Старкрафтер

Последний матч Ская

Освещение в зале слегка поубавило яркость: игроки заняли свои места, до последней схватки турнира оставались считанные секунды. На центральном экране появились цифры финального отсчета.

Матч представлял интерес не только потому, что в нем состязались за первое место и пятьдесят тысяч долларов два сильнейших игрока турнира: всем, находящимся в зале, было совершенно очевидно, что «красный» игрок, известный корейский «зерг» под ником «Сверхновая», с легкостью разделавшийся с большинством своих соперников, нервничает.

Корейцу везло весь турнир: он шел по турнирной сетке, встречая только слабых соперников. Относительно, разумеется: когда на кону суммарный призовой фонд в сто тысяч долларов – на состязания собираются сильнейшие игроки. Но Сверхнове откровенно фартило: что ни соперник, то старый знакомый. Практически всех, кого кореец встретил, он уже неоднократно обыгрывал в прошлом. Знакомые противники, изученные как свои пять пальцев – никакого напряга, никакой интриги. А несколько незнакомых прошли еще в отборочных матчах – там и вовсе был откровенный дисбаланс мастерства.

«Синему» пришлось труднее: он оказался на турнире такого уровня первый раз. Его никнейм – Скай – никому раньше не встречался, и ни ведущие, ни другие участники, ни зрители не знали этого худого, бледного парня, играющего «протоссами», в лицо. Новичок.

Тем не менее, хотя Скаю попадались противники пожестче, он сумел проложить себе путь в финал в очень напряженных боях. В то время как кореец выигрывал обычно со счетом три-ноль или три-один, большинство матчей Ская шло до три-два, то есть все пять раундов.

Финальный матч не стал исключением для «синего»: уже два-два. А вот Сверхнове впервые пришлось попотеть: два раунда он не отдавал в этом состязании ни разу и сейчас балансирует на краю. Последний, решающий бой, от которого зависит, кто получит пятьдесят косарей, а кто слетит с пьедестала с двадцаткой.

Но корейца беспокоили даже не деньги: он выбит из колеи. Было бы закономерно потеть в финале против кого-то вроде Бестера, Лэндслайда или Блекджека – но эта достойная троица обломалась на Скае, внезапно для себя, для ведущих, для зрителей, для Сверхновы. И сейчас в кресле синего игрока сидит никому не известный Скай. Ладно еще Бестеру проиграть, или Лэндслайду, но этому безымянному доходяге?

Камера крупным планом выхватила лицо Ская: с таким только в покер играть. Ноль эмоций, ноль волнения, даже не вспотел, в отличие от корейца.

Первые два раунда остались за Сверхновой, и кореец уже искренне полагал, что еще один бой – и кубок вместе с деньгами в кармане, но не тут-то было. Скай внезапно умудрился отбить ранний сброс десанта на свою ресурсную линию, разменявшись войсками в минус, но Сверхнова заплатил за это закономерную цену: ранняя атака возможна только ценой отставания в экономике. Жестокое противостояние окончилось поражением корейца, вытащить отставание по ресурсам и развитию на чистом мастерстве он не сумел.

Четвертый раунд Сверхнова попытался отыграть, планомерно играя в развитие, чтобы впоследствии задавить противника своим божественным мастерством управлять множеством боевых единиц одновременно, но план дал сбой в самом начале боя. За первые три партии Скай сумел просчитать траектории, по которым кореец отправляет разведывательных надзирателей, и поставил пилон и бараки недалеко от его базы в таком месте, где зерг их не нашел. К тому времени, как первый надзиратель добрался до базы противника и обнаружил, что на ней нет никаких производственных зданий для войск, первые «зилоты» уже постучались в дверь к зергу своими наручными пси-клинками, и отбить эту атаку кореец не смог.

- Кажется, в этот раз Сверхнова играет настолько надежно, насколько возможно, - прокомментировал начало последнего боя ведущий. – Сразу занял вторую базу и застроил проход стенкой. Тут явно назревает тайминговая атака, если Скай ее не предугадает и не разведает – ему не хватит примерно двадцати секунд, чтобы к ней подготовиться, и тогда шансов у него уже не останется.

Однако Скай вскоре построил первого сталкера, стреляющего по воздушным целям, и убил надзирателя, безнаказанно подсматривавшего за его базой с высоты. Кореец все же успел разведать, что протосс строит войска сразу в двух казармах и с ускорениями. Ранняя атака стала слишком опасной: если противник отобьется, то придет в гости, и встречать его будет нечем. Не мудрствуя лукаво, Сверхнова повесил еще одного надзирателя в недосягаемом месте: если Скай выйдет со своей базы в атаку, то это не останется незамеченным.

Оба соперника почти одновременно заняли вторые базы и принялись наращивать экономику и производство. Кореец сразу вышел и в третью: зерг для равной игры с протоссом должен занять на одну базу больше.

- Ха, вы только посмотрите, что делает Скай! – вещал тем временем комментатор. – Он отменил постройку войск в бараках сразу после убийства разведчика и идет ставить третью базу в стороне так, что надзиратель не может заметить рабочего!

Зрителям, видящим базы и войска обоих игроков, стал понятен рисковый замысел протосса: показав врагу активную подготовку к бою, он затем отменил постройку «сталкеров» и на сбереженные ресурсы поставил третью базу незаметно для корейца, получив таким образом экономическое преимущество. Но зерг, разумеется, не мог знать, что его противник в этот момент беззащитен, и пребывал в уверенности, что имеет на одну базу больше, чем протосс.

Вскоре последовали первые стычки: зерг поставил четвертую базу и провел разведку боем, убедившись, что противник поставил третью базу там, где и должен был, а место четвертой пустует. За счет великолепного мастерства кореец даже понес чуть меньше потери в этой стычке, но все еще не догадывался, что третья база протосса – на самом деле четвертая.

Скай построил первого летающего истребителя и принялся охотиться за развешанными по карте надзирателями-разведчиками. Сверхнова отозвал оставшихся на базу, чтобы не терять их просто так, к тому же разведка по воздуху стала ему не нужна: слизь зергов стремительно расползается по карте, потому он и так уже видит половину оной. Само собой, что транспорт протоссов, везущий двух архонтов, не избежал его внимания.

Попытка Ская устроить диверсию провалилась: одного архонта он потерял, второй едва ушел на транспорте. Однако второй транспорт, пустой, прошел по краю карты и, пользуясь отсутствием надзирателей, спрятался в самом углу, за главной базой зерга.

Противники сошлись в центре. Полчища зергов бросились в атаку, используя превосходство в числе, гораздо более дорогая, но менее численная армия протосса заняла место в узком перешейке и с потерями отразила атаку. Сверхнова незамедлительно дозаказал войска на всех базах и успел вывести их в поле до подхода поредевших протоссов, так что спешно дозаказываться пришлось уже Скаю. Однако тут перешедший в новую атаку кореец обнаружил, что в его тылу развернулся транспорт протоссов, создав поле телепортации и телепортируя на главную базу зилотов прямо из казарм.

Ситуация стала напряженной. Долю секунды кореец колебался – рискнуть идти в размен базами, уповая на большее число армии, или сыграть безопасно и вернуть войска для обороны дома, а затем решил вернуться, отправив все же в диверсионный налет стаю гиблингов-камикадзе.

К тому времени, как он сумел перебить врага на своей базе, некоторые важные сооружения были уничтожены, их пришлось ставить заново. В то же время гиблинги закатились на беззащитную четвертую базу протосса, прямо к рабочим.

- Вы только посмотрите, какой сплит! – воскликнул комментатор.

Скай великолепно выполнил «сплит», моментально разведя всех рабочих поодиночке. Гиблинги, взрываясь, не могли уничтожить за раз по несколько рабочих, потому, хоть протосс и потерял немного в скорости добычи ресурсов, стоимость взорвавшихся гиблингов оказалась выше, чем стоимость уничтоженных рабочих.

Ход игры вызывал у корейца все большее недоумение. То самое странное чувство, когда вроде бы у тебя баз больше, и размениваешься войсками ты хоть в небольшой, но плюс – но стоит тебе пойти в решающую атаку, как оказывается, что у противника где-то находятся войска, которых с натяжкой хватает для отражения атаки.

Но игра неумолимо близилась к концу: Сверхнова двинул всю армию в атаку. Орды зергов всех мастей встретились с тяжелыми боевыми машинами протоссов, над землей сошлись летающие монстры и стремительные истребители.

- Сверхнова буквально прыгает выше головы! – захлебывается комментатор. – Его войска превосходят в числе, он контролит мастерски, на кону пятьдесят тысяч, и он делает все, чтобы их получить! Но и Скай, кажется, головы не теряет! Какая схватка! Лимиты армий стремительно тают, зерг разменивается в сильный плюс по стоимости войск, у него еще более чем достаточно ресурсов, чтобы почти моментально отстроить армию с нуля до предела, дела Ская идут хуже, у него на поле боя остаются еще какие-то недобитые войска, но с ресурсами хуже, и к тому времени, как недобитки доберутся до баз противника, их будет уже ждать полный лимит зергов! Кажется… Вы только посмотрите! Транспорт снова влетает на базу и разворачивает поле, а мы-то думали, Скай про него забыл! Скай телепортирует зилотов прямо на базу к Сверхнове, а все войска зерга еще только дозревают в коконах! Как точно подгадан момент! Господи, сколько этих зилотов! Улей пал, пещера скрытней уничтожена! Зилоты бегут на следующую базу! Вряд ли они успеют ее снести, армия зергов вот-вот вылупится, но Скай сделает массовый телепорт обратно, а у Сверхновы потеряны ключевые здания, и… GGWP!!! Сверхнова пишет GGWP! Победителем турнира становится Скай!! Я просто глазам не верю, да и Сверхнова тоже, смотрите на его лицо – он ничего не понимает! Он так и не нашел тайную базу Ская, так что построенные там восемь дополнительных врат призыва увидит только при просмотре записи игры!

***

Кирсан сидел на лавочке, глядел на пролив и флегматично поглощал мороженое. Через пролив – остров, на котором находится аэропорт Сеула, самолеты деловито идут на посадку или на взлет, чтобы доставить своих пассажиров из Сеула в любой уголок мира и из любого уголка мира – в Сеул. Светит солнце, дует ветерок, едва слышно шумит Желтое море, и мороженое в Корее вкусное. Хотя дело, может быть, не в самом мороженом, а в поговорке о том, что последний кусочек всегда самый вкусный. Кирсан, конечно, может позволить себе сколько угодно мороженого, ну или не совсем сколько угодно, а только на пятьсот долларов: из пятидесяти тысяч он оставил себе только пять сотен и теперь жалеет об этом, корит себя за жадность.

Надо было оставить только сотню, потому что пятьсот потратить все равно не успеет. Ведь пятьсот долларов – это просто уйма мороженого. Не успеет он съесть столько.

Кирсан спокойно смотрит вдаль, провожая взглядом самолеты. Мысли витают где-то далеко, в облаках за горизонтом, на душе спокойствие. У него была только одна попытка – и он ее использовал по максимуму. Выиграл. Так что победитель вполне может позволить себе просто сидеть на лавочке, любоваться морем, есть мороженое, попивать газировку, ни о чем не думать, ни о чем не беспокоиться.

У него просто не осталось поводов для беспокойства: делать нечего, спешить некуда. Все, что можно было сделать – сделано, так что теперь Кирсан преисполнен спокойствия, которому позавидовал бы и Будда. Вот только…

- Привет, Скай, - произнес сзади незнакомый голос.

Кирсан отвлеченно удивился: голос незнакомый, но говорит по-русски. Странно. Болельщик? Если да, то как нашел его здесь?

Незнакомый человек в стильном костюме и с длинными волосами – странный имидж – прошел мимо и сел на каменный заборчик, отделяющий пешеходную дорожку от крутого склона.

- Мы знакомы? – спросил Кирсан.

- Нет, но теперь будем.

- Боюсь, что нет, - все так же спокойно возразил Кирсан. – Не хочу, чтобы это прозвучало грубо – но мне не нужны новые знакомые. Не могли бы вы оставить меня одного?

Патлатый улыбнулся, и его улыбка показалась какой-то странной.

- Я не для того летел через полмира, чтобы теперь просто взять и уйти.

Кирсан на миг почувствовал злость, но сразу же взял себя в руки: гнев учащает сердцебиение и повышает давление, так что даже просто послать надоеду матом значит укоротить себе то время, которое еще осталось.

- Прошу прощения, но вы летели совершенно напрасно, неважно, ради чего. Во-первых, я доживаю свои последние часы, а может, и минуты, и у меня просто нет на вас времени. Во-вторых, приз я уже перечислил на благотворительность, так что денег у меня тоже нет. Надеюсь, ваш интерес ко мне на этом закончился.

Тот снова улыбнулся:

- Да-да, понимаю. Неоперабельная аневризма. В общем-то, я тут как раз из-за нее.

Кирсан хмыкнул.

- Да-да, понимаю, - передразнил он. - Отчаявшийся человек – легкая жертва для мошенника, достаточно бессовестного, чтобы наживаться на умирающих, но ведь я уже сказал, что денег у меня больше нет. Не тратьте свое и мое время.

- Я знал, что ты что-то в таком духе и подумаешь. Вы, земляне, так предсказуемы…

Он коснулся пальцами своего глаза и вынул его – так вначале показалось. Но на самом деле патлатый вынул большую контактную линзу с рисунком обычного человеческого глаза и теперь смотрел на Кирсана одним карим глазом и одним янтарным.

- Хренасе… - пробормотал Кирсан. – Вы кто?

- Инопланетянин, это же очевидно. Как ты догадываешься, наша медицина может то, чего не может земная. Пойдешь со мной – количество твоих минут увеличится. Во много-много-много раз.

Сердце учащенно забилось, но критическое мышление дало о себе знать:

- А с какой стати вам мне помогать?

Патлатый улыбнулся, на этот раз шире, чем раньше:

- О, тут все просто. Нам очень нравится, как ты играешь в «Старкрафт».

***

Сознание возвращалось медленно и неохотно, но Кирсана это не заботило: ему просто было все равно. Полная апатия к происходящему: он смотрел в потолок, не испытывая желания обвести взглядом окружающую среду, затем закрывал глаза и погружался в дремоту. Ничего не болит, ничего не тревожит, нет никаких ощущений – и ладно. Его все устраивает, обратно в забвение.

Так повторялось несколько раз, пока, наконец, Кирсан не заметил над собой серое лицо. Лицо… лицо… знакомое.

Точно, это «патлатый»… только теперь уже, видимо, без грима и без парика, потому что волосы короткие.

- Так-так-так, - сказал он, - Скай, прием, как слышно?

- Нормально, - кое-как выдавил из себя Кирсан, - только язык… словно чужой.

- Это нормально. Ну что же, добро пожаловать в галактику живых. Операция прошла успешно минимум на семьдесят пять процентов.

- А… остальные двадцать пять?

- Вот это мы и пытаемся выяснить.

Рядом с «непатлатым», который уже не патлатый, появился второй инопланетянин, примерно такого же облика: узкое серое, слегка элегантное лицо с высоким лбом и глубоко посаженными оранжевыми глазами. Этот, второй, видимо, врач, потому что он решительно оттеснил «непатлатого» в сторону, посветил Кирсану в глаз синим фонариком и принялся сверяться с наладонным прибором, а затем что-то сказал.

- Попытайся пошевелить рукой или ногой, - перевел «непатлатый».

Скай попытался, но ничего не получилось.

- Не получается.

- Вообще-то, все получается. Просто сигналы с нервных окончаний еще не доходят до мозга и ты не получаешь обратной связи. Нормально, успех операции растет на глазах, уже восемьдесят пять процентов, что зачастую признак полного успеха.

Доктор обменялся с непатлатым парой фраз, затем показал Кирсану донышко кулака с оттопыренным мизинцем и ушел.

- Это был жест одобрения, вроде большого пальца у землян, - пояснил патлатый и продолжил: - итак, меня зовут Эвада, и с данного момента я твой куратор. Помогу тебе осваиваться.

- Рад знакомству, я Кирсан, - представился Кирсан, борясь с непослушным языком.

- Начнем мы с того, что тебе нужно новое имя.

- Зачем?

- Твое – женское. У нас имена вроде Иван, Владимир или Кирсан звучат как женские, потому что заканчиваются на согласный. Наши мужские имена заканчиваются на гласный, например, как мое. Для комфорта окружающих и твоего собственного удобства тебе стоит выбрать себе другое имя.

- Например?

- Любое. Какое угодно. Наши имена не несут смысловой нагрузки, помимо идентификации конкретного индивидуума. То есть, если Филипп - «любитель коней», а Владимир – «владеющий миром», то имя Эвада не означает ничего, кроме меня как такового. Например, ты можешь оставить себе свой ник Скай в качестве имени, потому что он звучит как унисекс и при этом в нашем языке нет слова, звучащего идентично… Кстати, почему ты его выбрал?

Кирсан вздохнул.

- Первоначально был «СкайНет», но это слишком претенциозно, и я укоротил его до «Скай». По-английски звучит как «небо»… А если бы я остался Кирсаном – что тогда?

- Да ничего, но это мгновенно выдавало бы в тебе землянина.

- Хм… А что, по лицу там или цвету кожи не заметно, что я землянин? – хмыкнул Кирсан.

- Нет, ничуть.

Эвада поднес к его глазам прибор, похожий на смартфон, и на его экране Кирсан увидел лежащую на подушке голову пришельца. Такое же узкое лицо, такие же глаза… но лицо какое-то… знакомое. В голове мелькнула догадка – и у лица на экране появилось удивленное выражение.

- Это… это?!

- Это ты.

Кирсан тяжело задышал, а потом сказал:

- А точно обязательно было мне кожу перекрашивать? Тут же еще и без пластической не обошлось?!

- Обошлось и без пластической, и без перекраски. Понимаешь, Скай, мы не стали париться с починкой твоего больного, несовершенного тела и просто пересадили твой мозг в специально выращенное для этого новое. Ты пролежал в анабиозе семь месяцев, если что.

Кирсан с трудом сглотнул.

- Ну и как я в таком виде вернусь обратно?

- Конечно же, никак. Ты больше никогда не вернешься на Землю, к сожалению или к счастью. Культурное эмбарго запрещает возвращать на Землю тех, кто уже знает о нашем существовании.

Эвада уселся на воздух напротив кровати, но не упал, потому что ближайший стул самостоятельно подъехал под опускающийся зад.

- В общем, я обрисую тебе ситуацию, в которой ты оказался. Мы иногда забираем с Земли тех из вас, кому осталось жить недолго, если считаем, что вы, «иммигранты», можете принести нам пользу и при этом соответствуете нашим стандартам высокоразвитого разумного существа. Здесь есть для тебя как хорошие стороны, так и плохие. Начну с хороших: помимо оставленной в дураках костлявой, ты получаешь возможность стать частью величайшей цивилизации в галактике и жить в мире, где решены все проблемы, неразрешимые для земной цивилизации. Ни войн, ни насилия, ни нищеты. Вместе с тем, у нас есть свои проблемы, неведомые на Земле. Итак, говорю тебе сразу: ты попал в сказку, не страшную, но при этом и не веселую. Твои морально-волевые качества, выделяющие тебя среди землян в лучшую сторону, для нас – самый нижний предел, на котором мы согласны рискнуть и впустить тебя в наше общество без поводка и намордника. Если окажется, что ты на самом деле ниже этой планки… у нас нет ни тюрем, ни судов. При малейшем несоответствии мы вернем твой мозг обратно в твое умирающее тело, которое пока что законсервировано именно на этот случай, и оставим там, откуда взяли, в том же состоянии, в котором взяли. Надеюсь, пока понятно?

- Вполне, - пробормотал Кирсан.

- Тогда идем дальше. Твои умственные способности позволят тебе не чувствовать себя тупым рядом с нами, но не более того. Они у тебя не выше среднего у нас, если я правильно их оценил. Твое новое тело сочетает в себе твой генный набор и генный набор предельно усредненного вардоранца. Вардоранцы – это мы, если вдруг непонятно.

- Блин, а нельзя было сделать меня хотя бы красавцем или силачом, а? – попытался пошутить Кирсан.

- Ни в коем случае. «Иммигрантам» не положены никакие льготы, выдвигать твои гены вперед, так сказать, мы не собираемся, если они чего-то стоят – выдвинешься сам. В общем, в данный момент ты по всем параметрам находишься в самом низу нашего социума, но, надеюсь, ты ничего иного и не ждал. Считай, что в игре «жизнь» ты дошел до верхнего предела «земной лиги» и перешел в следующую лигу, тут ты в самом низу и пробиться выше будет… очень трудно. Хотя тебе не привыкать, правда?

Кирсан кое-как поворочался, пытаясь повернуть голову так, чтобы лучше видеть собеседника, но без чувства своего тела это оказалось не совсем просто.

- По правде, я немного другого ожидал, когда ты сказал «нам очень нравится, как ты играешь в «Старкрафт»»…

- Увы, - пожал плечами Эвада, - и вот тут мы доходим до самого печального для тебя обстоятельства. Нам очень нравится, как ты играешь в «Старкрафт», я усматриваю в тебе огромный потенциал. У нас есть похожая игра, и я возлагаю огромные надежды на то, что ты покажешь в ней отличный результат. Но… понимаешь, на Земле «Старкрафт» – это спорт, пусть и с приставкой «кибер-», а ты, стало быть, спортсмен. То есть, как бы, элита. Ты относительно популярен в своем кругу, за тебя болеют поклонники твоего стиля, в том числе красивые девушки… У нас расклад иной. Понимаешь, я вынужден искать талантливого игрока на Земле потому, что у нас никто не хочет быть… киберспортсменом.

- Это вроде скачек, да? – проворчал Кирсан. - Зрители хотят смотреть, но никто из них не хочет быть лошадью?

- Сравнение неточное, но весьма остроумное. Я обрисую тебе один момент… Мы – величайшая цивилизация галактики. Доминирующий вид. Но доминирование в галактике не разыгрывается в лотерею – оно базируется на способностях и свершениях каждого отдельного вида, что, в свою очередь, состоит из способностей и усилий всех представителей. Мы сильнее, умнее, быстрее, здоровее и выносливей вас, нашей ближайшей родни, не потому, что вытащили билет, а потому, что приложили к этому усилия. Мое колоссальное превосходство над средним землянином по всем возможным статьям объясняется тысячелетней направленной селекцией. В силу многих моментов, талантливый, скажем, хирург у нас… никто. Ничтожество.

- Почему?

- Потому что он просто хирург. То же самое касается кого угодно – инженера, ученого, музыканта. Любой, кто мастер лишь в одной специальности – никто. Второй сорт, достойный лишь жалости и снисхождения, но никак не уважения. Ты можешь быть математиком уровня академика – и все равно ты никто. Слабое звено. Ущербная часть генофонда. Любой, кто владеет менее чем тремя специальностями, науками, профессиями или искусствами – неполноценный.

- Ни хрена себе… - протянул Кирсан. – То есть, если проще, нужно иметь три диплома, да?

- Дипломы ничего не значат. Мало получить образование в трех сферах – нужно работать во всех трех и иметь достижения.

- Немного странная логика, - протянул Кирсан. – Разве профильный специалист не лучше универсала, который владеет многими профессиями, но поверхностно?

Эвада негромко засмеялся.

- Нет-нет, я нечетко высказался… Под владением тремя специальностями я понимаю владение в совершенстве. Всеми тремя. Если ты математик, музыкант и инженер-оружейник – будь так добр доказать теорему, которую назовут твоим именем, написать симфонию, которую похвалят критики, и создать образец оружия, который примут на вооружение.

- Это вообще возможно?!

- Для землян – нет, конечно. Для нас это норма. Среди нас попадаются и такие, которые владеют пятью профессиями и более. Я – ксенолог, специализирующийся на землянах, с уклоном в полевые исследования, специалист по выживанию на Земле, психолог, опять же с уклоном в земную и сравнительную психологию, и универсальный исследователь-астронавт, то есть – четыре профессии. На данный момент я не добился больших успехов хотя бы по трем специальностям, так что пока что мой статус – «претендент». Ну, я, может быть, немного сгустил краски насчет достижений, но в целом нужно владеть тремя специальностями, чтобы не быть ущербным. А вот чтобы войти в элиту – нужно получить почетное звание. Например, магистр – это человек, преуспевший в трех науках и имеющий серьезные достижения и свершения в каждой из них. Маэстро – владеющий тремя искусствами. Мастер – две профессии и искусство или наоборот. Корифей – наука, профессия и искусство. Светоч – науки и искусства. И так далее. А теперь вернемся к игре. Понимаешь, большинство из нас немножко… мухлюет. Все мои профессии вертятся вокруг изучения землян. Ты можешь быть биохимиком, микробиологом и ксенобиологом – три разные науки, имеющие много общего. Это считается в пределах допустимого. Три разные дисциплины – например, музыка, математика и медицина – удел действительно талантливейших из нас. И то, астронавты, например, часто занимаются рисованием или музыкой, а часто и тем, и другим, потому что инструмент и краски можно взять с собой в полет. В общем, то, что можно совместить по времени или по навыкам. А теперь скажи, сколько времени в день ты тренировался, чтобы победить на турнире?

- Восемь-двенадцать часов в день.

- Вот то-то и оно. Очень трудоемкий спорт, ну или профессия, навыки которой бесполезны в других областях. Именно поэтому у нас не только киберспорт не в почете, но и вообще не существует профессионального спорта.

Кирсан поднес руку к глазам, отметив, что тело постепенно становится послушнее, и спросил:

- То есть, вы ввозите к себе землян, которые согласны делать то, чего не хотите делать вы сами?

- Именно, но не всегда. Иногда забираем людей искусства.

- И эти земляне обречены оставаться низшим сортом, поскольку не способны освоить на высоком уровне три профессии, да?

- Это верно в отношении значительного процента, но в целом не все так безнадежно, потому что мы забираем только очень способных, живем мы дольше вас – то есть, и ты будешь жить чуть дольше обычного. В теории, у тебя есть шансы подняться с самого низа в серединку. Еще, сугубо теоретически, есть почетное звание «гений» - оно присуждается за прорывный успех. Но именно в твоей специальности это неактуально.

Тут сбоку раздался женский голос:

- Сеанс завершен. Плановая подача медикаментов.

- Э.. Кто это?

- Медицинский модуль. Говорит мне, чтобы я закруглялся. Завтра продолжим, Скай.

Кирсан почувствовал, как его начинает клонить в сон.

- Слушай, Эвада, а что будет, если я не оправдаю твоих надежд на высокие результаты?

Инопланетянин обернулся в дверях:

- Не переживай, ничего страшного. В конце концов, профессий много разных, обслуживать роботов-уборщиков тоже кто-то должен.

«Трындец», успел подумать Кирсан, проваливаясь в сон.

Старый друг

Леонид допил сакэ, сунул в рот последний ролл суши, надел бейсболку и вышел на улицу. Так, куда бы еще пойти, чего посмотреть и чего попробовать?

В Японии ему, конечно же, сразу понравилось. Даже нет, не так: ему тут нравилось еще за двадцать лет до того, как он впервые сюда попал. Всегда мечтал и точно знал: ему тут очень понравится. Ну а сейчас наконец-то приехал и убедился: да, не зря он так долго мечтал тут оказаться.

Так уж вышло, что за тридцать пять лет наемничьей карьеры Леонид Булатов повоевал практически по всему миру, кроме Северной Америки и Антарктиды. Его носило по Ближнему Востоку, по Дальнему, по Африке, по Карибскому бассейну, по Балканам, по Океании, даже в Австралию разок заскочил – а вот в Японию заглянуть не пришлось. Оно и к лучшему: лучше приехать туристом, чем с автоматом наперевес.

Для своего отпуска Леонид выбрал Кагосиму: тропический курортный город с развитой туристической отраслью. Ну а поскольку он и есть турист, то здесь можно в избытке найти все, ради чего сюда ездят туристы. Кухни – какие угодно, увеселительные заведения – какие угодно, музеев и прочих культурных достопримечательностей – куча мала. Развлекайся, сколько влезет.

Сожалел Леонид только об одном: что не смог взять с собой Лаш. Ей бы тут точно понравилось, но, увы и ах, отпуск в камуфляже и маскировочном макияже – не отпуск, а без этого Лаш привлекала бы внимание везде: серая кожа, ярко-янтарные глаза, удлиненные уши, специфическое скуластое лицо – все это скрыть было бы не так уж и просто. Конечно, она вполне могла бы сойти за переодетую земную девушку, загримированную под темную эльфийку, в Японии подобные фрики не исключение, а норма, но… Было бы неуютно.

С другой стороны, у нее и дома куча работы. Вряд ли колония без нее развалилась бы, но Лаш из тех, кто не любит выпускать что-либо из-под контроля.

А вот Леонид отпуск определенно заслужил. Последний контракт – полицейская миссия на забытом богами и Великими Инженерами куске серого камня с гордым названием «планета» - та еще работенка. Проблема, собственно, была не в планете, а в жителях. Отребье из неразвитых народов – типичный контингент в шахтерских колониях. И там трудность даже не в поддержании порядка, а в том, чтобы делать это с каменным невозмутимым лицом, когда каждый десятый из двадцати тысяч умышленно норовит вывести тебя из себя.

Солдатам Леонида проще – они андроиды. А он – человек с железными нервами, но и у железа есть предел. Порой желание взять какое-нибудь чувырло за голову или там за хобот, приложить о стенку разок и сказать «спасибо за сотрудничество» так и рвалось на волю – но командир самого элитного подразделения в галактике просто обязан держать марку.

Однако Леонид твердо себе пообещал: еще одно такое предложение – и командующий Билорса будет послан так далеко по извилистому многоэтажному маршруту, что заблудится в этажах и обратной дороги не найдет. В конце концов, Билорса – не единственный хорошо платящий наниматель, галактика – здоровенная такая штука. Ну серьезно, нанять за большие деньги «Псов войны», всего за одно сражение снискавших себе такую славу, какую мало кто в галактике стяжал – и засунуть на шахтерскую планету, которая и так никому не упала? Балларанцы, конечно, народ странный, и Билорса не исключение – но логика-то быть должна или нет?

Леонид похрустел шейными позвонками, оглянулся по сторонам и выбросил Билорсу из головы вместе со всеми балларанцами: в конце концов, он в отпуске.

Взгляд его упал на гору Каймон, возвышающуюся вдалеке. Одна из ста самых известных гор Японии, с вершины которой открываются потрясающий обзор на триста шестьдесят градусов – популярный туристический маршрут.

Леонид припомнил одно из преданий о горе Каймон. Молодые летчики-камикадзе, отправляясь на задание, пролетали над ней, бросали последний взгляд на свою родину и, салютуя, прощались с ней. Что ж, значит, Каймон.

По линии Ибусуки Макурадзаки Леонид добрался до станции Каймон. Отсюда до вершины – примерно два с половиной часа ходьбы, но он запасся пакетом сока и небольшим бэнто – японским набором дорожной еды. К вечеру будет наверху.

Обратный путь его не смущал: освещение пешеходного пути есть, к станции Каймон вызовет такси. Это не по саванне ночью с автоматом и в разгрузке бегать, так что…

- Коничива, Лютый Пес, - прошелестел за спиной голос, произнесший его прозвище по-английски.

Рука Леонида мгновенно коснулась спрятанного в рукаве нервно-паралитического дротикомета, замаскированного под авторучку: улетая с Земли год назад, он не оставил позади ни семьи, которой никогда не имел, ни друзей: какие были – тех давно нет среди живых, наемники обычно не живут тридцать пять лет выслуги. А вот кто еще остался – так это те, которые смазывают свои пистолеты, вспоминая о Леониде Булатове по прозвищу «Лютый Пес».

Он развернулся со смещением, чтобы затруднить противнику выстрел – шанс небольшой, но это шанс. Однако за ним стоял не характерной наружности неприметный тип с пистолетом, а тощий лысый японец. Руки в карманах, за спиной продолговатый футляр, сутулая фигура, куртка с высоким воротником. Впалые щеки, лицо больше похоже на обтянутый кожей череп – но бескровные губы улыбаются, печально и искренне.

- Катана? – недоверчиво спросил Леонид. – Синкай, ты ли это?

- Он самый, - не то прошептал, не то прошелестел Синкай Итагаки по прозвищу «Катана». – А я тебя сразу узнал, Леонид. Даже не узнал – а как увидел впереди шагающий шкаф – тотчас о тебе вспомнил. Глядь – а это и правда ты. Как поживаешь?

- Да жаловаться грех, - пожал плечами Леонид. – В отпуске вот…

- А кем ты нынче работаешь?

- Да все тем же, Катана, все тем же…

- Подумать только, все воюешь…

- А что мне еще остается? Я за всю жизнь никогда никем, кроме профессионального наемника, не был. Поздно новую профессию осваивать. А ты?

- А я… я уже всё.

И Леонид внезапно понял, что «всё» Катана сказал не о своей карьере, а о себе.

Синкай снова улыбнулся, но его взгляд стал привычно жестким, как у того Катаны, которого Леонид знал десять лет назад.

- Должно быть, сами небеса устроили нам тут встречу, - сказал японец своим шелестящим голосом. – С моей стороны очень невежливо напоминать, что за тобой должок, но сейчас я в этом нуждаюсь, а у тебя другой возможности его вернуть уже не будет.

- Что ты имеешь в виду? – спросил Леонид, точно зная, что ответ ему не понравится.

- Мне как раз нужен кайсякунин.

- Кайся… чего?

- Помощник при харакири.

- Охренеть…

Улыбка Катаны стала шире.

- Там ничего сложного. Мечом по шее стукнуть – голова сама отвалится. Да, и просто к слову – в Японии это не считается убийством, кайсякунин не несет никакой ответственности. Я запишу на планшет последнее послание, после этого тебя даже искать не будут.

Леонид тяжело вздохнул.

- Так ты уже… сдался?

- Вовсе нет, - покачал головой Катана. – Сдаться – это когда ты мог бы бороться, но прекращаешь. А я просто проиграл, вот и все. Путь воина – жить, когда нужно жить, и умереть, когда нужно умереть. Мой час пробил, делов-то.

- И ты для этого специально сюда приехал?

- Ага. Эта гора, у тебя за спиной – она особенная. Самое лучшее место. Кроме того, сюда приходят, среди прочих туристов, люди, подходящие по духу. Среди которых я надеялся найти кайсякунина. Я не чета великим людям, слишком слаб для агонии в три-четыре часа. Сказочное везение – встретить тут именно тебя. Своего рода знак, что небеса простили мне все.

- Есть же куча куда более комфортных способов…

- Есть, но они неправильные. Когда тебе в жизни только и остается, что умереть – хочется сделать это правильно. Я в жизни не сделал ничего такого, чем можно было бы гордиться, зато кучу того, чего не стоило делать. Вот только понял это слишком поздно. Почему-то человек устроен так, что глаза открываются тогда, когда уже ничего нельзя исправить. К счастью, я японец, и у нас харакири – последнее оправдание на все обвинения, в некотором смысле… В общем, я пойму, если ты откажешься. Ты не японец, и это может оказаться чересчур даже для тебя…

Леонид тяжело вздохнул.

- Это и правда чересчур. Но я всегда плачу свои долги… Хоть и не думал, что когда-нибудь мне придется платить… вот так.

Итагаки буквально просиял.

- Ну что ж, тогда идем. Спешить нам некуда – к вечеру поднимемся, когда там уже не будет посетителей.

Два человека начали свой путь на вершину горы Каймон.

Расизм и расисты

Следующие три дня Кирсан провел в медблоке: «обратная связь» по нервам не восстанавливалась.

- Это на сто процентов излечимо, - заверил его врач через Эваду, - просто придется потратить больше времени. Тело полностью приняло мозг – мозг не хочет принимать тело.

Кирсан смог вставать с кровати и самостоятельно ходить и принимать пищу, но только при условии, что он прямо наблюдает действующую часть тела и корректирует движения, шаги и жесты.

На второй день в его палату вошла девушка и на совершенно правильном, хоть и с акцентом, русском языке сказала:

- Здравствуй, меня зовут Изабелл. Я буду учить тебя балларанскому языку.

- Здравствуй, я Скай. Ты тоже с Земли?

- Да.

Девушка показалась Кирсану странной. То есть, не считая того, что у нее серая кожа, заостренные уши и янтарные глаза – ведет она себя как-то странно. С виду симпатичная: примерно как негритянки. То есть, русскому непривычен вид африканских женщин, но многие все равно воспринимаются как симпатичные.

- А что такое «балларанский язык»? – спросил он, помня, что Эвада назвался вардоранцем.

- Это язык, на котором говорят наши хозяева.

Э-э… блджад, что?! Какие еще нахрен хозяева?!!

По этому поводу Кирсан имел с Эвадой довольно продолжительный и непростой разговор.

- На случай, если ты не заметил – Изабелл очень глупая. Интеллект граничит с умственной неполноценностью. Она не может понять сложные вещи, для нее если два индивида неравноправны – то один из них господин, а второй раб. Мы оставили попытки объяснить ей, что к чему: ей так проще. У нее отсутствует эмоциональное неприятие рабского статуса. Не видит в этом проблемы.

- Это не ты говорил, что вы забираете только выдающихся?

- Она – выдающаяся… по своему. Изабелл – савант, у нее крайне низкие умственные показатели соседствуют с запредельной способностью к языкам. Она знает два варианта балларанского и еще тридцать с хреном земных языков. Русский выучила за три недели. Мы сделали для нее исключение для того, чтобы упростить работу с новыми иммигрантами. Так вот, вернемся к вопросам статуса. У нас нет рабства, но при этом нет также и понятия, описывающего разницу между статусом обычного представителя расы и иммигранта. Потому в качестве костыля используются термины «надгражданин» и «подгражданин». «Над» и «под» описывают наше положение не относительно друг друга, а относительно государства, скажем так. Я нахожусь над государством, ты – под.

- Это как?!

- Давай посмотрим на твою родную страну. В ней гражданин имеет меньше прав, чем государство. Государство может законно применять к гражданину принуждение, силу и наказание. Таким образом, в своей родной стране ты был «подгражданином», находился ниже государства. Тут твой статус ровно такой же.

Кирсан хмыкнул.

- А как гражданин может быть выше государства? Я что-то не вдупляю, как такое может быть и как такая система способна работать.

- Конечно же, никак… в случае с землянами. Но мы – не земляне. Мы находимся на уровне развития, который непостижим для большинства иммигрантов. У нас «государство» является собственностью граждан. Конечно, тут сам термин «государство» некорректен – но используем его. Давай на примере. Положим, ты идешь по Невскому проспекту, на обочине стоит полицейская машина. Ты открываешь дверцу и берешь оттуда… рацию. Это будет истолковано как что?

- Хищение госсобственности…

- То бишь воровство у государства. Но я не могу украсть у государства, потому что оно и так мое. Если я возьму рацию из полицейской машины – полиции у нас нет, но предположим, что есть – это будет называться «гражданин распоряжается своим имуществом».

- Хм… То есть, кто угодно может просто сесть в полицейскую машину и уехать, и это будет нормально?

- Ты прав наполовину: это может сделать кто угодно… технически. Только никто так не делает. И это точно не будет нормально. Если так сделаешь ты – у тебя должно быть очень веское объяснение, типа «мне понадобилось срочно отвезти в больницу тяжело раненого». Иначе ты отправишься обратно на ту самую лавочку, откуда я тебя забрал. Но тут есть момент. Если ты так поступишь – никто не удивится. А че удивляться, это же земляшка. Отправить уродца обратно и забыть. Если так сделаю я… это будет удивление и шок. Ко мне сразу прибегут врачи – проверять, что со мной не так и где я умудрился отравиться тяжелыми психотропными токсинами. Потому что здоровый я так бы не поступил.

- А землян у вас совсем не уважают, да? Обидно прозвучало – «земляшка», «уродец»…

Эвада вздохнул.

- А за что вас уважать? За то, что каждый год куча землян гибнет от голода, или за то, что примерно столько же гибнет насильственной смертью? За первую мировую вас уважать или за вторую? За Майданек, ГУЛАГ или Хиросиму? Все гораздо хуже, чем ты думаешь. Вы воплощаете все, что мы презираем и ненавидим. Вы лживы, жадны, глупы, эгоистичны и жестоки, причем к себе подобным. Мы ненавидим вас вдвойне за то, что вы наша дальняя биологическая родня и самим фактом своего существования бросаете на нас тень. Большая часть нас, узнав, что земляне устроили ядерную войну, с облегчением скажет: ну наконец-то, туда им и дорога.

- Ну тогда два закономерных вопроса… - мрачно протянул Кирсан.

- Почему мы забираем к себе землян и почему сами не стерли вас с лица Земли и памяти галактики?

Кирсан почувствовал, как у него вытягивается лицо.

- Э-э… да, только в обратном порядке. Как ты догадался?

- Ты не первый иммигрант, которому я это говорю. Ответ на первый вопрос довольно прост: мы делимся на балларанцев и вардоранцев. Одна раса, одна цивилизация, одна идеология. Но на местах есть некоторые различия в мировоззрении. Балларанцы – название нашего вида в целом и жителей нашей родной планеты – Балларана. Вардоран – вторая по населению наша планета, и мы немого иначе смотрим на вещи. Балларанцы не делают никакой разницы для двух разных землян – им все равно, кто ты и какой ты. Землянин – диагноз неизлечимый. А мы, вардоранцы, строго того же самого мнения о землянах в целом, но при этом признаем, что среди вас изредка попадаются индивиды, более-менее тянущие на определение «высокоразвитое разумное существо». А некоторым даже выдаем колоссальный кредит доверия… вот как тебе. Что же касается вопроса «почему балларанцы не уничтожат землян?» - то тут одновременно все очень сложно и в то же время просто. Мы – не вы. У нас есть четкое понимание того, как должен вести себя представитель самой развитой цивилизации в галактике и наивысшей формы разумной жизни, и мы неукоснительно придерживаемся этой линии. Если б мы стерли вас в порошок – пали бы на ваш уровень.

- М-м-м… Понятно, - сказал Кирсан и подпустил в голос ехидства: - то есть, расизм в высокоразвитой галактике процветает вовсю, да?

Эвада усмехнулся:

- Вы, земляне, любите подменять понятия. Вот когда белый хомячок говорит, что белые хомячки лучше черных – это расизм. Когда я говорю, что белые земляне в среднем умнее негров – это научно-медицинский факт. Но негры называют этот факт «расизмом»: обвинить другого проще, чем признать свою отсталость.

- И вот прямо сейчас я очень хорошо понимаю негров, - усмехнулся Кирсан. – Это немного неприятно, когда кто-то называет тебя низшим существом, а себя – высшим.

- Понимание – это хорошо, но только в том случае, если оно помогает тебе сделать правильные выводы. Давай разберемся, правы ли негры… «Митохондриальная Ева», женщина, которая стала предком всех ныне живущих землян, жила в Африке примерно триста пятьдесят или пятьсот тысяч лет тому назад. Негры – первая версия современного человека, и все это время они жили в Африке в неизменном виде. Просто потому, что нашли свою нишу в природе, для жизни в которой было достаточно их уровня развития. Приспособились и устаканились. Примерно пятьдесят-восемьдесят тысяч лет назад часть негров перебирается в Европу, где белеет и проходит через горнило борьбы за выживание с более сильным и умным конкурентом – неандертальцем. Не перебивай, тут нет ошибки. Чтобы победить в неравной борьбе, бывшим неграм, а теперь уже кроманьонцам, пришлось изобрести лук, полностью освоить огонь, открыть «дышащую» глиняную посуду и приручить собаку. Таким образом был заложен фундамент будущей техногенной цивилизации. При этом неандертальцы, хоть и были умнее, не смогли сделать того же, потому что на тот момент выживали на пределе физических возможностей. У них был изъян – короткая берцовая кость, из-за чего они тратили на ходьбу на треть калорий больше, чем кроманьонцы. Когда у тебя нет лишних сил и времени на досуг – ты не изобретешь лук. Если у тебя нет лишнего куска мяса – ты не сможешь приручить собаку, ибо будешь смотреть на нее, как на еду, а не как на потенциального друга. Так что неандертальцы проиграли гонку технологий. Ну а затем европейцы строят свою цивилизацию и приплывают в Африку на кораблях, в железной броне и с огнестрелом, где их встречают все те же негры с все теми же копьями, что и полмиллиона лет назад. Таким образом, между негром и белым человеком лежит минимум пятьдесят тысяч лет эволюции, и когда негры требуют равенства и кричат о расизме – я иронично улыбаюсь.

- Тебе осталось рассказать эту историю самим неграм, - ухмыльнулся Кирсан.

Эвада улыбнулся в ответ:

- Вообще-то, эта история – не откровение мудрого всезнающего пришельца. Так видят прошлое человечества земные же ученые, и эти знания доступны кому угодно. Но неграм проще кричать о расизме и требовать равноправия, которое им нечем оправдать, чем посидеть в библиотеке и осознать, что они – устаревший подвид, уступающий более новому подвиду. Но крики не помогут, и в будущем черную расу ждет упадок и ассимиляция, потому что для направленной селекции, призванной «догнать» белых, у них нет ни ума, ни мудрости, ни организации.

Кирсан подумал и нашел контраргумент.

- Ну вообще-то принцип равноправия в земных условиях – необходимость. Просто для того, чтобы противодействовать желанию одних уничтожить других, объявив их «низшими». Ну вот как был во время второй мировой войны. Евреи и славяне не хуже немцев – но немцы объявили их низшими и вперед, в крематории.

Эвада печально вздохнул:

- Верно. И в этом проявляется худшее, что есть в землянах. Чтоб тебе легче было понять… На орбите Плутона болтаются обломки Реликта – гигантского древнего беспилотного корабля, которые еще порой бороздят просторы галактики на досветовых скоростях и несут смерть всему, что окажется у них на пути. Тени былой чудовищной войны. Если б мы не перехватили и не уничтожили этот Реликт – вы бы не успели начать Вторую мировую. Командир соединения мог бы просто немножко «опоздать» - и привет, нет больше мерзкого пятна на нашей репутации. Но тогда он не был бы балларанцем. Если бы его офицеры согласились «опоздать» - они тоже не были бы балларанцами. Вы, земляне, видите в более высоком уровне развития право творить произвол над теми, кто ниже. Мы придерживаемся обратной точки зрения: наше положение самой развитой расы галактики обязывает нас помогать более убогим. В бою с Реликтом многие отдали свои жизни, защищая самую отвратительную для нас форму жизни – вас, мерзких, злобных, жадных, тупых, жестоких земляшек. Можешь ли ты, Скай, представить себе, как жертвуешь собой, защищая то, что ненавидишь больше всего? Мы смогли, но чтобы хотя бы понять это, тебе нужно стать таким, как мы. Поразмысли на досуге.

Как иногда заканчиваются отпуски

Подъем занял больше времени, чем планировалось: Итагаки, предельно ослабевший в борьбе с болезнью, несколько раз останавливался отдохнуть. Дать понести Леониду свой футляр с родовым мечом, из-за которого и получил свою кличку, он отказался.

- Я носил его при себе всю жизнь, - пояснил он, - и теперь донесу сам, всего-то ничего осталось. К тому же, тебе еще обратно топать, а мне уже нет.

Во время одной их передышек Итагаки рассказал Леониду в двух словах свою историю с того момента, как они в последний раз поработали вместе на Балканах. После этого Катана с шиком спустил свои гонорары и деньги, вырученные от продажи «сувениров» с войны, и поехал в Ирак. Затем учил сирийцев воевать – которых именно, он не уточнил – и, обнаружив у себя тяжелую болезнь, вернулся домой.

- Понимаешь, я внутренним чутьем сразу понял, что смерть, не найдя на меня ни пули, ни осколка, ни штыка, подошла с другой стороны… Провел свои последние месяцы дома, а когда исход стал очевиден – продал все имущество, остатки денег роздал на благотворительность, оставил себе на билет сюда… и вот я здесь.

- У тебя нет семьи?

Катана усмехнулся.

- Можно подумать, у тебя она есть. У таких, как мы, не может быть семьи.

- У меня уже есть.

Японец медленно повернул голову.

- И… ты все еще воюешь, несмотря на это?

- Воюю, - кивнул Леонид, - только теперь уже не за деньги.

- Завидую… Должно быть, здорово воевать не за деньги… Это то, чего мне испытать не довелось. Что ж, идем. Последний рывок остался.

С вершины горы Каймон открывался воистину потрясающий вид на вечернюю Кагосиму и облака, окрашенные в красное последними лучами солнца. Как назло, вершина была далеко не безлюдной: тут встречала закат какая-то парочка.

- Ладно, подождем, - сказал Леонид. – Ты ведь не очень спешишь?

- Не то чтоб очень, - Катана улыбнулся так, словно собеседник удачно пошутил.

- Ладно, тогда я позвоню… Скажу, что задержусь.

Он достал из кармана мобильный телефон, с виду обычный, и нажал секретную комбинацию. Касс отозвался почти сразу.

- Прием?

- Касси, я тут на гору Каймон поперся, да случайно старого знакомого встретил… Коллегу. Бывшего. Так что я задержусь.

- Ты как-то странно меня назвал, - заметил Касс. – Если ты выпил – срочно спрячь интерком и не отсвечивай им.

- Я говорю – коллегу встретил! – Леонид сделал вид, что на той стороне линии его не расслышали. - Задержусь, понимаешь? А еще у меня батарея садится – вызови мне такси. Прямо к горе Каймон. Касси, ты меня понимаешь?

- Ты влип? – уточнил Касс.

- Да, такси. Спасибо. До встречи.

Он отключился и скосил глаза на парочку: вроде, собираются уходить.

Вдали в сгущающихся сумерках ярко светились огни Кагосимы. Итагаки молча смотрел на город, и его лицо выражало странную печаль. Леониду не раз приходилось видеть лица обреченных, приговоренных или смертельно раненых – каждый встречал свой конец по-своему. Но лицо Катаны было каким-то другим. Словно он сожалеет не о своей скорой кончине, а о чем-то другом, что нельзя описать простыми словами и понятными категориями. И вообще – этих японцев поди пойми.

Парочка поднялась и пошла к спуску. Леонид вынул из кармана плоскую фляжку и снял колпачок-стаканчик.

- Ну что, Катана, коньячку на посошок?

- На посошок?

- У нас так говорится. Перед дальней дорогой, другими словами.

- Годится, - согласился японец.

- Держи.

Леонид вручил ему стаканчик, отвинтил крышку и налил коньяка. Катана отхлебнул и причмокнул губами.

- Хороший коньячок…

Его пальцы разжались, стаканчик упал на землю, но Леонид успел подхватить оседающее тело одной рукой, второй вынул из кармана интерком.

- Касс, где носит твою синюю рожу?! Мне нужна эвакуация, и срочно!

***

Вскоре случился существенный сдвиг: Кирсан начал ощущать кожей и кончиками пальцев на руках и ногах, а кроме того, смог определять положение рук и ног с закрытыми глазами. Координация все еще страдает: притронуться пальцем к носу с закрытыми глазами не получается.

В этот же день Кирсан увидел новое лицо, помимо врача, Эвады и Изабелл. Когда он под присмотром врача делал первые шаги по палате, открылась дверь и вошел Эвада, при этом Кирсан заметил, что в коридоре стоит еще один балларанец, выше и мощнее Эвады, и работает поочередно двумя ручными эспандерами.

- А это в коридоре охранник, да? – спросил он у Эвады.

- Его зовут Спарда, он военный. Мы – я и остальные - не считаем, что от тебя исходит какая-то опасность, в противном случае тебя здесь не было бы. Но у Спарды свои соображения на этот счет, он не любит, когда на корабле, за безопасность которого он отвечает, что-то находится не под его полным контролем.

- Хм… а мы на корабле?

- Да.

- В космосе?

- Естественно.

- А как же гравитация? Вращающийся корабль?

Эвада улыбнулся:

- Да нет, не вращающийся. Искусственная гравитация, только и всего.

Кирсан вздохнул:

- А тут есть иллюминаторы? Хоть взгляну на Землю последний раз…

- Увы, мы уже у совсем другой планеты. Но иллюминаторы есть, и когда врач тебя «выпишет» из медблока, ты сможешь в них поглядеть.

***

Зуммер вырвал Леонида из объятий Морфея: интерком на столике вибрирует. Так, он снова на корабле… А, ну да. Одна встреча – и отпуск накрылся медным тазом.

- О, Великие Инженеры, я тебе что, «скорая помощь»?! – таковы были первые слова, услышанные им от Касса, как только Леонид оказался на борту, волоча на плече Итагаки. – Я мчусь, как угорелый, думаю – там трындец случился, я попался на все радары от Китая до Сан-Франциско, наверняка еще и на пару любительских камер! А тебе, оказывается, «скорая помощь» понадобилась?

- Завязывай трындеть не по делу, - беззлобно ответил Леонид и направился в медблок. - А вообще ты, как человек, находящийся в долговой яме глубиной в световой год, должен понимать о долгах одну вещь: их надо возвращать. Подержим пациента под наркозом, потом вернем обратно – и все шито-крыто. И не парься насчет видеокамер: тарелки снимают уже почти сотню лет, причем девяносто девять процентов снимков – подделки. Так что еще пара видео ничего не изменит, все равно никто не поверит.

Они упаковали японца в медмодуль и Леонид отправился дрыхнуть: высокие технологии могут многое, но отнюдь не мгновенно, так что выспаться он успел.

Напялив обруч с персональным помощником и устройством расширенной реальности, наемник зевнул и спросил у искина:

- Сколько я спал?

«Девять земных часов и шестнадцать минут, сэр», прозвучало в наушнике.

- Входящие вызовы?

«Касс-р-Кинн сообщил, что желает поговорить с вами, сэр».

- Где он?

«В пилотской кабине».

Касс действительно оказался именно там: их транспорт – относительно старый списанный десантный корабль, пересесть на что-то современное и невоенное Касс не хочет и правильно делает, а вот от желания иметь как можно более современный «фарш» никуда не денешься, увы, так что обновление программ и прошивок – практически основное занятие Касса. Корабль, конечно, летал бы и так, но лучшее – вечный враг хорошего.

- Утречка, - сказал Леонид, войдя в рубку.

- Утречка? А я, между прочим, еще и не ложился, благодаря тебе, - криво усмехнулся Касс, показав два ряда мелких острых зубов.

- Почему из-за меня?

- Леонид, порой я забываю, что ты – земной варвар, но ровно до твоего очередного тупого вопроса. Ты приволок на корабль еще одного земного варвара – и теперь спрашиваешь, почему я не спал? Аплодисменты, это очень смешная шутка!

- Хорош язвить. Вышло, как вышло. Медмодуль его долечит – и сбагрим обратно на Землю.

- Собственно, вот тут и начинаются плохие новости. Медмодуль его не долечит. Он не может.

- Как так? – удивился Леонид. – Я думал, медмодули могут вылечить все!

- Только то, что могут обнаружить, в том и проблема. Наноботы выпилили практически всю опухоль, осталось несколько процентов, и скоро допилят остальное. Только есть еще такая штука, как метастазы. Опухоль распространяется по телу с кровотоком, который несет ее частички, отдельные злокачественные клетки. И вот эти отдельные клетки сканер медмодуля не может увидеть, наша медицина пока еще не дошла до сканирования на уровне отдельно взятой клетки, спрятанной под миллиардами других клеток. Проще говоря, мы выиграли твоему коллеге несколько месяцев жизни, но вскоре болезнь вернется в виде кучи новых злокачественных образований.

- Вот черт! – выругался Леонид. – А как вы тогда эту хрень лечите?

Касс покачал головой:

- А никак. Мы банально не подвержены такой напасти, потому что апоптоз у нас работает лучше, чем у кого бы то ни было в галактике. Мы совершеннее вас на клеточном уровне, проще говоря.

- Ладно, а балларанцы?

- Они пошли другим путем – внутривидовой селекции. Злокачественные опухоли у них случаются реже, чем у вас, в разы, во много раз. Потому их больные просто периодически проходят чистку в медмодуле. Раз в несколько месяцев, и так до конца жизни. Это проще, чем искать противоядие.

Леонид тяжело вздохнул.

- Знаешь, это ставит меня в на редкость дерьмовое положение. Вместо того, чтобы помочь ему с самоубийством, я оттягиваю неизбежное и убегаю, а он останется лицом к лицу с той же проблемой.

- Посмотри на это с другой стороны: ты дал ему пожить еще несколько месяцев.

- В ожидании все того же неизбежного? Сомнительная услуга.

- Ты предлагаешь нам прилетать сюда каждые несколько месяцев? Боюсь, это… неприемлемо.

- Знаю. Похоже, нам не остается ничего иного, как забрать Итагаки с собой. Ты же, помнится, хотел мне заместителя найти.

Касс задумался.

- Он компетентен?

- Был компетентен.

- Надежен?

- Был надежен. Мы с ним воевали в одних и тех же местах лет пятнадцать, обычно на одной стороне, разок в противоположных оказались. Один из самых толковых, ну а бестолковые наемники пятнадцать лет выслуги не выживают, сам понимаешь.

Касс вздохнул.

- Мне это не особо нравится, но ты на редкость упрямый и твердолобый тип…

- Сказало синее яйцо с глазами и ртом.

- Чтоб твой хвост узлом завязался, варвар.

- У меня его нет.

- Как, уже?!! Хренасе ты быстро эволюционировал!

- Ладно, очко в твою пользу. Не потому, что ты умнее, а потому что у меня накрылся отпуск и мне влом с тобой в слова играть. Есть чего выпить? А то я из-за этой кутерьмы не прихватил себе…

Глаза Касса мстительно прищурились:

- Могу поделиться своей. Тебе десять граммов метанола или все тридцать[1]?

Леонид вздохнул.

- Касс, тебе кто-нибудь говорил, что ты засранец?

Тот кивнул:

- Ты, и не раз. Собственно, именно поэтому я и не держу на борту ничего, кроме метанола.

- Не заставляй меня выхлебать «аварийную» флягу с «транквилизаторным» коньячком, потому что от него я свалюсь часов на десять, - ухмыльнулся Леонид. - Как тебе перспектива бодрствовать еще десять часов, а?

- А, чтоб тебя… Где-то на камбузе должна быть пара колб балларанской шипучки.

- Ведь можешь же не быть засранцем, когда захочешь.

Леонид пошел на камбуз и действительно обнаружил в одном из холодильников целых три колбы с прозрачным напитком. Немного подумав, он взял себе две: третья явно понадобится Синкаю, когда он выберется из медмодуля. Потом еще подумал и оставил вторую: выпьют вместе.

Леонид вернулся в рубку и плюхнулся в кресло второго пилота.

- Все, я принимаю дежурство, можешь идти дрыхнуть.

- Только не в кабине дежурь, ладно? Я не хочу проснуться на Венере.

- Ладно.

- Автопилот, точка назначения – надир, – приказал Касс. - Крейсерская скорость. Старт.

[1] Десять граммов метанола часто приводят к слепоте, тридцать зачастую смертельны

Перспективы и их отсутствие.

Врач выписал Кирсана только на следующий день. К этому моменту Кирсан уже выучил при помощи Изабелл примерно двести слов и запомнил принципы составления фраз. Язык оказался одновременно сложным и простым, потому что базовые аспекты оказались аналогичны таковым у русского языка. Так, одно и то же слово обычно означает одно и то же и не меняет свое значение в зависимости от фразы, контекста и соседних слов, при этом падежи, склонения и все в таком духе – аффиксные.

С одной стороны, это невероятно сложно, потому что если сравнивать русский с английским, то нескольким десяткам русских слов, связанных с бегом и имеющих общий корень «бег», в английском соответствуют всего три слова с общим корнем «run». Балларанский язык оказался еще сложнее русского, но для человека, который знает русский, задача значительно упрощается.

Когда врач сообщил Скаю через Эваду, что тот, наконец-то, условно здоров и больше не нуждается в круглосуточном наблюдении, Эвада перевел его слова и достал из футляра вещь, похожую на обруч с очками.

- Следующий твой шаг в галактическое сообщество, Скай. Эта вещь называется «устройство расширенной реальности», или УРР, а вот этот кубический модуль в разъеме – твой персональный искин.

- Кто-кто?

- Искусственный интеллект. Персональный помощник. Пока он еще не твой – давай сделаем его твоим.

Эвада достал из кармана еще один прибор и подключил к обручу. Из прибора появился голографический, «призрачный» экран.

- Совмести ладонь с этим местом. Отлично. Так, теперь надевай. Фиксирую сигнатуры, и… готово. Вставляй наушники.

Кирсан вставил наушники и услышал в них голос.

«Приветствую, хозяин. Готов к работе. УРР протестирован и готов к работе. Ваши персональные данные загружены в базу данных. Русский язык добавлен в базу языков».

- Ух ты… А о каких персональных данных мне тут искин говорит?

- Обо всех. Искин собирает все твои данные. Например, он уже скачал твои медицинские данные, в том числе то, что у тебя мозг землянина и тело клонировано наполовину с земными генами, что имеет значение для медиков. Если ты попадешь к медикам, даже будучи без сознания, твой искин передаст им всю информацию, включая аллергию на определенные препараты и так далее. Тебе не обязательно запоминать или записывать что-либо – ты можешь сказать искину «запомни это». Искин помнит твое расписание, напоминает о важных делах и умеет предупреждать, если ты пытаешься сделать что-то опасное. Очень полезный помощник. Но вообще одна из главных особенностей УРР заключается в переводе. Читай!

Эвада показал Кирсану экран своего планшета.

- «Протокол прошивки устройства расширенной реальности…»

- А теперь взгляни не через УРР.

Кирсан приподнял «очки» и крепко удивился: надписи на планшете совсем не русские.

- Ого! Эта штука переводит и подменяет надписи так, что даже и не заметно…

- На то и устройство расширенной реальности. Да, просто между прочим: с того момента, как ты вставил наушники, я говорю на балларанском. Ты продолжаешь слышать русский, потому что искин переводит на лету, подменяя мой голос.

- Охренеть! – сказал Кирсан и вытащил один наушник: - скажи что-нибудь.

Эвада завернул фразу, из которой понятными оказались только первое и последнее слова - «высокие» и «возможности», но через наушник послышалось «высокие технологии открывают невероятные перспективы и возможности».

- Вот это да… - протянул Кирсан, вставляя второй наушник.

- На этой технологии базируется все галактическое сообщество. Два абсолютно любых существа, например, общающийся звуками ты и общающееся жестами усиков существо могут понимать друг друга в режиме реального времени. Тебе будет казаться, что он издает слова русского языка, а ему – что ты шевелишь усиками, которые его УРР «дорисует» тебе на его экране. Разумеется, если у вас сильно отличающийся индекс сходства – взаимопонимание может оказаться проблематичным, но вообще сейчас это неважно.

- Блин… и зачем я язык учу, если можно вот просто надеть такую классную штуку…

- Чтобы не выдавать в себе чужака и не заставлять других постоянно носить УРР.

- Да я понимаю, шучу же.

Вскоре Кирсан попал в на обед в камбуз и познакомился с другими членами экипажа корабля и научных сотрудников, всего с полутора десятками вардоранцев. Именно ученых тут оказалось большинство, так как собственно экипаж состоял из всего трех человек: капитана, уже знакомого «специалиста по безопасности» Спарды и специалиста по межзвездным полетам. Видимо, так тут навигаторы называются.

Из тех, кто присутствовал, самым старшим казался именно капитан – средних лет примерно. Спарда кажется одновременно и старше, и моложе – странный парадокс. Остальные выглядят молодо – но реальный возраст неизвестен, единственное, насчет чего Кирсан примерно уверен – что он сам выглядит на свои восемнадцать и является самым молодым на борту. Насчет остальных – поди пойми.

Каких-то особых церемоний не было: Эвада просто привел Кирсана на камбуз и сказал: «Знакомьтесь, это Скай». Присутствующие ответили несколькими репликами типа «Привет» и «Добро пожаловать» - и, собственно, все, дальше обед пошел своим чередом, словно ничего особенного, типа появления в их кругу «новичка», не произошло.

Ну а правда, чего там Кирсан ждал? Пышной церемонии посвящения в балларанцы?

С другой стороны, ему так даже лучше: он просто сидит за столом, делает вид, что так всегда и было – ну а сам слушает да на ус мотает. Мотать, правда, особо нечего: Кирсан понимает слова по отдельности, но когда ведут диалог инопланетный инженер и инопланетный же исследователь – смысл ускользает, а порой и вовсе каждое третье слово – тонкий писк, которым искин сообщает, что в русском языке аналога нет.

Отдельно Кирсан отметил, что искин действительно довольно умный: так, он переводит только слова того, на кого в данный момент смотрит хозяин, и тех, с кем говорящий беседует. В противном случае в ушах был бы полный хаос.

Обед, к слову – уже знакомые ему «похлебка в тюбике», «желе в тюбике», «паштет в тюбике» и так далее. Булочки – не факт, что они из муки, но на вкус и по консистенции похоже на сладкую сдобу – из пакетиков, откуда они появляются такими свежими, словно только из печки. Напитки – из колб. Словом, все готовое, повар не предусмотрен, полуфабрикаты – тоже.

После обеда Эвада сообщил, что «все необходимое» для Ская уже собрано и подключено и можно приступать к первым тестам на профпригодность.

Это самое «необходимое» оказалось весьма удобным креслом, столом-панелью и тремя экранами, установленными на панелях. Стол, естественно, сенсорный и тоже фактически экран, потому что «клавиатуру», «тачпад» и прочие элементы управления можно перетаскивать как угодно. Присутствуют и механические клавиатуры – три штуки – и «мышь».

- Вообще говоря, - пояснил Эвада, - у нас много разных девайсов, и большинство тебе понравится. Но пока я собрал тебе более привычный вариант.

Кирсан под руководством Эвады начал погружаться в игру, уже даже не удивляясь реалистичной графике, перепробовал несколько вариантов отображения и остановился для начала на упрощенном. А вот когда он попытался настроить управление, система «вывалила» на него десятки рубрик с десятками менюшек и настроек.

- Господи, - пробормотал Кирсан, - а оно все мне необходимо?

- Пока – нет. Потом – тоже нет. А потом ты дойдешь до того уровня, когда сам захочешь забраться во все это и перенастроить под себя. Чтоб ты понимал, профессиональные легаты…

- Легаты?

- Ну, киберспортсмены, играющие в стратегии, у нас именуются именно так. Рабочее место профессионала зачастую круговое, с пятью-шестью мониторами. Звучит сложно, потом привыкнешь. На монитор ты можешь выводить все, что угодно – от наблюдения за участком карты до набора командных шаблонов. Тут еще и голосовое управление есть, система снабжена собственным искином. Так вот, здесь широчайшие возможности настройки под себя. Тут сложнее, чем в «Старкрафте», где каждый юнит обладает чрезвычайно примитивным интеллектом. Ты можешь назначать любой единице любые алгоритмы поведения и менять их на лету. Выделил этого на основном экране, тыкнул пальцем в шаблон разведчика – все, этот юнит разведчик, действующий самостоятельно. Здесь ты даже не должен вручную отводить побитую единицу за спины более целых – они сами будут это делать, если ты задашь им такой шаблон.

- А в чем тогда моя роль как игрока, если тут игра сама играть может?

- В назначении шаблонов. В оценке ситуации. В принятии решений. В разгадывании замысла твоего оппонента. Это то, чего искины делать не могут. Ручного контроля тоже никто не отменял.

- Уф-ф… вот что-то у меня появились сомнения, что я смогу…

- Сможешь, я в тебя верю. И вот еще что… Мы обсуждали твои перспективы подъема по социальной лестнице, и я внезапно осознал одну вещь… Самые выдающиеся легаты состоят в… назовем это национальной сборной. Особого почета за это не полагается, ибо профессия непрестижная. Но если ты попадешь в сборную и станешь игроком номер один в ней… тебе просто не смогут не присудить звание «гения».

Кирсан нахмурился:

- Почему?

Эвада ухмыльнулся в ответ.

- Тот парадоксальный случай, когда твое земное происхождение дает тебе уникальное преимущество. Сейчас лучший игрок сборной не имеет такого титула, и оснований его присудить нет, ибо профессия неуважаемая. Но если ты попадаешь в сборную и становишься самым лучшим – внезапно получается такая пикантная ситуация, что какой-то земляшка в чем-то оказался лучше балларанцев, а это, скажем прямо, очень унизительно для всей нашей расы. И чтобы не получилось такой ситуации, придется пересмотреть кое-какие взгляды и начать присуждать звание «гения» даже в этой профессии. Просто чтобы не вышло так, что землянин лучше балларанца.

- Постой, но каким образом титул «гения» исправит это? Все равно получится, что я лучше остальной сборной, нет?

- Да, но есть нюанс. Вот есть ты – обычный легат. Ты в сборной – но в целом все равно обычный. Когда другой легат из сборной показывает лучший результат, чем твой – так и должно быть. Вы оба легаты, вы оба в сборной – но он балларанец и потому лучше тебя. Иначе быть не может. Если ты внезапно обходишь всех остальных… это, как говорится, полный пердюмонокль. Но если у тебя звание «гения» - то все естественно. Если ты «гений» в этой игре – вполне логично, что ты лучше того, кто не является «гением».

- Все равно непонятно. Если я получил «гения» там, где до меня балларанец не смог получить это звание…

- А это уже не играет роли. Давай я объясню тебе один наш небольшой «заскок»… У нас совершенство возведено в абсолют. Врач, чтоб ты знал, неплохо говорит по-английски и мог бы общаться с тобой напрямую, без меня. Но он не захотел, потому что его английский неидеален. Ему просто стыдно демонстрировать несовершенство своего английского. Так вот, совершенство есть норма, а титул «гения» означает, что его обладатель добился феноменальных успехов в конкретном занятии и превзошел даже совершенство. Если ты легат-гений, а твой более слабый сотоварищ силен в трех дисциплинах – то он все равно суммарно лучше тебя, а твое превосходство объясняется всего лишь твоей узкопрофильностью. То есть, приличия соблюдены… Но если ты обычный игрок и он обычный игрок – тогда выходит, что все легаты-балларанцы хуже землянина, и чтобы не допустить такого расклада, придется начать присуждать титул гения и легатам-киберспортсменам. Пока ты не гений – тебя сравнивают с обычными игроками, и твое первенство среди них будет позором для всей нашей расы. Но если признать тебя гением – ты автоматически будешь сравниваться с другими гениями – учеными, музыкантами, врачами. Которым ты, давай начистоту, не ровня. Однако титул гения автоматически поднимает тебя по социальной лестнице, а что ты гений в непрестижном деле – ну, видать, ты даже такое занятие превратил в искусство. Смекаешь, да? Твой лучший шанс.

- Сдается мне, вырвать этот шанс будет не так-то просто, - пробормотал Кирсан.

- О, это слабо сказано. Но более простого пути наверх у тебя нет. Ты, в принципе, можешь не париться, «внизу» у нас живется получше, чем у вас «посередке», но… есть нюансы. Если тебя устроит быть никем, не иметь перспектив в жизни и жить без надежды на лучшее «завтра»… тогда просто не бери в голову. У вас на Земле так живут миллиарды, и ничего. У нас будет то же самое, только с повышенным комфортом и без нищеты. Правда, многим из нас это не нравится, и я держу пари, что и тебе не понравится. Так что если ты хочешь жить у нас так, как жил бы успешный киберспортсмен на Земле – ну там, отдых на Мальдивах да с красивой девушкой – тогда борись изо всех сил. Цепляйся зубами за каждый шанс и двигайся вперед. Именно так работает эволюция и строятся величайшие цивилизации. В общем, давай, принимайся за работу, а я пойду дальше над диссертацией работать.

Кирсан вздохнул и повернулся к монитору.

- Кстати, - окликнул его от двери Эвада, - забыл сказать тебе одну вещь… У нас многоженство в порядке вещей. Лучшим достаются лучшие женщины, и не одна. Чем дальше вниз – тем все печальней, особенно для мужчин. Если вдруг ты думаешь, что и у тебя будет хоть какая-то, но подруга… зря. Понятие «внизу» довольно растяжимое, есть свои градации, но в самом-самом-самом низу на самом-самом-самом дне, где сейчас находишься и ты, люди живут и умирают в одиночестве. Помни об этом.

***

Некоторое время Леонид провел, слоняясь по кораблю, а потом улегся на койку в кубрике и приказал искину почитать ему что-то забавное. Искин выбрал «Джентльмен с Медвежьей речки» Говарда, и Леонид, посмеиваясь, скоротал пару часиков. Благо, соседи по кубрику – Паскуда, Донжуан, Горец и Якудза – на редкость спокойная компания, не спрашивающая «а что смешного?», даже когда в одном эпизоде он в голос засмеялся. У андроидов по сравнению с живыми людьми тоже есть кое-какие преимущества.

Внезапно искин прервал чтение на полуслове.

«Прошу прощения, сэр. Искин медмодуля сообщает, что пациент вышел из состояния медикаментозного сна на два часа раньше расчетного времени и уже почти пришел в сознание».

- Передай – я иду.

Когда Леонид вошел в медицинский отсек, Итагаки уже принял сидячее положение и растерянно моргал. Услышав шаги, он повернул голову.

- Леон? Что случилось? Почему я без одежды? И вообще, где это мы?

- Ну, если коротко – то добро пожаловать обратно в мир живых, Синкай. Харакири отменяется.

Новость никак не впечатлила Катану: он ее, видимо, толком не осмыслил, так как все еще находился под сильным воздействием медикаментов. Вдохнул полной грудью и сразу же закашлялся. На ладони, которой он прикрыл рот, сразу же появились красные капельки.

- Какого черта?! – воскликнул Леонид. – Медмодуль, твою мать, ты его не долечил!!

- Процесс лечения закончен, - отозвался женским голосом на чистейшем английском искин медмодуля. – Небольшое остаточное количество крови все еще присутствует в легких, но целостность сосудов восстановлена, кровотечения нет. Пациент, вам требуется еще обезболивающее? У вас наблюдается пониженная реакция на обезболивающие препараты, предположительно, из-за долгого употребления.

- Кто это говорит? – завертел головой Итагаки.

- Искусственный интеллект медицинской капсулы, из которой вы только что выбрались.

- Вон тот серый ящик у стены, - показал пальцем Леонид. – Ты вообще как?

Японец вместо ответа потер грудь и с недоумением себя осмотрел:

- Болит, только… где швы?

- Подаю обезболивающее внутривенно, - сообщил медмодуль.

- Вау, вот так получше…

- Отключаю пациента от системы подачи медикаментов. Рекомендуется профилактическая проверка в течение двадцати часов, - сказал медмодуль и отключился.

- Значит, смотри какое дело, Синкай. Тебе внутрь залили пару миллиардов миниатюрных нанороботов, которые выпилили к чертям собачьим все лишнее. Из побочных явлений – если моча поменяет цвет, то это ничего страшного, наномашины отработанные выходят.

На лице Катаны появилось недоверчиво-удивленное выражение:

- Слушай, Леон, а где это такие технологии есть, и как ты-то к ним доступ получил?

Леонид вздохнул:

- А это правда так важно прямо сию секунду? Понимаешь, я предпочитаю возвращать долги той же монетой, которой получил, и, по счастливому стечению обстоятельств, оказался, так сказать, платежеспособным. Вот и все, это главное, как бы.

Итагаки молчал, наверное, минуту.

- Все никак не могу слова подобрать, - признался он. – Эмоции захлестывают… Это как жить пару месяцев, зная, что уже все, а потом… потом раз – и словно смертнику в последний момент приходит помилование… И снова куча лет впереди…

Леонид тяжело вздохнул.

- Тут есть одна проблемка. Медмодуль не может обнаруживать отдельные вредоносные клетки, и болезнь вернется через несколько месяцев…

Но посветлевшее лицо японца не изменилось.

- Несколько месяцев… Все равно спасибо тебе, Леон, и за них. Ты не представляешь себе, как это много – несколько месяцев… Столько всего можно успеть…

- Эм-м-м… Ты не так меня понял, Синкай. Я имею в виду, что ты проживешь не месяцы, а сколько тебе будет отпущено, может, и пятьдесят лет. Просто теперь ты зависим от этого вот медмодуля или другого такого же, который будет проводить профилактику каждые несколько месяцев...

- И… где их искать? Где мы вообще находимся?

- Вот тут мы подходим к самому интересному… Мы летим туда, где таких модулей полно…

- Летим?! Мы на самолете?

- На корабле.

- Летим на корабле? У кого-то из нас английский плох, кажется.

- Нет, все нормально с английским. Мы летим на корабле со скоростью примерно два миллиона километров час… Корабль, как бы, космический...

На лице Катаны появилось скептическое выражение.

- А вот тут я что-то перестал верить. Кажется, ты немного того… заврался, Леон. Где мы находимся на самом деле?

- Мимо Меркурия пролетаем. Серьезно, Синкай, кроме шуток. Это космический корабль. Только инопланетный.

- С медмодулем, говорящим по-английски?!

- Так он искин. Он говорит на любом языке, который у него есть в базе или который он может скачать. Там, куда мы летим, любой искин будет говорить с тобой и по-английски, и по-японски. Даже если он не знает их – твой УРР даст ему скачать любой язык, на котором ты хочешь говорить.

- Мой что?

- УРР. Устройство расширенной реальности. Вот такое, как у меня на голове. – Леонид коснулся пальцем обруча: - искин, голосовой перевод на японский в режиме реального времени.

Он снял с себя УРР и водрузил на голову Итагаки.

- Вот так, наушники плотнее… Готово. На каком языке я сейчас говорю?

Лицо Катаны вытянулось:

- Ты по-японски заговорил!

- Черта с два. Я говорю по-русски, а УРР подменяет мой голос синтезированным голосом, словно я говорю по-японски. Вытащи один наушник – убедишься.

- Потрясающе, - протянул Итагаки. – Только знаешь, Леон, я не верю в инопланетян.

- Так и знал, что без меня не обойдется, - раздался за спиной Леонида голос Касса. Он вошел, зевнул и сказал: - а вот они в тебя верят, землянин.

Леонид ухмыльнулся.

- Знакомься. Это Касс-р-Кинн, мой партнер. Что теперь скажешь, Катана?

Японец несколько секунд рассматривал Касса, затем сказал:

- Грим потрясающий. И вообще, отличный розыгрыш… Только я не очень понимаю, для чего он понадобился. Если это такая шоковая терапия, чтобы отговорить меня от самоубийства…

- Да какая терапия!! – возмутился Леонид. – Мне не сдалось тебя отговаривать, потому что ты уже здоров! Ну подумай сам, чем можно объяснить такие крутые вещи, как наноботы и УРР? На Земле такого нет и не скоро появится!

Катана пожал плечами:

- Да легко. Лошадиная доза обезболивающего и препарат, создающий ощущение легкости дыхания, на время прикроют байку о чудо-лечении, устройство это… Ну, ничего фантастического или нереального. И грим отличный. Только у этого розыгрыша есть ахиллесова пята. Гравитация. В космосе не может быть силы притяжения.

Тут Касс засмеялся своим негромким кашляющим смехом, и это прозвучало очень зловеще.

- Ладно же, земной варвар, ты напросился. И ты, Леонид, тоже! Получайте и распишитесь!

Он ткнул пальцем в нарукавный планшет, и в тот же миг по кораблю прокатился резкий сигнал сирены.

- Касс, какого хрена?!

- Гравитация, говоришь? Вот тебе!

И в тот же момент Леонид оторвался от пола, появилось чувство легкости, а из желудка начал подкатывать ком к горлу. Он взмахнул руками и сумел дотянуться до специальной ручки на стене. Катана же болтался посреди комнаты, голый и нелепый.

- Вот тебе невесомость, - сказал Касс, заняв устойчивое положение в дверном проеме. – Доволен? Убедился?

Итагаки перестал трепыхаться и додрейфовал до потолка, оттолкнулся от него и ухватился за край медмодуля.

- Значит, мы на самолете, - сказал он. – Так тренируют космонавтов: самолет летит по специальной траектории, вниз, то бишь, с определенной скоростью, и в салоне ненадолго возникает невесомость.

- Ну-ну, - хмыкнул Касс, - раз так – наслаждайтесь.

- Касс, включи гравитацию обратно! – потребовал Леонид.

- Не-а. Ты же слышал, что сказал твой друг? Он думает, что мы на самолете, летящем вниз. Значит, придется подождать – час, два, десять, сутки – пока он не поймет, что самолет не может лететь вниз так долго! Наслаждайтесь!

И он ловким движением выпорхнул в коридор.

- Касс, мать твою за ногу, хватит, а то я тут все облюю!

- Это будут твои проблемы, - донеслось из коридора. – Кто ж тебе виноват, что ты приволок на корабль человека, у которого абсолютно не обладаешь авторитетом!

- Да я бы и сам с трудом поверил на его месте! Прилетим куда-нибудь – он поверит, когда сам все увидит!

- Нет, - отозвался Касс, - мы никуда с ним не прилетим до тех пор, пока он не осознает серьезность происходящего. Ты себе представляешь последствия, если мы притащим в цивилизованное место варвара, который даже не воспринимает ситуацию адекватно?! Плавайте там, пока не поумнеете!

Леонид усилием воли загнал ком обратно в желудок и сказал Катане полушутя:

- Знаешь, Синкай, вот теперь я начинаю жалеть, что не сделал, как ты просил. Отрубил бы тебе голову по твоему желанию и сейчас не болтался б тут, как говно в проруби! Я из-за тебя отпуск угробил, а ты?! Воистину – добро наказуемо!

- Ну, так мы все еще можем вернуться к тому, на чем остановились, - невозмутимо ответил японец. – Где мои меч и вакидзаси?

- Я начинаю вас, японцев, тихо ненавидеть…

Первый бой Ская... в новой дисциплине

При помощи дружелюбного искина игровой системы Кирсан быстро разобрался с самыми фундаментальными моментами «Игры».

Первый – базы как таковой нет, все боевые единицы даются сразу, ресурсов тоже нет, но есть показатель «успеха», который и является единственным типом условного ресурса. «Успех» начисляется за выполнение задач и уничтожение вражеских боевых единиц. При достижении определенных значений можно получить подкрепление, «купив» за «успех» имеющиеся в запасе юниты по своему выбору или получить «что дадут».

Второй – есть передвижной управляющий модуль, командный центр, лишенный вооружения и не имеющий показателей брони или здоровья. Один выстрел по нему приводит к поражению. Впрочем, у врага тоже есть как минимум один такой. Нервный узел всей армии.

Третий – геометрия и рельеф имеют значение. Команды игрока исходят из коммцентра и передаются по лазерному лучу, таким образом, чтобы управлять единицей, нужно иметь с ней прямую видимость или же цепочку из юнитов, которые передают команды друг другу. В связи с этим делить свою армию на части становится проблематичным: потеря передающего звена отсекает целую группировку, которая сразу же выйдет из-под контроля, хотя не перестанет сражаться сама по себе. Передачи команд по радиосвязи в большинстве случаев невозможны, хотя бывают исключения из правила.

Четвертый – в «Игре» полностью соответствующие реальности размеры и расстояния, а также впечатляющая физика, учитывающая даже такие вещи, как сопротивление грунта и масса объектов. Боевые единицы могут быть уничтожены не только прямым огнем противника, но и погибнуть под обвалами, провалиться под лед и так далее.

Но особенно Кирсан ужаснулся размерам карт – они могут быть от квадратного километра до десятков квадратных километров в отдельных случаях, при этом некоторые боевые единицы способны вести огонь на расстояния в сотни метров, хотя обычно боестолкновения происходят на очень коротких, «старкрафтовских» расстояниях, а стрельба на большие дистанции неэффективна.

Обучающую карту «Полигон в пустыне» он погонял, не напрягаясь: искин давал полезные подсказки, вываливал кучу информации по требованию и атаковал только по запросу, заранее предупреждая о направлении атаки и составе группы.

Затем пошел второй этап обучения: Кирсану предстоит удержать позицию в руинах, имея только шесть боевых машин, живо напомнивших ему протоссовских «бессмертных»: четыре ноги и орудия по бокам корпуса. Эдакие робокентавры.

Искин заранее сообщил, что атакующие силы состоят из двенадцати идентичных машин, приближающихся со всех сторон с неравномерными скоростями и неравными группами. На стороне Кирсана – только полуразрушенное строение, имеющее четыре непробиваемые стены с проемами, откуда можно вести огонь, но лишь по две такие позиции на сторону. Внутри имеются также стены, которые не позволяют простреливать «базу» навылет через окна, но они же несколько затрудняют перемещения внутри для самого Кирсана. Кроме того, есть два входа, но стоящий напротив входа танк не скрыт от огня вообще.

Он прикинул расклад и полез в справочную информацию.

Так, так, так, ага, вот оно. Шагающий танк «Таран», спаренные гаусс-пушки, многослойная броня, защищающая от пробития своим же калибром только в лоб, и силовое поле круговой защиты… Силовой накопитель перезаряжается, броня, естественно, нет. Повреждения, наносимые болванкой гаусс-пушки, незначительные, а системы «Тарана» дублированы и триплированы, то есть, можно пережить и более, чем одно пробитие. Хм…

- Искин, а какой разброс урона у этих пушек?

- Энергетика вылетающего снаряда идентична у всех, - отозвался искин, - наносимые повреждения зависят от того, насколько устойчивы к механическому воздействию части брони и внутренних систем. В вычислениях учитываются в том числе падение скорости снаряда, угол вхождения в броню и рикошеты от внутренних деталей и бронепластин. С целью уменьшения влияния случайностей в данном обучающем бою все снаряды считаются неразрушимыми, все бронедетали и внутренние модули не дают осколков, а все ослабленные места бронирования считаются такой же устойчивости, как и окружающая броня. Данный бой является упражнением на тактику и скорость расчетов и принятия решений, потому при идентичных действиях из боя в бой игрок будет получать результат с разбросом не более двух процентов.

Кирсан задумался. Довольно очевидно, что выиграть против двукратного преимущества можно, только концентрируя огонь на одной машине врага и выбивая их по очереди, при этом меняя свои собственные танки, давая побитым время перезарядить щит. Ситуация ухудшается тем, что на сторону у него только два окна, при этом, если вражеский танк подойдет к окну вплотную – то защитные свойства стены будут помогать и ему тоже.

Первый бой закончился предсказуемым поражением: противник наступал двумя группами по три танка и двумя по пять. И хотя все они подошли не одновременно, Кирсан понял, что так просто ему не выиграть. Искин тоже не дурак и использует в качестве укрытия для побитых танков более целые, а также концентрирует огонь на одной машине, таким образом, перестрелку «два против трех» Кирсан выигрывает только за счет стен, частично скрывающих его танки от противника. Нужно менять танки, имея на подхвате третий. А перестрелку с пятью танками выиграть невозможно, даже имея на той стороне четыре своих, так как пять одновременно стреляющих «таранов» выбивают машину, на которой концентрируют свой огонь, в считанные секунды. Меняя свои танки местами, он сумел в итоге уничтожить пять танков противника.

Последующие бои показали, что замены ничего не могут поделать, скорость восстановления силового щита у всех шести танков ниже, чем огневая мощь пяти танков противника. Выбить же хотя бы один танк огнем двух своих весьма проблематично.

Кирсан попробовал играть «три в три» на сторонах, где есть входы, и если противник нападал с той стороны только тремя машинами, то бой протекал удачно для Ская. Два его танка из трех имели укрытия, а тот, который стоял на входе, он заводил за стенку, когда тот получал много урона, и в итоге ему удавалось убить все три вражеских, отделавшись только двумя поврежденными.

Однако такой успех не мог выровнять ситуацию, а искин никогда не подходил сразу к обоим входам тройками, на второй вход всегда приходит пятерка. Кирсан довел свой счет до шести уничтоженных противников, но все равно проигрывал, потому что враг подходил к окнам на незащищенных сторонах.

Кирсан так и сяк повертел камеру вокруг своей базы. Хм… что, если…

Действительно, ведь никто не обязывает игрока стрелять по тем танкам, которые ближе, и если какой-то танк противника подойдет с торца – по нему смогут вести огонь три-четыре машины Кирсана. Однако они не подходят по диагонали – только прямо. Хм… Можно ведь вообще не выставлять танки на какой-то стороне. Особенно если эта сторона без двери.

Поскольку первая атака всегда три танка и всегда со стороны входа, левого или правого, Скай решил, что первую атаку он будет отбивать всеми шестью танками, меняя их еще до полного исчерпания щитов. Таким образом он отобьется без потерь, затем проигнорирует приближающуюся вторую группу и начнет отбиваться от третьей, тоже всеми шестью танками. Это позволит ему временно вывести вторую группу из боя: приближаясь со стороны, где нет никого в окнах, они не имеют целей. Затем придется отбиваться от противников, подошедших почти вплотную, и… ну да, не получится.

Скай это проверил и убедился: он легко уничтожает первую группу. Вторая тройка, идущая с «двухоконной» стороны, временно не у дел, но когда Кирсан начинает бой с первой пятитанковой группой, появляются проблемы, особенно если эта группа тоже идет со стороны, где только два окна. В итоге счет дошел до семи уничтоженных, но дальше уже никак: максимально возможный результат, как ни крути, это убрать первых три танка почти всухую и выбить из третьей группы еще один. Однако затем враг подходит ближе с разных сторон и расклад «шесть против восьми» совершенно невывозный, потому что искин не ломится внутрь, а начинает стрелять через окна, при том что Кирсан должен еще и коммцентр прятать от прямого прострела. Хотя…

Он снова начал бой и, меняя танки у окон, выбил первую тройку справа с минимальными потерями энергии щитов. Вторая тройка снизу уже идет к позиции, Кирсан ставит два танка в окнах, а остальные четыре выводит справа через выход. Шесть «Таранов» уничтожают троих перекрестным огнем настолько быстро, что Скай еще успевает вывести через выход коммцентр и спрятать снизу, с зачищенной стороны. Затем почти одновременно подходят две пятерки, первую Скай встречает тоже в шесть машин и, имея преимущество в виде шестого танка и защищенные позиции еще для двух, выигрывает перестрелку с потерей только одной машины.

Бой с последней пятеркой был чертовски напряженным: у Кирсана все танки побиты, один весьма сильно, но на его стороне позиции: два танка в окнах, танк в двери открыт, но может отойти в сторону, и по танку слева и справа от здания, у самых стен. Эти два крайних могут уйти из прострела, просто сдав назад. Мастерски выводя из «фокуса» то одну машину, то другую, Кирсан выиграл и последнюю стычку, оставшись с тремя измочаленными юнитами и глубочайшим чувством удовлетворения от своей работы.

- Поздравляю с победой! – сказал искин.

- Спасибо. И как, я достаточно быстро прошел этот урок?

- Очень быстро. Никто не выигрывает этот бой в первый же день.

- Серьезно?! – удивился Кирсан.

- Искины не шутят и не обманывают, - донесся сзади голос Эвады. – Да, ты первый, кто прошел этот тест в первый же день, правда, особо нос не задирай. Ты все-таки киберспортсмен, что и дало о себе знать, а тест рассчитан на новичка. Реальность такова, что догадываются выйти из укрытия и расположить войска вокруг него в первый же день не все, а тем, кто догадывается, не хватает мастерства выиграть бой на микроконтроле. На второй день тест выигрывают те, кто лезет в настройки шаблонов поведения и программирует юнитов самостоятельно прятаться, выходя из-под сфокусированного огня. На третий день его проходят остальные новички, так как он несложный. Но должен признать, что кривая обучения у тебя очень крутая, потому мы можем считать, что твое прошлое дает тебе значительное преимущество перед новичком-балларанцем. Удастся ли удержать это превосходство – вопрос интересный. Но, разумеется, я искренне поздравляю тебя с этим успехом.

***

Приблизившись к Солнцу на нужное расстояние, корабль на пару часов завис в надире, накапливая энергию для прыжка.

- А для чего лететь к Солнцу? – спросил Итагаки. – Разве нельзя было прямо от Земли лететь?

- Не-а, - ответил Леонид. – Так получается, что идеальная точка прыжка – зенит или надир звезды. Звезды, как самые большие средоточия массы, являются не только ориентирами астронавигации, но и точками спряжения измерений, в которых проще всего открыть подпространственный тоннель до удаленной звезды. Тоннельный привод – единственный известный в галактике способ быстрого звездоплавания – работает тем надежнее, чем ближе к звездам находятся начало и конец тоннеля. Ключевые точки – зенит и надир любой звезды – позволяют выстраивать тоннели точно и надежно даже для слабейших приводов. Войти в подпространство или выйти из него вдали от звезды – задача сложная, требующая мощного привода, высокоточной сложной навигационной аппаратуры, высочайшего профессионализма навигатора, и при всем этом – всегда рискованная.

Они сидели в рубке, потягивали какой-то прохладительный напиток из пакетиков и наблюдали за бесконечным багровым океаном на обзорных экранах: фильтры видеокамер корабля пропускали только два процента света Солнца.

- Что такое надир?

- Это одна из двух точек, откуда лучше всего совершать перелет к другой звезде. Все астроплавание так и происходит – от звезды к звезде…

- Строго говоря, - сказал Касс, входя в рубку, - в земных языках надир – не точка, а направление действия гравитации. Проще говоря, когда ты стоишь – у тебя над головой зенит, а под ногами надир. Что касается звезд и космолетов – то оптимальные точки находятся друг напротив друга так, что через них проходит условная ось вращения всей звездной системы. Проще говоря, линия, проходящая через зенит и надир Солнца, строго перпендикулярна плоскости орбиты Земли и других планет. В моем языке эти точки называются отдельным словом, но в земных языках этого понятия нет, потому используются термины «зенит» и «надир».

- Хм… А почему нельзя сразу от планеты прыгать?

- Есть шанс запрыгнуть не туда, куда надо. Или вообще в никуда, что еще хуже. Леонид, ты уже наигрался в капитана?

Леонид уступил ему кресло первого пилота, и Касс принялся бегать пальцами по клавишам консоли.

- Так… Навигатор, начать расчет тоннеля! Стандартный протокол прыжка.

- Начинаю! – доложил бортовой компьютер.

Пронзительный, громкий звонок прокатился по коридорам корабля.

- Что это? – насторожился Итагаки.

- Сигнал побудки, так и должно быть, - пояснил Касс, - во время прыжка спать нельзя.

- Почему?

- Можно не проснуться. Вероятность мала, но есть. А бывают и более жуткие случаи.

- Почему так?

- Никто не знает. Сон в момент прыжка изредка заканчивается прекращением всех жизненных процессов. Любая помощь бесполезна. Некоторые врасу, верящие в душу, считают, что во время сна душа отделяется от тела и в момент прыжка, когда корабль переходит в иное измерение, связь разрывается. Высказываются и другие гипотезы – тем более что ассортимент пугающих и необъяснимых событий, которые случаются при проходе через тоннель, достаточно широк. Я стал однажды свидетелем такого на учениях. Нас – двадцать тысяч новичков в нескольких больших транспортах – мотали туда-сюда по десять раз в цикл – стандартные сутки. Обычное дело для нашего десанта.

- Ты служил в десанте?

- Да… Перерывы между прыжками по пять минут. Никакой корабельный реактор такого не выдержит – в точках прыжков ставились мобильные корабли-генераторы. Дозаправщики по-вашему. Прыгнули, зарядились, прыгнули, зарядились… Поспать просто некогда. А хочется. Сигнала побудки нет – имитация боевой ситуации на поврежденном транспорте. Надеешься только на себя, искина и товарищей, чтобы не заснуть. Пытка. Вообще, поначалу не уважаешь подпространственные прыжки. Подумаешь… Некоторые из нас все же засыпали. Схема одна и та же – уходишь в туалет, на камбуз, на склад – куда угодно, по любому поводу, лишь бы товарищей, которые не дают заснуть, рядом не было, вырубаешь искина, чтобы не будил. И спокойно кемаришь, пока все мучаются и нервничают.

Касс пожевал «губами», перевел несколько ползунков на дисплее и продолжил рассказ.

- И вот однажды один такой соня в момент выхода из подпространства начал кричать – истошно, пронзительно, страшно, безостановочно. Ему пытались помочь, но даже чудовищная доза транквилизатора не подействовала. Он вопил, вырывался, извивался… Я не видел его лица, но те, которые видели, говорили, что глаз были безумны. Он умер минут через восемь: кровь горлом, затем кровоизлияние в мозг. И только потом я узнал, зачем нас мотают туда-сюда по много-много раз. Чтобы с кем-то одним что-то приключилось. Старый офицер после разбора полетов сказал нам: «Теперь я уверен, что никто из вас никогда не будет спать в прыжке. И не позволит другим».

- А отчего он кричал-то?

- Если бы я знал – было бы не так жутко.

- Какая приятная история перед первым прыжком.

Подпространство и виртуальная реальность

- Какая приятная история перед первым прыжком.

- Угу. Главное – придерживаться простых правил безопасности. Правило первое – не спать. Правило второе – не выходить в шлюз, а тем более за борт. Правило третье – не нервничать, не бояться и не делать глупостей. Правило четвертое – не верить своим глазам и не бояться, что бы ни увидел. Правило пятое – не прыгать с поврежденным приводом без предельной нужды. И все. Из аномалий в подпространстве наиболее распространены галлюцинации. Ты можешь видеть странные вещи – например, людей, зверей, родственников или летающие тапочки твой бабки. Можешь слышать голоса снаружи. Иногда голоса предлагают выйти за борт. Иногда глюки и голоса одновременно видят и слышат несколько разных человек, даже если они принадлежат к разным видам. Любые записывающие устройства ничего не фиксируют. Никогда. Еще в подпространстве можно наблюдать за бортом что угодно…

- Ты же сказал – не выходить за борт?

- Изнутри, ясное дело. Когда мы с Леонидом в прошлый раз улетали – видели летящий линкор, «Бисмарк» вроде.

- И торпеда за ним, - добавил Леонид. – А еще я видел Юджина.

- Юджина? Юджин Франчи?

- Он самый…

- За бортом?

- Хуже… Здесь. Вот в этом месте стоял, держался за живот и упрекал меня в том, что я бросил его умирать в джунглях.

- Он сам сказал, что прикроет наш отход, - мрачно поправил Итагаки.

- Угу. То есть, это был не Юджин, на самом деле. Просто галлюцинация… Подпространство иногда играет с нами злые шутки, используя против нас нашу совесть, у кого она есть… Но Юджин… Он был совершенно реальный. До сих пор мурашки по спине, как вспомню. В общем, ты понял – не верь глазам, не паникуй, не делай ничего под влиянием увиденного. Что бы ты ни видел и ни слышал – оно не существует. Или существует, но не способно влиять на материальную реальность. Лады, пора отчаливать. Давай, Касс, поехали.

- Запускаю. Навигатор, начать процедуру прыжка!

Переход в подпространство – процесс довольно незаметный. Вначале нарастает гул внутри корабля, когда кольцевые пластины привода начинают вращаться, затем рябь на экранах наблюдения – а потом словно кто-то разом выключил звезды. Только странные красноватые туманности клубятся.

- Это подпространство? – спросил Итагаки.

Касс хмыкнул.

- Употребление слова «это» подразумевает наличие объекта или явления. В подпространстве нет ни объектов, ни явлений. Все, что ты видишь на экранах – иллюзии, возникающие неизвестно за счет чего. Возможно, сбой внешних приборов наблюдения. Причин много может быть.

- Можно проверить, - заметил японец. – Выйти наружу в скафандре и посмотреть собственными глазами.

- Правило не выходить из корабля забыл?

- А что бывает, если все-таки выйти?

- Иногда безумцы с тягой к самоубийству выходят. Бывает, что потом возвращаются назад. А бывает, что лебедка втягивает на тросе пустой запечатанный скафандр.

- Жуть какая…

- Нечего шутить с подпространством. Пойми одну вещь. В подпространстве не работают законы физики, в нем нет ни расстояний, ни явлений. Само название является оксюмороном, потому что и пространства в нем тоже нет, и даже мои слова «в нем нет» - некорректны, потому что «в нем» - это все равно, что в нигде. Само слово «подпространство» появилось до того, как была примерно понята вся чуждость его нам. Мы сейчас движемся по узкому каналу диаметром чуть больше самого корабля, и только внутри этого канала пространство относительно существует. А дальше – нет ничего. Просто – ни-че-го. Даже пустоты нет. Материальна наша вселенная, относительно материален этот канал. Но сейчас мы не находимся в нашей вселенной, а значит, нуждаемся в понятийном костыле, чтобы для самих себя обозначить, где именно наш канал пролегает. А в нигде.

- Кажется, понимаю, - сказал Итагаки.

- Нет, землянин, не понимаешь. И я не понимаю. Мы – трехмерные физические тела, намертво привязанные к нашей реальности, и понять то, что к ней, реальности, не принадлежит, нам не дано. Все, что тут происходит, зачастую не имеет объяснения. Допустим, Леон видел своего покойного товарища – ладно, галлюцинация. Но что, если одно и то же видят и слышат разные люди, принадлежащие к разным расам? В прошлый раз мы с Леоном видели линкор «Бисмарк», даже осветили его прожектором. Но, как ты понимаешь, в видеозаписях бортового компьютера его не было. И вот эти клубящиеся туманности – их тоже на записи не будет. Такие дела.

Поглазев на то, что творится за бортом, Леонид предложил старому товарищу пойти выпить.

- Правда, на борту две колбы осталось всего, и то, шипучка слабенькая… Но хоть немного, да снимем напряжение.

- Да уж, мне точно не помешает. Заодно расскажешь, что к чему и куда мы летим…

- Домой мы летим, домой… Ко мне. Видимо, тебе тоже придется приспосабливаться.

Где-то полчаса спустя, выдув последнее пригодное спиртное на борту, они расположились у холодильника с балларанской жратвой и не спеша жевали, Леонид попутно посвятил Итагаки в свои приключения и дошел до сути задуманной Кассом аферы.

- …Если в двух словах, то подразделение, командиром которого я являюсь, состоит из боевых андроидов, выглядящих как люди. Сссла их создали лет сорок или пятьдесят назад…

- Кто-кто создал?

- Сссла. Касс – сссла. Так его народ называет себя. Они одно время вели полевые наблюдения на Земле, если Касса загримировать, как он умеет – хрен там поймешь, что перед тобой инопланетянин. Дерганый, хриплый, тощий – ну так люди бывают такими. И они создали отряд андроидов, неотличимых внешне от людей. На случай силового спасения исследователя. Но затем программу свернули, роботы попали на склад, откуда их выкупил Касс. И теперь мы нанимаемся на разные тихие работенки под видом большого подразделения земных наемников. Ну, точнее, стараемся… Первый же найм закончился такой заварушкой, что я получил от балларанцев наивысшую их воинскую награду – орден «За доблесть, проявленную в безнадежном положении». Девяносто девять процентов награждений этим орденом – посмертные, и как правило, балларанцы чужих им не награждают.

- А кто такие балларанцы?

- Другая раса. Наша далекая родня… к сожалению для них.

Итагаки прожевал и спросил:

- Почему к сожалению?

- Мы воплощаем все то, что балларанцы ненавидят. Лживость, подлость, агрессию, особенно против самих себя, невежество, жадность… Там длинный список. Так что они не рады такой родне.

Японец задумчиво уставился на еду в своей руке.

- А много вообще в нашей галактике рас?

- Дохрена. Двести только имеющих развитую или относительно развитую цивилизацию. Варваров и квазиразумных еще больше.

- Ох ты ж…

- Угу.

- А почему никто до сих пор не вступил с нами в открытый контакт?

- Культурное эмбарго. Я так скажу: в основной массе галактическое сообщество – довольно приличная публика. Ты не поверишь – тут даже войны идут по очень строгим правилам.

В этот момент дверь отошла в сторону и на камбуз вошел еще один сссла, судя по морщинам – пожилой, судя по оттопыренным, а не приросшим к голове ушным раковинам – женского пола.

- Простите, я ищу своего сына, - обратилась она к землянам. – Его зовут Касс-Кинн, вы не видели его случайно?

Итагаки сразу же, как того требуют правила вежливости, ответил ей по-японски, женщина поблагодарила его на английском и вышла, двинувшись в сторону рубки.

- По-моему, у нее не было такого обруча, как у тебя, - сказал Катана, - но она замечательно говорит по-японски…

- По-моему, на корабле нет других живых существ, кроме нас и Касса. И его мать говорила по-английски. Ты видел пожилого сссла с оттопыренными ушами?

- Ну да, и мне показалось, что это женщина!

- У женщин сссла действительно оттопыренные уши… Она спросила у тебя, где ее сын?

- Да!

- Забавно… Мы видели одно и то же, и слышали одно и то же, но на разных языках… Чудны дела твои, господи…

- Погоди, Леон. Она открыла дверь когда входила и когда выходила! Призраки не могут двери открывать!

Прошу прощения, сэр. Я не фиксировал третьего лица в этом помещении, и дверь не открывалась, а ваш товарищ говорил в пустоту. Желаете посмотреть запись?

- Верю… Синкай, мой искин говорит, что никого тут не было и дверь не открывалась. А я говорю еще, что тут нет никакого другого сссла, кроме Касса.

- Хм… А ты видел когда-нибудь мать Касса?

- Нет, никогда.

- Даже на фото?

- Даже на фото не видел.

Японец задумался.

- Тогда, - сказал он, - надо описать Кассу то, что мы видели. Если окажется, что иллюзия действительно выглядела, как его мать – то возникает вопрос, откуда подпространство узнало внешность матери твоего напарника, ведь мы-то ее не видели…

- Если ты хочешь сказать, что иллюзия создается путем, так сказать, чтения мыслей и памяти – то образ матери Касса был взят из головы Касса. Логично же.

- Логично. Но тогда мы получаем опровержение слов Касса о подпространстве. Ведь факт взятия образа из его головы и показа его нам – объективный факт, и неважно, глазами мы его видели или нам оно внушилось прямо в зрительные центры мозга. Факт влияния подпространства на нашу реальность доказан.

Леонид пожал плечами и захрустел оберткой нового пакета:

- Одно уточнение: мы не в нашей реальности. Мы в условно-реальном канале, находящемся в нигде. Я подозреваю, что куча вопросов о подпространстве никогда не будет иметь иного ответа, кроме «потому что подпространство».

***

Несколько дней Скай усиленно осваивал «Игру» и свое рабочее место, научился манипулировать интерфейсом на базовом уровне и принялся изучать модели поведения и настройки. Прогресс давался нелегко: восемь часов в сутки просто минимум, а в среднем десять.

- Я чувствую себя как Паганини, которому приходится играть одновременно на трех роялях, - сказал он Эваде как-то раз.

- Паганини был скрипачом, - уточнил Эвада.

- Вот именно, что скрипачом! А теперь представь себя на месте скрипача, которого посадили за три рояля!

Личного времени у Ская не было совершенно: тренировки в «Игру», прием пищи, гигиена и осмотры у врача. Все, что оставалось после этого, уходило на тренажерный зал и занятия с Изабелл.

Кирсан очень быстро определил, какой именно интерес он вызывает у нескольких присутствующих на борту балларанок: нулевой. Круглый, абсолютный ноль. И дело тут явно не в том, что он по возрасту моложе.

Этот момент ему прояснил Эвада.

- Ну а ты как хотел? Понимаешь, ты по умолчанию – землянин. На фоне других землян ты смотрелся выигрышно за счет твоих умственных и морально-волевых качеств. На фоне нас тебя просто не видно. Земная девушка при встрече с тобой, даже если она не знает, что ты киберспортсмен, проявляет интерес по умолчанию. Она не знает, кто ты – ты ведь можешь оказаться кем угодно, в том числе получить доктора наук и профессора в двадцать четыре года. Но здесь ты по умолчанию едва-едва считаешься за человека. И это не расизм, это реальное положение дел. Если ты проявишь себя – отношение к тебе поменяется. На данный момент ты просто «иммигрант», ничем не выделившийся, а большинство их до конца жизни так и остается просто «иммигрантами». Тут ты женщинам по умолчанию неинтересен. Ах да… Еще у нас тут есть тренажерный зал. При этом я забыл тебе сказать, что помимо успеха в трех науках, важной составляющей твоего имиджа есть гармония ума и тела. Сгорбленные гуманоиды с непропорционально развитым мозгом – это не то, как мы представляем себе будущее высшей расы галактики.

Кирсан обдумал эти слова и внезапно осознал, что является на борту наиболее щуплым из всех.

- Блин, а ты вроде говорил, что я по физическим меркам – самый усредненный балларанец, - сказал он.

Эвада ухмыльнулся.

- Конечно. Ты ведь только что вылез из клонировального бака, фигурально выражаясь. Если бы я не занимался спортом – был бы примерно таким же, как ты. Нарастишь где-то пятнадцать кило качественной мускулатуры – станешь примерно таким же, как я. И просто тебе для мотивации: при поиске партнера для длительных отношений или создания семьи любая девушка на первый план ставит умственные характеристики и таланты потенциального кандидата, которые должны быть не ниже, чем ее собственные. Но при выборе партнера для разового пересыпа на первый план выходят физические характеристики. Ну ты понял.

Кирсан, конечно же, понял, и сделал определенные выводы. На самом деле, он и не надеялся, что в него, землянина, сразу же влюбится какая-нибудь юная ассистентка: когда ты летаешь по галактике на сверхсветовых скоростях, житель планеты типа Земля будет казаться варваром, это логично. Но нулевой интерес к его персоне все равно задел за живое: неприятно, когда тебя в упор не замечают.

Скай принялся тренироваться, а заодно решил начать разбираться, что именно нравится балларанкам. Он не надеется, что ему сразу же обломится порция «сладкого», но если удастся вызвать к себе хоть какой-то интерес – это будет прогрессом.

Кирсан даже придумал шутку, которая показалась ему забавной: можно обыграть тот факт, что пончики и булочки из упаковки выглядят и пахнут, словно свежая выпечка, и пошутить, мол, а как вы определяете свежесть продуктов, если несвежее ничем не отличается от свежего?

К «первой попытке» он подошел очень серьезно и подтянул знания языка так, чтобы суметь пошутить на балларанском, тогда его поймут все, даже если кто-то придет на обед без УРРа. Перепробовал несколько вариантов реплики, выбирая самый смешной вариант, и прорепетировал, чтоб нигде не запнуться и чтобы все прошло гладко.

И вот, когда Скай решил, что готов, он специально дождался момента, когда на камбузе будут присутствовать по меньшей мере четыре балларанки из шести, и наконец-то выдал свою так тщательно отполированную шутку.

Но результат оказался неожиданным.

Не засмеялся абсолютно никто. При этом несколько человек, как мужчин, так и женщин, наградили сидящего рядом со Скаем Эваду крайне осуждающими взглядами, а Эвада, в этот момент как раз жевавший пончик, с трудом проглотил застрявший в горле ком и опустил глаза, словно молча признал свою вину.

И только меланхолично жевавший точно такой же пончик Спарда, услыхав шутку Ская, несколько секунд рассматривал свой пончик, а затем обронил:

- Хм… Интересное наблюдение…

Кирсан понял, что не просто не добился желаемого, а буквально уронил свою репутацию ниже плинтуса. Особо унизительным было то, что осуждающие взгляды направлены на Эваду, а не на Ская. Словно Эвада привел и посадил за стол с людьми обезьяну, а за непотребство, учиненное животным, спрос с хозяина.

Но самое неприятное – Кирсан просто не понимает, что он такого сказал. Шутка же позитивная, в ней говорится только о еде… Хм… Может, говорить о несвежей еде некрасиво?

Он поспешил побыстрее закончить обед и покинул камбуз, Эвада появился в коридоре практически сразу после него.

- Я, наверное, что-то не то ляпнул, да? – спросил Скай.

- Это не твоя вина, а моя. Мое упущение.

- Так а что я такого неприличного сказал-то?!

- Ты пошутил.

Кирсан почувствовал, что ему становится как-то не по себе.

- А что, шутить за обедом… нельзя? Или вообще шутки как таковые под запретом?

- Проблема не в самой шутке – она у тебя вполне так ничего получилась. Не особо смешная, но забавная. Только вот я не сказал тебе, что шутить и смеяться в присутствии Спарды очень неприлично.

- Э-э?!! Почему?!

Эвада двинулся по коридору, Скай поспешил за ним.

- Он солдат, причем не абы какой. Таких, как Спарда, называют «черным легионом». Черный в данном случае не цвет Зла и Тьмы, а показатель уровня. Ну там, «желтая тревога», «красная тревога»… У нас крайняя степень тревоги, обозначающая смертельную угрозу – «черная». «Черный легион» - элита среди элит.

- Буду знать… Только почему при нем нельзя смеяться или шутить?

- Из уважения.

Скай почесал затылок.

- Я только не улавливаю связи… В чем тут суть уважения?

- Такие, как Спарда, в процессе службы утрачивают чувство юмора и способность смеяться. Из уважения к этой жертве мы не смеемся и не шутим в его присутствии.

- Ты это серьезно?

- А ну посмотри на меня хорошенько. Разве похоже, что я шучу?

- Э-э… нет.

- Вот то-то и оно. Где-то тысячу периодов назад – примерно двести пятьдесят лет на Земле – один поэт написал балладу «Подаренный смех». Она про солдата. Там есть строчка «он подарил свой смех тебе, чтоб ты смеялся звонче и счастливей». С тех пор эвфемизм «тот, кто подарил свой смех» обозначает солдата уровня Спарды. Когда ты увидишь больше представителей «черного легиона» - научишься определять их на глаз. Когда у человека за плечами десятки «черных симуляций» - он меняется. А у Спарды их примерно пятьсот.

- Что такое «черная симуляция»?

- Симуляция – это сеанс в специальном агрегате. Находясь в симуляторной кабине, ты можешь попасть в определенное место и пережить определенные события. Например, так ты можешь приобрести опыт пилота, диспетчера, пожарного, медика – кого угодно.

- То есть, это такой тренажер, да?

- Ну не совсем, в симуляции ты получаешь только опыт. Мышечную память и рефлексы так наработать нельзя, но, допустим, если ты научился стрелять в симуляции – в тире берешь оружие в первый раз уже с полным знанием, как им пользоваться, как правильно целиться и так далее.

- Хм… круто.

- Да, круто, но есть свои скользкие моменты. Как виртуальная реальность, только с полным эффектом присутствия. В симуляции ты чувствуешь усталость, страх и боль. У симуляторных сценариев есть свои градации по цветам, от легких «светлых» до тяжелых «темных». Черный обозначает особенно тяжелый сценарий.

- А, понял, - кивнул Кирсан. – То есть, у вас, чтобы быть героем, не нужно даже в бой ходить, да? Повоевал в симуляции – и готово. Там ведь умереть нельзя, да?

- Умереть нельзя. Но мне кажется, ты слишком легкомысленно отнесся к моим словам.

Кирсан слегка издевательски ухмыльнулся:

- Ну прости, мне, земному варвару, как-то сложно принять ваши стандарты героизма. Я всегда думал, что герой – это тот, кто бросается грудью на амбразуру в реальности, а у вас, оказывается, можно в симуляции это делать… И правда, высокие технологии открывают безграничные возможности: у нас на Земле совершить подвиг получается только раз в жизни, а тут хоть каждый день… Слушай, а это… у Спарды есть почетное звание? Он силен в трех науках?

- Нет, он узкопрофильный солдат.

- Но при этом он все равно пользуется уважением и имеет высокий социальный статус?

- Да.

- Блин… А может, мне тоже переквалифицироваться в военного, раз игроки-легаты у вас не в почете? Что я, хуже Спарды и не смогу броситься с виртуальной гранатой под виртуальный танк?

Взгляд Эвады внезапно стал злым.

- Хорошо, Скай. Я дам тебе возможность испытать себя на прочность.

Пересадочная станция

Тренировки Кирсан забрасывать не стал, просто потому, что иметь запасной план всегда хорошо. Возможно, что упомянутые «симуляции» - не совсем то, что он представляет себе, а планы, выстроенные на непроверенных данных… Ненадежная штука.

Однако в целом Кирсан перестал выкладываться до предела: еще не так давно Эвада говорил «это твоя единственная возможность» - и вот внезапно оказывается, что не единственная.

В иной ситуации он предпочел бы сбежать на Землю, но когда ты уже не похож на нормального человека – этот мост можно считать сожженным и не подлежащим восстановлению. Остается только разбираться в ситуации тут. Но «тут» - это замкнутое пространство космического корабля, откуда сбежать невозможно, и получить доступ к надежному источнику информации тоже нельзя.

Так что Кирсан продолжает тренироваться и делает определенные успехи. Эвада радуется и думает, что у него все по плану, а Скай держит ушки на макушке. К тому же, не исключено, что у Эвады действительно все по плану, потому что до Ская явно были и другие опекаемые им иммигранты и он, вероятно, не единственный, кому в голову приходили мысли о побеге.

А вообще – пока что полет нормальный. Если б не случилось, как случилось – Кирсана уже давно не было бы в живых, а так у него сейчас есть главное: время и надежда. Предельно маловероятно, что среди балларанцев ему угрожает опасность, а значит, это самое время играет на стороне Ская. Прямо сейчас ему вполне комфортно, по крайней мере, на уровне физических потребностей, а значит, нет резона в скоропалительных решениях и непродуманных поступках.

Как бы там ни было, но пока что Скай все еще опережает среднестатистического легата-балларанца: талант и опыт не пропьешь, это раз. Второе и более важное – ни один балларанский легат раньше не тратил на тренировки столько времени и сил, просто потому, что данная профессия для него в лучшем случае одна из трех. Именно поэтому Скай, пока что имеющий лишь одно дополнительное серьезное занятие – изучение языка – значительно опережает балларанцев, даже не выкладываясь на полную. К тому же и язык он учит не особо рьяно: Эвада доверительно сообщил ему, что тут от него серьезных успехов – то есть беглого разговора без помощи УРР и без акцента – раньше чем через пять-восемь лет никто не ждет.

- С земляшки заниженный спрос, да? – проворчал Кирсан.

- Именно. Пользуйся этим. Или же наоборот – сыграй на контрасте.

- В каком смысле?

- Напрягись, прыгни выше головы и удиви всех. Из-за того, что к тебе применяются заниженные стандарты, любой твой успех будет казаться более значительным, чем он есть. Этот парень – выдающийся математик, инженер и художник? Ничего особенного, мы балларанцы, мы все такие. Этот иммигрант – выдающийся легат, а также силен еще в двух областях? Ого, ни хрена себе земляшка дал жару! Да он, оказывается, могёт! Понимаешь, да? Ошибиться в лучшую сторону всегда приятно, и когда ты превзойдешь ожидания окружающих – их приятное удивление будет увеличивать твой успех в их глазах. Но, как ты понимаешь, серьезно соперничать с нами – дело трудное.

Это Скай как раз отлично понимает: искин «системы» любезно дал ему доступ к статистике других игроков. Сравнив успехи и прогресс игроков-балларанцев со своими первыми шагами в «Старкрафте», Кирсан пришел к неутешительному выводу, что балларанская раса и в самом деле значительно превосходит человеческую. Тот же самый убойный тест на оборону «шесть в двенадцать» новички-балларанцы проходят на второй-третий день, но для новичка-землянина это оказалось бы намного сложнее. Отсутствие хорошего микроконтроля не позволило бы размениваться уроном с преимуществом. И даже вывод всех боевых единиц не помог бы: нормальный человек просто получит слишком много повреждений при выносе первых двух троек, так что на первой пятерке понесет уже потери в технике и вторую пятерку в самом лучшем случае встретит в меньшинстве и на измочаленных танках.

Прикинув с более-менее приличным запасом «на поправку», Кирсан решил, что он сам, будучи новичком, смог бы пройти этот уровень хорошо если на третий-четвертый день. Старкрафтерское прошлое вкупе с гораздо более упорными тренировками дает ему огромное преимущество перед новичком-балларанцем, но с течением времени это преимущество будет постепенно сходить на нет и чем дальше в лес, тем толще будут соперники-легаты. Увы и ах, но плоду любви двух плодов любви будет предельно сложно бороться против результата тысячелетней селекции. Должно быть, именно это чувствует дикий волк, встречая отборного волкодава.

Как бы там ни было, рассчитывать на то, что представителю примитивной цивилизации, не вышедшей за пределы родного мира, будет легко конкурировать с теми, кто на полном серьезе считает себя доминирующим видом в масштабах галактики, не приходится ни при каких раскладах. С другой стороны, Эвада может даже не врать, а добросовестно заблуждаться, и не исключено, что реальное положение дел не такое печальное, как он обрисовал Скаю. В конце концов, Кирсан уже знает минимум два способа подняться с самого дна «в люди», не владея тремя науками, хотя раньше был только один.

Как-то раз, ужиная на камбузе в «тихий час» - на корабле нет ночей как таковых, но большинство пассажиров предпочитает отдыхать одновременно с другими – Кирсан улучил момент, когда там оказалась, кроме него, только одна девица-биолог по имени Госс, и спросил:

- Эм-м… Можно вопрос?

- Задавай.

- Как так вышло, что земляне и балларанцы – родственники? Это предполагает наличие в прошлом общего предка, да?

- Именно.

- И как в таком случае получилось, что два родственных вида живут через полгалактики друг от друга?

- Во-первых, не полгалактики, а всего две тысячи световых лет, то есть едва ли два процента диаметра галактики. Во-вторых… Эвада рассказывал тебе про Войну?

- Про какую именно?

- Была только одна Война. Все вооруженные конфликты мы называем «такая-то война» или «такой-то конфликт», а когда говорим «Война»… Примерно пятьдесят тысяч земных лет назад в Галактике шла невообразимая по размаху война, в результате которой все так называемые «цивилизации первой очереди» оказались уничтоженными. До Войны общее число видов разумной жизни могло достигать трех тысяч – что, на самом деле, запредельное число, все эти виды не могли возникнуть просто так, случайно. Даже сейчас в Галактике пара сотен только цивилизаций, сопоставимых или превосходящих земную, что тоже теоретически нереально. Приблизительное число разумных видов, которые могли бы возникнуть сами – примерно десять. Было – три тысячи. Сейчас – двести. Наводит на размышления?

- Хм… Такой переизбыток видов – не случайность, кто-то руку приложил?

- Именно. Эксперимент по созданию различных форм разумной жизни в масштабах минимум с нашу галактику. Этих «кого-то» мы называем Великими Инженерами. Их действия и есть причина того, что одно существо – наш общий предок – оказалось заселено на Землю и на Балларан. К слову, балларанцы и земляне – не единственная известная пара родственных видов, но единственная, в которой оба вида дожили до данного момента.

Кирсан задумчиво намазал на булочку сладкую пасту.

- А есть мысли, зачем эти «инженеры» сделали то, что сделали?

- Только догадки. Например, в Галактике примерно десять негуманоидных видов – видимо, это те, которые возникли сами по себе. А все остальные – гуманоиды. Что как бы наводит на кое-какие размышления.

- «Инженеры» создавали только гуманоидов?

- Видимо, да. Среди них встречаются и похожие на нас млекопитающие, и ящероподобные, и гибридные формы, и вообще непохожие на земную жизнь. Даже есть несколько полунасекомых видов. Но все – гуманоиды. Две руки, две ноги, голова. У большинства два глаза, иногда три-четыре, и у всех рот на голове.

- Хм… Странная приверженность одной форме…

- Фразу «по своему образу и подобию» слыхал?

- Хм… Эти «инженеры» создали множество похожих на себя, но все же разных видов?

- Это гипотеза, что похожих на себя, но другой нет.

- Зачем?

- Предположительно – чтобы выявить из множества конфигураций наиболее удачную и совершенную.

Кирсан хмыкнул:

- Но что-то пошло не по плану, да? Война была без победителей, да?

Госс покачала головой:

- Именно Война и была не по плану. Великие Инженеры если и собирались выявить самый совершенный вид – то не обязательно самый сильный. Видишь ли, если отметить на карте родные миры всех ныне живущих – получится более-менее равномерная сеть с очень большими расстояниями между планетами – сотни световых лет как минимум. Инженеры расселили своих созданий настолько далеко друг от друга, чтобы никакой контакт не был возможен без изобретения тоннельного привода. Сам тоннельный привод – не то свершение, которое может осуществить малая фракция. Иными словами, пока некий вид не начнет жить в гармонии друг с другом и не преодолеет внутренние распри, для него закрыты и звезды, и контакты. «Инженеры» хотели, чтобы сильнейший и самый совершенный вид выиграл гонку эволюции, а не войну на уничтожение.

- А разве высокий уровень технического прогресса гарантирует высокую цивилизованность?

Госс сделала неопределенный жест:

- Гарантия не стопроцентная, но все равно сильная. Характерная деталь, что наиболее дикие и никчемные варвары в галактическом сообществе – это те, которые получили технологии межзвездных путешествий, а не изобрели их сами. Оглянись на собственную историю: когда европейцы приплыли в Африку, они уже были слишком цивилизованными, чтобы просто взять и уничтожить менее совершенный подвид человека разумного. Колонизировали и поработили – да. Но не уничтожили, как до этого неандертальценв. По мере развития цивилизации количество проблем, которые можно решить путем завоеваний и грабежа, стремительно уменьшается, и войны постепенно уходят в прошлое. Мы верим, что в этом и заключался план Инженеров.

***

На следующий день Скай наконец-таки полез в настройки шаблонов и сумел настроить поведение «Таранов» так, чтобы они автоматически прятались за укрытие или за более целый танк. Поигравшись с тонкими настройками, он добился того, что смог пройти тест «шесть в двенадцать» без напряга. Правда, результат оказался хуже: в этом варианте Скай вышел победителем всего с двумя машинами, хромающими, дымящимися и с кучей внутренних повреждений. С другой стороны, проигрывая таким образом в локальном микроконтроле, он получает гораздо большие возможности макроконтроля и мультитаска[1].

Кирсан при этом даже почувствовал себя читером: самостоятельно отпрыгивающие «сталкеры» и одновременный автосплит всеми единицами в «Старкрафте» - привилегия читаков, прогеймеры, включая самого Кирсана, делают это сами – на то и профи. Впрочем, такое упрощение жизни – оно одно для всех, просто эта «Игра» нацелена на дотошный микроконтроль в меньшей степени, нежели «Старкрафт».

А после обеда Эвада сообщил, что они прибыли на «пересадочную станцию»: здесь исследовательский корабль становится на плановое обслуживание, а ученая братия пересаживается кто куда, у многих разные точки назначения.

- Как, мы уже сели? Я и не заметил…

- Это балларанский корабль, а не земной шансонваген.

- Ха… ты тоже ненавидишь блатной шансон? – ухмыльнулся Кирсан.

- Я вообще не понимаю, как вы его слушаете.

- Мы сойдем на планету?

- Ага. Через час, примерно.

Кирсан этой перспективе очень обрадовался и чувствовал себя как первооткрыватель. Вот выйдет из корабля и скажет знаменитые слова индейца Сат-Ока, сошедшего с корабля в Польше: «Я открыл Европу!».

Через полчаса бригада роботов-грузчиков вынесла из корабля личные вещи и научное барахло, и Эвада кивнул Скаю:

- Пошли.

Возле шлюза они напялили изоляционные костюмы с дыхательными масками и радиосвязью, благо, ничего сложного, не скафандры.

- Снаружи плохой климат?

- Климат? Это булыжник, даром, что размером с Венеру. Тут непригодная к длительному дыханию атмосфера и минус сорок. Но поскольку и влаги нет – то не особо холодно. Значит, смотри, Скай. По факту принадлежности к балларанской расе у тебя есть определенные привилегии. Данная станция не наша, но мы пройдем безо всякого контроля и досмотра. Просто потому, что балларанцы не выдают себя за другого и не возят контрабанду, и досмотр их – пустая трата времени. Еще в галактике широко применяются детекторы лжи, это абсолютная норма на любых деловых переговорах. Но у балларанцев есть привилегия, заслуженная за тысячи лет: никто не предложит тебе держать руку на пластине детектора. Просто потому, что балларанцы не обманывают своих деловых партнеров и не лгут. Лгут другие – мы нет. Это все знают. Так вот… если ты когда-нибудь попытаешься возить контрабанду или мошенничать… Мы будем в неописуемом бешенстве. Все восемьдесят миллиардов. И для тебя это закончится намного хуже, чем ты способен представить. Вопросы есть?

- Э-э… Нет.

- Отлично. Пошли. И это… постарайся вести себя сдержанно, без выпученных от удивления глаз. Вроде ты с пеленок с планеты на планету летаешь.

Чужая планета встретила Ская тишиной, холодом и черным небом, а также несколько пониженной гравитацией. От корабля до шлюза станции – метров сто, корабль явно сел на привилегированное место.

- Уф-ф… Эвада, а как называется эта планета?

- Владельцы называют ее Кофа-два.

Под ногами – ровный, холодный, гладкий бетон или что-то похожее.

- Ну, я открыл Кофу!

- Цитировать мошенника – так себе затея.

- Э-э?!!

- Сат-Ок, которого ты явно пытаешься перефразировать, он же Станислав Суплатович – мошенник. Он не был сыном индейского вождя, не был индейцем вообще и родился в Европе. Он вообще не бывал в местах, которые описывал и где якобы вырос.

- Откуда ты знаешь?

Эвада хмыкнул:

- А я там бывал. И в верховьях Маккензи, и на большой равнине. Суплатович даже не знал, что эти два места разделяет примерно тысяча километров. У него там растут липы и сосны, бегают соболи и даже белые кролики. Про то, что белые кролики бывают только в клетках, «индеец племени шауни» тоже не знал.

- Похоже, ты знаешь про Землю больше, чем просто турист?

- Я не турист, я исследователь. Я провел на Земле в общей сложности два земных астрономических года, и моя жизнь связана с нею в значительной мере.

Он коснулся замка на двери шлюза, дверь отъехала в сторону.

- Задержи дыхание и закрой глаза.

Кирсан так и сделал. Послышалось шипение газа.

- Готово, пошли.

Скай пошел следом за Эвадой.

- Мы же в костюмах, зачем мы глаза закрывали?

- Привыкай делать это всегда в любом шлюзе. Свет антибактериальных излучателей глазу неприятен, газ вызывает кашель. Но ничего смертельного, впрочем.

Они налегке – из имущества только у Эвады что-то вроде ноутбука под мышкой – прошли по длинному коридору и оказались в пустынном зале, похожем на тюремную столовую, с огромным окном, откуда открылся панорамный обзор на обширную мрачную равнину и возвышающиеся вдали горы. Планета и вправду безжизненна, булыжник булыжником.

- Это зал ожидания?

- Ага. И ресторан по совместительству.

Эвада положил свой ноутбук на стол и вызвал прямо из столешницы голографический дисплей, потыкал пальцами и откинулся на спинку кресла.

- Нам тут ждать примерно час. Минут через двадцать привезут пожрать – думаю, корабельное меню тебе давно наскучило.

- Это точно. А почему тут так пустынно? Здесь вообще есть кто-то, кроме нас?

[1] Мультитаск – в «Старкрафте» способность одновременно управлять своими войсками в разных частях карты.

О космических хомяках, линкорах, деньгах и неприятных сюрпризах.

- Нам тут ждать примерно час. Минут через двадцать привезут пожрать – думаю, корабельное меню тебе давно наскучило.

- Это точно. А почему тут так пустынно? Здесь вообще есть кто-то, кроме нас?

- Есть, - кивнул Эвада. – Смотритель станции, начальник космопорта и так называемый шериф. Космопорт обслуживают два-три инженера. Еще тут базируется спасательный корабль. В другом крыле мастерские и торговцы – скорей всего, там буквально один-два человека всем заправляют. Все они сидят в своих личных отсеках и не вылезают без необходимости. Тут, на станции, поддерживаются так называемые «средние» условия внешней среды – то есть такие, при которых максимально возможное количество разумных видов способно выжить без скафандра. Но при этом давление, температура, состав воздуха и гравитация в сумме почти для всех некомфортны. То есть, никто не горит желанием вылезать из уютного отсека.

- Хм… Мне вроде ничего так… Только гравитация заниженная.

- Вытащишь из ноздри воздуховод – сразу заметишь, что тут не все ладно с атмосферой. Именно поэтому в зале ожидания редко кто появляется, разве туристы, которым все в новинку. Основная масса пассажиров и экипажей сидит по своим кораблям.

Примерно через двадцать минут приехал на колесиках робот-официант – эдакий буфет высотой метра полтора – и выложил на стол два подноса с пластиковыми контейнерами. Внутри Скай обнаружил еще дымящийся сочный кусок запеченного мяса и смесь из мелко порубленных вроде бы овощей.

- Кто это готовил?

- Робот-повар. Не торопись-ка.

Эвада достал из кармана прибор, похожий на щуп, и «прощупал» вначале свою еду, затем порцию Ская.

- Можно есть. В принципе, проблемы случаются очень редко, а медицинский блок тут есть, причем автомедмодули нашего производства. Но если ты съешь то, что предназначено для существ с иным метаболизмом – неприятные ощущения гарантированы в самом лучшем случае. Роботы, конечно же, ничего не путают, но может напутать тот, кто комплектовал кухню. У меньших народов халатность – в порядке вещей.

Кирсан с трудом удержался, чтобы не скривиться: махровый расизм, если не сказать хуже. С другой стороны… Если быть циничным мудаком и смотреть в корень, то нацизм плох в двух случаях: первый – если ты не ариец. Второй – если ты ариец и к тебе на танках со звездами на башне приезжают объяснить, что ты не прав. Но в данном случае он, Кирсан, находится по «правильную» сторону от черты, разделяющей «высших» и всех остальных. Какая вероятность, что к балларанцам прилетят звездолеты со звездой на борту и начнут объяснять всю глубину их заблуждений? Судя по всему, невысокая.

Через час они вышли из зала ожидания, в дверях разминувшись с существом, похожим не то на прямоходячую крысу в скафандре, не то на космического хомяка с хвостом. Рост – метра полтора, и хвост еще метр.

- Кто это? - тихо спросил Кирсан.

- Сафатх. Вероятно, персонал базы, это их станция.

- Похож на хвостатого хомяка, не в обиду ему будь сказано.

- Ты не поверишь, но это и есть грызун вроде хомяка. С двумя хвостами.

- Вроде один был…

- Внутри отсека на скафандре два хвоста. У них они растут вертикально, один из копчика, второй – из позвонка перед копчиком.

- Охренеть… У них тоже своя империя, да?

- Ну не то чтоб аж империя. Они входят в Содружество на правах младшего члена, у них всего две планеты. Но они промышляют тем, что либо держат такие вот станции, либо служат на чужих. Им требуется меньше жилого пространства, меньше кислорода, меньше энергии – меньше всего, а еще они лучше приспосабливаются к измененным условиям. Соответственно, у них затраты ниже, вот за счет этой разницы они и шикуют, так сказать.

На посадочной площадке их уже ждал небольшой шаттл, похожий на летающий гроб с поворотными мотогондолами.

- Мы на этом летим? Он же маленький совсем.

- Корабль на орбите, это только челнок. Дальше мы летим на очень большом корабле, такие никогда не садятся, иначе разрушились бы от собственного веса.

Они вошли внутрь, в салон, рассчитанный человек на двадцать, и сели.

- Привет, Эвада, - произнесло переговорное устройство женским голосом.

- Привет, Хэш, давно не виделись, - отозвался Эвада. - Гляжу, тебе наконец-то доверили возить людей?

- Ага. Пристегнитесь.

Взлет был жестким и с перегрузками, от которых у Кирсана все съеденное ушло куда-то в самый низ вместе с желудком.

- Ну, Хэш, у меня вопросец наметился, - сказал Эвада, тяжело дыша, когда они вышли на орбиту.

- Как мне удалось сдать экзамен на пассажирские перевозки?

- Ага.

- Никак, меня оттуда сразу же прогнали. Просто один пилот-десантник приболел, а два других сошли с борта на отдых, вот подобрать вас и отправили меня. Ну, ты же знаешь, я самый аккуратный пилот во вселенной… из штурмовиков, ха-ха-ха! – звонко захохотала невидимая Хэш.

Скай только к этому моменту пришел в себя.

- То чувство, когда фраза «выгнали из камикадзэ за опасное пилотирование» уже не кажется шуткой, - пробормотал он, тяжело дыша.

Узреть «очень большой корабль» Кирсану не удалось: шаттл не имел смотровых окошек.

Стыковка, тем не менее, прошла мягко. Несколько секунд ушло на герметизацию отсека, затем посадочная дверь открылась, а из кабины появилась сама Хэш – жгучая и очень симпатичная брюнетка. Кирсан, впрочем, заметил, что она хоть и выглядит молодо, но, видимо, несколько старше Эвады.

- Осторожно, в доке нет гравитации, - предупредил Эвада.

«Включаю электромагниты в ботинках», раздался в наушниках голос искина.

Док – маленький, аккурат под судно такого размера или чуть больше. Они втроем вошли в шлюз и дождались обработки лампами и газом.

- Внимание, включается искусственная гравитация, - предупредил механический голос.

Сила притяжения появилась и плавно увеличилась до привычного.

«Выключаю электромагниты».

Они вышли из шлюза в коридор.

- После смены жду тебя в клубе, - сказала Хэш Эваде. – Тут еще, кстати, и Варда есть.

- Как, Варда вернулся на службу? Я думал, он пару лет потратит на свою симфонию… - удивился Эвада.

- Он ее уже написал, но пока не хочет давать концерт. Взял перерыв на то, чтобы доработать.

- Ха! Надеюсь, он нам ее сыграет.

- Возможно, если найдем скрипку и свирель. Без них Варда считает мелодию бессмысленной.

- Ну, я загляну попозже, - кивнул Эвада и показал Скаю: - нам сюда.

Пока они шли по коридору, искин сообщил: «Уточнение. Были использованы слова «скрипка» и «свирель» как наиболее близкие аналоги, хотя инструменты, о которых шла речь, на Земле неизвестны. Желаете и далее получать перевод с акцентом на удобство восприятия в ущерб полной точности?»

- Да, желаю, - ответил Скай.

«Принято».

- Обращаясь к своему искину, касайся пальцем обруча, - сказал Эвада. – Этим ты показываешь всем – и людям, и искинам – что говоришь со своим искином и переводить твои слова не нужно. Правило хорошего тона.

- Понял.

Кирсан сразу заметил, что Эвада на корабле чувствует себя как дома: знает, куда идти, и никого ни о чем не спрашивает. Хотя тут и хотел бы, так не спросишь: коридоры пустынны.

- А где все? – спросил он вслух.

- Отдыхают, спят или занимаются делом. Длина корабля – полтора километра. Ширина – пятьсот метров. На борту примерно двести человек. Количество народа на кубометр пространства высчитай сам или задай вопрос искину. Сюда добавь, что при исполнении обязанностей или при отдыхе экипаж и пассажиры склонны находиться в примерно одних и тех же местах – в рубке, в блоках управления, в клубе, спортзале и так далее. Шансы встретить кого-то просто в коридоре, притом вдалеке от основных точек интереса, невелики.

- Ни хрена себе кораблик… Он военный?

- Транспортный. Возит грузы и пассажиров. Но в прошлом это был гибридный линкор-носитель. И почти все вооружение на месте, если ты об этом, так что космических пиратов можешь не бояться.

- И…много у вас таких?

- У нас. Да, хватает. Штук триста, если ты спрашивал конкретно про транспортники, переоборудованные из снятых с вооружения линкоров.

Кирсан слегка даже онемел. Линкор или авианосец – безумно дорогие корабли, хоть земные морские, хоть здешние космические, они требуют колоссальных ресурсов, и представить, например, что США переоборудует триста авианосцев в грузовозы… при том, что собственно авианосцев у США не сто и даже не пятьдесят, а хорошо если двадцать, да и то вряд ли.

Они пришли на жилую палубу, больше похожую на бульвар, с кучей дверей, ведущих в небольшие отсеки, оказавшиеся каютами.

Эвада завел Ская в первую попавшуюся и сказал:

- Устраивайся. Ввиду того, что это изначально военный корабль старой планировки, тут личный запас белья и сменной одежды хранится не в каюте, а берется из раздаточных автоматов. Спросишь искина – он покажет. Питание – как на прошлом корабле, но вообще тут есть кухня, где любой желающий может приготовить себе, что хочет, если у него есть любимые блюда. Там еще имеются роботы-повара, которые готовят на заказ, и при текущем количестве населения на борту обычно найдется незанятый.

- Хм… Это все бесплатно?

Эвада ухмыльнулся:

- Еще твоих родителей учили, что в светлом будущем денег не будет. У нас оно уже наступило.

- Да ладно?!

- Ну, почти. На самом деле деньги есть, но у нас они играют совершенно иную роль, чем у вас. Примерно половина из нас ни разу за всю жизнь не имеет дела с деньгами, потому что, как правило, их не на что тратить. Если я высажу тебя на сутки на ближайшую нашу планету с миллионом в кармане – тебе просто не удастся их потратить.

Кирсан оглядел каюту – кровать, столик, экран информационного терминала, климат-контроль – и спросил:

- А ты уже был на этом корабле раньше, да?

- Нет. Именно на этом – нет. То, что тут служат мои знакомые – совпадение. Ну, когда в одном и том же секторе обретаются одни и те же люди – они периодически встречаются. Словом, отдыхай. У меня тут дела, а часа через четыре я пойду в клуб, можешь пойти со мной. Посмотришь, как мы «тусуемся».

- Хм… Ладно, звучит как годный план.

- Тогда я тебя вызову через искина, когда соберусь.

Кирсан четыре часа поспал, пока его не разбудил искин звонком через терминал: видимо, личные искины сразу же берут под контроль всю «среду обитания» хозяина. Удобно.

Он быстро оделся, в очередной раз отметив, что даже после короткого сна просыпается отдохнувшим, и покинул каюту.

Следуя подсказкам искина, Скай пару раз свернул, разок поднялся на автоматическом лифте и вышел в коридор шириной метров пять, который искин назвал «магистральным».

Когда он проходил мимо широкой двери, коих множество в этом коридоре, она открылась и оттуда вышел балларанец, чем-то неуловимо напоминающий инженера.

- Привет, - сказал Скай, копируя манеру приветствия у балларанцев, с которыми летел ранее.

Неизвестно, принято ли такое на гораздо больших кораблях, где куча народу друг друга не знает, но вежливость в любом случае ничего не стоит и обычно ценится.

- Привет, - ответил тот, повернулся в дверь и сказал кому-то: - и как закончишь осмотр – сообщи мне, сколько вообще получится собрать целых и сколько подлежат среднему ремонту.

- Принято, - откликнулся невидимый собеседник.

Скай машинально взглянул в дверь и едва не остолбенел: там, в большом зале явно технического назначения, аккурат напротив двери находилась трехметровая махина на прочных ногах-опорах.

С одной стороны орудие снято, но Кирсан все равно узнал в этой машине шагающий танк «Таран».

Клуб

- Скажи, Эвада, это ведь не случайно, что те боевые единицы, которыми я управляю в игре, соответствуют реально существующим?! – такова была первая фраза, которую выпалил Скай, увидев в клубе своего куратора. – Я проходил мимо мастерской – там стоит «Таран», один в один!

Эвада кивнул Скаю на диванчик рядом с собой и взял со стола колбу с каким-то напитком:

- Приземляйся. Конечно же, не случайно.

Он плюхнулся на диван.

- Так это ни хрена не игра, да? Военный тренажер?

Вардоранец пожал плечами:

- Одно другому никак не противоречит. Допустим, «Старкрафт» тоже не для всех игра, для профессиональных игроков это работа…

- Значит, дело не в том, как я играю в «Старкрафт» - ты просто подумал, что из меня получится хороший легат? Вот же я идиот, мог бы по самому слову «легат»[1] догадаться, что дело нечисто…

Эвада отхлебнул из колбы и пожал плечами:

- А что тут нечистого? Все так, как есть. Другой вопрос, что ты думал, будто это спорт – но нет, не спорт. Профессия. А «Игра» - и есть игра. Для большинства. И тебе придется сильно постараться, чтобы пробиться в профессионалы. Хлебнешь «стима»?

- Что это?

- Стимулятор, транквилизатор, регенератор. Восстанавливает нервные клетки, снимает напряжение, предотвращает депрессию.

- Алкоголь?

- Содержит и алкоголь, но не пьянит. Там очень хитрая химическая реакция. Вызывает легкое привыкание – примерно как искин или УРР.

- Э-э-э… не понял, при чем тут искин?

- К хорошему привыкаешь быстро. Хоть искин, который решает за тебя массу мелких проблем и делает кучу вещей, которые иначе требовали бы твоих телодвижений, хоть напиток, который не имеет побочных эффектов, но помогает хорошо себя чувствовать под давлением. Пара колб – и завтра ты будешь чувствовать себя так, словно дня три провел на берегу озера, полностью отрезанный от внешнего мира, без каких-либо хлопот и мыслей о рабочих буднях. Не наркотик, не вызывает физического привыкания. Правда, и усталость снимает только психическую, но попутно помогает очень хорошо и крепко выспаться.

Кирсан взял в раздаточном автомате такую же колбу, как у Эвады, и вернулся на диван.

- Ну попробуем, как далеко в светлом будущем виноделие зашло…

- Это не вино, к счастью, а синтетика. Да, просто тебе для справки: понятие «синтетическое что-либо» на Земле содержит негативную коннотацию, под синтетикой у вас понимается эрзац, заменитель натурального. У нас – наоборот. Искусственное что-либо – шаг вперед, потому что не имеет негативных свойств природного. Синтетическое лучше натурального, и уже натуральное воспринимается как архаизм. У природы ты берешь, что дают. Делаешь вино из чего придется, например, из винограда, и терпишь побочные эффекты: поражение вестибулярного аппарата, нарушение когнитивных способностей, потерю памяти и сознания, а после всего этого – еще и похмелье. При длительном употреблении – зависимость и белая горячка. А синтетика – это то, что сделано человеком для себя, по своим личным потребностям, с удалением всего ненужного и побочного. Все же, недаром слово «искусственный» происходит от слова «искусство».

Кирсан отхлебнул из колбы: на вкус как бледное шампанское, ничего особенного. Он, правда, не специалист по алкогольным напиткам, но конкретно эта шипучка не впечатляет… Хотя напряжение прошедших дней, весь этот калейдоскоп событий, напряженные тренировки, размышления о собственном будущем… Все это как-то внезапно потеряло остроту. Кирсан сразу же вспомнил, как когда-то ему вскрывали нарыв под местной анестезией: чувствует, как скальпель режет тело – а боли нет.

- Хм… неплохо. Пара глотков и сразу полегчало.

- Ну вот. Только учти, что «стим» влияет на восприятие специфическим образом, делая актуальные обстоятельства менее… актуальными. Ты продолжаешь мыслить совершенно трезво, но на подсознательном уровне становишься беспечнее. Соответственно, умом опасность понимаешь, но она не вызывает подсознательного беспокойства, а потому кажется менее опасной. Употребление «стима» категорически рекомендуется только в конце дня, когда важные дела уже сделаны.

Сам клуб отдаленно похож на гибрид бара, дискотеки и чего-то еще. Мягкий полумрак, музыка – странный, но спокойный эмбиент. Народу мало: только группа из пяти человек в противоположном конце.

Потом в клубе появились еще два посетителя: уже знакомая Хэш и мужчина по имени Варда, в военной форме, но выглядящий не таким жестким, как давешний Спарда.

Последовал короткий обмен элементарными вопросами о жизни, работе и общих знакомых, затем внимание Варды переключилось на Ская.

- Так ты правда в «черный легион» метишь? – добродушно ухмыльнулся он.

Скай пожал плечами:

- А почему нет?

- Действительно.

В целом, «тусовка» для Кирсана была не столько веселой, сколько полезной: он начинает практически изучать балларанцев, их манеру общения и способ мышления, наблюдая их «в естественной среде». Мелочь, но полезная.

А потом Варда привел еще пару знакомых и принес инструменты, и это трио сыграло очень странную, но вполне приятно звучащую симфонию, и Скай подумал, что этот миниконцерт – самое приятное, что случилось с ним за последнее время.

***

Спокойный сон Ская был нарушен наиболее неприятным из всех возможных способов.

Его разбудила стрельба.

[1] В Древнем Риме легат – командир легиона.

Нападение

Спокойный сон Ская был нарушен наиболее неприятным из всех возможных способов.

Его разбудила стрельба.

Это было не какое-то «пиу-пиу», словно в «Звездных войнах», а самая натуральная стрельба: гулкие, раскатистые очереди, словно из пулемета крупного калибра, и хлесткие, звонкие выстрелы чего-то не такого большого. Причем не как в кино, где выстрелы не должны заглушать слова главных героев, или в видеоиграх, где стрельба не должна давить игроку на уши: тут явно стреляют всерьез.

Точнее, поначалу Скай даже не сообразил, что вообще происходит: навыка скатываться с кровати при первых звуках перестрелки или артобстрела жизнь у него не выработала. Но затем взгляд на экран информационного терминала – а он показывает «нет сигнала».

Он быстро нащупал на столе УРР и напялил. Пульс подскочил до сотни.

«Тревога! Предположительно, на корабль совершено нападение! Информационная сеть корабля взломана!», сообщил искин.

- И что мне делать? – шепотом спросил Скай.

В этот момент выстрелы загрохотали прямо в коридоре за дверью. Кирсан попытался спрятаться под кроватью, но вспомнил, что под кроватью находится установка климат-контроля, а вот шкаф… бесполезно, сердце уже стучит за двести, услышат такой стук и за пределами шкафа, если войдут…

Перестрелка в коридоре длилась секунды четыре, затем топот металлических ступней по полу. Идут мимо.

«…или найти ближайшую спасательную шлюпку и покинуть корабль», - завершил свою инструкцию искин.

В этот момент по кораблю прокатилась мощная дрожь, словно от землетрясения, и Скай оторвался от пола: искусственная гравитация пропала. В следующий миг погас свет.

«Включаю электромагниты. Перевожу камеры в инфракрасный спектр.»

Кирсан оттолкнулся от стены рукой, затем от другой, перевернулся вниз головой – хотя в невесомости нет верха и низа – и схватился рукой за край кровати, оттолкнув парящую в воздухе простыню. Так, кеды, если это название подходит к здешней обуви. Стоят на полу, примагниченные.

Скай сунул в них ноги и застегнул магнитные ремешки. Так, опора есть.

Он прислушался – за дверью тишина. Стреляют где-то далеко. Тихо открыть вручную дверь, отодвинуть – отошла легко.

Тут Скай едва не умер на месте от разрыва сердца: прямо напротив двери стоит некто или нечто странное, чуждое и… очень бронированное. Правда, стоит боком, но он наверняка слышал, как… или нет?

Прошло секунд десять, показавшихся Скаю вечностью. Вот сейчас «оно» повернется, и…

Оно не повернулось.

Кирсан наконец-то стал обращать внимание на детали: руки неизвестного как-то странно в стороны разведены, он не двигается. В этот момент от фигуры отделилась светлая точка, верней, шарик, и медленно поплыл… среди других таких же.

И тогда до него дошло: оно мертвое, эти светлые капельки – теплая кровь. А стоит, потому что невесомость, оно тоже примагничено подошвами.

Кирсан выглянул в коридор – налево, направо. У потолка чуть дальше плавает еще одна такая же фигура, и в пятидесяти метрах по коридору, у поворота, «стоит» на стене еще один силуэт, человеческий.

Он взглянул на ближайшую фигуру в броне. Пропорции нечеловеческие, колени сгибаются назад, ноги коротковаты, тело бочкообразное, увенчанное шлемом. Руки четырехпалые, два обычных и два «больших» пальца, как у попугая. Рост чуть пониже Ская.

Он набрался храбрости и заглянул в стекло шлема, но оно оказалось непроницаемое в инфракрасном спектре. Зато дырочки, диаметром миллиметра три, и вытекающую из одной капельку заметно сразу: нападающий получил минимум два попадания туда, где у человека находится лицо.

В этот момент перед глазами появилось сообщение от искина.

«Существо опознано. Брауни в боевом костюме. Враждебен. Опасен. Следует присоединиться к другим членам экипажа либо покинуть корабль.»

Оружие бы... Скай сразу заметил плавающие в воздухе тяжелые массивные «стволы» и, сделав несколько шагов, дотянулся до одного, сразу же заметив, что рукоятка не предназначена для хвата человеческой рукой, да и гашетки на обычном месте нет.

«Оружие опознано. Штурмовой пулемет брауни. Использование без боевого костюма брауни невозможно, потому что триггер находится внутри костюма.»

Дерьмо. Вроде, у убитого балларанца должно быть что-то пригодное!

Тело принадлежало молодой балларанке в форме члена экипажа, и вокруг нее плавает немало круглых капель крови – литра три. Судя по всему, она открыла огонь из-за угла и убила двоих нападающих, но, не имея брони, и сама была убита ответными выстрелами. Кирсан с содроганием обратил внимание, что в ее теле дыры не многим тоньше кулака, а одна рука почти оторвана и болтается на лоскутах.

Проклятье, где же ее оружие?!!

Нечто стройное и изящное с рукоятью и прикладом медленно дрейфует неподалеку.

«Оружие опознано. Импульсная винтовка «Кароносец-9». Состоит на вооружении Балларанской Империи».

Кирсан оттолкнулся от пола и перелетел поближе. Секунда – и вот он дотягивается до винтовки трясущейся рукой.

«Связь с модулем винтовки установлена. Оружие готово к стрельбе. Установленная мощность – средняя. Количество боеприпасов – 191».

- Как ею пользоваться? – прошептал Кирсан.

«Навести на цель и нажать на триггер. Импульсная винтовка работает по принципу гауссовского ускорителя и стреляет бронебойными иглами калибра 2.8мм. Показатель эффективности против бронезащиты высокий. Показатель эффективности против силового щита средний. Показатель убойности низкий. Рекомендуется поражать жизненно важные органы или производить большое количество выстрелов. Точность высокая. Отдача средняя. Система прицеливания включена».

Кирсан повертел винтовку в руках и заметил, что по стене бегает красный крестик, похожий на лазерный прицел. Приподнял УРР – ничего. Круто, искин показывает ему, куда наведено оружие…

- А можешь рисовать линию выстрела от дула к крестику? – прошептал Скай.

«Готово».

- Чуть ярче.

«Готово».

Прелесть, а не искин.

- Тут можно менять мощность?

«Да. Установлена средняя мощность и средняя скорострельность.»

- Этого достаточно, чтобы пробивать вражеские доспехи?

«Требуется сканирование пораженных противников».

Кирсан вернулся к убитому штурмовику и позволил искину осмотреть броню. Тот сразу же обозначил пробоины, как в маске, так и в нагруднике.

«Установленная мощность предположительно достаточна».

- Увеличить можно?

«Да, на двадцать пять и пятьдесят процентов, но скорострельность будет снижена с пятнадцати до шести и двух выстрелов в секунду соответственно».

Он прикинул, что убитая наверняка умела стрелять – два попадания в голову тому подтверждение. Сам Скай, увы, не умеет, и снижать скорострельность значит сильно уменьшать свои шансы на попадание. Тем более, что бывшая владелица ствола выставила мощность правильно.

- Не нужно.

Тут корабль снова вздрогнул, по нему прокатились отзвуки мощного взрыва. Черт, надо выбираться, и побыстрее.

- В какую сторону спасательные шлюпки?

«Показываю путь».

Следуя стрелочкам, которыми искин отмечал нужные двери, Кирсан осторожно пробрался по коридору, пару раз свернул и оказался на перекрестке. Здесь явно шел жаркий бой: тут и там плавают трупы. Два балларанца в обычной форме и один в боевом костюме, причем костюм все еще дымится, в нем практически сквозная дыра сквозь грудную клетку бойца. Брауни плавает или примагничено к полу то ли восемь, то ли десять штук.

И в этот момент сбоку послышались шаги. Кирсан оттолкнулся ногами от стены и влетел в первую попавшуюся открытую дверь. Оказалось – каюта. Свой полет он остановил рукой и шмякнулся о стену спиной – вроде шума мало произвел. Теперь за стенку – и лишь бы не нашли, лишь бы не услыхали оглушительно колотящееся сердце.

Особых иллюзий у Ская нет: ему повезет, если он сумеет хотя бы одного забрать с собой. Не научили его стрелять. Искин, конечно, суперский, но у тех, уродцев, тоже наверняка такие есть. Судя по тому, что стрельбу уже не слышно – экипаж погиб. В живых остается только Скай и, может быть, другие разрозненные выжившие. Но помочь им Кирсан не в состоянии: он не боец, даже на корабле не ориентируется. Ну и руки трясутся так, что синдром Паркинсона и близко не валялся.

Два брауни прошли мимо двери, неуклюже переставляя ноги и таща по воздуху массивный контейнер. Вероятно, за ним и пришли.

Кирсана они не заметили, так что он пропустил их и выглянул вслед. Они идут туда – а ему нужно в противоположную сторону, к шлюпкам. Брауни тащат добычу, надо думать, туда, где пристыковано их транспортное средство, есть шанс, это значит, что в другой стороне нападающих может быть меньше.

Была мысль пострелять уродам в спину – но глупость это. Даже если он ухандохает обоих и стрельбу никто не услышит – у их командира вполне может быть средство наблюдения за подчиненными. На Земле такое в порядке вещей, а тут тем более. Заметит гибель двоих – и поймет, что на корабле еще не все убиты.

Выждав, пока уродливые фигуры скроются за поворотом, Скай двинулся дальше. Винтовку повесил через плечо, потому что с ней в руке сложно летать, тормозить и цепляться за углы и выступы. Невесомость хороша тем, что можно пролететь по длинному коридору, не издав ни звука, но сложно тормозить в самом конце маршрута.

Далее на пути – лифт, только вот беда: нет энергии.

- Есть обходной путь по ступенькам? – шепотом спросил Кирсан.

«Есть, но через шахту лифтанамного быстрее. В кабине лифта есть люки в полу и потолке, открываются с любой стороны».

Он открыл вручную дверь шахты, вращая рукоятку, благо, механизм не скрипит. В шахте пусто, лифт в дальнем конце, а ему – в противоположную сторону. Хоть что-то получилось просто.

Скай повертел ручку и открыл дверь шахты. Выглянул и сразу увидел часового на перекрестке сбоку. Хорошо, тот смотрит не в сторону лифта. Так, часовой слева, Кирсану прямо. Он добрался до стены шахты и оттолкнулся ногами. Ну, хоть бы часовой не оглянулся!

Пронесло: пролет Ская прошел незамеченным, и вот уже он почти у цели. Так, тут тормознуть, выглянуть – никого. И вон уже галерея с посадочными шлюзовыми дверями.

Кирсан попытался забраться в ближайшую – закрыто.

«Капсула, предположительно, улетела», сообщил искин, «окно в шлюзе непроницаемо, проверить нельзя, но система устроена так, что если капсула улетела – дверь в пустую ячейку блокируется».

Кирсан двинулся по галерее: закрыто, закрыто, закрыто…

И тут впереди послышался топот большого количества ног. Идут, а Скай как раз посреди коридора висит…

Но тут подвернулась открытая дверь – и он сиганул туда, не глядя.

А в следующий момент Кирсан осознал, что спрятался от волков в медвежьей берлоге.

Помещение, в котором он оказался, было чем-то вроде комнаты для персонала или диспетчерской, и именно сквозь нее проникли на корабль пришельцы. Что-то вроде массивной двухметровой трубы пробило борт корабля в этом месте и выпустило по бокам состав, заклеивший щели, а затем через открывшуюся трубу пробрались нападающие.

И можно не сомневаться, что топающие по коридору пришельцы идут именно сюда!

У Ская остались считанные секунды, и от успел спрятаться у самого входа, в шкафу с какими-то инструментами. К счастью, там хватило места для него.

Кирсан затаился, оставив себе тонкую щелочку, чтобы смотреть.

В комнату поперли брауни, дверка в трубу открылась по принципу диафрагмы, и пришельцы пошли внутрь один за другим. Первый, второй, третий, пятый, десятый… Всего штук тридцать, и вон, наконец, в комнату входят последние полтора десятка, за ними никого нет.

Хм… они просто уйдут? Так просто? Но они же наверняка заминировали корабль, нет? Или…

И тут Кирсан с ужасом понял, что ему не суждено узнать это. Вот прямо сейчас последние враги зайдут в трубу, диафрагма закроется, а затем нападающий корабль просто вытащит свой шлюз из борта жертвы…

…И оставит в нем дыру, через которую Ская просто выдует в открытый космос без скафандра. Ну или не выдует, но воздух уйдет – и привет в любом случае.

Самое страшное – осознавать скорый конец и понимать, что выхода нет. Обесточенный корабль, возможно, имеет независимые системы для аварийного срабатывания при разгерметизации, типа датчика давления, который лопает и замыкает аккумулятор мотора, захлопывающего гермодверь. Только до гермодвери надо еще добежать или долететь. Если он вылезет из шкафа сейчас – брауни обернутся и убьют его. Если ждать, пока выйдет последний – уже не останется времени на спасение.

Оцепенев от ужаса, Кирсан наблюдал, как вместе с чужаками уходят последние секунды его жизни. Вот в трубу входит восьмой – осталось семь. За ним седьмой – осталось шесть…

И тут в нем закипел гнев. Эти ублюдки просто уйдут и будут жить, а Кирсан останется и погибнет мучительной смертью от декомпрессии?!

Ну уж нет! Сам погибай – и врага с собой забирай! Терять уже нечего, осталось только продать жизнь подороже.

Кирсан открыл дверцу стволом «кароносца», навел крестик на спину последнего врага и нажал на триггер.

Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк! Винтовка заработала, выплевывая иглу за иглой. Последний брауни задергался, когда тонкие стальные стержни пробили его костюм, Кирсан навел прицел на того, что рядом.

Щелк-щелк-щелк-щелк-щелк!

Враги поняли, что их расстреливают в упор, только когда умер второй. Третий и четвертый развернулись, шестой бросился в трубу – но преимущество на стороне Ская. Он умудрился всадить несколько игл в третьего, повел стволом в сторону, не отпуская триггер, и иглы настигли шестого прямо в трубе. Кирсан ведет стволом дальше направо и успевает убить четвертого до того, как тот вскинет свой пулемет.

Тут на корабле-пирате поняли, что дело неладно, и просто закрыли шлюз, оставив последнего, пятого, за бортом. Тот, понимая, что его бросили, в отчаянии заколотил по диафрагме шлюза, и это получилось у него очень по-человечески.

Кирсан выждал, пока брауни обернется. Немая сцена: он смотрит на пришельца, словно пытаясь разглядеть за лицевой маской его глаза, пришелец смотрит в глаза Скаю и в тоненькое дуло его винтовки. Должно быть, брауни сейчас чувствует то же самое отчаяние, что и Кирсан: они оба доживают свои последние секунды.

И как раз поэтому Скай не стреляет: пусть и этот ублюдок помучается столько же, сколько и он сам.

Скрежет и шипение: труба шлюза начинает выходить из пролома, помещение разгерметизировано, воздух устремляется сквозь щели в космос, искин верещит о критическом снижении давления. Скай открывает огонь и еще успевает увидеть струйки воздуха, выходящие из пробитого костюма извивающегося врага, а затем понимает, что вдохнуть уже нечего. Из горла летят капельки крови: обширное кровоизлияние в легких. Острая, невыносимая резь в глазах – а затем все чернеет.

В последнюю секунду жизни Кирсан успевает понять, что это лопнули его глазные яблоки.

***

Дверца открылась и Кирсан буквально вывалился из темноты симуляторной кабинки. Сбросил с головы нейрошлем, а затем его вырвало прямо на пол.

Он сидит на полу и обводит вокруг взглядом, ничего не понимая.

- Ну, с боевым крещением тебя, Скай, - сказал Эвада. – Следует отдать тебе должное: ты даже не обмочился и вообще держался молодцом.

Кирсан, все еще тяжело, затравленно дыша, еще раз смотрит вокруг себя. Вот комната с симуляторными кабинками, вот Эвада, вот его приятель, Варда…

- Наверное, не стоило сразу «черную» неподготовленному человеку, - сказал Варда.

Эвада вздохнул:

- Ну, Скай сам так захотел.

И тут в голове Кирсана все стало на свои места. Он вспомнил, и как входил в этот зал вместе с Эвадой и Вардой, как садился в кабинку, как Варда надевал и регулировал нейрошлем… Все вспомнил. Но только теперь. Или… вернее… он помнил это. Да, точно, помнил! Только… не придавал значения?

Скай взглянул на Эваду:

- Как же так? Почему я совершенно упустил из виду, что это симуляция?!

Эвада грустно вздохнул.

- А помнишь, я предупреждал тебя, что ты воспринимаешь мои слова слишком легкомысленно? Видишь ли, броситься с виртуальной гранатой под виртуальный танк так же тяжело, как и под настоящий. Во время симуляции у тебя угнетается работа участка мозга, который отвечает за причинно-следственные связи и сопоставление фактов. Все, что было до симуляции, утрачивает смысл. Ты проснулся в каюте, отличающейся от той, где ты живешь сейчас, на корабле, отличающемся от нашего – но не придал значения изменившимся условиям. В этом вся соль: когда ты находишься в симуляции, ты не можешь вспомнить или вычислить, что это симуляция. Как следствие, ты не можешь отличить виртуальный танк от настоящего. Виртуальную амбразуру от реальной. Теперь понимаешь, да? В симуляции ты можешь геройски погибнуть много раз, но каждый такой раз для тебя и первый и последний. И мысль «а может, это симуляция?» не придет в твою голову. На то и симуляция. В симуляции нельзя умереть по-настоящему, но каждая смерть в ней – настоящая. Такой вот парадокс. Ну что, Скай, ты готов занять свое место в «черном легионе»?

- Твою ж мать, Эвада! Ты мог бы хотя бы предупредить!

Тот криво усмехнулся:

- Я предупреждал, но ты не принял мои слова всерьез. Зато теперь я точно уверен: ты больше никогда не будешь смеяться над солдатами из «черного легиона».

Долги и шансы

- Ну вот, я почти дома! – радостно возвестил Леонид, глядя на экран внешнего наблюдения.

Корабль снижался в атмосфере Чоданги, выглядящей как сплошной белый океан с редкими черными островами.

- Мда, - протянул сидящий рядом в кабине Катана, - вы, русские, любите, чтобы снег и мороз, ушанки и медведи…

- Да это не ледяная планета, - ухмыльнулся Леонид. - Белое – это не лед, это облачный покров.

- А черное?

- Это плосковерхие горные пики. Тут, понимаешь, вся планета трехъярусная. Самая пригодная атмосфера, хоть и холодная – выше облаков. Но там можно выйти подышать воздухом без скафандра и маски, только шубу главное не забыть. Почти все колонии находятся на вершинах. Ниже пиков находятся горные плато: там повышенное давление и много углекислого газа. У нам именно на плато колония располагается, и тут уже без кислородной маски долго не протянешь. И еще, если захочешь погулять, нужно не забыть автомат, а лучше огнемет. Фауна местная, скажем прямо, не котики и не панды. Ниже горных плато находится собственно уровень моря, и вот там уже никто не знает, что. Встречаются такие формы жизни, что лучше бы не встречались.

- Например?

- Представь себе круглый чемодан. Ну, размеры и толщина как у лежащего чемодана дорожного, но круглый. Толстый такой блин. Бегает на пяти паучьих ногах, а из центра растут три хлыста с костяными остриями. Боевую броню не пробивает ударом, но если ты без брони – пеняй на себя.

- Непарные конечности? А пятая нога спереди или сзади?

- А вот хрен его знает, где там перед и где зад. Они как татары – вперед бегут, назад бегут. Это мелкие. Вожак у них – дай боже махина, ног полтора десятка, хлыстов семь, и уже не с остриями, а с шариками. Удар сверхзвуковой, эффект – как у пули дробовика. Вес туши этой в районе центнера. Я с таким махался, когда стрелять было нечем – дал люлей, но и он мне боевой костюм поломал.

- Да уж… Это не тут живут сссла?

- Не тут, к счастью, - хмыкнул Касс. – Планета как бы «ничья», на ней восемнадцать разных колоний, все сплошь горнодобывающие.

Синкай задумался.

- Так вы тут работаете или у вас собственное предприятие?

- Скажем так, у нас здесь база в одной из колоний. Нам база, колонии охрана. Ну, тут все очень долго и сложно рассказывать, без ста грамм не разобраться, а верней – и поллитра не хватит. Короче, рассказываю главное, что тебе надо знать в первую очередь. Там, куда мы сейчас прилетим, ходят такие серокожие типчики, на космических эльфов похожие. С ними не заговаривай без необходимости, они нас, землян, не очень уважают. Еще там бегают такие мелкие, зеленые и носатые, я их гоблинами зову, но вообще это коорны. Так вот, в их присутствии рожа кирпичом и ноль эмоций. С ними вообще говорить не нужно. Будто ты их не видишь. Даже если тебе рельсу на ногу уронят – рожа кирпичом, словно ты ничего не почувствовал.

- Хм… Усек, но не понял. Там, видимо, все совсем сложно?

- Да нет, все просто. Гоблины – примитивный народец, они думают, что мы – боги. Соответственно – веди себя, как подобает богу.

Катана хмыкнул.

- И правда – просто. Вы их в качестве рабочей силы используете?

- И да, и нет. Их там приучают к труду и созиданию, но сам по себе труд коорнов нерентабелен. Колония как таковая работает в минус по финансам.

- А смысл в чем?

- Это не наша колония, понимаешь? Ее построили балларанцы – те самые серые – для того, чтобы тут вывести коорнов обратно на человеческий уровень. Пятьдесят тысяч лет назад коорны были ростом с меня, умом – наверное, раза в три умнее. У них была великая цивилизация. Но случилась большая война, по сравнению с которой Хиросима и Нагасаки были просто ничем. В мгновение ока стирались в пыль не то что планеты, а целые системы вместе со звездами. Многие великие цивилизации исчезли бесследно, остальные – погибли, оставив следы былого немыслимого величия. Победителей не было, были только примитивные тогда еще виды, как мы, сссла и балларанцы, которые на момент войны не вылезли из пеленок и на побоище просто не успели. Ну и очень немногие участники войны, скатившиеся в варварство и на полуживотный уровень, вот как коорны. И теперь балларанцы, мня себя высшей расой, пытаются помогать таким вот убогим. Для этого сюда привезли наиболее развитых коорнов и теперь пытаются путем селекции вернуть им хоть часть былого величия. Колония существует на деньги добровольных спонсоров и никогда не задумывалась как прибыльное предприятие.

- Хм… удивительное благородство.

- Там все немного сложнее. Все, пошли к шлюзу, - сказал Леонид и крикнул андроидам: - парни, подъем, мы дома!

У шлюза Итагаки спросил:

- А нам не нужны маски разве?

- Нет, мы садимся прямо в наш ангар.

Корабль мягко коснулся посадочной площадки, створки ворот сомкнулись над ним, затем помпы выкачали непригодную атмосферу и запустили обычную. Бортовой компьютер через громкоговоритель сообщил, что можно выходить.

Спустившись по трапу, Леонид, Касс и Синкай пошли к шлюзу. Двери поползли в стороны, Леонид увидел, что их уже ждут – и неожиданно для себя понял, что скучал, хоть его отпуск и был короче запланированного.

- Привет, Лаш, - сказал он.

- Привет, Леонид, - улыбнулась Лаш, кивнула Кассу и взглянула на японца: - коничива йокосо, Итагаки-сама.[1]

Катана, услышав японскую речь, от неожиданности растерялся и пробормотал:

- Аригато…[2]

- Знакомься, Синкай, это Лаш. Лаш, откуда ты знаешь, как его зовут?!

- Узнала в лицо.

- Но откуда?

Касс хмыкнул:

- Откуда-откуда… из моей взломанной и варварски уничтоженной базы данных.

- Кто прошлое помянет, тому глаз вон, - сказал Леонид. – И потом, среди нас всех поминание старого именно для тебя особенно опасно.

- Ну ты же сам спросил.

- Хм… Ладно.

- А чего вы так быстро вернулись? – спросила Лаш.

- Во-первых, соскучился, во-вторых – вот Синкая встретил. Как тут дела?

- Все по плану и под контролем.

- Отлично. В общем, я сейчас Синкая устрою на постой – поставь его пока на довольствие, - сказал Леонид и перешел с английского на русский, которого японец не понимает: - и возьми на заметку, что он требует круглосуточного наблюдения. Потенциально опасен.

Полчаса спустя он устроил японца в свободной комнате в расположении подразделения, а к двери поставил «Хауэра», по-русски проинструктировав его всюду сопровождать Синкая.

- В общем, смотри, Катана, это «Хауэр»…

- Ага, я узнал его, - хмыкнул японец, - а еще видел на блокпосте молодых Курта Рассела и Дольфа Лундгрена. Эти роботы должны были на Земле маскироваться под землян, имея лица известных актеров? Серьезно?

- Ну, я Кассу то же самое сказал. Тут еще были Бельмондо, Пол Ньюмен, Брюс Уиллис… Короче, роботов лепили по фотографиям из земных журналов, не вкуривая, что этого как раз делать не стоило. Потому-то в итоге роботов и списали, ну а Касс выкупил.

- Ты сказал - были? В прошедшем времени?

- Были… Чтоб ты понял, какая тут была заруба, вот тебе всего один факт: наше подразделение является самым элитным наемным подразделением во всей галактике. Эту репутацию мы «заработали» всего за один бой. Думаю, ты понял.

- Ты это серьезно? – вытаращил глаза Синкай.

- Абсолютно. Я, наверно, первый из землян, получивший балларанский орден, и чуть ли не единственный не-балларанец, получивший наивысшую их награду, а к ней в придачу еще и клонированный палец вместо отхваченного боевой клешней. Я сам едва в ящик не сыграл, и потери были… ужасающие. И не только среди роботов, к сожалению. В общем, отдыхай, сил набирайся. Я к тебе «Хауэра» прикрепил – будет твоим гидом. Везде тут проведет, куда надо, ну и куда не надо – не пустит.

Оставив Катану отдыхать, он вернулся в зал совещаний и все трое – Леонид, Лаш и Касс – провели совещание по дальнейшим действиям и планам.

- Мне немного непонятно, что с твоим другом не так, если он требует наблюдения? – спросила Лаш.

Леонид вздохнул.

- То, что Синкай мне на самом деле не друг, и никогда им не был. Просто однажды он спас мне жизнь, и теперь пришлось вернуть ему этот долг. Наемники бывают трех типов: одни воюют ради денег, другие – за идею, а третьи говорят, что за деньги, но на самом деле им нравится убивать. И Катана как раз из третьей категории.

***

За несколько дней Скай успешно освоил базовую программу, освоив основные боевые единицы и поверхностно изучив два десятка дополнительных, и получил доступ к продвинутой программе обучения. В ней бои уже велись против боевых единиц, совершенно непохожих на те, которыми управлял Скай.

Кирсан тренировался очень упорно, наверстывая упущенное. Одного сеанса в «черной симуляции» ему оказалось достаточно, чтобы понять: «черный легион» не для него, так что единственный путь «наверх» - через «Игру», которая на деле ни хрена не игра.

- Так значит, мы воюем с этими брауни, и для этого готовят операторов беспилотных машин, да? – спросил он у Эвады.

- Нет. «Брауни», которые повстречались тебе в симуляции, не существуют в природе, это виртуальный неприятель, предназначенный для того, чтобы быть «неизвестными нападающими» для любого испытуемого. Само слово «брауни» на старокнижном балларанском означает «вражина», это не видовое название, им обозначается любой потенциальный противник.

Прогресс Ская показался Эваде настолько обнадеживающим, что он получил для Кирсана допуск к полноценному тренировочному оборудованию в виде сферической кабинки, внутри которой Скай почувствовал себя, словно в подводной лодке: со всех сторон экраны и средства управления, с потолка на кабеле свисает специальный шлем, будто у пилота суперсовременного истребителя.

- И когда Паганини уже думал, что все устаканилось, ему подвезли еще три рояля, - пробормотал Скай, глядя на все это хозяйство.

Он освоился на новом рабочем месте быстрее, чем думал, но половину оборудования не использует: пока что ни к чему. Во время одного из «зеркальных» матчей – то есть против идентичных боевых машин – он столкнулся с нестандартным, крайне коварным поведением искусственного интеллекта и партия, обещавшая быть не очень сложной, обернулась неудачей в самом начале. Напрягая все силы, Скай сумел немного отыграть первоначальный урон, но все же проиграл, хотя у противника в итоге осталось всего две машины из первоначальных двадцати шести.

Вечером того же дня он узнал, что впервые играл против живого оппонента: пока корабль висел на орбите в ожидании грузовых шаттлов, компьютер отыскал в колонии настоящего легата и устроил им спарринг.

- Все нормально, - заверил Кирсана Эвада, - твой противник не хвост собачий, а легат со стажем. Он, правда, не бог весть какой мастер – третья категория, то есть без амбиций, это его не основная профессия. Но опыт игр с легатами высочайшего класса у него большой. То, что ты в самом начале так облажался – вина твоя. Расслабился, привыкнув, что обыгрываешь «систему». Но вообще, учитывая колоссальную разницу в опыте, ты очень хорошо закончил партию.

Свободное от тренировок время – а его не фонтан - Кирсан проводил в тренажерном зале и постепенно стал входить в тонус. При этом на изучение языка он вообще забил болт: на данном этапе бесполезно. Все равно при первом же открытии рта всем становится понятно, что это «иммигрант», а раз так, то язык подождет.

И тут кое-какой успех все же наметился. Как-то раз, как всегда основательно умаявшись, Скай зашел в клуб за «стимом», уселся на диванчик и принялся потихоньку тянуть из колбы напиток, наслаждаясь не столько самим напитком, сколько тем, как от него испаряется напряжение и тревога. Почти сразу следом появилась девица-«одиночка», с которой Кирсан часто пересекался в тренажерном зале. Одиночкой он ее мысленно называл потому, что балларанцы имеют обыкновение приходить в тренажерный зал парами и небольшими группами и даже в процессе тренировки обсуждать какие-то рабочие или иные темы, а эта девица всегда приходила одна. Кирсан никогда ни о чем с ней не говорил – только здоровался.

Но вот сейчас в клубе просто шаром покати – только они двое. Девица привычным жестом приветствует Ская, берет себе колбу «стима» и садится поодаль и наискосок. И тоже начинает прихлебывать. Кирсан пару раз украдкой, будто невзначай, на нее взглянул и заметил, что и она на него время от времени посматривает как-то задумчиво. Хм, что там Эвада говорил о физической форме? Девица-то знает, что Скай – завсегдатай тренажерки, а потому имеет основания ожидать, что он в хорошей форме… Другой вопрос, что ее ожидания могут быть сильно завышены, но чем черт не шутит?

Но в тот момент, когда девица уже убедилась в интересе к себе со стороны Ская и явно склонялась к решению начать знакомство, в клубе появился еще один балларанец с нашивкой, указывающей на профессию навигатора, чуть выше и явно крепче Кирсана, и девица моментально переключила внимание на него.

Скай почувствовал дикую досаду: все могло бы получиться, если бы этот тип не приперся так не вовремя и не обломал все перспективы. Наверное, когда у рыбака сходит с крючка офигенский язь – он чувствует такое же огорчение и произносит те же слова, которыми Скай мысленно костерит гребаного навигатора.

Однако все же кое-что позитивное в этом есть: теперь Кирсан знает, что при определенных условиях – девица без постоянного партнера и отсутствие конкуренции - у него есть шансы.

[1] Здравствуйте и добро пожаловать, многоуважаемый Итагаки (яп.)

[2] Спасибо (яп.)

Новая лига Ская

Еще дней пятнадцать прошли в трудах и тренировках. Скай не раз думал, что если бы не «стим» - он мог бы и сорваться. То есть, ему не впервой, он уже так тренировался перед турниром – но то был совсем другой расклад и другая мотивация. Кирсан понимал, что будущего у него уже нет и все, что ему остается, чтобы не кануть в безвестность небытия молча – выиграть турнир. Вспыхнуть на небосклоне на пару секунд и только затем уйти во тьму. И он тренировался, чтобы не дать пропасть впустую ни одной секунде, которых оставалось все меньше.

Но теперь… теперь небытие отменяется. Теперь самозабвенные тренировки уже в тягость, в них нет сиюсекундной необходимости, появился соблазн отложить важное дело на денек, другой, третий… Времени ведь полно.

С другой стороны, пока у Ваэрты есть надежда – у Кирсана есть доступ к тренировочному оборудованию. Если его выпнут из лиги и из профессии… ну, перспективу куратор обрисовал четко. Обслуживание роботов-уборщиков и статус недочеловека.

Так что Скай продолжал тренироваться, и наконец Эвада сообщил радостную и одновременно тревожную новость: скоро Кирсана ждет отборочный матч.

- А этот матч будет по тем же правилам, что и прошлый? – спросил Скай.

- Правила мне пока неизвестны. А в чем дело?

- В том, что для таких боев, как в прошлый раз, ты вывез с Земли не того киберспортсмена.

- Поясни.

- Моя сильная сторона, вероятно, сильнейшая – мультитаск и оперирование относительно большой армией в реальном времени без снижения эффективности на протяжении условно длительной игры. Когда идут матчи, в которых у каждого противника малое число юнитов – я лишаюсь своего самого сильного козыря и сливаю тем, кто намного слабее меня по скиллу. Тот, с кем я играл – он был много слабее меня, но у него колоссальный опыт и теоретическая подкованность. Я анализировал повтор нашей игры – у него ниже число действий в минуту в три раза. Он не потел. Но у него «Тараны» в начале перестрелки доворачивают корпус чуть в сторону, ровно настолько, чтобы их пушки еще наводились на врага впереди. Доворачивая корпус, он незначительно увеличивает приведенное бронирование и повышает шансы непробития. Все его танки делают это на автомате, строго на один и тот же угол.

- Потому что он прописал им такое поведение в настройках. Ничего сверхъестественного, только знание базовых принципов взаимодействия снаряда и брони. Ты мог заметить, что физика в «Игре» моделируется очень подробно.

- Да, насчет доворота – очевидный трюк. Вот только возможность прописывать в настройки доворот корпуса относительно врага – неочевидна, я не знал, что так можно. Там океан всего. Мой противник имеет опыт, он изучил, во что играет, и знает простые, но эффективные уловки. У меня нет опыта, у меня нет знаний теории, нет знаний общеизвестных приемов. На изучение каждой опции в этом океане и осмысливания ее значения и возможностей нужны годы.

- Просто между прочим: общеизвестные трюки, как ты выразился, потому и общеизвестны, что они есть в базе данных.

- Ага. На чтение этой базы данных тоже нужны если не годы, то месяцы. А отборочный бой скоро. Мне непонятно, на что ты надеялся. «Старкрафт» - другая игра, там весь цимес не в том, чтобы разменяться в плюс в конкретной перестрелке, а в том, чтобы делать это сразу в нескольких местах на протяжении всего матча и не «поплыть» раньше противника. Если система позволяет успешно играть в «Игру» на расслабоне, обладая только знаниями, как писать шаблоны поведения – то я со своим мультитаском и высоким числом действий в минуту в полном пролете, потому что это все, что у меня есть.

Эвада приподнял бровь:

- Вообще-то, успешно играть в «Игру» на расслабоне, обладая только знаниями, как писать шаблоны поведения, можно только в самой низкой лиге, где играют малым числом юнитов. Если ты считаешь, что потянешь игроков скиллом повыше прошлого… Понимаешь, есть один нюанс. В следующей лиге игроки скилловые, но при этом такие же грамотные. Впрочем – вопросов нет, я повышу твою лигу в системе.

***

Еще четыре дня Скай так и сяк катал бои новой лиги и убедился, что чувствует себя в своей стихии. Тридцать-сорок боевых единиц управляются легко и просто, если кое-что им поднастроить: это в «Старкрафте» нужно вручную отпрыгивать шагоходами, вручную включать спецспособности юнитов поддержки и вручную отводить назад идущих с общей массой псиоников, потому как те, не имея «атаки по умолчанию», просто идут на сближение с противником. А тут все намного проще: побитые войска сами отходят назад, а целые расступаются, давая им проход. Именно благодаря этому слабый легат с хорошо проработанными шаблонами оказывается сильнее мастера, все делающего вручную. И если мастер тоже хорошо пропишет шаблоны под свой стиль – игра начинает «играть в себя сама», что в значительной мере нивелирует разрыв в уровнях.

Но все меняется, когда на поле боя десятки боевых единиц и само поле – не пустая комната. Пусть роль игрока сводится в оценке обстановки, принятию решений и отдаче приказов, но если это приходится делать по всему игровому полю в нескольких местах одновременно – тут-то мастерство, дотоле сидящее в том дальнем углу, куда его задвинули, внезапно начинает поднимать голову с кривой и зловещей ухмылкой на лице.

В первый же день новой лиги Скай окончательно определился со стилем управления: он будет сидеть в кресле неподвижно, ему хватит и трех экранов. Мастера-легаты во время игры вертятся как угорелые на триста шестьдесят градусов и вертят головой, как бешеные, но Скай привык играть вообще за одним экраном, «привязывая» интересующие его участки карты к комбинациям клавиш и меняя положение игровой камеры просто по нажатию двух кнопок на клавиатуре. Нажать две кнопки намного быстрее, чем вертеться на кресле. Таким образом, один экран для игры, второй – со списком шаблонов и групп юнитов, третий – резервный. Остальные три экрана ему без надобности, и каждый раз, когда легат-противник поворачивается вместе с креслом, Скай нажимает две кнопки и выигрывает полсекунды. Из этих полусекунд при длительном противостоянии складывается большая фора.

Освоившись, он начал просматривать профили занесенных в базу игроков и играть с компьютером того же уровня. Уровень компьютерного оппонента измеряется просто: если искусственный интеллект играет с такой-то силой и сводит партию с неким легатом почти в полный и равный размен – то это уровень такого-то игрока. Разумеется, компьютер не так хитер и умен, как человек, он выигрывает за счет нечеловеческой четкости и скорости действий. И если Кирсан выигрывает у компьютера – то с человеком, который с этим компьютером сыграл вничью, он тоже будет держаться как минимум достойно.

Первые бои показали, что Скай может если и не выигрывать, то как минимум давать упорный и достойный отпор игрокам новой лиги. Ясно, что игра против человека имеет свои нюансы, но если Скай выиграл у искина, играющего вровень с неким оппонентом, то для этого самого оппонента матч с Кирсаном точно не будет легкой прогулкой.

После серии таких боев Скай пошел еще дальше: сыграв с компьютерным оппонентом очень трудный матч, выигранный «на волоске», он залез в настройки и увеличил армии себе и искину в четыре раза, а затем разгромил противника не то чтоб с легкостью, но со значительным запасом. Просто потому, что если компьютер делает фиксированные пятьсот действий в минуту и этого ему хватает для того, чтобы осуществлять управление тридцатью боевыми единицами, выигрывая за счет нечеловеческого микроконтроля, то при армиях в сто двадцать юнитов на игрока и боях в нескольких местах одновременно уже не получится отмикрить все и везде, и на первый план выходят тактическое мастерство и стратегическое планирование человека.

Отсюда Кирсан сделал утешительный для себя вывод: в «Игре» рулят настройки поведения, но только в камерных боях вроде «десять на десять». Когда бой идет везде множеством единиц – начинает рулить способность одновременно управлять многими группами войск, оценивать ситуации и принимать решения сразу для многих «горячих точек». А поскольку фундаментальная основа игры в построении цепочек передачи команд – микроконтроль тут тем важнее, чем больше в игре участвует боевых единиц.

И как раз в этом Кирсан в «Страркрафте» был весьма силен.

***

День «Д» Кирсан встретил отдохнувшим и уверенным в своих силах: накануне он закончил тренировки в полдень, в спортзал вообще не пошел, а плюнул на фигуру, обзавелся на камбузе кучей сладостей и как следует отпраздновал лентяя в своей каюте, а также замечательно выспался, причем безо всякого «стима».

Когда он занял свое месте в легатской кабине, на экране появилась игровая карта с высоты птичьего полета и отсчет времени – один «час». То есть, пятьдесят три земные минуты на то, чтобы подготовиться к игре.

Карта – длинная долина, слева ограниченная горами, справа – рекой. По центру находится лес, простирающийся от гор до реки и имеющий две просеки слева и справа. «Низ» карты, где находится стартовая позиция Ская – поле, холмы и овраги, у противника «наверху» позиция идентичная.

Некоторое время Кирсан прикидывал расклад и то, какое влияние на характер боя оказывает лес. Лес – это ограниченная видимость, а значит, прокладка цепочки потребует большего числа юнитов-звеньев, что уменьшает общее количество войск, доступных для собственно боя. Альтернатива – движение всей армии через лес с командным модулем в центре. Если выбрать вариант с передачей команд по цепочке – будет туго в случае, если противник пойдет напролом единым кулаком. Если пойти кулаком самому – при стычке двух больших групп Скай лишается своего самого сильного козыря в виде микроконтроля, а значение проработанных шаблонов возрастает. Оба вариант плохи, если враг идет массой – а значит, возрастает вероятность того, что враг и правда пойдет массой.

Просеки – тут тоже не все так просто. Они позволяют танкам шагать свободно и видеть дальше, но повороты и изгибы имеются. Просека хороша для быстрого рывка, но движение по ней не дает каких-то тактических преимуществ.

Как можно вести бой так, чтобы в любой момент времени задействовать максимально возможное число единиц? Ответ довольно очевиден: нужно сидеть в оврагах на «своей» территории, создав цепочку двойной густоты от края до края. При этом командный модуль и небольшой резерв можно разместить на правом краю: там есть удобная роща, под прикрытием которой при случае можно перевести коммодуль и резерв через поле в лес, сохранив при этом цепочку с войсками в оврагах. Местами есть удобные позиции за холмами, где можно расставить ключевые звенья цепи…

Кирсан поразмыслил и вывел на экран приказов наиболее подходящие под ситуацию шаблоны. План простой: при появлении противника на опушке в любом месте он может задействовать большое количество танков одновременно на значительной длине линии, при этом скрытно перетягивая резервы куда надо. Дополнительно на его стороне рельеф, из-за которого «Таран» может работать, показывая только верхнюю часть с пушками. Нижняя часть корпуса и ноги при этом скрыты от огня противника.

Время истекло, и начался матч. Кирсан быстро рассредоточил войска по канавам и оврагам, скрыв часть сил справа вместе с коммодулем, и принялся ждать. Тут главное спокойствие: время матча не ограничено, спешить некуда.

Матч

По большому счету, велика вероятность, что противник сейчас занят тем же самым: сидит в канаве и ждет. Обороняться выгодно не только потому, что войска частично «окопаны», но и по той причине, что противник, вывалившись скопом на любом узком участке фронта, попадает под перекрестный огонь: по нему будут вести огонь и слева, и справа, и спереди.

Однако долго ждать не пришлось: боевые машины противника появились из леса по центру, наступая ровным строем с шириной в двадцать танков. Завязалась перестрелка.

Поначалу Кирсан реализовал свой план так, как это и было задумано: противник, вывалившись из леса прямо по центру, попал под перекрестный огонь. Однако долго радоваться не пришлось: вступил в дело фактор дистанций. Несмотря на то, что пока со стороны Ская стреляет больше спаренных стволов, чем со стороны противника, по центру у неприятеля подавляющее численное превосходство, и огонь идет с дистанции в восемьсот метров. При этом слева и справа дистанция стрельбы намного больше, от километра и до двух, и на таком расстоянии огонь «Тарана» против такого же «Тарана» сильно теряет в эффективности.

Что Кирсану понравилось еще меньше, так это то, что противник явно ожидал от него того, что он делает: вражеские танки уверенно поперли вперед. Скай ожидал, что оппонент построит полукруг или просто отступит в лес, но не тут-то было: несмотря на несколько болезненных попаданий по машинам врага с боков, в целом события развиваются неблагоприятно, и центр линии Кирсана начал трещать. Впереди замаячила перспектива разрыва линии и выхода из-под контроля всего левого фланга, благо хоть, основные силы Ская справа.

Кирсану пришлось основательно попотеть, контроля вручную многие танки и назначая шаблоны остальным. Он прятал центральные танки «через один», чтобы сохранить командную цепочку в случае потери части машин, и вывел на огневые позиции все танки слева и уже обнаруженные справа. В то же время резерв вместе с коммодулем полез через рощу вдоль реки в лес. У противника значительные силы вышли из леса – значит, его коммодуль где-то в лесу с краю под некоторой охраной.

И он послал левый фланг через поле в лес на север бочком, на ходу ведя огонь по вражеским шагоходам в центре поля, и задал им маршрут движения «на север в лес, затем на восток до точки рандеву». Теперь разрыв цепочки не приведет к катастрофическим последствиям.

Вражеские машины пересекли поле, не считаясь с потерями, и центр Ская оказался уничтожен колоссальным огневым превосходством неприятеля. В целом по уничтоженным единицам получилось поровну или даже в пользу противника, но он, нанеся концентрированный удар по середине позиций Ская, получил значительное число попаданий с флангов, при том, что «Таран» с боков куда более уязвим. Итог – практически все машины Кирсана практически целые или перезаряжают щиты, в то время как многие машины врага несут на себе следы разрушительных попаданий или испускают сочащийся из недр дымок.

Ко всему прочему, противник внезапно обнаружил, что по центру нет никаких основных сил Ская, и догадался, что тот задумал обходной маневр, чтобы накрыть коммодуль.

Соперник оказался перед дилеммой: либо вывести свой коммодуль из леса в поле в окружении охранных юнитов, либо спешно возвращать основной ударный кулак в лес через поле. Он выбрал второе, и Скай основательно потрепал его силы, обстреливая его всеми своими машинами, которые еще оставались у него в поле на правом фланге.

Затем Кирсан полностью потерял связь со своей левофланговой группировкой, у него осталась под контролем примерно половина армии, но все это практически целые машины. Он направил танки на правой стороне поля на соединение с основным отрядом, а основной отряд немного притормозил.

Началось лесное сражение. Скай и его оппонент быстро нащупали друг друга разведывательными цепочками, и противник, помня, что часть войск Кирсана сейчас где-то слева сама по себе, пошел в наступление справа, верно определив, что все еще обладает некоторым превосходством в огневой мощи, хотя носители этой самой мощи потрепаны сильнее, чем у Ская.

Затем противник предпринял наступление «в лоб», отправив небольшую группу в обход фланга. Скай этот маневр разгадал и пожертвовал пять своими танками, чтобы вклиниться в командную цепочку. Он разменял эти пять танков на три вражеских, но при этом отрезал обходящую группировку и быстро ее разгромил, продолжая одновременно планомерно отступать с боем, а затем остановился, выдержал ожесточенную лесную перестрелку и перешел в наступление.

Противник оказал упорное сопротивление и продемонстрировал великолепный микроконтроль. Обе стороны перемалывали друг друга, отчаянно борясь за каждую машину, свою или противника, и в какой-то момент Скаю показалось, что противник начинает «плыть» под непрерывным давлением. Почти сразу после этого часть фланга неприятеля буквально «провалилась», когда значительная часть его машин просто пошла назад: это подошли к точке встречи левофланговые танки Ская и противнику пришлось оттянуть часть сил, чтобы защитить тылы и коммодуль.

Скай использовал момент по полной и продавил противника еще сильнее, выбив ему несколько машин почти задаром. Несколько секунд спустя игра остановилась и на экране появилась надпись.

«Одержана победа».

Скай утер со лба пот и выбрался из кабинки, где его встретили сдержанные аплодисменты Эвады, Варды и еще одного незнакомого наблюдателя, сидевшего у наблюдательного экрана.

- Отличная игра, - сказал Эвада.

- Я старался… Этот легат – он на каком месте в этой лиге?

- Ну, на самом деле, мы сейчас висим над маленькой колонией – в ней нет легатов второй лиги. Ты играл одновременно против двоих легатов первой.

- Вроде того, кому проиграл первый матч?

- Они посильней его будут маленько и вдвоем точно не слабее обычного легата второй лиги. В общем, поздравляю: отборочный матч во вторую лигу ты прошел. Дальше будут действительно жаркие матчи.

Война Ская

Леонид за свою жизнь не привык проводить отпуск дома: просто потому, что у него этого самого дома никогда не было. Наемники живут по очень простой схеме: контракт закончился – едешь с шиком просаживать заработанное. Курорты, казино, выпивка и шикарные, дорогие девочки – таков более-менее обычный список развлечений обычного наемника, а также различные вариации, смотря кто сколько заработал и награбил. Кто сорвал ну очень жирный куш, типа чемодана с деньгами, которых хватит на всю оставшуюся жизнь – тому время соскакивать с опасной профессии. Все остальные тратят свои гонорары подчистую: смысла делать накопления нет, ибо гарантии, что со следующего контракта вернешься живыми, тоже нет. Пропадут деньги, жалко же.

По той же причине и дома своего Леонид никогда не имел: а зачем? Пока есть деньги – жил в отеле, деньги кончились – здравствуй, очередная горячая точка. И за тридцать пять лет наемничьей карьеры Лютый Пес ни разу не вернулся в место, где был раньше: война каждый раз новая, и спускал заработанное он тоже каждый раз в новом месте.

Но теперь все малость изменилось: у него впервые появилось место, которое он считает своим домом. Место, куда он год назад прибыл для работы по найму, а затем снова вернулся… Место, где живет и работает та, которая стала первой в жизни Леонида постоянной спутницей.

И вот теперь Леонид из-за встречи с Катаной вернулся домой преждевременно и потому впервые в жизни провел отпуск дома. И самое забавное, что ему это даже нравится.

И потому Леонид даже рад появлению Катаны: если тот сдюжит роль заместителя, то можно будет отправлять на всякие унылые контракты, типа того гребаного шахтерского астероида, его… А самому оставаться дома с Лаш и только наездами посматривать, как дела у зама. В принципе, Синкай зарекомендовал себя хорошо за то время, когда они работали вместе: спокойный, уравновешенный и хладнокровный, даже подчеркнуто вежливый. Недаром в «Бусидо» говорится: «Будь вежлив даже с врагом. Если ты не проявляешь вежливости – ты ничем не лучше животного».

Единственное изменение в старом знакомом проявилось в том, что Катана стал молчаливым и задумчивым. Он повадился выходить наружу и подолгу сидеть на краю посадочной площадки, глядя вдаль, на раскинувшиеся далеко-далеко внизу инопланетные джунгли.

Как-то раз вечером Леонид и Катана после ужина выпили немного балларанской шипучки, беседуя на отвлеченные темы, и тут Синкай внезапно задал неожиданный вопрос.

- Слушай, Леон, я давно хотел спросить у тебя одну вещь, довольно-таки личную…

- Так спрашивай.

- Я верно понимаю, что руководительница колонии, Лаш – твоя, кхм, подруга или жена?

- Что-то среднее.

- Это как?

- Ну, я на ней официально не женился, но у них, у балларанцев, такого вообще нет. Когда мужчина и женщина вступают в серьезные отношения – они нигде ничего не подписывают, ничего не справляют. Просто начинают жить вместе и становятся семьей по факту. Все.

- Понятно… Ну так вот что я хотел спросить… Ты не чувствуешь себя, э-э-э… Нет, иначе: тебя не смущает, что твоя жена несоизмеримо умнее тебя? Лично я бы чувствовал себя… неполноценным, что ли…

- С чего ты взял?

- Она выучила японский язык за два дня, если только не знала его раньше. На третий день, когда мы прибыли, я с ней пересекся в столовой, и мы побеседовали о том, о сем… По-японски. Я оставил свой УРР в комнате – но Лаш шпарит по-японски. Беседовали полчаса где-то, и я обратил внимание, что в самом начале она произносила слова с акцентом, а в конце – уже без. Избавилась от акцента за полчаса – это вообще как так-то? Она понимает тонкие нюансы языка. Вот ты знал, в чем разница между сеппуку и харакири?

- Хм… Я думал – это одно и то же?

- Ага. Более того – «харакири» и «сеппуку» - даже не синонимы, это одно слово. Пишется и читается «сеппуку», а вслух произносится «харакири». Эту тонкость мало кто из не-японцев знает. Вот Лаш – в их числе. Она за полчаса разговора не сделала ни одной ошибки и к концу его избавилась от акцента.

Леонид задумался. О тайне Лаш знают немногие, в основном те, которые имеют прямое отношение. Из «посторонних» - только Леонид, который не совсем посторонний, и Касс, который не выдаст, ибо Леонид его держит за горло в некотором смысле. Теперь вот Синкай внезапно заметил то, что они пытаются скрывать… Впрочем, отмазка давно заготовлена.

- На самом деле, она не такая умная. У нее УРР экспериментальный, с телепатическим интерфейсом. То есть, на самом деле, идеальное знание японского у искина, который переводит с балларанского на японский прямо в речевой центр Лаш. А сама Лаш просто привыкала правильно произносить слова.

- Охренеть, - выпучил глаза Синкай, - даже такое возможно?!!

- Ну-у-у… почти. Этот УРР существует в единственном экземпляре, подходит только Лаш, и поставить его на поточное производство не смог даже ее отец, гений, это разработавший… - Сразу после этого Леонид перевел беседу в более безопасное русло: - К слову… У нас с Кассом давно была идея найти мне заместителя. Что скажешь?

Тут японец запнулся и сказал:

- Вот тут есть проблема. Понимаешь, Леон, я многое переосмыслил и многое понял. Не вдаваясь в подробности, я перешел в буддизм и поклялся больше никогда не убивать ни одно живое существо и не прикасаться к оружию. Я больше не могу быть наемнком.

- Хренасе, - протянул Леонид. – И давно ты поклялся?

- Еще до нашей встречи.

- Так это, ты клятву свою кучу раз уже нарушил. Сколько раз я видел у тебя в руках твой меч?

Синкай покачал головой:

- Мой родовой меч – не нарушение клятвы. Меч – душа воина, и конкретно моя родовая катана – не оружие, а моя душа. Но если я кого-то ею и убью – то только себя.

- М-да, вот оно как в жизни бывает… Только понимаешь, Синкай, это не мешает тебе быть моим замом. Мы не собираемся на войну. Вся соль предприятия в том, что мы, земляне, среди всей галактики вид, приспособленный к более высокой гравитации и атмосферному давлению, чем остальные. Поэтому мы нанимаемся охраной туда, где много платят не за боевые действия, а за тяжелые условия жизни. При этом андроиды не требуют своей доли, их зарплату мы кладем себе в карман. Само собой, что уничтожение одного робота может вскрыть всю аферу. Нам война совсем никак не нужна, мы и так хорошо зарабатываем.

- Хм… Они на самом деле воевать не могут?

- Могут, еще как. Лучше живого человека, но хуже обычного боевого робота равных габаритов. Просто роботы не котируются, при здешних технологиях существует миллиард способов угнать или взломать чужого боевого робота. Потому лучшая защита – это когда враг не знает, что это роботы, и не пытается их взламывать. Наша легенда в том, что мы – земные наемники с устойчивыми традициями, все такое. При этом ты вполне впишешься в подразделение со своей катаной. Ты командир, тебе не нужна винтовка, ты ходишь с древним мечом, который дань традициям и твоя командирская регалия. Я, по большому счету – лицо подразделения. Я веду себя как андроиды: морда кирпичом и минимум эмоций. Типа, у нас так принято. Самоконтроль, все такое. По мне судят об остальных и потому странности в поведении андроидов, заметные землянину, кажутся неземлянам нормой. Они сами горазды службу служить, но нужен посредник-человек, через которого наниматель дает приказы наемникам. Других функций у меня мало.

- Ага. Не ты ли говорил, что была такая заруба, что за один бой – в элиту?

- Так случайно получилось, мы не знали, что основатель колонии – гениальный ученый, которого попытаются украсть ради той самой технологии телепатического интерфейса. Теперь мы нанимаемся туда, где платят за тяжелые условия, а не за боевые действия. Последний контракт – полицейские функции на шахтерской колонии. Условия так себе, публика очень бесячая – но за все время ни единого выстрела.

Катана вздохнул.

- Ладно, деваться-то особо некуда… Где планируется следующий найм?

- Без понятия. Скоро приедет наниматель – тоже балларанец – и скажет. А мы подумаем, наниматься или нет.

***

Жизнь Кирсана постепенно втянулась в колею, угнетающую своей однообразностью и беспросветностью. Тренировки – «Игра» и тренажерка – еда, гигиена, сон.

И все.

Спасал только «стим»: даже если до его приема Скай был готов вскрыть себе вены, то после этого напитка отчаяние уходило. Нет, «стим» не красил мрачный мир в яркие тона и не вызывал эйфорию – просто убирал «болевые ощущения», без которых Кирсан начинал трезво и хладнокровно размышлять.

Пахать с утра до ночи? Ну, жизнь такая, она не у всех и не всегда бывает легкой и приятной. Хочешь жить – надо впахивать. Не видно на горизонте просвета? А кто ему обещал, что будет легко? Эвада в самом начале прямо сказал: землян вывозят не для того, чтобы им, землянам, было хорошо, а чтоб они впахивали, занимались тем, чем не хотят заниматься сами балларанцы.

И, собственно, а на что жалуетесь, поциент? На то, что надо работать? Всем надо. На то, что жизнь однообразная? В могиле лежать еще однообразней, между прочим. В чем проблема?

И в итоге Скай смог осознать, в чем его главная проблема.

В одиночестве.

Беда не в том, что нет развлечений, а в том, что развлекаться-то не с кем. Ни друзей, ни подруг. Все остались на Земле, да и то, «все» на самом деле – это очень, очень мало. Основной круг знакомств Ская, с кем были самые теплые отношения – в интернете, в реальной жизни один хороший приятель – и тот за полгода до этого умудрился утонуть на пляже. Подруга… Вспомнив про Машку, Кирсан презрительно скривился: девушка бросила его аккурат перед отлетом в Сеул. Ну как бросила, просто собрала вещи и ушла к маме, не сказав на прощание ни слова. Не поняла, почему Кирсан завещал свою квартиру детям интерната, в котором вырос, а не ей, Машке. Мысль о том, что когда твоему парню жить осталось всего ничего, то думать о его квартире некрасиво, в ее голову не пришла. Ну а Скай ее просто вычеркнул из сердца: когда ты видишь, какую дрянь целовал и ласкал – выкинуть такое говно не жалко ни капельки. Правда, в сердце пустота осталась – но ее он уже не чувствовал к тому времени, заглушала физическая боль неизлечимой болезни.

А что тут? Да все то же самое, что на Земле. На Земле Кирсан точно так же впахивал на работе днем и тренировался вечером и ночью. Только нет интернета и нельзя черкануть в скайпе пару слов знакомому или договориться о совместной игре. Ну и самих знакомых нет, кроме Эвады. Впахивай, тренируйся и попытайся завести новые знакомства – и будет все, как прежде. Вроде ж, все просто… если закрыть глаза на то, что тут никто не горит желанием приятельствовать с «иммигрантом». Ну, а еще «тут» - это застенки корабля, который по сути мало отличается от тюрьмы. Охраны нет, надзирателей нет – но выйти нельзя.

Впрочем, один разок слегка поразвлечься ему удалось: когда Кирсан был в тренажерке, из соседнего спортзала заглянула незнакомая девица. Там играли в «три касания», игру, похожую на воллейбол, но один из игроков срочно ушел по делам и компании не хватало одного человека, а в тренажерке не оказалось никого, кроме Ская.

Скай, конечно же, не упустил возможность хоть как-то разнообразить свои будни и завести новые знакомства. Правила ему объяснили: переброшенный через сетку мяч можно бить ногами любым образом, кулаками и головой, цель – сделать два паса и перебросить к оппонентам. Смысл заключается в том, чтобы между принятием мяча и отправкой его обратно прошло как можно меньше времени. Падения мяча на пол не приводят к «голу», но это потеря времени. Мяч снабжен чипом с секундомером, который после каждого переброса сверяет затраченное командами время, после чего меняет цвет части своей поверхности в зависимости от того, насколько быстрее выигравшая «переброс» команда сделала три касания. Выигрывает команда, полностью перекрасившая мяч в свой цвет. Кроме того, касание к мячу лимитировано несколькими долями секунды, что полностью исключает любое удержание – только быстрый удар.

На практике все оказалось сложнее, чем на словах: игра посложнее воллейбола в разы. Поскольку Скай закономерно был слабым звеном, команды перетасовались: Скай играл вместе с двумя сильнейшими игроками из всей компании, против них – две девушки и третий парень.

Само собой, что Кирсан целиком и полностью облажался. Он старался изо всех сил, внимательно наблюдал за приемами других игроков и перенимал техники ударов и приемок мяча, но, конечно же, когда ты играешь первый раз – даже два сильнейших игрока ситуацию не спасут, поскольку правила требуют, чтобы каждый из троицы совершил по касанию.

При том, что сама игра показалась ему довольно увлекательной, удовольствия Скай не получил. Его абсолютно никто ни в чем не упрекнул и не винил – напротив, его сокомандники воспринимали присутствие новичка в команде как челлендж их мастерству и выстраивали стратегии с учетом слабостей третьего игрока. Вся компания вела себя вполне дружелюбно – к ним тоже никаких претензий.

Но Скай поневоле чувствовал себя слабаком, понимая, что подводит команду. Помимо этого, он остро ощущал свою чуть ли не неполноценность, наблюдая за игрой оппонентов, а на фоне сокомандников и вовсе смотрелся откровенно никчемно. Когда парни играют в совместной игре с девушками – они поневоле пытаются покрасоваться, так что Кирсан чувствовал себя едва ли не униженно. Вот эти двое – да, они красуются, изо всех сил вытаскивая неравную игру, а Скай в команде, получается, только для того, чтобы оттенять их великолепие своей полной ущербностью.

Эх, знал бы он, что так повернется – не стал бы играть.

Впрочем, нет худа без добра: Кирсан отчетливо понял, что, в принципе, все мрачно и грустно не само по себе. Мир мрачен и грустен лично для него и только потому что он, Скай – ну вот такой, какой есть. Если бы вдруг он был более искусным игроком – сейчас замечательно провел бы время и тоже покрасовался перед парой симпатичных спортивных девах, и может быть, у этой истории было бы приятное продолжение, если б вдруг одна девица была без парня. А в том, что Кирсан не спортивный, виноват кто? Правильно, он сам.

Так что если отбросить уныние – все не так уж и безнадежно, и ключ к успеху в его собственных руках. Успех зависит главным образом от самого Ская, и если он приложит еще больше усилий и станет лучше, чем он есть – пожнет соответствующие плоды.

***

Вскоре Эвада сообщил, что грядет еще один матч – на этот раз уже с настоящим оппонентом второй лиги, к тому же использующим юнитов другой «серии»: при равной суммарно силе армий состав может отличаться, а самое главное – что новые юниты выглядят иначе и определять их характеристики Скай сможет только очень приблизительно.

К этому моменту Кирсан уже наиграл против компьютера, использующего разные виды боевых единиц, немало времени и чувствовал себя довольно уверенно. Новый противник – новый шанс: Кирсан уже заметил, что приятель Эвады, Варда, как-то слегка зауважал его после победы над двумя легатами одновременно, а как-то раз, когда они втроем сидели в клубе, мимо проходили еще две женщины – одна уже знакомая Хэш, вторая помоложе и тоже с нашивкой, как у Хэш, видимо, пилот. Они остановились и обменялись парой фраз с Вардой, а потом незнакомая, бросив взгляд на Ская, спросила, не он ли тот новенький легат, выигравший тот матч против двоих.

Конечно же, Кирсану было приятно. Правда, на этом этапе незнакомка не стала продолжать знакомство, но он осознал: мирок этого громадного корабля – не высший свет, элиты, которая с тремя профессиями, тут очень мало, остальные – в общем-то, «плебеи» типа Эвады, и потому снискать каплю уважения к себе здесь будет все-таки попроще. И если он теперь еще и выиграет у полноценного легата второй лиги, да еще и в напряженном, зрелищном противостоянии – а матч доступен для наблюдения всем, кто на корабле – может быть, та незнакомая летчица или какая другая девица сочтет Ская достаточно интересным, чтобы дать ему шанс.

Так что дня матча Кирсан ждал с нетерпением.

Вот он, разбуженный Вардой, встает, одевается, умывается, идет по коридору, дважды едет на лифте, спускается по ступенькам и заходит в зал с тренировочной кабинкой. Забирается внутрь, за ним закрывается дверка, включается освещение.

Скай посидел секунд десять – а экраны все не включаются.

- Алло, - сказал он в микрофон, - Варда, у меня поломка. Не включается ничего.

- Все нормально, - отозвался тот, - матч еще не начался. Ты пристегнулся?

- Э-э… Зачем?

- Болтать будет.

- В смысле?!!

Тут на канале раздался голос Эвады:

- Скай, а ты разве не обратил внимание, что твоя тренировочная кабинка выглядит точь-в-точь как командный модуль в «Игре»? Мы сейчас сбросим тебя и твою армию с орбиты на планету, которую тебе предстоит отвоевать у вражеского легата.

- В смысле?!! Это шутка такая?!

- Нет, Скай, это не шутка. Это война.

В шкуре агрессора

Кирсан несколько секунд боролся с охреневанием, а когда пришел в себя достаточно, чтобы что-то возразить, желудок резко подкатился к горлу: высадочный модуль резко пошел вниз.

А ведь сероухие уроды не шутят, подумалось ему. Они на полном серьезе сбросили его с корабля, если только это не симуляция.

Тут действительно началась болтанка, и Скай поспешил пристегнуться.

Твою ж мать, а что дальше делать-то?! Вот он дурачок-то, повелся… «Нам очень нравится, как ты играешь в «Старкрафт»»… Критическое мышление Кирсана в этот момент было наглухо заткнуто ликующим инстинктом самосохранения, который праздновал сказочное спасение, танцуя страшно веселый танец пингвина на головах у этого самого критического мышления и у здравого смысла заодно.

А на практике все оказалось предельно плохо. Непрестижная профессия, которой не хотят заниматься сами балларанцы? Ну действительно, кто хочет пойти на войну? Никто, вот потому и вывозят с Земли несчастных, а потом тупо отправляют на убой! И вот Кирсан летит с орбиты на вражескую планету с кучей настоящих боевых машин… Что за война? С кем? За что? Никто не сказал.

Но даже больше того, что он летит на войну, куда не соглашался отправляться, Кирсан взбешен тем, что его держали в неведении до последней секунды. «Понимаешь, Скай, мы ведем войну и нам нужны такие, как ты, чтобы командовать полчищами беспилотных боевых роботов»… Вот если б ему так сказали в самом начале, еще на Земле – это было бы хотя бы честно. И Кирсан все равно согласился бы, потому что когда тебе остается жить считанные удары сжатого аневризмой сердца – выбирать не из чего.

Но ему ничего не сказали.

Ему даже не стали впаривать лажу типа «мы хорошие, а они плохие, надо спасать галактику!» - просто скинули с корабля в пекло.

Воюй или умри.

Тут начало сильно трясти, пришлось вцепиться в подлокотники.

Впрочем, в данной ситуации, со всех сторон плохой, есть одна маленькая утешающая грань. Кирсан почти наверняка орудие захватчиков – но слепое орудие. Он в абсолютном неведении, не знает даже, кто его враг, не знает ничего. Ему не оставили никаких моральных дилемм и выборов, все, что у него есть – инстинкт самосохранения. Кирсан – жертва вероломных балларанцев, и теперь ему остается просто не дать себя убить. Если смотреть с этой стороны – то получится, что он, Скай, просто защищается от нападения местных жителей. То есть, понятно, что их нападение на самом деле адекватная самозащита, но с точки зрения Кирсана, который не имеет ничего против местных, это все же покушение на его жизнь. Если с ним выйдут на связь и спросят, какого хрена он забыл на чужой планете – он, конечно же, сразу расскажет все, как есть, и сдастся в плен, это не его война.

…Но что-то подсказывает Скаю, что с ним никто ни о чем не будет говорить, и ему остается только защищаться. Сероухие ублюдки обставили все таким образом, что две стороны боестолкновения будут сражаться, защищая свое право на жизнь, а они с орбиты будут поглядывать и ухмыляться…

Мрази.

Голос в наушниках принялся отсчитывать секунды до посадки. Капсула коснулась поверхности почти мягко, совсем на так, как это ожидается от падения с орбиты.

В следующую секунду вспыхнуло освещение, замерцали экраны.

Ну, где наша не пропадала, Кирсан ни в чем не виноват, он просто хочет жить. Все грехи – на уродах, которые его сюда сбросили.

Быстро осмотрев экраны, Скай обнаружил, что находится на безжизненной планете бурого цвета, и вокруг него бушует средней силы песчаная буря. Во всем теле легкость – значит, гравитация ниже привычной.

На боковом экране вывелся план местности: типичная марсианская или лунная поверхность с кратерами, и как раз недалеко от одного из них Скай и высадился. В самом кратере находится вражеская горнодобывающая база, и задача миссии – прорваться к краю этого самого кратера хотя бы малой группой, что будет означать победу. Враг, разумеется, попытается любой ценой не подпустить Ская к базе.

Кирсан попытался пощелкать переключателями связи, чтобы высказать Эваде все, что он о нем думает, но получил сообщение, что связь не установлена: враг задействовал активные средства радиоэлектронной борьбы.

Тваюжмать.

Он быстро просмотрел свою армию: костяк состоит из привычных «таранов», но имеются также их модифицированные экземпляры, «часовые», вооруженные одним дальнобойным рельсотроном вместо спаренных массдрайверов Гаусса, а также два десятка легких машин на «антигравитационной подушке» для разведки и огневой поддержки. Также возможен один сброс резерва, если Скай заполнит шкалу «успеха», уничтожая вражескую технику и развивая наступление.

К слову, что там у врага?

Он выдвинул вперед авангард и бегло просмотрел сводку: состав сил противника неизвестен, но следует ожидать, что в распоряжении вражеского легата вдвое больший тоннаж армии и превосходство по числу единиц при существенном отставании в качестве отдельной боевой машины. Дополнительное преимущество противника в том, что он сидит не в уязвимом коммодуле на поле боя, а на самой базе, защищенной толстыми стенами. Ему не нужно беспокоиться за свою собственную жизнь.

Скай указал коммодулю укромное местечко за холмом в складках местности и своим вестибулярным аппаратом почувствовал, как тот начал движение. Так, первая линия за укрытиями, валунами и на «своих» склонах: когда противник попрет, эти машины смогут стрелять «крест-накрест», будучи укрытыми от прострела «в лоб», при этом противник подставит борта. Вторая линия чуть дальше в углублениях будет принимать атаку.

На значительном удалении, вровень с коммодулем, Кирсан расставил дальнобойных «часовых»: план в том, что видимость низкая, но всякая машина может стрелять вслепую, наводясь по данным о местоположении противника, переданным остальными. Таким образом, «часовые» будут стрелять как бы из невидимости. Дополнительно он задал им инструкцию на время перезарядки, которая у них занимает свыше шести секунд,приседать, опускаясь на днище и таким образом почти полностью скрываясь за укрытием.

Расставив на флангах легкую технику и пару с тыла – мало ли что – Скай осторожно двинул вперед одного разведчика и практически сразу обнаружил приближающегося врага.

Эти машины он узнал сразу: шагоходы, передвигающиеся на шести конечностях и имеющие странный, гротескный насекомообразный дизайн. Раньше, когда Кирсан встречался в матчах против компьютера, он не придавал их внешности особого значения: ну мало ли что там за фантазия у дизайнера, создававшего трехмерные модели. Но теперь, столкнувшись с ними в реальном бою, Скаю стало жутко. Они – не плод фантазии дизайнера, это машины, созданные чуждым, неведомым разумом неизвестного противника.

Что ж, хотя бы одно стало совершенно ясно: враги – не люди.

Противник немедленно открыл огонь по разведчику. Скай отвел его обратно, но тот, двигаясь зигзагами и отстреливаясь из мелкокалиберной пушки, все же не ушел: слишком много трассеров неслось ему вослед. Скаут получил серию попаданий, рухнул на каменистый грунт, пару раз кувыркнулся, теряя части, а затем получил дополнительно пару мощных плюх и пропал с экрана. Однако «часовые» успели отыграть эту потерю, дав залп с большой дистанции. По меньшей мере один из них попал: подбитый разведчик успел передать данные о том, что вражеский легкий шагоход, идущий в первой линии, получил попадание навылет и практически взорвался.

Кирсан приготовился отражать атаку, корректируя свой боевой порядок сообразно увиденному порядку противника и голосом приказал искину добавить «часовым» установку при выстреле выбирать мишенью самый крупный вражеский юнит из доступных.

Однако противник не появился: он явно занял оборонительные позиции и тоже приготовился отбивать нападение. Ну оно и понятно, агрессор-то Скай…

Идея перейти в наступление сразу показалась дохлой: по опыту своих игр против такого противника Кирсан знал, что все подобные машины имеют на передних двух, а порой и четырех ногах бронещитки и умеют занимать оборонительную позу, ложась на грунт брюхом и ставя передние ноги перед собой. Щитки при этом закрывают почти весь корпус, кроме орудия спереди или на спине, и на уничтожение такого шагохода требуется на несколько попаданий больше, чем обычно. С другой стороны… если противник сейчас так и сделал, то он не двигается.

И Скай пустил в пелену песчаной бури второго разведчика, проложив маршрут по дуге таким образом, чтобы он увидел только передний край вражеских порядков и снова скрылся в вихрях пыли.

Затея сработала: разведчик высветил вражеские машины и сумел уйти, получив несколько попаданий. Частично его спас силовой щит, но одно попадание нанесло повреждения, и скаут вернулся, несколько накренившись. Скай посадил его на днище перед своими рядами: второй такой рейд ему уже не сделать, а вот пушка его в порядке, как огневая поддержка еще послужит.

Затем он проложил маршруты еще для двух скаутов, в двух разных местах с интервалом в восемь секунд, и запустил выполнение.

Первый же скаут из двух обнаружил, что одна вражеская машина из второго ряда горит, а другая уткнулась носом в землю, потеряв ход. Неплохой размен за средние повреждения легкой машины. По второму засвету «часовые» отработали не так эффективно, потому что второй скаут не обнаружил новых явно подбитых, зато по его собственному засвету залп пришелся очень хорошо, одна тяжелая машина противника вспыхнула и сразу же взорвалась.

Оба разведчика получили лишь по паре попаданий, при этом третий вернулся вообще без повреждений, хоть и с просаженным в ноль щитом. Скай посадил обоих в закрытую позицию перезаряжать щит, а сам навел все шесть «часовых» и дал залп по тому месту, где находился обездвиженный шагоход. На экране появилась пиктограмма «тут был взрыв».

Четвертый разведчик оказался менее удачливым: получив от тяжелой машины противника мощное попадание, он развалился на части и загорелся, но «часовые» добились четырех попаданий. Урон остался неизвестен, если не считать облако обломков, вылетевшее из одного шагохода: навылет, скорее всего, готов.

Противник открыл ураганный огонь вслепую, главным образом из пушек, аналогичных тем, что у «таранов». Тут, там, здесь и вообще везде вверх поднялись клубы пыли и фонтаны щебенки, но боевые машины Кирсана получили лишь несколько попаданий, и их «тараны» выдержали практически без вреда для себя. Потом начали бухать вслепую пушки побольше.

Вражеский аналог «часовых» оказался не «снайпером с рельсой», а «суперкартечницей». Рой снарядов, по калибру и мощи несильно уступающих таковым у таранов, накрывал цель и пространство вокруг нее, вызывая многочисленные попадания. Поначалу этот обстрел Ская не впечатлил, но затем он обратил внимание, что у «таранов» начинают просаживаться энергощиты. Ну да, много попаданий – много потерь заряда батарей, при том, что нанести сильный вред по собственно броне они бы не смогли.

Скай отключил щиты у всех таранов и сразу же был за это наказан: одному практически оторвало правое орудие, а второй поймал буквально «в лицо» полновесный выстрел и получил значительные повреждения сенсоров, отчего стрелять теперь сможет только по данным с других машин.

Но Кирсан сжал зубы и остался непреклонен: он встретит противника с полными щитами, при том, что основная функция этих «ходячих картечниц» именно в понижении щитов противника, нанести фатальные повреждения одним выстрелом, как «часовой», они не могут.

Он запустил еще одного разведчика и по его засвету выбил противнику две легкие машины, обе сразу поделились на ноль. Разведчик не ушел: упал и загорелся. Однако, сгорая, он все еще продолжал работать и слать данные, десять секунд Кирсан наблюдал, как вражеские порядки принимают подкрепление и расползаются вширь, а затем навел «часовых» на самый мощный по габаритам шагающий танк и дал по нему залп. Тот моментально вспыхнул и опрокинулся. Только затем враг догадался, что данные передает подбитый разведчик, и добил его.

Еще один «таран» получил почти полновесное попадание картечью и перекрасился в темный цвет: потеря оборудования лазерной связи. Танк вышел из подчинения и дальше будет сражаться по своему усмотрению, то есть, все еще в строю.

На данный момент Скай потерял уничтоженными только три легких скаута – но у него их еще пятнадцать совершенно целых. Он может долго играть в «снайперов-невидимок».

И противник тоже это понял, потому что очередной скаут столкнулся с наступающими машинами противника ближе, чем это было запланировано, и сразу же рассыпался в пыль, разорванный очередями скорострельных пушек.

Вражеский легат попер в наступление.

Сражение

Кирсан сглотнул и вытер о штаны вспотевшие ладони. Ну, началось. До сего момента все еще было похоже на игру, но теперь… Теперь потерю коммодуля Скай не успеет осознать, потому что находится внутри него. С учетом того, что коммодуль не имеет серьезной брони, одна плюха – и привет.

Верней, «и пока».

Начало полномасштабной рубки пошло со значительным перевесом для Кирсана: враг даже как-то обескуражился, обнаружив на «таранах» заряженные силовые щиты, и первая волна легких машин оказалась перемолота сдвоенными массдрайверами «таранов» в мелкий металлический фарш, но затем «суперкартечницы» начали бить прямой наводкой и нанесли значительный ущерб до того, как Кирсан сумел отфокусить их «часовыми».

Следующие пять минут были самыми адскими в прогеймерской карьере Ская. Самой серьезной недоработкой стало то, что он не прописал «таранам» правило, по которому стрелять надо не по тому противнику, по которому легче всего попасть, то есть ближайшему, а по тому, кому есть шанс нанести критические повреждения с одного выстрела. Легкие и средние машины противника действительно уступают «таранам» во всем – в огневой мощи, в защите, живучести – и могут быть уничтожены с одного удачного попадания, но «в лоб» длинная узкая блохообразная машина не так легко убивается, а стоит ей сесть на брюхо и закрыться щитками на ногах… Эти машины могли сожрать несколько попаданий и остаться без ног, но все еще продолжать стрелять.

Скаю пришлось буквально прыгать выше головы, вручную задавая цели своим машинам, и обгонять собственный нос, одновременно выводя на огневую позицию одни «тараны» и пряча другие. Первая линия шагающих танков, укрытая от прострела «в лоб», его очень выручила, поскольку не требовала целеуказания и по умолчанию стреляла в подставляемые борта, однако вскоре пала: разворачиваясь влево, чтобы влупить дуплетом в слабобронированный борт, «таран» автоматически подставлял слабобронированную спину противникам справа.

Тем не менее, из этих пяти минут первые две были еще не очень жесткими: второй-третий круг ада, не более. Превосходство балларанских машин над чужими проявилось в полной мере, потому что многие «тараны» первой линии, получив тяжелейшие повреждения, все еще продолжали отстреливаться, даже потеряв конечности, одно из двух орудий и кучу внутренних систем. Те, которым выбивали вооружение полностью, по умолчанию проявили способность притворяться уничтоженными: связь с ними терял даже Скай, для вражеского легата неподвижная дымящаяся машина, распластавшаяся на брюхе и ничего не излучающая, то есть выбитая из цепи, тем более казалась мертвой.

Но стоило рядом оказаться наступающему шагоходу противника, как многие «тараны», уже помеченные как уничтоженные даже для своего оператора, мощно взрывались, а те, которые могли еще передвигаться, внезапно поднимались и делали несколько шагов к противнику перед самоуничтожением.

Эта способность нанесла противнику не только прямой ущерб: обжегшись на горячем, легат противника стал дуть и на холодное, вручную заставляя свои машины расстреливать все выбитые танки Ская, в том числе и те, которые были действительно полностью уничтожены. Благодаря этому некоторые «тараны» уже после гибели дополнительно приняли на себя еще больше огня, чем понадобилось для их уничтожения.

Вторая линия тоже изрядно поредела и противник подошел на короткую дистанцию, в пределах досягаемости оказались уже и «часовые». До коммодуля по прямой осталось пятьсот метров, два «часовых» уничтожены, ни единого целого «тарана», хотя они все еще бодро отстреливаются. От армии противника осталось не так много, и теперь стал более заметен микроконтроль вражеского легата: он грамотно ставит свои машины в оборонительный режим и по частям медленно сближается, а не прет вперед единой массой.

Бой достиг критической фазы, как сказали бы в Древнем Риме, «дело дошло до триариев». И Скай понял, что именно сейчас – последняя возможность выбросить свой последний козырь.

Используя самые битые из скаутов как звенья передачи, он направил все уцелевшие легкие машины в стремительный фланговый обход. Надежда одна: если база противника находится в глубине кратера, то для построения цепочки он должен поставить одну машину на краю и еще несколько от края до основных сил. И сейчас, когда оба легата напрягают последние силы, эта цепочка будет тонкой, как никогда.

Появление из пылевых облаков нескольких легких машин стало для противника сюрпризом, но не то, чтоб большим: он поставил в цепочку не самые слабые машины, а средние. Одновременно часть фланга пошла в сторону, чтобы найти побитые «звенья» цепи Ская и прервать их. Это ему даже удалось, но к тому времени Кирсан уже задал своим скаутам три последовательные цели.

Связь с ними прервалась, но противник, противодействуя обходу, разделил основные силы, отправив в сторону свои фланговые машины, и основная армия осталась в меньшинстве. Скай немедленно перешел в наступление, отчаянно сберегая каждый «таран», и сумел подбить еще несколько вражеских шагоходов, ничего не потеряв. Затем возник напряженный момент, и Кирсан даже подумал о том, чтобы двинуть вперед «часовых» как наиболее целых, оставив себя самого вообще без прикрытия, но тут что-то изменилось. Враг перестал активно маневрировать, его машины внезапно стали пассивно отстреливаться, и тогда Скай понял: цепочка разорвана. Скауты все же выполнили задание и остатки армии противника лишены командования.

Он укрыл «тараны» и последовательно расстрелял самые уязвимые цели «часовыми», а затем добил остальное. Выдвинул вперед авангард из самого избитого «тарана», передвинул остальные, затем пару «часовых» - и только потом перетащил вперед, в неглубокий овраг, свой коммодуль.

Продвигаясь вперед, он обнаружил еще одну «картечницу» и потерял от выстрела с короткой дистанции самого первого «тарана», а затем расстрелял массивный вражеский шагоход. Кажется, это последний, ну или на краю он встретит еще пару-тройку, но вроде бы это…

А затем головной «таран» достиг края кратера и через его сенсоры Кирсан увидел вражескую базу.

На дне кратера тут и там разбросаны сооружения, в которых узнается промышленная инфраструктура. Непонятно, что это все такое – но видно, что промышленность. Сбоку группа то ли домиков, то ли цистерн, то ли хранилищ – вот и вся база…

И тут со дна поднялись один за другим три массивных летающих корабля.

Вот черт, а ведь воздушную атаку отбивать-то и нечем!

И в тот момент, когда он пытался навести «часовых» на эти корабли, экран мигнул и с него пропали элементы интерфейса.

Что за хрень?!!

- Скай, надень дыхательную маску, которая висит на дверце кабины, и выходи наружу, - протрещал в наушниках голос Варды.

Пир горой, хоть и невысокой

Кирсан развернулся с креслом, схватил маску из крепления и поспешно выбрался из модуля навстречу довольно прохладной атмосфере. Метрах в восьми открывает посадочную дверь десантный шаттл – и Скай устремился к нему по каменистому грунту.

Он плюхнулся на сидение, люк закрылся, затем открылась дверь в кабину пилота.

- Залезай, - сказал Варда из кабины.

- Они там три корабля подняли!

- Я видел. Это транспорты. Они проиграли и уходят. Поздравляю с победой – ты справился на «отлично».

Кирсан вошел в кабину и сел на соседнее сидение.

- Так это потому у меня отключилось управление?

Варда нажал пару кнопок и потянул на себя правый джойстик.

- Ага. Я тебя отключил, чтобы ты не наделал глупостей.

- В смысле?!!

- Стрелять по мирной базе или транспорту нельзя. Но мы решили, что говорить тебе это вначале не стоит – ты мог бы неадекватно оценить ситуацию.

Шаттл плавно оторвался от поверхности и принялся набирать высоту – с ускорением и перегрузкой, но плавно, а не как пилотировала Хэш.

Минуты через две планета осталась далеко внизу, перегрузка исчезла, и Скай смог с облегчением перевести дыхание.

- Так а с кем я воевал-то?

- Мы называем их «клек», ну или клеконцами. Вон, к слову, их корабль, полюбуйся.

Он настроил один из обзорных экранов и на нем появилось изображение здоровенного корабля в сопровождении пары небольших. И хотя дизайн их предельно чужд, глаз Ская моментально зацепился за выпуклости с орудийными стволами.

- По-моему, они держат нас на прицеле!

- Естественно. Мы их тоже.

- А почему никто не стреляет? Слишком далеко?

- Да нет, нормально. Три тысячи километров для рельсотрона не предел. Просто если пальнешь ты – в тебя пальнут в ответ. Тебе бы не хотелось этого, правда? Вот и им не хочется.

- Странная война… Два вражеских военных корабля не стреляют друг в друга?

- Ага. А еще мы не бомбим планеты друг друга и не делаем многого из того, что привычно для земных войн.

- Погоди, так это не настоящая война?

- Настоящая война и настоящие враги. Но мы ведем ее исключительно беспилотными машинами, и за восемьдесят периодов этой войны – двадцать земных лет – в ней не было ни одного убитого ни с одной стороны. Тебе на самом деле не угрожала опасность – по коммодулям тоже не стреляют.

- А вот это все-таки стоило сообщить в самом начале! Черт, вы просто кинули меня в мясорубку, не предупредив, что все это понарошку!

- В этом и был смысл проверки – посмотреть, как ты будешь вести себя в опасной ситуации, под давлением. Только что ты сдал, вероятно, самый важный экзамен в твоей жизни.

- Хренасе у вас тут экзамены, от которых можно поседеть!

- Если сильно веришь во что-то или в кого-то – то и проверяешь по полной. Эвада в тебя верил, после твоей «черной» симуляции поверил и я. Кстати, поздравляю заодно и с прыжком сразу в четвертую лигу.

- Уф-ф… А сколько их всего, лиг?

- Пять. В четвертую и пятую входит всего один процент легатов.

Скай несколько секунд молча рассматривал вражеский корабль и приближающиеся к нему транспортники.

- Тут все войны так ведутся – беспилотными машинами?

- Нет, только конкретно эта. Обычные войны более похожи на земные – только с куда более строгими правилами.

- Вы с ними так договорились?

- Нет. Просто в самом начале вышло так, что первая их атака на нашу базу застала нас врасплох, и нам пришлось поспешно эвакуироваться. Легата и его пилота мы вытаскивали с поля боя буквально под прицелами сотен стволов, но клеконцы не стали стрелять, хотя могли. Неделей позже мы их выбили с захваченной территории и уже они поспешно удирали. А мы вернули им должок и тоже не стали стрелять. С тех пор так и повелось. Мы воюем только беспилотными машинами, при встрече пилотируемых кораблей огонь не открывается.

- Странная война.

- Тебя удивляет, что две цивилизации, сильно обогнавшие земную, воюют цивилизованно? Понимаешь, смысл войны не в уничтожении противника, а в достижении поставленных задач. Если цель может быть достигнута без жертв – зачем жертвы? Причем отсутствие жертв превращает войну из катастрофического явления в очень полезное. Это уже не беда, а симбиоз, можно сказать.

- В смысле? Как война может быть полезной? Убытки же? Мы с легатом-клеконцем превратили пару тысяч тонн высокотехнологических устройств в пару тысяч тонн металлолома!

- Да, это убыточная сторона. Но война – это способ проверить себя и свою цивилизацию, отработать сложные вещи, потренироваться, так сказать. Война с клеконцами позволяет нам тренировать легатов в боевых условиях, проверять новые модели техники, отрабатывать сложные элементы – от взаимодействия кораблей до улучшения техпроцессов на заводах. Наконец, мы нарабатываем авторитет тем, что препятствуем клеконцам выходить за рамки, принятые в галактическом сообществе. Клеконцы тоже увеличивают свой: тем, что открыто противостоят нам, на что мало кто отваживается, и тем, что иногда даже одерживают победы, что удается вообще единицам. Все в выигрыше, несмотря на чудовищные убытки. Наконец, эта война может быть закончена в любой момент, потому что воюющие стороны не испытывают ненависти друг к другу. Нас не разделяют реки крови. Клеконцы в любой момент могут сказать «ладно, нам надоело, мы впредь будем принимать во внимание общепринятые нормы» - и все этим закончится. Без уничтоженных карфагенов, без оккупаций, без санкций, унизительных условий мира и контрибуций.

- Хм… А из-за чего вообще сыр-бор?

- Клеконцы часто игнорируют правила по присвоению небесных тел. То бишь, есть четкие и обязательные для всех процедуры и условия, которые ты должен выполнить, чтобы какое-то небесное тело вроде планеты или часть оного стало твоим. Если ты их не выполнил, но присвоил – прилетаем мы и доходчиво объясняем, что ты не прав.

- А разве планета не принадлежит открывшему?

- Нет, конечно, это полный бред. Любой умник сможет присвоить себе всю галактику, просто отправив множество небольших беспилотных кораблей, которые будут прыгать от системы к системе и объявлять своим все, что на пути. Главное правило – ты обязан построить на планете самодостаточную колонию до того, как кто-то другой начнет строить свою. Если не успел – можешь претендовать только на территорию вокруг своей базы, остальная планета остается «общей» навсегда или до тех пор, пока ее не покинут все жители, кроме одной колонии. Конечно, первооткрыватель имеет фору во времени, если сохранит открытие в тайне. В данном случае клеконцы объявили планету своей, построив на ней только базу, но не колонию, и при этом помешали высадиться на ней настоящим первооткрывателям. Ну, за что и были наказаны. А тем, кто будет тут после них, готовая горнодобывающая база не помешает.

- Если клеконцы там все не заминировали.

- Нет, они так не делают. Никто так не делает. Это варварство.

***

А потом был небольшой праздник, посвященный успешному переходу Ская в четвертую лигу.

Помимо Ская, Варды и Эвады, собралось еще порядка двадцати человек – преимущественно люди, имеющие отношение к вооруженным силам. Пришел даже капитан корабля – пожалуй, самый старый из всех виденных ранее балларанцев, он тянул лет на пятьдесят с гаком.

- Хорошо, что ты победил, - сказал он Скаю, - не зря летели в такую даль.

По этому случаю автоповар сварганил три крупных торта, которые на деле оказались не мучными изделиями, или мучными, но не из пшеницы, сладкими и внешне похожими на пражский торт. Хотя при этом на вкус «торт» оказался не похож ни на один торт, известный Кирсану, с другой стороны, все же довольно неплох. Выяснилось, что подобное блюдо в новинку и самим балларанцам: Эвада пояснил всем собравшимся, что так празднуют хорошие события земляне – с тортом. Сам рецепт был действительно от пражского торта, который он загрузил автоповару, но автоповар, не найдя половины ингредиентов, сварганил, что смог, из аналогов. Получилось, в целом, прилично, учитывая, что это «творчество» робота.

Из присутствующих Кирсана больше всего волновала та самая девица-пилот, которую он видел вместе с Хэш. Если в тот раз ее слегка заинтересовало, что Скай выиграл у двух легатов сразу, то теперь, когда он победил клеконского легата и, что более важно, достойно показал себя в почти настоящем бою, Кирсан закономерно рассчитывает на усиление интереса к своей персоне.

Девица эта действительно пришла вместе с Хэш, но каким-то особым отношением к Скаю из толпы не выделилась. Смеялась и веселилась вместе со всеми, улыбалась, рассказала забавный случай из своей практики – но Кирсан не заметил, чтобы она как-то особенно улыбалась конкретно ему. Печально.

Вместе с тем, ему детально разъяснили последствия и перспективы. Поскольку экзамен был в реальных условиях – он оказался чрезвычайно дорогим, де-факто Скай угробил половину боевой техники на борту корабля. Впрочем, балларанская империя может позволить себе настолько дорогие экзамены для особо перспективных специалистов, и сам факт этой проверки уже говорит о многом. Успешная сдача экзамена открыла Скаю весьма желанные двери в четвертую лигу: оказывается, главным в проверке было именно то, как он будет держаться под огнем, а не счет игры. При этом Кирсан не просто победил, а сделал это настолько хорошо, что ему не стали сбрасывать резерв – почти столько же техники, сколько у него было в начале. Потому в четвертую лигу он, можно сказать, даже не вошел, а триумфально въехал на колеснице, запряженной белыми конями.

Что самое ценное в четвертой лиге – так это то, что легат, туда попавший, уже считается военным. Третья лига – это высококлассные операторы, которые оказывают поддержку силам самообороны военных баз и колоний, но они прямо не участвуют в бою, а сидят на этих самых базах в глубоких бункерах и потому всего лишь технические специалисты. Однако легат, который находится на поле боя вместе со своим легионом – уже участник боя, а потому – военный, что обеспечивает Скаю кое-какие льготы и соответствующее отношение как минимум в военной среде.

У этой медали есть и обратная сторона: легат четвертой лиги запросто может попасть на самую настоящую войну, причем не с клеконцами, а на такую, где убивают. Ская такая перспектива, конечно, не порадовала, но Эвада быстро все расставил по полочкам.

Вариант первый – возврат в третью лигу, на самый ее верх. Это значит, что жизнь Ская пройдет в какой-нибудь дыре типа той базы, из которой он выгнал клеконцев. В череде таких дыр, вернее. И это, на самом деле, очень хорошая перспектива для балларанца: третья лига уже считается владением профессией в совершенстве, а подобная служба дает прорву свободного времени, которое можно потратить на еще две любые профессии и таким образом «выйти в люди». Проблема лишь в том, что Скай не чувствует в себе способность освоить еще два ремесла на уровне, который балларанцы сочтут достаточным.

Вариант второй – оставаться в четвертой лиге и стремиться в пятую – ту самую «национальную сборную». Стать легатом номер один предельно сложно, но теоретически возможно, а это уже возносит Ская на вершину балларанского социума как равного среди равных, ну или почти. При этом четвертая лига – это легаты, которые способны сражаться на поле боя, но отсюда не следует, что они всегда так и будут сражаться. Скай тоже может оказаться на какой-то базе и командовать из безопасного бункера. Иными словами, разница между третьей лигой и четвертой лишь в том, что легат четвертой лиги проверен в бою, а легат третьей – нет.

К тому же статистика такова, что семьдесят процентов балларанских военных никогда не встречаются с реальным врагом: империя огромна, армия огромна, а врагов мало. Вооруженные конфликты случаются, но крайне редко заканчиваются тяжелыми потерями, и в конечном итоге у балларанского парня, который решает связать свою жизнь с военным делом, намного лучшие шансы выйти на пенсию живым и невредимым, чем у его земного коллеги, поступающего в военное училище.

Правда, именно в этом и заключается относительно низкий престиж военных среди балларанцев. Чтобы кто угодно глубоко уважал – либо героический подвиг, либо «черный легион». Оба варианта не без изъяна, как говорится.

В целом же праздник прошел ну не то чтоб великолепно и ярко, но более-менее душевно, что на фоне однообразной рутины стало настоящей отдушиной.

А в самом-самом конце, когда торты были съедены, прохладительные напитки выпиты и все потихоньку разошлись, Скай обнаружил, что осталась только та самая девица-пилот.

- Меня зовут Косс, - представилась она.

Взгляд вблизи

С балларанками, как понял Кирсан, все оказалось одновременно и сложнее, и проще, чем с земными девушками. Конечно, опыт его небольшой, но есть глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать, и мозг – чтобы додуматься до всего остального.

Сложнее – потому что надо что-то собой представлять, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Множество условно легких путей, которые работают на Земле, не прокатывает с балларанками. Земные девушки ценят состоятельность, украшения и прочие прелести, вроде новых айфонов и машин, походы по ресторанам и все такое прочее. При наличии толстого кошелька мужчине часто прощается и пузо, и второй подбородок, и рост полтора метра в прыжке. Но у балларанцев нет денег, верней, деньги есть, но их, если верить Эваде, негде тратить. Умом такой парадокс не понять, остается верить. У них не в ходу ювелирные украшения: за все время Кирсан не увидел ни у кого ни сережки, ни колечка. Балларанки не знают, что такое мода, и ходят все поголовно в комбинезонах и костюмах подозрительно похожего покроя, почти такого же, как и то, что носит сам Скай. Хотя одежда удобная, этого не отнять. Что еще поразительней – они все коротко стригутся, волосы спадают максимум до шеи, а некоторые практически под ноль, и не пытаются чего-то нахимичить с прической. Есть у Кирсана подозрение, что они вообще все стригутся под ноль, а когда волосы отрастают до шеи – стригутся снова.

И Кирсан готов держать пари, что культовых гаджетов типа айфона у них нет и в принципе не может быть: если ты в состоянии просто на проверку одного молодого специалиста выделить десятки высокотехнологичных боевых машин общей массой за тысячу тонн, то обеспечить население крохотным наладонным приборчиком самой последней модели тем более не проблема.

И потому – увы, легких путей нет. Качай железо, грызи гранит наук – и будет тебе счастье. Но это, разумеется, не точно.

С другой стороны, балларанки проще. Они не считаются слабым полом и, видимо, не страдают таким атавизмом как ревность, а потому отношения с мужчинами у них более симметричны. Землянки часто пытаются «продать свой товар дважды» - то есть, получить и приятный секс, и какие-то бонусы, в то время как мужчина получает только секс и расходы. Но балларанки при всем желании не могут так сделать, потому что мужчина не может предоставить им какие-либо бонусы, которые женщина не в состоянии получить сама. Денег нет, моды нет, роботы готовят всем задаром, айфон, ну или что тут вместо него, у всех одинаковой последней модели.

А еще в силу отсутствия денег отсутствует и проституция как таковая. И если на Земле в адрес девушки со слишком большим количеством партнеров может прозвучать обидное слово «шлюха», то у балларанцев такое невозможно. Нет в их языке этого слова, так что порядочность балларанской женщины не находится в обратной зависимости от числа парней, с которыми она переспала.

Эти догадки очень быстро подтвердились: от того момента, когда Косс назвала свое имя, и до того, когда Скай оказался в ее каюте на кровати, а сама Косс подпрыгивала на нем в позе наездницы, не прошло и получаса.

За столь длительное воздержание и столь большие усилия Кирсан наконец-то был вознагражден сполна. Косс оказалась хороша настолько, что любые сравнения с бывшей Кирсана просто смешны. Машка устраивала Кирсана, поскольку редко компостировала мозги и устраивала сцены, периодически готовила вкусняшки и в целом обходилась ему не то чтоб дорого по финансам. При всем при этом она была довольно-таки хороша собой, и Кирсан искренне считал, что ему повезло, так как обычно девушки, обладающие такими суммарными внешними и внутренними качествами, ищут себе парней побогаче и требуют много внимания. То есть, теперь-то он понимает, что Машку привлекала его жилплощадь, но в целом она казалась ему очень удачной девушкой по соотношению плюсов к минусам, Кирсан был к ней искренне привязан.

Но теперь Машка просто померкла, даже если не принимать во внимание то, как она ушла. Бывшая была привлекательна лицом и формами, некоторая полнота сильным недостатком не являлась. Но Косс – на ее фоне выглядит просто богиней. Стройная, с приятным лицом, без грамма жира, тело восхитительно упругое, с хорошо очерченными мышцами – не как у культуристки, а как у хорошо тренированной гимнастки, грудь небольшая, но красивая. Все же симметричность в отношениях между полами имеет свои преимущества для всех: с одной стороны, девушка, как и парень, может менять партнеров без ущерба для репутации. С другой – не только парни должны что-то собой представлять, но и к девушкам выдвигаются те же требования, и прямо сию секунду Кирсан ласкает и гладит воистину божественное тело, которое на ощупь еще восхитительней, чем на вид. А что Машка? А Машка считала, что девушка вроде нее – подарок любому парню и так, фитнесом она себя не утруждала, и теперь, вспоминая тело бывшей, Кирсан уже не может подобрать другое слово, кроме определения «рыхлое».

Сюда добавить, что Косс горяча и полна энтузиазма, с Машкой, более пассивной в постели, сравнения никакого.

Они интенсивно занимались любовью где-то часа два с перерывами на отдых, поочередно меняясь ролями, и Кирсану они показались лучшими двумя часами в его жизни. Он испытывал закономерное опасение, что Косс об этом сексе не такого высокого мнения, и оказался совершенно прав: чуть позднее он деликатно спросил девушку, понравилось ли ей, на что Косс ответила, что получила примерно то, на что рассчитывала. Ну, если она переспала со Скаем только потому, что не нашла пары получше, то такая формулировка для его самолюбия довольно щадящая. С другой стороны, если бы она начала петь ему дифирамбы – он бы не поверил.

Этой ночью все не закончилось. Косс тактично намекнула, что не прочь продолжать их отношения, пока они летят на одном корабле, и в этом намеке Кирсан разглядел и более глубокий: когда их пути разойдутся, Косс особо сожалеть не будет, ни о каком продолжении «истории любви» назло обстоятельствам и межзвездным дистанциям не может быть и речи.

Вместе с тем, девушка сочла компанию Ская достаточно приятной, чтобы проводить вместе с ним не только ночи, и на следующий день они совместно отправились в тренажерку, а потом и на обед.

Для Кирсана это оказалось не только приятным, но и невероятно полезным. Если с Эвадой он общается только по делу, сохраняя рабочую «социальную дистанцию», то и тематика их диалогов ограничена. Косс же весьма общительна, и благодаря ей Скай не только смог впервые изучить балларанскую натуру «вблизи», но и узнал массу нового, в том числе вещи, с трудом укладывающиеся в сознание землянина.

Косс, как и подавляющее большинство находящихся на борту, родом с Вардорана, но первоначально на вопрос «а где ты живешь?» ответила «ты уже забыл, где находится моя комната?»

Кирсан такого ответа не ожидал и переформулировал свой вопрос:

- Я имел в виду, где твой дом?

Косс как-то странно нахмурилась и сказала:

- Я только что ответила тебе, что живу в своей комнате, но ты, видимо, понимаешь свой вопрос несколько иначе, чем он фактически звучит... Я живу тут. В моей комнате. Это мой дом. Если ты хотел узнать что-то иное – у нас на каком-то этапе происходит сбой перевода с русского на балларанский. Вероятно, в твоем УРРе.

Тут Кирсан уже немного подзавис, но быстро нашелся.

- Понимаешь, твоя комната – на корабле. Когда мореплаватель отправляется в плавание, хоть к другому континенту, хоть к другой планете – он проводит много времени на своем корабле, но это не его дом. Его дом – это то место, откуда он отправился в путешествие. И куда он собирается вернуться.

Косс улыбнулась:

- А, так значит, перевод корректен и мой ответ верен. Просто он не уложился в твой способ мышления. Видишь ли, мой дом – моя каюта. Я живу на этом корабле. Я отбыла с Вардорана, но нет никакой гарантии, что я туда вернусь и останусь. На Вардоране живут мои родители, и я их навещу проездом при возможности – но Вардоран в данный момент не связан с моим будущим. Пока что моя служба и жизнь – тут. Что будет дальше и где именно оно будет – вопрос открытый.

Так Кирсан узнал одну интересную особенность, присущую большому количеству балларанцев: они не привязаны к определенным апартаментам или конкретному зданию, в котором живут. Тот, кто живет и работает в каком-то определенном месте много лет, привыкает и к месту, и к работе, и к окружающим людям, обзаводится семьей и друзьями. Вместе с тем, многие ведут «полукочевую» жизнь, как Косс: она живет и служит на конкретном корабле и именно его в данный момент считает своим домом.

В том, чтобы не иметь никакого «постоянного» дома на какой-либо планете, как выяснил Кирсан, нет большой проблемы: как только Косс сойдет с корабля на планету, у нее сразу же появится жилье. По той же причине у нее нет практически никакой собственности, все ее личные вещи умещаются в два чемодана. Она может прибыть на любую планету и в любой город, где решит остаться, и там ей сразу же предоставят все необходимое. У балларанцев нет денег и нет проблем с вещевым обеспечением, а потому у них нет и привязанности к вещам как таковым. Балларанцу неведомо, каково это – долго копить на ценное приобретение, в чем-то себе отказывая, не знает он и радости, которую испытывает землянин, наконец-то купивший вожделенное имущество.

Наверное, это и есть та свобода, о которой мечтают буддисты.

Косс по специальности – пилот третьей категории: может летать практически на чем угодно, но почти ни на чем в совершенстве. Универсал, что, к слову, тоже считается совершенством. Профессия гражданская, хотя подготовку по пилотированию перехватчика она тоже прошла.

Так Кирсан выяснил еще одну интересную деталь: балларанцы обладают чрезвычайно мощным «народным ополчением». Ситуация, когда на первом этаже жилого дома находится гараж с танком, а во дворе или на крыше - ангар с готовым к взлету аэрокосмическим перехватчиком, является нормальной. Доступ к технике имеет любой жилец, прошедший соответствующую подготовку. Хранить дома боевой костюм и тяжелое вооружение – тоже норма, девяносто процентов военных, покидая службу, забирают с собой свою экипировку и оружие. Таким образом, захватчик, скорее всего, «мирного населения» на балларанской планете не встретит.

Вообще, подавляющее большинство балларанцев исповедует сверхактивную гражданскую и жизненную позицию «видишь проблему – должен решить». Соответственно, тушение пожара вменяется в обязанность любому прохожему, если он видит пожар, но не видит пожарных. С оказанием медицинской помощи, спасением утопающего, поимкой вражеского шпиона и вооруженным сопротивлением захватчику то же самое, и выражение «это не моя проблема» в балларанском языке попросту не имеет смысла: любая проблема твоя, если ею в данный момент не занимаются более компетентные специалисты.

Кирсан от таких новостей малость охренел и позднее обратился за комментариями к Эваде.

- Ну да, все верно, - кивнул куратор, - и я рад, что ты постиг это самостоятельно.

- Хм… А как быть, если случайный прохожий, к примеру, не умеет оказывать первую помощь? У нас на Земле, если что, сажают в тюрьму, если тот, кому ты оказывал помощь, умер по твоей некомпетентности. Статья называется «убийство по неосторожности».

- Очень актуальная статья… на Земле, где подавляющее большинство не умеет оказывать первую помощь. Но у нас такое оправдание бездействию не прокатит.

- То есть, каждый-каждый обязан уметь оказывать первую помощь? А если кто-то не умеет?

- Если все вокруг умеют, какое у тебя право не уметь того же? Этому нет оправдания. Верней, лично у тебя пока еще есть: ты тут недавно, все сразу успеть нельзя. Через пять-десять лет уже не будет. Курс по базовым навыкам охраны жизни и противодействия негативным событиям длится две недели, если что, за пять лет можно выделить время. Это ведь не науку в совершенстве осваивать.

- Ну да, конечно… Слушай, а если, предположим, ты идешь по коридору корабля и видишь лежащий, ну предположим, окурок, а робота-уборщика рядом нет – ты должен его поднять и выбросить в мусорный контейнер по такой логике, да?

- Нет. Я должен поднять его и отнести главе службы безопасности, чтобы вычислить и посадить безответственного дегенерата, бросившего на палубу окурок, под замок и на первой же планете передать его медикам. Следующий вопрос?

- Эм-м-м…. Жестко.

- Жестко? Понимаешь, Скай, если ты не в состоянии придерживаться даже настолько простого правила, как «не бросать мусор на пол» - разве можно доверить тебе хоть что-то ответственное? Не-а, нельзя. Я, когда был на Земле, как-то увидел двух землян, которые ругали свое правительство… И тут один как раз-таки бросает на землю окурок… Я едва не засмеялся. Он пеняет правительству, что оно плохо управляет страной, а сам не способен бросить окурок в урну! Я тебе больше скажу. Земная цивилизация настолько убога не потому, что вы, земляне, тупые – нет, есть разумные существа, которые в среднем глупее вас. Но они бороздят просторы галактики на космических кораблях и пользуются уважением, а вы… А вы ну вот такие, какие есть. Просто свои проблемы вы создаете себе сами и при этом не хотите их решать. Сколько ресурсов тратится в год на лечение болезней, вызванных курением? Прорва. А мы просто не курим. Сколько ресурсов вы тратите на лечение болезней, вызванных ожирением? Прорву. А мы просто ведем здоровый образ жизни и занимаемся спортом. И самое страшное – что вы не просто не хотите решать проблемы – вы им потакаете. Придумываете термины типа «бодипозитив», чтобы не обижать жирных людей. Бред как он есть.

- А что, по-твоему, с ними делать? Обижать-то их зачем?

Эвада усмехнулся.

- Ну, например, в Спарте толстяков били палками. И правильно делали. Спартиаты-гомеи[1], то есть полноправные граждане – воины все до одного. Кто по своей сути спартиат-толстяк? Предатель, подрывающий военную мощь государства. У нас, впрочем, толстых палками не бьют, а отправляют к медикам на обследование.

- Жесть как она есть… То есть, у человека нет права быть толстым? Черт, а как у вас вообще обстоят дела с неотъемлемыми правами личности?

Эвада отложил планшет и со вздохом подпер рукой подбородок.

- Ладно, поговорим о правах… Например, о твоем праве на жизнь. Можешь показать?

- Что показать?

- Право на жизнь. Положи его вот сюда, на стол, чтобы я смог его осмотреть, измерить, изучить. Не можешь, да? Тогда стань возле стенки, я выстрелю в тебя из игломета и мы посмотрим, сможет ли твое право на жизнь остановить иглу на минимальной мощности. Нет? Ну если твое право нельзя ни увидеть, ни потрогать, ни измерить – то его нет.

Кирсан нахмурился.

- Мне кажется, ты не понял до конца концепцию права в земном обиходе…

Эвада криво усмехнулся:

- Ваша концепция права извращенна и бредова. Нет у тебя какой-то эфемерной сущности под названием «право на жизнь», понимаешь? Твоя жизнь обеспечивается армией, пресекающей посягательство на твою жизнь внешними врагами, и полицией, защищающей тебя от внутренних плохих людей. Твое общество договорилось всячески преследовать тех, кто посягает на чужую жизнь, сажать их в тюрьмы или убивать. Для этого существуют прокуроры, судьи, следователи. И твоя жизнь защищена множеством людей, которые каждый день делают свою работу, чтобы ты был в безопасности.

- Вот это все в целом и называется по-короткому «право на жизнь», - сказал Кирсан.

- Извращенное название провоцирует извращенное понимание сути. Твое так называемое «право на жизнь» на самом деле не право, а долг перед теми людьми, которые его обеспечивают. «Долг за жизнь», «долг за неприкосновенность личности» и так далее – так правильнее будет. Идея о том, что право идет впереди обязанностей, полная чушь с точки зрения логики и причинно-следственных связей, потому что твоя безопасность есть последствие работы правоохранительных органов.

- Ладно, я понял, - сказал Скай.

- Ну раз ты понял – вернемся к толстякам. Ты лично в глубочайших долгах. Чтобы клонировать тебе новое тело, поработали поколения ученых, поколения медиков, поколения инженеров, которые построили громадную передовую отрасль. Чтобы ты летал по галактике на этом корабле, потрудились поколения ученых, поколения инженеров, поколения исследователей. Чтобы ты не опасался чужой агрессии, повоевали поколения солдат. Вся твоя новая жизнь – это длинный список долгов. И от тебя ждут возврата этих долгов, а не увеличения их. Твое ожирение ухудшает твое здоровье и увеличивает затраты на лечение, тем самым увеличивая твой долг. А у тебя нет права его увеличивать, понимаешь?

- Понимаю.

- Вот и отлично. И да, просто между прочим: мы, балларанцы – величайшая цивилизация в галактике, но величие не выигрывается в лотерею и не даруется свыше. Великие Инженеры создали всех равными, потому что если бы какой-то вид был хуже – его не стали бы создавать. Балларанцы были созданы равными – а величайшими мы стали сами. Величие всякой расы состоит из совместных усилий всех ее представителей. Всякий твой поступок должен укреплять величие Балларанской Империи, или хотя бы не вредить. Бросил окурок на пол? Предатель. Растолстел? Предатель. Прошел мимо проблемы, требующей решения – предатель. Я понимаю, в каком ты сейчас шоке – но у всего хорошего есть обратная сторона. Быть балларанцем – это длинный список преимуществ и привилегий, но и спрос с тебя как с балларанца. Такие дела.

[1] «Гомей» - в переводе с древнегреческого «равный», то есть гражданин высшего сословия, обладающий политическими правами, в отличие от рабов-илотов и свободных неспартанцев – периэков.

Легат пятой лиги

Неделей позже в колонию прибыл командующий Билорса – строго по расписанию.

Леонид, Касс и Синкай встретились с ним в комнате для переговоров, облаченные в стандартную униформу «Псов», только у Катаны вместо кобуры – меч за поясом.

Вначале слово за слово, приветствия, этикет, Леонид представил Билорсе своего заместителя, а потом балларанец ввернул как бы невзначай вопрос.

- Кстати, Леонид, как вам контракт на «двести двадцать третьем»? Условия жизни, работа, все такое? Есть желание повторить?

- Работа как работа, - равнодушно отозвался Леонид. – Правда, возникло впечатление, что все это шахтерское мурло с хоботами будто бы нарочно старалось вывести нас из себя… Впрочем, плохо старалось.

Билорса ухмыльнулся.

- На редкость проницательное наблюдение. Они действительно старались… изо всех сил. Там были мои агенты, которым я платил за то, чтобы они выводили вас из себя.

Леониду потребовалась вся его воля, чтобы лицо не перекосило в гневной гримасе, а голос остался ровным.

- Ну и зачем?

- Для проверки. Как вы деретесь с врагом, я уже знаю. Еще надо было узнать, как вы будете держаться в случае, когда подзащитные будут вести себя немногим лучше врага. В галактике полно существ, которые просто неприятны нам по какой-либо причине, включая отталкивающие внешность, голос, манеры…

- И как, довольны проверкой?

- Вполне.

- Значит, стоимость нашего найма повышается на двадцать процентов.

Билорсу этим «пробить» не удалось.

- Всего лишь на двадцать? – приподнял он бровь. – В общем, я готов предложить вам долговременный контракт по удвоенной ставке на сто человек несущего вахту личного состава. С учетом ротации будет больше занятых, полагаю, но это уже ваше внутреннее дело.

- Удвоенная ставка? – внутренне насторожился Леонид. – А что придется охранять?

- Самое важное место в галактике.

- Ого! – пробормотал Касс.

- И от кого именно? – спросил Леонид.

- Вероятней всего – ни от кого. Поскольку объект самый важный в галактике, то и охраняют его самые элитные военные подразделения нескольких рас. Нападение, мягко говоря, маловероятно, а если случится, то будет отбито еще на орбите.

- И зачем там тогда мы?

- Вишенка на торте – так у вас на Земле говорится, да? Для охраны самого важного места в галактике хочется задействовать самый лучший состав. В том числе и самое элитное наемное подразделение. Но вообще ваше там присутствие будет носить, скажем так, морально-символическое значение, потому что защита объекта состоит из большого числа военных, техники и даже боевых кораблей класса «линкор». Прямо на орбите уже находится база соединенного флота, насчитывающего полсотни боевых единиц.

- Ладно, и что это за место такое? Столица, место встречи лидеров разных планет, база флота?

- Ничто из этого, командир. Вы никогда в жизни не сможете угадать, потому что ваше представление о важных объектах ограничивается локальной важностью в пространстве и времени, скажем так. А мы говорим о месте, которое определит облик галактического сообщества на многие тысячи лет вперед. В этом месте решается то, какой будет галактика через множество поколений после нас.

- Хм… Научная лаборатория, где идет какое-то архиважное исследование? Суперважный проект?

- Слишком очевидные варианты не могут быть истинными, - негромко сказал Синкай, - иначе командующий не был бы так уверен, что мы не угадаем.

- Очень меткая догадка, - кивнул Билорса. – Вы не угадаете, вам придется увидеть самим.

- А почему нельзя просто сказать? – спросил Леонид.

- Потому что объект секретный. Его существование будет раскрыто всей галактике только после того, как вся его система обороны будет укомплектована.

Леонид чуть задумался. Попахивает жареным, но вот чего он не может поставить в вину балларанцам – так это нечестности и лживости.

А еще ему безумно любопытно, что же это за место такое.

***

Все хорошее когда-нибудь заканчивается, и обычно это случается скорее рано, чем поздно.

Корабль находился в полете около трех суток суммарно, еще два дня где-то на промежуточной базе сгружал разбитую технику и загружал взамен что-то другое, не имеющее отношения к легатам и «Игре». Целых пять дней Кирсан радовался обществу Косс днем и ее телу ночью, а на шестой его «плавание» на этом корабле подошло к концу.

Девушка простилась с ним вполне тепло и даже с некоторым сожалением, но Скай прекрасно понимал: она огорчена не собственно расставанием с ним лично, а тем, что в ее личной жизни снова намечается небольшая заминка.

Скай, Эвада, Варда и еще двое сошли с корабля на какую-то просто трындец насколько унылую планету цвета грязи, где над головой тучи цвета грязи, а вдали горы цвета грязи. Зато уровень гравитации в норме, дышать можно без маски, температура несколько прохладная, но не холодно и не жарко.

Сам космодром находится возле обширной базы, явно выглядящей как военная, массивные сферические башни с громадными спаренными пушками, глядящими в небо – самая заметная часть инфраструктуры.

- Значит, учти, - проинструктировал Ская Эвада, - тут так хорошо только днем. Ночью тут порой кислород становится жидким, так что встречать закат следует внутри.

- Интересно, а откуда тут кислород берется, если ночью все вымерзает к чертям?

- Из океана – он теплый, ночью промерзает метров на тридцать, не больше. Растения и бактерии днем поднимаются, ночью опускаются глубже. На суше только анаэробные лишайники, которым плевать на холод. Да, и еще один момент. Умственно неполноценные среди нас рождаются крайне редко и все они в специальных учреждениях, вместе с теми, кто получил необратимые повреждения мозга в результате травм и ран. Именно поэтому на многих дверях, куда тебе заходить нельзя, нет замков, только предупреждающий знак «доступ только допущенному персоналу». Если ты случайно или умышленно войдешь куда не надо – скорее всего, дать вменяемое объяснение этому не удастся ни тебе, ни мне. Сразу и без разговоров тебя на Землю не вернут, но ты сделаешь себе непоправимую пакость. Но роботы-мусоросборщики, если что, обрадуются новому механику.

- М-м-м… Понятно. А почему на таких важных дверях, за которыми что-то очень секретное, нет замков? Поставить же замки и раздать доступ и ключи так трудно?

- На самых важных стоят, - протянул идущий рядом Варда, - но это не вопрос важности. Это вопрос дисциплины. Недисциплинированность у нас – крайне серьезный недостаток. И установка замка там, где достаточно знака – пустая трата ресурсов и времени. Что рациональнее – отправить одного тебя обслуживать мусоросборщиков или ставить замки на всех базах по всей галактике, куда ты, теоретически, однажды можешь попасть?

- Да уж, логично, и возразить нечего, - сказал Кирсан и съехал с неприятной темы: - а какого калибра пушки в этой башне?

- Это не пушки, это рельсотрон. Ты видишь две рельсы, по которым подается напряжение. Калибр тут не играет роли, играет роль масса и скорость снаряда. Конкретно эти разгоняют снаряд в несколько сотен граммов до скоростей, которые позволяют поражать корабли на орбите.

База оказалась действительно военной: промежуточный военно-спасательный гарнизон быстрого реагирования и база снабжения. Какого-то ценного производства или добычи ископаемых тут не ведется. На планете есть и добывающие колонии, но не балларанцев, а рас, обитающих поблизости. Самим балларанцам возить отсюда руду или металлы нет смысла: полно более близких источников ресурсов.

Эвада объяснил, что они тут просто ждут другой корабль, на котором отправятся с периферии в центр балларанского доминиона.

Скай на время постоя получил в свое распоряжение комнату, практически аналогичную той, в которой жил на корабле, и доступ к тренировочному оборудованию, а также доступ в клуб, полностью аналогичный тому, что на корабле.

Правда, клуб оказался на порядок интересней, потому что в силу большого населения базы там порой происходили выступления всех желающих, чаще всего – музыкантов. Уже буквально на второй день пребывания Кирсану удалось послушать игру целого ансамбля из восьми инструментов. И хотя исполняемые мелодии не то чтоб сильно впечатлили его – медленные и плавные, а Кирсан предпочел бы что-то типа рока или металла – он не мог не заметить, что все участники и участницы, будучи военными, продемонстрировали невероятно хорошее исполнение на уровне профессиональных земных музыкантов. Все в такт, никакой фальши – не придраться.

На третий день утром Кирсан позавтракал в столовой и только задумался, стоит ему заняться тренировкой или прогуляться по неизведанной планете, как встретился почти нос к носу с незнакомым балларанцем неопределенного возраста, но точно постарше Эвады и Варды.

- Привет, - сказал он, - это ты Скай?

- Ага, я, привет.

- Я Ганца, местный легат. Сыграем?

- Почему бы и нет. А ты в какой лиге?

- В пятой. В самом низу.

- Ух-х… Чую, быть мне битым.

Чуйка Кирсана подвела: он знал, что шансов мало, но хлебнуть такого позора все равно никак не ожидал.

А начиналось все довольно хорошо для него: он занял удобную позицию, распределил войска на два фланга и подготовил ловушки в узких теснинах, центр – изрытое воронками и канавами поле – прикрыл дальнобойными «часовыми» на возвышенности и на корню пресек попытку противника пройти через центр, подбив несколько легких машин и пару «таранов». Стычки на флангах отыграл без потерь и без преимущества, примерно сориентировался, где противник держит свой коммодуль и предоставил ему делать ошибки: ну а что, не ломиться же ему на настолько превосходящего оппонента, наверняка очень опытного? Посидит в обороне, еще что-то отыграет в свою пользу, а потом осторожно начнет…

А потом просто бац – и фланга нет. Чисто отрезано, нет слов, причем как… Противник вот просто взял и «вставил» свою машину аккурат между машинами Ская, прервав цепочку даже без уничтожения звена, просто перегородив путь лазерного луча корпусом своего «тарана». И место узкое – нельзя сделать шаг назад и возобновить передачу. К тому моменту, как Кирсан разобрался с этой проблемой, его цепочка перестала существовать, и весь левый фланг и вроде есть, но его уже нет. И противник прет непонятно откуда, он что, телепортирует свои танки, что ли?! Откуда он вообще там взялся, если все поле по центру Кирсан просматривает и простреливает?!

Попытка контратаки главными силами на коммодуль противника не удалась. Верней, удалась, только коммодуля там не оказалось, а остатки армии Ская растаяли под перекрестным огнем. Разменивался он как мог, и даже где-то в плюс местами, но в конце противник вышел на огневую позицию, где его не брали «часовые» Ская, и что толку, что цепочку с «часовыми» он сберег путем нечеловеческих усилий?!

Самое обидное – что противник вообще не потел. Он давил массой, не считаясь с потерями, но их, потерь, было мало, потому что каждый раз при наступлении противника расклады были в его пользу по той или иной причине.

Скай вытер вспотевший лоб. Он-то думал сыграть на контроле, навязав противнику бой в нескольких местах сразу, а получилось, что оппонент его полностью прочитал и переиграл. Ну Эвада, конечно, говорил, что стать «номером один» будет нереально сложно, но теперь Кирсан наглядно понял: до сего момента его понимание «нереальной сложности» было, мягко говоря, слишком оптимистичным.

- Пассивно играешь, - сказал Ганца, когда они выбрались из кабинок, - хотя ты заранее знал, что противник сильнее. В итоге ты не воспользовался своим сильнейшим козырем и дал мне без помех все сделать так, как я хотел. А ситуации, когда отличный контроль не поможет, случаются – вот как сейчас. Пересмотри бой с моей точки зрения – особенно седьмую минуту.

- Блин, как ты вообще поле-то пересек? У тебя что, «тараны»-невидимки?!

- По оврагу. Но ты не разведывал и не нашел вход в него на своем правом фланге, он там чуть дальше, перед тем местом, где ты думал меня в горловине принимать. А я специально дал тебе подбить несколько моих машин, отступая по полю, хотя мог бы спрятать их в канаву. Но я не спрятал – и ты сделал закономерный вывод, что мне негде было их прятать, значит, скрытного прохода через поле нет… А он был. Вообще совет: играй агрессивно, если не знаешь, что делать. Есть шанс спутать противнику планы. Это, как бы, не совсем спорт, тут имеет значение не только победа или поражение, но и счет. Если ты победил, не имея резервов, чтобы воспользоваться своей победой – то получается, что ты не победил. Не всегда бывает так, что на поле только ты и легат противника. Победа огромной ценой не всегда победа и поражение, в котором ты дорого разменялся – не всегда поражение. Эти моменты актуальны для пятой лиги, но начинай готовиться к ней уже сейчас. А еще спроси своего куратора, чтобы он дал тебе доступ к записям реальных боев в пятой лиге.

Кирсан так и сделал, хотя лучше бы не делал. То есть, все равно пришлось бы, вероятно, но…

«Реальные бои» пятой лиги оказались ничем иным, как записями реальных боев. И хотя несколько схематическое графическое представление частично скрадывало драматизм записанных событий, Кирсан совершенно отчетливо понял, что смотрит на самую настоящую войну.

И там уже не было правил, не было двух одинаковых условий. Легаты, чьи записи он смотрел, выполняли самые разные задачи – оборона, наступление, прикрытие, разведка – в самых разных условиях и с совершенно разными финалами. Буквально в третьей записи легат, исчерпавший свои ресурсы, выполз последним замаскированным танком сбоку на линию наступающего противника, сжег несколько чужих машин, а затем прополз еще чуть дальше и взорвался, расшвыряв ударной волной фигурки противников и части пары боевых машин.

Запись закончилась.

Кирсан отмотал назад, поставил на паузу и осмотрел поле, но не нашел коммодуля. Поискал еще раз, снова не нашел, а затем мурашки побежали у него по спине, когда он обнаружил, что последний необычного вида танк и был командным модулем.

Конец "карантина"

В целом, житье-бытье Кирсана устаканилось: полет нормальный, горизонтальный и стабильный, не болтает и не шумит. Острых проблем нет: среди балларанцев он чувствует себя неплохо, какой-то дискриминации нет. Чуть позже Кирсан узнал от Эвады, что на этой базе собственно балларанцев, которые относятся к землянам очень плохо, процентов тридцать: балларанцы и вардоранцы друг друга легко определяют по ряду признаков, незаметных чужаку. При этом какого-то плохого отношения к своей персоне он не заметил: либо все не так плохо, как говорил Эвада в самом начале, либо просто скрывают свое истинное отношение. И, в принципе, так и должно быть: все-таки, космическая цивилизация, давно преодолевшая существующие на Земле проблемы, это нормально, что высокоразвитый разумный индивид ведет себя соответственно своему уровню.

Если сюда добавить полное отсутствие забот о хлебе насущном и о завтрашнем дне – получается уже вполне приличная картина. Что приходится основательно вкалывать… Ну да, приходится: Кирсан тратит на легатское ремесло и тренировки точно больше десяти часов в день, а еще попутно изучает язык понемногу. В общем, более половины суток просто улетают. Часиков восемь на поспать – и получается, что на покушать, пойти в душ, отдохнуть, посидеть в клубе с колбочкой «стима» остается часа три-четыре. На еще какой-то досуг времени нет.

Малость угнетает еще тот факт, что если на Земле проведенное в качалке время потрачено на себя, то у балларанцев это не так. Земной парень ходит в тренажерку добровольно, чтобы выглядеть лучше других и пользоваться успехом у девушек. А Кирсан просто вынужден заниматься спортом, просто чтобы быть как все. А одно и то же занятие воспринимается очень по-разному, если один человек делает это добровольно, по желанию, а другой – по сути, по принуждению.

Вместе с тем, Кирсан вполне осознает, что на Земле миллионы людей трудятся тяжелее его, а живут хуже. Здесь он питается не всегда так чтоб очень вкусно – к местной еде привыкает медленно – но провиант качественный, никаких там соевых колбас и усилителей вкуса. Его комната невелика, но в ней есть все, включая климат-контроль, а больше – это уже была бы роскошь. Одежда и обувь исключительно удобны, чистка происходит в автоматическом шкафу: повесил чуть грязное, вынул чистое. Такие вещи, как нательное белье – строго одноразовые, хотя, теоретически, чистить в шкафу можно и их.

Собственно, Кирсан поначалу, еще на корабле, так и делал, и вскоре имел по этому поводу диалог с куратором.

- Есть деликатный вопрос, Скай, - сказал Эвада. – В раздаточном автомате в блоке, где ты живешь, постоянно есть остаток белья, и интендант обратился ко мне с подозрением, что там остается то, что должен был брать ты.

- В смысле?

- Ладно, спрошу прямо. Ты белье часто меняешь?

Кирсана это несколько задело, и он ответил несколько резковато:

- А ты по запаху или его отсутствию определить не можешь?

- Если б я мог определить по запаху – этот разговор происходил бы по иному сценарию. Кто-то в блоке реже меняет белье, чем следует.

- У меня три комплекта, и я меняю через день. Это нормально или слишком редко?

- Погоди, ты что, чистишь белье в чистилке?

- Э-э… Ну да, а что?

- Тогда все понятно. Мы не чистим одноразовые вещи, мы их утилизируем. Чтоб ты понимал, белье дешевле изготовить новое, чем чистить его в чистилке. Разумеется, это похвально, что ты бережно относишься к вещам, но в данном случае более экономно брать новое и выбрасывать старое.

В целом же Кирсан пришел к выводу, что при всей свалившейся на него нагрузке он разгружен в других аспектах. Он не беспокоится о том, что он будет кушать завтра и где возьмет новую одежду, когда износит свою, вопросы квартплаты у балларанцев тоже не актуальны.

А то, что работать приходится много – ну, это закономерно. Как совершенно справедливо заметил Эвада, процветание и достаток не даруются свыше и не выигрываются в лотерею. Громадная Империя Балларан в состоянии полностью обеспечить всех и каждого всем необходимым как раз потому, что каждый балларанец добросовестно и талантливо работает, трудясь на благо всей цивилизации и тем самым на свое собственное.

И тут Кирсан как раз чувствует себя довольно уверенно, как равный среди равных: только во время боевого крещения он сумел сберечь примерно тысячу тонн боевых машин, выделенных на его проверку и отвоевание планеты. Их стоимость, вероятно, огромна, ну а деньги сэкономленные есть деньги заработанные.

Осталось только заставить балларанцев это признавать.

Из некритичных проблем – по-прежнему одиночество. Что пришлось сойти с корабля, где у Кирсана была Косс – ну, не повезло, в жизни такое бывает. Что балларанцы не спешат заводить приятельские отношения с иммигрантом – тоже закономерно, Скаю еще только предстоит научить их уважать себя.

Его размеренную жизнь нарушила только беседа с психологом – женщиной в возрасте, но замечательно сохранившей внешние данные. Вся эта беседа напрягла Кирсана полной бессмысленностью и тупизной вопросов, на которые он не знал правильного ответа. Например, что он, Скай, будет делать, если, находясь в гостях, станет свидетелем ссоры и заподозрит, что дело может дойти до драки?

Кирсан подозревал, что наиболее правильный ответ может оказаться неправильным с точки зрения балларанцев и что эта беседа может иметь далеко идущие последствия.

- У меня встречный вопрос. Я-то знаю принцип, что всякая проблема, которую я вижу – моя проблема. Но мне кажется, что если два «типа высокоразвитых» балларанца вот-вот начнут драться, как обычное варварское быдло, то требовать решать эту проблему у иммигранта, мягко говоря, неэтично.

- Справедливое замечание, - отозвалась психолог и задала следующий вопрос, ничуть не менее бессмысленный.

После беседы Кирсан пребывал в мрачной уверенности, что запорол все дело и это ему еще аукнется, может быть, даже очень скоро. Своими мыслями он поделился с Эвадой, но тот его успокоил.

- Понимаешь, там все вопросы заведомо бессмысленные. Психолог задает вопросы, как ты будешь вести себя в ситуациях, которые у нас заведомо не случаются. Мы не деремся, понимаешь? У нас в языке практически отсутствуют оскорбления, а те, которые все-таки есть, известны только узким специалистам по истории языка и вышедшим из употребления словами. И тут, по правде, еще большой вопрос, кто сел в более глубокую лужу: все эти вопросы направлены на обнаружение эмоциональной нестабильности, но рассчитаны на балларанца, который понимает, что ему задают вопросы о практически невозможных, парадоксальных ситуациях. Но на землянах, которые с таким сталкивались в своем земном прошлом, этот опрос уже, мягко говоря, не работает, как должен. То есть, я предупреждал еще десять лет назад, что для землян нужны другие вопросы, но их пока еще не разработали. Я читал твои ответы… Они у тебя такие же, как у других иммигрантов, которых нашел лично я. Ты ничем не отличаешься, и это закономерно, потому что я отбираю кандидатов на основании определенных своих критериев, в которые не пролезает девятьсот девяносто девять землян из тысячи, логично, что те, которые прошли, во многом похожи друг на друга. То, как ты отвечаешь, важнее того, что ты отвечаешь, но и там не все ясно. Так что я не предвижу каких-то отклонений от накатанной процедуры.

- Хм… Слушай, а как сложилась судьба тех иммигрантов, которых ты вывез до меня?

- Они все живы, никого не вернули на Землю. С половиной были проблемы по мелочам, но ничего серьезного. Собственно, потому-то я один из самых авторитетных «охотников на иммигрантов», что у меня пока ни одного прокола. Какого-то выдающегося успеха никто из них пока не добился, но об этом можно будет судить лет через тридцать, а пока рано.

Через три дня Кирсан узнал, что в результатах обработки его беседы никаких «тревожных признаков» не обнаружено, и по итогу длительного «карантина» на корабле и базе среди военных он признан пригодным для того, чтобы впустить его в обычный мирный балларанский социум.

О монорельсах и катапультах

Несколько дней на борту попутного грузового корабля показались Скаю вечностью. Все дела, проблемы и невзгоды, большие и маленькие, важные и не очень, отошли на задний план: шутка ли, он впервые увидит настоящий мир внеземной цивилизации! Былые базы и корабли не в счет: не впечатляют. Ну, то есть, сам факт существования огромного звездолета – это, безусловно, круто, но… Не впечатляет. Когда находишься внутри балларанского звездолета – не особо заметна разница с земным океанским контейнеровозом. Просто потому, что эргономика для землян и балларанцев идентична, а военным кораблям чужд полет дизайнерской мысли: только нужное, ничего лишнего.

Все, что видел Кирсан до сих пор – либо военное, либо просто космическое, как та пересадочная станция под управлением космических хомячков. А космическое – это то же самое, что и военное: космос – среда крайне враждебная любому живому существу. И еще вопрос, что опаснее: слетать к другой звезде или сходить на войну. И танк, и исследовательский звездолет имеют между собой нечто общее: и первый, и второй построены с обеспечением предельно возможной надежности, и в жертву этой надежности принесено все, что можно и нужно.

Но теперь… теперь Кирсан увидит великолепные города, чудеса науки и техники, шедевры чужого искусства… Как поездка в волшебный город или Диснейленд, только по-настоящему.

Планету он увидел с орбиты, с обзорной палубы корабля: всего один город, мерцающий огнями, остальная поверхность темна.

- Это Туллоран, недавно заселенная планета, - пояснил Эвада, - всего шесть миллионов населения. Остальная поверхность – равнины и леса, и мы не планируем заселять ее полностью.

- Хм… Балларан, Вардоран, Туллоран… Все названия ваших… кхм, наших планет такие похожие?

- Они не похожие, они одинаковые по смыслу. «Ран» - место под чем-либо. Например, «долран» - место под шкафом, холодильником или другой мебелью. Балла – солнце нашего родного мира, и соответственно, Балларан дословно значит «место под солнцем». Вардо и Тулло – солнца соответствующих планет, и таким образом, любая наша планета называется «место под таким-то солнцем». Все просто.

Посадка на Туллоран заняла некоторое время, так что Кирсан и Эвада прибыли в космопорт только утром. Сам космопорт похож на морской порт, только вместо доков и причалов – несколько шершавое и очень твердое покрытие. Общая площадь никак не меньше тридцати квадратных километров, впрочем, пассажирские шаттлы садятся недалеко от терминала.

Формальности были довольно короткие: Эвада завел Ская в помещение службы безопасности, где с него просто сняли биометрические данные, включая снимок сетчатки, отпечатки пальцев и некий параметр мозга, уникальный для каждого человека.

- Надо обождать десять минут, - сообщил офицер, производивший манипуляции.

Через десять минут он вручил Скаю легкий фрагментный браслет из серебристого материала вроде пластика, но твердого и прочного.

- Твой опознавательный браслет. Добро пожаловать.

- Спасибо. Это тут вместо паспорта?

- Паспорт?

- Я объясню, - сказал Эвада, пожелал офицеру штатного дежурства и кивнул Скаю: - пошли.

Пока они ехали за пределы космопорта на подвижной ленте тротуара-транспортера, Эвада пояснил:

- Это браслет, который невозможно подделать или взломать. Он работает, только пока надет на твою руку, и таким образом удостоверяет твою личность. Если его попытается надеть чужак – моментально пойдет сигнал тревоги.

- Хм… Вы ксенофобы? Окей, мы ксенофобы?

- Нет. Просто не пускаем к себе чужаков. Так все делают, и дело даже не в неприязни к существам иного вида, хотя она имеет место быть. Чужак приносит с собой что? Своих микроорганизмов. Против которых нет иммунитета ни у нас, ни у растений и животных этой планеты. К услугам гостей удобные закрытые гостевые блоки с комфортными для них условиями, откуда можно связаться с кем угодно, совершить любую сделку, поучаствовать в научной конференции и так далее. Если чужак пробрался за пределы космопорта и к тому же маскируется под нас… у него вряд ли дружественные намерения.

Браслет сел на руку и обжался на соединительных резинках. Удобно.

«Обнаружен идентификационный браслет. Сигнал проверен, совпадает с базой данных», сообщил искин.

- Ладно, и куда мы сейчас? Город посмотрим?

Эвада вздохнул.

- Да не на что тут смотреть. Это строго колониальный город, в нем нет никаких чудес. Только жилые массивы и сопутствующая инфраструктура. Город как город. Тут для туристов ничего нет. В общем, мы прибыли немного не в такт времени суток, нам скоро спать бы лечь, а тут утро. Правда, тут и сутки – половина стандартных, примерно одиннадцать часов. Так что если сейчас ляжем спать – проснемся снова утром.

- И как местные приспосабливаются?

- Никак. Время суток влияет только на освещение. Днем солнечное, ночью искусственное. Ты просто живешь по стандартному распорядку, как и остальной мир вокруг тебя. У нас нет периода общего сна, как на Земле, город никогда не спит и в любой момент времени примерно две трети жителей бодрствуют. Так везде.

- А разве не логично, что если ты родился и живешь на планете, где иная длительность суток – то ты к ней приспособлен?

Эвада покачал головой.

- Нет. Твой жизненный ритм рассчитан на двадцатичетырехчасовой день. Миллионы лет твои предки жили таким распорядком, и если твои потомки родятся и вырастут на Туллоране – они все равно не смогут жить тут по здешним суткам. Одно поколение – слишком мало, чтобы изменить «настройки», не менявшиеся миллионы лет. Ты должен спать семь-восемь часов в сутки – а тут сутки это всего одиннадцать часов с хвостиком. Твой процесс сна рассчитан на определенную продолжительность и его так просто не поменять… Ты знаешь, что шиншилла, если она вынуждена вести дневной образ жизни, живет не восемнадцать-двадцать лет, а около восьми? С людьми та же ситуация.

Прямо за пределами космопорта находилась посадочная платформа монорельса, но этот монорельс показался Кирсану несерьезным, игрушечным. Вагончики на четыре человека – это шутка или?..

Эвада преспокойно сел в самый первый вагончик, Кирсан последовал его примеру.

- Ждать отправки долго?

- Как только пристегнешься.

- Хренасе… Крутецкое кресло, прям как в истребителе…

- Ты не поверишь… оно и есть от истребителя. Это стандартное катапультируемое кресло.

Скай пристегнулся.

- Ближайший спальный район, запуск! – четко и раздельно произнес Эвада.

И вагончик стартовал, с легкой вибрацией наращивая скорость, да так резво, что перегрузка вдавила Ская в кресло.

- Ух ты ж епта!

Он полагал, что сможет из кабинки оглядеть город с высоты монорельса – хрен там. Снаружи все слилось в размазанное пятно.

- Черт, какая тут скорость?!!

- Где-то пятьсот земных километров в час, плюс-минус.

- Ух-х… Слушай, а что будет, если кабинка слетит с рельса на такой-то скорости?

- Не знаю. Никто не знает. Еще ни одна не слетела.

- А зачем тогда катапультируемые кресла?!

- Этого тоже никто не знает. Создатель системы умер в безвестности, вдали от дома... Эти кресла стоили ему карьеры. Тут многослойная система безопасности. Во-первых, каждый вагончик конструктивно часть монорельса, он не отделяется от нее. Чтобы снять вагон, его нужно разобрать. Он прочный. Движением управляет мощный искусственный интеллект, система сбоев не дает. Каждая кабинка оснащена собственным искином, который следит за обстановкой и по необходимости включает тормоза. На крайний случай кресла автоматически катапультируются, если сзади или спереди в четырех сотнях метров появляется другой вагон. Но на практике такого еще не случалось. Именно потому создателя этой системы раскритиковали за нецелесообразный перерасход ресурсов на катапультируемые кресла: зачем кресла, если за восемьдесят лет система не допустила ни одной аварии с жертвами? И он уехал к радалгастам – строить для них безаварийные монорельсы. Там и умер.

- Кто такие радалгасты?

- Высокоразвитый разумный вид. Одна из одиннадцати рас Совета.

- Хм… А кресла в кабинки продолжают устанавливать все равно?

- Ага. Потому что главный инженер на заводе, где эти кабинки производят, послал всех критиков лесом. Дескать, умники, свой монорельс спроектируйте. А если не можете – я буду делать, как спроектировано конструктором. Его поддержали главинжи аналогичных предприятий поменьше. И вообще, уже было заказано полтора миллиарда катапультируемых кресел на трех крупнейших заводах – куда их девать? При этом главинжи заводов аэрокосмического оборудования оказались сторонниками главного конструктора монорельса, между собой договорились и остановить производство кресел отказались.

- Ха-ха… Только я не понял… А что, главинженер завода сам решает, что производить? Над ним нет руководства отрасли, министерства там?

Эвада покачал головой:

- Есть, ну и что с того? Понимаешь, у нас многое не так, как у вас. Ты, вероятно, еще не добрался до тонкостей балларанского языка, потому вот тебе интересный факт: в нем нет слова «субординация». По той простой причине, что этим словом у нас нечего обозначать.

- Хренасе… и как вы живете без элементарного порядка?!!

- Ну как видишь, как-то пытаемся. Гоняем на монорельсах, летаем меж звездами, правим галактикой – стало быть, пытаемся успешно.

- О-хре-неть…

- Это еще не «охренеть», - усмехнулся Эвада, - «охренеть» будет попозже.

Квартирные вопросы

Кабинка начала замедляться и съехала с основной рельсы на посадочную ветку.

- Мы на месте.

Жилой район Ская, мягко говоря, разочаровал. Дома – несколько пирамидальные конструкции с наклонными стенами, правда, не бетонные, а из чего-то более продвинутого и гладкого, приземистые – и совсем без окон.

- Блин, в тюрьме и то окна есть, хоть кусочек неба да видно, - протянул Кирсан.

Эвада хмыкнул.

- Понимаешь, у нас нет тяги к созерцанию неба. Мы считаем, что на удаленной и не очень изученной планете окно – себе во вред. Нет, я полностью согласен, что пляжный домик на курорте должен иметь огромные окна, тут спору нет. Но зато конкретно эти здания имеют «черный» индекс устойчивости. Они не боятся землетрясений, цунами, оползней, лавин, извержений вулканов, аварий на химических комбинатах и способны выдержать ударную волну ядерного взрыва, произошедшего в непосредственной близости. А еще внутри полностью замкнутая экосистема и большие запасы провианта, так что на город может упасть десяток ядерных бомб, а число жертв будет исчисляться лишь парой тысяч. И просто кстати: ты несколько месяцев прожил в комнате без окон на корабле без окон. И ничего.

- Хм… вы бои… мы боимся ядерной бомбардировки?

- Нет. Мы строим такие дома, чтобы не бояться. Но вообще, чтоб ты понимал, скиталец в виде громадного древнего Реликта может вынырнуть из глубин космоса где угодно, в любой точке. Допустим, на ближайшей к Туллорану ныне обитаемой планете реликт побывал пару тысяч лет назад, когда она не была обитаемой, и отправился сюда. Мы спокойно поселились и там, и тут, летаем туда-сюда и даже не подозреваем, что на этом оживленном маршруте медленно-медленно, на досветовой скорости ползет Реликт. И завтра бац – он на подлете. Когда Реликт внезапно прилетает к кому-то, кто не способен отразить атаку локальными силами, и подмога опаздывает – число жертв исчисляется сотнями миллионов. Такие вот дела.

- М-да… А есть вероятность, что и на Землю может прилететь еще один Реликт?

- Вполне. Никто не застрахован. Вот прямо сейчас от Проксимы Центавра, что в четырех световых годах от Земли, может пилить на одной двадцатой скорости света такая громадина. Предположим, он побывал незамеченным у Проксимы, лишенной планет, сорок лет назад и сейчас находится на полпути к Земле. Это колоссальное расстояние, его ничем нельзя обнаружить, и похрену, что он размером с Исландию – это слишком мало, чтобы обнаружить его самым мощным земным телескопом. Так вот и живем.

После того, как Скай осмотрелся, первое негативное впечатление о городе сгладилось. Он заметил множество признаков того, что на Земле он счел бы атрибутом «светлого будущего», например, павильоны с климат-контролем на детских площадках и песочницы под прозрачными куполами. И под каждым куполом сбоку – ящик с ведерками и прочими игрушками для песочницы и дежурный робот довольно симпатичной наружности.

- Хм… Это робот-нянька?

- Нянька, медсестра и охранник.

- А от кого охранять тут детей?

- Ни от кого, по большому счету. Но роботам – я имею в виду, любым андроидам вообще – зашивается полный набор поведенческих директив. Ты можешь при острой необходимости оставить ребенка на попечение любого встреченного робота, даже если это андроид-рабочий с завода. Да, рабочий андроид может просто не иметь манипуляторов, пригодных к тому, чтобы перемотать бинтом ушибленный пальчик – тогда он попытается связаться с более пригодным андроидом, службой спасения или позвать на помощь ближайших людей.

- И это… окупается?

- Если один андроид из триллиона спасет всего одну жизнь благодаря зашитым в него инструкциям, которые не нужны ему по его профилю – это оправдывает наличие такой прошивки у всего триллиона. И я даже не буду обращаться к высоким материям типа бесценности человеческой жизни: просто объем памяти у любого андроида имеет колоссальный запас, отчего бы не зашить в него все, что хотя бы теоретически может понадобиться, если это ничего не стоит?

- Резонно… а куда мы идем?

- Ну, я иду к себе домой.

- А я?

- А ты, по логике вещей, должен идти домой к себе.

- Но у меня дома-то нету.

- Так исправь это. Ты, просто между прочим, уже прописан в системе и обладаешь полномочиями, не отличающимися от моих.

- И что я должен сделать?

Эвада ухмыльнулся:

- Попытайся решить столь простую проблемку самостоятельно. У тебе есть искин и доступ к искину городской сети.

Скай чуть подумал и коснулсяпальцем обруча:

- Искин, как мне решить вопрос жилья?

«Соединяюсь с городской системой. Отправляю запрос. Координаты жилья получены. Указать маршрут?»

- В рот мне ноги… Укажи.

Эвада снова ухмыльнулся:

- Надо же, как быстро проблемка-то решилась, секунд за десять. Искин, адрес Ская? Хы-хы. Тебе в этом большом городе выделено жилье аж через дорогу от дома, где получил жилье я. Надо же, какое совпадение.

- Блин… Все вот так просто?! Охренеть.

- А что тут сложного? Ты посылаешь запрос системе, система анализирует его и решает задачу. Поскольку ты не указал никаких дополнительных пожеланий, искин городской системы выделил тебе апартаменты как можно ближе к месту проживания твоего куратора, то бишь меня. Логично? Логично. Разумно? Безусловно.

- И не говори. Слушай, а какие дополнительные пожелания я мог бы указать?

- Например, ты мог бы указать, что хочешь жилье с окном на улицу. Правда, не уверен, что такое найдется конкретно тут. Значит, учти одну вещь. Мы тут на время. Когда ты съезжаешь с занимаемой жилплощади – ты должен оставить ее в том же состоянии, в котором она была в момент занятия. В апартаментах ты найдешь полный набор новой посуды, комплект нового постельного белья и всякие бытовые мелочи типа зубной щетки, пасты, аптечки. Непосредственно перед уходом ты должен утилизировать все использованное тобой и принести со склада замену, чтобы следующий жилец попал в полностью готовое жилье. Если он увидит неубранное, неготовое помещение – ему станет очень интересно, что за свинья жила там до него. И он это, конечно же, узнает. А потом это узнает и твое ближайшее окружение. В общем, ты понял, да?

- Понял, вопросов нету. Культура самообслуживания, да?

- Именно. Чтоб ты понимал, на каждые несколько домов – всего один управдом и у него несколько роботов под рукой. Он-то уберет за тобой, но только если у тебя будет веское оправдание на то. Например, увечье типа потерянной руки, которую тебе не успели клонировать и пришить. Или суперсрочное отбытие на войну. А для всех остальных слуг нету, сам понимаешь.

***

Новое жилье Кирсану понравилось уже своими размерами: комната три на пять, имеющая свой санузел, кухонный уголок и холодильник. Весь уже ставший привычным «фарш», то бишь климат-контроль, терминал связи, система «умный дом» и прочее – на месте. Из существенных «апгрейдов» - громадный телевизор на всю стену, на все, мать их, пять метров в длину и два с половиной в высоту. Верней, не телевизор – просто стена-экран.

Кирсан даже поудивлялся – зачем такой экран, если ширина комнаты три метра всего, а телевизор размером почти с экран кинотеатра, от которого надо за пятнадцать метров сидеть? Оказалось – вместо окна. Можно выставить себе любой пейзаж, причем изображение на экране меняется в зависимости от положения головы и глаз жильца, полностью имитируя окно, и если бы такой экран был в чьей-то квартире на Земле, то Кирсан, придя в гости, скорей всего не понял бы, что это на самом деле не окно, а телевизор. Уровень технологий такой же высокий, как и у устройства расширенной реальности, на лету подменяющей картинку и звуки.

Холодильник оказался пуст, но сходить до раздаточного автомата на первом этаже и принести себе на перекусить было нетрудно. Искин сообщил, что через два дома есть склад, где выбор продуктов намного шире – надо будет зайти как-нибудь да посмотреть. Хотя и «базовый» провиант из раздатчика его вполне устраивает: технологии консервирования тут такие, что фрукты словно только-только с рынка свежачок принес и помыл, а мясо – словно только из духовки вынул и дал остыть до комнатной температуры. А если в разогреватель сунуть – будто сам и зажарил только что.

Смутило только отсутствие замка на двери, но искин подсказал, что режим «не беспокоить» заблокирует и дверь, и внешнюю связь. При этом искин квартиры умеет самостоятельно фильтровать попытки внешнего мира достучаться до жильца: он принимает входящий сигнал, будь то звонок по сети или визитер у двери, а затем определяет, достаточно ли это важно, чтобы разбудить жильца. Он даже, по словам личного помощника, учитывает состояние жильца, и если тот вернулся уставшим и свалился спать – порог «важности» существенно повышается.

Кирсан поел, застелил кровать – тут она вдвое шире, чем была на корабле – и лег спать, включив себе во всю стену космический «пейзаж». Умора, однако: на космическом корабле с космическими видами было проблематично, а на планете – пожалуйста.

- И какую-то космическую музыку, чтоб убаюкивала, - пожелал он вслух.

Искин включил тихий, медленный, странный амбиент, под который Кирсан и уснул.

О питомцах

На следующий день Кирсан проснулся только к обеду, потому как дни здесь короткие. Он позавтракал мясным паштетом, который густо накладывал в консервированные овощи, отдаленно напоминающие на вкус и вид болгарские перцы, разрезанные напополам и лишенные сердцевины. Получалась такая себе «лодочка» с паштетным «грузом». Вкус у этого блюда был не то чтоб великолепным, но вполне съедобным и даже пикантным.

Затем Скай вызвал по сети Эваду и осведомился – а что дальше-то?

- Я через полчаса иду в исследовательский центр, буду проходить мимо, жди меня, - сказал куратор.

За эти полчаса Кирсан успел сбегать, а верней – съездить на бегущем тротуаре на склад и разжиться там новой одеждой, более подходящей к местному климату, и новыми кроссовками без магнитов в подошвах: они оказались где-то на пятьдесят граммов легче каждый.

Склад оказался внутри похожим на оптовый рынок и супермаркет одновременно. Длинные стеллажи, забитые ящиками, и роботы с платформой на гусеницах, колесиках или роликах вместо ног и раздвижным туловищем, которые таскали откуда-то новые ящики или снимали для посетителей вещи с самых высоких стеллажей.

Процесс получения имущества был предельно прост: посетитель запрашивает либо напрямую складского искина, для чего произносит свой запрос вслух «в пространство», либо к собственному искину, который указывает маршрут к нужным полкам.

При этом Кирсан сразу получил маршрут к нужным ящикам.

- А примерять вначале не надо, что ли? – спросил он у искина и узнал, что складской искин сразу получает антропометрические данные запрашивающего и помечает для него одежду соответствующего размера.

Вернувшись в свою комнату, Скай убедился, что новые шмотки подходят ему практически идеально. Ну да, он же предельно усредненный представитель вида…

Он вышел на улицу практически за тридцать секунд до того, как мимо по тротуару с большой суммарной скоростью проехал и прошел Эвада.

- Клевые тротуары, - заметил Кирсан, - километров двенадцать в час развиваем?

- Около того.

- Так куда мы идем?

- Я иду в соседний квартал в научное учреждение, скажем так. Ты… ну, пройдемся, осмотришься. Тебе же хочется по городу побродить, посмотреть, что тут и как, да? В общем, ты, получается, получил выходные на акклиматизацию. Здесь поблизости нет оборудования для тренировок, но ты можешь штудировать литературу, все такое. Мы тут дней на восемь. Если не хочется проводить время праздно – в двух кварталах есть учебный центр, где ты можешь начать проходить курс охраны жизни и гражданской обороны. Да, еще тут культурная жизнь куда более интенсивная, чем на кораблях и базах. Приобщайся.

Пока они шли-ехали, Кирсан стал свидетелем, как два балларанца открыли в стене здания ангар, выкатили оттуда странную боевую машину, похожую на танк, но без гусениц, ползающий каким-то чудом прямо на брюхе, и один полез внутрь с каким-то прибором, а второй остался рядом с планшетным устройством.

- Что они делают?

- Вероятно, обновляют прошивку. Танк, как и любая боевая машина, не может быть перепрошит по сети, «извне». По очевидным причинам.

Кирсан заметил, что вызывает у некоторых прохожих странное любопытство. И не только у прохожих: перед походом на склад на него так смотрел сосед по дому, с которым он поздоровался в коридоре. Скай списал это на необычные манеры: может быть, тут не принято здороваться с соседями. Потом на него как-то странно смотрела какая-то женщина, которая затаривалась на складе каким-то имуществом. Теперь так иногда смотрят прохожие. Странно, ну да ладно.

- Слушай, Эвада… а что, везде вот так живут?

- С танками в жилых домах, ты имеешь в виду?

- Не только. Вот так, как мы. Как я. Мои апартаменты весьма роскошны… для гостиничного номера или другого временного жилья. Но я поймал себя на мысли, что прожить в таком жилище всю жизнь… Наверное, я бы этого не хотел.

Эвада пожал плечами:

- А это и есть временное жилье. Система знает, что я тут ненадолго. Поскольку я твой куратор – то и ты ненадолго. Если б ты был инженером, командированным сюда надолго – получил бы другое жилье. Если б ты приехал с семьей – тоже получил бы совсем другое жилье. Наконец, ты не высказал никаких пожеланий.

- Ну понятно. В принципе, учитывая, что тут свой дом – приобретение, получаемое за десять секунд и на него не нужно копить деньги годами – неудивительно, что такое легкое отношение у многих. Но не все же такие? Кто-то держит дома тренажеры, кто-то – студию, кто-то – библиотеку, кто-то – коллекцию чего-либо, кто-то – собаку или аквариум…

- Не все, - кивнул Эвада. – Только учти один момент. Желание иметь некое жилое пространство, свое личное, нерушимое, неотъемлемое, разделенное только с ближайшими родственниками или даже только с семьей – это рудиментарный животный инстинкт. Он хорош для стайных животных, но не для доминирующей галактической расы. Уже для земного человечества на его низком уровне развития инстинкт патриотизма только во вред. И насчет животных… мы не держим домашних питомцев.

- Почему?

- Долго объяснять, а мы уже почти пришли. Но чтоб ты серьезно отнесся к этому вопросу… знай, что если б у тебя была собака или кошка – ты не получил бы приглашения. Я сразу таких кандидатов отбраковываю.

- Почему?!! – выпучил глаза Скай.

Инцидент

Эвада сошел с подвижного тротуара на неподвижный перед большим нетипичным зданием, подождал, пока Скай восстановит равновесие, и сказал:

- Потому что это признак серьезных проблем. Пойми меня правильно, я не говорю, что держать домашнее животное – это плохо. Если ты подобрал животное, мышку там, бельчонка или выпавшего воробушка, выходил, вырастил и это животное нельзя вернуть в природу, или же оно само не желает покидать тебя – это один разговор, доброта есть хорошо. Но если человек идет на птичий рынок с намерением купить, щенка, кота или хомячка – у него почти наверняка очень большие проблемы.

- Но почему, черт возьми?!

- А давай ты в качестве домашнего задания самостоятельно проанализируешь все аспекты владения домашним питомцем и причины, побуждающие людей к этому? – предложил Эвада. – Это не срочно, просто как-нибудь, когда ты осмыслишь различные моменты, мы обсудим это. А пока – мне пора. И это, ты впервые остаешься сам по себе, без присмотра – постарайся ни во что не вляпаться. Думай, прежде чем что-то сделать, хорошо?

- Хорошо.

Эвада вошел внутрь, а Кирсан остался стоять у дверей научного центра. Так, ладно, к черту странную логику балларанцев, о ней можно поразмыслить в другой раз. А теперь, когда он впервые остается без «надсмотрщика»… ух-х, сладкое чувство свободы, которого не было ни на базе, ни на корабле. Куда бы податься?

А хотя… какая разница? Кирсан нигде еще не был, весь этот город для него – неизведанная земля, а потому он смело может идти в любом направлении – куда тротуар понесет. А обратную дорогу, если что, покажет искин.

Он стал обратно на бегущую ленту тротуара-транспортера и неспешным шагом, чтобы было время повертеть головой по сторонам, двинулся вперед.

Город, в целом, с довольно сильным озеленением: обширные клумбы там и тут. Правда, они довольно беспорядочны в том плане, что цветы и растения на них высажены не узорами, а абы как. В том, как именно соседствуют различные кусты и травянистые растения, вроде бы просматривается некий стиль или система, но не факт, что это действительно так. Икебаной балларанцы вроде бы не увлекаются, и их клумбы похожи скорее на кусочек природы, чем на искусственное декоративное насаждение.

Ская это немного сбивает с толку: домашних животных не держат, а клумбы есть. От космической цивилизации следовало бы ожидать городов из пластика, стали и стекла, но… так представляют себе города светлого будущего земляне, а у балларанцев на этот счет свои соображения.

Кирсан вскоре заметил, что на него продолжают посматривать. Не с любопытством, а как-то косовато, с подозрением. Вот едут на встречном транспортере две девушки примерно его возраста и несколько секунд «ведут» Ская глазами, а затем снова продолжают свою беседу… Да что за черт!

- Искин, кого на этой планете больше – балларанцев или вардоранцев?

«Половина жителей родилась здесь. Переселенцы преимущественно с Вардорана, первая волна колонистов была поровну с Балларана и Вардорана.»

Вот оно что. Это вардоранцы относятся к нему, иммигранту, сносно, а вот балларанцы просто не считают Ская за человека, вот и косятся… И что ему делать – сидеть дома безвылазно? Гребаный браслет!

Хотя… Хе-хе, а ведь никто не говорил ему, что браслет обязателен к ношению постоянно! Спросят – наденет, а пока…

Убедившись, что в данный момент на него никто не смотрит, Кирсан снял с руки браслет и сунул в карман. Так всем будет проще.

Транспортер вынес его на небольшой сквер, в самом центре которого на круглой каменной лавке застыли три металлические фигуры, сидящие спина к спине, и вся эта композиция закрыта прозрачной полусферой.

Кирсан с первого взгляда понял, что перед ним – тяжелые боевые костюмы-экзоскелеты. Так оно и оказалось: искин услужливо перевел ему надпись на табличке, гласящей, что это – памятник тяжелой абордажной команде космической пехоты, погибшей при исполнении своего долга.

По запросу искин сообщил справочную информацию: дело было не здесь, а в сотнях световых лет отсюда, и более двухсот периодов, то есть полусотни земных лет тому назад. А памятник находится здесь по той простой причине, что все члены абордажной команды жили в этой части города.

Кирсан поехал дальше. Памятник памятником, но он сейчас старается быть на позитивной волне, ему бы каких-то более светлых зрелищ, что ли.

Такое зрелище ему попалось буквально сразу после того, как Скай покинул сквер: у глухой стены довольно оживленной, бульварного типа улицы стоит целая выставка картин. Выставка простая: решетчатая разборная конструкция с крючками, на крючках в пластиковых остекленных рамах висят картины. Все так просто, и ни билетера на входе, ни сторожа. Ну оно и понятно: нет ни денег, ни воров.

Сами картины показались Скаю незамысловатыми, но уровень исполнения впечатлил. С десяти метров даже не заметно, что это картины: кажется, что фотографии. Тематика тоже очень однообразная: только пейзажи, без людей и животных. Но одно совершенно бесспорно: художник вкусом, может быть, не обладает, ну или этот вкус сильно отличается от вкусов Кирсана, однако техника переноса увиденного на холст у него на высоте.

Скай двинулся дальше и заметил, как почти одновременно несколько других зрителей, рассматривавших картины несколько издали, двинулись следом за ним. Верней, не за ним, а в том же направлении, поскольку на этой улице можно идти только вперед или назад. И Кирсан бы даже не обратил внимания, если б они не прекратили любоваться картинами почти одновременно.

Через сотню метров он заметил раздаточные автоматы и взял себе прямоугольную пластиковую банку с соком. Стоило ему отойти от автомата, как высокий парень, который отходил от выставки одновременно с Кирсаном, подошел к тому же автомату и тоже взял банку сока.

Скай мысленно пожурил себя за паранойю: опасаться того, кто идет за ним следом, велит древний инстинкт. Но на улице всего два направления и ограниченное число точек интереса: выставки не на каждом шагу, и автоматы тоже попадаются время от времени. Это нормально, что кто-то идет в том же направлении и интересуется теми же культурными и пищевыми ценностями, что и сам Кирсан.

Вскоре впереди показалась еще одна выставка. Скай приблизился: да, точно, только уже не картинная. Вертикальная панель музейного типа, закрытая стеклом и состоящая из модулей для упрощения транспортировки, а под стеклом на черном бархате закреплены непонятные, но довольно красивые конгломераты из разноцветных камней, некоторые из них явно «драгоценные», некоторые нет. Надпись свидетельствует, что это – выставка образцов «искусства» некоей чужой и явно вымершей цивилизации негуманоидного типа. Коллекция собрана ксеноархеологом Заландер Кайдар на планете Чоданга в сети подземных пещер искусственного происхождения.

- Заландер Кайдар живет в этом городе? – просил Кирсан и получил утвердительный ответ.

Несмотря на кажущуюся хаотичность, он быстро усмотрел в предметах коллекции определенные закономерности. Так, все конгломераты геометрически плоские и состоят из плоских элементов, частично накладывающихся друг на друга. Ни один камень в конгломерате не повторяется дважды, если не считать один центральный элемент из камушка, значительно меньшего остальных, который обязательно является таким же минералом, что и один из камней конгломерата.

Скай испытал некий легкий внутренний трепет: наконец-то он видит нечто действительно чужое. Если балларанцы – дальняя родня землян, и их эргономика, наука и быт аналогичны земным, то вот эти каменные конструкции – порождение совершенно чужого и чуждого разума из глубин космоса. И да, привычка балларанцев выставлять на общее обозрение свои картины или привезенные откуда-то диковинки ему уже нравится.

И в какой-то момент Кирсан внезапно заметил, что только он один стоит у выставочных панелей. В стекле благодаря черноте бархата отражаются образы людей за спиной…

…И стоят они полукругом, центром которого является сам Кирсан. И тот высокий парень с соком тоже среди них.

И хотя отражение было очень «прозрачным», Скай сумел рассмотреть их глаза: все они смотрят не на экспонаты, а на него, в этом нет никакого сомнения.

Сердце внезапно заколотилось за сотню, в горле пересохло. Целая группа высоких, крепких мужчин стоит за ним полукругом, фактически отрезав пути отхода – это ведь не случайно! Среди них всего одна женщина – тоже крепкая и рослая, и на ее лице то же самое сосредоточенное выражение. Да, они точно не ради камушков этих тут стоят! И этот, высокий – он еще от картинной выставки шел следом за Скаем по пятам. Тут уже не может быть никаких совпадений: за ним шли, следили – и теперь вот окружили…

И тут Кирсан внезапно сложил все детали головоломки: это вардоранцы делят землян на людей и недочеловеков и готовы принять к себе тех, кто дотягивает до их планки человечности. А вот балларанцы не делят, для них любой землянин – по умолчанию агрессивная, злобная обезьяна. И здешние выходцы с Балларана, конечно же, очень не рады, что вместе с ними по улицам ходит «иммигрант».

Кирсан облизал пересохшие губы, забыв о банке в руке. Думай же, голова, думай! Что делать? Он не может вечно стоять тут и делать вид, что любуется камешками, ему придется рано или поздно отойти от выставки и столкнуться с «оцеплением»… Позвонить Эваде? Или попытаться расхлебать ситуацию самостоятельно? Ну не убьют же его, в конце концов…

Взгляд Ская, бегая по отражениям стоящих за спиной, в очередной раз наткнулся на высокого парня с банкой. Никакого сомнения: он смотрит прямо на Кирсана, а может быть, даже в отражение его глаз…

И как раз в этот момент высокий допил сок, сжал банку в пальцах, сплющив ее, и, глядя Скаю в глаза, громко и выразительно произнес:

- Мусор!