Мог бы. Однако его стремление уродовать и разрушать в конце концов едва не погубило замыслы дана, Ардаггер вовремя понял опасность и, вызвав саанара к себе, резко потребовал, чтобы тот умерил пыл. «Если ты станешь продолжать в том же духе, - с хорошо спрятанным гневом заметил создатель мира, - то от нас отвернутся те, кто сейчас охотно идет за нами. Пойми это!» Однако понять Байно не захотел. В то время Шайни не стал князем убийц, Бонтарх не получил прозвище «Костолом», Ардаггера пока никто не называл Кэрхедом, и Байно первым принес Харду черную славу.

Потом состоялся разговор Байно с Харстэем, разговор, после которого Байно оседлал коня и уехал. Как выяснилось позже, уехал в Оннелан. Ардаггер легко мог воспрепятствовать этому, однако не стал вмешиваться, хотя Шайни предлагал свои услуги. «Позволив Байно уехать, - разумно говорил Стрелок, - мы усиливаем Оннелан и ослабляем Хард». Ардаггер не позволил убить Байно – решение, о котором впоследствии горько пожалел, – но в то время он не сделался Кэрхедом Бешеным, многие по-прежнему воспринимали его как создателя мира. Да… многие, за исключением Линнель, которая сама сделала много шагов по той дороге, по какой Ардаггер начал идти раньше.

Байно хорошо приняли в Оннелане, надеясь, что другие саанары тоже передумают и вернутся, но этого не произошло. Другие остались в Харде, с каждым днем отрезая себе пути к возвращению и становясь темными, почти неуправляемыми силами. И Байно, даже живя в Оннелане, постепенно становился таким. Конечно, будь он в Харде, процесс этот шел бы значительно быстрее, но и в светлом замке саанар делался настоящим демоном, приводя в ужас Лэйано и приводя Линнель к мысли, что от Байно придется избавляться. Случай с Карими едва не заставил хозяйку Оннелана принять страшное решение. Если бы не шаткое равновесие, не то соотношение сил, когда один создатель на твоей стороне способен склонить чашу весов, Байно давно был бы мертв.

В Оннелане жил Байно, в Харде жил Кайт. Этот саанар, правда, боялся Хозяина и действовал куда тоньше Байно, потому часто выпутывался, но он замечал иной раз мрачные взгляды Хозяина и делал свои выводы. Ардаггер, как и сестра по поводу Байно, пришел к мысли, что Кайт не является украшением Харда, и подумывал заточить его в Рефэйльяр, но события в Дагано и последующее бегство помешали ему это сделать.

Чувствуя магию Харда, воины оборачивались, некоторые при виде старшего дана хватались за оружие и провожали создателя недобрыми взглядами. Лишь отряд из Фаэрана обрадовался ему, принц Вальгар с низким поклоном встретил Хозяина, на вопрос Ардаггера ответил, что в открытый бой не вступали, но тревожили вражеское войско по пути от Воджерского кряжа до озера Модера. Лэйано ими доволен.

- Раймор давно уехал? – спросил дан.

- Помог устроить наводнение и уехал на восток через Долину, - ответил принц.

Про наводнение Ардаггер знал; он сам посоветовал сестре поднять уровень воды в Модера, чтобы затопило окрестности вместе с дорогами.

- Отлично, - дан кивнул и отправился искать брата.

Тот был в своем шатре, слушал сообщения от разведчиков.

Когда Ардаггер вошел, Лэйано небрежно повернул голову в его сторону и резко вскочил, потянувшись к мечу. Разведчики, в большинстве своем эльфы, ощетинились клинками.

- Серьезно? - прищурился старший дан.

- Извини, - опустив протянутую к мечу руку, Лэйано с напряжением произнес: - здравствуй.

- Здравствуй, - сказал Ардаггер и без приглашения сел на стул. – И всем желаю здравствовать.

Клинки опустились.

- Оставьте нас, - сказал Лэйано, понимая, что со старшим лучше говорить наедине.

Разведчики ушли, на ходу убирая в ножны мечи и кинжалы.

- Я из Оннелана, говорил с сестрой. Она сказала, развалины Дагано осматривал ты, - без предисловий сказал Ардаггер.

- Н-ну да, мы остались с Альфарадом и Байно, тушили огонь, - ответил младший дан, не понимая, зачем старший спросил об этом. Лэйано сел за стол и собрался предложить брату вина, когда тот задал вопрос, сбивший младшего с толку:

- Где вы похоронили Ламико и Кайта?

Задумавшись, Лэйано попытался угадать подоплеку вопроса. Старший проделал такой путь, чтобы узнать о могилах саанаров? С каких пор его волнуют подобные мелочи?

Ардаггер ждал, и младший ответил, чуть пожав плечами:

- Где и всех. У развалин Дагано, под западной стеной.

Ардаггер наклонился к нему.

- Оба там? – свистящим шепотом спросил он. – И Ламико, и Кайт?!

- Нет, - ответил Лэйано. – Только Ламико.

Старший дан выпрямился:

- Теперь я готов выслушать твой рассказ. Меня интересует, что происходило после моего отъезда из Дагано.

«Отъезда!..» Про себя Лэйано усмехнулся, однако, чтобы зря не раздражать брата, начал рассказ в серьезном тоне. Ардаггер слушал внимательно, иной раз задавая уточняющие вопросы, и хмурился сильнее и сильнее. Лэйано честно рассказал все и удивился, когда в конце Ардаггер негромко выругался.

- Мертвец встал из могилы, - сказал он.

Лэйано посмотрел недоуменно.

- Не понимаешь? – сказал Ардаггер. – Мы пять лет считали Кайта мертвым, но его тело в Дагано не нашли.

До младшего дана начало доходить.

- То есть, - проговорил он, - хочешь сказать, что на нас напал Кайт?

Тугодум. Линнель сообразила быстрее.

- Послушай меня, - сказал старший дан. – Первое: из Дагано кто-то попробовал уехать на Лаклато, и этот кто-то был превосходным всадником. Второе: за три часа до меня кто-то воспользовался лабиринтом и пытался закрыть выход за собой, но не смог - не хватило сил. Третье: на Темном берегу валялся остов плота. Насколько я мог заметить, бревна не были скреплены между собой, однако плот не развалился. О чем это говорит?

- Магия, – прошептал Лэйано, покачивая головой.

- Верно, - хмыкнул Ардаггер. – Четвертое: у чужаков Шайни нашел это, - он вынул из поясной сумки карты и бросил на стол перед братом. – Взгляни.

Чем дольше рассматривал Лэйано карты, тем больше мрачнел. Когда он поднял голову, его васильковые глаза потемнели и стали такими же непроницаемо-темными, как у старшего брата.

- Пятое, - продолжал Ардаггер. – У них есть повелитель, высшее существо. Он владеет магией, его раны заживают на глазах, и тому подобное. И у него необычный конь, а Алуан, заметим, не вернулся в Хард из Дагано. Наконец, шестое: вы не нашли тело Кайта в Дагано, значит, он удрал, оставив Ламико на верную смерть. Как считаешь?

Лэйано кивнул:

- На это он способен. Всегда был трусом.

- Кайт любил разъезжать по пустошам, помнишь? Постоянно открывал порталы в лабиринте.

Младший дан снова кивнул.

- Как видишь, он давно планировал напасть, ждал подходящего момента, - Ардаггер откинулся на спинку стула. – А тут шикарнейшая ситуация - я вроде как в плену, восточные королевства ослаблены, на западе тоже не всё неблагополучно.

Лэйано кашлянул, но промолчал, вспомнив о постоянных стычках среди небольших королевств к югу от Оннелана. Да и гномы время от времени подливали масла в огонь.

- Кайт бросился через лабиринт в один из миров, где давно готовил армию. Его там обожают, создатель же, высшее существо. Да, я не утверждаю, что он что-то там создавал, но поработал хорошо, пусть не с миром, а с людьми.

Настал черед Лэйано выругаться сквозь зубы.

- Может, Кайт остановится, если узнает, что ты свободен, – сказал младший дан.

- Нет, - не согласился Ардаггер. – Его войско все еще сильное.

Старший дан считал Кайта подлым, трусливым, но мелким созданием, которое не решится на большой самостоятельный шаг. Редчайший случай – Ардаггер ошибся, у Кайта хватило наглости рискнуть и шагнуть в самое пекло. «Хотя, - подумал Лэйано, - кое в чем старший прав: знай Кайт, что Ардаггер не попал в плен, вряд ли он напал бы. Поспешил».

Ардаггер лениво поднялся.

- И у него были шансы на успех, - произнес младший дан.

- Шансы остаются, если мы не довершим разгром. Я думаю, что севернее Дешерда он не планировал идти, - отозвался старший создатель, – поскольку Хард остается сильным и в мое отсутствие, а с моими саанарами Кайт не договорится. Но прости мои слова, вас он попросту размазал бы, и две трети мира оказались бы у него в кармане.

- Допустим, - сказал Лэйано, обидевшись. - Допустим, все так и планировалось. Он завоевывает юг, восток и запад, штурмует Оннелан, в Оннелане сидишь ты пленником. И?

- И вы присоединились бы ко мне, - проговорил Ардаггер. – Если, конечно, не успели бы сбежать.

- Мы ударили бы магией, - сказал Лэйано.

Ардаггер даже возражать не стал, просто выразительно глянул на брата, и младший дан сообразил, какую брякнул глупость. Удар магией привел бы к окончательному нарушению равновесия, и мир бы погиб.

- Почему Кайт получил силу создателя? - сменил тему младший брат. - Почему не другой, более достойный?

- Искра может гореть в любом, сам понимаешь, - проговорил Ардаггер. – Безумец, трус, недотепа – неважно. Ладно, мне пора, - завершил он разговор. – В Оннелане осталась Леми, надо забрать ее, да и Линнель хочет узнать точные сведения.

- Ты сжимал пространство? - спросил Лэйано.

- Нет, я прилетел на Шэндоре, - сказал старший дан, шагнув к выходу. – Надеюсь, за ночь успею вернуться.

«За ночь успею, - усмехнулся он, выходя из шатра, - Шэндор не железный, ему нужен отдых. Хорошо бы вылететь с рассветом».

Глава 19. Хозяйка Оннелана

Полет от места стоянки войск Лэйано до светлого дворца занял значительно больше времени, чем рассчитывал Ардаггер: плохо отдохнувший Шэндор едва шевелил крыльями, поддерживая минимальную скорость. Бронзовая чешуя дракона блестела в лучах поднимающегося солнца, и дан, задумавшись, протирал ладонью одну из чешуек, в конце концов отполировав ее до состояния зеркала. Отражение было немного искажено, но в целом чешуя зеркало заменить смогла, и создатель мира взглянул на себя.

С драконьей брони смотрел сумрачный сосредоточенный мужчина, которому по человеческим меркам можно было дать лет тридцать пять-сорок. Тонко очерченные губы давно приняли властный изгиб и чувствовалось, что одно движение этих губ может послать человека на смерть. На высокий лоб падали мягкие темные волосы, растрепанные от встречного ветра. Из-под черных бровей пристально смотрели глаза – непроницаемые, спокойные и холодные, как лед над зимней водой, и в то же время необъяснимо притягивающие. Хотя весеннее солнце не было жарким, кожа успела потемнеть от загара.

Дан откинулся на спинной рог дракона, как на спинку твердого кресла. Оставалось ждать, когда покажется Оннелан, первое здание, построенное Ардаггером. Создатель мира признавал, что любил светлый замок гораздо больше Харда, поскольку вложил душу в его постройку. Как бы ни был грандиозен Хард, с величественным Оннеланом он сравниться не мог. «Наверное, потому, - подумал Ардаггер, - что на Хард моей души не хватило. Забавно, - продолжал он размышлять, - мало кто верит, что Оннелан построен мной, поскольку наверняка полагают, что я не сумел бы создать красоту».

Оннелан, Вальдхор, озеро Энаан, Воджерский Кряж, Западная и Восточная подковы вместе с Вратами Солнца – все это создал темный дан, повелитель Харда, он же Кэрхед Разрушитель. Кто помнит об этом? Даны и саанары, пожалуй, и то кое-кто из них честно старается забыть о том факте, что красивейшие места мира либо единолично Хозяином Хард, либо с его помощью. И сами собой всплыли строчки:

- Его убийцей называли…

Ну что же, дан таким и стал,

И люди быстро забывали,

Что мир он тоже создавал.

«Кто бы ни написал эту поэму, - усмехнулся Ардаггер, - он хорошо нас знал. Но еще лучше он знал людей».

- Его чудовищная сила

Не знала отдыха тогда:

Какие земли сотворил он!

Какие строил города!

Мелькнут столетья над землёю,

И вспомнят ли тогда о том,

Как совершенной красотою

Был молодой мир потрясен?

«Эти строчки словно невзначай пропускают, - думал создатель мира, - потому что в них меня не проклинают».

Прилетев в Оннелан, Шэндор опустился на прежнее место, дождался, пока Хозяин спустится на землю, и задремал, по-птичьи сунув голову под крыло.

Ардаггер вошел во дворец и зашагал в Круглый зал. Теперешнее внутреннее убранство Оннелана сильно отличалось от давнего, привычного – это он заметил при первом посещении, и дан не мог решить, нравится или не нравится ему то новое, что появилось со времени его ухода из светлого дворца. Внимание Ардаггера привлекали многие вещи – то позабытая картина Раймора, висящая на стене, то чудом сохранившийся резной столик работы Матто (он месяцами мог сидеть над такими вещами), то нефритовые колонны, которые делали Байно и Кайт. Впрочем, мимо колонн дан прошел быстро, на уровне инстинкта он терпеть не мог зал, где они находились. Было у Ардаггера необъяснимое предчувствие, что в этом зале случится неприятное событие.

А где Линнель, вдруг подумал он и поразился, осознав, что не чувствует магии сестры. Кстати, ведь и эльфы Лэйано ощущали его присутствие лишь вблизи. Неужели снятие защиты над миром окончательно уравновесило волшебство Оннелана и Харда? Забавно, надо бы проверить.

Ардаггер остановился и сосредоточился. Нет, все же магию Линнель он почувствовал как слабую дымку… и она пахла ландышами. Сильно удивившись, старший дан проверил свои ощущения, но ничего не изменилось – светлая дымка с запахом ландышей. Леми права, магия каждого творца имеет свой, особенный запах.

И тянуло ландышами из библиотеки, куда он и свернул.

Линнель встретила брата на пороге. Позади, за столом у окна, сидела Леми и разбирала старые карты южных и западных земель. При виде Ардаггера девушка радостно улыбнулась.

- Кайт?– спросила Линнель.

- Да, - отозвался старший дан. – Живехонек. Мы сражаемся против Кайта.

Поначалу Леми не поняла молчания Линнель, потом, вглядевшись в прекрасное лицо создательницы мира, сообразила, что та осмысливает услышанное и постепенно приходит в ярость. Линнель потребовалось время, чтобы погасить гнев и заставить голос звучать ровно.

- Входи, присаживайся, – пригласила брата хозяйка Оннелана.

Дан последовал приглашению, сел за стол рядом с Леми, кивнул ей и повернулся к сестре.

- Стало быть, он бросил Ламико в Дагано и сбежал, - проговорила Линнель. – Подлец и трус.

Рука создательницы мира непроизвольно сжалась в кулак, Ардаггер заметил ее движение.

Сделав короткую паузу, Линнель продолжила мягче:

- Единственное хорошее, что принесло его нападение, это союз Харда и Оннелана. Честно говоря, старший, не ожидала от тебя такого шага.

- Что поделаешь, - развел руками дан. – Кто-то должен был пойти навстречу.

- Вынуждена признать, - Линнель подсела к Ардаггеру и Леми, - что ты поступил мудрее нас. Боюсь… - создательница заговорила медленнее, и ее манера говорить очень напомнила Леми манеру Ардаггера. – Боюсь, ненависть нас ослепила.

Огонь под углями увидеть,

Который свет способен лить –

Тот, кто умеет ненавидеть,

Умеет также и любить…

Неожиданно пришли на память Леми строки, которые произнес Картан, и она не удивилась, когда Ардаггер с той же насмешкой, с какой вел разговор с сестрой, процитировал из другого, печального отрывка поэмы:

- Сильнее не было удара,

Навек застыла в венах кровь,

А ледяное сердце дана

С тех пор покинула любовь.

Первую строчку он произнес насмешливо, однако Леми не успела заметить, когда изменился его тон. Дальше Ардаггер говорил серьезно и с такой тоской, что даже Линнель с тревогой посмотрела на брата.

- Не лучшую цитату ты выбрал, - заметила создательница мира. – Да и не ко времени... Я тут поговорила с Леми и узнала, что ты отдал приказ отступать к Миннионским холмам. Хочешь дать там бой?

- Отличное место, - сказал Ардаггер.

- Сил хватит? – спросила Линнель.

- Должно хватить. Я полностью не уверен в исходе, - проговорил старший дан, – но в любом случае, магию пока использовать нельзя.

- Нельзя, - согласилась Линнель.

- Поэтому попробую обойтись тем, что есть, - заключил Ардаггер.

Леми с удивлением уставилась на него. Как же? Ведь говорили, что вражеское войско измотано, что у них отряды потихоньку уходят на юг, к Эльфийскому берегу, что старший дан способен дать им жесткий отпор. Почему это Ардаггер прибедняется? Хотя у него наверняка есть причины.

Бесцельно пошевелив пергаментные и бумажные свитки на столе, Линнель вернулась к началу разговора:

- Зачем ты терпел Кайта столько веков?

- Я хотя бы знал, чем он занимался, - сказал старший дан. – Кроме того, он рассказывал про интересные места в пустых мирах.

- Насколько интересные? – спросила создательница.

- Межмировые ворота, например, - ответил Ардаггер.

- Как?! – изумилась Линнель.

- Вот так, - отозвался старший создатель, - переходы, сделанные теми, кто ходил по мирам до нас.

- Вы же создатели! – не сдержала удивления Леми.

Дан вздохнул и посмотрел на нее.

- Поразмысли, - предложил он. - Мы пришли через лабиринт на пустоши, которые предстояло сделать пригодными для жизни. Но ведь кто-то создал эти пустоши. А лабиринт? А твой мир, которого мы не касались? А куда ведут многие переходы и порталы лабиринта? - Ардаггер кивнул несколько раз. - То-то, воробушек. Правила установлены не нами.

Он облокотился на стол, крепко потер ладонью лицо.

- Вымотался я, - доверительно сообщил дан.

- Все мы устали, - тихо выдохнула Линнель.

Она давно не скакала по южным равнинам, не стояла на берегу Вальдхора, не ездила на водопады Ойрея. Она давно не думала ни о чем, кроме воинов, оружия, коней и припасов. Она дорого дала бы за передышку хотя бы на век, на полвека, на четверть века… Не думать о войне, не планировать сражения, не посылать разведчиков на север, не выслушивать сообщения о гибели людей.

Просто отдохнуть.

От всего.

А потом зачерпнуть энергию и сделать пустынные острова садом, переделать полностью воду в Южном море, чтобы там зародилась жизнь, привести в порядок Темный берег и, может быть, уехать через лабиринт в пустые миры – посмотреть новое, неизведанное.

Ардаггер молчал, Леми сидела нахохлившись и напоминала растрепанного воробья. Девушка смотрела в старые карты. Три Стража. Осенний лес. Радужная Долина. Ойрей. Вальдхор. Сия. Дешерд. Массивы лесов, тонкие нити дорог, редкие города. И никаких крепостей, границ и укреплений.

- Поеду я, пожалуй, - старший дан поднялся, поправил Грэмин, и Леми вспомнила, что свое оружие забыла в шатре в лесу. А Картан выбирал ей меч, как бы саанар не обиделся.

- Хорошо, - отозвалась Линнель. – Я буду на юге, с младшим. Леми, может, вам лучше остаться в Оннелане? Байно тоже на юге, с Лэйано.

Девушка улыбнулась, встала и сделала шаг к Ардаггеру.

Шэндор летел не так стремительно и высоко, как в первом полете, реже взмахивал крыльями. Смеркалось, на землю опускались тени, долина внизу отодвигалась назад, словно растворяясь в наступающих сумерках. Солнце садилось в облака, окрашивая их во все оттенки красного и золотого; солнечные лучи веером расходились по светлому пока небу. Ветер исчез, тишину нарушали только звуки опускающихся и поднимающихся крыльев дракона, да его тяжелое дыхание. Шэндор сильно устал. Из его ноздрей дым вырывался черными клубами, пронизанными искрами. Однако он продолжал полет, не рискуя просить у Хозяина разрешения опуститься и передохнуть.

- Хочу рассказать тебе одну историю, - вдруг сказал дан.

Вздрогнув, Леми повернула голову, чтобы посмотреть на Ардаггера, но лицо старшего дана находилось в тени.

- Это касается тебя? – спросила девушка.

Шэндор опустился ниже, и при его движении на Ардаггера упал луч солнца. На миг Ардаггер свел брови.

- Это касается Линнель, - проговорил он. - И ты должна помнить, что передавать ее другим неразумно. Впрочем, - помедлив, добавил дан, - ты девушка неболтливая.

- Дальше меня твои слова не пойдут, - ответила Леми.

Ардаггер начал рассказ не вслух, Леми услышала его мысли. Слова сопровождались всплывающими образами, картинами прошлого, и вскоре Леми стало казаться, что она видела все своими глазами.

Линнель, оказывается, любила и была любимой. Но случилось это тогда, когда ее боялись чуть ли не больше самого Ардаггера. Тот еще не стал врагом младшим данам, но перестал появляться в Оннелане, втайне строил замок Хард, заключал союзы с северными королевствами и собирал армию. Линнель шла той же дорогой, и возможно, именно любовь остановила ее. Как знать, может, встреться тогда и Ардаггеру кто-нибудь, он не стал бы Кэрхедом Разрушителем.

Времена были неспокойные. В мире происходило много страшного – появлялись создания вроде псов-людоедов или лесных тварей, люди болели неизвестными болезнями. Случалось, что обычный человек превращался в кровожадного зверя и оставался таким до тех пор, пока кто-то не убивал его. Это были времена, когда люди пытались овладеть магией создателей мира и погибали, пытаясь произнести заклинания. Тогда начал разрастаться Пограничный лес, и Шайни порой размыкал магическую петлю, чтобы выпустить на юг чудовищных его обитателей. В ту эпоху создавались самые мрачные земли и самые уродливые места на этих землях.

Но для Линнель те годы оказались самым счастливым и самым горьким временем ее жизни, она встретила человека, который полюбил ее и которого полюбила она. Правда, об обстоятельствах встречи Линнель и Фаральда не знали даже братья хозяйки Оннелана, и никогда не пытались узнать: Линнель крайне редко говорила с братьями о своей первой и единственной любви.

Создательница мира не сказала человеку, кто она. Они встречались втайне от всех, и прошло больше года, прежде чем Лэйано догадался, что у сестры есть секрет. Дан встревожился. Он многое отдал бы, чтобы посоветоваться со старшим братом, однако Ардаггера давно никто не видел, хотя сам Ардаггер пристально следил за событиями в Оннелане и знал о похождениях сестры. Он первым заметил странную закономерность – в ночи полнолуния Линнель и Фаральд не встречаются. Ардаггер начал догадываться о причине. Когда он сопоставил все факты, его догадка превратилась в уверенность, и старший вызвал младшего через зеркало. Состоялась полная намеков беседа, в которой Ардаггер просил поговорить с сестрой, однако Лэйано поступил иначе.

Став следить за Линнель, он выяснил, что встречи ее с Фаральдом происходили за Осенним лесом, где Лэйано с удивлением обнаружил наполовину построенный, но заброшенный укрепленный особняк. И надо же было случиться так, что младший дан приехал туда именно в ночь полнолуния. За частично возведенной стеной, где лежали груды камней, приготовленных для постройки, иноходец Лэйано, почуяв что-то, захрапел и шарахнулся в сторону.

Уловив рядом движение, дан успел выхватить меч, чтобы отразить нападение крупного зверя, похожего на барха. Удар оказался точным и сильным, и зверь рухнул на землю, не завершив прыжок. Он остался жив, хотя истекал кровью. Его можно было спасти, но Лэйано, в отличие от старшего брата, всегда недолюбливал и волков, и бархов, потому не спешил помогать зверю. Как он потом об этом пожалел!

Зверь не хотел умирать. Кровавая пена текла из оскаленной пасти, он с трудом дышал, судорожно вдыхая и выдыхая воздух, но дожил до утра, до того момента, когда по камням застучали подковы снежно-белого Грая, первого коня Линнель. И в те минуты, когда на востоке небо начало краснеть, изумленные даны увидели, как умирающий, лежащий в луже крови зверь превращается в человека. Линнель с ужасом узнала в нем Фаральда. Он умер во время превращения, поэтому остался наполовину волком.

Когда его хоронили у недостроенной стены, Линнель впервые плакала, и брат не решался заговорить с ней. Нет, она не обвиняла, но ее молчание и слезы оказались страшнее любых слов. И Лэйано пообещал себе, что в любые события, происходящие в жизни Линнель, он никогда не вмешается.

Узнав подробности, Ардаггер пожал плечами по своему обыкновению: в то время он не пережил потери любимого человека, поэтому сопереживать сестре не мог. Но, правильно разобравшись в ситуации, он заметил, что либо Фаральду нужно было признаться в том, что он оборотень, либо Линнель следовало сказать, кто она такая.

- И двое были бы счастливы некоторое время, - завершил повествование дан.

Леми начала понимать его сестру.

- Почему Линнель ничего не сказала Фаральду? - сказала девушка. - Если бы он узнал, кто она, неужели он не рассказал бы ей, что болен? Линнель смогла бы вылечить его?

- Думаю, смогла бы, - ответил дан. – Но самое примечательное то, что Линнель стала косвенной причиной его болезни. Она хотела создать человека, умеющего менять облик.

- Как ты? – спросила Леми, вспомнив о превращении старшего дана в волка.

- Линнель тоже умеет, - сказал Ардаггер. – Она превращается в пантеру; возможно, поэтому мы с ней сохраняем близкую связь с животными, создаем их без ошибок и хорошо понимаем. Лэйано так не может.

Леми задумалась. Ардаггер добавил:

- Сестра до сих пор помнит Фаральда.

«Прошло столько времени», - подумала Леми. Она поняла, что за маской холодного равнодушия, которую давно надела Линнель, скрывается страдающая женщина. Не винит ли себя создательница в болезни и смерти любимого человека?

- Хозяин, темнеет, - прервал ее размышления голос Шэндора, - и я больше не могу. Или мы сядем, и я отдохну, или, клянусь крыльями, через пять минут я упаду.

Дан глянул вниз и, определив, где они находятся, сказал:

- Снижайся, сядешь у Трех Стражей.

Обрадованный дракон чаще замахал крыльями и начал кругами спускаться. Леми ожидала от него обычного неизящного приземления, но на сей раз Шэндор сел так плавно и аккуратно, что девушка не заметила, когда он коснулся земли у подножия одного из трех высоких холмов, поросших редким лесом.

Ардаггер спрыгнул на землю со спины дракона. Леми не стала рисковать и осторожно спустилась по крылу.

- Зажечь костер? – спросил дан.

- Заклинанием? – живо заинтересовалась Леми. Она посмотрела бы, как Ардаггер использует «Карти редо!»

- Нет, - из полумрака донесся короткий смех, - Шэндор зажжет – он как-никак дракон.

- Так неинтересно, - задумчиво заметила девушка.

Ардаггер снова рассмеялся.

- Пойду наберу дров, - сказал он.

Леми стояла, прислонившись к холодному бронированному боку Шэндора. Зверь вроде бы дремал, но открыл глаза, когда вернулся Ардаггер. Дохнув на груду хвороста, дракон зажег костер.

- Побудешь здесь? – спросил дан. – Не беспокойся, я скоро вернусь.

- Со мной она будет в полной безопасности, - обещал Шэндор и зевнул.

Девушка улыбнулась и сказала:

- Иди. Если что, буду кричать и бить тревогу.

Ардаггер хотел побыть один.

Он поднимался по склону холма в задумчивости. Странное дело! Мало кто обращал внимание на то, сколь неохотно в последние годы старший дан ввязывается в битвы и в поединки. Власть над севером теперь устраивала его вполне.

«Когда я решил начать войну, - размышлял дан, - мне следовало забыть о том, что я создавал мир, надо было вести как завоеватель в чужой стране. Да, когда я принял это решение, я забавлялся, не думая, к каким последствиям оно приведет. Все зашло далеко. Меня всегда будут воспринимать как темного повелителя, бессердечного Хозяина Харда, мне будут приписывать и те поступки, которых я не совершал. Будут считать, что все самое жестокое и подлое, злое и коварное пошло от Кэрхеда. Никто не станет сомневаться, так ли было на самом деле. Кому это интересно?»

Обидно и горько ощущать себя чужим в собственном мире, но хуже было то, что дан прекрасно понимал - виноват он сам.

Надо было или не идти против Оннелана, или идти до конца.

Идти до конца, про себя повторил старший дан, и ему стало жутко, когда он представил это. А в самом деле, чем бы все закончилось? Огненными смерчами, гибелью тысяч и тысяч созданий, потоками крови, бешеными битвами, когда рубятся, ничего не осознавая, убивают, ни о чем не думая. Чем бы все закончилось, пойди он до конца? Пыльными вихрями над опустевшими поселками, развалинами городов, гниющими трупами на дорогах, зараженными водами некогда прозрачных рек, разбредающимися чудовищами, отпущенными из Пограничного леса, и пожирателями падали. Мир один раз стоял на грани подобного, и старший дан едва остановился. Благодаря Карими.

И душу пеплом затянуло,

Легла холодная зола,

Когда последнею дорогой

Его любимая ушла.

Найдется ли еще такая,

В грядущих, полных тьмы, веках,

В глаза которой дан заглянет

И не увидит тайный страх?

Он поднялся на вершину Файна, самого высокого холма из Трех Стражей. Он чувствовал усталость больше от размышлений, чем от напряжения последних дней. Отдохнуть бы, ни о чем не думая. И ему захотелось на берег Вальдхора, на Данов Трон. Как давно он там не был и насколько хорошо он помнил пейзаж Трона – до последнего замшелого валуна на самом верху обрывистого берега.

Ардаггер не удивился бы, узнав, что практически об этом же думала сестра.

Они всегда хорошо понимали друг друга.

Глава 20. Миннионские холмы

Старейшина драконов долетел, доведя себя до изнеможения: в силу немалого возраста такой далекий перелет оказался сложным для него. Шайни позаботился, чтобы с посадкой не возникло проблем, разведя цепь костров вдоль границ скалы. Один большой костер, поодаль, пылал странным рыжим огнем, и когда Шэндор подлетел ближе, Леми узнала Табара. Рядом с огненным конем, освещенный отблесками пламени, стоял Стрелок.

Едва лапы Шэндора коснулись земли, Ардаггер соскочил со спины дракона. Поскольку он торопился и не посмотрел, куда прыгает, то сильно ударился ногой о выступ скалы. Стараясь не обращать внимания на глухую боль в старой ране, дан подошел к саанару.

- Это Кайт, Шайни, - сообщил Ардаггер. – Всё подтвердилось. Что тут у вас?

- Собираемся у холмов, - ответил Шайни, - ждем гвардию гильдасцев. Осторм подошел вчера, шесть тысяч копейщиков, я не ожидал такой щедрости. И есть еще новости.

- Плохие? – осведомился дан.

- Всякие, - саанар оставался по-прежнему официально-вежливым.

Подошла Леми, с любопытством прислушалась. Позади на скале ворочался, пытаясь устроиться удобней, дракон.

- Часть войск этих приверженцев Кайта слишком углубилась на восток, мы их встретили, - продолжал Шайни. – Главной ударной силой с нашей стороны был Хьеннер.

- И как? – раздался гулкий голос дракона. Шэндор услышал имя соплеменника.

- До боя не дошло, - разочаровал дракона Стрелок. – Хьеннер даже не успел взлететь. Они увидели дракона… кто попытался метнуться в лес, кто упал на колени, кто рванул обратно на тропу, но там уже стояли эльфы. Тогда к ним выехал я, сказал, что они могут вернуться на Эльфийский берег, если сложат оружие. Мы не станем преследовать. Преследовать-то, конечно, не стали, однако отправили следопытов приглядывать. С их командиром я переговорил наедине, - Шайни неожиданно усмехнулся. – Они не знают имени своего обожаемого повелителя, Хозяин, зато повинуются ему слепо. Опомнились далеко не все, малые отряды до сих пор в чаще, эльфы выслеживают их и убивают. В общем, их первоначальный план был пройти Долиной, занять Кельф и оттуда нанести поочередно удары по Гильдасу, Осторму, Лиарету и Ранносту. О Харде речь, заметим, не шла.

- В принципе, с таким количеством воинов осуществимо, - проговорил Ардаггер. – Будь на месте Кайта другой, более умный и дальновидный, кто знает, как бы всё обернулось.

Полководческими талантами Кайт не блистал, он выбрал прямолинейную тактику, решив давить числом, но не подумал ни о продовольствии для войска, ни о возможности союза Оннелана с Хардом.

- Мы смешали все планы, приказав драконам атаковать Долину, - сказал Шайни. – Они не ожидали, началась паника, в Долине погибло больше, чем мы думали. Потом они пошли лесами. Карты южных и юго-западных областей у них были, зато эльфийские королевства на востоке оставались сплошным белым пятном, потому что Кайт там не бывал.

- Ясно. И чем восточнее они забирали, тем больше путались и пугались, - правильно предположил Ардаггер. – Плюс еще наши отряды стрелков из ниоткуда.

- Да, вояки, свернувшие на восток, уже ничего не хотели и согласились отступить, но остается часть воинов, идущая по западной дороге, - напомнил Стрелок. – Их тысяч тридцать, Хозяин.

- Много, - сказала Леми.

- Шестая часть от первоначального количества, - заметил старший дан. – Мы хорошо поработали, надеюсь, младшие справятся не хуже. Шэндор! – окликнул он дракона. – Отдыхай до утра, жду тебя у Миннионских холмов. Едем, Шайни, - Ардаггер шагнул было к Табару, но Стрелок не двигался. – Что? – мрачно спросил дан, предчувствуя плохие новости.

- Маргола подстрелили, - негромко ответил Шайни. – Приполз и умер у меня на руках.

Леми охнула, Ардаггер поморщился, как от боли. Бархов он по-настоящему жалел, и смерть каждого искренне переживал. Дан любил своих волков.

- Как же он так неосторожно… - проговорил Ардаггер.

- Расслабился, - сказал Шайни. – Да, еще одно. С этой частью войска всемогущий предводитель не идет, он руководит походом на Оннелан.

- Досадно, - сказал старший создатель. – Мы могли бы покончить со всем у холмов. Ладно, едем.

Ничего не прибавив, дан зашагал к Табару. Леми с удивлением отметила, что Ардаггер прихрамывает.

Лаклато и Дэх стояли в темноте, привязанные к деревьям, как и Табар. Почуяв хозяина, Табар заплясал, зазвенел поводом, фыркая огнем, как дракон. Круг света, отбрасываемый пламенным конем, постоянно менял форму, то выхватывая из темноты морду Лаклато, то освещая шею и спину Дэха.

Ардаггер последним сел верхом, провозившись из-за больной ноги, и Леми заметила, что дан не вставил ноги в стремена. «Что с ним?» - с тревогой подумала девушка, но тут Табар ярко вспыхнул и пошел размашистой рысью, за ним потянулись Дэх с Лаклато. Огненный конь освещал широкую тропу, которая вела вдоль скалы по берегу озера, и Леми слышала, как волны накатываются на песок, и видела отблески рыжего пламени на воде. Дорога постепенно становилась шире, и кони перешли на галоп.

Они ехали всю ночь под мелким моросящим дождем, который то останавливался, то начинал идти снова. Не знающие усталости лошади то бежали рысью, то шли шагом, когда дорога становилась совершенно разбитой, то переходили на короткий галоп. Табар скакал впереди, освещая путь. Он постоянно пытался вытянуть шею, просил повода, однако его всадник не давал ему воли, заставляя держать такую скорость, при которой не отставали лошади Шайни и Леми.

Под утро, когда немного посветлело, а дождь окончательно прекратился, дан на скаку обернулся, сверкнув багрово-алым пламенем глаз, остановил Табара, подождал, пока подъедут остальные, и снова пустил коня шагом, поставив его рядом с Лаклато.

Леми осматривала окрестности, пока ей не наскучило это занятие: здешний лес не отличался от виденных на юге. Она посмотрела на Ардаггера, попутно отметив, что тот, наклонившись, растер колено.

- Что у тебя с ногой? – спросила Леми.

- Копьем раздробило, - отозвался он. – Давно, но напоминает о себе, если удариться.

- До сих пор не прошло? – удивилась Леми.

В Оннелане она стала свидетельницей того, как мгновенно затянулся случайный порез на пальце Линнель, после этого создательница мира рассказала ей, насколько быстро заживают раны данов.

- Видишь ли, - заговорил дан, - у Лэйано тоже порой болит плечо. Когда-то оно было основательно разрублено.

Шайни прислушивался к разговору, хотя смотрел в другую сторону.

- Могу предположить, что рану ему нанес ты, - произнесла Леми.

- Да, - отозвался Ардаггер. – Мы обменялись ударами в тот день и, как выяснилось, раны, нанесенные данами, не заживают полностью, - он огляделся. - Между прочим, мы с Лэйано столкнулись в том месте, куда направляемся сейчас.

- Миннионские холмы, - кивнула Леми. – Почему они так называются?

- Они названы по имени человека, который первым нашел там медь, - объяснил Ардаггер. – В сущности, это заброшенный рудник, мы едем по дороге, по которой возили медь на продажу. Жила иссякла, люди уехали, здесь, на границе Гильдаса и Кельфа, вообще мало поселений.

Посветлело, и красный огонь в глазах Хозяина Харда померк, стал неразличимым. Табар не пылал факелом, как ночью, но было хорошо заметно, как вихрится огненными завитками его грива, как углями горят глаза, как пробегают искры по крупу.

Между деревьями почудилось движение, затем Леми различила глухой далекий топот. Шайни выехал вперед, поскакал навстречу движению. Отсутствовал он минут десять и, вернувшись, сообщил о проходящих по параллельной дороге стрелкам из Кельфа.

- Разве вы не выставляете дозоры? – спросила Леми.

- Дозоры западнее, тут некого опасаться, - сказал Шайни.

Ардаггер прикидывал. Дороги сойдутся у моста через Риарь, отряд большой, идет неторопливо, их не обогнать и не пропустить, придется сделать небольшой крюк.

Дан направил Табара на еле заметную тропку, Лаклато последовал за огненным конем. По узкой тропе можно было двигаться лишь друг за другом, после ночного дождя лошади скользили по грязи. Пахло сыростью, хвоей и медом, и если первые запахи были характерны для леса, то медом наверняка отдавала чья-то магия.

Вроде бы они двигались на запад. Леми попыталась вспомнить, как определять стороны света, и мучилась, пока на глаза не попался большой муравейник у комля сосны, память тут же мягко напомнила, что муравьи предпочитают строить жилища с южной стороны. Да, если судить по муравейнику, они ехали на запад.

Совсем рассвело, но день обещал быть пасмурным. Низкое серое небо, казалось, нависало над лесом. Поднимался ветер, верхушки деревьев наклонило в южную сторону. Всадники перебрались вброд через широкую, но неглубокую речку с медленным течением, миновали поляну с остатками какого-то фундамента и снова повернули на юг.

Времени для размышлений у Леми хватало. Ей вспомнился разговор с Марголом… боже мой, как жалко умницу барха!.. и его слова о шансах выжить при получении силы. В самом деле, какие у нее шансы? Сколько человек с искрой встретилось данам до нее? Сколько погибло?

- Ты неправильно ставишь вопрос, - сказал Ардаггер. – Главное - сможешь ли создавать? Остальное вторично.

Очень громко думаешь, Леми. И не хочешь, да услышишь.

Ничего не поделаешь, - мысленно ответила девушка, - это занимает меня больше всего.

- Жизнь промелькнет незаметно, и чем старше ты будешь становиться, тем быстрее полетят годы, - Ардаггер бил по больному. – У тебя есть шанс стать равным создателям или шанс прожить полсотни лет и уйти в забвение.

Леми показалось, что запахло ландышами; она словно почувствовала на себе предостерегающий взгляд Линнель, услышала ее голос, произносящий «старая циничная тварь». Да, Леми сто раз, тысячу раз, миллион раз соглашалась с создательницей, но как же девушку тянуло к Ардаггеру! Видно, первую влюбленность не вытравить было ничем. И потом, разве он говорил неправду?

- Я не готова ответить, если ты об этом, - сказала Леми.

- Да, выбор не для слабых, - согласился старший создатель.

Леми оглянулась на Шайни в поисках поддержки, но Стрелок ответил таким тяжелым взглядом, что девушка поспешила отвернуться. Твоя жизнь, твое решение. Как бы хорошо ни относился к ней саанар, он не станет влиять на ее выбор.

Между тем тропа привела на большую вырубку, а дальше, когда всадники выехали к двум глубоким и широким колеям, перед Леми открылся довольно мрачный пейзаж. Горы черного шлака, разрушенные плавильные печи, покривившиеся подъемники с полусгнившими деревянными частями. Пахло застоявшейся водой, и Леми увидела бурое безжизненное озерцо, наполовину засыпанное шлаком и полусгоревшими деревьями. На противоположном берегу стояли заброшенные дома без стекол, с провалившимися крышами. На фоне серо-свинцового неба все вместе производило такое жуткое впечатление, что Леми ничуть не удивил лежащий между озером и свалкой ржавых цепей дракон. Зверь был темно-серый и не такой большой, как Шэндор.

Заслышав отчетливое щелканье копыт, дракон повернул голову и моментально вскочил.

- Это Хьеннер, - подъехав к Леми, шепнул Стрелок.

- О, Хозяин! Приветствую, - проговорил Хьеннер, дернув хвостом точь-в-точь как недовольный кот. – Жуткое место.

Миннионские холмы оставили у привыкшего к зеленым равнинам у Западной подковы дракона тягостное впечатление.

- Жуткое, - кивнул дан. – Надо бы им заняться, - он огляделся с явной неприязнью. – Но это потом. Я думаю, если мы перекроем дорогу и ударим с южных холмов, то путей к отступлению у них останется два. Здесь и через пожарище. Как считаешь, Стрелок?

Стрелок придержал Дэха. Леми давно обратила внимание, что сбруя у его коня черная и железо вороненое, чтобы случайно не блеснуло ночью в лунном свете. Шайни обычно выполнял приказы Ардаггерав темное время суток и позаботился о том, чтобы волшебный конь ступал бесшумно, чтобы не звенели ни сбруя, ни доспехи – словом, чтобы не было ничего такого, что могло бы выдать присутствие ночного охотника.

- Местности они не знают, их разведчиков мы перехватываем всех до единого, - сказал Шайни. – Фактически они идут вслепую туда, куда ведет дорога, я бы на их месте давно вернулся на юг, но эти упертые ребята не хотят ни разворачиваться, ни разговаривать.

- Кайт что-то им обещал, - проговорил Ардаггер, – иначе смысла в этом походе нет. Может быть, рабов и земли, может, золото Исванзеля, он знает о нем.

- Где это? – спросила Леми.

- Северо-восток Кельфа, - ответил старший создатель. – Небольшая золотая жила рядом с озером Исванзель, которую люди до сих пор не нашли. Даже интересно, кто и когда ее отыщет.

Дракон хмыкнул.

- Судя по оружию и одежде, чужаки - народ бедный, - задумчиво произнес Шайни, - так что – да, похоже, Кайт поманил их богатством.

- Ладно, - Ардаггер еще раз окинул взглядом мрачные черные холмы. – Хьеннер, бери сюда еще двоих, перекройте эту дорожку и тропу между холмами и Медным путем. Особо не усердствуйте: если кто-нибудь прорвется, в Хартреде их встретят.

- Сделаем, - дракон разбежался и взлетел, взяв курс на юг.

- В Оннелане ты говорил, что не уверен в исходе боя, - заметила Леми.

- В Оннелане я не знал, что Шайни сумеет разоружить и развернуть половину чужаков, - отозвался дан.

- Большую половину, - уточнил Стрелок.

- Тем более, - Ардаггер смотрел на старые ржавые цепи, видимо, снятые с подъемников. – Шайни, на тропах между южными холмами мы хотели вбить колья, а если между кольями вдобавок натянуть цепи?

- Да, если чужаки решатся на встречный удар, цепи им здорово помешают, - согласился саанар. - Я пришлю сюда людей и подводы, - он поклонился, поднял Дэха в галоп и умчался.

Леми вдруг осознала, что старший создатель готовится к сражению, что все происходит наяву, что все очень серьезно, и испытала мимолетное желание оказаться далеко отсюда.

Ардаггер тронул Табара. Лаклато пошел рядом, двигаясь изящно и опуская копыта почти кокетливо.

- Ардаггер, этот твой Кайт в своем уме? – спросила Леми.

- Он не Байно, голова у него в порядке, - сказал дан. – Если бы не два одно «но», Кайт смог бы реализовать свои планы, - помолчав, он признался: - задумано неплохо.

Несколько минут Леми размышляла.

- Два «но»? – озадаченно спросила она.

Ардаггер улыбнулся настолько страшно, что Леми стало не по себе.

- Я и Линнель, - ответил он.

Девушка вспомнила холодный, пристальный, жесткий взгляд создательницы мира, взгляд хищного зверя. Да, Линнель и без помощи брата сражалась бы до последнего.

- Тебе не жаль людей, которые погибают из-за того, что Кайт их обманул? – допытывалась Леми.

- Они шли сюда в поисках легкой жизни, - сказал старший создатель. – Нет, не жаль.

Всадники обогнули очередную гору шлака, почти целую плавильню с россыпями угля вокруг, и оказались на широкой дороге, где в каменистом грунте тяжелые повозки выбили колеи.

- Медный путь, - пояснил Ардаггер, - возили медь на север для продажи.

Южные холмы, начинавшиеся по ту сторону Медного пути, были длинными, пологими, поросшими кустарником и молодым невысоким лесом. Старые леса извели, что-то пережгли на уголь, что-то пустили на постройки, на крепи для рудника.

- Между холмами дорога сужается, - говорил Ардаггер, - здесь, - он обвел рукой участок Медного пути, - хорошее место для засады. Так, - дан прислушался, - поехали, провожу тебя к деревне.

Ардаггер знал эту местность до последней кочки, одно время ему пришлось крепко поработать здесь, исправляя сотворенное Картаном и Ламико, и в процессе он вытащил практически на поверхность медную жилу. Медь люди обнаружили давно, и прежде чем рудник истощился, холмы испоганили порядочно. Старший дан слышал, что сюда полвека назад приезжала Линнель, посмотрела, прошипела сквозь зубы нечто невразумительное и уехала.

Ардаггер съехал с дороги на тропу, петляющую меж холмов, проехал чуть дальше и услышал стук топоров. На поляне десятка три парней старательно отесывали топорами колья, другие грузили готовые колья на подводы. По необычному коню дана узнали даже те, кто ни разу не видел его.

Короткие поклоны – и парни снова вернулись к работе. Невысокие, смуглые, черноволосые, явно южане. Долина и Эльфийский берег были заселены слабо, и многие жители остались в поселках, но некоторые южане покинули дома и отправились на север, посчитав, что там безопаснее. Их встречали и провожали к холмам.

Леми держала Лаклато позади Табара.

В зарослях мелькали люди. Они что-то прикидывали, окликали оставшихся внизу, те кричали в ответ; на холмы по тропкам поднимали связки стрел, оружие, большие прямоугольные щиты, крашеные в зеленый цвет; меж деревьями на склонах натягивали длинные рыболовные сети, в ячеях которых торчали ветки и листья.

- Хозяин? – Бартог верхом на Грае вынырнул откуда-то из перелеска. – Я видел Шайни, он сказал, вы едете к южным холмам. Удачно я вас встретил, - спохватившись, он кивнул Леми.

«Опять что-то стряслось», - обреченно подумала девушка.

- И? – спросил Ардаггер.

- Король Корет хочет говорить с вами, - сообщил Бартог.

Ардаггер приподнял бровь.

- Так-так, - неопределенно проговорил дан. – Не жажду я его видеть, не до него нынче. Вы отправили гонца к Руго?

- Да, на корабли Кельфа можно смело рассчитывать, - отозвался Бартог.

Разговаривая, они ехали рядом, Леми по-прежнему держалась позади, поглядывая на царившую на холмах суету.

- А как твои машины? – спросил Ардаггер.

- Я провел пристрелку, но, по правде говоря, особого эффекта не жду, - признался оружейник. – Далековато. Я уж не стал мудрить, поставил камнеметы на вершине, может, успею дать три-четыре залпа. Стрелять огнем?

- Огнем, - кивнул дан.

Пошел дождь. Он то усиливался, переходя в ливень, то становился незаметным и редко накрапывал. Бартог то и дело отбрасывал со лба мокрые пряди волос и, сняв перчатку, вытирал тыльной стороной ладони лицо. Леми натянула капюшон.

Тропа становилась все шире, и если раньше Бартог и Ардаггер то и дело цепляли стременами кусты, то теперь между всадниками и подлеском поместилось бы еще по верховому.

Когда тропа превратилась в приличную лесную дорогу, Леми не заметила. Холмы остались позади, волшебные кони спустились в небольшую долину, окруженную лесами. В долине, по берегам извилистой речки, расположилась деревня. Добротные дома, огороды, подальше пашни и луга. На лугах до далекого леса выстроились знакомые Леми шатры, и между шатрами и холмами сновали люди, скакали всадники, двигались подводы, в деревне тоже была суматоха.

Дождь перестал, однако небо оставалось хмурым и низким. Темнеть начало рано.

- Поскольку я приехал сюда первым, сумел урвать целый дом, - сказал Бартог, показав на приземистую избушку у дороги. – Теперь я владелец дома и участка в деревне Вертреде Северной марки королевства Гильдас.

- Зачем? – спросила Леми.

- Я не привык ночевать под парусиной, - обернувшись, подмигнул ей оружейник. – Дом большой, печь исправна, приглашаю в гости.

- Я, пожалуй, зайду позже, - Ардаггер смотрел в сторону военных шатров, - а вы устраивайтесь.

Не дожидаясь ответа, он поскакал по дороге вдоль реки, и по мере удаления Табар разгорался все ярче. От всадника на огненном коне встречные шарахались, местные прятались за плетнями.

Бартог почесал в затылке.

- Раз так, поехали, - проговорил он.

Подворье оказалось небогатым, но нашелся сарай, куда пристроили лошадей, причем Лаклато злобно щелкал зубами и прижимал уши, когда Грай подходил слишком близко. Добродушный Грай не реагировал.

Пока раскладывали сбрую, пока Леми отвязывала от седла сумки с вещами, окончательно стемнело. Бартог отправился в дом зажигать свечи, и немного погодя Леми вошла в освещенную двумя свечами комнату. Чугунная печь-плита в углу, две кровати, стол, стулья, умывальник и большой сундук с плоской крышкой у двери, которая вела либо в другую комнату, либо в чулан, – вот и вся обстановка.

В доме было холодно и пахло сыростью, но у плиты лежали дрова и корзина с растопкой.

Бартог выдвинул вьюшку, открыл поддувало и принялся укладывать в топку дрова. Леми положила на сундук свои сумки, задернула старенькие вылинявшие занавески и устроилась на стуле с самой удобной спинкой. Бартог протянул руку к поленьям.

И тут Леми услышала слова оружейника, слова, заставившие ее привстать.

- Есс а дан хаммаро ред о карти редо.

По ладони Бартога потек жидкий огонь, густой, как лава, упал на дрова и поджег их.

Глава 21. Последний привал

Магия оружейника имела странный запах, напомнивший Леми ее родной мир, но девушка не могла вспомнить, чему принадлежит этот запах, да и не до него было ей, удивленной и озадаченной.

- Разве ты не смертный? - почти по слогам проговорила Леми.

Оружейник захлопнул печную дверцу, выпрямился.

- Уже нет, - сказал он. – Хозяин дал мне силу, я ее принял. Тебе тоже предлагал?

В топке загудело пламя, затрещали поленья.

- Да, и мне предложил, - отозвалась Леми голосом, едва слышным за гулом огня.

Она позавидовала Бартогу, поскольку тот решился рискнуть и перешагнул рубеж, отделяющий смертного от создателя. Оружейник сел на кровать и заговорил.

- Страшно? Понимаю, я тоже боялся, но желание получить вечную жизнь оказалось сильнее. В конце концов, что у меня было? Ничего. Теперь у меня есть время, много времени, чтобы заняться тем, к чему лежит душа.

Леми вспомнила рассказ Ардаггера о Бартоге.

- А твоя семья? – спросила она.

- Я в семье один с искрой, - усмехнулся Бартог, не поняв сути вопроса.

- Я не об этом, - терпеливо уточнила Леми. – Они-то обычные люди, они… уйдут.

- Им до меня мало дела, - отозвался оружейник, - и мне до них тоже. Деньгами помогу, а фактически они мне чужие, и всю жизнь были чужими.

За окнами шуршал дождь. Печь нагрелась, от нее пошло тепло.

Бартог и Леми молчали.

Их молчание нарушил ввалившийся в комнату мокрый Харстэй. Он сразу пристроился у печки, и от его одежды поднялись струйки пара.

- Как поживает ее величество Нитави? – спросил Бартог, осведомленный об отношениях королевы и саанара.

- Замечательно, - ответил Харстэй. – Надеюсь, она выбралась из лужи.

- Любовь ушла и канула в ничто? – похоже, оружейник цитировал откуда-то.

- Приблизительно, - Харстэй подбросил в печку дров.

Леми повторила про себя слова саанара. «Выбралась из лужи»? Это он о чем?!

- Постой, - сказала девушка. – Что значит «выбралась из лужи»?

У Харстэя дернулся угол рта.

- Ее величество решила дать мне пощечину, я ударил на опережение. Надо же соображать, на кого поднимать руку.

Леми вскочила, обожженная мыслью о последствиях.

- Харстэй, ты-то должен соображать лучше. Вдруг она уведет свои войска?

- Тогда Шайни отправится на королевскую охоту, - проговорил саанар, потер лоб и поднялся со стула, на котором удобно устроился. – Войска она, конечно, не уведет, но кое в чем ты права. Надо найти ее величество.

Леми пошла с ним. Бартог догнал их и вручил тяжелый масляный фонарь с тонкими стеклами и стенкой-отражателем. Хотя Харстэй видел в темноте, фонарь нес он, подсвечивая дорожку.

Шли под слабым дождем, в луче света морось извивалась, как тонкая сетка, капли блестели и переливались.

- Вот она, – сказал Харстэй, остановившись и посветив на мокрые папоротники.

Приглядевшись, Леми заметила лежащую ногами в луже оглушенную женщину. Та постепенно приходила в себя после жестокого удара Харстэя. Видимо, по тропе не ходили, раз до сих пор ее никто не нашел.

Леми помогла ей встать.

Подождав, пока Нитави начнет смотреть осмысленно, Леми прошептала:

- Как вам могла прийти мысль ударить создателя?

Нитави болезненно застонала, однако Леми не жалела ее. Не надо было играть с Харстэем – игра с бушующим пламенем стала бы значительно безопаснее.

Саанар стоял абсолютно безучастно, просто держал фонарь.

- Соизволишь помочь? – поинтересовалась Леми.

Она поддерживала королеву.

- Да уж, поговорили наедине. - опомнился Харстэй. Он поставил фонарь на землю, легко поднял Нитави на руки.

- Ступай, отнеси ее в шатер, - сказала Леми и удивилась, осознав, что приказала саанару, и тот повиновался, ничуть не сомневаясь в ее праве.

Он отсутствовал долго, девушка устала ждать. Чтобы поберечь масло в фонаре, она прикрутила фитиль, и тот больше тлел, чем горел, давая совсем немного света. Хорошо еще, дождь перестал.

Наконец раздались шаги - Харстэй шел по лужам, не разбирая дороги. Подойдя, он подобрал фонарь, крутнул винт регулировки, освобождая фитиль, и мрачно произнес:

- Чуть не убил ведь. Первая реакция – бить сквозь удар, руки сами действуют, - саанар посмотрел на Леми. – Тебе – спасибо, привела меня в чувство.

Харстэй опустил фонарь и пошел по раскисшей дорожке обратно к дому Бартога, следя, чтобы Леми не отстала. Свет широким лучом падал на дорогу впереди, и Леми удачно обходила лужи и камни.

- Вы поссорились? – спросила девушка.

- Как сказать, - отозвался Харстэй. – Хозяин мне рассказал об идеях королевской семьи Миттала, я решил проверить, позвал ее и прямо заявил, что бессмертие ей дать не могу. Да добавил, что человек без искры сгорит в пепел, если попробует принять бессмертие. Она мне: «Лжец!» и пощечину… ну почти дотянулась.

- Боже, - сказала Леми, подавив желание взяться за голову. – Лучшего времени выяснить отношения не нашлось.

Харстэй явно не чувствовал вины.

- Она не отведет войска, побоится, - проговорил саанар. – Тут драконы и Шайни, не знаешь, что хуже. Но тебе я очень признателен, хозяйка, ты помогла мне исправить глупость.

Леми пропустила мимо ушей его обращение, потому что они подходили к дому Бартога, и она увидела привязанных к низкому плетню рослых пышногривых коней, на них падал свет из открытого окна; в комнате горело не меньше десятка свечей. Красавцы напомнили Леми эльфийских коней, на которых они с Ардаггером ехали с юга до Харда.

Бартог стоял у дверей, прислонясь плечом к столбу, поддерживающему навес. Увидев Харстэя с Леми, пошел навстречу.

- Эльфы? – кивнул на дом Харстэй.

- Напросились подождать Хозяина, - кивнул оружейник. – Король Корет, принц Элминар и три их советника, зрелище настолько невыразимо прекрасное, что я ушел, - он вытащил из кармана ключ и подкинул его на ладони. – Если серьезно, просто хотел предупредить вас. Тебе, Харстэй, ни к чему встречаться с Коретом, обойдем дом, пройдем через флигель.

Они обошли дом, Бартог отпер боковую пристройку и пропустил Харстэя с фонарем вперед. Во флигеле хранились дрова, пустые мешки, стопки расписных глиняных тарелок. Под ногами что-то похрустывало, Леми опустила глаза и увидела, что пол покрыт соломой. Она остановилась и тщательно вытерла грязные подошвы, стараясь не шуметь.

Харстэй толкнул дверь, и, войдя в теплую комнату, поставил фонарь на низкий стол. Леми огляделась. Громоздкий резной шкаф у окна, широкие скамьи и непонятный предмет, похожий на скамью, но уже и с какой-то длинной доской сбоку. Заинтересовавшись, Леми подошла ближе и узнала прялку.

Бартог накрыл скамью собственным плащом, шепотом предложил сесть. Леми села, прижалась спиной к деревянной стене. От тепла и накатившей усталости захотелось спать.

- Королева так и лежала в луже? – тихо спросил Бартог.

- Не полностью, - отозвался Харстэй, сел рядом с Леми и вытянул ноги.

Оружейник выразительно вздохнул.

- Судя по отношению Хозяина к королевской семье, - сказал он, - Миттал ждет смена династии.

- Давно пора, - зевнул Харстэй.

Леми не понимала, шутят они или нет, вспомнила слова Ардаггера об отце Нитави, вспомнила о намеках Харстэя на охоты Шайни и решила, что саанары говорят серьезно, чуть маскируя свои соображения сарказмом.

Далеко за окном вдруг вспыхнул дрожащий оранжевый свет. Он приближался, по стенам комнаты скользнули неясные тени, послышались перестук копыт и злобный конский храп. Забеспокоились привязанные к плетню лошади эльфов, одна из них тревожно заржала. Неровный свет замер неподалеку, бросая рыжие отблески на стекла.

- Вот и Хозяин, - сказал Харстэй.

Ардаггер понял, кто его ждет, и сразу прошел в дом. В соседней комнате хлопнула дверь, раздался голос, после короткой заминки произнесший:

- Я хотел приветствовать нашего союзника.

- И вам здравствовать, - отозвался старший дан.

Понимая, что они услышат разговор Ардаггера с эльфами, Леми посмотрела на Харстэя. Тот прижал палец к губам, наклонился и прошептал на ухо:

- Он знает, что мы слышим.

- Полагаю, вы пришли сюда не только чтобы поздороваться. Слушаю, Корет, - продолжал Ардаггер, от которого не укрылась заминка в приветствии короля.

Тридцать два года назад по приказу Ардаггера Шайни убил отца Корета, так что королю потребовалась изрядная выдержка, чтобы поговорить со старшим даном.

- Нынче канун решающей битвы, - заговорил Корет. – До сих пор наши войска и армия Харда воевали бок о бок, и нам не на что было жаловаться. Ваши воины, К-к… - он закашлялся, едва не назвав дана по прозвищу. - Ваши воины, Ардаггер, - исправился Корет, - храбры и умело сражаются, и надеюсь, что мы останемся союзниками впредь, однако…

- Да, наступило удивительное время, когда мы стали нужны друг другу. Прости, я сяду, - прервал его дан. – Устал.

Раздались тяжелые шаги, скрипнул стул.

- Вы тоже садитесь, - предложил Ардаггер эльфам. – Корет, чего ты хочешь? Говори прямо.

Король внял.

- Чужаков много, наши потери будут большими, - коротко сказал он. - Есть возможность избежать битвы?

- В любом случае дальше холмов они не пройдут, - проговорил дан, - за рудничным поселком, где дорога сужается, поставлены заграждения, стрелки и пехота. Места возможных прорывов перекрыты. Это их последний привал.

- Стрелок был очень убедителен, уговаривая чужаков сложить оружие, - произнес король.

- Стрелок всегда убедителен, - без выражения сказал Ардаггер. – Посмотрим, союзник, посмотрим. Что еще?

- Драконы, - сказал Корет.

- С ними что не так? – устало спросил старший дан.

Харстэй и Бартог вдруг заулыбались.

- Хотя постойте, - по голосу чувствовалось, что Ардаггер тоже улыбается, - я понял. Летали над холмами, дышали дымом и требовали мяса? Крылатые разбойники. Не беспокойся, у них шуточки такие, на самом деле им не нужно ничего, кроме магической энергии.

- Я хочу попросить вас отправить драконов в Реджибей после битвы, - медленно произнес король, - их шутки плохо воспринимаются.

- Учту, - сказал дан заметно похолодевшим тоном. – Всё или есть еще пожелания?

Корет сообразил, что разговор пора заканчивать, и, вежливо попрощавшись, ушел в сопровождении своих молчаливых спутников. Когда они отвязали коней и уехали, Ардаггер приоткрыл дверь и заглянул в комнату, где сидели Леми и Бартог с Харстэем. Сидели в темноте, поскольку масло в фонаре закончилось минуты две назад.

- Идите сюда, - пригласил дан. – Харстэй, прихвати дров: печь потухла.

Бартог первым последовал приглашению и сразу закрыл окно.

- Только-только печь разгорелась, - ворчал оружейник, - пришли эти. Жарко им! Надо окно нараспашку. Темно им! Все свечи извели. А чего приходили-то? Из-за мелочей.

Харстэй принес дрова. Печку растопили снова, создатели расселись за столом, Леми устроилась на кровати, страстно желая сбросить сапоги и прилечь.

- Они приходили не из-за мелочей, - сказал Ардаггер, отвечая на замечание оружейника. – Про драконов спрашивали неспроста. Прощупывали прочность нашего союза, боялись, что после битвы я ударю на них, у меня существенное преимущество. Никто из них не вспомнил о второй части войска Кайта, которая идет на Оннелан, никто не думает, что нам, скорей всего, придется идти на кораблях по Ойрею на помощь младшим.

- За что ты ненавидишь эльфов? – спросила Леми.

Бартог посмотрел на старшего создателя. Его интересовали причины неприязни Ардаггера к народу Линнель, но расспрашивать он опасался.

- Старые разногласия, - не стал вдаваться в подробности Ардаггер. – Ну, эльфы нас не предадут, и на том спасибо.

Он замолчал и задумался, вспоминая, всё ли сделано. Заграждения готовы и установлены, каждый воин знает свое место и знает, что ему делать. Шайни заканчивает последний ряд укреплений на дорожке между холмами. Машины Бартога готовы и, накрытые чехлами из парусины, ждут своего часа. Бархи неотрывно наблюдают за чужаками. По их сведениям, войско подойдет к холмам послезавтра к полудню, может, чуть позже. Время есть. Да, еще должен прилететь Шэндор, куда его? К заброшенному поселку или сюда? Пожалуй, лучше сюда.

- У чужаков есть карты холмов? – полюбопытствовал Харстэй.

- Нет, - отозвался Ардаггер.

- И про болота они не знают? – продолжал допытываться саанар.

- Я не перекрывал путь к болотам, - дан прикрыл глаза. – Если знают про них – не пойдут, не знают - утонут. Погаси свечи, Бартог, отдохнем до утра.

Время не имело власти над бессмертными, однако усталость накапливалась, и создателю мира казалось, что каждый прошедший год грузом ложится на плечи.

Следующий день тянулся, как липкая смола. Ардаггер с саанарами ушли на рассвете, Леми осталась в доме, не зная, чем себя занять. Перебрала вещи, кое-что зашила, постирала рубашку и пристроила сохнуть у печки, не остывшей за ночь. Вымыла окно.

К обеду пришел Стрелок, принес молока, теплый ржаной хлеб и мед.

- Как думаешь, я не сильно буду мешать, если поднимусь на холмы? – спросила Леми, намазывая мед на ломоть хлеба.

- Думаю, не будешь, - ответил Шайни.

Стрелок выглядел более хмурым, чем обычно, но разговор поддерживал охотно.

- Давящее чувство какое-то, - призналась девушка.

Серые, как пасмурный день, глаза Шайни внимательно посмотрели на нее.

- Тоже ощущаешь, значит, - проговорил Стрелок. – Перед сражениями всегда так, потому что открывается вход в Ущелье Блуждающих Душ, оно готовится принять погибших. У этого места своя магия, темная и вязкая, ее-то мы и чувствуем.

Леми положила хлеб обратно на тарелку, не откусив. Есть не хотелось, хотелось уехать куда-нибудь в чистый сосновый лес, на берег моря, в горы. Куда угодно.

- Может, вернешься в Хард? – предложил Шайни.

- Постой… - Леми запнулась, пытаясь объяснить состояние. – Я должна, - заговорила она тихо и задумчиво, - увидеть все реалии вашего мира, включая сражения, иначе не смогу дать ответ Ардаггеру.

- Хорошо, - кивнул Шайни. – Проводить тебя на холм?

- Да, - поднялась Леми.

Через короткое время два всадника поднимались по тропе меж кустов и молоденьких деревьев с мелкими, нежными, едва начавшими распускаться листочками. Пахло весной, а солнце грело по-летнему, и если бы не воины на холмах, можно было забыть о войне, о чужаках из лабиринта, о предстоящей битве. Над верхушками деревьев заложил вираж дракон, и по манере выворачивать при крене кончик правого крыла Леми узнала Шэндора. Блеснув бронзовой чешуей, дракон снизился и исчез за лесом.

Лаклато шел легкой рысцой. Его густая косматая грива рассыпалась по крутой шее и вздрагивала в такт шагам. Чуть откинувшись назад, поймав ритм движения лошади, Леми ехала без стремян, и ей казалось, что с того момента, как она впервые села в седло, прошли годы. Верховая езда становилась привычным и естественным передвижением наподобие ходьбы.

Впереди послышались голоса, скрип блоков, ругань, потом раздался грохот, что-то взметнулось, со свистом пронесся камень. Вспомнив Бартога, Леми сообразила, что на этом холме установлены боевые машины. И точно, на очищенной от леса площадке, стояли три машины, похожие на пауков, вставших на прямые ноги. Там, где у паука туловище, у машин был противовес. Вокруг орудий толпилось около сотни воинов, тут же лежали уложенные пирамидами камни и прохаживался Бартог, отдававший приказы.

- Ниже ступенькой идет вторая площадка, на ней другие машины, попроще, - пояснил Стрелок. – Ты как, останешься здесь?

- Да, - сказала Леми.

- Тогда возьмем правее, - предложил Шайни. – Там отличное место для обзора.

Заметив их, Бартог приветливо махнул рукой, но остался на месте, что-то терпеливо втолковывая парням, обслуживающим машины.

Неровная, с перепадами высот, вершина холма, подсказала оружейнику порядок расстановки машин: ниже и ближе к дороге камнеметы, бьющие на небольшие расстояния, выше – дальнобойные. Его люди много потрудились, расчищая площадки, очистили они и небольшой пригорок с правой стороны вершины, этот-то пригорок Шайни моментально определил как лучшую точку для обзора и не ошибся. С него Леми увидела широкую пустую дорогу и черные холмы шлака по другую сторону ее. Левее, далеко за черными грудами, что-то зеленело. Луг? Нет, слишком зеленое для луга. Леми всмотрелась.

- Болото, - сказал Шайни, проследивший за взглядом девушки.

Ага. То есть, Ардаггер расположил войска крюком, перекрывая холмы и дорогу, но оставляя путь отступления. Он планирует отбросить чужаков назад или в болото?

- Хватит ли сил? – вслух подумала Леми.

- Хватит, - отозвался Стрелок. – Вернулись бархи, говорят, что большой отряд повернул обратно на юг. Эльфы следят за ним.

- Они хотят вернуться в свой мир? – спросила девушка.

- Это проблематично, - отозвался Шайни. – Вряд ли они смогут открыть вход, если Кайт закрыл лабиринт. А если и не закрыл, то все равно смертным лучше не входить туда.

Леми вспомнился разговор Картаном с Марголом по пути из Харда. Они говорили о магии, о том, что ее можно понемногу использовать, и девушка задала вопрос:

- Не проще уничтожить пришельцев магией?

- Понадобится много энергии, нарушится баланс, - отрывисто ответил Стрелок. – Однажды Хозяин попробовал встряхнуть мир, получил хаос и, мне кажется, сам испугался последствий, поэтому со своей силой он нынче обращается бережно. Без крайней необходимости не пользуется, и младшие даны тоже осторожничают, - Стрелок усмехнулся. – Конец света никому не нужен.

Подъехал Бартог, похлопал коня по шее. Грая Ардаггер подарил ему пять лет назад, накануне отъезда в Дагано. Саанары, смеясь, поздравляли Бартога с подарком, а Шайни с Картаном переглянулись, почуяв, что дар этот сделан не просто так. «Похоже, у Бартога есть искра», - подумал тогда Стрелок.

И теперь оружейник стал саанаром.

- Хозяин прислал или сами любопытствуете? – осведомился Бартог.

- Сами, - произнес Шайни. – Ты ведь сказал, что давно провел пристрелку.

- Так и есть, - оружейник посмотрел на машины. – Но я заряжал слишком тяжелые камни, ни к чему это. Взял заряды наполовину легче, мне ж не стены разбивать, а сумятицу внести.

- И как? – заинтересовался Стрелок.

Бартог дернул плечом.

- Не рекомендую стоять на дороге, когда мои красавицы начнут работать. А ты где будешь, Стрелок? Здесь или на соседнем холме?

- Здесь, - поверх плеча Бартога Шайни бросил на дорогу прицельный взгляд. – У меня своя задача.

На Леми снова накатило давящее чувство, стало тяжелее дышать, больно кольнуло над бровью. Над холмами пронесся холодный ветер, в ветре девушке почудились неясные голоса. Вскинулся и переступил с ноги на ногу Лаклато, захрапел и подался назад Грай, прижал уши Дэх.

Бартог скрестил пальцы и отмахнулся, заметив:

- Ох, и много людей прошло по Ущелью в последние дни, и пройдет немало…

- Не надо об этом, - оборвал его Шайни.

Леми не сводила глаз с дороги. Вначале по обочине пробежал барх, потом показался всадник, он осадил коня у придорожных кустов, замахал рукой и крикнул:

- Эй, на склонах! Не стреляйте.

Скорее всего, он обращался к Бартогу, поскольку тот изредка постреливал по дороге, проверяя машины. Оружейник живо обернулся, дал знак своим людям. Рослый воин, отбежав от машин к краю площадки, несколько раз махнул в ответ своим плащом и прокричал, что слышит.

- Это кто-то из наших дозорных, - определил Шайни. – Что… а, понятно, - кивнул он, увидев выезжающие из-за далекого поворота нагруженные скарбом повозки и выходящих людей.

- Беженцы, - сказал Бартог. – Из Юстреде.

Хмурые беженцы шли, редко переговариваясь, время от времени подгоняя хворостинами привязанных к телегам коров. Скрипели колеса, тяжело ступали лошади, гоготали гуси, небольшое стадо которых гнали серьезные мальчуганы с помощью лохматых овчарок. В глубине каравана истерически завизжал поросенок. Две пароконные повозки доверху были нагружены клетками с курами, другие – мешками с зерном либо мукой. Сердитый мужик тянул на веревке упирающегося козла, поодаль женщина в темном платье вела под уздцы игривого молодого конька. Замыкали процессию старуха с тачкой и девчушка с пестрой кошкой в руках.

- Вывезли всё, - заметил Стрелок.

У Леми сердце зашлось от увиденного.

- Куда они? – спросила она.

- Пока тут остановятся, - ответил Бартог. – Поставили для них времянки с очагами на скорую руку, они неделю как собирались уехать, да видишь, дотянули до последнего. Кому охота родной дом бросать. Остальные южане в Хартреде, Ретреде и в Бейроне.

Дозорный снова помахал рукой, развернул коня и поскакал на юг.

- Поеду и я, - сказал Шайни, поправив притороченное к седлу налучье с тугим луком, сделанным из дерева, рога и кожи. – Побуду с дозорными на всякий случай. Разведчиков чужаки не посылают, но мало ли что.

- Почему не посылают? – удивилась Леми.

- Да потому что не возвращаются, - опередил с ответом оружейник, усмехнувшись. – Бархи и эльфы их перехватывают, едва те сто шагов сделают. Ослепло их войско давно.

Кивком Стрелок подтвердил его слова и тронул Дэха.

- Я хочу завтра приехать сюда, - сказала Леми. – Не помешаю, Бартог?

- Нет, - тепло прозвучал голос оружейника. – Приезжай.

Распрощавшись, девушка поехала в поселок.

У плетня дома Леми обнаружила завалившуюся набок тачку со сломанным колесом. Вокруг тачки стояли примеченная девушкой старуха, девочка с кошкой, два парня постарше с дорожными мешками за плечами и ходила, оценивая масштаб катастрофы, сильно хромающая молодая женщина. Парни с восхищением уставились на Лаклато, женщина остановилась и улыбнулась усталой и грустной улыбкой.

«Не убьет же меня Бартог», - подумала Леми и, окликнув беженцев, предложила им остановиться в доме. Помявшись, те согласились.

Устроились в комнате, сложив нехитрый скарб в угол. Старуха коротко перечислила имена, женщина оказалась ее невесткой, ребята – внуками. Все мужчины семьи, как и многие другие из поселка, еще три дня назад ушли к холмам и были распределены по пехотным отрядам.

Когда пообедали оставленными Шайни молоком, хлебом и медом, старуха развила деятельность, отправив мальчишек за водой, вместе с невесткой принялась отмывать полы, изрядно затоптанные грязными сапогами. Внучка заснула, свернувшись на кровати. Сытая кошка сидела на подоконнике и не мурлыкала, как нормальные кошки, а скрипела на всю комнату.

Пришедший вечером Бартог почесал в затылке, ничего не сказал и спокойно ушел в соседнюю комнату, где в полутьме сидела Леми.

- Извини, - виновато проговорила она.

- За что? – искренне удивился оружейник. – Пусть живут, места хватит. Ты им показала, где лежат дрова? Нет? Ну как же так?

И Леми успокоилась.

Ночь прошла тихо, если не считать ввалившегося в первом часу Харстэя. К удивлению Леми, он принес ее меч, забытый в шатре Ардаггера перед полетом в Оннелан.

- Шайни велел передать, - сказал саанар.

Меч напомнил Леми о битве. Она мрачно кивнула Харстэю, отложила оружие и села у окна, глядя, как ветер гонит облака и мотает верхушки берез. Так Леми провела ночь.

Ночной ветер очистил небо, на востоке солнце поднималось в чистом дрожащем воздухе, постепенно окрашивая горизонт в трепетно-розовый цвет. На западе держался предутренний полумрак, и по-прежнему сияла знакомая звезда с игольчатыми лучами.

На траве, где ее не примяли копыта или сапоги, крупными каплями выступила роса.

Первым дом покинул Харстэй, за ним Бартог.

Леми вышла на улицу, наслаждаясь погожим весенним утром.

Солнце поднялось над лесом, когда появился Ардаггер. Дан шел, ведя Табара в поводу, огненный конь, потряхивая гривой, рассыпал золотые искры. Леми впервые видела на создателе мира тяжелую черную кольчугу и поразилась тому, насколько изменился внешний вид Ардаггера. На первый взгляд дан не производил впечатления особо сильного человека, хотя в действительности обладал чудовищной мощью, сейчас же перед девушкой стоял могучий воин. Левая рука его в перчатке из шкуры дракона покоилась на навершии меча, и чувствовалось – дан не задумается, стоит ли вынимать клинок из ножен

В десяти шагах от Леми Ардаггер остановился.

Кэрхед стоял очень прямо и оттого казался более высоким, чем был на самом деле. Рослая черная фигура с пляшущим багрово-красным пламенем в глазах выглядела устрашающе.

- Я пришел спросить, действительно ли ты хочешь увидеть битву? – сказал Ардаггер. - Зрелище не для женщин.

- Хочу, - храбро ответила Леми.

Дан пристально посмотрел на нее.

- Будешь с Бартогом? - проговорил он.

- Да, - кивнула девушка.

- Хорошо, но не вздумай подъезжать ближе.

Леми пожала плечами: ей и в голову не пришло покидать безопасное место, да и Бартог вряд ли позволил бы ей выезжать на дорогу.

- Волнуешься? - помолчав, спросил дан.

- Очень, - честно ответила Леми. – И боюсь.

Ардаггер улыбнулся, погасив злое пламя в глазах, и Леми опять увидела в нем того обаятельного мужчину, в которого влюбилась в родном мире.

- У нас есть немного времени, - мягко произнес старший создатель. – Поедем.

И снова Лаклато с Табаром шли бок о бок по неширокой дороге. Леми обратила внимание на смятые и переломанные кусты вдоль обочины – видимо, туда угодила съехавшая с дороги тяжелая повозка. Наклонившись, Ардаггер снял перчатку, провел ладонью по искалеченному можжевельнику, и кусты стали выправляться, срастались сломанные ветки, подсохшие листья-колючки наливались соком и зеленели.

- Я бы так смогла, если б согласилась? – спросила Леми.

Старший создатель выпрямился.

- Смогла бы куда больше, - отозвался он и, остановив Табара, перевел взгляд на тропу справа. – Что хочешь сказать, Бран?

Лаклато застыл, Леми приподнялась на стременах и увидела знакомого барха, бесшумно идущего к ним через подлесок.

- Еще один отряд чужаков повернул обратно, - доложил Бран. – Они переругались ночью.

Языка пришельцев бархи не понимали, но интонацию подслушанного разговора поняли отлично.

- Остальные подойдут к Юстреде часа через три, - сказал волк. – Если что-то изменится, Таргол или Лойц сообщат.

- Хорошо. Бран, найди Шайни и останься с ним, - Ардаггер повернулся к Леми. – Я тебя покину. Смотри, оценивай, думай.

Табар коротким прыжком сорвался с места и поскакал вперед, Леми повернула Лаклато налево и поехала на то место с хорошим обзором, которое вчера показал Шайни.

Там стоял Бартог, посматривая на пустынную дорогу. После беженцев в непросохшей грязи остались следы ног, копыт и колес, россыпи навоза, валялись обрывки веревок, втоптанные клочья сена, еще какой-то мусор.

Спешившись, Леми встала рядом с оружейником, передала ему сведения Брана.

- Ну и отлично, - проговорил Бартог, больше ничего не добавив.

Время текло медленно.

Вдруг на юге поднялся узкий столб дыма, затем еще один и еще. Безветрие позволяло дымам подниматься ввысь, солнце делало их почти прозрачными, но потом дымов стало больше, они сгустились, и над лесом повисла сизая пелена.

- Юстреде подожгли, зря они это, - вслух подумал Бартог. – Стало быть, минут через сорок подойдут.

Забыв о Леми, он спустился с пригорка и пошел к своим людям, замершим у машин. Выкрашенные в светло-коричневый цвет, напоминающий оттенок сосновой коры, метательные орудия были плохо различимы с дороги, даже если специально смотреть на вершину холма, к тому же сейчас они стояли против солнца.

При натягивании рычагов скрип лебедок выдаст их местоположение, поэтому Бартог решил пустить дальнобойные машины в ход, когда лучники скажут свое слово, а пока он ждал.

И все ждали.

Несмотря на напряжение, от которого похолодели ладони, Леми оценила чудесный весенний день, свежий прохладый ветер, тонкий запах распустившихся почек. С низким басовитым гудением пролетел шмель, рассыпали трели дрозды, высоко в небе перекликался летящий на север запоздалый клин гусей.

Леми задумчиво смотрела на птиц, но подумала о других крылатых созданиях. Почему Ардаггер не приказывает драконам атаковать чужаков снова и снова? Ведь после их нападения в Долине погибло много пришельцев.

Некому было объяснить, что вдалеке от магического огня Реджибея драконы быстро выдыхались, их хватало ненадолго, тогда они улетали в Хард восстанавливать силы.

Задумавшись, девушка глянула на дорогу и вздрогнула, увидев одинокого всадника на усталой заморенной лошади. Он ехал осторожно, держась центра дороги, внимательно осматривая склоны холмов. Увидев черные горы шлака, всадник остановился в явных колебаниях и начал было набирать повод, чтобы повернуть коня, но раздумал и ослабил поводья. Всадник носил кожаный нагрудник поверх стеганой рубахи и легкий кожаный шлем, у седла висел небольшой круглый щит, и больше ничего из защиты Леми не заметила.

Кольнув шпорой коня, чужак поехал дальше, не ощущая на себе взгляды тысяч пар глаз. По-прежнему пели дрозды, в глубине леса простучал дятел, над дорогой метнулась пара трясогузок.

Когда всадник приблизился к месту, где дорога начинала незаметно сужаться, с юга показался второй, на такой же измученной лошади. Тот, зная, что впереди едет дозорный, вел себя менее осторожно, почти дремал, раскачиваясь в седле, и не увидел, как меткая стрела ударила первого всадника в шею. Лошадь убитого моментально перехватили, замотали морду, чтобы она не заржала невзначай, и увели в лес, так что всадник не успел упасть. Так же ловко и быстро убрали дремлющего чужака.

А вскоре, нарушая тишину гулким топотом, из леса вышли первые воины вражеской армии. Даже издалека было заметно, насколько солдаты вымотались и исхудали. Они едва брели где по двое в ряд, где по трое, редкие конники вели в поводу изнуренных лошадей. Войско превратилось в сброд.

Чужаки шли, не оглядываясь, не смотря по сторонам, возможно, уже не понимая, куда и зачем они идут. Бледные, угрюмые лица, опущенные глаза. Один отошел к обочине, сел, сгорбившись, остальные равнодушно проходили мимо, никто не окликнул его, не попытался помочь.

Они тянулись по дороге, как длинная грязная лента, первые ряды вошли в тень от шлаковых завалов, и с холмов открыли стрельбу лучники, наполнив воздух гулом летящих стрел. Леми никогда не думала, что стрел может быть так много, они разом выкосили воинов, идущих вдоль холмов. Заметалась уцелевшая лошадь; несколько человек побежали на противоположную сторону, к болоту. Навстречу выходящим из леса ударили машины Бартога, кто-то упал, но остальные бросились назад, и тогда с холмов во всем великолепии взлетели шесть драконов. Они сделали круг и один за другим спикировали в лес.

Во главе с Харстэем и Картаном промчался на юг большой отряд конницы. Спустя короткое время за ними поскакали конные лучники, которых вел Шайни. В лесу и на дороге вспыхивали короткие схватки, но, судя по всему, чужаки почти не сопротивлялись.

Над лесом, подожженным пламенем драконов, поплыл дым.

Затем Леми мельком увидела Табара, прыжком перемахнувшего через дорогу, и Ардаггера, пригнувшегося к гриве огненного коня.

К Леми шел Бартог. Во время стрельбы он за что-то зацепился, сверху донизу распорол рукав, поранил руку и не замечал этого.

- Уверен, к вечеру закончат, - крикнул оружейник, махнул рукой и искренне удивился, обнаружив кровь на порванном рукаве. Он остановился шагах в пяти от девушки, с любопытством изучая начавшую затягиваться рану.

Усмехнулся, опустил руку.

- Неожиданно быстро, я малость разочарован, - проговорил Бартог. - Столько подготовки, столько сил потрачено.

Леми не слушала его, она крепко сцепила пальцы, стараясь унять дрожь. До сих пор война находилась словно бы в стороне, но, почувствовав ее холодное дыхание, Леми устрашилась. И ведь она не участвовала в сражении, она наблюдала за ним издалека, находясь в полной безопасности.

А на дороге валялись нашедшие последний привал у Миннинских холмов.

Их было очень, очень много.

Глава 22. Обратный отсчет

Сжимая виски, Леми сидела в доме Бартога и не могла избавиться от ощущения нереальности происходящего. Вернуться к действительности помог робкий стук в дверь.

- Да? – Леми опустила руки на колени.

Дверь приоткрылась, в щель просунула голову девочка из Юстреде.

- Бабушка приглашает вас на блины.

- Спасибо, я не голодна, - отказалась Леми.

Дверь закрылась.

«Что будет с ними? - подумала девушка о семье, ужинавшей за стеной. – Ведь я ничем не могу помочь».

В полутьме Леми уловила движение, присмотревшись, разглядела кошку, та повернула голову, блеснув глазами, и запрыгнула на лавку. Кошка, очевидно, успела проскользнуть в открытую дверь.

«Как я увидела ее?» - удивилась девушка. Темная кошачья шерсть, сочетая бежевый, черный и темно-рыжий цвета, сливалась с тенями сумрачной комнаты.

Посидев рядом с Леми, кошка умиротворяющее заскрипела, получалось это у нее музыкально. Леми погладила ее, кошка заскрипела отчетливей, забралась девушке на колено и улеглась. Леми гладила длинную шерстку, постепенно успокаиваясь, но левый висок ныл неприятно, тягуче, отдавая болью в глаз.

Первым из саанаров вернулся Харстэй и с порога спросил:

- Что с тобой?

- Голова болит, - едва выговорила девушка.

Саанар подошел к ней, коснулся ее лба кончиками пальцев, тотчас кровь прилила к лицу, в ушах зашумело, а боль схлынула. Леми с облегчением вздохнула.

- Лучше?

- Да, спасибо, - отозвалась Леми.

Кошка скрипела, создавая своеобразный уют. Харстэй улыбнулся.

- Зажечь свечи? – спросил он.

- Нет, я вижу, - с легким удивлением сказала Леми, оглядываясь. Полумрака не существовало больше, девушка отчетливо видела очертания лавок, шкафа, прялки.

- Хозяин скоро будет, - сообщил Харстэй и сел. – Здесь дела почти завершены.

- Чужаки разбиты? – спросила Леми.

- Часть рассеялись по лесам, будет чем заняться Корету и Ранри... - ответил Харстэй. – Чем так вкусно пахнет?

- Блинами, - сказала Леми. – Меня звали.

- Надо было соглашаться, - серьезно произнес саанар. – Хочешь, я поменяю кошку на блины?

Впервые за долгое время Леми рассмеялась от всей души.

- Не стоит, - проговорила она, - кошка успокаивает гораздо лучше.

Во флигеле раздался шум, глухие удары о пол и ругательство, после чего в комнате появился Бартог, а с ним тот характерный запах магии, который Леми не могла вспомнить. Теперь он накатил такой густой волной, что девушке не понадобилось напрягать память, определение пришло моментально.

Моторное масло.

Во всяком случае, запах был очень похож.

- Стопку тарелок зацепил, - объяснил происхождение шума оружейник, - кажется, разбил парочку. Какой дурак хранил там глиняные тарелки, хотел бы я знать.

- Остановил огонь? – поинтересовался Харстэй.

Когда Леми уезжала с холма, Бартог поехал к загоревшемуся лесу, чтобы помочь Раймору погасить пламя.

- Что мог, сделал, - ответил Бартог, - но работа с огнем – точно не моё.

Поджидая остальных, они сидели под скрипящее мурлыканье кошки, изредка перебрасывались короткими фразами. Харстэй спросил про машины и получил ответ, что их люди Бартога разбирают, а вообще надо построить другие, изменив конструкцию.

- Еще Шайни на днях подкинул шикарную идею насчет нового арбалета, - добавил оружейник. – Ручаюсь, он станет удобнее, и выстрел будет вернее и дальше.

Мне передалось ваше воспоминание, прозвучали как наяву слова Шайни. Не подсказал ли Стрелок Бартогу что-то из устройства случайно увиденного им оружия другого мира?

Харстэй исподтишка наблюдал за Леми. Сосредоточенно думает о чем-то, сведя брови. Брови черные, волосы светлые, а глаза зеленые, как молодая листва, вымытая дождем. Поворот головы к Бартогу, взмах длинных ресниц. Изящное движение рукой. Легкая улыбка на ровных губах. Красивая девушка, встречаются же такие.

Внезапно она вздрогнула, глянула в сторону открытой двери флигеля, и Харстэй, услышав быстрые шаги, сам повернулся к двери.

В комнату стремительно вошел Ардаггер. Все обратили внимание, что перчатки и правый рукав кольчуги дана густо забрызганы кровью. Явно не одного чужака Ардаггер зарубил в лесу.

- Харстэй, тебе придется командовать отрядами Миттала, ее величество Нитави отправилась домой, - дан махнул рукой на север. - Двигайтесь к пристани у Ретреде и грузитесь на корабли.

Саанар кивнул.

- Пойдете вниз по Вальдхору к Данову Трону, там встретит гонец Линнель и проводит до места сбора, - Ардаггер глянул на оружейника. – Бартог, ты и Раймор останетесь здесь помогать Корету.

Для охоты на чужаков в лесу идеально подошел бы Шайни, но по понятным причинам старший дан не мог приказать ему присоединиться к эльфам.

Харстэй тотчас ушел, Бартог не торопился покидать дом.

Ардаггер повернулся к Леми:

- Поедешь со мной, воробушек?

- Поеду. В Оннелан? – Леми бережно взяла кошку, посадила ее на скамью.

- Южнее, - сказал дан. – Собирайся, нас ждут Картан и Шайни.

Теплый вечер не радовал Кайта. Он смотрел, как огненный шар солнца в дрожащем воздухе касается краем неровной кромки леса, перевел взгляд на восток, где находилась большая часть его армии, с которой не было связи. Кайт посылал гонцов, и они пропадали, будто погружались в бездонный омут. Он отправлял людей десятками, но никто не вернулся.

Поначалу Кайт тревожился, затем тревога превратилась в страх. В течение месяца он ничего не знал о судьбах своих людей, попытки связаться с ними словно разбивались о глухую черную стену. Страх Кайта рос. Саанар ловил удивленные взгляды воинов, некогда обожавших его, и старался делать вид, что все идет по плану. Но себя не обманешь! Саанар мог поклясться, что против него выступает чья-то великая сила, направленная на его, Кайта, уничтожение. Ему казалось, будто весь мир ополчился на него, но он не мог поверить, что Оннелан способен объединиться с Хардом.

Отправленные вперед дозорные и разведчики возвращались редко, принося неутешительные сведение.

Неожиданностью стали две атаки драконов, первой они сожгли обоз с припасами, вторая пришлась на передовой отряд, и пришлось задержаться, чтобы закопать черные, обгорелые тела. Откуда появились драконы?! Откуда? Неужели Линнель сняла защиту, а Хард отправил огнедышащих тварей помогать ей? Могло такое быть или нет? Кайт чувствовал изменения в магии, чувствовал, как энергия, растревоженная противостоянием Оннелана и Харда, успокаивается, приходя в равновесие. Он чувствовал это, но понять причину не мог.

По ночам лагерь приходилось укреплять и утраивать число часовых, однако это не помогало – ни одного утра не начиналось, чтобы у потухших костров не лежали люди с головами, разбитыми могучими ударами палиц. Непонятно откуда прилетали длинные стрелы с орлиным оперением, вырывавшие всадников из седел и сваливавшие пехотинцев в дорожную пыль. А чего стоило внезапное наводнение, когда озеро Модера вышло из берегов! Оно затопило маленькую долину, в результате чего утонуло больше двух тысяч человек и размыло дороги. Пришлось взять восточнее, идти глухой местностью.

Отправленные на западные горные тропы отряды исчезли.

Достаточно хорошо зная младших данов, Кайт понимал, что на такую тактику хозяева Оннелана не способны, кто-то давал им хорошие советы. Саанар отгонял мысль, что этот кто-то – Ардаггер, но мысль назойливо приходила в голову снова и снова.

Кайт искал сражения, жаждал его, а все броски отрядов саанара не давали ничего, кроме потерь. Нанеся чувствительные удары, враг ускользал.

Продолжая размышлять, Кайт смотрел, как его воины укрепляют лагерь, готовясь к ночлегу. Он не сомневался, что эта ночь тоже станет беспокойной: чем ближе армия подходила к Осеннему лесу, тем больше тревожили ее ночными вылазками. Войско таяло с каждым часом. Появились дезертиры, и разозленный Кайт решил задержаться и отправить на их поиски всадников, но его опередили. Утром головы десятка дезертиров, насаженные на копья, обнаружили у самого входа в лагерь, и тогда Кайта впервые скрутило от животного ужаса. Он понял, что все они обречены, что им не дадут вернуться. Он окончательно понял, что совместно с отрядами Оннелана действуют люди из Харда.

Впервые саанар почувствовал тяжелую руку Хозяина и словно услышал красивый голос старшего дана: «Как тебе понравилась моя работа?».

Раньше Кайт был уверен, что Ардаггер в плену.

Старший дан не мог выбраться тогда из горящего Дагано, не мог! Кайт забрал, увел и, как ему казалось, надежно привязал Лаклато далеко в лесу, надеясь на скорое появление Линнель. Он не знал, что вороной, оборвав веревку, вернулся в крепость.

Или Ардаггер выбрался? Раненый, обессиленный, с двумя саанарами... Нет, не тот расклад. Или он в Оннелане, однако ему временно дали свободу? Так Линнель же не пойдет на это, правда? Или рискнула?

Присутствие старшего создателя чувствовалось. Ощутили неведомую силу и воины Кайта, тогда Кайт начал сталкиваться с неповиновением. Воины отказывались идти в разведку, и предыдущей ночью он поехал сам, тихо, никому не сказав. Лес, казавшийся таким большим, редел, редел и внезапно закончился извилистым оврагом, за которым простирались поля, значит, поблизости есть поселки и города. С удивлением и страхом Кайт отметил, что местность сильно изменилась, он помнил ее другой. Леса, разделенные глубокой рекой, и пустоши восточнее, ближе к Радужной Долине. Стало быть, лес давно вырублен и выкорчеван, на его месте поля, река же высохла или изменила русло, как то случилось с Ивром.

Идти дальше нельзя. Выйти на открытое место значило погибнуть, и Кайт вернулся к своим воинам, невольно думая о смерти.

Смерть… Нынешним вечером снова подумав о ней, Кайт шевельнул губами, словно пробуя на вкус это свистящее слово, и ему стало так холодно, будто его пронизал насквозь порыв ледяного ветра. Он поежился и завернулся в плащ, хотя майское солнце нагрело воздух за день.

Надо отступать, но если идти обратно, в проклятых горах нечего будет есть. Может, минуя горы, пойти вдоль реки Кеми, на юг, переправиться на Темный берег море и уйти через лабиринт?

«Мы обречены с того момента, как ступили на Эльфийский берег. Против меня, - думал Кайт, - направлена воля Хозяина, и я погиб. А если Ардаггер знает о подробностях смерти Ламико…» Кайт нисколько не жалел этого ворчливого саанара, к которому хорошо относились и младшие даны, и Ардаггер. Будь тогда рядом кто угодно другой, Кайт оставил бы его умирать. Ламико одним из первых пришел в мир, он знал и помнил много такого, что, по мнению Кайта, необходимо было забыть.

Кайт имел обыкновение забывать несущественные, как он считал, подробности. Он старался не вспоминать, как благодаря Ламико Ардаггер не отплатил ему за каменных волков. Именно Ламико тогда нашел Кайта и, хмурясь, посоветовал ему уехать и выждать время, пока Хозяин не остынет. Он недолюбливал Кайта, но оказал ему громадную услугу. Кайт отблагодарил его, бросив умирать в Дагано, и долго жалел, что обстоятельства не позволили забрать меч Ламико. Он пробовал выковать оружие с помощью особой руды лабиринта, но сумел лишь состряпать что-то вроде трехгранного кинжала, который постоянно носил в ножнах на поясе. Раны, нанесенные этим кинжалом, заживали медленно; Кайт проверил оружие на себе.

И он ждал случая, чтобы попробовать его на других саанарах.

Наступали сумерки, которые сменятся ночью. «Снова ночь», - с тоской подумал Кайт, зная, что утром опять обнаружит свежие трупы. Он давно взял в привычку обходить ночами лагерь вместе с часовыми, но это не помогало. Вражеские стрелки дошли до такой наглости, что убивали воинов, шагающих рядом с Кайтом. На это отвечали залпами из луков, однако стрелы уносились в кромешную мглу, и вряд ли кто-то страдал от них.

Воины разводили костры, предварительно натаскав дров, - до утра никто не покинет пределы лагеря, обозначенные рвом и невысоким частоколом. Соорудили две временные дозорные башни, хотя толку от них было немного. Но эти башни успокаивали парней, и Кайт не препятствовал, понимая, впрочем, что люди тратят на их сооружение силы и время. Страх испытывали все, и он выматывал нервы. То и дело между уставшими, злыми и напряженными людьми из-за пустяков вспыхивали ссоры, которые разрешались обыкновенно при помощи клинков. Кайт успевал к месту происшествия не всегда, и чаще всего натыкался на теплый труп. Тогда ему хотелось кричать и ругаться, но он молчал, стиснув зубы и осознавая беспомощность.

Раньше воины обожали его, теперь в их взглядах появилось что-то новое. Саанар знал, в чем дело: они потеряли веру в него, они тоже чувствовали присутствие силы, значительно превосходящей силу их повелителя. Кайт ничего не мог поделать, поскольку прекрасно понимал – он ничто против старшего из данов.

Тоскливо покачав головой, он поднялся, поправив меч, и собрался обойти лагерь, когда его внимание привлек шум. Кайт шагнул навстречу часовым, которые сопровождали трех оборванцев. Кайту понадобилось не меньше минуты, чтобы узнать их – его воины, из той части армии, что двигалась на Кельф. Разглядев их лица, он почувствовал неприятный холодок: перед ним стояли люди, близкие к безумию. Взгляды их блуждали, а лица искажало выражение, схожее у всех троих, - выражение застывшего ужаса. Бывшему саанару Харда пришлось налить им крепкого вина и заставить выпить, затем он осторожно начал их расспрашивать. Отвечали двое, перебивая друг друга, третий молчал и трясся, словно от холода. Кайт не без основания решил, что этот человек сошел с ума.

Из отрывистых фраз саанар складывал полную картину: внезапная атака драконов в Радужной Долине отрезала вторую часть войска от обозов и вынудила свернуть с дороги, а в лесах началось то же самое, что происходило и с ним – ночные вылазки, засады, исчезновения целых отрядов. Люди поворачивали назад, и ни обещанное золото, ни перспектива хорошей жизни за счет рабов не прельщали их больше.

Когда Кайт услышал о короткой битве у Миннионских холмов, он заметил, как дрожат собственные руки. Наливая вино, он расплескал его.

Последние крошечные сомнения исчезли – за всем стоял Ардаггер.

- Они не брали пленных, - относительно спокойно говорил один из воинов, – только нас троих… там командовал черный человек верхом на огненном коне.

Почти не слушая, Кайт залпом выпил вино и налил еще. Хотелось побыстрее опьянеть.

- Он дал лошадей, - продолжал тем временем второй, – приказал своим всадникам проводить нас.

- Я понял, - хрипло проговорил Кайт. Голос слушался плохо. – Можете идти.

Известие о гибели большей части армии явилось для него настоящим шоком. И его поразило, насколько хорошо все было продумано и как быстро и жестоко выполнено. Снова Кайт подумал, что здесь они, как крысы в капкане, и капкан этот вот-вот захлопнется, если не захлопнулся уже.

Допив вино, Кайт с сожалением поставил на землю пустую бутылку. Надлежало встать и обойти лагерь, показывая хотя бы видимость уверенности. Он сделал усилие, чтобы распрямиться, поднялся и неспешно зашагал среди сгустившейся темноты, между слабых огней костров.

Догнав часовых, обходивших лагерь, саанар некоторое время шел с ними, вглядываясь во мрак неприветливой ночи того мира, который когда-то помогал создавать. Воины рядом отводили глаза. Кайт повернулся к ним и хотел сказать несколько ободряющих слов, как вдруг раздался глухой стук, и часовой, стоявший ближе всех к Кайту, рухнул на землю. Наклонился к нему, Кайт побелел: в глазу торчала пробившая мозг длинная стрела.

В полной темноте так выстрелить мог единственный стрелок, который никогда не промахивался, и этим выстрелом Шайни дал понять, что он близко.

Кайт пришел в такой ужас, что не знал, какой приказ отдать людям. Всю ночь он пил, однако спасительное опьянение не приходило. Страх притупился, а не исчез, как надеялся саанар. Ну, и конечно, утром у крайних костров нашли два десятка убитых. Как враги проникли в хорошо охраняемый лагерь, осталось загадкой.

Кайту хотелось повернуть время вспять. О, будь такое возможным, он не повторил бы безнадежный поход. Он никогда бы не сунулся в этот мир, остался бы владыкой там, где его почитали. Да, найденный им среди пустошей мир был нестабилен и неуютен, саанара тянуло назад, домой. С такой армией, считал Кайт, я расколочу разрозненные страны юга и востока, ударю на запад - и мир, кроме севера, станет моим. Расчет не оправдался, глупостей он сделал много.

Воины открыто покидали лагерь, хотя Кайт объяснял им опасность возвращения. Наконец, в бешенстве, он ударил магией, убил с десяток и выдохся практически до полной потери сил, зато припугнул остальных.

Когда воины потребовали укрепить лагерь и передохнуть, саанар пошел на уступки. Он обещал сутки отдыха с тем условием, что на рассвете войско выйдет из лагеря и ускоренным маршем пойдет обратно. Надежда разгромить Оннелан исчезла.

Днем их не тревожили, однако вокруг стояла звенящая тишина, беспокоившая Кайта больше ночной охоты Шайни. Он увеличил число часовых; воины выходили из лагеря отрядами минимум в тридцать человек.

Все было спокойно до вечера.

В сумерках Кайт почувствовал непреодолимое желание подняться на дозорную башню и осмотреться. После ночных событий желающих остаться на посту на башне не оказалось, деревянное строение пустовало. Кайт поднялся на смотровую площадку и остановился, глядя на лес, застывший в загадочном молчании. Хотя саанар ощущал ветер, в лесу не шевельнулась ни одна ветка. Положив руки на поручень, Кайт выпрямился, вглядываясь в черные деревья, напомнившие ему в этот момент страшный Пограничный лес. Он отвернулся. Ветер стих, и опять наступила неприятная звенящая тишина, которую нарушал шум собственной армии саанара.

«А если сдаться?» - неожиданно пришла мысль. Кайт посмотрел вперед, где над вершинами высоких деревьев загорелась ослепительная звезда с игольчатыми лучами. Да, сдаться можно было бы, сражайся он исключительно против Оннелана. Но Хозяин не примет сдачу, а главным станет его слово. Кайт понимал, что в Харде его ненавидят, знал, что не может рассчитывать ни на кого – никто не станет его защищать. И, продолжая размышлять, он постепенно пришел к выводу, который заставил его содрогнуться. Он осознал, что остался один против целого мира.

Хозяин тоже был один, возразил себе Кайт и задумался. Хоть Ардаггер и разделил пополам этот мир, хоть он сражался против Оннелана, он не стал одиноким. Несмотря ни на что, его уважали, с ним всегда считались враги. Наконец, он был любим.

«Почему? - задавал вопрос Кайт и не находил ответа. - Почему, стоило мне начать войну, я моментально стал врагом для всех? Почему такого не случилось с Хозяином? Потому что он дан, или было другое, ускользнувшее от моего внимания?»

Кайт не присматривался к Хозяину, не искал причин его действий, подоплёк приказов. Он видел результаты. Как и Байно, Кайту нравилось нести смерть, нередко он действовал по своей инициативе, не думая о последствиях. Он видел, как работает Шайни, он знал, как поступает Байно, и ему хотелось, чтобы его боялись так же, как и этих саанаров. Но добился Кайт неприязни, даже не ненависти. Его никто не уважал, а саанары Харда относились к нему с таким же снисходительным презрением, как к смертным.

«Нападение на мир объединило Хард и Оннелан, - понял Кайт. – Кто мог знать?!»

Он опустил голову, посмотрел на лагерь. Напрасно его разбили у опушки, лучше бы отступить в чащу и отдохнуть там.

Свет поднимающейся луны окрашивал хвою и молодую листву в серебристый цвет. Неожиданно подул ветер. Постепенно усиливаясь, он нес с севера гряду мрачных низких туч. Они начали затягивать небо. Кайт встревожился, когда лунный свет переставал пробиваться сквозь их тяжелую пелену. Ему показалось, что тучи служат завесой для чего-то неотвратимо надвигающегося. Воины в лагере притихли; многие встали, прислушиваясь, но ничего не было слышно, кроме посвистывания ветра.

Нервное напряжение сводило мышцы. Кайт ожидал чего-нибудь более страшного, однако было по-прежнему тихо. Он спустился, отвязал коня и стоял, поглаживая его. Конь фыркал и дрожал, прижимая уши и вскидывая голову. Он тоже чувствовал что-то.

Начинало светать.

Если бы накануне Кайт рискнул проехать дальше по полям, очень может быть, что его путь закончился бы, поскольку в полумиле от его лагеря сновали незаметные бархи, севернее, в низинке, стояли дозоры Оннелана, еще милей севернее выстраивались войска. Незаметные, бесшумно шагающие ряды пехотинцев и стрелков занимали места и останавливались в ожидании сигнала.

Конные стояли дальше, в перелеске, откуда случайное ржание коней не донеслось бы до лагеря Кайта. Тишина и тьма, нигде ни огонька, за исключением крохотного костерка, скрытого переплетением деревьев, поваленных осенней бурей.

У огня сидели Леми и Шайни, переговариваясь вполголоса. Стрелок недавно вернулся, хорошенько напугав Кайта, получил приказ Хозяина охранять Леми, легко нашел ее и подсел к костру, бросив на землю лук и колчан.

Дэх с Лаклато неподвижно стояли вместе.

- Этот бой ты не увидишь, - говорил Стрелок, - и хорошо.

Уезжая к войскам, Ардаггер велел девушке оставаться на месте, и в сложившейся ситуации Леми едва ли решилась бы ослушаться дана.

- Последние дни я думаю об одном и том же, - Леми придвинулась ближе к огню, не сводя с танцующего пламени застывший взгляд. – Зачем отправлять создателей через лабиринт? Зачем стирать им память? Чтобы они прожили чужую жизнь?

- Почему чужую? – недоуменно дернул плечами Шайни. – Свою жизнь. Но… другую.

- Жизнь, где нет прошлого, - проговорила Леми.

- Логично, - Стрелок наклонил голову, и прядь волос нависла над бровью, – ты ведь перестаешь быть человеком. Новый мир, новая жизнь, новая сущность. Ты уже не ты.

- Да, логично, - Леми глянула на саанара. – Я не помню лица матери, не помню ее голос. Пойми, я не помню мать. Это жестоко, Шайни.

Саанар кивнул.

Дело не в лабиринте, думал Шайни, дело в том, что лабиринт – путь к этому миру, и все создатели приходят сюда. Ардаггер говорил, их вела какая-то сила, не давая свернуть, направляя трех данов в маленький, но наполненный магией мир. Зачем? Не для того ли, чтобы творцы научились управлять силой, попробовали создавать не нарушая равновесия, не трогая жутковатые чары безвременья, избегая червоточин из мертвых миров.

Бартогу идти через лабиринт не потребовалось.

- Люди с искрой, которые родились в вашем мире, шли по лабиринту? – Леми потянулась к сложенному хворосту, вытащила толстую кривую ветку. – Бартог, я знаю, не ходил.

Шайни не ответил - пусть поразмыслит и поймет связь сама.

Долгое время спустя он сказал:

- Из тебя выйдет хорошая создательница, Леми. Думающая.

- Как Линнель? – девушка пошевелила веткой в костре, прогоревшие сучья рассыпались, выбросив снопы искр.

- Трудно сказать, - отозвался Шайни. – Разные вы очень.

Он замолчал. В тишине раздавался треск догорающих веток и едва слышно, как дыхание ветра, доносились приглушенные голоса стоящих в перелеске воинов. Леми встала, выпрямившись в полный рост, и вгляделась в ночь. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела меж деревьями зеленоватые силуэты людей и коней, лишний раз убедившись, что с недавних пор стала видеть ночью. Плохо, неотчетливо, но она видела.

Искра действует? Скорее всего.

Шайни подбросил в костер хворост, ветки запылали.

Леми повернулась.

- Ярко. Как бы не заметили, - указала она на огонь.

- Не заметят за буреломом, я проверял.

Девушка вернулась к костру. Отвратительное настроение не покидало ее со дня битвы у холмов, ежечасно подогреваясь мрачными мыслями, и ей захотелось поблагодарить Шайни, когда тот без повода заговорил о создании гор Западной подковы.

Леми слушала и думала, что Стрелок, несмотря на род его занятий, один из тех немногих, на кого можно положиться.

- Где твой арбалет, Охотник? – спросила она, ловко вставив вопрос в паузу.

- На седле, - ответил саанар. – Далековато для него было, я взял лук, - он хлопнул ладонью по налучью.

Леми знала, куда прошлой ночью ездил Стрелок.

- Кайта ты не убил, - проговорила девушка. – А мог попробовать.

- Хозяин приказал его не трогать, - сказал Шайни. – Думается мне, напрасно… да пропади он пропадом, - закончил саанар фразу с неожиданным чувством.

Костер догорел, потянуло предутренним холодком.

В перелеске воины собирали коней; молча, сосредоточенно облачались в кольчуги, садились верхами, строились.

Поднявшись, Леми обеими руками оперлась о ствол поваленной ели с засохшей желтой хвоей, и провожала взглядом проплывающих в легком тумане всадников.

В полумиле от лагеря Кайта войска Оннелана и Харда стояли наготове, ожидая сигнала к атаке. Впервые за всю историю мира черно-серебристое знамя Ардаггера развевалось рядом с бело-золотым стягом Линнель и Лэйано.

Старший дан сидел на Табаре, который не горел, как обычно, живым пламенем, а казался пепельно-серым, только изредка по гриве и хвосту пробегали золотые искры. В шаге от Табара остановился светлый Ривейн. Его всадница убрала под бармицу длинные черные волосы и поправила шлем.

- Пора начинать, - сказала она. - Надеюсь, ты все предусмотрел.

Ардаггер усмехнулся:

- Все предусмотреть не могу даже я. Я сделал что сумел, и поведу войско в битву.

- О, ценю, - отозвалась Линнель. – А не дать ли им возможность уйти?

- Поздно, меня уже разозлили, - отозвался старший дан. – Матто затопил овраг?

- Утром, - сказала хозяйка Оннелана.

С минуту подумав, Ардаггер заговорил:

- Я предупредил саанаров, что от Кайта можно ожидать сюрпризов. Мои саанары будут осторожны, надеюсь, твои тоже. Давай сигнал.

Линнель вынула из налучья короткий мощный лук с костяными накладками, наложила стрелу на тетиву и встала на стременах. Легко натянув тугой лук, создательница мира шепнула: «Карти редо!» и спустила тетиву.

Огненная стрела понеслась вертикально вверх.

- Взгляни, Ардаггер: началось, - сказала Линнель.

Едва горящая стрела дошла до высшей точки полета, как на лагерь Кайта налетели двое из трех драконов, отправленных Ардаггером в помощь младшим данам. Полыхнул частокол, башня, шатры, люди… слившиеся в один неумолчный вопль крики немыслимой боли заставили воинов Оннелана содрогнуться. Освещенные оранжевым пламенем, драконы сделали круг и направились на север. Сделав свое дело, они истратили последние силы.

Вскочив на коня, Кайт собрал бойцов и вырвался из горящего лагеря, но за полыхающими бревнами они остановились, не зная, куда направить ударную мощь войска. Стрелки Харда и опомнившиеся воины Оннелана били так метко, что под смертоносным дождем стрел ряды воинов Кайта смешались, и как ни пытался саанар построить их, ему не удавалось это сделать. Наконец, сообразив, что пожар хорошо освещает их, Кайт отвел войско к кромке поля. Хотя стрелы доставали их и там, потери стали заметно меньше.

На фоне черной стены леса полыхал лагерь. Наверняка кто-нибудь спасся, проскользнув меж деревьями, подумал Кайт, решил, что надо прорваться к лесу, и коротко протрубил в рог, призывая воинов. Построиться клином и пробиваться, мелькнула идея.

В этот момент над деревьями показался третий дракон, цвета начищенной бронзы. Огромный, тяжелый, самый крупный из девяти драконов Реджибея, Эннер, медленно пролетел сквозь дым, закручивая его взмахами крыльев, выдохнул струю кипящего пламени, словно проводя огненную черту между опушкой леса и полем, издал утробный рык и скрылся за плотной пеленой дыма.

Этого хватило, чтобы воины бросились в поле.

Воздух становился все прозрачнее, ветер дул в лицо, относя назад горький дым.

Кайт метался по полю, пытаясь привести в чувство людей, потерявших от страха головы, и далеко не сразу услышал звук барабанов, а скоро из предутреннего тумана показались фигуры всадников – от одного дальнего края поля до другого. Взгляд Кайта заметался по всадникам, скачущим на остатки его войска с копьями наперевес. Он узнал характерные шлемы конников Фаэрана, он заметил желтые флажки на копьях, какие обычно привязывали митталцы, он увидел круглые щиты с изображением солнца в руках всадников в серебристых кольчугах… Трогарцы, жившие к юго-западу от Оннелана. И флаги: Фаэран, Миттал, Гильдас, Кельф, Трогар, Хард, Ранност, Дартоваль, Осторм. Все, все, все объединились против него.

Перемешивая команды с руганью, Кайт перестроил уцелевших, готовясь к защите, и тут во фланг ударила вышедшая из перелеска пехота гномов. Началась свалка.

Следом за гномами, взяв правее, развернутым строем пошли в атаку «волкодавы» Бонтарха. Закованные в доспехи воины окончательно смяли и опрокинули бойцов Кайта.

Сеча продолжалась. Бронированная конница Харда рубила почти беззащитных воинов, многие из которых не успели ни надеть кожаные доспехи, ни прихватить щиты. Они погибали сотнями. На левом фланге положение было лучше, Кайт метнулся туда и сумел организовать контратаку, бросив на прорыв уцелевших всадников, однако тех встретили такие плотные и меткие залпы стоявших в заслоне арбалетчиков, что всех до единого конников выбило. Кайт скрипнул зубами, проклиная Шайни, прекрасно обучившего стрелков.

Кайт расправился с эльфийским лучником, уложив его сильным и точным ударом в не защищенное доспехами место на шее, и выпрямился, переводя дыхание. Сломав в начале схватки клинок, он подобрал окровавленную секиру и сражался этим оружием, хоть оно было для Кайта непривычным и неудобным.

Чубарый конь Кайта горячился и храпел, но саанар удержал его на месте, окидывая взглядом поле битвы и оценивая ситуацию. Разгром. Однозначно разгром.

Не испытывая к пришельцам ни малейшей жалости, и воины Харда, и воины Оннелана пленных брали редко, и это послужило причиной продолжительности боя. Увидев, как рубят бросивших оружие, оставшиеся пехотинцы Кайта сомкнули ряды и держались, шаг за шагом отступая. Кайт ожидал полного окружения и не мог взять в толк, почему на него давят с трех сторон.

Когда их прижали к затопленному оврагу, он всё понял и, пока его люди барахтались в кровавой грязи, саанар заставил коня прыгнуть в овраг. Подняв всплеском грязные брызги, волшебный конь проплыл вверх, ощутил копытами каменистое дно и побежал, подгоняемый всадником. Он расталкивал грудью мутную вязкую воду и бежал. Отдав ему повод, Кайт пригнулся, и вовремя – по кольчуге, по шлему скользнули стрелы. Саанар ударил коня плоской стороной меча, скакун прибавил и вырвался из оврага, расплескав копытами стекающий вниз поток чистой воды.

Кайт направил коня к перелеску, рассчитывая обогнуть его и через поле вернуться мимо сгоревшего лагеря в лес. Тропами можно незаметно проскользнуть на юг и удрать через лабиринт.

- Стой, приятель! – рявкнул позади голос, заставивший Кайта вздрогнуть.

Секунду-другую саанар решал, что делать. Волшебный конь легко уйдет от погони, но если его преследуют саанары Харда или Оннелана, убегать бессмысленно. Кайт обернулся и едва не взвыл от безысходности, узнав Альфарада. Впрочем, саанар Оннелана был один.

Кайт остановил коня, развернул его, поставив головой к подъезжающему саанару.

- У тебя становится традицией бросать своих, - заметил Альфарад.

Его серый в яблоках Фальяр не спеша поднимал и ставил на землю огромные копыта. Всадник в пластинчатом доспехе небрежно держал на плече тяжелую булаву, и Кайт задержал на ней взгляд. Ударом Альфарад легко проламывал доспехи, шлемы, щиты, заодно ломая кости и превращая плоть в месиво. Испытать его удар на себе Кайт не хотел.

Вытянув руку, сжимавшую меч, он разжал ладонь. Бурый от застывшей крови и грязи клинок ушел острием глубоко в землю и остался торчать вертикально.

- Езжай вперед, - распорядился Альфарад, не забирая оружие.

- Как скажешь, - саркастически отозвался Кайт и, тронув коня, проехал бок о бок с Альфарадом.

На две секунды они оказались на расстоянии вытянутой руки, и этих двух секунд Кайту хватило, чтобы рвануть из ножен кинжал, сделанный из переплавленной руды лабиринта, и косо воткнуть его Альфараду в шею.

Он отпустил рукоять с намерением выдернуть оружие после смерти саанара и с насмешкой смотрел, как Альфарад, уронив булаву, валится с коня.

Женский крик пронесся над полем. Повернувшись на звук, Кайт заметил двух скачущих всадников и мгновенно поднял коня в галоп. Саанар узнал Стрелка, но тот был слишком далеко, чтобы сделать верный выстрел, а второго всадника на вороном коне Кайт не знал.

Спешившись у упавшего Альфарада, Шайни выдернул из его шеи кинжал и поморщился, увидев матовое черное лезвие. Хотя из раны хлестала кровь с плотными черными сгустками, саанар еще дышал. Леми, приложив пальцы к губам, застыла в растерянности.

- К Хозяину, Леми, быстро, – распорядился Стрелок. – Найди Ардаггера, скажи, что Альфарад тяжело ранен. Лаклато, вперед!

Вороной рванул через поле карьером.

- Приведи сюда Хозяина, Леми! – крикнул вслед Шайни и склонился над Альфарадом. – Нет, не успеет, - осмотрев рану, проговорил он. – Не успеет.

Лаклато редко мчался с такой скоростью. Бросив поводья, Леми пригнулась и придерживалась рукой за гриву, тут не требовалось управлять конем, требовалось усидеть при его неожиданных резких рывках и поворотах. Всаднице это удавалось.

Господи, почему Альфарад? Единственный, кто понравился Леми из всех саанаров Оннелана. Почему именно он?

Ардаггер наблюдал за сражением. Сдержав слово, он повел в бой конницу, однако вскоре выбрался из схватки и отъехал в сторону. Давно прошло то время, когда он наслаждался боем, сейчас Ардаггер не испытывал ничего, кроме равнодушия. Невелика честь разбить напуганных, толком не вооруженных бойцов.

Подъехав к брату, Линнель понимающе посмотрела на него и промолчала.

К полудню бой утих.

Повинуясь приказам, пехота и лучники начали прочесывать лес, предоставив довершать работу конникам и арбалетчикам. Остатки чужаков, прижатые к затопленному оврагу, хладнокровно вырубали, выбивали градом стрел. Островки сопротивления уменьшались и исчезали.

Именно в это время к Ардаггеру вихрем подлетела Леми. Осадив Лаклато, она глянула на создателя мира, и тот с тревогой увидел на ее щеках слезы.

Дан подался вперед, ожидая плохих вестей.

- Альфарад умирает, - проговорила девушка.

Линнель побледнела.

- Кто его ранил? – спросил Ардаггер.

- Не знаю… не разглядела лица, - Леми совладала с голосом. – Он быстро уехал.

- Какой масти лошадь? – старший дан переглянулся с сестрой.

- Она была грязная, но, кажется, белая с черными пятнами.

Неуверенность Леми дана не смутила. Приметный, белый с черными пятнами конь принадлежал Кайту, тот всегда хотел выделиться, хотя бы мастью лошади.

- Чубарый, - Ардаггер рванул звенящие поводья. – Показывай дорогу.

Спустя секунду Лаклато скакал обратно, Табар мчался рядом, Ривейн не отставал.

Издалека увидев распростертую на земле фигуру Альфарада и стоящего над ним Шайни, Линнель так погнала Ривейна, что вырвалась чуть вперед.

Соскочив с седла, она бросила коня, и подъехавшая Леми, спешившись, подобрала поводья Ривейна. Линнель подбежала к Альфараду и, едва глянув, поняла – он мертв. Опустившись на колени, создательница взял в руки широкую ладонь, которая начала холодеть.

- Давно он умер? – спросил старший дан, подъехав.

- Четверть часа назад, - ответил Шайни. – Кайт убил его этим, - окровавленными руками саанар протянул хозяину кинжал с черным лезвием.

Глянув, Ардаггер процедил сквозь зубы:

- Давай за Кайтом, Стрелок. Сумеешь привести его живым – хорошо, не сумеешь – убей.

Сунув кинжал Кайта за голенище сапога, Шайни сел в седло, Дэх сразу пошел крупной рысью.

Ардаггер спрыгнул с коня, подошел к сестре.

- Линнель, - наклонившись, дан положила руку ей на плечо.

Та не обернулась.

- Не все потеряно, - сказал Ардаггер.

Очень медленно Линнель подняла голову, выпустив ладонь Альфарада из рук.

- Что ты можешь? – безжизненным голосом спросила она.

Альфарадом она дорожила сильнее прочих саанаров, и теперь он мертв. Лучший, надежнейший из помощников.

- Попробую догнать его, – проговорил старший дан. – Вы с Леми отойдите шагов на сто.

Линнель вдруг поняла. Резким движением она выпрямилась.

- Брат, не надо, - заговорила она. - Огромный риск.

Не обращая внимания на слова сестры, дан огляделся.

- Иди и прихвати Фальяра с Табаром, - сказал он. - Да, сестра! Увидишь радугу, начинай считать от тысячи до нуля. Если досчитаешь, а я не вернусь, не пробуй войти в Ущелье, я выберусь через другую дверь.

Но тогда ты не вернешь Альфарада.

Да, могу не успеть. Ступай.

Отведя Табара и Фальяра, Линнель повернулась к брату. Леми вела Лаклато и Ривейна и, когда хозяйка Оннелана остановилась, девушка тоже развернулась лицом к Ардаггеру. Справа неподвижно замер Лаклато, слева тревожно переступал с ноги на ногу Ривейн.

Ардаггер стоял в шаге от тела Альфарада и вроде бы ничего не делал, но вокруг него понемногу сгущался туман, туман становился все плотнее и темнее, и старший создатель едва различался среди густой серой пелены.

Внезапно над туманом протянулась яркая радуга. Цвета ее загорались и гасли – красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый, и снова синий, голубой, зеленый… Сверху вниз, снизу вверх.

- Тысяча, - проговорила создательница мира дрогнувшим голосом, - девятьсот девяносто девять, девятьсот девяносто восемь, - она старалась отчетливо выговаривать цифры, - девятьсот девяносто семь…

- Что это? – спросила Леми.

Линнель не ответила, продолжая считать.

Радуга начала закручиваться спиралью, спираль искрилась и переливалась. Она вертелась поначалу медленно, затем скорость движения начала постепенно возрастать, закручивая и туман, а когда серый и многоцветный вихри смешались, спираль стремительно потянулась вверх.

Вихрь соединил на мгновение небо с землей, спираль ослепительно вспыхнула, будто звезда взорвалась, затем погасла и снова разгорелась. Движение воздуха замедлилось… остановилось… и начало раскручиваться в обратную сторону. Все происходило в полной тишине.

Линнель считала.

Ардаггер что-то творит со временем или открывает какой-то портал, подумала Леми.

Ей было страшновато.

Спираль запульсировала. Леми подавила острое желание отойти дальше, она не понимала, что происходит там, внутри спирали.

Наконец цвета спирали поблекли и вовсе исчезли. Воздух, постепенно переставая вращаться, снова сгустился в туман.

- Пятьсот двадцать два. Пятьсот двадцать один.

Неужели прошло так мало времени?

Туман замерцал сверкающими искрами; они скользили по его поверхности к центру, собираясь в блестящее пятно. Оно расширялось, захватывая все большую площадь, рваные края выравнивались, вытягивались в высоту, формируя правильный вертикальный прямоугольник. Поверхность тумана уже не излучала собственный свет, она отражала. Среди поля стояло громадное зеркало, в котором Леми увидела далекие фигуры – себя, Линнель и четырех настороженных коней.

- Четыреста восемь. Четыреста семь.

По зеркалу словно прошла рябь, а когда она успокоилась, изумленная Леми едва не протерла глаза, увидев в нем плывущие картины каких-то мест.

Гранитный утес.

Берег моря.

Чахлые деревца в туннеле между сумрачными скалами.

Красивейший осенний лес.

- Триста семьдесят.

- Боже! - вырвалось у Леми.

Она могла поклясться, что зеркало отразило закопченные кузницы Форта Оружейников. Потом оно показало заброшенный город и вдруг – внутренние покои Харда.

Пещера.

Одинокая группа деревьев в степи.

Шхеры.

Бревенчатый дом на вересковой пустоши.

- Триста тридцать шесть.

Сломанная ветром ель у дороги.

Кочка на болоте, освещенная тусклым лунным светом.

Оннелан.

- Двести девяносто три.

Серое ущелье.

Тропа в горах.

Снова серое ущелье.

Ослепительная вспышка.

- Двести восемьдесят один, - Линнель прервала счет, потому что зеркало сверху донизу прорезала черная трещина, деля его поверхность на две части, и обе они распахнулись, как двери.

- Успел, - выдохнула создательница.

Из проема вышел Ардаггер.

Дан где-то потерял шлем, на кольчуге остались глубокие царапины, словно по ней прошелся когтями стальной зверь.

Ардаггер нес в левой руке что-то вроде клубка серебристого переливающегося тумана, в правой руке сжимал Грэмин, с лезвия которого стекали темные тяжелые капли.

За спиной старшего создателя зеркало закрылось, посветлело и растаяло.

Прихрамывая, Ардаггер подошел к телу Альфарада, простер над ним руку. Серебристый туман плавно перетек с его ладони на убитого, накрыл его голову, блеснул и исчез.

Дан воткнул меч в землю, наклонился к Альфараду. Тот шевельнулся, попытался приподняться, Ардаггер помог ему сесть, повернулся, махнул женщинам.

- Оставьте коней, - сказал он. – Подойдите.

Линнель бросилась к Альфараду.

Леми подошла осторожно, разглядывая саанара.

Он слабо улыбнулся хозяйке Оннелана, такой же улыбкой приветствовал Леми. Его глаза были поначалу мутны, но с каждой секундой они прояснялись, и вскоре приняли нормальное выражение.

Альфарад провел ладонью по шее, покрытой засохшей кровью, нащупал след кинжала, задумался. Леми поняла – он вспоминает, что с ним произошло.

- Сейчас будет лучше, - Линнель нараспев произнесла: - есс а дан хаммаро ред маниар редо.

Глубокая рана начала затягиваться.

- Б-благо… дарю, - выговорил саанар. Перевел взгляд на Ардаггера, и в его взгляде Леми прочитала искреннюю признательность. – Я… прилягу.

- Конечно, отдохни, - спохватилась Линнель.

Альфарад лег и закрыл глаза.

Линнель посмотрела на брата.

- Не знаю, смогу ли я отдать тебе этот долг, - сказала хозяйка Оннелана.

Старший создатель выдернул меч, стряхнул с него последние капли необычной жидкости и вложил клинок в ножны. Кивнул на Альфарада и произнес голосом, срывающимся на шепот от крайней усталости:

- Другого я не стал бы вытаскивать.

Глава 23. Начало положено

Прошла неделя; воины до сих пор прочесывали леса, драконы осматривали местность с воздуха, прижимая уцелевших чужаков к Эльфийскому берегу. То же делали на востоке. Не спеша, методично, целенаправленно.

Все саанары, кроме Стрелка, принимали участие в этой облавной охоте. Согласовывал действия и распоряжался Лэйано, оставив старшего брата отдыхать в Оннелане.

Леми тоже была в Оннелане. Она дочитала «Данов», взяла другие книги, читала и думала, думала, думала. Ей нравился мир, нравились, за редким исключением, его создатели, нравилось отношение к ней, уважительное, без снисходительного презрения. Боже, ее ни разу не назвали девочкой, деткой, малышкой, что она ненавидела, а ласковое обращение «воробушек» Леми не обижало.

Время от времени она брала Лаклато и каталась по окрестностям, присматривалась к людям, изучала местность южнее и западнее Оннелана. Однажды ее догнал на Табаре Ардаггер.

- Поедем в Осенний лес? – предложил он.

Леми согласилась.

Всадники отдали поводья, предоставив скакунам идти, как они желают.

Нежаркое майское солнце ласково пригревало, но воздух остался прохладным и освежающим. Слабый ветер шевелил гривы коней и длинные светлые волосы Леми. Когда всадники выезжали из тени деревьев, росших по краям дороги, на солнце ослепительно блестели украшения и железо сбруи.

- Ты стал неразговорчивым, - заметила Леми после того, как проехала в полном молчании с полдюжины миль.

- Я жду твоих вопросов, - отозвался дан.

Девушке захотелось съязвить – мол, оставила блокнот с вопросами в Оннелане, но, вовремя прикусив язык, она кивнула. В общении со старшим создателем сарказм был уместен или в очень малых дозах, или неуместен совсем, во всяком случае, не следовало применять его в начале разговора.

- Вопросов не будет, – сказала она. – То есть, их много, но задавать не хочу.

Ардаггер помедлил.

- Тогда спрошу я. Ты кое-что повидала, кое-что узнала, мнение сложилось, искра горит ярко, пора отвечать. Да или нет?

Он пристально посмотрел на Леми, затем перевел взгляд на дорогу, которую устилали желтые и красные листья: всадники подъехали к Осеннему лесу. Под огненными копытами Табара листья вспыхивали и мигом гасли, но секунду-другую курились дымком. Пахло свежей травой, ландышами и мореным деревом. Оглядевшись, дан натянул поводья.

Остановила коня и Леми. Наклонив голову, создатель мира ждал.

Какой смысл тянуть с ответом?

- Да, - сказала Леми и почувствовала облегчение.

- Хорошо, - буднично произнес старший создатель.

Лошади снова зашагали рядом. Ардаггер ехал, держа цепной повод в одной руке, пальцами другой задумчиво постукивая по высокой луке седла. Цепь тихо позванивала в такт шагам Табара.

- Передашь мне силу сейчас?

После долгого безмолвия создатель мира заговорил медленно и глуховато:

- Создавая Осенний лес, я взял магию из черного внемирового потока. Тревожить чары тут нельзя.

Леми огляделась.

Она где-то видела этот красивый мирный лес. Где-то совсем недавно видела.

Порыв ветра осыпал Леми и Ардаггера ярко-желтыми кленовыми листьями. Дан нетерпеливо стряхнул их с одежды, девушка поймала среди желтого вихря красный осиновый лист и крутила его за черенок.

Где же… буквально на днях. Где?

В зеркале!

Вспомнив, Леми отбросила лист.

- Я видела этот лес, когда ты уходил за Альфарадом. Дверь стала зеркалом, и я увидела много разных мест. Хард. Оннелан. Форт.

Создатель кивнул.

- Места сближения миров. Хард с Оннеланом соединены зеркалами, связь между ними идет через безвременье, так проще всего сжать пространство, - Ардаггер свел брови. - Очередная моя ошибка. Уничтожить бы зеркала, - дан поморщился.

- Разбить? – подсказала Леми.

- Разбить их нельзя, - дан потер щеку ладонью, задумчиво продолжил: – убирать надо многое, иначе могут произойти разрывы пространства. Но вначале я займусь тобой.

Похолодев, Леми толкнула Лаклато каблуками.

Вокруг ронял листву Осенний лес, но ни Леми, ни Ардаггер не любовались им. Девушке было не до волшебного леса, а сквозь волнение и страх пробивалось ощущение неестественной, неживой, иллюзорной красоты. Лес не успокаивал, он настораживал, и Леми обрадовалась, когда они покинули его.

Почти бесшумно ступали кони, мир вокруг притих и замер.

Вот сейчас. Сей-час. Сей-час. Гулко стучало сердце.

Сей…

Ардаггер спрыгнул с Табара, отстранил коня рукой, подошел к застывшему без команды Лаклато. От волнения Леми неловко сползла с седла, выпрямилась.

- Держись, воробушек, - сказал дан. – Протяни руку ладонью вверх. Левую.

Вынув из ножен меч, Ардаггер острием прочертил на ладони Леми кровавую царапину. Было не столько больно, сколько неприятно, Леми чуть отвернулась. Дан сделал глубокий надрез на своей ладони и, пока он не начал затягиваться, приложил окровавленную руку к ране девушки.

- Ес оро ни арвет, аро ханри ла так веа, - услышала Леми его шепот, - есс а дан хаммаро ред.

Словно огонь вихрем пронесся по венам. Девушка вскрикнула, чувствуя, как боль пронзает все тело, ломает, скручивает ее, и последнее, что она почувствовала перед тем, как сознание унеслось прочь, это крепкую хватку. Ардаггер подхватил Леми, не давая упасть.

Она видела все сверху – себя, безвольно повисшую на руках Ардаггера, тревожно принюхивающихся коней на зеленом пятачке между красно-желтым пятном Осеннего леса и зелеными лугами Трогара. Странно, государство Трогар и озеро вдалеке тоже Трогар – последняя связная мысль, ужасно нелепая, молнией пронеслась в голове.

Внизу все смешалось в зелено-красно-желтую массу, отдалилось и унеслось. Цвета вокруг потускнели, выцвели, превратившись в однотонный серый свет пасмурного дня. Леми не чувствовала ни страха, ни волнения, ни трепета, эмоции остались в материальном мире, нынче она неслась через что-то неосязаемое, через великую пустоту, пока, наконец, в пустоте не проявились синеватые огни.

Тусклые огни на сером фоне.

Леми смутно ощущала, что стала таким же огнем, но если другие слабо светящиеся точки застыли в вечности, то она летела вперед, туда, куда серый свет сгущался и темнел, дымчато-серый постепенно принял цвет темного олова, затем изменился до стального, перешел в угольный с редкими проблесками и, наконец, превратился в черный. Все огни давно остались позади, Леми летела в абсолютной тишине сквозь непроглядный мрак. Она словно ослепла и оглохла, но чувствовала, что темнота не давит, что слева и справа, сверху и снизу необъятное пространство.

Во тьме терялись представления о времени, скорости и направлении. Она могла лететь куда угодно и сколь угодно долго, но могла и оставаться на месте.

Внезапно густая тьма разредилась, и Леми вырвалась на гигантский, всеобъемлющий простор, где далеко мерцали звезды, как проколотые отверстия в ткани мироздания. Огромные серые облака не то пыли, не то газа простирались на миллиарды миль, затмевая звезды; иногда облака становились непроницаемо черными, скрывая за тьмой всё сущее, иногда ярко вспыхивали новые звезды. Леми чувствовала энергию, идущую отовсюду – от звезд, облаков, черных потоков. Энергия пребывала в постоянном движении, и Леми осознала, что летит по грандиозной спирали, виток за витком, и чем ближе она к центру спирали, тем мощнее энергия. Время от времени из мрака выплескивались струи света, они гасли или переплетались с тьмой, чтобы потускнеть, распасться и исчезнуть в великом круговороте.

В витках спирали мелькали неровные черные области, длинные, с ответвлениями, вроде трещин на стенах. Разрывы? Переходы в этом исполинском внемировом лабиринте? Пути в разные измерения? Смещение времени и пространства?

Скорость полета замедлилась, скорее всего, по причине высокой плотности материи. Неведомое вещество, казавшееся газом, сгущалось в спирали, повторяя ее витки, но оставалось темно-серым с тонкими багровыми прожилками.

Виток за витком Леми приближалась к центру.

Багровые прожилки вспыхивали мрачными огнями, давая темно-красный свет, и проявлявшиеся сгустки тьмы в спирали неожиданно отбрасывали причудливые, иногда страшные тени. Уже не стало видно звезд, окончательно исчезли отблески яркого света, всё осталось наверху за серой пеленой, подсвеченной багровым. Но не было и кромешной тьмы.

Что-то вроде многослойной вуали из черных и серых нитей сильно замедлило полет, наконец, нити разошлись, последний виток замкнулся, и Леми увидела центр спирали – огромный плотный шар, окруженный слабым пунцовым сиянием. Когда крошечный синий огонек, которым стала Леми, подлетел к шару, тот полыхнул ярким оранжево-жемчужным огнем и взорвался.

Струи пламени обрушились на девушку.

Боль. Боль! БОЛЬ!!!

Если б Леми могла, она бы кричала.

Пламя не просто палило, вызывая дикую, ни с чем не сравнимую боль, оно прожигало насквозь, сжимая в смертельных объятиях. И все это происходило в бесконечной равнодушной тишине, где никто не видел, как мучается человек.

Или его душа.

Или сознание.

Аур.

Пламя нехотя отступило, но продолжало жечь.

АУР!

Знание языка пришло мягко, накатом, как волна на песок.

АУР РЕДО!

Огонь начал гаснуть.

Есс а дан хаммаро ред аур редо.

Напоследок огонь вспыхнул, будто взорвав сознание Леми, расщепив его на миллиарды миллиардов других сознаний. На долю секунды она оказалась в бесконечном множестве разных мест, услышала мириады звуков. Она одновременно была мужчинами, женщинами, детьми, стариками, животными, растениями, невероятными существами, камнями и травой…

А затем упал мрак.

И тишина.

Открой глаза.

М-м-м-м, больно.

Что-то шелестит. Что-то позвякивает. Пахнет свежестью и немного мореным деревом.

Кожу покалывает. Это неприятно.

Открой глаза.

- Больно, - прошептала Леми.

Она лежала на чем-то мягком. Прижатая к груди рука бессильно соскользнула на шерстяную ткань.

Боль уходила.

- Воробушек.

На лицо упала тень. Леми осторожно приоткрыла глаза и увидела склонившегося над ней Ардаггера.

- Давно я… сколько ты меня ждал? – спросила девушка, подивившись собственному непривычно чистому голосу.

Она ожидала в ответ чего угодно, кроме того, что услышала:

- Минут семь.

Снова больно закололо руки.

Леми приподнялась, села, поднесла ладони к глазам. Ни ожогов, ни шрамов, ни каких-либо других следов, оставленных внемировым пламенем.

Ардаггер опустился рядом на траву.

- Я тоже горел, - буднично произнес он. – Чем больше сила, тем больнее.

Опустив руки, Леми перевела взгляд на дана. «Глаза у нее изменились, - подумал Ардаггер, - яркие стали, лучистые».

- Где я была? – спросила Леми.

- Не знаю, как называется это место, - сказал дан. – Там принимается сила, происходит перерождение. Колыбель жизни, наверное, будет близко к истине.

Леми так никогда и не узнала, как переживал за нее старший создатель, как побледнел он, увидев ее объятую призрачным жемчужным огнем. Долгую, тягучую, почти бесконечную минуту Ардаггер ожидал, что девушка вспыхнет и сгорит, не совладав с нахлынувшей силой, как сгорел Дайгет и шестеро до него.

Дан старался не привязываться к людям, они хрупки и недолговечны. Идти дорогой вечности можно лишь вместе с бессмертными творцами, холодно оглядываясь на случайных, мимолетных спутников, изредка сожаления, что в них не горит искра, ибо некоторые, очень немногие, заслуживали силы создателя.

- Странно, - проговорила Леми. Она вприщурку смотрела на луг. Зрение сделалось гораздо острее, кроме того, она различала больше оттенков, да и слышала теперь лучше. И всё? Леми удивилась.

- Я думала, изменения будут значительнее.

Усмехнувшись, Ардаггер сказал:

- Энергию ты чувствовала изначально. Помнишь, когда ты вышла из лабиринта, ты сказала: «Здесь место силы»? Нужно научиться энергию использовать, преобразовывать, правильно применять. Я покажу, где можно попробовать творить, не опасаясь нарушить баланс, создание займет время, но о времени не беспокойся – у тебя впереди вечность.

Леми кивнула. Теперь она не просто чувствовала энергию, она видела ее.

С юга магическая мощь шла волнами, темными, редкими, прохладными и тяжелыми, постепенно дробясь над миром, волны светлели, таяли, и далеко на севере рассеивались. И было большое искушение потянуться за энергией, взять ее частицу и сотворить какую-нибудь мелочь – цветок или травинку.

Нет. Рано.

- Умница, - одобрил Ардаггер. – Спешить не надо.

Девушка улыбнулась.

Опять читаешь мысли?

Ты частенько громко думаешь, воробушек.

- Есть разговор, - вслух проговорил дан.

Леми невольно выпрямилась.

- Наш мир нуждается в небольших исправлениях, мелких доработках, - сказал Ардаггер. – Полагаю, младшие справятся без меня. Я хочу уехать, Леми, через лабиринт в другой мир.

Девушка развела руками – слов у нее не находилось.

- Почему?

- Мне тут тесно, - Ардаггер улыбнулся краями губ. - Я хочу начать все сначала, с нуля, с пустыни. Хочу создать новый мир и не делить его ни с кем.

Леми, внимательно слушавшая его, задумалась. Она вовсе не была уверена в Ардаггере. Что будет он делать, получив абсолютную власть? Что сделает он, фактически став богом? «Да, - удивленно повторила про себя Леми, - я никогда не думала о нем как о боге». Но Ардаггер бессмертен, обладает практически неограниченным могуществом, и если он создаст новый мир, то станет управлять им как захочет. Старая циничная тварь.

- Мне боязно, - холодновато произнесла Леми, - в новом мире у тебя не будет возражающих, не будет… противовеса.

Ардаггер удивленно посмотрел на девушку.

- Едва ли я повторю свои ошибки, - отозвался он. – Что касается возражающих, ты отлично подойдешь. Ты, Шайни, Бартог, Харстэй.

- Ага, - Леми повернулась к нему всем телом, оперлась на руку и доверительно наклонилась, коснувшись щекой плеча дана. – То есть, предлагаешь уехать с тобой? В качестве голоса совести?

Рассмеявшись, Ардаггер обнял Леми.

- Хотя бы, - сказал он.

- Остальные знают? – осведомилась девушка.

- Шайни знает, с другими я пока не говорил, - Ардаггер смотрел тяжело, изучающее, и взгляд его противоречил легкомысленному тону. – Так что же?

- Ардаггер, - Леми освободилась от его объятий, - ты всегда даешь лишь видимость выбора.

- Да, - согласился старший создатель. – Наконец-то ты начала меня понимать.

Девушка растерялась. Ардаггер умел в разговоре выбить почву из-под ног.

Кроме того, Леми хотелось с ним поехать. Да, мир нравился ей, но без Ардаггера будет тоскливо, пресно, скучно. И она впервые подумала, а хорошо ли жить в совершенном мире? Застоявшаяся вода становится болотом.

Может, я не права, но что-то в этом есть.

- Надеюсь, ты не прямо сейчас планируешь уехать? – спросила Леми.

Глаза Ардаггера загорелись красными огнями.

- Я бы с радостью, - ответил он, - однако кое-что предстоит сделать, и не знаю, сколько это займет времени. Года два, может быть, три.

- Меня устроит, - улыбнулась Леми.

Дан подозвал коней.

Табар подбежал мгновенно, обдав волной жара; Лаклато подошел настороженно, поставив уши и вытянув шею. Поднявшись, Леми положила ладонь на его горячие ноздри, вороной всхрапнул, недоверчиво понюхал руку хозяйки.

- Ну всё, всё, - Леми перехватила повод, похлопала коня по шее. – Честное слово, я не сильно изменилась, - она вскочила в седло.

Ардаггер уже сидел верхом, и через секунду всадники ехали к Оннелану, оставив на траве шерстяной плащ, на котором лежала Леми.

- И все же странно происходит принятие силы, - заговорила девушка. – Во мне теперь твоя кровь?

- Не уверен, - отозвался дан.

- Зачем же тогда ты это проделал? – удивилась Леми, кивнув на руку Ардаггера.

Разумеется, рана его давно затянулась. Разумеется, он стер следы крови.

- Потому что это надо было сделать, - сказал старший создатель. – Не знаю, для чего, но надо. Может быть, кровь указала путь, может быть, в крови есть особая память. Я смутно помню рану вот здесь, - он коснулся собственного предплечья, - и смутно помню привкус железа. Вряд ли кто-то объяснит теперь, что и как задумано и что произошло. В начале творения должна быть загадка.

Леми вспомнились витки гигантской спирали, облака туманностей, холодный блеск звезд.

- Где-то есть главный творец, создатель всего, - сказала она. – Хотел бы ты с ним встретиться?

- Нет, - качнул головой Ардаггер. Мгновение подумав, пояснил: - страшновато.

- М-м, - неопределенно пробормотала девушка.

Она посмотрела вперед, прищурилась, вглядываясь в стену высоких кустов, растущих между дорогой и рекой с обрывистыми берегами. На кусты падала сизая тень большого облака.

- Там не Шайни на дороге?

Ардаггер, минутой раньше заметивший всадника на темном коне, кивнул:

- Он.

Стрелок ехал, бросив поводья, Дэх низко опустил голову, шел размеренно, деловито, без той грации, какой отличались лошади данов. И коня, и всадника покрывала пыль.

Встретившись, лошади остановились.

Саанар приветствовал Ардаггера и Леми поклоном.

- Я привез Кайта, - сказал он.

- Живого? – мягко спросила Леми.

- Зачем он нужен мертвый? – проговорил Шайни. – Он в Оннелане, под охраной. Я бы предпочел, чтобы его охранял Альфарад, но пришлось довольствоваться обычной стражей.

Да уж, Альфарад бы глаз с него не спустил.

Стрелок не пытался скрыть усталость. Он ссутулился, опустил плечи, любое движение давалось ему с усилием, и говорил он тише обычного.

- Линнель хотела говорить с вами, Хозяин, - передал Шайни.

- По поводу Кайта? – уточнил Ардаггер.

- Вероятно, - Стрелок повернул коня. – Мне поехать в Хард или остаться?

Ардаггер не отпустил Стрелка, хотя знал, как ненавидят его эльфы.

Они возвращались в Оннелан втроем восточной дорогой. Дорогой этой пользовались мало, создатели никого не встретили, зато услышали позади стук копыт. Всадник гнал галопом, по-видимому, свернув с пути из Радужной Долины. Ардаггер и Шайни обернулись одновременно, Леми – с секундным опозданием. По ровной пустынной дороге мчался серый конь с седоком.

- Домовладелец скачет, - сказал Шайни.

Все остановились, дожидаясь Бартога. Всадник приблизился, и Леми поняла, отчего белый Грай казался серым – его, как и Дэха, перекрасила густая пыль.

- От развилки за вами еду, - сообщил оружейник. – Мое почтение.

- Привет, домовладелец, - опередила всех Леми.

- Уже нет, - одним движением Бартог выправил бочившего Грая. Конь игриво взмахнул точеной головой, зазвенело железо сбруи. – Подарил дом той семье, причем староста за дарственную содрал с меня пошлину в двойном размере. Выжига.

Жестом Ардаггер пригласил Бартога поехать рядом, начал расспрашивать о делах на востоке, оружейник обстоятельно отвечал. Леми с Шайни поотстали.

- Горела? – спросил Стрелок.

Леми вздрогнула.

- Д-да, - запнувшись, ответила она.

- Когда я тебя увидел живой, словно гора с плеч свалилась, - признался Шайни.

Дорога забирала за северо-восток, углубляясь в лес. Она делала крюк, огибая озерцо, на берегу которого стояли дома. Леми наткнулась на этот поселок два дня назад во время изучения окрестностей Оннелана.

- И ты горел?

- Я задыхался. Плохо помню, вроде был дым, огонь мелькал вспышками, но не разгорелся.

Сила огромная, творить не дано. Колыбель жизни не позволила Стрелку создавать, а он хочет быть полезным. Хоть как-то.

- Подожди, - Леми направила коня к обочине, приметив за ней покрытую лишаем ель с пожелтевшими лапами.

Впереди Ардаггер, обернувшись, разворачивал Табара.

Лаклато послушно подвез хозяйку к больному дереву, и Леми коснулась жесткой колючей хвои. Энергия теплом потекла по пальцам, перелилась в ель, разом преобразив ее. Хвоя распушилась, зазеленела, стала мягче; со ствола исчезли пятна лишая, затянулось залитое старой смолой дупло, ель выпрямилась и несказанно похорошела.

- С почином, - сказал Шайни.

Пораженная результатом Леми медленно отвела руку.

- Как… легко… - выдохнула девушка с изумлением.

- Ты не создавала, а подправила, это несложно, - заметил подъехавший Ардаггер. - И все же поздравляю – начало положено.

Позади Хозяина Бартог весело улыбался.

Несмотря на светлую радость от первого применения силы создателя, Леми не удержалась:

- Конечно, плюс еще один саанар в моем лице на стороне Харда. Это ли не прекрасно?

- Это чудесно, воробушек, - отозвался дан без тени иронии. – Теперь прибавим ход, не будем заставлять Линнель ждать.

Лошади взяли хорошей рысью и ехали, пока лес не стал редеть. Появились вырубки, колеи от тележных колес, свежие следы копыт. Главная дорога вела на холм, откуда открывался вид на Оннелан, широкая колея уходила на юг.

Леми остановилась на середине холма. Лес остался позади, Оннелан еще не был виден.

Она посмотрела на юг. На пашнях между лесом и озером люди спешили доделать прерванную войной работу. Из леса выехала груженная сухостоем телега, запряженная парой сытых лошадок. Возница поторапливал их, поглядывая на небо.

Небо затягивало; с юго-запада ползли тучи.

Тогда Леми впервые сотворила настоящие чары, чтобы остановить тучи, чтобы задержать дождь, чтобы дать людям возможность спокойно закончить работу этого трудного дня.

- Есс а дан хаммаро ред: тули тауройо редо!

И ветер послушно стих.

Глава 24. Запах магии

Поставив Лаклато в конюшню, Леми задержалась у денника чубарого коня. Приметно обрадовавшись Лаклато и Дэху, конь приглушенно ржал, бегал, изогнувшись, кругами по просторному помещению. Гибкая лошадка, легкая.

- Алуан, - сказал Шайни. – Конь Кайта.

В соседнем деннике стоял гнедой жеребец, ладный, поджарый, с тонкой белой проточиной на морде. Еле уловимо от него пахло сиренью, и примешивался еще какой-то непонятный и неприятный запах.

- Чей красавец? – спросила Леми, безошибочно определив волшебного коня.

- Байно, - Стрелок похлопал по рукаву и замахал ладонью, разгоняя поднятое облачко пыли.

Ардаггеру пришлось задержаться. Огненного коня злил Оннелан, раздражала магия младших данов, и Табар нервничал. Успокоив его, старший дан подошел к дожидавшимся у денника Алуана Леми и Шайни. Бартог стоял снаружи, у входа.

Первый раз увидевший Оннелан оружейник был восхищен.

- Не дворец, сказка! – проговорил он, любуясь светящимися стенами, резьбой и украшениями. – Но укрепления никуда не годятся, - понизил он голос. – Будь у меня камнеметы помощнее, стены я бы разнес. И напротив ворот дивно удобная площадка, дюжина машин запросто разместится.

- Помалкивай, - Ардаггер оборвал его жестко, но не сердито.

Старший дан оценил перестроенный Оннелан еще со спины Шэндора, когда дракон подлетал к светлому дворцу. Попытку превратить дворец в крепость Ардаггер не назвал бы успешной, часть былой красоты и величия Оннелан потерял, взамен получив слабую защиту. Выдержит ли он осаду? Дан сомневался.

- Леми, - обратился Ардаггер к девушке, - приюти этих двоих ненадолго, - он поочередно посмотрел на Шайни и Бартога.

Прежде чем Леми успела ответить, он повернулся и пошел к входу в центральное здание, наискось пересекая широкий двор. Бартог отметил необычную постройку: здание состояло из двух ярусов, широкий нижний служил основанием для узкого высокого верхнего, и верхний выглядел уходящим в небеса. Дворец одновременно стоял и летел.

Стражники распахнули перед даном обе створки ворот, сделанные из светлого дерева, в тон белым стенам дворца.

- Я жил вон там, - Шайни указал на окна третьего этажа второго яруса.

- Ты?! – не подумав, спросил Бартог и опомнился: - ах да, конечно.

Стрелок улыбнулся.

- Пойдем, братья, - сказала Леми.

Она впервые назвала так саанаров и почувствовала, что нашла точное слово.

До покоев добирались долго, поскольку Бартог останавливался в каждом зале.

- Воздушный дворец, - дважды или трижды говорил он, и точно – легкость архитектуры, нежные оттенки лазури и звездно-белого с вкраплениями золота создавали ощущение невесомости.

На лестнице, отделанной белым мрамором, оружейник застыл, очарованный красотой и изяществом. Золото и темно-серые декоративные колонны удивительно сочетались в цветовой гармонии со строгими линиями потолочной росписи.

- Это сделал Хозяин? – с благоговением шепнул Бартог. Даже не шепнул, а выдохнул, как чистую эмоцию.

- Потолок расписывал Раймор, - уточнил Стрелок, прислушиваясь.

Кто-то шел по галерее второго яруса, и когда этот кто-то вышел на площадку лестницы, Леми узнала Байно. Саанар глянул вниз, на миг приостановился и начал спускался по ступеням, не сводя с девушки острого, прожигающего взгляда. Шайни сделал шаг вперед, встал перед Леми, закрыв ее собой, Бартог придвинулся к нему, инстинктивно положив ладонь на навершие меча. Без угрозы, но с готовностью защищаться и защищать.

Храня на лице каменное спокойствие, Байно прошел мимо и направился в зал с нефритовыми колоннами, который так не понравился Леми.

- Байно, - уверенно определил оружейник, раньше не встречавший бывшего саанара Харда.

- Он тебя боится, - коснувшись плеча Стрелка, сказала Леми.

Шайни хорошо знал Байно и не согласился.

- Просто не ожидал увидеть, - отозвался он. – Идем?

- Да, - спохватилась Леми.

В ее комнате Бартог расположился у окна, Стрелок снял арбалет, пристроил его у стены, сам сел к столу, придвинул ближе стопку книг.

- Пустоватенько в Оннелане, - заметил оружейник.

- Неуютно, - сказал Шайни, перебирая фолианты. – Одно дело посмотреть картины, скульптуры, книги, поблагодарить за теплый прием и уйти, совсем другое – жить тут. Эльфам в Оннелане хорошо, людям не по душе, - Стрелок усмехнулся. – Кроме прочего, магии в нем много, она давит.

У Леми не возникало ни ощущения давящей тяжести, ни чувства неуюта, но Хард казался ей домом, ей было свободно в черном замке Ардаггера, Оннелан же не давал душевного тепла, а присутствие Байно усиливало холод.

Подумав о Байно, Леми вспомнила про другого саанара.

- Как ты догнал Кайта, Шайни? – спросила она.

- Сжал пространство, - ответил Стрелок. – Магия пришла в равновесие, я смог взять энергию.

Бартог ошалел от изумления. Он знал, что Ардаггер умеет это делать, но Шайни?

Леми не удивилась, вспомнив, насколько быстро саанар добрался из Харда до военного лагеря в эльфийских лесах. Умеет, значит.

Стрелок перелистывал книгу.

- То немногое, что у меня получается, - добавил он.

Стрелок не любил сокращать путь волшебством. Работа с магической энергией всегда сильно выматывала его, а еще он с трудом выносил открывающийся при сжатии черный провал в ничто. Иной раз из провала доносились гулко и глухо, как из-под земли, обрывки не то рыданий, не то истерического смеха.

Как в Рефэйльяре.

Саанар закрыл книгу, глянул на Бартога. Глянул на Леми.

- При создании вас неустанно будет преследовать искушение взять энергию безвременья, - сказал он. - Не берите. Не рискуйте. Темная энергия дает видимость созидания, на деле она постепенно подтачивает, разрушает материю.

- И создателя? – догадалась Леми о подтексте его слов.

Шайни кивнул.

Бартог решил, что он имел в виду Байно, Леми поняла правильно. «Хорошо, что Ардаггер собирается покинуть этот мир», - подумала она.

Линнель ничего не имела против присутствия в Оннелане старшего брата и его саанаров. К Шайни она относилась как к неизбежному злу, Бартога после уничтожения Деннера терпела, зато Леми создательница привечала. Раймор и Картан, вместе с Лэйано, Изанхаром, Альфарадом и Финнаром отправляли уцелевших воинов из армии Кайта обратно в их мир. Бонтарх Костолом в сопровождении Харстэя уехал в Хард.

Накануне вернулись в Оннелан Байно и Матто, и если Матто отправил с поручением Лэйано, то Байно приехал по собственной инициативе. Впрочем, при работе с порталами лабиринта он был бесполезен.

- Итак, победа, - произнесла Линнель, наполняя бокалы вином.

В Круглом зале запахло ежевикой и вишней.

- Не рановато ли праздновать? – спросил Ардаггер, когда сестра придвинула ему бокал.

Они сидели за столом не друг против друга, как обычно, а рядом.

- Можешь не пить, - усмехнулась хозяйка Оннелана.

Ардаггер лениво поднялся.

Подойдя к окну, дан открыл его, с наслаждением вдохнул теплый майский воздух.

- Кстати, поздравляю, - положив локти на стол, Линнель устроила подбородок на переплетенных пальцах. – С Леми и Бартогом получилось удачно.

- Не завидуй, - Ардаггер сел на широкий подоконник. – Я боялся, что они сгорят.

Судьба Бартога Линнель не волновала. За Леми она переживала и обрадовалась, увидев ее живой.

Создательница села прямо, взяла бокал, пригубила вино.

- Кроме того, поздравляю с пленением Кайта. Признаться, я была очень удивлена, увидев его в добром здравии, и не упустила случай перекинуться с ним парой слов.

- Так, - заинтересовался Ардаггер.

- Он не ответил на мои вопросы, - сообщила Линнель. – Он трясся и спрашивал, что с ним будет.

Старший дан отреагировал коротким злым взглядом.

- Кайт пленник Харда, и решать его судьбу должны саанары Харда, - продолжала хозяйка Оннелана, - это справедливо. Боюсь только, Лэйано возмутится.

От леса донеслись звучные трели крапивника. Птаха пела заливисто, перемежая трели высоким сухим треском. Ардаггер прикрыл окно, чтобы завершить разговор в тишине.

- Младший что-то говорил тебе? – спросил дан.

- Он выражал надежду, что Кайт попадет в наши руки, тогда его будем судить мы, - Линнель поставила почти полный бокал на стол. – Причем большинство хочет его смерти.

- Большинство или все? – суховато полюбопытствовал дан.

Кто-то в Оннелане хочет сказать слово в защиту Кайта. Забавно.

- Я не хочу, - Линнель с силой сцепила пальцы. – Да, звучит странно, тем более, что мне противны его подлость, себялюбие, трусость. Мне противен он сам. Но он до отвращения жалок.

- И в то же время Кайт способен натворить много скверного, - проговорил Ардаггер.

Признавая правоту брата, Линнель нахмурилась.

- Вчера приехал Матто, передал слова Лэйано. Младший просил тебя дождаться его возвращения, он приедет послезавтра.

- Что с ним обсуждать? – спросил Ардаггер. – Насчет Кайта я решил, младший меня не переубедит.

Линнель задумалась на минуту.

- Рефэйльяр? – с сомнением проговорила она.

- Рефэйльяр, - подтвердил Ардаггер. – Какие еще могут быть варианты?

- Послушай, старший, не знаю, чего хочет от тебя Лэйано, возможно, желает убедиться в прочности нашего союза, - создательница помедлила, сомневаясь в намерениях младшего брата. – Мне тоже хочется быть уверенной, что война между нами закончена.

- Я уеду, Линнель, - прямо сказал Ардаггер. – Через лабиринт.

Чтобы осознать смысл слов брата, Линнель понадобилось время, настолько она была поражена.

- Навсегда? - вырвалось у нее с таким искренним сожалением, что Ардаггер посмотрел сестре в глаза. Нет, Линнель не притворялась.

- А… остальные? – спросила она, не дождавшись ответа.

- Леми поедет со мной, - сказал Ардаггер. – Шайни пока думает, с другими я не говорил.

Тут он солгал. Он успел переговорить с Харстэем и Бартогом, оба без раздумий решили уехать.

- Когда?

- Года через три, - ответил Ардаггер.

- Так скоро! – проговорила создательница мира.

Хозяин Харда пожал плечами:

- К чему тянуть.

- И ты все бросишь? – Линнель не верила брату до конца, уж очень большой неожиданностью стало его заявление.

Она искала подвох.

Ардаггер не собирался открывать младшим данам доступ на север, не собирался оставлять под их контролем Кельф, и девять крылатых стражей в Реджибее осведомлены были о его намерениях. Драконы по-прежнему будут охранять границы, Пограничный лес по-прежнему закроют чары, с перевала и троп не уйдут часовые. Ардаггер знал, кто останется в Харде и будет охранять замок.

- А что изменится? – отозвался он. – Надеюсь, вы не пойдете войной на Хард.

- За Байно я не могу ручаться, - сказала Линнель.

Легким касанием ладони оттолкнувшись от подоконника, Ардаггер встал, щелчком сбил прилипший к рукаву крошечный листок из Осеннего леса, подошел к сестре и склонился над ней.

- Отдай Байно мне, - доверительно шепнул он.

Чтобы слово «забирай!» не соскользнуло с языка, Линнель взяла бокал и принялась пить вино мелкими глотками. Уловив настроение сестры, Ардаггер с усмешкой отошел, прошелся по залу, заложив ладони за ременный пояс.

- Младший всегда защищал его, оправдывал, - голубые глаза создательницы мира смотрели холодно. - Не передо мной, я понимала, с кем имею дело. Перед нашими саанарами. Варьировался один и тот же довод: Байно на нашей стороне, с его приходом Оннелан стал сильнее.

Новостью откровение Линнель не стало.

Ардаггер остановился, прищурился.

- Вы разругаетесь, - произнесла хозяйка Оннелана.

- Наверняка, - согласился Ардаггер, - но я дождусь младшего, хочу послушать, что он скажет, к тому же Раймор и Картан, думаю, приедут с ним.

Линнель встала.

- Леми у себя, конечно, - сказала она. – Пойдем, провожу.

- Боишься, как бы я не столкнулся с Байно? – усмехнулся Ардаггер.

- Именно, - серьезно отозвалась Линнель.

Вначале они спустились по длинной лестнице на подземный этаж, где в крохотной каморке сидел Кайт. Охраняли его лишь четыре мечника, но цепь, которой сковали саанара, была надежна, ее делали для Ардаггера, и Кайт никак не смог бы освободиться.

Хозяин Харда не стал разговаривать с Кайтом, не попросил открыть дверь, чтобы взглянуть на него, хотя тот, почувствовав магию Харда и поняв, кто стоит за дверью, кричал, умоляя о пощаде. Он так и продолжил кричать, когда даны ушли.

Расставшись с сестрой у приоткрытых дверей комнаты Леми, Ардаггер вошел.

Бартог, Шайни и Леми, одновременно повернувшись, посмотрели на него вопросительно.

- Завтра у вас свободный день, - сказал дан. – Проведите его с толком.

Никто не задал вопросов.

Леми сидела на кровати, застеленной толстым вышитым покрывалом. Девушка как-то сжалась, подобрала под себя ноги и сделалась похожей на маленького растрепанного воробья, сходство дополняли взлохмаченные волосы, серые от пыли.

Мысль о том, что нужно привести себя в порядок, не приходила в голову, Леми напряженно думала о другом, более важном. Она стала создательницей и удивлялась, насколько обыденно, буднично это произошло, если смотреть со стороны. Словно ничего не изменилось. И саанары отнеслись к ее преображению спокойно, ровно, сдержанно. Не сгорела? Прекрасно. Творить можешь? Отлично, дальше сама. Твои решения, твоя ответственность. Всегда. Никто не подчистит, не подправит, не вмешается, и… и это должно выработать жесткую требовательность к себе, к результатам своей работы. Продумай, спланируй, посоветуйся, и лишь потом делай.

Ардаггер наблюдал за ней и видел, как она озадачена.

- Воробушек, - позвал дан, и Леми перевела на него тревожный взгляд, - не переживай, все не так страшно.

Девушка опомнилась, машинально провела по волосам, убирая мешающую смотреть прядь, подивилась количеству пылинок, закрутившихся в воздухе, и охнула.

- Пойду-ка приму ванну, - сообщила Леми, слезая с кровати.

Она подхватила сумку с вещами и исчезла за дверью.

Бартог засмеялся.

- Мне тоже боязно создавать, - признался он, - поэтому займусь тем, что умею. Тут есть бумага?

Коротким движением руки Шайни указал на дальний угол стола, где рядом с книгами и чернильницей лежала стопка из двух десятков листов, Бартог пересел к столу, вынул из поясной сумки бережно завернутую в тряпицу пластину графита и стал чертить что-то, поглядывая на арбалет Стрелка.

Вернувшаяся Леми застала мирную картину: Ардаггер, полулежа в кресле, смотрел в окно, Бартог заканчивал чертеж нового арбалета, Шайни читал. Наступала ночь, полумрак в комнате едва разгонял огонек единственной свечи на столе.

Старшего дана беспокоили слабые всплески темной энергии. В Оннелане Ардаггер не должен был их ощущать совершенно, но он улавливал их, значит, что-то происходило во дворце.

- Пахнет непонятно, - сообщила Леми. – Вроде застоявшейся водой, а вроде цветами. Смешанный запах. То одно сильнее, то другое. Раньше такого запаха не было.

Она беспомощно развела руками и замолчала.

Зная, как Леми воспринимает магию, Ардаггер произнес:

- Кто-то применяет чары. Здесь, в Оннелане.

Он задумчиво побарабанил пальцами по стене. Шайни давно отложил книгу, Бартог сложил и спрятал в сумку чертеж. Оба саанара напряглись.

- Собирайтесь, - принял решение Ардаггер. – Бартог и Леми, берите лошадей и двигайтесь к Пограничному лесу, мы догоним. Помнишь дорогу? – обратился он к девушке.

- Не заблужусь, - отозвалась она, понимая серьезность ситуации.

Подхватив арбалет, Шайни ждал распоряжений.

- Ты со мной, - сказал ему дан.

Ардаггер со Стрелком ушли сразу, Леми задержалась, собирая вещи. Бартог дожидался ее у двери.

- Хотел завтра осмотреть Оннелан, - сказал он и добродушно хмыкнул. – Осмотрел, называется.

Леми взялась за меч. Забрать? Оставить? Нет, все-таки подарок Картана. Она затянула ремешки, крепящие ножны к поясу, поправила меч.

Наклонившись, задула свечу.

- Идем.

Без Леми Бартог запутался бы в переходах дворца.

Зал, еще зал. Крытая галерея.

Девушка шла другим путем, не по парадной лестнице, и во двор Оннелана они попали, пройдя через маленькую арочную дверь. После путешествия к колыбели жизни Леми стала прекрасно видеть в темноте, ее не смущал полумрак, и свет, идущий от стен Оннелана, больше не имел значения.

Всю дорогу Леми преследовал смешанный запах болота и цветов.

«Сирень, - вдруг вспомнила девушка. – Увядающая сирень».

Так ведь… ведь этот запах шел от лошади Байно.

Без предупреждения Леми ускорила шаг, затем побежала, придерживая меч. Бартог догнал ее у входа в конюшню.

Денники двух коней опустели. Гнедой с белой проточиной на морде и чубарый Алуан исчезли.

- Отсутствие конкретно этих коней настораживает, - проговорил Бартог, озвучив мысли Леми.

Девушка повесила переметные сумы с вещами на крюк, повернулась к оружейнику.

- Узнать у часовых, кто выводил лошадей? – предложил он.

- Бартог, надо найти Ардаггера, - сказала Леми, словно не услышав его предложения. – Если он пошел предупредить Линнель, все, скорее всего, в Круглом зале.

Они вернулись во дворец.

Леми бежала, чувствуя, что надо спешить. Бартог едва поспевал за ней, мысленно ругая залы и переходы дворца, где он не раз терял из виду девушку.

Обычно малолюдный, Оннелан как будто совершенно опустел. Два часовых у главного входа, трое на галерее, один у перехода в восточное крыло. Конечно, многие уехали с Лэйано на юг, но не могло же остаться во дворце меньше десятка воинов?

Или кто-то отослал большую часть гарнизона?

Резкий поворот налево, спуститься на четыре ступени по лестнице с золочеными резными перилами, короткий коридор с декоративными колоннами, и Леми оказалась у дверей Нефритового зала.

Двери оказались приоткрыты.

На мгновение замерев, девушка заставила себя войти в небольшой зал, перекрытый зеркальным сводом. Меж рядами нефритовых колонн и стенами зала сгустились тени. Леми опустила глаза, увидела разноцветный мрамор, вспомнила свой давний сон и почувствовала нервный холодок.

Секунду-две постояв, она шагнула вперед.

Навстречу потянулся запах увядшей сирени, смешанной с болотной сыростью, и отвратительный запах пыли, и Леми поняла, кто выйдет к ней из противоположной двери раньше, чем услышала шаги. Она отпрянула, увидев Байно. За ним шел кто-то еще, Леми не обратила внимания на спутника саанара, у нее вообще не оказалось времени разглядывать ее, поскольку Байно, узнав девушку, метнулся к ней, выхватывая меч.

- Карти редо! – крикнула Леми, не успев подумать.

Она ожидала хлесткой огненной вспышки, языка обжигающего пламени, но Байно всего лишь отбросило на пару шагов струей горячего воздуха, и даже такое преобразование энергии далось Леми ценой жуткой, выматывающей усталости.

Девушка покачнулась.

- Нет, магия Харда тут работает плохо, - ухмыльнулся спутник Байно.

Леми забыла об этом.

Бывший саанар Харда молчал. Когда его отбросило, он потерял равновесие, взмахнул руками, не выпуская меч, снова обрел устойчивость и бросился на Леми, делая короткий замах клинком. Собрав силы, девушка метнулась в сторону, одновременно наклоняясь, и меч Байно только зацепил ее. Острие неглубоко рассекло кожу, протянув разрез ото лба до виска. Потекла кровь, заливая глаз, щеку, шею.

Вспомнив про оружие, Леми выхватила свой меч и умудрилась отбить второй удар, сила которого, помноженная на неумелый хват девушки, вывернула рукоять из ладони. Байно ловко ударил падающий клинок ногой, тот отлетел в сторону, и девушка осталась безоружной.

Вот и все.

Кровь медленно текла по щеке, подбородку, капала на куртку. Девушка прижала к ране ладонь.

В тенях словно проскользнуло что-то большое, в этот момент меч Байно сверкнул серебристой молнией над головой Леми… и встретился с выросшей из теней черной молнией. Раздался металлический звон, обе молнии окутались искрами. На мече Байно появилась глубокая зазубрина.

Кто-то грубо оттолкнул Леми.

Девушка отлетела к колонне, больно ушиблась плечом о ее ствол.

Отшвырнул Леми Ардаггер.

Она узнала его не без труда. Искаженное лицо Хозяина Харда напоминало оскал голодного волка, а горящие багровые глаза окончательно превращали его в чудовище.

Рядом с Леми оказался Бартог, он виновато что-то говорил, Леми не слушала его. Она огляделась, не понимая, когда в зале появились другие зрители. В мрачном молчании толпились у дверей воины Оннелана с факелами, в шаге от них застыла задумчивая и сумрачная Линнель, скрестив на груди руки.

Спутник Байно стоял на коленях, его охранял Шайни.

Байно быстро глянул на один выход, на другой, отбросил меч.

С протяжным звоном клинок ударился о мраморный пол.

- Итак? – обратился бывший саанар Харда Ардаггеру. – Рефэйльяр? Я согласен.

Старший дан, опустив Грэмин, стоял боком к Леми. Он чуть наклонил голову к плечу - казалось, Ардаггер размышлял. Острие черного клинка уперлось в пол.

Прошло, наверное, с полминуты.

Тишину нарушало потрескивание факелов и дыхание людей.

Внезапно Ардаггер сделал молниеносное движение, и Грэмин до середины клинка вошел в грудь Байно. Тот не успел среагировать, даже не попытался. Изумленно глядя на Хозяина, Байно схватился рукой за лезвие, а дан не спеша провернул в ране клинок.

Байно захрипел, изрезанная ладонь скользнула вниз, рука повисла, с пальцев часто-часто закапала кровь. Леми дорого дала бы, чтобы не видеть ничего из этого.

Отвернувшись, она прижалась спиной к колонне.

- Назад! – послышался глубокий и одновременно холодный голос Линнель.

Приказ создательницы остановил воинов Оннелана, бросившихся на помощь Байно.

Саанар мешком осел на пол.

Ардаггер склонился над ним, придерживая рукоять меча. Кровь хлестала, пропитывая богатую одежду Байно, пятнала светлый мрамор пола.

Дан постоял, выпрямился, глухо проговорил:

- Того, кто вытащит клинок, сожгу живым, - и отпустил Грэмин.

Глянул на спутника Байно, который боялся дышать.

- Теперь ты, - сказал Ардаггер.

- П-пощадите, Хозяин, - выдохнул тот. – Пощадите… я не хотел с ним идти.

Шайни тряхнул его за плечо.

- Не надо, пожалуйста, - прошептал стоящий на коленях.

Размеренным шагом Ардаггер приблизился к нему, и Шайни, услышав тяжелое дыхание дана, понял, что тот боится расплескать зверский гнев, боится утратить последние крохи контроля. Тени в зале стали чернее и гуще, мрак надвинулся, и факелы у входа превратились в далекие огненные точки.

Наклонившись, Стрелок быстро шепнул:

- Кайт, лучше иди сам.

Не без труда Кайт встал: ноги подламывались.

Шайни подтолкнул его к дверям, и Кайт побрел вперед. Стрелку приходилось поддерживать его под локоть, поскольку тот трясся и спотыкался.

Скользя спиной по ледяному камню, Леми сползла на пол, оперлась на руку.

- Как ты себя чувствуешь? – Бартог опустился на колено перед ней.

- Ничего, просто устала, - Леми попыталась улыбнуться.

Кожу стянула засыхающая кровь, поэтому улыбка получилась кривая.

Леми осторожно потрогала рану. Края разошлись и едва начали смыкаться, но если не касаться болезненного участка, то о порезе можно было не думать.

Отпустив воинов, Линнель подошла к Леми и Бартогу.

- Что произошло? – спросила Леми.

А произошло одновременно несколько событий.

Во-первых, Линнель была неприятно удивлена отсутствием часовых. Она обошла дворец и обнаружила практически весь гарнизон Оннелана в северной башне. Приказ облачиться в доспехи и ждать распоряжений исходил от Байно. Попутно выяснилось, что единственный саанар Оннелана Матто отправлен с письмом на юг, и отправил его Байно накануне вечером.

Во-вторых, Ардаггер с Шайни, не найдя в Круглом зале Линнель, посовещались и решили на всякий случай заглянуть в каморку, где сидел Кайт. Двери были открыты, четыре мечника лежали мертвыми, цепь, которой сковали Кайта, валялась на полу. Кайт исчез. И дан, и саанар мгновенно поняли, кто освободил его, и бросились к выходу самым коротким путем – через зал с нефритовыми колоннами.

В-третьих, Бартог, потерявший Леми, когда та резко свернула и спустилась по лестнице, побежал через галерею, выкрикивая имя Леми, и наткнулся на Линнель с ее воинами. После короткого объяснения создательница прикинула, куда могла направиться девушка, вернулась к злополучному повороту и поспешила в Круглый зал опять же самым коротким путем. Таким образом, Линнель, Бартог и воины Оннелана прошли в Нефритовый зал через те же двери, что и Леми.

Все пути сошлись в одной точке.

Выслушав сбивчивый рассказ Бартога, дополняемый краткими репликами Линнель, Леми кивнула:

- Как вы вовремя... Значит, с Байно шел Кайт?

Она не разглядела его толком, когда тот уезжал от смертельно раненного Альфарада.

- Кайт, - сказал оружейник и протянул ей руку.

Леми оперлась на его ладонь. Встав, девушка пошатнулась и прислонилась плечом к колонне.

- Если вы оба в состоянии отправиться за старшим, пойдем, - проговорила Линнель. – Может понадобиться помощь.

Она шагнула к тому выходу, куда Ардаггер и Шайни увели Кайта. Обернулась:

- Тьма не рассеивается, все плохо.

Леми безошибочно нашла бы дорогу по запаху магии. Мореным деревом и нагретой медью пахло так сильно, что она могла закрыть глаза, и запахи привели бы ее на место.

В комнату, где стояло зеркало с мутным стеклом.

Неугасимая свеча практически не давала света, а в зеркале вместо стекла плескался мрак. Он норовил вылиться наружу, и нижнюю часть рамы измарали черные потеки. Рама угрожающе трещала, раздавалась в стороны, но развалиться ей не давал Шайни, удерживая магией живую тьму в границах зеркала.

Чары давались Стрелку с великим усилием, ибо давление мрака и сопротивление магии Оннелана действовали против него. Шайни держался исключительно за счет своей силы.

Бартог пришел ему на помощь первым.

Потом ударила энергией Линнель. Тьма застыла в раме.

- Черный поток безвременья, - выдохнул Шайни. – Прорвался в трещину.

Леми нащупала эту трещину в разрыве мощных светлых потоков, попробовала свести ее края, словно затягивая рану. Ей удалось сузить разрыв.

- Где… брат? – голос Линнель прерывался от напряжения.

- Там, - кивнул на зеркало Стрелок.

Комната тонула в тенях.

Огонек свечи становился все более тусклым. Тьма в зеркале снова шевельнулась.

Разрыв пульсировал, Леми едва удерживала напор черной мощи. Кто-то помог ей, стало легче.

Сильно запахло машинным маслом, значит, больше всех работал Бартог.

Вдруг трещина резко сузилась, тьма перестала вытекать из нее. Воспользовавшись этим, Леми окончательно сомкнула края разрыва, а кто-то начал методично стирать трещину, убирать ее из ткани мироздания. Запах нагретой меди забивал ноздри.

Оннелан подрагивал.

Потоки магической мощи бушевали. Линнель потихоньку успокаивала, гасила их.

Трещина исчезла.

- Готово, - Шайни вытирал кровь, текущую из носа.

Это он убрал разрыв и отступил, потратив последние силы.

Следом отошла Леми.

Рама зеркала утратила позолоту, потемнела и покрылась сеткой трещин, вместо стекла зиял провал в никуда, в клубы серого тумана. Свеча почти погасла, лишь фитиль рдел в сумерках.

Часто, прерывисто дышал Бартог. Он еще держался, помогая Линнель.

Дрожь стен прекратилась; начали рассеиваться тени, наполнявшие комнату. Запахло ландышами.

- Дивная ночь, - проговорил оружейник. – Кровь и тьма.

Из зеркала внезапно нахлынула волна детского плача, перемежаемого стонами, истерическим смехом и далекими протяжными воплями. Линнель отпрянула, Леми зажала руками уши.

Не успели страшные звуки стихнуть, как из зеркала вышел Ардаггер.

Ни на кого не глядя, старший дан направился к выходу, а за его спиной потрескавшаяся рама рассыпалась на мелкие щепки. Волшебное зеркало Оннелана перестало существовать.

Глава 25. Отъезд

Леми училась сложнейшему искусству созидания.

Выжженный драконами большой остров к западу от побережья Фаэрана хорошо подошел для этой цели. Труднее всего пришлось с водой. Леми билась, пробуя создать маленькое озеро, однако непроточная вода быстро протухала, превращая озеро в вонючее болото. Проблему решил Шайни, подсказав сделать под островом линзу, подтянув подземные воды.

- Пресная вода легче соленой, будет удерживаться внизу, - объяснил Стрелок, - наверх выведи родник.

Леми доставил на остров Лаклато. Неутомимый конь за пять часов преодолел пролив, и всадница спешилась на серых скалах. Шайни на Дэхе прибыл через полгода, когда Леми, чуть не плача от безуспешных попыток сделать остров пригодным для жизни, собиралась уехать и поговорить с Ардаггером.

Стрелок словно почувствовал, что нужен. Он не мог создавать, но мог помочь дельным советом.

После его помощи дело пошло быстрее.

Уяснив порядок действий, Леми начала методично создавать систему. Лишайники, способные держаться на скалах, мхи. Тонкий слой почвы в углублениях, откуда ее не выдувало ветром. Крошечные сосенки, обещающие подрасти и стать редким лесом.

И чем больше Леми возилась с островом, тем легче ей давалось создание. Знания приходили сами, умения оттачивались в работе.

Чары вытягивали силы, и Леми часто отдыхала на северном мысе, откуда виден был второй остров, где работали Бартог с Харстэем. Судя по столбам дыма и доносившимся время от времени взрывам, их работа продвигалась куда веселее.

Запах машинного масла, смешанный с винным ароматом, долетал с севера.

Леми научилась различать магию создателей. Запах мореного дерева - чары Ардаггера, земляника и ландыши - младшие даны, нагретая медь - Шайни, аромат лесной малины - Финнар, свежий снег - Вутанд, осенняя листва - Альфарад, мёд - Бонтарх, запах молока - Картан, морская вода - Ламико, пыль – Кайт. Дым костра - Матто, молодое вино - Харстэй, дурманящий дух свежескошенной травы - волшебство Раймора. Смесь болотной сырости с увядающей сиренью - Байно, и Леми полагала, что смешанный запах чары получили из-за его ухода, когда волшебство Харда столкнулось с волшебством Оннелана. Впрочем, Леми старалась не вспоминать этого саанара: даже мертвого, она его боялась.

На соседнем острове снова бахнуло.

- Что они творят? – спросила Леми.

- Похоже, делают заливы, - сказал Шайни. – Грубо, зато быстро.

Улыбнувшись, Леми посмотрела на свой остров. Дикий, необитаемый, но… какой красивый. Погода стояла тихая, пролив застыл в неподвижности, зеркалом отражая скалы с пятнами мха.

Лаклато с Дэхом бродили внизу, вдоль узкого ложа ручейка, впадающего в море.

Глянув на волшебных коней, Леми сказала:

- Я хотела создать себе лошадь. Не получилось.

- У тебя есть Лаклато, - проговорил Шайни. – Второго не создашь.

- Как же так? – удивилась Леми.

- Такое ограничение, - пояснил Стрелок. – Иначе наша конница обзавелась бы неутомимыми бессмертными лошадьми. Ты делаешь себе одного коня, - он жестом остановил собравшуюся возразить Леми. – Да. Табар и Ривейн. Ардаггер обошел это ограничение, причем интересным способом, ведь Табар, строго говоря, не лошадь. Это огонь, принявший форму и повадки лошади. А Линнель пришлось создавать второго коня по той причине, что у Грая появился новый хозяин, Бартог. Прежнюю хозяйку Грай не признал, и здесь опять потрудился Ардаггер.

- Бедная Линнель, - сказала Леми с неподдельным сочувствием в голосе. – С таким братом не заскучаешь.

- С обоими братьями, - заметил Стрелок, наклонив голову. - Линнель приезжала в Хард в конце июля, говорила с Хозяином, кое-чем он поделился со мной.

После того, как взбешенный Ардаггер отправил Кайта в Рефэйльяр прямо через зеркало Оннелана и едва не впустил в мир тьму безвременья, Лэйано пришел в ярость.

Саанары Харда покинули Оннелан до его приезда, и Леми не видела этого.

Она не представляла Лэйано в гневе, но, говорят, он позволил себе кричать на старшего, а Хозяин Харда хладнокровно выслушивал его упреки.

Братьев сумела привести в чувство Линнель. Единственно из-за уважения к сестре Ардаггер был терпелив и не возражал младшему.

Расстались они далеко не дружески; через три месяца Линнель приехала на север и передала требования Лэйано. Тот настаивал, чтобы все саанары Харда покинули мир, на это Ардаггер ответил, что никогда не лишал соратников свободы выбора.

Победа над армией Кайта сильно изменила младшего брата, он стал более независимым и самоуверенным, и Ардаггер думал, не возникнет ли после его отъезда новая война между Хардом и Оннеланом, не поделят ли даны мир вновь?

- Я-то обрадовалась, что они помирились, - выслушав, вздохнула Леми. – А все начинается сначала. Может, тебе остаться в Харде, Шайни?

Стрелок промолчал.

- Надо сгладить скалы на южном мысе, - сказала Леми, меняя тему. – Поможешь?

- С этим помогу, хозяйка, - Шайни оглядел пустынный остров. – Нашелся бы кто-нибудь с талантом восстановления, было бы чудесно.

- Поищем в вечности, - Леми, которую все чаще называли хозяйкой Харда, поднялась.

Над оконечностью соседнего острова поднялся клуб дыма, снова грохнул взрыв.

Тихое августовское утро потревожил топот копыт. По Северному тракту скакали два всадника – девушка на могучем вороном коне и молодой мужчина на ослепительно белой лошади. Кони мчались галопом нога в ногу; всадники сидели в седлах свободно и крепко. Слева от тракта простирались леса Кельфа, справа – необозримая равнина, далеко впереди поблескивали в лучах восходящего солнца воды Вальдхора. Всадники мчались на юг.

Любой житель этого мира определил бы, что всадники выехали из Харда. Характерные украшения на сбруе, форма седел, литые стремена – такое делали в Форте Оружейников. Да и оружие у всадников было дорогое, из знаменитой хардийской стали. Девушка носила отличный клинок с удобной рукоятью, мужчина вооружился более основательно – кинжал, меч, щит, арбалет за спиной.

Длинные светлые волосы всадницы растрепались от встречного ветра. По невероятной скорости скачущих лошадей редкие встречные пешеходы безошибочно определяли, что всадники едут на волшебных скакунах. Недоуменно оборачиваясь, путники пытались определить, кто из создателей попался им навстречу. Конем вороной масти мог быть только Лаклато, но снежно-белых коней было у создателей несколько, и того, кто ехал на нем, в лицо мало кто знал, зато слышали про оружейника Харда все.

- Хозяйка, зачем мы спешим? – окликнул Леми Бартог, когда солнце приподнялось над краем леса и бросило лучи на дорогу.

Девушка перевела коня на шаг.

- По привычке, - отозвалась она. – Привыкли лететь сломя голову.

- Да... слушай, а ведь последний день в нашем мире, - сказал Бартог.

- И не говори, - буркнула Леми, - Бартог, ты хорошо все взвесил? Первый раз поедешь через лабиринт, можешь потерять воспоминания.

Оружейник помялся.

- Да, Хозяин говорил со мной, - отозвался он, - упоминал этот вариант, но я покидаю мир, а не приезжаю, поэтому существует вероятность, что память останется. А если воспоминания и пропадут, среди них нет таких, о которых я стал бы сожалеть.

Солнце постепенно поднималось выше, однако воздух оставался холодным. Леми знала, что по-настоящему жарко не будет, разве к полудню потеплеет.

Ветра не было, в тиши звуки разносились далеко. Леми остановила Лаклато и прислушалась. Бартог замер, вопросительно глянув на спутницу. Леми отвернулась и приподнялась на стременах, потом опустилась в седло. Слух у нее стал фантастическим, Бартог в этом ей уступал.

- За нами кто-то скачет, - сообщила она. - Воин. У него мощная лошадь, - Леми про себя радовалась умению различать звуки. – Идет тяжелым, но быстрым галопом. И то и дело звенит железо, скорей всего, ножны ударяются о стремя.

Оружейник тоже услышал звон и частый перестук копыт – невидимый пока всадник быстро приближался и скоро вылетел из-за поворота.

Леми пристально вгляделась в него, прикрыв ладонью глаза от солнца.

- О! – удивилась она, узнав во всаднике Харстэя.

Подскакав, саанар с укором посмотрел на Леми.

- Почему не сказали, что уезжаете? - в тоне Харстэя был упрек.

Его белый Альман горячился, роняя пену с удил.

- Хотели от тебя отдохнуть, – ухмыльнулся Бартог. – После работы на островах я от тебя устал.

- А я-то как, - вернул колкость Харстэй.

- Довольно, - остановила начинающуюся шутливую перепалку Леми. – Ты же хотел ехать по объездной через Кельф.

- Передумал, - Харстэй наклонился, похлопывая лошадь по шее. – С вами веселее.

«Создатели мира, - про себя вздохнула Леми. - Творцы… Каким станет новый мир, вот в чем вопрос?»

Два белых и один черный конь несли всадников на юг по Северному тракту. Места вокруг были знакомы до последнего дерева, до выбоины на дороге. За последний год Леми побывала всюду и могла с легкостью объяснить, как проехать из предгорий Восточной подковы до Воджерского Кряжа.

Она ездила в Радужной Долине, наблюдая появление множество радуг, образующих над головой семицветный свод.

Она встречала восход солнца на Аунаре.

Она видела холодное неприветливое Безымянное море.

Леми жаль было покидать мир, она привыкла к нему, но перспектива стать создательницей другого, нового мира привлекала ее.

Всадники ехали на юг, и ветер обдавал их свежестью.

Ардаггер назначил сбор на первой неделе августа у Трех Стражей и приехал первым. К вечеру подъехал Шайни.

Старший создатель лежал под деревом и слушал, как со стуком ударяется в дерево лезвие метательного ножа, Шайни бросал нож, попадая именно туда, куда ему хотелось: в глазок от сучка, на палец правее, на волос левее. Падала на траву отбитая кора.

- Не надоело? – наконец произнес Ардаггер.

Стрелок привычным движением вложил клинок в ножны, опустил в голенище сапога. Потом сел на траву, повернул голову, наблюдая за заходящим солнцем.

Посмотрев на него, дан неожиданно понял, что стук ножа усилил раздражение, причиной которого послужили мысли о младшем брате. Гномы южных отрогов Воджерского кряжа прислали к границе Харда двух гонцов, которые рассказали кое-что необычное об опытах Лэйано с живой материей.

Стоит ли уезжать?

- Ваш брат что-то затевает, - сказал Шайни, словно прочитав его мысли.

- Да и плевать, - отозвался Ардаггер, скрывая за бравадой беспокойство. Хард он защитил, о Кельфе позаботился, а другие земли остались уязвимы.

Вся надежда на сестру. Кстати, она хотела приехать сюда.

Ардаггер хотел предложить ей переехать в Хард, поэтому загодя предупредил о такой возможности оставшихся на севере Бонтарха и Раймора. Отъезд Линнель в Хард будет занятным ходом, который озадачит и Лэйано с саанарами, и всех мало-мальски сообразительных людей, да и эльфов с гномами тоже.

Линнель приехала утром.

Посвист ветра глушил звуки, но топот копыт создатели услышали.

Шайни поднялся и поклонился подъехавшей Линнель. Ардаггер остался лежать, лениво повернувшись в сторону сестры. Та легко спрыгнула с белоснежного Ривейна и намотала поводья на ствол тонкой осинки. Белый конь, покосившись на стоящих в отдалении Табара и Дэха, звучно заржал, словно приветствуя их. Издалека донеслось ответное ржание.

Линнель подошла к брату. Дан кивнул на свернутый плащ, лежащий на земле.

- Присаживайся.

- Благодарю, - Линнель устроилась на черном плаще брата.

Стрелок беззвучно отошел далеко в сторону.

- Я говорила с Лэйано, - сказала создательница мира. – Он изменился.

- Что он задумал? - спросил Ардаггер.

- Не знаю, - надменные губы Линнель изогнулись в горькой улыбке. – Но уверена, что здесь будут проблемы.

Мысленно дан согласился с сестрой.

- Не уехать ли тебе в Хард? - сказал Ардаггер и сел. – Прихвати Альфарада, он не откажется.

- Я подумывала спросить у тебя разрешение, - проговорила создательница мира. – Боюсь, мне действительно понадобится убежище. А может, ты останешься?

- Не хочется, - признался старший дан.

Линнель опустила голову, длинные черные волосы закрыли ее лицо.

- Я провожу тебя до Эльфийского берега, - сказала создательница.

- Признателен, - рассеянно сказал Ардаггер, прислушиваясь.

В посвист ветра ворвался перестук копыт, скоро меж холмов показались два исполинских всадника на гигантских конях. Даны поднялись, ожидая, когда подъедут Картан с Альфарадом.

Осадив Шерхо, Картан спрыгнул с седла. Саанар оглянулся на брата; увидев его многозначительный кивок, повернулся к Хозяину и сказал:

- Дело такое. Мы с братом посоветовались и решили, что…

- … поедем с вами, - договорил Альфарад и, сойдя с коня, поклонился Линнель: - простите.

Ошеломленная Линнель пробормотала:

- Теперь я абсолютно точно уверена, что мне понадобится убежище.

Ардаггер молчал.

Чекан колебался, когда с ним заговаривали об отъезде, думал, взвешивал, склонялся к тому, чтобы остаться, и вдруг принял противоположное решение. Не Альфарад ли повлиял? Брат Картана умел и любил творить, он явно заинтересовался идеей поработать на пустошах.

Альфарад смотрел на Линнель.

Вспомните, кто пошел за мной по Ущелью. Кто вытащил меня.

- Что ж, - Линнель переглянулась с Ардаггером. – Поезжай, Альфарад.

Глубокой ночью к Трем Стражам подъехали Леми, Бартог и Харстэй. Леми удивилась, увидев, кроме Шайни и Ардаггера, Картана, Альфарада и Линнель. Еще больше она удивилась, узнав, что Чекан с братом поедут с ними.

Ардаггер не счел нужным ждать утра.

Темнота не смущала создателей мира, ночью небольшой отряд помчался по бездорожью на юг. Впереди скакал Ардаггер на Табаре. Огненный конь горел, словно огромный костер, освещая путь. Лаклато держался рядом, и Леми видела каждую травинку в зеленом ковре, стремительно летящем под копытами. Грива Табара то взметалась языками пламени, и тогда из темноты неожиданно выступали скачущие рядом всадники, то опадала, и они снова исчезали в ночи. Только гулкий перестук копыт указывал на то, что всадники продолжают мчаться неподалеку. Единственным, кто оставался хорошо освещенным, был Ардаггер. Он на скаку обернулся и помахал Леми. Та улыбнулась в ответ, захваченная ночной скачкой. Лаклато фыркал, просил повода; его атласно-черная шкура в оранжевом свете пламени казалась багровой, Леми казалось, что она чувствует сквозь кожу сапог, как бока лошади становятся все горячее и горячее. Она набрала повод – Лаклато послушно принял в сторону.

В круге света на несколько мгновений появились морда, вытянутая шея и передние ноги гнедого коня Шайни, затем лошадь взяла левее и ушла в темноту.

На чистом небе давно горели звезды, складывавшиеся в созвездия, но луны не было. Новолуние, сообразила Леми, глянув вверх. Ардаггер тоже посмотрел на небо и кивнул, будто прощаясь. Леми заметила его движение, подумала, что в другом мире, верно, будут другие звезды и другие созвездия, и ей вдруг нестерпимо захотелось остановить Лаклато, задержаться и, может быть, остаться… Ее руки начали набирать поводья, но Лаклато, повиновавшийся обычно незаметным движениям пальцев, не послушался, прянул вперед.

Они долго ехали по высокому берегу реки Ойрей, вдоль которого шла дорога на юг, к Воджерскому Кряжу. Если всю ночь они скакали галопом, то утром Ардаггер повел Табара шагом, и все остальные сделали то же. До Эльфийского берега оставалось не так много миль.

Линнель подъехала к брату.

- Скоро будем прощаться, - сказала хозяйка Оннелана.

Эльфийский берег казался пустынным, хотя Ардаггер не сомневался, что эльфы издалека наблюдают за ними. Линнель вела отряд за собой; всадники ехали по узкой полосе песка между каменными россыпями и мертвой водой Южного моря. В месте, где каменный обвал уходил в море, наскоро построили пристань.

- Мой подарок, - с усилием улыбнулась Линнель. – Ждем корабль из Ранноста, он доставит вас на Темный берег.

- Спасибо, - поблагодарил Ардаггер и спешился.

Линнель спрыгнула со спины Ривейна.

- Послушай, - Ардаггер подошел к сестре, и стало особенно заметно, как он высок, - мы расстаемся надолго, и я хочу, - дан заговорил громче, - потанцевать с тобой. Ты не против?

- Нет, - произнесла Линнель.

Саанары притихли и отвели подальше коней.

Воздух над пристанью завибрировал, будто ветер перебирал невидимые струны.

Первые звуки музыки прозвучали неожиданно громко, но внезапно звук стал мягким, и плавно, как мед, как масло, потек над тихими водами Южного моря, над берегом, над всем миром. Мелодия была проста и величава, не медленная, но и не быстрая, и такой красоты и силы, что запомнилась Леми навсегда. Сам мир рождал эту музыку, и на свет появилась мелодия, равная которой – все поняли это – никогда больше не прозвучит здесь.

Ардаггер расстегнул и отбросил пояс с мечом, протянул сестре руку – и Леми не заметила, как одежда для верховой езды на Линнель сменилась платьем. Белым-белым, легким и изящным. Линнель коснулась руки брата; их глаза встретились.

Неужели было время, когда я думала, что ненавижу тебя?

Я тогда сильно провинился и перед тобой, и перед многими. Настала пора просить прощения.

Создатели мира танцевали так, будто эта мелодия жила в них, и Леми не могла отвести от них глаз. Такого она до сих пор не видела. Лучшие танцоры мира не могли бы сравниться с этой парой. Ардаггер и Линнель танцевали свое настроение; их печаль и боль соединились в танце, и почему-то, наблюдая за свободными, легкими движениями данов, Леми почувствовала, как по щекам бегут слезы.

А мелодия текла и текла, становясь все шире, все выразительней, то стихая, то становясь громче, и даны ни разу не сбились с ритма.

Когда растворились в тишине последние аккорды, голос Шайни, после чудесной музыки прозвучавший хрипло и напряженно, произнес:

- Корабль, Хозяин.

Словно разбуженные его словами, саанары обернулись и увидели подходящий к пристани парусник.

Ардаггер сжал руку сестры.

- Поедем с нами, - сказал он.

- Нет. Иди, - произнесла хозяйка Оннелана.

Ардаггер подобрал Грэмин, взял Табара за цепной повод, дождался, пока с корабля опустят сходни, и пошел на пристань. За ним двинулись остальные.

Линнель неподвижно стояла на берегу.

На темном небе звезды складывались в фантастические узоры. Огромный шар Луны величаво плыл по небу, освещая пустынную каменную равнину. Луна давала достаточно света, чтобы разглядеть трещины и расселины в земле. Справа, где бились о скалы волны океана, доносился грохот прибоя.

Несколько всадников замерли среди равнины. Один конь, сияющий сгустком огня, фыркал, роняя с губ не то горящую пену, не то капли лавы.

- Мы на месте, - сказал мужчина, сидящий на огненном коне.

- Как здесь неприветливо, Ардаггер, - огляделась светловолосая девушка.

Ее вороной конь тряхнул гривой и ударил копытом по камню.

- Как обычно, Леми, - дан спешился. – Начало всегда такое. Приступим? - он повернулся к спутникам.

Леми впервые видела, как дан волнуется.

- Хозяин, - отозвался Шайни, – начинать вам.

Передав поводья Табара Леми, Ардаггер сделал несколько шагов вперед.

Леми услышала:

- Есс а дан хаммаро ред...

...Я, создатель, приказываю...