Старость не радость, или замуж не напасть

Глава 1

Да что вы знаете о невезении?!

Сначала мое такси поцеловал «жигуль». И мне пришлось при полном параде нестись на подгинающихся шпильках наперерез сигналящим машинам. Пару раз едва не оказалась под колесами.

Потом меня сбил с ног огромный черный кот. Засранец выскочил прямо передо мной из разбитого окна подвала. Конечно, я хваталась за воздух, пытаясь удержать равновесие, но в итоге оказалась на заднице. Гламурная сумочка, плюхнувшись на асфальт, распахнулась. Телефон весело выпрыгнул из нее. Встречи с тротуаром он не пережил. Экран покрылся сетью мелких трещин. Позвонить Константину Петровичу и сообщить о ЧП теперь не удастся.

Встав на ноги, я поняла, что случилось страшное. Один каблук согнулся и образовал с подошвой острый угол, а второй грозил вот-вот отвалиться. Коктейльное черное платье испачкалось в дорожной пыли. По чулкам побежали отвратительные стрелки.

Теперь я была похожа на женщину с пониженной социальной ответственностью, отпахавшую смену на оживленной трассе. Но никак не на влюбленную девушку, спешащую на самое важное свидание в жизни.

Виновник моего падения сидел в метре от меня, увлеченно вылизывая свои причиндалы.

— У-у-у, блохастый, все из-за тебя! — я погрозила ему кулаком.

Кот оторвался от своего занятия и смерил меня пренебрежительным взглядом зеленющих глаз.

— Да чтоб ты мышь сожрал! Отравленную! — сквозь зубы прошипела я и пнула его по жирному боку.

Мне показалось, что в ответ он матернулся. Причем не по-кошачьи. А на хорошем таком русском народном.

Ну да ладно. Что только ни покажется от стресса!

А стресс у меня был ого-го!

Лилька, моя сменщица в ювелирном, нашептала, что мой ухажер, Константин Петрович, купил самое дорогое в нашем салоне кольцо с огромным бриллиантом и при этом уточнил размер моего безымянного пальца. Сложив два и два, она поздравила меня с предстоящей свадьбой. А тут Костенька пригласил меня на незабываемое свидание. Он так и сказал: «Этот день ты запомнишь на всю жизнь!» Конечно, меня немного напрягало, что наша встреча была назначена на 11:30. Но Костенька — человек занятой, хорошо, что хоть так сумел втиснуть ее в свой сумасшедший график.

Потому что, когда ты владеешь заводами, машинами и пароходами, свободного времени у тебя в обрез. И нужно как-то вместить между деловыми поездками и встречами часок на свою личную жизнь. Наверное, поэтому Костя до сих пор не женат и, слава Богу, не обременен отцовством.

Я вытянула счастливый билетик, когда сумела заинтересовать его своей персоной. Ну а что? Миллиардеры в самом расцвете сил с идеальным торсом и породистым лицом на дороге не валяются. Чтобы захомутать такого, нужно очень постараться. Раньше я ловила рыбку помельче. Матримониальных планов не строила, мне достаточно было дорогих украшений, шубок, поездок в теплые страны. Роль любовницы меня устраивала. Я дарила мужчинам свою красоту, свое время, психологический комфорт, возвращала чувство уверенности в себе. За это получала материальные ценности для восполнения затраченной энергии. По-моему, честный обмен.

С Костей все было по-другому. Я захотела стать верной женой. Завязывать ему галстук. Запекать для него утку с яблоками. Дарить ему носки на 23 Февраля. Ну а все его движимое и недвижимое имущество стало бы просто приятным бонусом.

Костя же выбрал меня, потому что я соответствую принципу трех «П»: трех самых важных качеств в женщине, по его мнению. Порядочность, привлекательность, пунктуальность.

Да, я привлекательная, пунктуальная, порядочная... сволочь. Но об этом небольшом дополнении он не догадывается.

Теперь же от моей привлекательности остался пшик. Нет, моя природная красота осталась со мной, а вот обертка очень сильно пострадала.

Пунктуальность из списка тоже можно было смело вычеркнуть. Несмотря на заблаговременный выход из дома, опаздывала я очень хорошо. Пока доковыляю до ресторана, Костя успеет уехать.

Нужно было срочно купить пару туфель и переобуться. Потому что на сломанных шпильках идти к своему счастливому замужеству я буду до ишачьей пасхи.

Как назло, по пути не попадалось ни одного обувного. Наконец, мне улыбнулась удача. Я увидела магазин, яркая реклама на витрине которого вещала что-то на дешманском. «Возьми пять пар на косарь и получи шестую в подарок!» Такие сомнительные лавочки я уже лет пять обхожу по широкой дуге. Успела привыкнуть к дорогой и качественной обуви. Что поделать, жизнь за чужой счет очень расслабляет.

Уже через десять минут я стала счастливой обладательницей черных лодочек. Мои брендовые туфли из последней коллекции, стоившие как сто пар таких «калош на каблуках», остались в магазине на дне мусорной корзины.

В подарок к моей покупке продавец всучил колготы жуткого горчичного оттенка, которые подошли бы разве что старушке дореволюционного года выпуска для проводов в последний путь. Естественно, колготы составили компанию моим испорченным туфлям. Мусорка — это единственное место, где судьба могла свести их вместе.

Платье так до конца и не отчистилось.

Из роковой красотки я превратилась в среднестатистическую тетеньку. А еще говорят, что не одежда красит человека, а человек одежду.

До ресторана, жутко дорогого и пафосного, я летела как спринтер. Мои волосы трепал ветер, расклешенный подол платья задирался чуть ли не до головы. Водители сигналили, оценив мои кружевные стринги. Но мне было не до них. Я спешила навстречу своему счастью.

В ресторан я ворвалась вихрем, чуть не снеся хостес с ног. Обстановка внутри была современной и стильной. В интерьере умело обыгрывались зеркала и метал. В одной из зеркальных поверхностей я увидела себя и ужаснулась. Укладка, на которую я потратила два часа, развалилась. Тушь осыпалась черным пеплом. Но времени хоть подправить внешний вид у меня не было. Мой ненаглядный сидел за столиком в вип-зоне и нервно посматривал на ролекс на запястье. Заметив меня, он бросил сухое приветствие. Настолько сухое, что листик салата под заветренным шницелем окончательно увял.

— Где ты была? Я жду тебя сорок минут и двадцать две секунды. Еще никого я столько не ждал, — сурово произнес он, сцепив длинные, худые пальцы.

— Я попала в аварию, потом упала, телефон разбился, каблуки сломались, — лепетала я, захлопав ресницами. Заводы и пароходы, которые скоро должны были стать моими, махали мне «пока-пока» своими трубами.

— Хорошо. Твои объяснения приняты, — смилостивился он. — Сегодняшний день должен был стать особенным. Запоминающимся.

Я кивала как китайский болванчик, не отрывая взгляда от его тонких губ. Должен был? Это словосочетание мне жуть как не понравилось.

— Я выбрал этот ресторан.

Ну да, ресторан пафосный. Знаю. Здесь цены за простой салатик с тремя нулями.

— Заказал эти блюда, — широким жестом он указал на стол.

Стол, который должен был меня поразить, выглядел теперь весьма уныло.

Ботва в салатах печально поникла, горячее превратилось в холодное, если не в ледяное, украшавшие закуски бусинки красной икры скукожились. Знаменитый фирменный шницель от шеф-повара по внешнему виду напоминал подошву стоптанного башмака.

— Для чего я все это делал? — после паузы спросил он.

— Для чего? — эхом повторила я.

— Для того чтобы ты все испортила, — припечатал он. — Ты всегда соответствовала моим жестким требованиям к женщинам. Принцип трех «П», помнишь? Но сегодня ты показала, что не соответствуешь моему золотому стандарту.

По моей щеке медленно скатилась слеза. Ну все, прощай, колечко с бриллиантиком! Не бывать свадебке.

— Но, Ядвига, я человек благородный, — продолжил он, вселяя в меня надежду.

«Потому обязан на тебе жениться», — мозг услужливо подсказал завершение его фразы.

— Потому не могу отпустить тебя без прощального подарка, — он сделал знак официанту и тот спустя минуту принес поднос с высоким бокалом из матового стекла.

— Это шампанское, — пояснил мой теперь уже бывший жених.

А то я, дура, не вижу. Ну ладно с паршивой овцы хоть шерсти клок. Долгие месяцы окучивания, и что в итоге? Бокал игристого? Я истерически рассмеялась, схватила бокал и выглушила его залпом. Слишком поздно я почувствовала что-то твердое — в момент, когда оно застряло в горле, мешая вдохнуть. Твою мать, никак колечко с бриллиантом!

Безуспешно я пыталась хоть куда-то протолкнуть его. Ни выходить, ни продвигаться дальше кольцо не собиралось. Воздуха не хватало. Я рухнула на пол, стянув на себя скатерть со всей сервировкой. Кто-то испуганно кричал:

— Врача! Врача!

А меня накрыла темнота.

Очнувшись, я поняла, что лежу на чем-то жестком. Мои руки до сих пор царапали шею. В горле неприятно саднило. Кто-то перьями или пуховкой осторожно водил под моим носом, стараясь привести меня в чувство. Я громко чихнула и открыла глаза. Оказалось, что это никакая не пуховка, а кошачий хвост, прилагавшийся к черному коту, поразительно похожему на того, что сегодня бросился мне под ноги.

Было бы логично, если бы я очнулась в ресторане рядом с одумавшимся Костенькой или в больничной палате. Но нет. Я лежала на полу в странной комнате. Явно нежилой. Она походила на сарай, в который стащили весь хлам, доставшийся в наследство от родственницы, жившей во времена царя Гороха. Догадка про сарай была бы всем хороша, если бы не большая русская печь, занимающая чуть меньше половины пространства. Значит, это какой-то заброшенный деревенский домик, куда, судя по ковру пыли на полу и густой паутине, давно никто не заглядывал. Паутина серыми клочьями свисала с низкого потолка, оплетала и бревенчатые стены, и самодельную мебель, и закопченные чугунки. Вся обстановка выглядела пугающей. Никак Петрович меня сюда в наказание привез. Кто знает, на что способны разозленные магнаты.

В неверии я протерла глаза ладонью и вскрикнула, взглянув на руку. Рука принадлежала старухе. Сморщенную желтую кожу покрывали частые коричневые пятна. Костлявые, узловатые пальцы венчались длинными черными ногтями, больше похожими на когти.

Я вскочила. Длинная юбка из мешковины мазнула по полу, поднимая столб пыли. В ужасе я задрала подол. Сухонькие ножки, обутые в какие-то доисторические плетеные тапки, на мои стройные ровные ноги походили мало. Заглянув в широкий вырез линялой рубахи, я взвыла не своим голосом. Моя грудь, высокая и полная, вызывавшая бурю восторгов у мужчин, превратилась в сморщенные мешочки, активно стремящиеся к встрече с пупком.

Зеркало. Зеркало. Нужно найти зеркало. Пока я металась по комнатке, вздымая облака пыли, зеркало преспокойно висело на стене. Наконец, заметив его, я с опаской подошла ближе. Стерев ладонью пыль с зеркальной поверхности, я вздрогнула. На меня смотрела страшная рожа. Пока я с ужасом рассматривала ее, она с не меньшим ужасом изучала меня.

Такой отвратительной старухи я не видела никогда в жизни. Я бы дала ей сто лет как минимум. На изрезанном глубокими морщинами лице выделялся огромный крючковатый нос. Возле ноздри жирной мухой сидела бородавка. Маленькие глазки зыркали из-под сросшихся кустистых бровей. Седые волосы свисали нечесаными лохмами. Я прикрыла рот рукой, и старуха тут же повторила мой жест. Страшная мысль кувалдой оглушила меня — этой старухой была я.

— Добро пожаловать домой, Ядвига Ильинична! — говоривший гнусавил и растягивал гласные.

Я повернулась на голос и увидела только черного кота. Его рот открывался и закрывался синхронно словам.

Говорящий кот. В глазах снова потемнело. И твердый пол радушно поймал мое тело.

Глава 2

Это всё страшный сон! Иного объяснения я найти не могла. Сарай, старуха в зеркале, коты говорящие! Чепуха сплошная. Вот сейчас полежу немного, отдохну, а проснусь уже дома, в теплой постели, и свидание с Константином Петровичем будет ждать меня впереди. Оно ведь тоже частью сна было? Не могла же я в самом деле кольцом подавиться!

— Могла и подавилась, — известил голос кота, — так оно и происходит. Одна душа отлетает, и чтобы в тело усопшего другую вселить, нужно такую же отлетающую найти.

Я, что, вслух говорила? Точно! И ведь голос-то какой скрипучий, словно рассохшаяся дверь, совсем на мой не похож.

— Уйди, противный, или ущипни меня, если помочь хочешь.

— Как же это я тебя лапками ущипну? — удивился кот. — Я только лицо расцарапать могу, хочешь?

— Нет!

— Тогда вставай, нечего на студеном полу лежать, неровен час, хворь какую подхватишь, и мне новую душу искать придется.

Я открыла глаза, окружение так и не изменилось. Напротив, как будто реальнее стало. Я вдруг поняла, что пол ужасно грязный, и сквозняк холодный до костей пробирает. Суставы ноют! Я действительно старуха! И виноват во всем он — наглая черная рожа с большими зелёными глазами! Душу ему новую искать придется, вот значит как?!

— Так это ты нашаманил, швабра пуховая?! А ну иди сюда, сейчас из тебя сфинкса делать будем!

Я попыталась подскочить и схватить негодяя за хвост, но старческое тело не позволяло столь сложных маневров, поэтому получилось лишь перевалиться набок, встать на четвереньки и поползти за котом на карачках. Черный мерзавец был в разы шустрее, и к тому времени как я поднялась, взметнулся на печку. Жаль, что не растопленную! Я заметила в куче хлама метлу. То что надо!

— Ты что творишь?! — взвыл кот. — Я вымирающий вид!

— Верни меня домой и сразу вымирать перестанешь!

— Никак нельзя, Ядвига Ильинична, — ядовито прошипели в ответ уже из-под кровати, — твоё тело там закопать уже успели!

— Врёшь ты всё!

— Не вру, или ты думаешь, что магия по щелчку творится?! Лучше бы спасибо сказала за то, что червей собой кормить не пришлось!

— За что спасибо, за это?! — я ткнула скрюченным пальцем в свои обвисшие достоинства. — Ты мне зубы не заговаривай! Я старуха! Старуха!

— Не просто старуха, а Баба Яга! Выдающаяся личность, великая колдунья! Выгляни за порог, сама убедись.

Меня как по голове огрели. Он, что, шутит? Я оставила попытки выгнать кота из-под кровати и огляделась, только уже более вдумчиво. Сама абсурдность ситуации наводила на определенные мысли, но стоило убедиться. В углу стояла ступа, стол, помимо всего прочего, завален травами и... костями?! А что на улице творится? Сквозь маленькие, замызганные грязью оконца в избу едва проникал свет, поэтому я направилась прямо к двери. Отворила засов, а там... Лес. И смотрю я на него не с земли, а чуть сверху, так что верхушки молодых сосен на уровне глаз находятся. Порог заканчивался пустотой, и земля виднелась внизу, на расстоянии трех метров как минимум. Присев на колени, я положила метлу и осторожно заглянула под избушку. У неё же лапы! Куриные! Огромные такие, как если бы курица была размером с дракона, но факт оставался фактом. Избушка оказалась с сюрпризом.

— Ну что, убедилась?

Кот выглянул из своего укрытия, хотя далеко от него уходить не спешил. Я нервно кивнула.

— Это же ещё хуже... Негодяй, даже если и так, ты что, не мог меня в тело Василисы Премудрой или Елены Прекрасной переселить? Ведь если Баба Яга здесь имеется, то и они тоже?

— Имеются царевны разные, — промурлыкал кот, — как без них? Да разве ж ты сдюжишь на себя их шкуру примерить?

— Что ты имеешь в виду?

— Я же тебя не просто так выбрал. Каждому ноша по плечу должна быть. Вот какая из тебя царевна, скажи мне? Образование получила, а работать не захотела, всё тебе проще было за счет чужих подарков жить. Мужиков на деньги разводила. Или вспомни как ты квартиру бабкину, в наследство полученную, брату не уступила. А он с женой и тремя детьми теперь в однушке ютится. Они уже четвертого ждут. Это ты знала хоть? Когда звонила ему последний раз, когда виделась? Да ты меня, кота, животину несчастную, за испорченные тряпки отпинала! Скажешь, что лгу опять, а? Ты ведь всегда, Ядвига Ильинична, Бабой Ягой была, потому колдовство моё и сработало. Родство душ, характер, всё сходиться должно.

Я промолчала.

— Что? Правда глаза колет?

— Ничего мне не колет, мохнатый, тебе, небось, просто говорить. Сам много в жизни работал? И живешь не за свой счет. Избушка чья? Яги покойной.

— Я не «мохнатый», — не выдержал кот, — меня Баюн зовут! А ты — Яга, и уже не покойная, привыкай. И себя со мной не сравнивай, я кот, да не простой, а магический! Мне по статусу положено у Яги жить, а умений у меня поболее, чем у других будет. К тому же я хорош собой, остроумен, и меня все любят! А у тебя при жизни ни подруг, ни друзей не было.

— И самолюбия тебе не занимать... — пробормотала я.

Умный нашелся, не знает ничего обо мне, но сидит разглагольствует. А у меня, между прочим, смысл в жизни потерян! Кому я нужна такая страшная?! Теперь и в зеркало на себя без слез не посмотришь. Стоит только вспомнить про свой крючковатый нос, так сразу дрожь берет. А есть как хочется! Но я даже не знаю, как с избушки слезть.

Кот заметил моё подавленное настроение и вновь заговорил:

— Слушай, Яга, я это всё не со зла, я тебя не осуждаю. Ты только тут не раскисай, работы много. Если о красоте своей печешься, так это дело поправимое. Есть способ и молодость вернуть, и краше стать, только до этого нужно тебе разобраться во всем, наследство принять...

Я обернулась. Так об этом нужно было сразу говорить.

— А вот тут подробнее!

— Слышал я про один способ действенный, — пробормотал Баюн, — нужно только искупаться в трех котлах.

— В молоке и в трех водах! — догадалась я. — Как в одной воде студеной, а в другой воде вареной! Ты меня со свету сжить решил такими советами? Да я тебя сама в этих котлах искупаю, чтобы действенность метода проверить!

— Не надо! — возмутился кот. — Есть у меня еще догадка. Душа у тебя молодая, а в теле Яги магия живет. Надо просто тело в баланс с душой привести, тогда магия всё сама за тебя сделает. Молодеть начнешь.

Он меня за дуру держит? Я угрожающе подперла бока кулаками. Кот, который только-только решил, что я успокоилась, начал потихоньку забираться обратно в свое убежище. Определить его местоположение я смогла только по сверкающим из полумрака глазам.

— Ты это только что придумал, Галюн несчастный?!

— Я же сказал, что не вру!

— Увиливаешь. Вот когда подробнее расскажешь, что делать надо, тогда и поверю.

— Добрые дела, — нагло заявил кот, — но ты, Ядвига, лучше бы о другом сейчас подумала. Пока я душу искал, по лесу слушок успел пройти, что старая Яга преставилась. Гостей ждать надо!

Я задумалась. Какие гости могут быть у Бабы Яги? Подружки какие-нибудь, ведьмы? Хотя какая разница, главное, чтобы они принесли с собой поесть. Желудок от голода скоро урчать начнет, уж не знаю, что было тому виной, то ли последствия после переселения в другое тело, то ли то, что, выбегая из дома, я решила не завтракать. Всё от желания впечатлить Константина Петровича стройной фигурой! В общем, от обеда я бы не отказалась, даже от поминального…

Но кот, услышав мои предположения о подобном прощании с почтенной Бабой Ягой, лишь округлил глаза, от чего они стали похожи на два чайных блюдца.

— Поминки?! — уверена, если бы коты могли смеяться, Баюн заржал бы как лошадь. — Какие поминки у нечисти? Хоронить они тебя придут, закапывать, и только для того, чтобы не воняла! Но могут и подальше в лес оттащить, на корм волкам. Уж не знаю, чего удумают. Перед этим, может, в рожу плюнут пару раз… Или не пару. А потом добро твое растащат. Да и избушка у тебя ладная, тоже можно к рукам прибрать.

— Ах ты, язва! Я, вообще-то, живая ещё!

— Ну, вот это уже хороший настрой…

Мне показалось, или кот улыбнулся?

В глубине души я надеялась, что мохнатый блохастик ошибается. Я тут еще не осмотрелась толком, не настрадалась вволю, не оплакала свою несчастную судьбу. Мне сейчас гости совсем некстати. Я-то и в Москве старалась никого к себе не приглашать, а в этом Лукоморье изображать из себя радушную хозяйку и подавно желания нет.

На всякий случай присела поближе к окошку, чтоб не пропустить явление ко мне местных жителей. Окно и свет-то пропускало плохо, а о том, чтобы что-то из него увидеть и речи не было. Материал странный, мало походил на стекло. Скорее всего, слюда. Если хорошенько протереть тряпочкой вековую пыль и копоть, возможно, получится просматривать территорию. А у меня из подходящих тряпочек только кот, да и тот живым не дастся.

Я с сожалением посмотрела на черную тушку, сидящую неподалеку от кровати и готовую юркнуть под нее в любой момент.

— Даже не вздумай делать это! Что бы ты там ни удумала, — зашипел кот.

— Да я окошко протереть хотела или хотя бы открыть.

— Открывай, там вверху задвижка есть.

Как только я распахнула окно, в избу ворвался свежий, чистый воздух. Эх, хорошо, как в коттедже на курорте. Лес густой вокруг. Вдали горы виднеются. Солнышко светит. На частоколе вокруг избы человечьи черепа весело скалятся. Красота!

Кот не дал насладиться пейзажем, оттеснил от окна и прыгнул на подоконник.

— Не время прохлаждаться. У тебя, Ядвига Ильинична, зрение уже неважное. А я наших гостей точно не пропущу. Ты бы встала пока так, чтоб не отсвечивать. А лучше бы к приходу гостей подготовилась.

— Чаю, вскипятить, что ли? — растерялась я.

— Ага, смолу в котле, — буркнул кот. — И ножи булатные наточи.

Он же шутит, да?

— Ножи под лавкой валяются, если что, — добавил он.

Видно, кот предлагал мне устроить поножовщину на полном серьезе. Эх, не ту душу он взял — бандюка ему надо было выбирать или гопника какого-нибудь. Не поверю, что моя душа чернее оказалась. Скорее всего, он особо и не выбирал. Халтурщик!

— Поздно точить! Идут! — вздохнул кот так, будто все пропало.

Я бросилась к окну.

Вспомнила слова кота и встала так, чтобы с улицы меня видно не было. Надеюсь, мой выдающийся нос меня не выдаст.

Глава 3

С лесной опушки на полянку вырулило четыре фигуры. Впереди вышагивала зеленая мадам в длинной юбке из ивовых веток. За ней мужик с заточенным длинным бревном. Следом мужик в черной рванине с лопатой наперевес. Завершал процессию непонятный сноп в половину роста взрослого человека. Судя по атрибутам, они планировали истыкать меня колом, а потом прикопать. А сноп оставить вместо венка для украшения могилки.

— Кто это? — шепотом спросила у кота.

— Кикимора, Леший, вурдалак Гришка и Лихо Одноглазое.

Когда компания подошла к забору и остановилась в нерешительности, у меня появилась возможность хорошенько их рассмотреть.

У зеленой девушки зеленым было все: не только волосы и одежда, но и само лицо. Одета она была в какую-то бурую хламиду, к поясу которой были приделаны ивовые прутья с зелеными листочками. Такое смелое дизайнерское решение не могло исправить общего впечатления от плохо продуманного образа. Тоска зеленая.

Леший напоминал натурального бомжа, только что поднявшегося с клумбы. Одежда грязная, рваная, не по размеру. Волосы всклокочены, между прядей застряли веточки и сухие листья. На отекшем лице недельная щетина. Ни разу не добрый старичок-лесовичок из сказок.

Самым симпатичным был вурдалак. Бледный. С синевой под огромными глазами. Волосы, уложенные небрежно. Одет в черный балахон, подвязанный кушаком, и черные брюки. Всем хорош, разве что слишком тощ. Не кормят его, что ли?

Насчет снопа ничего сказать не могла. Из-за забора его попросту не было видно. Может, он и не дошел. Потерялся по дороге.

Между тем пришедшие входить не спешили. Леший и Кикимора устроили перепалку, кто запор отпирать будет. Гриша вообще отошел в сторонку и насвистывал, делая вид, что его это совсем не касается.

Наконец, Кикимора победила в споре. И бедный Лешачок дрожащей ручонкой потянулся к железному запору. Открыл и заозирался по сторонам, пытаясь определить, с какой стороны ему прилетит кара. Когда он понял, что с ним ничего не случится, вздохнул с облегчением и отворил калитку.

Кикимора тут же толкнула его во двор. Несмело он пошел по тропинке к избушке. Остальные, пригнувшись, стали красться следом.

Остановились они как раз под окошком. Кот уже успел слинять со своего наблюдательного пункта и принял боевую позу у дверей.

Нечисть то и дело косилась на окно и, собравшись в кружок, негромко переговаривалась. Снопик тоже был. Стоял в центре как новогодний веник.

— Нужно сразу решить, кто что себе возьмет, — рассудила Кикимора. — Не то передеремся.

— Я клубочки волшебные беру. Ненавижу их. Сколько дорогу добрым молодцам ни путаю, а они, благодаря клубочкам, все равно из лесу выбираются. Весь труд насмарку. И гребень возьму. Где кинешь его, там новый лес вырастает, — первым успел наложить лапу на мое добро Леший.

— А я зеркальце волшебное. Ну, и все остальное, что вы сейчас не назовете, — схитрила дама в зеленом прикиде. — А ты, Гриша?

— А я хочу в эту избу переехать. Вы не подумайте, не корысти ради. На погосте мне скучно и одиноко. Своего угла нет. Слоняюсь среди могил как неприкаянный. Вою от тоски. А здесь — лес! Красиво. Душа радуется. Жить хочется!

— Так ты, Гришка, поздно жить собрался, — хмыкнул Леший. — Ты ж уже лет сто как нежить.

Гриша потупился и побледнел еще больше. А мне стало жалко парня.

— А ты, Лихо, чего хочешь? — спросила Кикимора.

Снопик, который при близком рассмотрении оказался совсем не соломенным, а состоящим из длинных золотистых волосков, тряхнул своей шевелюрой.

— Не переживай, выберешь себе что-нибудь, — почти ласково сказала Кикимора и обратилась к остальным: — Ну что, кто первым в дом пойдет?

Больше всего меня интересовало, как эти умники в избу попадут. Лестницы у них я не наблюдала. Так что им ко мне не забраться. Если только кто-нибудь из них летать не умеет.

Вопрос Кикиморы поставил всех в тупик. Леший почесал седую макушку и выдал, косясь на свою боевую подругу.

— Ну, твоя идея была, ты и иди.

— Я свою работу сделала, — подбоченилась та. — Идею подала! Вас всех вместе собрала. Так что тебе, Леший, идти надобно.

— Я запор на калитке открывал. Пусть Гришка идет!

— Не-не, я подписывался только на то, чтоб яму рыть. Остальное вы сами как-нибудь.

— Выходит, Лихо, тебе придется, — с наигранным сочувствием сказала Кикимора.

— А что, если Яга восстанет? — спросил Леший.

— Кол тебе на что? — отозвалась Кикимора. — Вот и упокоишь ее снова.

— Избушка-избушка, ввысь не тянись, на землю садись, — крикнул Леший.

И тут стены избушки, затряслись, задребезжали, косточки по поверхности стола запрыгали. Комната будто лифт медленно поползла вниз.

Так дело не пойдет. Что это за жилье такое? Команды кого ни попадя выполняет. Надо будет потом попробовать сменить пароль, чтоб только на мой голос реагировала. А то так и будут тут всякие шастать. С кольями да мечами-кладенцами. Никакой приватности.

Пока избушка плавно опускалась, я вцепилась в ухват, стоявший у печи, и приготовилась к горячей встрече. Как только движение прекратилось, в дверь что-то заскреблось.

Кот у порога поспешно промурлыкал:

— Дверь открывай и сразу бей на поражение! Никаких разговоров, а то поймут, что ты ненашенская. И силой магической пользоваться не умеешь. Прибьют тебя, и избу мою... твою то есть, отберут.

Я распахнула дверь. Передо мной стояло маленькое лохматое нечто. А за его спиной маячил Леший, нелепо сжимающий в руках свой дрын и озирающийся по сторонам, куда бы сбежать.

Гришка ойкнул, выронил лопату и превратился в черного пса, который тут же поджал хвост и жалобно заскулил.

Одна Кикимора стояла, сложив руки на груди и задрав голову.

— Попались, охальники! — прогрохотала я противным каркающим голосом. — Ты, — я ткнула пальцем в Лихо, — как раз вовремя! Насажу тебя на ухват. Пипидастр получится. Всю пыль в углах на потолке тобой повыметаю!

Лихо попятилось и забежало за спину Лешему. Теперь мы стояли с хозяином леса друг против друга. Он с отесанным колом. Я с ухватом. Битва двух титанов. Кто кого.

— Нет, что бы проведать соседку с грибами да ягодами, так он добивать несчастную старушку колом пришел. Раскольников недоделанный! Хоть бы топор прихватил. Я б тебя дрова рубить отправила да баньку топить. А так, что с тебя взять! Тьфу! — я смачно плюнула на землю. Впечатленный Леший отскочил назад и чуть не задавил бедное Лихо.

— А ты чего стоишь, ресницами хлопаешь? — обратилась я к Кикиморе. — Взбаламутила мужиков, а управиться не смогла. А все почему? А потому что выглядишь как кикимора.

— Так я и есть...

— А ну цыц! Не перебивай мудрых женщин! Взяла бы масочку на лицо наложила, свеклой нарумянилась, сажей бровки да реснички подкрасила, волосики расчесала, укладочку красивую сделала — и совсем другой разговор был бы. Женщина должна красиво выглядеть и любить себя. И тогда будут виться вокруг тебя князья да купцы заморские, цари да царевичи, короли да королевичи. И будешь сама выбирать, с кем в карете писаной на пир ехать, от кого каменья драгоценные да ткани парчовые в дар принимать. С кем в баньке попариться, а с кем в палаты каменные отправиться. Не любишь ты себя, за собой не следишь, вот и мужиков таких нацепляла. Один как бомж с Казанского вокзала. Другой... — Гришка успел освоиться в моем дворе и радостно гонялся за собственным хвостом, — другой вообще кобель. Лучше пришла бы ко мне с миром, я бы тебя хитростям женским научила.

Леший хмыкнул. С явным таким скепсисом.

— Хмыкает он, я и тебя научить могу. Ты бы помылся, в чистое оделся. И уже вид совсем другой был бы. Как у опрятного старичка из стардома, а не как у алкаша, который от поезда отстал десять лет назад и все уехать не может. — Леший хмурил свои белые брови, видно, половины слов моих не понял. Предупреждал же кот. Ну, ладно. Главное, уверенность в себе. Тогда никто ничего не заподозрит. Гни свою линию до конца. — И к поведению твоему у меня вопросы есть. Властности и смелости тебе не хватает. Не прятаться за Лихо нужно было, а подойти к избушке и прокричать: Эгегей, Яга! Коли жива, выходи на смертный бой! Тогда бы и Кикимора тебя зауважала.

— Так прокричать я могу, это дело нехитрое, — философски заметил Леший. — А вот если бы ты вышла? Что тогда?

— Уверенности тебе не хватает, — я задумчиво почесала макушку. — Надо исправлять. Кричи.

Леший сжал свой дрын и дрожащим голосом заблеял:

— Выходи на смертный бой, коли жива...

— Никуда не годится. Еще и «эгегей» пропустил! Крикни это слово по-молодецки, почувствуй его силу.

— Эгегей! Эгегей! Эгегей! — кричал на все лады Леший, сначала тихо, потом громче и громче. Видно, старый дурачок и в самом деле поверил, что слово волшебное. Прямо на глазах он менялся: его грудь расправлялась, дрожь в руках прошла, колени уже не подкашивались.

— Эгегей! Выходи на смертный бой, Яга!

— Хорошо. Прямо хорошо получается, — искренне похвалила я.

— Эгегей! Выходи на смертный бой, Яга! — крикнул он громко, почти по-богатырски и двинулся на меня с дрыном.

Что-то мы заигрались.

— Сейчас как дам по лбу, — замахнулась на него ухватом.

Леший бросил свое оружие и сказал обиженно:

— То кричи, то не кричи! Ты уж определись как-нибудь.

— Ты кричи да не увлекайся! А ежели убью я тебя ненароком, кто мне дров нарубит да ягод принесет?

— Принесу я, принесу, — потупился он, ковыряя дырявым лаптем землю.

— Хорошо, — я удовлетворенно кивнула и повернулась к Кикиморе. — В общем, ты поняла, лучше один хороший мужик, чем три никудышных. А нам, девочкам, лучше держаться вместе.

— Я тоже девочка, — выглянуло или выглянула из-за спины Лешего Лихо.

Я даже немного растерялась, никаких слов, чтобы поддержать волосатый снопик, сходу я не смогла подобрать.

— А у тебя, у тебя волосы красивые, на солнце как золото блестят, — наконец я нашла что-то хорошее в ее облике.

Лихо радостно взвизгнула от похвалы.

— Погоди, если тебя зовут Лихо Одноглазое, то у тебя и глазик есть?

Лихо закивала, и волосы весело затряслись.

— Выразительные глаза — это главное достоинство девушки, — я наставительно подняла к небу скрюченный палец.

Волоски в том месте, где по идее у снопика должен был быть лоб, раздвинулись. И я увидела огромный синий глаз с красными прожилками на белке. Жуткое зрелище. Я едва не вздрогнула, но обидеть маленькое существо у меня язык не повернулся.

— Очень впечатляющий глазик, — дипломатично похвалила я. — Погоди, — я оторвала от передника лоскут и собрала волосы Одноглазки в хвостик. — Вот так. Мама говорила, что волосы не должны падать на глаза, а то ослепнуть можно. Да и к чему такую красоту прятать?

Лихо запрыгала, издав громкий визг.

— Ну вот и все. На чай не зову, так как пришли вы без гостинцев. Жду в гости с дарами. Все свободны, а вас, Григорий, я попрошу остаться.

Собака навострила уши и завиляла хвостом. Жалко парня, что он среди могил бродит? Пусть живет здесь. Места много.

— В дом не приглашу, — сразу очертила границы. — Я девушка порядочная. А в бане живи. Днем можешь двор сторожить. Как пес ты мне даже больше нравишься.

Все разошлись, о чем-то переговариваясь. Гришка остался. Видать, и впрямь прежнее место жительства ему опостылело. Радостно скакал по двору, все обнюхивал. Кусты метил. Кости то ли барашкины, то ли Ивашкины, усеивавшие двор, про запас под стенами избы закапывал.

Коту такое соседство не понравилось. Обиделся он на меня за Гришку. Что-то там ворчал, что самим места мало, нечего всяких упырей приваживать, пока я возле зеркала вертелась да рассматривала, нет ли изменений в моей внешности.

— Столько добрых дел сделала, а не помолодела, — разочарованно сказала я.

— Добрых? — то ли рассмеялся, то ли закашлялся кот, поди разбери. — А ты знаешь, что ежели кто Лиху в глаз посмотрит, с тем беда приключится? А ты выставила этот глаз на всеобщее обозрение.

— Ну, не знала я, — развела руками. — А ты тоже хорош, мог бы маякнуть как-нибудь? Чего молчал? — напустилась на кота.

— А мне-то что с того. Добрые дела мне не с хвоста творить. А меня ты и такая вполне устраиваешь.

— Страшная?

— Привычная.

— Вот только недолго мне привычной оставаться.

Приход гостей воодушевил меня. Слова, сказанные Кикиморе, натолкнули на мысль, как можно прожить в этом мире. У меня появился план, надежный как швейцарские часы. Делаю добрые дела. Быстренько молодею. Ищу местного олигарха. Кто там у них самый главный и богатый? Царь-батюшка? Устраняю соперниц. Очаровываю жениха. Потом веселым пирком да за свадебку. Меняю халупу в замкадье на дворец в центре столицы. Неплохо, да?

Глава 4

Энтузиазм и уверенность в себе, конечно, хорошо. Вот только пожрать мне бы тоже не мешало. А то ведь и ноги недолго протянуть. Второй раз.

Живот урчал, под ложечкой сосало. На полках у старухи было все, кроме намека на съестное. Я подумала, что в глиняных горшках могут храниться крупы. Но они были наполнены сушеными опарышами, мышиными шкурками и птичьими черепами. А такое я даже с голодухи есть не стану.

В печке я обнаружила только золу.

Эх, надо было заточить тот шницель, пока Костя распинался, как сильно я ему не подхожу.

Может, у бабки огород был или сад? Рот предательски наполнился слюной.

Вооружившись на всякий случай ухватом, я направилась к двери.

— Куда ты? — мявкнул кот.

— Еду искать, — злобно рыкнула я.

Огорода у Яги, даже самого чахлого не наблюдалось. Как и сада с наливными яблочками, смородиной и крыжовником. Зато я приметила баньку. Из нее доносился странный стук. Заглянув в нее, я увидела Гришку, который возился с лавкой.

— Сломана была, хозяюшка. Решил починить. Все равно мне на ней спать. Так что не ругайся за своеволие. И спасибо тебе за то, что приветила да жить у себя позволила.

— Не за что, милок. Не за что, — ответила я ему в тон. — Столоваться к себе не зову. Даже корочки хлеба сушеной нет.

— Так я это, в деревню сгонять могу. Может, крупы какой или муки достать получится. Только я ближе к вечеру пойду, чтоб самому тоже перекусить.

Не зря я все-таки его оставила. Парень хоть и меланхоличный, но рукастый и догадливый.

Мне бы теперь до вечера как-нибудь продержаться. Может, в лес сходить по грибы да ягоды, рыбу поймать в реке. Я посмотрела в сторону леса. Я и в трех соснах заблужусь, а в таком густом и черном лесу и подавно.

— Гришка, а Гришка, а ты ведь когда собака нюх хороший имеешь?

Гришка кивнул.

— Пойдем со мной в лес. Прогуляемся.

Хоть выведет меня назад к дому. Если не решит вдруг сбежать. Но нет, он не должен. Видно по нему, что на подлость не способен.

Гришка перекинулся в черного кобелька и, радостно вертя хвостом, побежал за мной.

По дороге в лес я задумалась. Все-таки это рискованное предприятие. Ну, малину, ежевику я знаю. Но кизил с волчьей ягодой легко перепутаю. Несмотря на то что я дипломированная травница.

Да-да. Три месяца просиживания штанов в одном из лучших вузов страны, и в итоге синенький диплом государственного образца по специальности «российское травничество». Не знали, что такое бывает?

Я тоже не знала. Если бы моя ныне покойная бабушка, фанатка Кашпировского и Малахова, истово верящая во всемогущество подорожника, не настояла на моем обучении там. Ну как настояла? Сказала, что отпишет квартиру тому, кто на травника учиться пойдет. Павка, мой брат, посмеялся над ней, пальцем у виска покрутил. А я пошла учиться. Не из-за квартиры, просто бабулю обижать не хотелось. Она чудная была. Говорила: «Вот не станет аптек и куда ты денешься? А так вышла в поле, травок насобирала целебных и снова здорова!» Ну да, в Москве же куда ни выйдешь сплошные поля да луга. Особенно в центре, где и жила всю жизнь бабуля.

Я подумала, что три месяца – это не три года. А еще один бесполезный диплом много места в шкафу не займет. Ляжет поверх диплома агронома-семеновода. По этой специальности я ни дня не проработала. Идти в какой-нибудь бывший колхоз? Ну уж увольте! Я и без этого нашла способ зарабатывать на жизнь и не бедствовать.

Павка смеялся надо мной. Мол, бабка прикололась, а ты и повелась. Никакой квартиры тебе не светит. Бабка не настолько из ума выжила, чтобы отписать четырехкомнатную квартиру в центре столицы внучке, которая все никак за ум не возьмется. Зато он, молодец, женился, работает, троих детей наплодил, демографическую ситуацию в стране улучшил.

Но у бабушки было специфическое чувство юмора и хороший слух. Все Пашины измышления на ее счет она прекрасно слышала. И когда огласили завещание, Пашка надо мной больше не смеялся. Зато начал меня обрабатывать, на жалость давить, упрашивать, чтоб ему эту квартиру отдала, а сама в его однушку в области переехала. Ага, щас!

Наверное, теперь Пашка радуется. Думает, что карма меня настигла. Ну, ничего пусть с родителями за жилплощадь грызется, а я стану здесь царицей! Если не отравлюсь волчьей ягодой.

В лесу я не нашла ничего, чем можно было бы поживиться. Делить куст малины с медведем я не стала. Да, я с ухватом, но у него силенок побольше будет. Гришка, молодец, защитник, облаял зверя, правда, предусмотрительно спрятавшись за мою спину.

Из грибов мне попадались только мухоморы да поганки. Нет, были, конечно, еще какие-то неизвестные мне грибы. Но кто знает, ядовитые ли они. На Гришке не проверишь. Он уже мертвый. А мне рисковать своим дохлым здоровьем не хочется, рано мне на тот свет. Я еще не реализовала себя как женщина. Мечты свои не исполнила. Замуж не вышла. В круиз на ладье по морю не отправилась. Заморские страны не посетила.

В какой-то сказке я читала, что надо лес попросить, чтоб он ягоды-грибы показал. О, у меня ж тут новый знакомец живет! Леший! Сейчас я его озадачу.

— Леший! А, Леший! Не ждал? А я пришла. А ну, покажи-ка мне ягоды сладкие да грибы съедобные!

Я даже зажмурилась. Сейчас открою глаза, а тут грибов видимо-невидимо и ягод хоть ягодицами жуй! Открыла. Не сработало. Ну, ладно разберусь с ним потом.

Порыскав по лесу и выбившись из сил, мы выбрались к пруду, окруженному пышным рогозом. Старческие колени крутило, поясница ныла. Что-то тяжеловато мне даются продолжительные пешие прогулки.

Шумно вздохнув, села на берегу. Гришка бегал где-то неподалеку. Интересно, водится ли здесь рыба? Раньше я хорошо ловила рыбу с катера в Египте. Может, и тут получится. Надо заставить Гришку удочку сделать да червей накопать. А может, он и сам хорошо рыбу ловит? Правильно, мужик создан для труда, а женщина для того, чтобы на труд вдохновлять. А вдохновлять я хорошо умею. Опыт богатый.

Я улыбнулась своим мыслям и, сняв лапти, сунула пыльные ноги с черными скрюченными ногтями в воду. Хорошо. Денек жаркий, водичка холодненькая. После блужданий ноги горели. А теперь я чувствовала, как проходит тяжесть в ступнях, как возвращаются силы. Даже глаза прикрыла от блаженства.

Вдруг рядом со мной что-то плюхнуло, осыпав меня брызгами. От неожиданности я вздрогнула и открыла глаза. Из воды торчала мужская голова. Весьма упитанная, с тремя подбородками и заплывшими жиром глазками. Толстые как вареники губы капризно выпятились:

— Ты чего это своими ластами воду коптишь? И так дышать нечем.

Что это за чудо чудное, диво дивное? Ай, ладно, с таким типажом обычно прокатывает хамство.

— Хочу и копчу, тебе-то что?

— В другом месте копти. Это мой пруд!

— Ой ли! Чем докажешь? Что-то я вокруг пруда табличек с надписью «Частная собственность» не видела! Может, документы покажешь?

— Документы? Тогда ты покажи документы, что ты живая! А то все вчера говорили, что ты грибов нажралась и скопытилась!

— Ну, раз я скопытилась, значит, имею полное право сидеть и мутить твое гнилое болото. Раз уж меня нет, то и претензий ко мне быть не может!

Водяной, думаю, это был именно он, почесал лысый затылок:

— Вроде бы ты и верно говоришь. А вроде бы и нет. Заморочила мне голову совсем. Ты лучше скажи, зачем пришла? Неужто заигрываешь со мной?

Я закашлялась.

— Чего это сразу заигрываю? Просто мимо проходила. Думаю, не заглянуть ли в гости.

— Ну вот и я об этом. Триста лет не заходила, а тут сподобилась. Али интерес ко мне какой имеешь?

— Может, и имею! — нашлась я. — Дело доброе сделать хочу. Могу посоветовать, как жилище твое украсить. Где кувшинки разместить, чтоб по фен-шую было. Где ряску убрать. Каких рыбок завести.

— Дело доброе, говоришь? Есть у меня одна мыслишка. Только мне обмозговать все хорошенько нужно. Сегодня подумаю, а завтра тебе ответ дам.

Я кивнула.

— Слушай, а если завтра мой прислужник придет сюда на рыбалку, не прогонишь его?

— Пускай приходит. Рыбы у меня много. Для тебя не жалко.

Ну, вот и договорились.

В избушку мы вернулись под вечер. Гришка сразу умотал в деревню, как и обещал, а я вошла в свое малогабаритное жилище. На столе стояло блюдо, прикрытое вышитым полотенцем. Неужели кот мне что-то приготовил? Сам Баюн сидел на лавке, гордо выпрямившись и с интересом поглядывая на меня.

Откинув полотенце, я заорала во всё горло. На блюде лежала мышь с прокушенной головой.

— Съешшшшь мышшша, — зашипел кот. — Не отравленный.

— Ах ты, паскуда усатая! Ты еще и издеваешься? — я огрела кота полотенцем.

Он тут же пулей бросился под кровать, спрятался и жалобно запричитал:

— Баюн угодить хотел. Баюн старался. Баюн мышь ловил. Свеженькую, жирненькую. А она Баюна по холке, по холке!

— Я думала там блинчики или оладушки, — разочарованно проговорила я.

— Не умею я блинчики. У меня лапки!

— Не ем я мышей, — примирительно сказала я. Все же кот старался.

— И зря! Они очень вкусные. Могу птичку в следующий раз поймать.

— Курочку или уточку? — оживилась я.

— Воробья.

— Эх, какой-то непутевый у меня кот. Вот твой собрат Кот в сапогах целый месяц королю куропаток и молодых кроликов таскал. Нашел, как миленький, способ их ловить, стоило сыну мельника заикнуться о том, что съест кота. Может, и мне включить в рацион кошатину? Смекаешь?

Кот забился в дальний угол, только глазища в темноте недовольно сверкали.

— Только попробуй меня съесть!

— А ты отговори! Вреда от тебя больше чем пользы. Мало того, в халупу эту притащил, так теперь ещё и издеваешься над бабушкой. — Я почесала подбородок, будто задумавшись. — Кошатину, поговаривают, от крольчатины по вкусу не отличишь. Зажарить бы тебя в этой печке. Или потушить? Знатное рагу выйдет.

— Живодерка! — обиженно завопил кот.

— Ладно уж, — махнула рукой, — не буду тебя есть. Делать больше нечего, как за тобой по дому бегать. У меня кости старые. Свежевать ещё потом... Фу!

Как представила, что тушку придется разделать, да от шерсти избавиться, так сразу перекривилась. Ужас какой! Одно дело принести из супермаркета мясо готовое, да на сковородку кинуть, и совсем другое — тушку, которая только-только по лесу бегала, на это самое мясо пустить! Я не согласна! В прошлой жизни из меня и так кулинар непутевый был, а уж с подобными заморочками... эх! Надо бы кого-то на этот пост священный найти. Не буду же я одними кашами питаться?

Хотя я сейчас и простой крупе рада буду. Вот бы Гришка поскорее из села прибежал.

Чтобы скоротать время, решила заняться избой. Старая Яга уборкой себя не обременяла, отчего пространство вокруг грозило вот-вот зарасти мхом. И как она только умудрялась в куче этого хлама жить? Тут же черт ногу сломит!

«Выкинуть! — пришла в голову гениальная идея. — Всё выкинуть!»

Так бы я и поступила, если бы не вспомнила, что компания неудачливых мародеров за ценными вещами пришла. Волшебными... Клубочки, зеркальце. А волшебство оно никогда лишним не будет! Значит, придется разгребать барахлишко.

— Эй, Баюн, вылезай из своего угла! Помощь твоя нужна.

— Какая помощь? Хвостом подметать не буду!

— Полно тебе дуться, если хочешь, мышь мою съешь. Я сейчас вещи разбирать буду, а ты говори что волшебное, а что нет.

— Ну, это по моей части! А мышь правда могу?

И посмотрел так, с надеждой...

— Правда.

Не всерьёз же он думал, что я настолько оголодаю, что решу эту гадость съесть? Странный он. Видимо, привык, что бабка старая чем попало питалась. Посмотрела на кости... Их в первую очередь и выкинем!

Кот уже сидел на столе и вовсю хрустел добычей. Чавкал так, что за ушами трещало. Не особо заботясь о его удобстве, я содрала со стола засаленную скатерть и начала собирать туда весь хлам, что попадался под руку. Кости, черепа... Последние, к слову сказать, в рядок лежали на одной из полок и сверлили меня черными провалами глаз.

— Эй! Ты что творишь? — возмутился Баюн. — Не выкидывай!

— Какой с них прок?!

— Артефакты ценные! Эту коллекцию годами собирали! Это, — он кивнул на крайний череп, — Иван-дурак, а это Иван-царевич, а вон там...

— Дай угадаю, тоже Иван?!

— Нет, то Алёша Попович. Славный богатырь был, Яга прошлая знаешь как гордилась им?!

— Похороним с почестями? — предложила я.

— Не о том думаешь, — кот задрал голову, — они в хозяйстве пригодиться могут, фонари из них знатные получаются?! И для устрашения сгодятся.

— Для устрашения такой редкостью весь частокол вокруг избы увешан, зачем мне их в доме хранить? Авось простой люд всё равно не угадает, где тут дурак, а где богатырь.

— А вдруг те поизносятся? — заявил Баюн.

Черепа пришлось оставить.

С травами тоже вышла загвоздочка. Всевозможные пучки с высушенными растениями висели у Яги над потолком, а также были распиханы по разным мешочкам и склянкам. И ничего не подписано! Выкидывать жалко, вдруг польза от них есть какая? Не ровен час, заболит что, старость, как говорится, не в радость. А аптек тут нет. Придется травками лечиться, а они уже собраны все, засушены, расфасованы... Одна беда — больше половины я распознать не могла.

Пришлось опять кота звать.

— Это что?

Баюн к тому времени схарчил мышь, раздобрел и общаться начал куда охотнее. Рассмотрел, обнюхал травы и заключил:

— Для поноса.

— От него, в смысле?

— В смысле, если в чай добавить, весь день с нужника слезть не сможешь.

— А это?

— От этого ноги отнимаются. Илья Муромец как такого в детстве нажрался, так потом тридцать три года на печи лежал.

— Да что ж такое, тут хоть что-то полезное есть?!

— Мелисса, — ответил Баюн, — вон под потолком сушится. Заварить можно, говорят, что успокоиться помогает. Хочешь?

— Нет! Не хочу! Спокойная я! Слышишь? Спо-кой-на-я! — от моего крика задребезжали склянки и черепа на полках, а кот снова забился под кровать.

В общем, травы тоже пришлось оставить. Врагов у меня теперь много, могут пригодиться. Потом с травами разберусь, подпишу и подробнее выясню про свойства. Главное — самой не перепутать...

Глава 5

Ночь уже подбиралась к порогу, и мне пришлось зажечь лучину. Благо огниво у Яги нашлось. Ох и долго же я с ним провозилась! Кот обмолвился, что моя предшественница умела магией огонь разжигать, но как у неё это получалось, он не знал, а сам, как выяснилось, не мог.

— Кошки с огнем не дружат, — заявил он, — как и с водой. Нам проще по мирам ходить да с усопшими душами общаться. У бытовой магии совсем другая природа. Попробуй пальцами щёлкнуть и про огонь подумать.

Я несколько раз щёлкнула скрюченными пальцами, но ничего не произошло. Только лишний раз вспомнила про то, что маникюр не помешало бы сделать. Может, Баюн дурит меня?

— Ты уверен, что заклинания никакого не надо?

— Ничего не знаю. Прошлая Яга без него обходилась. Может, у тебя желания нет? Или мотивации.

Мотивации у меня о-го-го! Чем раньше магии научусь и помолодею, тем быстрее свалю жить в хоромы царские. Почивать на пуховых перинах! И на стол мне будут подавать исключительно куропаток да перепелов, икру черную, красную и заморскую кабачковую, а не мышей облезлых!

С остальным мы разобрались довольно быстро. Клубочки нашли и гребень волшебный, а помимо этого кучу хлама, оставшегося от несчастных, которые сейчас украшали дом своими черепами. Одежка разная, в основном мужская, мечи, кольчуга и прочее снаряжение. Я решила выкинуть лишь то, что пришло в окончательную негодность. Избавиться от хороших вещей рука не поднималась. Даже если мне не подойдут, всегда можно продать! Устроим распродажу. И Гришку приоденем! Зачем добру пропадать? А то ходит как бомж с Казанского вокзала, смотреть тошно.

Где его, собаку, носит только?

Присев на кровать, я решила перевести дух. Всё-таки умаялась за день. Как бы в деревне в Гришке вурдалака не распознали да на вилы не подняли… С этими мыслями, сама не заметив, я и провалилась в сон.

Снился мне сон, что иду под венец с Константином Петровичем. Я в шикарном белом платье, усыпанном бриллиантами, а он в дорогом черном костюме от модного дизайнера.

Фата закрывала лицо, но я видела, как много собралось гостей. С моей стороны ни одного, а вот с его! Артисты, журналисты… Стоило нам только появиться на публике, как меня ослепили вспышки фотоаппаратов. Ликующая толпа засвистела и захлопала, как на концерте какой-нибудь рок-звезды, но гомон быстро заглушил свадебный вальс, исполняемый государственным оркестром…

Ничего себе, он и такое мог организовать?!

— Ты опоздала на двадцать секунд, — недовольно прошипел Костик, наклонившись к моему уху. — Я забронировал для нас этот Кремль, нанял этих известных артистов… А ты не можешь не опаздывать!

Я хотела ответить, но он уже отвернулся, посылая белоснежную улыбку папарацци.

Работница ЗАГСа, одетая в мантию епископа, ждала нас в конце зала. Перекрестив нас, видимо, на дорожку, она завела речь:

— Уважаемые гости и молодожены, мы собрались здесь, дабы засвидетельствовать союз…

— Короче, — перебил Костя.— Время — деньги.

— Перед началом регистрации прошу вас ещё раз подтвердить, является ли ваше решение создать семью и…

— Да что ж такое! Ещё короче!

Гости переглядывались и перешептывались, смотрели на нас и осуждающе качали головами, но моего жениха это не смущало.

— Согласны ли вы…

— Согласны, давайте ручку.

Костик схватил кольца, сунул одно из них мне и поставил размашистую подпись, там, куда ткнула золотой указкой работница ЗАГСа. Неужели я готова была на это пойти?

Нет, нет и ещё раз нет!

Мой отказ эхом разошелся по залу. Все вокруг смолкли.

— Ядвига! — зарычал Костя. — Ты опять всё портишь своими капризами?! У нас же всё по расписанию.

Откуда ни возьмись он вытащил огромный свиток, и тот полотном развернулся к моим ногам. Я пробежалась по списку глазами.

09:00 — регистрация брака

09:05 — деловая встреча

10:00 — деловая встреча

Деловая встреча, деловая встреча, деловая встреча… Тут есть что-то кроме деловых встреч?! О!

21:00 — супружеский долг

21:05 — деловая встреча

— Да подавись ты своим расписанием!

В негодовании я кинула кольцо ему под ноги, и оно, сверкая золотыми боками, покатилось дальше. Костик, как очумелый, упал на колени, и пополз за ним.

— Деньги, деньги, деньги, — бормотал он.

Всё вокруг поплыло и изменилось. Гости превратились в белых лебедей и разлетелись в разные стороны, а мой несостоявшийся муж начал раздуваться и расти до тех пор, пока не превратился в огромного дракона. Я бросилась бежать, но он нагнал меня и схватил, сжав хрупкое тело железными когтями.

Взмахнув черными крыльями, дракон взмыл в небо и полетел над облаками, пока мы не достигли полуразваленной башни посередине зачарованного леса. Закинув меня в окно, Костик пророкотал:

— Ещё никто не наносил мне такого оскорбления, Ядвига. Ты будешь наказана! Молись и кайся, а я пока слетаю на деловую встречу.

— Вот поэтому ты ещё и не женат, скотина! — бросила ему на прощанье, но злое чудовище уже скрылось из поля зрения.

Тихие шаги известили о приближении моего ненаглядного спасителя. Воображение уже нарисовало, как он склоняется и приникает к моим губам трепетным поцелуем. Я, как полагается, отвечу, а он подхватит меня на руки и понесет всю такую красивую к алтарю! А что? Свадебное платье уже на мне, и смена жениха всего лишь глупая формальность. Будем жить во дворце, а дракону только локти кусать останется!

Я затаила дыхание, вокруг сразу так тихо стало. Глаза прикрыла, изображая, что сплю. Что-то зашуршало, и я почувствовала прикосновение к шее холодных пальцев. Ну что за мужики пошли?! Будто не долгожданной любимой касается, а пульс прощупывает. Девственник, что ли, попался? Ну, ничего, мы его научим, как с дамами правильно обращаться.

Приоткрыв один глаз, я оценила экстерьер. Красивый как боженька, Костик ему и в подметки не годится. Черты лица правильные, будто талантливым скульптором из мрамора высечены. Волосы длинные, белые как снег — то ли поседел, пока ко мне добирался, то ли таким уродился. Зато брови темные, с красивым изгибом, густые и глаза черные, пронизывающие. Одет странно, конечно – черный мундир, на плечах эполеты с острыми стальными шипами, и пуговицы в виде черепов. Неформал, что ли?

Издав соблазнительный стон пробуждения, я обхватила шею принца руками и, притянув его к себе, страстно поцеловала. Мой сон — что хочу, то и делаю. И насколько же красочно всё присниться может!

Принц замычал и от неожиданности навалился на меня. А быстро он учится!

Я открыла глаза. Ну и выражение лица у мужика! Шокированное. Лежит на мне, а что делать не знает. Ну, точно — девственник.

— Можешь раздеть, я не кусаюсь, — промурлыкала, чтобы подбодрить.

Только вот отчего голос такой скрипящий, как несмазанное колесо телеги? А платье где?! Получается, это уже не сон был?

Принц подскочил как ошпаренный. Глаза бешеные, кадык дергается, будто к горлу тошнота подкатывает, губы тыльной стороной ладони трет. Мне его даже жалко стало.

— Значит, поцелуй царевну из меня не сделает… — с тоской пробормотала я. — Придется вычеркнуть этот пункт из списка. Но для чистоты эксперимента нужно ещё раз попробовать…

Подобная перспектива моего несостоявшегося суженого, кажется, не порадовала. Он отскочил ещё на пару метров.

— Ты что, карга, меня с толпой своих залётных Иванушек перепутала?! — огрызнулся «принц». — Как посмела только?!

Сочувствие к нему сразу улетучилось.

— А ты кто таков?! Нашелся тут мне указывать, а ну, повежливее с бабушкой! Пришел ко мне домой и раскомандовался.

— У тебя и без моего присутствия тут проходной двор! — возмутился блондин. — А я всё думал, отчего же ты одних добрых молодцев в печь сажаешь, а другие от тебя с хлебом, солью, да путеводными клубочками уходят. Теперь-то ясно всё! Устроила тут игрища!

— Ты на что намекаешь, охальник?!

— На то самое!

Это он только что сказал, что у меня… бордель тут?! Насколько бы ни был красивый мужик, но такого оскорбления я стерпеть не могла.

Схватила полотенце и как давай им во все стороны махать.

— Проваливай, а то сейчас как огрею!

Не огрела, молодчик шустрый оказался. Точно ветром за порог сдуло. Я кинулась за ним и чуть рот от удивления не открыла. А это ещё что такое?! На поляне, прямо посреди моего уютного дворика, окруженного частоколом, сидело настоящее трёхглавое чудовище. Это же Горыныч! Размером с дом!

Мой ночной гость вскочил в седло на спине змея и с презрением выплюнул:

— Повезло тебе, Яга, что я женщин не бью, — а затем обратился уже к Горынычу: — Полетели, бабка настойку забыла принять.

— Я всё слышала! — завопила вслед. — Лучше сам настойку прими! От импотенции!

Подняв клубы пыли, Горыныч взмыл в воздух. И тут, откуда ни возьмись, вылетел Гришка и залился визгливым лаем. Так им, мой хороший! Хоть один защитник нашелся.

Только было у меня подозрение, что псина блохастая всё это время за забором отсиживалась, дожидаясь пока змей со двора улетит… Хитрец! Но лучше уж поздно вылезти, чем никогда.

Вот Баюн так заныкался, что днем с огнем не сыщешь.

— Хозяюшка, — обернувшись в человека, Гришка подбежал ко мне, — да что же это творится?! Не гони со двора, знал бы, что помощь моя нужна, мигом бы воротился! Я же в деревню без единого медяка пошел. Чтоб крупу достать, пришлось огород вскопать, да воды наносить старосте! И маслица выторговал! Я воровать-то не привык…

— Ничего, милок, я вон и без тебя с супостатом управилась! И коли старосте воды принес, то и нам принеси. Не сухим же зерном давиться. Мне с Баюном переговорить надо.

Кот нашелся под лавкой. Почуяв, что обстановка устаканилась, вылез на свет божий. Только завидев наглеца, я скрутила в жгут полотенце. Ночь на дворе, в дом незваные гости прутся, а он даже мяукнуть не может, чтобы предупредить!

Не скажу, конечно, что происходящее мне совсем не понравилось, но осадочек остался.

— Предатель! Страшно тебе?! А ну отвечай, кто к нам пожаловал и отчего ты под лавку забился, хвост поджав?!

— А я что?! А я спал, ничего не слышал, не видел никого!

— Врешь! — взбеленилась я. — Мы тут так орали, что всех медведей в лесу разбудить могли.

— Кощей… Кощей приходил, — кот ощетинился лишь при одном упоминании имени, аж шерсть дыбом встала, — прости, Ядвига, но я с ним связываться не хочу! Уж не думал, что он сам лично явится проверить, жива ли ты. Струхнул! Это тебе не шушера болотная. Он магией, представляешь, какой наделён? Сам Горыныч ему служит, но это уж ты и сама видела. А злопамятный… Старая Яга как с ним век назад что-то не поделила, так у них до сих пор война негласная идет. Но и она не лыком шита была.

— Кощей, говоришь… — я присела за стол.

Вот это новости. В сказках его всегда старым трухлявым пнем описывали, так почему он в реальности любого богатыря за пояс заткнуть может?

— Почему он молодой, а я старая?! Где вселенская справедливость?

— Так мне почем знать? — удивился кот. — Он всегда таким был. Бессмертный как никак. А твоя смертность уже доказанный факт.

Не может быть всё так просто… Но мысль развить мне не дали. Гришка подоспел с ведром воды, заставив вспомнить, что есть дела более насущные. Пришлось кашу варить.

Время позднее, но лечь спать второй раз голодной я бы не смогла. Больше этой ночью мне ничего не снилось.

Глава 6

Все-таки Гришка стал моим лучшим приобретением. Повезло мне с ним. Парень оказался совестливым и рукастым. И печь истопил, и дымоход вчера почистил. Если бы не он, пришлось бы мне ужинать сырым пшеном. У бабки, конечно, был луженый желудок — судя всему, она жрала, что придется, но я-то привыкла к более вкусной и полезной пище.

Вообще нужно было думать, как жить. Конечно, можно и дальше посылать Гришку в деревню на заработки. Но где гарантия, что ему будет так же везти с работой как вчера? Нужно подыскивать альтернативу, чтоб зубы на полку не положить. Найти бы чем Лешака припугнуть или подмазаться к нему как-нибудь, чтоб грибные и ягодные места показал. С Водяным уже контакт налажен. Добро на отлов рыбы дал. Осталось Гришку к нему заслать с удочкой.

Эх, как же тяжела жизнь одинокой пожилой женщины в вашем Лукоморье! Ни пенсии тебе, ни олигархов! Вчерашнего я упустила. Хотя сам пришел, даже заманивать не пришлось. Правильно моя бабушка говорила: хорошую девушку и в лесу найдут. Только я не готова была, не удержала его. А ведь столько уловок знаю, столько хитростей. Тут, конечно, нужно было бы дверь сначала забаррикадировать, да окошко прикрыть, чтоб гость выскочить не успел до тех пор, пока окончательно не очаруется. А потом вколотить в него любовь ухватом или сковородкой.

Да. Вариант хороший, конечно. Но Баюн неспроста ведь обмолвился, что Кощей магией обладает. Так что тут еще не известно, кто кого очаровал бы. А я только недавно воскресла. Не хотелось бы снова упокоиться. Так что буду действовать мягко и непринужденно. Пусть влюбляется в меня постепенно.

— А ты оптимистка! — скептически мурлыкнул кот.

Интересно, когда у меня появилась дурная привычка говорить вслух? Наверное, это побочка старости.

— А чего мне горевать? Я женщина обаятельная. Опытная. В нашем мире разница в возрасте любви не помеха. Да и насколько я помню, Яга и Кощей практически ровесники. Подумаешь, немного лучше сохранился! Может, пластику делает. Или ты, кусок шерсти, что-то мне недоговариваешь? — подозрительно сузила глаза.

— Да я тебе все как на духу! Чтоб мне лопнуть, если вру! — обиженно мяукнул Баюн и на всякий случай попятился к кровати.

— Лопнешь — невелика потеря, — философски заметила я, шумно глотая травяной чай из щербатой чашки. Гришка сумел завести самовар, и теперь он горделиво пыхтел на столе.

— А вот это обидно было, — Баюн смахнул несуществующую слезу.

— Да ладно тебе дуться, — примирительно махнула рукой. — Лучше расскажи богатый ли Кощей, где живет, чем занимается? Женат или холост? А то я сейчас губу на него раскатаю, время потрачу, а у него жена и выводок детишек. А я вообще-то чайлд-фри.

— Чайлд-фри, — кот пробовал новое слово на язык. Потом на его морде отобразилось озарение. — Знаю! Это как картошка фри. Я пробовал, когда бывал в вашем мире. Очень вкусно!

— Смотри, кот ученый, — я решила провести ликбез для темного животного. — «Фри» означает жареный, а в словосочетании чайлд-фри — «чайлд» — «ребенок», а «фри» ...

— Да что ты со мной как с тупым разговариваешь! Знаю я все! Прежняя баба Яга чайлд фри просто обожала. Прям в этой печке и готовила.

Я нахмурилась. В свете новой информации с деревенскими наладить контакт будет тяжеловато. Ладно, с последствиями бабкиной диеты разберемся позже. Сейчас нужно долгосрочную стратегию по перемещению своей персоны в палаты белокаменные разрабатывать.

— А чего это ты с темы съезжаешь? Я тебе конкретные вопросы задала и ни на один из них ответ так и не получила. Что с Кощеем? — я сложила руки на груди.

— А что с ним станется? — выпучил глаза кот. — Живет и здравствует. Ничего не меняется.

— Где живет? С кем живет?

— Предположим, живет в замке из драгоценного карбункула-камня.

Я удовлетворенно кивнула. Пока меня все устраивает.

— На вершине неприступной скалы.

Это уже похуже. Вверх-вниз не набегаешься. Тут надо ковром-самолетом обзавестись. Или свое транспортное средство освоить. Я покосилась на ступу в углу. Ее уже облюбовали пауки, оплели всю паутиной.

— Посреди выжженных зноем и усеянных костями Мертвых земель.

— Так стоп. Каждая твоя последующая фраза хуже предыдущей. И эта тенденция мне не нравится.

Рожа кота довольно оскалилась. Похоже, именно такого эффекта он и добивался.

— В конце концов, можно и сюда переехать, — задумчиво произнесла. А что, были бы деньги, и на этой поляне такой замечательный особняк можно построить. Избушка, словно услышав мои мысли, нервно дернулась.

— Ты еще отсюда не уехала, а уже сюда переезжать собралась.

— Да ты погоди. Я только присматриваюсь к жениху. Может он еще и недостоин меня.

— Правильно говоришь, правильно, — активно замяукал кот. — Может, и не достоин. От хороших мужиков жены не уходят.

— Он женат? — кружка задрожала в ладонях. На что я надеялась? Такие мужики не бывают свободными. Красивый. Богатый. Могущественный.

— Был, — нехотя признался Баюн. — На Марье Моревне. Страшная женщина.

Видимо, на моем лице кот увидел отблеск надежды и потому поспешно добавил: — Страшная не внешне. Просто змея она еще та. Коварная. Злопамятная. Безжалостная.

— Так может она от него и ушла, потому что они характерами не сошлись? Она змея. А он хороший, — заметно повеселела я. — И сбежал он отсюда не потому, что я ему не понравилась, а потому что был негативный опыт отношений.

— Оптимистка, — буркнул кот и покрутил лапой возле острого уха.

Поняв, что я заметила его однозначный жест, Баюн сделал вид, что просто чешется.

Тем не менее ситуация с первым парнем в Лукоморье была сложная, но вполне решаемая. Как-нибудь надо навести марафет да устроить променад по Мертвым землям. Уж если Кощеюшка не влюбился в меня с первого взгляда, я смогу и в четвертый, и в сто четвертый на глаза ему попасться. Шансов оценить если не мою неземную красоту, то прекрасную душу я предоставлю ему предостаточно.

До реализации своей мечты я решила проработать ее на энергетическом уровне. После тренингов интернет-гуру я четко знала, что мысль материальна. Надо лишь представить свою свадьбу с Кощеем, как уже свершившийся факт, а там и в самом деле через пару месяцев буду любоваться чахлой растительностью из окна собственных покоев в Кощеевой башне.

Прокручивая в голове картины того, как самый завидный жених Лукоморья предлагает мне руку, сердце и сундуки с золотом в своих подвалах, я поглядывала на паутину в углах. Надо бы порядок навести. Чистота — залог здоровья. А здоровье в мои почтенные годы беречь надо. Тем более ни аптек, ни врачей здесь нет. А собранная моей предшественницей коллекция трав могла помочь разве что быстрее отправиться на погост.

Но как бы я ни осознавала важность уборки, заниматься ею не хотелось. Потому и пила третью чашку чая подряд в надежде оттянуть время.

Когда я потянулась к кранику самовара, чтобы налить четвертую чашку, двор огласился заливистым лаем, а через минуту дверь со скрипом отворилась. Неужели так быстро сработало?

Однако моим гостем оказался совсем не тот, кого я так жаждала увидеть. В здоровенном мужике, ввалившемся в избу, я без труда узнала своего вчерашнего знакомца — Водяного. Выглядел он гораздо внушительнее, чем при нашей случайной встрече. Тогда я видела только его голову, зато теперь он предстал передо мной всей своей тушей. Он был настолько высок, что ему приходилось пригинаться, чтобы не сметать макушкой паутину с потолка. При этом он был очень толст. На массивной груди лежали все его четыре подбородка, за которыми скрывалась шея. Раздутый живот свисал чуть ли не до колен, и при каждом шаге угрожающе раскачивался и булькал.

Выглядел мой гость сосредоточенно и важно. Наверное, просторная рубаха и штаны, расшитые мелкими ракушками, длинный парик из водорослей и ивовых веток, должны были произвести на меня неизгладимое впечатление, как и букетик из поникших кувшинок, зажатый в кулаке. В другой руке он держал ведро, наполненное до краев рыбой. Вот это мне понравилось. Товарищ в курсе, что слово «гость» образовано от слова «гостинец», а не наоборот. Рыбки нажарю! А то одной кашей сыт не будешь.

— А чего это ты Гришку моего не дождался? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать. — Ну, садись к столу, коли пришел. Чаю попей.

— Хорошая ты баба, Яга, гостеприимная, — Водяной грузно плюхнулся на скамью.

— Что есть, то есть, — решила немного пококетничать.

— Я к тебе по делу пришел. Свататься.

Не вовремя я отпила чай. После слов Водяного, жидкость вылетела из моего рта, как из пожарного шланга, оросив брызгами физиономию гостя. Вот тебе и мысль материализовалась. Только как-то неправильно. Не надо было на паутину смотреть, да об уборке думать. Надо было на Кощее полностью концентрироваться, тогда бы сейчас напротив меня он сидел, а не этот пень трухлявый. Вот уж точно «ожидание» и «реальность» на практике. Водяной ничуть не смутился, отер лапищей лицо.

— Знал, что мое предложение покажется неожиданным. Это тебе, — подвинул чахлый букетик ближе ко мне. — И рыба тоже.

— А ты знаешь толк в хороших подкатах, — похвалила его. — Вот только стара я стала для подобного. Пришел бы ты лет триста тому назад, я бы согласилась. Припозднился немного, милок.

— Так триста лет назад мне и не надо было. Это теперь мне женщина нужна. А ты вроде бы как женщина.

Ничего себе мужику приспичило, что и на старуху случилась проруха.

— Так у меня спина болит, суставы скрипят, либидо увяло. А у тебя русалки молоденькие, красивенькие.

— Дуры они, — махнул рукой Водяной. — Только и знают, что мужиков заманивают да топят. Больше ничего не умеют. А мне опытная женщина нужна, чтоб многому научить могла.

— Ну, предположим, знаю я кое-что. Рассказать могу. А дальше все сам, своими силами.

— Нет, Яга, в том-то и дело, что сам уже не справляюсь. Тут женская рука нужна и ласка. А кому попало не доверишь, вот и пришел к тебе. Тем более ты грозилась доброе дело сделать.

— Не настолько доброе, чтоб своими холеными ручками мужиков всяких ублажать! Охальник, — подскочила с лавки и плеснула ему чаем в лицо.

— О чем ты? Из ума совсем выжила, старуха? — взревел он, вытираясь рукавом. — Я хотел тебе доверить самое дорогое, что у меня есть, доченьку свою на воспитание. Помощи у тебя попросить. А ты, эх.

— Ладно, погорячилась я. Думала, непотребство какое предлагаешь. А я женщина порядочная. Храню себя для единственного. Рассказывай.

— Дочка у меня полгода назад появилась...

— О, — махнула я рукой, — дальше не продолжай. Не понимаю я ничего в младенцах.

— Да нет же. Не младенец она. Ей семь годков уже. Умница, красавица, рукодельница.

— А, поняла. Восемь лет назад ты с кем-то пошалил, а теперь мать решила, что и папе пора принять участие в воспитании ребенка.

— Пошалил я. Да не так, как ты думаешь. Есть у нас, водяных старинная забава царей да купцов за бороду в омут тащить да откуп требовать. Причем откуп не простой. А требовать то, о чем они еще не ведают. Товарищу моему Речнику повезло. Отдал ему боярин на откуп своего сына. Так тот таким добрым молодцем вырос. Во всем отцу названному помогает — то лодки топит, то плотины ломает. Вот и я позавидовал ему. Захотелось ребенка. Думаю, если сын будет — наследником сделаю, если дочка — замуж выдам за Морского царя, а тот мне выделит надел новый, побольше да почище. Вот как-то свезло мне ухватить царя Берендея за бороденку, знал я, что жена его на сносях. Требовал с него я должок без результата шесть лет. А как умерла царица, так царь сам без напоминаний девчонку прислал. Я как дружину его увидал на берегу, чуть штаны не обмочил. Думал, царь пришел со мной биться. А оказалось, девчонку привезли.

— Ясно. Не готов ты к отцовству.

— Ой, не готов.

Выходило, что Водяному не я нужна была, просто девку хотел на кого-то повесить. Будет ли считаться добрым делом, если я возьму ее на воспитание? Определенно! Значит, если Баюн не врал, я и помолодеть смогу. Если не помолодею, то девчонку можно отцу вернуть. Наверное, в трауре был, в депрессии, вот и отдал ребенка чудовищу. А теперь раскаивается, локти кусает да в подушку рыдает. А тут я появлюсь, девочку верну и награду потребую — сундук, нет, два сундука золотом. А там может, и царя получится охмурить. Если он не такой же красивый как Кощеюшка, всегда можно устроить заговор. Если других наследников не будет, стану я царицей. Хороший карьерный рост. Главное, быстрый.

— Разгадала я твою хитрость. Ты хочешь, чтобы я взяла девочку на воспитание, премудростям всяким научила да от непосильного ярма тебя избавила. Так бы и сказал сразу, без сказок о женитьбе.

Помрачнел сразу Водяной. Кожа его стала еще зеленее.

— Помогу я твоему горюшку. Возьму девочку к себе. Только воспитание — задача сложная. Ребенок требует много затрат. Потому будешь ты обеспечивать содержание дочери, а я все другие вопросы решать.

— Буду, буду обеспечивать. Чем богат, тем и буду вам помогать.

— Еженедельно. А еще по мере необходимости, — нужно было вытрясти с него как можно больше, пока соглашается. — И никаких планов на замужество дочки. Как подрастет, пусть выходит за того, кто сердцу ее люб.

Водяной скривился. Видимо, все же планировал и рыбку съесть, и косточкой не подавиться.

— Хорошо. Как скажешь.

— Только сам видишь, условия у меня на детей не рассчитаны. Детям чистота нужна. Надо бы для начала в избе моей порядок навести.

— Ну, так ты же женщина, ты и наводи, — хмыкнул Водяной.

Начинается. Только успела согласие дать, а уже всё всем должна.

— Кости у меня старые, суставы хрустят. Ни согнуться, ни разогнуться не могу. А русалки у тебя молодые, здоровые.

— Понял я. Будут тебе русалки. Сегодня же вечером пришлю.

Он полез куда-то за пазуху и вытащил жирную лягушку.

— Теперь пусть мой чародей засвидетельствует наши взаимные обещания.

— Лягушка? — хмыкнула я.

— Зря ты так. Он такой сильный, что его заклятия снять никто не может. Оказалось, что и он сам в том числе. Превратился в лягушку, а обратно никак.

Чародей в это время преспокойно поймал ползавшую по столу муху и сожрал ее.

— Твори заклинание! Не отвлекайся! — ткнул его отекшим пальцем Водяной.

Я уже было подумала, что он захватил обычную лягушку, а не хваленого чародея, но тут послышалось скрипучее противное кваканье. Мое запястье запекло, и в тот же миг на нем сомкнулся браслет. Красивый такой, широкий, из серебристого металла, инкрустированный крупным жемчугом. Судя по всему, очень дорогой. Я улыбнулась обновке. Цацки это хорошо, цацки я люблю.

— Ну всё, дело сделано, — Водяной заметно повеселел. — Жди, значится. Наведете здесь сегодня порядок, а утром приведу Софьюшку. Бывай, Яга!

Он встал и намылился на выход. Шустро, почти бегом. Я и подумать не могла, что он так способен при своей внушительной комплекции.

— Ты главное про пособие не забудь! Про пособие! — крикнула ему вслед.

— Будет исполнено! Сегодня же мои русалки тебе дары передадут.

Да, видать, знатно его приперло. Всё-таки мужики для воспитания детей не приспособлены. Хотя я и сама про эту науку знаю лишь понаслышке, но уж с девчонкой как-нибудь сумею управиться. Она взрослая, значит, понимает всё. Покладистая, будет по дому помогать! Полы мести, готовить, шить… Я прикинула, какие ещё обязанности можно взвалить на царевну. Ну а что? Недаром же говорят, что труд облагораживает.

А как помолодею и перееду в хоромы белокаменные, мне с ребёнком вообще возиться не придется. Авось у местной знати на этот случай няньки да мамки имеются. Главное — уму-разуму её обучить и потом удачно замуж сплавить. Короче, распланировала я свою выгоду на десять лет вперёд. План был надежный, как швейцарские часы!

— С душком твой план… — пробормотал Баюн, который всё это время следил за совершением сделки. — Ребёнок-неожиданность, это тебе не игрушка. Связаны вы теперь с царевной, ваши судьбы рука об руку идти будут…

— Любишь ты малину испортить, да?

— А я что? Я ничего! Я совет дал, а дальше сама решай. У тебя своя голова на плечах есть, вот и пользуйся. Коты не предназначены для того, чтобы проблемы решать.

Я закатила глаза. Вот и попользуюсь! Этот хвостатый все мои гениальные идеи на корню обрубает. Но я уже поняла, что если его начну слушать, так и останусь до скончания веков старой девой. В прямом смысле этого слова! А мне такой радости не надо.

— Ты лучше скажи, где ребёнка спать положить, советчик!

— На лавке пусть спит, — буркнул кот, — я же сплю, и ничего…

— Совсем сдурел? Давай тогда ей коврик у двери постелим! Я вообще-то добрые дела собралась делать, а не в злую мачеху играть. Пойдем, пока Водяной помощников не прислал, будем Лешего раскулачивать.

Ну а что? Пора ему должок припомнить! А то подумает ещё, что я про него забыла, расслабится. Он же у нас дух леса, с елками и березками на «ты», следовательно, смастерить какую-то несчастную кровать, для него труда не составит.

— О нет, это ты Гришку лучше с собой возьми. У него нюх, может, к вечеру и найдете.

— Что значит к вечеру!?

— А то и значит. Ты скорее иголку в стоге сена найдешь, чем этого пня трухлявого.

Глава 7

Как оказалось, место жительства Лешего никто не знал. Известно было одно — где-то в лесу, но вот точные координаты оставались тайной покрытой мраком. То-то он мне наобещал с три короба! И ягод принести и дров нарубить. Знал чертяка, что его так просто не отыщешь.

Вот, значит как… Это уже становится делом принципа.

Гришка нашелся на заднем дворе. С лопатой в руках он занимался вскапыванием какой-то клумбы. Работал быстро, уверенно. Никак кладбищенское прошлое о себе знать даёт. А ведь со стороны и не скажешь, что перед тобой нежить! Вон на солнце порозовел даже.

— Огород решил обустроить, — объяснился вурдалак, — не век же другим помогать. А тут всё свое!

Это дело хорошее! Пара дней в глуши, и перспектива копать картошку кажется мне очень заманчивой. Похвалив парня за инициативу, я объяснила ему суть проблемы.

Гришка почесал голову, призадумавшись.

— Да, тут и клубочки твои не помогут. Но можно попробовать…

— Значит, как бабушку беззащитную грабить, это вы смогли скооперироваться, а как Лешего найти, так сразу проблемы?!

Гришка смутился. Того и гляди, хвост отрастит да подожмет.

— Не серчай, Яга! Так кто же знал, что ты живая?! — начал заикаться он. — Покойникам добро без надобности. Я вон и лопатку с собой прихватил, чтобы похоронить тебя как положено…

Тьфу ты! Ну что за люди пошли! И нелюди. Я махнула рукой. Ладно, мол, не буду старые грешки припоминать.

— Веди давай.

Лес встретил нас шуршащей листвой и запахом хвои. Солнце освещало верхушки деревьев, легкий ветер колыхал еловые ветки. Гришка, решивший не перекидываться в собаку, то озирался по сторонам, то разглядывал узкую тропинку под ногами, но что он высматривает, я понять не могла.

Мы несколько раз сменили направление, и с каждым шагом, как мне казалось, окружающие нас деревья становились всё гуще, а дорожка и вовсе вскоре пропала из виду.

Это было довольно подозрительно…

— А ты точно знаешь, куда мы идем? — прищурившись, уточнила я у своего провожатого.

— Понятия не имею, но в этом и смысл. Чтобы найти Лешего, надо заблудиться.

— Чего?! А способа понадежнее у тебя не нашлось?!

— Это самый надежный! — возмутился Гришка. — Вон следы, видишь? Те, что медвежьи напоминают. И полоса с левой стороны, будто ногу кто подволакивает. Это его… Но только надо в другую сторону идти, тогда есть шанс, что найдем.

Есть шанс?! Шанс?! А если не найдем?! Об этом Гришка, судя по всему, не подумал.

— А как мы к избушке потом вернемся, ты знаешь? — с подозрением спросила я.

У вурдалака был гениальный план!

— Ну как же? Ты потом ступу свою свистнешь, поднимемся над лесом, так и долетим с ветерком.

С ветерком, значит?! С ветерком?!

— Ах ты собака сутулая… — пробормотала я. — Сейчас сделаем тебе «с ветерком».

— Ты чего это удумала… — подозрительно заскулил Гришка.

— Ничего, милок, ничего. Воспитательную беседу.

Я обмотала руку передником и сорвала куст крапивы, росший неподалёку. Вот ты моя роднехонькая! Как удачно на глаза-то попалась! Большая, зелёная, а жгучая какая! Одно удовольствие.

Гришка, правда, никакого удовольствия не видел, и посему, только почуяв неладное, ломанулся от меня через бурелом.

— А ну иди сюда, нежить полудохлая! Ступу тебе свистнуть, говоришь?! Может тебя ещё и в баньке попарить?! Мы сделаем, только без баньки!

— Яга, я не то имел в виду, Яга!

— Бабушку решил эксплуатировать, а, ирод?!

Не признаваться же ему, что Яга уже не Яга, и никакую ступу ему наколдовать не может? Трудно поддерживать престиж в этом Лукоморье, ох, трудно.

Злость придала мне ускорения. Гришка же, с круглыми от испуга глазами, так переволновался, что, зацепившись за корень дерева, шмякнулся на землю, не пробежав и пары метров. Я зловеще расхохоталась.

— Что, в лапах запутался?!

Наверное, вид у меня был тот ещё, потому как парень тут же вскочил. Жалкого сантиметра не хватило моей крапиве до его задницы! Но я решила так просто не сдаваться. Пусть он моложе, но я упрямее, умею добиваться своей цели, а это главное в жизни!

Еще через пару минут забега за Гришкой в боку беспощадно закололо, но проучить его было важнее. Всё-таки тело Яги оказалось довольно крепким, что не могло не радовать. Вурдалак же бежал так, что ветки под ногами трещали, всё на своем пути сбивал. И не смотри, что на вид худой, а дорогу прокладывает как медведь. А я за ним по проторенной дорожке.

— Ну чего ты боишься?! Это же оздоровительная процедура! От наглости и спеси! — кричала я.

Сама не заметила, как мы оказались в самой чаще леса. Уже и птички не пели, и кузнечики не трещали. Солнце едва пробивалось сквозь густые вершины деревьев. Красота-то какая, лепота… Вот сейчас мы действительно заблудились. И в тишине этой зловещей слышно какое-то заунывное подвывание… Гришка, что ли, от страха скулить начал?! Нет, вроде бы затормозил, отмахивался спокойно от лап захудалой ели, которая ему по роже прилетела.

— Цыц, тихо! — шикнула я на беглеца. — Чего это воет так на болотах, Бэримор?

— Что? — не понял Гришка. — Тут нет болот.

Я махнула рукой и отпихнула вурдалака плечом, пробираясь вперед. Совсем недалеко располагалась полянка, миленькая такая посреди этого безобразия, а прямо в центре нее дерево. Да необычное… Практически белый ствол был изогнут в виде женской фигуры. И как реалистично… Две руки-ветки, раскинутые будто в танце, голова у самой кроны, у неё даже грудь есть! И бедра… Почти как живая! Корни расходились к земле как подол причудливого облегающего платья, низ которого утопал в цветах и молодой зелёной траве.

Но главным было не это…

Несчастную берёзу обнимал Леший! Его косматая голова примостилась на древесной груди, а руки любовно наглаживали тонкую талию. Вот тебе и на… Мне даже жалко стало. Нет, не Лешего, конечно. Берёзоньку! У неё лицо такое печальное, того и гляди, заплачет.

Завывание же было не чем иным, как песней. Судя по всему, о несчастной любви… И предавался ей Леший так самозабвенно, что не заметил даже нашего эпичного появления. Нет, чтобы такое шоу посмотреть, определенно стоило заблудиться.

— Ах, краса моя, краса ненаглядная! Не смотри ты на меня, неприкаянного! Если б мог я оживить тело нежное, ты бы стала у меня королевишной!

Гришка аж заслушался, потирая подбородок как настоящий ценитель музыки.

— Это для него нормально? — спросила я шепотом.

— Ну… — протянул парень, перетаптываясь с ноги на ногу. — Я в чужую личную жизнь не лезу…

Я чуть не расхохоталась, но быстро придала лицу серьёзное выражение. Это нам на пользу сыграть может.

— А надо, Гришка, надо. Спасать мужика надо, он же совсем одичал, к бревну липнет. По кривой дорожке пошел! Сначала бабулю беззащитную решил ограбить, теперь эта тяга к неодушевленным предметам. А дальше что?!

— Что?

— Откуда я знаю?! Шизофрения! Начнет на всех подряд бросаться, слюни пускать, в деревню пойдет, будет перед людьми добрыми свою хламиду распахивать и мощами трясти! Нам это надо, скажешь, что ли?

— Нет…

— Вот и заходи с той стороны, а я с этой, окружать будем. Если бежать удумает — лови.

Гришка кивнул, на том и порешили. Не выпуская крапиву из рук, я прокралась через поляну. Слава богу, Леший словил такой дзен, что ничего вокруг не замечал. Даже глаза прикрыл от единения с природой. Вурдалак в это время подходил к нему со спины.

— Стоять, Гринпис! Общество по защите обесчещенных деревьев! Вы заявление подавали, гражданочка? — обратилась я к берёзе.

Береза молчала, зато Леший завизжал на одной ноте как испуганная перепёлка. Отскочил от дерева на добрую пару метров и наткнулся на Гришку. Я почувствовала себя главой преступной группировки в гетто.

— Спокойно, спокойно! Ну что ты так взбеленился, родной? Это мы всего лишь.

— Яга…

— Ага…

— А я тут… Это. Того, — затараторил Леший, не зная какое объяснение придумать.

— Д

Пока шли обратно, Леший был мрачнее тучи. То краснел, то бледнел, но путь короткий показывал. И как удобно с ним идти оказалось, будто деревья сами перед нашей компанией расступались, а ветки, которые раньше так и тянулись угодить в лицо, поднимались ввысь над головами.

Он и ягодок наколдовал! Сочная земляника ковром расстилалась вдоль тропки, и я даже умудрилась набрать ее в подол, попутно закидывая по несколько ягод в рот. Загляденье! Ягодки все как на подбор, ровные, красные, сладкие, как засахаренная карамель. Улыбка сама собой по лицу расплываться начала. Леший смотрел на меня с опаской, будто ожидая подвоха. Не иначе как думал, что я одними молодцами захудалыми питаться привыкла. Фу! Старая Яга, может, и соблюдала такой рацион, но для меня земляника стала лучшим угощением, которое здесь довелось попробовать. Я и Гришку заставила набрать!

Вот приведет ко мне Водяной царевну, мы и её угостим. Пусть ребенок порадуется.

Со скуки пыталась заставить Лешего ещё чего-нибудь спеть, но он решил не растрачивать на нас свои музыкальные таланты. Пришлось самой тихо мурлыкать себе под нос детские песенки. Надо ведь вспоминать, царевну учить…

Вернулись домой уже после обеда, полуденная жара спала, и солнце приятно пригревало кожу.

— Баюн, встречай гостей! — довольно крикнула я, заваливаясь на порог. — Каша у нас ещё осталась? Накормим этого бедолагу, так и быть. Чтобы работалось веселее, а? А ты пока говори, что тебе надо, чтобы нам кровать детскую соорудить, воспитанницу к себе решила взять.

Леший поднял густые брови, но в целом, как заслышал про кашу, приободрился.

— Да ничего так-то… Пень бы какой выкорчевать, свежий, ещё живой. Вот и всё, но это я сам управлюсь.

Кот, который спокойно спал на своей лавке, кажется, удивился, что мы так быстро управились с поисками, но ничего не сказал. Отобедав, мы принялись за работу.

Ну а точнее, принялись для начала пень искать, а это, как оказалось, не самая простая задача. Всё этому косматому не нравилось, всё не то.

— Слушай, для того чтобы пень образовался, — прокомментировала я, — нужно сначала дерево спилить.

— Нет! — возмутился Леший. — Это без меня! Не смогу своими руками даже росточек загубить…

— Ну так мы без тебя и…

— И без меня тоже не надо!

Ишь какой принципиальный нашелся… Баюн сразу отказался участвовать в этом гиблом предприятии, оставшись дома под предлогом, что будет ждать гостей от Водяного, а мы вновь всей дружной компанией пошли бродить по окрестностям. Гришка, как деловой, захватил свою любимую лопату, но она, как выяснилось, не понадобилась. После часа блуждания по местным достопримечательностям, достойный пень мы всё-таки нашли.

Стоило только вурдалаку приготовить свой излюбленный кладбищенский инструмент, как Леший скривился.

— Тьфу, только посмей тронуть. Я же говорил, что дерево живое! Еще корни повредишь!

— Так зачем же я ее с собой таскал тогда?! — возмутился Гришка.

— А чтоб неповадно было, — проворчал хранитель леса и любитель берез.

Парень насупился, а Леший взмахнул руками, и пень сам, как большой черный паук, полез из земли. Потом встряхнул корнями-лапами, забавно подпрыгнул и засеменил за своим хозяином. Эх, вот бы и мне так уметь… Нет, не пни оживлять, естественно, а хотя бы ту же самую ступу вызвать. А то аж зависть берет!

Как будет время, надо срочно потренироваться в магии. Говорил ведь Баюн, что смогу.

Так, дружным строем мы и направились обратно к избушке. Что у нас гости, я поняла только приблизившись к частоколу. Кот выскочил нам навстречу. Стоило мне только ошарашенно затормозить от такого радушия, как он вцепился когтями в подол и по длинной юбке забрался мне на плечо. Будто скучал!

А если Баюн по мне скучал, тут явно что-то неладное!

— Спаси! — заверещало это животное. — Там, там!

— Кощей вернулся?! — обрадовалась я.

— Да нет же, — с ужасом известил кот. — Водяной помощниц прислал.

— Кис-кис-кис! — тут же послышалось в отдалении. — Иди сюда, у меня для тебя кое-что есть! Вкусная рыбка, ням-ням!

— Что это такое? Тебя тут, значит, кормят, а ты ещё и недоволен? — с недоверием вопросила я. — Пойдем посмотрим…

— Смотри, только им меня не отдавай, пожалуйста!

А посмотреть было на что! Водяной прислал не одну помощницу и даже не пару, а целый взвод. Русалки! Без хвостов, естественно, но сразу видно, что какие-то отмороженные. Девиц десять, и все как на подбор — бледные, с длинными волосами, в которые были вплетены водоросли и речные кувшинки, в белых, подпоясанных лентами сарафанах.

— Хозяюшка пришла, хозяюшка! — затараторили наперебой девушки и даже поклонились. Вежливо и играючи, шутливо так. А потом, завидев за моей спиной Гришку и Лешего, синхронно вздохнули и воскликнули: — Мальчики!

Те самые «мальчики» вздрогнули и попятились обратно в лес.

— Стоять! — скомандовала я. — Я вас не собираюсь опять полдня искать!

— Ну ты это видела, видела?! — зашипел мне на ухо Баюн. — Они же бешеные!

— Котик! — тут же заверещал кто-то из толпы. — А можно погладить?!

Так вот оно что, значит. Пушистую морду успели знатно затискать в мое отсутствие! То-то у него шерсть такая помятая и вид подавленно-депрессивный. Кот смотрел на меня с жалобной мольбой. Может, проучить его немножко? С губ уже хотело слететь коварное «можно», но спасение пришло оттуда, откуда не ждали. На двор завалилась еще одна помощница с ведрами и различной утварью для уборки.

— Так, девочки, что это тут у вас происходит?! Почему не при деле?!

Русалки тут же стушевались и замолкли.

— С чего начинать, хозяюшка? — деловито поинтересовалась новая знакомая. — Меня Лукерья звать, я старшая тут.

Женщина была не похожа на других русалок. На лицо довольно молодая, но из-за пышных форм действительно выглядела солиднее и внушительнее остальных. Ее русые с зеленоватым отливом волосы были собраны в аккуратный пучок, сарафан украшал цветастый красный передник, а лицо — задорная, лишенная лукавства улыбка. Если бы не бледность, мне бы и в голову не пришло, что она тоже от Водяного.

— Да со всего… — если бы я сама знала с чего начать, чтобы разгрести этот хлам.

— Ладно, — заключила Лукерья. — Разберемся сейчас! Вы на девочек не серчайте, они на сушу редко выбираются, а под водой развлечений и нет почти. А котов так вообще не водится!

— И не должно, — пробурчал Баюн.

— Вы и за мужчин не бойтесь, — уверила главная русалка, — за собой не утащим. Если только сами не захотят!

Так и завертелась работа. Девушки под предводительством бдительной Лукерьи наносили воды и, вооружившись вениками, швабрами и тряпками, принялись наводить порядок в избе. Пыль летела на улицу столбом. Сама избушка от такой бурной деятельности, казалось, трещала и пофыркивала, но терпела.

Водяной, как и обещал, передал вместе с русалками свое так называемое пособие. Да-а-а… В глубине души я, конечно, надеялась на злато и самоцветы, но реальность оказалась ко мне жестока. Рыба. Рыба… Очень много рыбы! Девушки притащили с собой три огромных бадьи.

— Чем богаты, — пожала плечами Лукерья, в ответ на мой скептический взгляд.

Нет, я, конечно, предполагала, что местные водоемы не бороздят пиратские корабли и затонувших сокровищ тут отродясь не видели, но чтобы настолько… Впрочем, кашей одной сыт не будешь, и халявная рыба — это уже хорошо.

Гришка, обрадовавшись, решил развести костер прямо на свежем воздухе и пожарить добычу.

Леший в это время забился вглубь двора и колдовал над пнем, пытаясь сделать из этой раскоряки детскую кроватку. Получалось у него из рук вон плохо. Пень с неохотой трансформировался то в трехногую табуретку, то в некое подобие гладильной доски.

— Ты смотри, чтобы на вырост была, — вставила я свои пять копеек.

Леший насупился и отвернулся. Толпа ему вообще не очень нравилась…

Или, напротив, нравилась… Стоило только Лукерье пройти мимо, как он поворачивал голову в ее сторону, и несчастный пень превращался в нечто несуразное.

В конечном итоге я не выдержала и увела русалку за собой в избу, сославшись на то, что там много опасных артефактов, к которым нужны особый подход и нежное обращение.

К тому времени в доме действительно творилась полная неразбериха. Шторы, скатерть, постельное белье и все старые тряпки было решено вытащить наружу и выстирать. Так что вскоре на заднем дворе организовали настоящую прачечную. Гришка притащил несколько палок, которые воткнули в землю и протянули между ними веревку для сушки вещей.

Стоило только Лукерье отвернуться, как остальные девушки начинали дурачиться. Молодые русалки то водили хоровод вокруг Гришкиного костра, то играли в прятки, скрываясь за полотнами развешанных на ветру простыней.

Однако я сама не заметила, как вычистили печь, а пол вымыли и выскоблили до блеска. Все ненужные склянки и банки с зельями, которыми так дорожила Яга, а я просто опасалась выбросить из соображения «а вдруг пригодится», переместили в большой деревянный сундук.

С его созданием помог Леший, который все-таки разобрался с кроваткой. Вещи все-таки получились славные, пусть и мучился он с ними до самого вечера. Кроватка с затейливой высокой спинкой пахла свежей древесиной, а на крышке сундука красовалась резьба с изображением лесных птиц и зверей.

Гришка нажарил рыбы, и я, сообразив, что смерть от голода нам теперь точно не грозит, решила накормить работничков ужином. Выбрала из запасов Яги безвредную мелиссу и заварила чай.

День подходил к концу. Я валилась с ног от усталости. А ведь я и не принимала участия в работе, всего лишь следила за ее выполнением. Как же я переживу завтрашний день? Он-то похлопотнее будет.

Русалки распрощались с нами на закате. Задержалась на ужин лишь Лукерья, но вскоре и она засобиралась домой. Гришка отправился к себе в баню, Леший тоже поднялся из-за стола, но уходить не спешил. Топтался молча у порога.

Перед тем как выйти, Лукерья подозвала меня к себе. Впервые за день я увидела на её лице смущение.

— Вот что я хотела сказать, — прокашлялась она. — Вижу, Яга, что не так ты страшна, как тебя малюют, так что, может, поймешь… Софьюшка наша хорошая. Красавица, умница, жаль, не свезло ей в хоромах царских остаться, достойной царицей бы выросла. Так что, если набедокурит где, будь помягче с ней, ладно? Не со зла она…

— Все дети шалят, — отмахнулась я, — справимся!

— Надеюсь… — пробормотала русалка как-то уж больно грустно, но быстро нацепила на лицо улыбку и растворилась в темноте ночи.

Леший за моей спиной переминался с ноги на ногу. Вот что за мужики пошли! Весь день на нее пялился!

Я уверенно развернулась и уперла руки в бока.

— И что ты смотришь? Как бревну песни петь, так сразу, а как девушку до дома проводить, так это мы не можем? А ну, быстро взял ноги в руки, догнал и предложил сопровождение!

Леший ссутулился и проблеял как козёл на пастбище:

— Ну она же… А я. Вдруг скажет, что не нужон.

Я закатила глаза.

— Бе, ме… Я, она, мы! А ну, встал, спину выровнял, голос погромче сделал и пошел! Чему я тебя учила, а? Повторяй за мной: «Разрешите проводить вас, барышня!»

— Разрешите проводить! — более уверенно повторил Леший.

— Во! Другое дело, шагай, — я ободряюще похлопала несчастного по спине. — А бревно тебе в любом случае ничего не ответит.

Вскоре и последний гость растворился в ночной тишине. Дело сделано. Приближаясь к избе, я довольно потерла руки. Удивительно, сегодня и суставы почти не болят. Не иначе как свежий воздух на меня так подействовал. Вот бы и с Софьей всё прошло гладко, жаль только, что последние слова русалки всё-таки поселили во мне зерно сомнения.ля церковного хора распеваешься? — подсказала я.

— Да! Нет… П-п-просто для хора.

— А я тут, видишь ли, мимо, проходила. Должо-о-о-к, за тобой, Леший, должо-о-о-к.

— К-к-какой?

— Как это какой? — удивилась я. — Помогать по дому обещал? Обещал! Ягоды носить обещал? Обещал… И где это всё? Правда, Гришка?

— Точно, — поддакнул вурдалак. Серьезно к роли подошел парень. Лицо каменное, как у заправского вышибалы. Да и как иначе, если я крапиву все ещё наготове держу.

Леший затравленно на нас покосился. На березу он старательно пытался не смотреть вовсе, мол, моя хата с краю, ничего не знаю. Ссутулился весь, сморщился, не Леший, а Старичок Боровичок. Блеет что-то невнятное, как козлик на выпасе.

— Так времени-то прошло, всего ничего.

— А ты как думал? Слово дал — и в кусты? Обязанности нужно свои ежедневно исполнять, поинтересовался хотя бы у меня, как оно, что надобно бабушке. А бабушке много чего надо, знаешь ли.

— Я помогу, помогу…

Я улыбнулась. То-то же! И всё-таки надо из него нормального мужика лепить, все мои уроки насмарку пошли. Сутулится, заикается, разве ж это дело?

— Ну что, показывай ближайшую дорогу к избе, долги отрабатывать будешь. Авось, если бабу себе такую соорудил и с мебелью справишься.

Глава 8

Пока шли обратно, Леший был мрачнее тучи. То краснел, то бледнел, но путь короткий показывал. И как удобно с ним идти оказалось, будто деревья сами перед нашей компанией расступались, а ветки, которые раньше так и тянулись угодить в лицо, поднимались ввысь над головами.

Он и ягодок наколдовал! Сочная земляника ковром расстилалась вдоль тропки, и я даже умудрилась набрать ее в подол, попутно закидывая по несколько ягод в рот. Загляденье! Ягодки все как на подбор, ровные, красные, сладкие, как засахаренная карамель. Улыбка сама собой по лицу расплываться начала. Леший смотрел на меня с опаской, будто ожидая подвоха. Не иначе как думал, что я одними молодцами захудалыми питаться привыкла. Фу! Старая Яга, может, и соблюдала такой рацион, но для меня земляника стала лучшим угощением, которое здесь довелось попробовать. Я и Гришку заставила набрать!

Вот приведет ко мне Водяной царевну, мы и её угостим. Пусть ребенок порадуется.

Со скуки пыталась заставить Лешего ещё чего-нибудь спеть, но он решил не растрачивать на нас свои музыкальные таланты. Пришлось самой тихо мурлыкать себе под нос детские песенки. Надо ведь вспоминать, царевну учить…

Вернулись домой уже после обеда, полуденная жара спала, и солнце приятно пригревало кожу.

— Баюн, встречай гостей! — довольно крикнула я, заваливаясь на порог. — Каша у нас ещё осталась? Накормим этого бедолагу, так и быть. Чтобы работалось веселее, а? А ты пока говори, что тебе надо, чтобы нам кровать детскую соорудить, воспитанницу к себе решила взять.

Леший поднял густые брови, но в целом, как заслышал про кашу, приободрился.

— Да ничего так-то… Пень бы какой выкорчевать, свежий, ещё живой. Вот и всё, но это я сам управлюсь.

Кот, который спокойно спал на своей лавке, кажется, удивился, что мы так быстро управились с поисками, но ничего не сказал. Отобедав, мы принялись за работу.

Ну а точнее, принялись для начала пень искать, а это, как оказалось, не самая простая задача. Всё этому косматому не нравилось, всё не то.

— Слушай, для того чтобы пень образовался, — прокомментировала я, — нужно сначала дерево спилить.

— Нет! — возмутился Леший. — Это без меня! Не смогу своими руками даже росточек загубить…

— Ну так мы без тебя и…

— И без меня тоже не надо!

Ишь какой принципиальный нашелся… Баюн сразу отказался участвовать в этом гиблом предприятии, оставшись дома под предлогом, что будет ждать гостей от Водяного, а мы вновь всей дружной компанией пошли бродить по окрестностям. Гришка, как деловой, захватил свою любимую лопату, но она, как выяснилось, не понадобилась. После часа блуждания по местным достопримечательностям, достойный пень мы всё-таки нашли.

Стоило только вурдалаку приготовить свой излюбленный кладбищенский инструмент, как Леший скривился.

— Тьфу, только посмей тронуть. Я же говорил, что дерево живое! Еще корни повредишь!

— Так зачем же я ее с собой таскал тогда?! — возмутился Гришка.

— А чтоб неповадно было, — проворчал хранитель леса и любитель берез.

Парень насупился, а Леший взмахнул руками, и пень сам, как большой черный паук, полез из земли. Потом встряхнул корнями-лапами, забавно подпрыгнул и засеменил за своим хозяином. Эх, вот бы и мне так уметь… Нет, не пни оживлять, естественно, а хотя бы ту же самую ступу вызвать. А то аж зависть берет!

Как будет время, надо срочно потренироваться в магии. Говорил ведь Баюн, что смогу.

Так, дружным строем мы и направились обратно к избушке. Что у нас гости, я поняла только приблизившись к частоколу. Кот выскочил нам навстречу. Стоило мне только ошарашенно затормозить от такого радушия, как он вцепился когтями в подол и по длинной юбке забрался мне на плечо. Будто скучал!

А если Баюн по мне скучал, тут явно что-то неладное!

— Спаси! — заверещало это животное. — Там, там!

— Кощей вернулся?! — обрадовалась я.

— Да нет же, — с ужасом известил кот. — Водяной помощниц прислал.

— Кис-кис-кис! — тут же послышалось в отдалении. — Иди сюда, у меня для тебя кое-что есть! Вкусная рыбка, ням-ням!

— Что это такое? Тебя тут, значит, кормят, а ты ещё и недоволен? — с недоверием вопросила я. — Пойдем посмотрим…

— Смотри, только им меня не отдавай, пожалуйста!

А посмотреть было на что! Водяной прислал не одну помощницу и даже не пару, а целый взвод. Русалки! Без хвостов, естественно, но сразу видно, что какие-то отмороженные. Девиц десять, и все как на подбор — бледные, с длинными волосами, в которые были вплетены водоросли и речные кувшинки, в белых, подпоясанных лентами сарафанах.

— Хозяюшка пришла, хозяюшка! — затараторили наперебой девушки и даже поклонились. Вежливо и играючи, шутливо так. А потом, завидев за моей спиной Гришку и Лешего, синхронно вздохнули и воскликнули: — Мальчики!

Те самые «мальчики» вздрогнули и попятились обратно в лес.

— Стоять! — скомандовала я. — Я вас не собираюсь опять полдня искать!

— Ну ты это видела, видела?! — зашипел мне на ухо Баюн. — Они же бешеные!

— Котик! — тут же заверещал кто-то из толпы. — А можно погладить?!

Так вот оно что, значит. Пушистую морду успели знатно затискать в мое отсутствие! То-то у него шерсть такая помятая и вид подавленно-депрессивный. Кот смотрел на меня с жалобной мольбой. Может, проучить его немножко? С губ уже хотело слететь коварное «можно», но спасение пришло оттуда, откуда не ждали. На двор завалилась еще одна помощница с ведрами и различной утварью для уборки.

— Так, девочки, что это тут у вас происходит?! Почему не при деле?!

Русалки тут же стушевались и замолкли.

— С чего начинать, хозяюшка? — деловито поинтересовалась новая знакомая. — Меня Лукерья звать, я старшая тут.

Женщина была не похожа на других русалок. На лицо довольно молодая, но из-за пышных форм действительно выглядела солиднее и внушительнее остальных. Ее русые с зеленоватым отливом волосы были собраны в аккуратный пучок, сарафан украшал цветастый красный передник, а лицо — задорная, лишенная лукавства улыбка. Если бы не бледность, мне бы и в голову не пришло, что она тоже от Водяного.

— Да со всего… — если бы я сама знала с чего начать, чтобы разгрести этот хлам.

— Ладно, — заключила Лукерья. — Разберемся сейчас! Вы на девочек не серчайте, они на сушу редко выбираются, а под водой развлечений и нет почти. А котов так вообще не водится!

— И не должно, — пробурчал Баюн.

— Вы и за мужчин не бойтесь, — уверила главная русалка, — за собой не утащим. Если только сами не захотят!

Так и завертелась работа. Девушки под предводительством бдительной Лукерьи наносили воды и, вооружившись вениками, швабрами и тряпками, принялись наводить порядок в избе. Пыль летела на улицу столбом. Сама избушка от такой бурной деятельности, казалось, трещала и пофыркивала, но терпела.

Водяной, как и обещал, передал вместе с русалками свое так называемое пособие. Да-а-а… В глубине души я, конечно, надеялась на злато и самоцветы, но реальность оказалась ко мне жестока. Рыба. Рыба… Очень много рыбы! Девушки притащили с собой три огромных бадьи.

— Чем богаты, — пожала плечами Лукерья, в ответ на мой скептический взгляд.

Нет, я, конечно, предполагала, что местные водоемы не бороздят пиратские корабли и затонувших сокровищ тут отродясь не видели, но чтобы настолько… Впрочем, кашей одной сыт не будешь, и халявная рыба — это уже хорошо.

Гришка, обрадовавшись, решил развести костер прямо на свежем воздухе и пожарить добычу.

Леший в это время забился вглубь двора и колдовал над пнем, пытаясь сделать из этой раскоряки детскую кроватку. Получалось у него из рук вон плохо. Пень с неохотой трансформировался то в трехногую табуретку, то в некое подобие гладильной доски.

— Ты смотри, чтобы на вырост была, — вставила я свои пять копеек.

Леший насупился и отвернулся. Толпа ему вообще не очень нравилась…

Или, напротив, нравилась… Стоило только Лукерье пройти мимо, как он поворачивал голову в ее сторону, и несчастный пень превращался в нечто несуразное.

В конечном итоге я не выдержала и увела русалку за собой в избу, сославшись на то, что там много опасных артефактов, к которым нужны особый подход и нежное обращение.

К тому времени в доме действительно творилась полная неразбериха. Шторы, скатерть, постельное белье и все старые тряпки было решено вытащить наружу и выстирать. Так что вскоре на заднем дворе организовали настоящую прачечную. Гришка притащил несколько палок, которые воткнули в землю и протянули между ними веревку для сушки вещей.

Стоило только Лукерье отвернуться, как остальные девушки начинали дурачиться. Молодые русалки то водили хоровод вокруг Гришкиного костра, то играли в прятки, скрываясь за полотнами развешанных на ветру простыней.

Однако я сама не заметила, как вычистили печь, а пол вымыли и выскоблили до блеска. Все ненужные склянки и банки с зельями, которыми так дорожила Яга, а я просто опасалась выбросить из соображения «а вдруг пригодится», переместили в большой деревянный сундук.

С его созданием помог Леший, который все-таки разобрался с кроваткой. Вещи все-таки получились славные, пусть и мучился он с ними до самого вечера. Кроватка с затейливой высокой спинкой пахла свежей древесиной, а на крышке сундука красовалась резьба с изображением лесных птиц и зверей.

Гришка нажарил рыбы, и я, сообразив, что смерть от голода нам теперь точно не грозит, решила накормить работничков ужином. Выбрала из запасов Яги безвредную мелиссу и заварила чай.

День подходил к концу. Я валилась с ног от усталости. А ведь я и не принимала участия в работе, всего лишь следила за ее выполнением. Как же я переживу завтрашний день? Он-то похлопотнее будет.

Русалки распрощались с нами на закате. Задержалась на ужин лишь Лукерья, но вскоре и она засобиралась домой. Гришка отправился к себе в баню, Леший тоже поднялся из-за стола, но уходить не спешил. Топтался молча у порога.

Перед тем как выйти, Лукерья подозвала меня к себе. Впервые за день я увидела на её лице смущение.

— Вот что я хотела сказать, — прокашлялась она. — Вижу, Яга, что не так ты страшна, как тебя малюют, так что, может, поймешь… Софьюшка наша хорошая. Красавица, умница, жаль, не свезло ей в хоромах царских остаться, достойной царицей бы выросла. Так что, если набедокурит где, будь помягче с ней, ладно? Не со зла она…

— Все дети шалят, — отмахнулась я, — справимся!

— Надеюсь… — пробормотала русалка как-то уж больно грустно, но быстро нацепила на лицо улыбку и растворилась в темноте ночи.

Леший за моей спиной переминался с ноги на ногу. Вот что за мужики пошли! Весь день на нее пялился!

Я уверенно развернулась и уперла руки в бока.

— И что ты смотришь? Как бревну песни петь, так сразу, а как девушку до дома проводить, так это мы не можем? А ну, быстро взял ноги в руки, догнал и предложил сопровождение!

Леший ссутулился и проблеял как козёл на пастбище:

— Ну она же… А я. Вдруг скажет, что не нужон.

Я закатила глаза.

— Бе, ме… Я, она, мы! А ну, встал, спину выровнял, голос погромче сделал и пошел! Чему я тебя учила, а? Повторяй за мной: «Разрешите проводить вас, барышня!»

— Разрешите проводить! — более уверенно повторил Леший.

— Во! Другое дело, шагай, — я ободряюще похлопала несчастного по спине. — А бревно тебе в любом случае ничего не ответит.

Вскоре и последний гость растворился в ночной тишине. Дело сделано. Приближаясь к избе, я довольно потерла руки. Удивительно, сегодня и суставы почти не болят. Не иначе как свежий воздух на меня так подействовал. Вот бы и с Софьей всё прошло гладко, жаль только, что последние слова русалки всё-таки поселили во мне зерно сомнения.

Глава 9

Всю ночь ворочалась, уснуть не могла. Все-таки материнство — это очень ответственное дело. Что я знаю о детях? Мелкие, противные, галдят без конца, если им телефон или планшет в руки не сунуть. А тут до такого прогресс еще не дошел. Чем детвора развлекается? Играют детишки, наверное, на улице, песни поют, хороводы водят. А у меня тут сплошной лес вокруг. Где я детишек возьму? Это если заблудится кто-то, можно в дом привести, чтоб подружка была царевне. Ага, а потом придут деревенские по мою душу с топорами да вилами. И вообще, о чем я думаю? Какой еще второй ребенок. Тьфу. Куда-то мысли не туда свернули. Надо Лешего попросить, чтоб настругал каких-нибудь коняшек деревянных да матрешек. Все-таки мужик-молодец, хоть и немного странный, зато руки откуда надо растут.

Утром подскочила чуть свет, решила куколку для девочки сделать. Достала из сундука лоскуты цветные, еле отыскала нитки и иголку с палец длиной, дверь распахнула, на порог уселась, чтоб не в потемках рукодельничать, и принялась за работу. В последний раз я держала иголку в руках на уроках труда в пятом классе. Мы как раз шили таких куколок в подарок мамам к Восьмому марта. Назывались они Берегинями. Моя получилась косой, кривой, несколько раз я перерисовывала ей лицо, потому что мне все время казалось, что она недостаточно красива. В итоге она выглядела так, будто за свою короткую жизнь успела пройти через огонь, воду и пересечь вспаханное поле после дождя. Ползком, по-пластунски. Когда учительница увидела мою Берегиню, сначала вздрогнула, потом поджала губы куриной жопкой и поставила мне жирный трояк. Мама, получив мою куколку в подарок, обняла меня и горько заплакала. А на следующий день я обнаружила свою Берегиню в мусорном ведре.

В общем, с шитьем у меня связана детская травма. И будь я не такая жадная, какой-нибудь психолог непременно бы на мне озолотился.

О том, что идея сшить куклу, мягко говоря, неудачная, я подумала после сотой попытки втянуть нитку в иголку. Попробуй приноровись, когда по твоим когтям напильник плачет, а игла двоится и расплывается. У бабки, видно, дальнозоркость была. С горем пополам втянула иголку, шить начала, а нитка то запутается, то узлом завяжется. То палец уколю до крови. От моих ругательств проснулся Баюн, подошел сзади и промурчал недовольно:

— Ты чего это ни свет ни заря по избе бродишь, спать мешаешь.

Увидел над чем я вожусь, сменил интонацию на одобрительную:

— Колдовать, что ли, учишься? Прежняя Яга тоже шила фигурки врагов своих, а потом иголки в них втыкала.

— Нет у меня врагов, — буркнула я.

— А что же тогда твоя кукла на Мару похожа?

— Не знаю я никакую Мару.

— Но как же... — начал кот и осекся.

— Продолжай, — с подозрительным прищуром посмотрела на кота.

— Да так, права ты, сказал не подумав, — съехал кот с темы. — А что ты будешь с куколкой делать? Повесишь для устрашения на дверь?

— Подарю девочке, воспитаннице.

— Уверена, что ей понравится? — Баюн с опаской покосился на результат моего рукоделия.

— Знаешь ли, дареному коню в зубы не глядят, — обиделась я.

— Да, на этот подарок вообще лучше не смотреть, — согласился Баюн. — Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

— Да ладно тебе, — я повертела в руках свое творение, рассматривая со всех сторон. — На безрыбье и рак рыба. Нормальная куколка, если не присматриваться. Зато с душой сделано.

— Угу. С душой. Черной, как ночь. В твоем случае этот ингредиент только все портит, — промяукал кот и переместился поближе к лавке.

— Я тебя и там достану, негодник, — швырнула в него моток ниток.

Не попала. Баюн успел увернуться и шмыгнул под кровать.

— Я же говорю, черная, как ночь, — запричитал он. — Что Баюн не так сказал? За что Баюна обижать?

— За дело! — огрызнулась я. — И вообще, веди себя прилично. У нас гости на пороге.

Ну, не прям на пороге, а за калиткой, если быть точной.

Рано что-то незадачливый папаня своего приемыша приволок.

Водяной открыл засов и втолкнул во двор белобрысую мелкую девчонку. Не так я себе представляла воспитанницу, ой, не так. Жиденькие волосенки заплетены в кривые косички. Одна ленточка завязана на бантик, вторая держится на честном слове. Конопатая рожица вся чумазая. Ноги босые, все в цыпках. Подол сарафана разодран и болтается лоскутами. Ну и царевна!

В благонравность ее мне теперь совсем не верилось. Нахальное выражение ее моськи обещало, что я с ней намучаюсь.

Получается, взять ее к себе не просто доброе дело, а наидобрейшее. Тут я не только помолодеть должна, но и превратиться в настоящую красавицу. Такую, что ни в сказке сказать, ни пером описать. С грудью честного третьего размера и ногами от ушей.

Тем временем мелкая паршивка упиралась, как могла, буксовала пятками и извивалась ужом, и если бы Водяной не держал ее крепко за руку, точно сбежала бы.

— Вот, Ядвига, привел свою красавицу, свою доченьку, свою гордость и радость. Буду признателен, коли воспитаешь из нее такую же замечательную хозяюшку, коей сама являешься, — пробасил он.

— Благодарствую за доверие, — буркнула я.

Врет и не краснеет! Видел же прекрасно, что хозяйка из меня никакая. Да и доченька его, видимо, так «радовала», что ни свет ни заря приперся.

— У Софьюшки для тебя подарок есть! — он подтолкнул девчонку вперед, и я заметила в ее руке шкатулку.

— Подарки, это хорошо! — я потерла ладони в предвкушении.

На мордашке Софки появилась нехорошая ухмылка, когда она протягивала мне шкатулку. Я взялась за крышку, искоса следя за выражением ее лица. Оно все светилось от нетерпеливого предвкушения. Точно дрянь какая-то там лежит!

Мысленно досчитав до трех, я открыла крышку. Фух! Всего лишь жаба. Жирная, с бурой бугристой кожей, покрытой бородавками. Я достала ее из коробки и погладила — холодная, склизкая.

— Ура! — каркнула я, изображая бурную радость. — Это самый лучший подарок. Я всегда хотела щенка. А мама была против животных дома. Мой друг подарил мне хомяка. Дохлого, правда. У меня целый день был хомяк. Это почти как щенок, только маленький. Я была самой счастливой на свете. А потом мама нашла хомяка. По запаху. И выбросила его. А я уже успела к нему привязаться, — я смахнула навернувшуюся слезу. Как не вовремя эти флешбеки. Детские психотравмы такие. Никогда не знаешь, где и когда вылезут.

Софка разочаровалась, носик повесила. Не такую реакцию она хотела увидеть.

Водяной чесал лысый затылок. Скорее всего, изначально планировалось подарить что-то другое, но Софка успела подменить подарок на более подходящий, по ее мнению, для знакомства.

Жаба, выпучив глаза, громко квакнула, вырвалась из моих рук и ускакала в кусты.

— Надеюсь, это не невеста вашего чародея. А то расстроится он. Скучать будет. Не хочу быть разлучницей.

Водяной задумался, а потом сказал весомо:

— У меня в пруду такого добра хватает. Ежели что, новую найдет.

— А ведь у меня тоже подарочек есть, — я нагнулась и подняла с пола куколку. — Это Берегинюшка. Будет тебя от бед хранить и заскучать не даст.

Я протянула подарок Софье.

Девчонка скривилась так, будто я ей не любовно сшитую куколку даю, а дохлую крысу подсовываю. И взяла ее брезгливо, двумя пальчиками за ножку.

— Ну, вижу вы поладили друг с другом. А мне пора. Дела. Дела, — развел руками Водяной и его словно ветром сдуло.

— Проходи, Софьюшка, — прокаркала я почти ласково. — Это теперь твой дом.

Девочка с выражением глубокой обреченности осмотрела убогую обстановку моей хибары. Это ты еще не видела ее изначальный вид! Сейчас хоть чистенько да опрятненько стало. Сарай класса люкс.

— Это твоя кроватка, Софочка, это стул, это стол... — тьфу, как бабка, сдающая квартиру студентам, заговорила.

— Это зеркало, это печка, это лавка, — продолжила Софка с моей интонацией, явно издеваясь надо мной.

— О, черепа! — она потянула загребущие ручонки к коллекции прежней Яги на полках.

— Трогать нельзя, только смотреть, — я пресекла ее порыв схватить самый большой череп. Я уж и забыла кого, но явно не Ивана-дурачка.

— Ты их всех сожрала? — она выпучила на меня свои глазищи.

— Ну почему сразу сожрала? — надо открещиваться от пристрастий своей предшественницы. — Может, они бутафорские!

— Ничего не бутафорские, — мявкнул кот, выползая из-под кровати. — Самые что ни на есть настоящие! И на частоколе тоже!

Ах ты, клок шерсти!

— Подарки это, — нашлась я, злобно зыркнув на кота. — Гости приходят разные, сувениры приносят. Пришел какой-то дурак с черепом, а другие повторили. Глядят потом, а черепов все больше и больше становится, вот они и думают, что я коллекцию собираю. Типа «собери их все». Лучше б деньгами дарили.

Кот даже закашлялся от моего объяснения. За что и поплатился. Внимание Софки переключилось на него.

— Киса! Какая красивая! — она полезла под кровать. — Киса! Давай играть!

Я рассмеялась. Злодейским таким смехом. Допрыгался блохастый! Будешь знать, как язык свой распускать.

— Пойду я свежим воздухом подышу. Гришке работу задам.

— Не уходи, Ядвига! Ядвига, спаси меня! — неслись мне в спину истошные кошачьи вопли.

Как бы не так! Если ребенок занят котом, значит, мне заниматься ребенком не придется. А в остальном это проблемы кота.

Гришку я нашла возле бани. Он потрошил рыбу. Чищеную ловко кидал в корыто. Кишки и чешую в таз, стоящий между его ног.

— Хозяюшка, что с рыбой делать будем? Я уже весь частокол увешал между черепами, чтоб сушилась. Две кадки засолил, а остальную нам есть — не переесть.

— Да, перестарался Водяной. Нет чтобы частями рыбу приносить, каждый раз свеженькую к столу, а он нас завалить ею решил.

Гришка горестно вздохнул:

— Даже Баюн не рад. Вчера обожрался рыбы, так что бока распухли, а сегодня даже смотреть на нее не хочет.

— Ладно, решим потом что-нибудь. Я тебя вот о чем попросить хотела. Софьюшку — воспитанницу мою, к нам уже привели. Так что ты присматривай за ней, со двора не выпускай, играй, развлекай, но и на шею себе садиться не давай.

— Как скажешь, хозяюшка.

Люблю послушных мужиков!

С чувством выполненного долга вернулась в избу.

А там такое творится, мама дорогая! Крики, кошачий ор, пыль стоит столбом. Софка с ножницами, убрать которые я забыла, бегает за Баюном. Завидев меня, кот с выпученными глазами бросился ко мне и стал по моей юбке карабкаться вверх.

— Она меня изуродовала! — орал кот. — Выстригла мне шерсть! На кого я теперь похож?!

— Скажи спасибо, что самое дорогое не чикнула, — погладила я его по спине.

— Была одна живодерка! А теперь вас двое! — вопил ошалевший кот.

— Софушка, отдай ножницы бабушке.

Думаете, она меня послушала? Ага. Убегать стала от меня, да еще язык показала. Пришлось отцепить от себя кота и гоняться за ней. А ножницы — вещь опасная и детям не игрушка. Споткнется, поранится, и что я с ней потом делать буду?

Еле отняла я ножницы, пришлось применить силу и по мягкому месту хлопнуть в воспитательных целях.

Девка в слезы. Я тоже едва не зарыдала. Браслет, доставшийся от Водяного, засветился и хорошенько так шандарахнул меня током. У меня чуть рука не отвалилась.

Интересное дело. Меня посетила нехорошая догадка. Чтобы ее проверить прикрикнула на Софку:

— Ишь чего разнылась! Ножницы детям брать нельзя. Опасно.

И тут же браслет снова меня щелкнул током. Не так сильно, как в прошлый раз, но тоже неприятно.

Это что ж получается, я должна воспитывать Софку, а в это время браслет будет воспитывать меня? Прямо как собачий ошейник с системой «антилай».

Не надо мне такого счастья. Не обращая внимания на завывающую девчонку, стала искать застежку на браслете. Где там! Он оказался абсолютно цельным. Я попыталась поддеть его ножом, мало ли, вдруг сломать получится, но он только сильнее впился в мою руку.

— Баюн! — заорала я, да так, что Софка притихла и удивленно уставилась на меня. — Как избавиться от этой ерундовины?

— Ну, можно руку отрубить, например, — посоветовал он. — Иначе никак.

— Спасибо за мудрый совет, — с неприкрытым сарказмом сказала я и отвесила коту поклон. — Я по твоей милости старая и страшная, так еще и без руки буду?

— А вот не надо на сделки сомнительные идти! — с удовольствием садиста мурлыкнул он.

— Сам же сказал. Сделаешь доброе дело — помолодеешь!

Я подскочила к зеркалу и застонала:

— Где моя молодость? Отвечай где? Небось от нервов еще и новые морщины появились! — я посмотрела на свое лицо, похожее на курагу.

— Ну, так, может, рано для результата. На что ты там договаривалась? Воспитать девочку?

— И что мне, еще десять лет ждать, пока ее замуж не возьмут? Ничего себе долгосрочное вложение! А если потом ничего не случится, ты лапами разведешь, да?

— Терпение, Ядвига, терпение.

Девочка тем временем вроде как образумилась. Растопила печку, нашла чугунок, всыпала туда крупу, залила пшено водой и поставила в печь. Может, не такая она и непутевая? Просто нужно было дать ей время на адаптацию.

— Бабушка, а ты когда меня есть собираешься? — задала она вопрос и невинно глазками захлопала.

— Как рыбу всю съем, что твой папенька приемный передал. Примерно лет через десять, — ляпнула быстрее, чем подумала.

— А, понятно, — разочарованно протянула девка. А я вижу, задумала какую-то пакость. — А сколько ты добрых молодцев съела?

— Думаешь, я книгу учета вела? — хмыкнула я. Не буду же я ей говорить, ой, я не такая, я жду трамвая. Проболтается кому, и повалят ко мне все кому не лень добро мое отбирать да меня убивать. Триста лет мне такое счастье не уперлось.

— А как они та-а-а-кие большие в такое маленькое горнило помещались?

— Как, как? Фрагментарно!

— Ну, а если богатырь чахлый его же можно на лопате уместить?

Ого, какие намеки пошли! Уже и лопату для посадки хлеба в печь приготовила.

— Может, и можно, если осторожно, — я пожала плечами.

— Покажи как, бабулечка Ягулечка! Пожалуйста! Буду я тогда тебя слушаться всегда-всегда!

Я, кряхтя, подошла к печке и оценила размеры лопаты. Софка аж просияла.

Я постояла, подумала, тут мне как раз сказка русская народная про Ивашку вспомнилась, о том, как он ловко Бабу Ягу обхитрил да в печь засунул. Еще Гензель и Гретель таким промышляли. Но у этих малолетних преступников хоть оправдание было. Их сожрать хотели. А меня-то за что? Я добрая и почти вегетарианка. Захотелось на девчонку напуститься, сказать, что разгадала ее замысел, но я взяла себя в руки и спокойно ответила:

— Чтоб мне на лопату лечь, это в такую букву «зю» закрутиться придется, что я и не раскручусь потом. Думаешь, бабушка на досуге йогой занимается?

Девчонка губы поджала, нос наморщила и засопела. То-то же. Ты, конечно, стратег, но куда тебе до меня. Спалить бедную старушку решила. Точно живодерка малолетняя! Никакого уважения к старости!

Софка явно расстроилась, что план не удался, стала шастать из угла в угол, да на дверь поглядывать.

— Погулять можно? — наконец решилась спросить

— Конечно, иди. Свежий воздух детям полезен. За ворота не ходи. Во дворе с Гришкой поиграй.

Ушла она, а я за ней в окошко слежу. Бегает с Гришкой в собачьем обличье. Он команды ее выполняет, хвостом виляет, в глаза ей предано заглядывает. Потом пропали они из виду. Я забеспокоилась. Вышла во двор. Аж сердце прихватило. Нет их нигде. А потом увидела их в огороде. Гришка уже свою вурдалачью форму принял. Сидят они с ним вдвоем, землю ковыряют.

И странное дело. Там, где еще вчера была лишь вскопанная Гришкой земля, репа растет. Листья мощные, зеленые, я даже глаза протерла от удивления.

— Что за чудо такое? — спросила я у Гришки.

— Софа с ними разговаривает, а они растут, — ответил он, будто ничего особенного не произошло.

Царевна улыбнулась и головой кивнула подтверждая.

— Это просто. Дерево вырастить сложнее. У меня потом голова болит.

Она склонилась над каким-то чахлым ростком, пошептала что-то, и прямо на глазах он стал тянуться к солнцу, набираясь сил. Рос, креп, а потом на стебле появились бутончики и распустились голубыми цветочками.

— Это тебе, бабушка Ядвига. Только не срывай. Пусть так растет.

— Удивительно, — пробормотала я. А девка-то с талантами! Жаль только, что язва страшная. — Но вы играйте, играйте! Вон там морковка засыхает, видите? — намекнула, направившись к избе.

Хоть отдохну немного, пока Гришка с ней занимается. Жаль только, чтобы это чудовище угомонить, одного маленького огорода не хватит, придется целую плантацию засаживать.