STARGATE COMMANDER: Земли без времени. Часть 1.

Глава 1. Твоя работа только начинается.

Сколько раз повторялся этот кошмар? Десятки? Сотни? Тысячи? Теперь уже и не сосчитаешь. Да и стоит ли? Теперь, когда уже не зависит ничто и ни от кого, ворошить прошлое, настоящее и будущее – последнее дело. Иной разговор, что события этого кошмара мелькали перед глазами так, будто они случились буквально только что. И, по всему судя, будут продолжать делать это ещё очень и очень долго.

Ночное небо обагрялось заревом пожаров. Багровые тени от всполохов огня плясали по низким тучам, а густейшие клубы дыма вздымались на километры ввысь, застилая и без того непроглядное небо.

Да и как такое не может мелькать? Не каждый день родная планета, колыбель цивилизации, превращается в кормовые угодья для инопланетной расы, пожирающей всех живых без учёта пола, возраста, религии, состояния здоровья и прочих никого не интересующих факторов.

Лязг вращающегося наборного кольца звёздных врат. Стремительный прорыв вихря событий, вырывающийся из плоскости горизонта.

Тысячи погибших с того света смотрят на оставшихся в живых. Они – лишь жалкая крупица той жертвы, что будет принесена в угоду эволюционному противостоянию за звание более сильной расы. Потому что они – лишь те, кто отдал свои жизни во благо оставшихся. Глубинная разведка. Инфильтрационные и диверсионные группы. Передовые форпосты. Стрелки. Зенитчики. Ракетчики. Лётчики. И, совсем новая для Земли каста, пилоты звёздных кораблей.

Трескучий лай дозиметра-радиометра, и растущее с нездоровой скоростью значение на табло.

Мировому Жнецу нет дела до тех молекул, что копошатся меж собой в борьбе за выживание. Взмахом своей невидимой руки он пожинает жизни сцепившихся меж собой насмерть, нередко прибирая все стороны, участвующие в схватке: тогда уже нет ни победителе, ни проигравших. И пусть эта сущность эфемерна настолько, что не имеет даже общепризнанного облика… так, нечто бесплотное и неосязаемое, всемогущее и ведающее… но… кому-то она нужна, чтоб оправдывать то, чему сам не может найти рационального объяснения.

– ДУРА!!!

– ЛОЖИСЬ!!!

Поздно…

Одинокий выстрел огласил доносящуюся над водой звенящую прибрежную тишину, пропитанную запахом болотной гнили и оружейным порохом. «Гайка», улыбаясь не к месту, выпрямилась во весь свой небольшой девчачий рост и замертво рухнула, как подкошенная, рядом.

Хотя, есть и те, кто не ищет философий. «На Бога надейся – а сам не плошай». Те, кто действительно хочет выжить, те, кому в самом деле есть, зачем оставаться в этом мире, стиснув зубы и костеря всё вокруг, на чём свет стоит, с неумолимой решительностью атомного ледокола пробиваются вперёд с боями, проламывая собой наступающие порядки противника, устоявшиеся традиции, общепризнанные устои, и привычный уклад вещей. Они не ищут виноватых, на кого можно переложить ответственность за свои неудачи. Они переписывают историю сами, стирая страницы ещё даже не свершившихся событий, и на корню пресекая саму возможность их свершения. Они, зная, что за дамоклов меч навис над миром, делают невозможное, но отводят угрозу. Если надо – то ставя всё на «зеро». Ведь, жизни десятков против будущего миллиардов… едва ли такая арифметика уместна.

Хрипло вещал репродуктор под сводами подволока:

– Пожар в двигательном отсеке… пожар в реакторном блоке №4… пожар в вентиляционном отсеке… пожар в…

Похоже, было проще перечислить, где пожаров не было.

Павшие бойцы. Подбитые корабли. Сожжённые города. Эта война разительно отличается от той, прошлой. Война с гоа`улдами – это война за независимость. Победил – значит, остался свободным. Проиграл – значит, стал порабощённым, носителем для их симбионтов. Но война с рейфами… это уже бойня. Бойня на выживание, где у тебя нет никаких иных вариантов, кроме как разбить вторженца. Потому что в случае его победы за тобой лишь два выхода: отправиться им на корм сейчас, немедленно, или воспользоваться отсрочкой, чтоб наплодить для них новых людей, из которых потом вырастет корм. Кто-то из двух зол выбирает меньшее. А кто-то начисто отвергает все правила игры и начинает устанавливать свои. Раньше на таких людях строились целые племена. Потом – этносы. Теперь же они – залог выживания целой планеты.

– Вот это номер! У вас, гвардии шамана, часом, при очередном финте ушами борзометры из гнёзд не повышибало?!

Когда на кону стоит выживание целого вида, летит в топку вся экономика. «Всё для фронта, всё для победы» – это уже не призыв, а оправдание. Просьба для тех, кто в силу каких-то обстоятельств несведущ и не понимает, не осознаёт происходящее. Сейчас же каждый вдох должен быть направлен на сокращение численности противника. Каждый удар или оборот инструмента на заводе обязан сокращать его шансы на успех. Каждая мысль, во сне или наяву, призвана чинить препоны на пути врага.

«…была уничтожена группа боевиков…»

«…Огонь по ним вёлся в идеальных условиях: сверху вниз под углом 25-30 градусов с расстояния 50-60 метров…»

«…Факторы успеха: лунная ночь, наличие приборов ночного видения и чрезвычайно слабое противодействие противника по причине внезапности действий бойцов спецназа…»

«…каждый из разведчиков израсходовал не менее двух-трех магазинов, то есть около девятисот патронов на группу, что составило по сотне на каждого убитого…»

«…бой вели не новобранцы, а хорошо обученные солдаты, в группу входили четыре офицера…»

«…расход боеприпасов – сто единиц на одного убитого противника – для любой войны становится чуть ли не идеальным…»

Переполненные лазареты. Раненые, лежащие в коридорах разрушенных медицинских учреждений. Кладбища с братскими могилами, тянущиеся от горизонта до горизонта. Крики и рыдания тех, кто оплакивал павших. Оглушительный, пробирающий до глубины костей салют крупнокалиберных артиллерийских орудий: дань памяти тем, кто никогда его больше не услышит, но кто сделал всё возможное, чтоб оставить после себя новое поколение. Искренняя благодарность выживших погибшим, подарившим планете шанс уцелеть.

– Есть возможность выбраться из этой аномалии, – продолжила напарница. – Очень призрачная, но есть. Это образование, чем бы оно ни было, не очень стабильно: в её стенках есть бреши, через которые, теоретически, можно свободно проходить в обе стороны. Проблема только в том, что форма образования – сфера, а эти бреши мигрируют по её поверхности, как пятна на солнце. Очень тяжело поймать эти дыры, и ещё тяжелее – выбраться через них.

Всего один взгляд на диспозицию. Этого достаточно, чтоб даже далёкий от военного дела понял, что шансы на победу минимальны. Ничтожны. Предательски малы. Какие бы силы ни собрала Земля для решающего, генерального сражения за планету, они всё равно не могут превзойти силы нападающих. На стороне последних – инициатива, опыт, безудержная тяга к пожиранию всего живого, игнорирование любого эволюционного и технологического прогресса оппонента в угоду собственному насыщению. Победа если и будет, то пиррова.

Губы девушки предательски задрожали. Она, будто не веря в услышанное, нерешительно оторвалась от стены, но на большее её не хватило. Огонёк безудержной радости, зажёгшийся в её глазах вместо тлетворного отчаяния, будто балансировал на грани, желая разгореться в полную силу, но чем-то сдерживаемый.

Земля сделала всё, что могла. Организовала подготовку, как сумела: в анналах её истории ещё не было прецедента обороны целой планеты от вторжения иномирцев. Учебник по этому делу пришлось писать самим и на ходу.

Беззвучно разошлась и спала с точёной фигуры девушки одежда, оставляя свою хозяйку в истинной, неприкрытой, естественной красе. Тело партнёрши само подалось в объятия, обжигая жаром ничем не сдерживаемой страсти. Из горла её вырвался громкий, томный стон. Партнёрша полностью потеряла связь с землёй и отдалась порывам желания. Каждое движение её скульптурно выточенного тела говорило на языке влечения. Каждый вдох и покачивание её груди – это трепет, вожделение. Всё это – не животная похоть, блуд или разврат. Это чистое желание не просто стать матерью, а буквально получить кусочек своего женского счастья. Насладиться тем, что изначально и было уготовано природой: порождать и растить новые поколения, а не пытаться успеть по всем уголкам галактики, диверсионными методами выбивая приближающегося противника беспокоящими атаками.

Остался последний шаг навстречу неизбежному. То, к чему все готовились, о чём все знали. Но лишь сейчас, кажется, все осознали и свою ответственность, и место каждого. И не только в боевом строю. В Истории тоже.

Истребитель сходу набирает приличную скорость: на фонаре кабины бегает цифра в районе тысячи километров в час. Сквозь опустившуюся на глаза пелену тьмы вижу, как исчезает из поля зрения грот и появляется дождливое сумрачное небо. На двухсотметровой высоте, когда уже нечего опасаться ни деревьев, ни строений, ни мачтовых антенн, гипердвигатель отключился, машину развернуло в горизонтальный полёт и уронило на, казалось бы, случайно выбранный вектор.

Максимальная скорость изделия, какую пилотируемые экземпляры решались достигать в плотных слоях атмосферы – 15 000 км/ч. Выше – и сила трения об воздух настолько велика, что даже закрытый щитами органический корпус получал сильнейшие глубокие ожоги. Чего, понятное дело, допускать не следовало. При меньшей же скорости движения, позволяющей этого избежать, цель достигалась за немыслимо короткое время. Правда, грохот при этом стоит нехилый: ударная волна при прохождении звукового барьера.

Сейчас, стоя на мостике боевого корабля, передового проекта оборонно-промышленного комплекса Земли, и со смертельно уставшими глазами измотанного затяжной борьбой волка взирая в бескрайнюю вселенскую тьму, прокручивая в мозгу события минувших месяцев, можно выстроить многие причинно-следственные связи. Можно вынести урок из истории, найти виновных в тех или иных происшествиях, осознать необходимость тех или иных действий в схожих ситуациях. Но поможет ли это сию минуту, не завтра, когда все наличные силы стянуты к околоземному пространству и выстроены в формации для генерального сражения?

– Ресурсы? – процедил коммандер. – Десятки раненых. Три четверти из уцелевших – дети и подростки, которых успели спрятать в подвалах и старых бункерах. Провизия и медикаменты на исходе. Прошлый год не принёс урожая: нам осталось не больше двух месяцев. У нас прорва оружия и боеприпасов, но решительно некого ставить в ружьё. У нас развёрнут институт кадетства. В строй идут все, кто может удержать оружие. Как вы думаете, у нас большие шансы уцелеть?

«Коммандер из него так себе».

Сразу вывалить на гостей хренову гору своих бед, фактически, расписавшись в собственном бессилии. И, фактически, при своих же подчинённых. Не самый тактически продуманный ход для руководителя.

– Поэтому и предлагаю эвакуацию.

Игры кончились. Теперь только стоять. Только насмерть. Ни шагу назад. Вот прям вообще ни разу. Кто дрогнет – тот и проиграет. У нападающих и без того преимущество в опыте ведения наступательных операций на менее развитые планеты.

За барбетом, в тени исполинской башни главного калибра, от размера и величия которой чёрной завистью удавились бы «Ямато» и «Мусаши», лежала та самая девушка с той самой фотографии, найденной при первичной прочёске этого города.

Правда, сейчас она выглядела не столь жизнерадостно, как на фотографии.

Да, тот же самый зелёный боевой костюм. Да, тот же оттенок хаки в цвете её волос. Да, сквозь оскал боли просматриваются чуть удлинённые клыки: не сильно, ещё не вампир, но простому человеку такие, обычно, несвойственны. Да, те же острые черты лица и общая угловатость фигуры, ныне сокрытая под маскировкой «цифровой флоры».

Но… серость кожных покровов и тёмные пятна под глазами говорили о почти смертельной кровопотере. Девчонку откровенно трясло в ознобе: она, не обращая внимания на автомат, лежащий подле неё (на минуточку, АК-120), тщетно пыталась зажать кровоточащую рану на плече, что была серьёзней. Царапины на бедре, обагряющие её брюки кровью, и разбитую губу она, кажется, не замечала.

Её взгляд задержался, сверкнув угасающей напоследок искрой жизни.

– Скажи мне, папа… – слабо проронила она. – Сколько стоит моя жизнь? Тебе, как наёмнику, должна быть известна эта цена…

Видя бой со стороны, каждый мнит себя стратегом. Но как только самый подготовленный воин оказывается в адском горниле кровавой мясорубки, то не возвышается над уровнем своих ожиданий, а резко и очень больно падает до уровня своей реальной подготовки. Сейчас пришла пора сдать этот экзамен жизни, чтобы победить смерть и вернуться домой. Живым со щитом… или павшим на щите. Да и, если честно, к смерти уже относишься как-то… иначе.

– Имамо задатак да стигнемо до наше дестинације и пружимо помоћ у одбрани. Нећемо моћи да те одведемо на сигурно место. Зато што сада нема сигурносних места.

– Разумем савршено. Али под вашом заштитом, девојке ће бити сигурније него са мном самим.

Смерть? А когда она кого щадила? Да никого. Если и находился кто-нибудь, способный разминуться с ней от раза к разу, то надолго в этом мире такие не задерживались. Так или иначе, она приходила за ними. Рано, или поздно, но забирала в своё ледяное царство вечного мрака. Люди часто представляли себе смерть в образах, чьё число давно уже зашкалило за воображаемое человеческим разумом количество. От обилия таких порождений, видений, образов и типов понемногу начинает раскалываться мозг, подобно перезревшему арбузу. А потом начинаешь класть на эту бахчу один огромный хрен.

Сначала воспринимаешь смерть как нечто для себя новое: будучи ребёнком, ещё не до конца понимающим мир, думаешь, что смерть – ещё один пункт в этой жизни, что предстоит разузнать и изведать. И только потом приходит осознание того, что смерть придёт не за другими. Однажды она заберёт и тебя. Потом думаешь, что её необходимо избежать. Любой ценой, не скупясь на методы и не размениваясь на способы. Долгие годы тебя одолевает дума, что нет повести печальнее на свете, чем пьеса о придурке и о смерти.

Едва только симбионт перехватил управление, а глаза вспыхнули характерным проблеском, как «Тень» преобразилась. Только что чуть ли не всю себя отдающую девушка вздрогнула, замерла солевым столпом. Буквально в следующий миг её глаза широко раскрылись от непомерного изумления, а после в них появился не наигранный животный страх, сковавший тело ещё сильнее.

Кажется, у собеседницы слегка перебило дыхание.

– Это ещё не всё, молодая Тау`ри, – гортанно прорычал Нергал.

Если кому-то понадобится рисовать с натуры картину «Жена Лота обратилась в соляной столп, Содом, Ветхий Завет», то обращайтесь. Нергал преуспел в сотворении этих самых натур. Состояние оной жены «Тень» исполнила с таким театральным артистизмом, что на секунду сам уверовал в сиюминутную погибель Содома и Гоморры.

А потом… тебе становится всё равно. Хотя, нет… сначала, потеряв первого для себя близкого человека, думаешь: «Нет. Этого не могло быть. Ещё утром я разговаривал с ним, здоровался за руку. А сейчас… он лежит в деревянном мирке на глубине двух метров под холодной сырой землёй, где кроме вечной звенящей тишины и абсолютного мрака его больше ничего не может ждать». А потом, когда-нибудь, эта бледная с косой протянет свою ледяную костлявую руку и за тобой. Но… это будет потом.

– Ратная служба воинов всех рас трудна и опасна, – изрёк симбионт Ток`ра. – Ваши же враги преумножают все угрозы, тяготы и лишения, что предписаны каждому из вас. Нет ни малейших гарантий, что хоть кто-то доживёт до завтрашнего дня. Вся Тау`ри на острие копья, и с каждым днём оно вонзается всё глубже. Рассекая плоть, увеча судьбы, разрушая цивилизацию. Тебе уготована участь наблюдать кончину рода из первых рядов строя. Покажи мне, чего ты стоишь, молодая воительница. Докажи, что мой носитель может доверить тебе выполнение боевого приказания. Я вижу в тебе все задатки, дабы мог облечь тебя в чин первого прайма. И только в твоих силах убедить меня, ошибочны ли мои суждения.

В чин первого воина? А Нергал не мелочится. Чего же сразу её в системные владыки не выдвинуть? Наделить уделом, дать какую-нибудь посудину, да пяток джаффа в подчинение… для начала.

После этого начинаются боевые потери. Кто-то теряет людей, кто-то – среди них друзей. Знакомых, родственников, семью, простых соседей… а кто-то – единственное, что у него было. Потеряв единственного дорогого для себя, ты начинаешь ненавидеть смерть. Даже не бояться: а люто и бешено ненавидеть. От бессилия. Перед ней. Понимая, что ничего не можешь ей противопоставить. Что в конечном итоге она сильнее тебя. И сильнее всех. И это мира тоже. А ты продолжаешь терять людей. Одного за другим, отделение за отделением, взвод за взводом. И когда из целого полка в живых остаёшься лишь ты, то поневоле задаёшься одним, для некоторых – отнюдь не дурацким, вопросом. «А почему погиб не я?».

Пережив всех, кого знал, попрощавшись со всеми, кого любил…

Поняв, осознав, наконец, что «Лешего» уже нет, и никогда парень больше не займёт своё место в строю, и в ожидании начала построения ни шепнёт на ухо какую-нибудь шутку, и не заговорит с ней… Поняв, что опять потеряла близкого и дорогого ей человека, успевшего стать таковым за этот неполный месяц… Она сорвалась. Бросилась, повиснув на левой руке, моментально сжавшейся в кулак. Повисла, уткнулась мордашкой в плечо и заревела. Просто, по-детски расплакалась. Так, как обычно плачут дети, на глазах у всех, перед всем строем. Но… Нет.

Не как плачут дети. Даже в этих всхлипах и рыданиях отчётливо услышались те нотки, какие никогда и ни у кого больше не услышишь. Это не был плач по умершему человеку. Это была истерика. Оплакивался не человек. Оплакивался друг, товарищ, защитивший ценой своей жизни напарника. Оплакивался совершивший геройский подвиг, достойный увековечивания в веках. Это не было потерей в пофамильном списке личного состава части. Это была утрата. Причём невосполнимая.

В порядке живой очереди. Раз за разом. Переживая одно и то же. Стоя перед одинаковыми гробами, запирающих в своём чреве тела твоих людей… отправив в последний путь всех, с кем дружил, воевал и жил, теряешь и волю к дальнейшей жизни. Ты понимаешь: тот, кто все эти годы мог провести с тобой время, убив на тебя целый день, больше никогда не придёт к тебе домой, не предложит заняться одним делом, не примет твоё предложение, каким бы дебильным и бредовым оно ни было в прошлом…

У самого в горле встрял свинцовый ком. Вкус во рту напомнил свинцовый привкус радиации, от которого сводит скулы. Но это уже была не завязь. Это был ядрёный атомный свинец. Насквозь пропитанный болью и горечью молодой соратницы. Сейчас старший по званию, должности и возрасту как понижающий трансформатор забирал её напряжение, и просто своим присутствием помогал справиться с потерей.

Ещё какое-то время был слышен плач девчонки, местами прорывающийся настоящим рыком. Истерика к великой радости случилась сейчас, когда опасности почти не было. Сорвись она в бою – и сейчас бы оплакивали не только «Лешего»…

Потому, что его больше нет. Не с кем будет больше поговорить, не с кем будет сходить, и некому будет больше рассказать о том, как прошёл сегодня день, кто на тебя напал, и как ты отбил атаку. Какие потери понёс в этот раз, какие трофеи подобрал. Ты можешь рассказать это, стоя над плитой братской могилы своих товарищей, но только вряд ли тебя кто-нибудь услышит. И даже если кто-то из них и впрямь следит за тобой, находясь ныне и присно, и во веки веков на небесах, вряд ли кто-нибудь тебе ответит. Ты почувствуешь, как от проронённой скупой речи станет легче, как сердце затеплится хилой свечой надежды, упрямо продолжающей верить, что ты всё ещё не одинок, что с тобой твои напарники и товарищи, но… Жизнь сурова. Как и смерть. Вдвоём они, идя рука об руку, заставят тебя понять: игры – кончились. Там: в радиоактивной песочнице, в фонящих обломках, на горящих руинах объектов, на боевых постах. И никогда больше не украсят ночёвку тонны выжженных на всю группу патронов, где отряд расположился на отдых. Поэтому, со временем приходит безразличие к смерти. Ты смирился с тем, что не можешь повлиять на естественный ход вещей. Понял, что каждому есть своё время и место под солнцем. Усвоил, что сам являешься лишь песчинкой в море. Однако в то же время ты осознал, что даже маленькая соринка, попав на пересечение венцов зубьев двух шестерёнок в чётко отлаженном механизме времени и судьбы может привести к большим изменениям в работе всего комплекса. И, казалось бы, лишившись единственной цели своего существования – защита близких – ты понимаешь, что жизнь не окончена.

Твоя работа только начинается.

Глава 2. А у меня есть выбор?

Как там было у классиков относительно современной драматургии? «Ночь, улица, фонарь, аптека. Хоп – и нету человека…».

Вот только, вместо того человека, накрылась медным тазом не много и не мало, а целая цивилизация. Как до такого докатилось – вообще непонятно. Равно как и непонятно, как конец света умудрилась учинить сравнительно небольшая группировка авианесущих бортов в сопровождении крейсеров. Вроде бы, Земля не первый раз воюет с инопланетными вторженцами, и даже свою первую войну умудрилась выиграть, пусть и ценой буквально пирровой победы. Но уже то, что я вижу, намекает: ещё одна такая победа – и мы проиграли.

Ночное небо обагрялось заревом пожаров. Казалось, ещё вчера всё было тихо, но сейчас всё изменилось. Будто всего за одну ночь мир канул в бездну, провалился в тартарары и вообще прогнил к хренам собачьим. Багровые тени от всполохов огня плясали по низким тучам, а густейшие клубы дыма вздымались на километры ввысь, застилая и без того непроглядное небо. Освещения на улицах не было. Да и от улиц самих мало что осталось… город превратился в руины. Ситуация решительно вышла за все границы.

На фоне всего этого великолепия, среди города, за несколько часов переставшего существовать, я валялся без пяти минут овощем между горами бетона, когда-то бывшего жилым фондом, наслаждаясь чистейшей, как она есть, контузией.

Обстановку разрушенного гарнизона забуду нескоро. Даже, если удастся дожить до конца войны и пережить победу, этот кадр будет преследовать меня ещё долгие и долгие годы.

С орбиты с интервалом в несколько секунд наземь рухнули несколько десятков выстрелов: не узнать орудия главного калибра «ульев» рейфов невозможно. Тот, кто хотя бы раз видел их в работе, узнает в любом состоянии и с любой дистанции. Они и в космосе представляют критическую угрозу, неся с собой кроме невероятно высокой температуры ещё и электромагнитное воздействие. А уж выстрел высокотемпературной сверхускоренной плазмы, выпущенный в плотные слои атмосферы, усиливает свой разрушительный эффект многократно. Взрывы, как в кино с чуть приглушенным звуком, разорвались на земле в нескольких сотнях метрах от меня, буквально испарив несколько строений и вырыв рядом несколько многометровых воронок.

Из-за низких облаков, подсвеченных снизу пылающими пожарами, сверху вниз на сверхзвуке ворвались десятки «стрел»: истребителей рейфов. Ещё на высоте они пытались рассредоточиться, заняв линейную формацию для сбора. Это им почти удалось.

Из-за горизонта, со скоростями, в два, а то и в три раза превышающую скорость звука, в пылающее небо над разрушенным гарнизоном ворвались несколько эскадрилий наших истребителей. «МиГи» и «Сушки», рассредоточившись в небе на ударные двойки, полосуя воздух дымными трассами самонаводящихся ракет с подвесных пилонов, ринулись на врага, с остервенением разрывая его формацию. В воздухе послышались несколько взрывов и рёв реактивных двигателей, опоздавший к появлению самолётов на несколько секунд.

Послышались звуки выходов зенитных ракет с закрытых позиций: их я уже не видел. Лишь слышал отработку вышибных пирозарядов, сработку маршевых и разгонных двигателей, и приглушённый контузией шелест твердотопливных ускорителей.

Сколько я так провалялся? Час? Два? Три? Непонятно. Не было ни сил, ни желания шевелиться. Меня буквально впечатало в бетонную кашу из обломков стен, арматуры, вентиляционных и водосточных металлоконструкций. Повезло, что битого стекла подо мной не оказалось: иначе бы уже истёк кровью. Тела почти не чувствовал, а об опасности кровотечений мозг догадался слишком поздно.

Долгое время слух был заглушён не особо-то и приятным звоном в ушах. Баротравма, конечно, дала о себе знать: один из последних разрывов, которые я помню, долбанул совсем рядом. Если б он не лёг за нагромождение бетонных обломков стены, меня бы разметало по округе. Так, хотя бы, жив остался, груда битого мусора приняла на себя ударную волну. Но в ушах всё равно резко заложило громким свистом, а по глазам будто вдарили кувалдой. Башка моментально начала трещать по швам: один из признаков контузии. Ну, что вам сказать за Сахалин… Радуйтесь, ёптыть!

Затихли очереди и канонады: уже давно не слышно больше ни залпов зенитных орудий, ни трескучей стрельбы автоматов, ни рёвов реактивных двигателей авиации или противоракет. Лишь изредка импульсные ружья рейфов изрыгают тихие плевки, работая на добивание. Зашибись.

Оставаться валяться тут, среди обломков разрушенного дома? А смысл мне вставать и куда-то там идти? Даже, если б имел возможность. Нет, без сомнения, я могу сдохнуть и захватить с собой на тот свет в могилу парочку рейфов, но только погибшей цивилизации Земли это уже не поможет. Это уже излишний героизм, переходящий в маразм. К тому же, что может один человек против целого инопланетного вторжения? Даже, если б не было обстрела с орбиты.

Уши было отпустило, но вновь прижало с новой силой: на этот раз, звенело изнутри. Приехали… Значит, где-то рядом рейф. И не просто «неподалёку», а в радиусе досягаемости или броска гранаты. А раз так… То теперь вставать уж точно смысла нету.

Так и есть. Вот он, вышагивает из-за коридорного прохода, единственного от всего здания, уцелевшего во время обстрела. Тяжёлые, килограмм по несколько, сапоги; плотные брюки из какого-то прочного материала; бронежилет конструкции своей расы, выдерживающий, разве что, пистолетную пулю на дистанции; и закрывающая морду маска. Зачем последняя была нужна – вообще непонятно. Вероятно, для устрашения. Но, как показывала практика, это особо не работало. И, да: довершал комплектацию импульсный «глушитель» длиной порядка метра. Вещь не смертельная, но неприятная. Не убивает, но оглушает: жертва вырубается на несколько часов от перегрузки нервных центров и окончаний.

Фыркнул… Значит, что-то почуял. А почуял он меня. Замер на месте, остановился. Повернулся в мою сторону. Пристально посмотрел на меня несколько секунд, и резко развернулся на весь корпус, вскидывая свою гром-палку. «Вот и отбегался кролик-энерджайзер», – подумал я, закрыв глаза. Песенка спета, дембельский аккорд сыгран, ящик сколочен, броня подмята. Аминь.

Над ухом с неистовой силой долбанул раскат: так могло бить только крупнокалиберное оружие.

Если б смотрел в этот момент на противника, а не пытался самоустраниться от происходящего, предаваясь блаженной неге в приступе предсмертной прокрастинации, то наблюдал бы, как выпущенная в одиночном режиме стрельбы картечь прошила рейфа, полностью уничтожив его жилет: спереди он, треснув, разлетелся, а сзади просто рассыпался, выбросив обломки спинных пластин на несколько метров. Туда же отправился позвоночник и внутренности. 18,5х76 миллиметров – это вам не это: на дистанции в несколько метров сноп картечи, особенно, летящей в контейнере, мало чем отличается от пули того же калибра.

Одного только этого залпа было бы достаточно, чтобы больше не встало тело… любое другое. Но рейфы – чрезвычайно, невероятно живучие су4ьи выбл9дки и бледнорылые высерки, укокошить которых надо ещё постараться. И неведомый мне стрелок, очевидно, это знал. Крупнокалиберный ствол взревел сотней децибел где-то прямо над моей башкой и выпустил в бедолагу десяток зарядов. Красиво было наблюдать, приоткрыв глаза от интереса, как тело инопланетянина обзаводится неучтёнными дырами по кулаку размером и методично крошится в фарш. Зато звон в ушах начал затихать. От созерцания столь прекрасной мизансцены даже не особо обратил внимания, как хлестал меня ударными волнами воздух, возмущаемый стрельбой непосредственно у дульного среза, и не сразу понял, что ушам досталось настолько, что даже близкие выстрелы двенадцатым калибром и патроном типа «Магнум» не очень-то и больно режут по барабанным перепонкам. Выстрелы слышу, что не может не радовать (значит, перепонки ещё целы). Но очень приглушённо.

Наконец, стрелок угомонился, в последний раз лязгнув затворной группой об рычаг автоматической затворной задержки: как раз последнего патрона в магазине хватило, чтоб тело рейфа, нашпигованное доброй сотней картечин, дерюжим мешком рухнуло на бетон, выпотрошенное целиком и полностью. Магазин картечи – это форменная мясорубка, и в противостоянии с ней расовое происхождение уже не играет решающей роли.

Послышалась возня, мгновением позже меня обошли и…

У-у-у… чую, капец мне…

Настолько эпический приход не ожидал узреть даже после сотрясения мозга и контузии. В очень скором времени поимею возможность убедиться в непогрешимой реальности происходящего, но в первые мгновения подумал, будто бы меня накрыли предсмертные галлюцинации от пси-атаки рейфов.

В поле моего зрения появился персонаж, в чьей комплекции через такую-то мать угадывалась женская фигура. Достаточно рослая и крепко сложенная, чтоб управляться с крупнокалиберным дробовиком и не лишиться плечевого сустава от отдачи. В крепких кожаных говнодавах, в иссиня-чёрных брюках и кителе в заправку… бывших, правда, когда-то иссиня-чёрными. Ныне всё, что пыталось иметь этот цвет, было безбожно обмазано серой бетонной пылью, земляным налётом и неприятно мокло от крови. На поясе – мощный для этого телосложения боевой ремень, удерживающийся на крутых бёдрах даже без ременно-плечевой системы. На ремне – десяток обвесов: нож, фляга, фонарь, патронташ, несколько гранат в индивидуальных подсумках. Довершали картину какой-то девчачий хвостик на затылке и «Вепрь-12» в руках.

Жизнь успела меня научить. Если кто-то настолько колоритно выглядевшая берёт в руки крупнокалиберный дробовик, то, однозначно, что-то сейчас будет. Примета такая.

Незнакомка подошла к трупу рейфа и, приставив дульный срез к черепной коробке, последним патроном добила его наверняка. Какими бы живучими тварями ни были эти сосатели, но без башки ещё ни один не выживал.

Гостья развернулась ко мне, тем самым давая возможность оценить себя и спереди. Ну… ничего так. Миловидная мордашка вся в копоти, гари и грязи. Фигуристые точёные плечи, добротная «двоечка» там, где положено, плоский живот, крутые бёдра… Нормально. Сойдёт для сельской местности.

– О как! – устало выдохнула она. – Эка, куда тебя закинуло! Зашибись…

Попытался было выдавить хоть слово, но звук наотрез отказался покидать горло. Язык – и тот прикипел к челюстям. Во рту пересохло уже давно, и уже не вспомню, когда последний раз прикладывался хоть к какой бы то ни было жидкости. Даже просто удержать взгляд на собеседнике было трудно.

– Понимаю, ты сейчас напуган…

«Интересно, с какой это такой стати я должен быть напуган?», – подумал я с покер-фейсом.

– Но времени в обрез… Надо действовать, и при том быстро. Ты хоть помнишь себя?

Кстати сказать, хороший, нах, вопрос. Я попытался вспомнить «себя»: фамилия, имя, год рождения… Помнилось, хоть и смутно, а последнее моё воспоминание перед тем, как я очнулся в этом аду…

Хм. Прикольно. А воспоминаний-то и не было. Что делал, куда шёл, откуда вышел, что за шишел-мышел? Непонятно…

– Это неважно! – махнула рукой незнакомка.

Ни хрена себе, «неважно». Терпила тут, можно сказать, овощем остаётся, а ей – «неважно».

– Для начала, я – «Лилит». Себя назовёшь потом… если вспомнишь, конечно.

Это что, чёрный юмор такой, м-да? – Надо уходить… – в голосе тела по имени «Лилит» послышались торопливые и озабоченные нотки. – На звук канонады сюда эти твари со всего города сбегутся… Идти сам можешь?

По правде сказать, не было никакого желания вставать и куда-то тащиться, тем паче, в состоянии полного нестояния. Ну, не доставляет мне внеземного удовольствия ползать под перекрёстной пальбой со всех сторон, вжимая яйца в землю, дабы не словить заряд из «глушителя» рейфов в зад. Не знаю, быть может, для моей новой знакомой это и было милей всего на свете, но лично я на такое дерьмо не подписывался.

Спойлер: как выяснилось, подписывался. Только меня об этом спросить забыли.

Наконец, приложив неимоверное усилие, удалось сипло выдавить из горла:

– Да…

– Тогда подымайся… У нас мало времени, а надо ещё добраться до безопасного места…

Пардон, «безопасное место»? А таковое, вообще, существует, егда с орбиты херачат в божий свет, как в копеечку?

Подняться удалось, кстати, без проблем, пусть и не без посторонней помощи. «Лилит» наклонилась ко мне, ухватила за борт куртки и рывком, поразительно незначительным для её комплекции, с силой подняла меня на ноги. Из позы морской звезды невообразимо шустро принял вертикальное положение, хоть в глазах и потемнело до полумрака.

– Эй-эй-эй, не падать…! – услышал я сквозь звон в ушах.

«Лилит», всё-таки, подхватила меня… А, нет. Это я, всё-таки, упал.

– Вот та-ак… Нечего мне, тут…! Стоишь? Стоишь… давай, побежали! Я тебя выведу отсюда…

«Неохота в это верить», – подумалось мне, но моё тело само подалось вслед новой знакомой, и, стартовав с места, попыталось побежать за «Лилит». Ну-с, послушаем-с…

***

«Безопасным местом» оказался полузаглублённый и полуразрушенный бункер связи на небольшой глубине. Объекту досталось: прямого попадания он бы не пережил, но почва вокруг приняла на себя почти всю кинетическую энергию от ударов огромных плазменных зарядов с орбиты.

Почти силком затащив меня в дальний отсек бункера, «Лилит» устало стащила с себя дробовик на оружейном ремне, и, выдохнув, рухнула на чудом уцелевший при обрушении части потолка стул, горделиво выстоявший средь обломков бетонных плит, куч пыли и пластов высыпавшегося в отсек грунта. Стиснув зубы и изрыгая не вяжущиеся с её миловидным личиком каскады ругательств на малоизвестных мне наречиях, принялась избавляться от кителя.

Я осмотрелся, пользуясь заминкой. В бункере, где мы оказались, уже давно явно не предполагалось присутствие людей: вероятно, даже был заброшенным. Следы недавно проведённой сюда электропроводки канули в пожарах, ныне отсек освещался масляными лампами. Света немного, но достаточно, чтобы, например, читать без напряга крупный шрифт. Помимо этого – ничего ценного. Потолок обрушен наполовину, от стен отбиты большие куски армированного бетона. От стойкого запаха горелых красок и изоляций кружится башка и двоится в глазах, но мою новую спутницу это, кажется, не смущает. Напротив, она, отставив к ногам «Вепря», силилась стянуть с себя мокрый от пота и крови китель. Етишкин дробовик…

Нет, до летального исхода было ещё далеко: но количеству рассечений кожи, гематом и осколочных ранений на торсе позавидовал бы любой мастер по гриму. Фильмы ужасов можно было бы снимать ровно в этот момент, а под кадром подпись: «монстры не жалеют жертв». Правда, тот факт, что «жертва» выжила, говорил о том, что некая толика гуманности в «монстрах», всё-таки, осталась. Но, гуманность то, или же халатность, а «Лилит», простонав, бросила китель на колено.

– Поищи тут… – процедила она сквозь зубы, морщась от боли. – Должна быть аварийная аптечка…

А ещё даже при таком скудном освещении видно, что с «женщиной» я погорячился. Может, ею она уже и стала, но по комплекции и первичным признакам ещё девушка. Очень хорошо развитая, но девушка.

Искомое обнаружилось сразу: правда, под приличным слоем пыли, но, всё ж таки, содержимое не пострадало: обычный отрывной подсумок с примотанными на страховочный шнур тактическими ножницами. Прежде, чем я сообразил, что делаю, что происходит и почему аптечка второго эшелона валяется посреди разрушенного полузаглубленного бункера связи, рука сама расстегнула пряжку крышки, та откинулась, взвизгнула «молния», а глаза впились в содержимое. «Баралгин, перекись водорода 3 и 0,3 процента, бинты, ножницы, гипотермик, гемостатик, анастетик, абсорбент, «Парацетамол», «Банеоцин», жгут Эсмарха, инъекционный шприц…», – я не успевал следить за своими мыслями, те опережали взгляд. Неужели я этим когда-то занимался? Не помню, чего-то… Ох, не помню…

«Лилит» перехватила мой взгляд.

– А ты, по ходу, шаришь в этом деле, – прищурилась она. – Не поможешь, в таком случае?

Я посмотрел на неё. При свете масляных ламп видно: ей нехило так досталось. Быть может, имели место паренхиматозные кровотечения…

Прежде, чем я вообще понял, что делаю, рука выхватила из маленького чемоданчика пузырёк перекиси и сорвала с него пробку. Препарат оказался мгновенно опрокинут на спину девушки, чуть пониже шеи.

– Ёп…! – чуть не заматерилась «Лилит», едва не взвыв дурным голосом, и изогнув спину, как кошка.

Чего, больно, что ли?

Я присмотрелся повнимательней: перекись съела часть грязи и крови, стало видно больше. Ну, так и есть. Несколько серьёзных рассечений, кровь шла ужа давно: риск заражения оной был, и, притом, немалый. Закрыть бактериологической салфеткой… закрепить пластырем или намотать десмургическую «рубашку»… уменьшить трение об края ран… Господи, да почему мысли лезут поперёд батьки в пекло?! Я даже не успеваю осознавать, что делаю!

С противоположной стороны всё тоже было не гладко. На груди-то почти ничего не было (я имею в виду повреждения), но на животе отчётливо просматривалась огромная гематома. Не являюсь судмедэкспертом, точно сказать не берусь, но вряд ли она образовалась от переедания. Как раз, похоже на паренхиматозку, а с ней можно справиться только оперативным вмешательством… Надеюсь, это не она: оперировать в разрушенном бункере связи без света и инструментов ни один нормальный парамедик не возьмётся.

– Хех… – усмехнулась «Лилит» и поморщилась, едва я закончил. – И впрямь, шаришь…

Придя в себя, и осознав мгновенно выросшее до небес чувство собственной важности, собрал мусор: обрывки медпакетов, упаковки от обезболивающего и пластыря, разбросанные обеззараживающие.

– Ну-с, теперь к теме! – хлопнула моя новая знакомая.

О, вот это интересно.

– Для начала… Не вспомнил себя?

Хех… Не-а, извини.

– М-да, печально… – пробормотала она, не дождавшись ответа. – Тогда – дальше. Позволь, для начала, кое-что тебе пояснить… То, что ты видишь – это реальные вещи, и, как ты уже понял, вполне материальные.

Спасибо, Капитан Очевидность!

– Вероятно, ты не в полной мере понимаешь, что произошло и как так получилось. Если тебя это успокоит, не понимают девяносто девять процентов жителей Земли.

– Понимать нечего, – прохрипел я иссушенным горлом. – Инопланетные засранцы поставили точку в развитии этой цивилизации. Очень жирную.

– Точнее, многоточие, – кивнула «Лилит». – Но есть шанс всё исправить.

– «Отмена последней операции»? – хмыкнул я. – Это не тот случай, когда сработает «Ctrl + Z».

Собеседница неловко отвела взгляд.

– Ну… не совсем отмена операции. Поднапрячься придётся. И… заранее извини.

– За что?

– За всё это, – честно призналась девушка. – Я понимаю, что это был чрезмерный риск для тебя, но это единственный способ.

– Единственный способ чего? – уточнил я.

На несколько мгновений в разрушенном бункере связи царила тишина. Настолько звенящая, что мне начали мерещиться пси-атаки рейфов, одним из признаков которых, помимо визуальных галлюцинаций, как раз являются звуковые и слуховые аномалии.

Наконец, визави подняла на меня свой взор.

– Тебе знаком термин пространственно-временного континуума, – не спросила, а буквально проинформировала меня «Лилит», будто бы абсолютно точно знала, что мне такое известно.

Справедливости ради стоит отметить, что термин действительно знаком. В очень общих чертах и не вдаваясь в сугубо технические дебри, но знаком.

– И ты знаешь, что, невзирая на все доказанные парадоксы и конфликты, возможно перемещать наблюдателя во времени. Техническое исполнение этих путешествий – тонкости. Любая математическая модель это допускает.

Так-то, тоже правильно. С рядом очень весомых «но» и «если». Однако же, правильно.

– Если коротко, то существует способ вернуться назад во времени, – констатировала «Лилит». – И исправить огрехи, приведшие к падению обороны.

Изречение мощно, как ничто другое больше.

Провал обороны целой планеты… С одной стороны – взявшиеся буквально из ниоткуда инопланетные высерки, охочие до чужих жизней, как до пасущегося на луговых угодьях скота. При них авианесущие корабли-матки, «ульи», сопровождаемые боевые крейсерами прикрытия, и участвующие в нашествии на планету транспортных барж снабжения, на которых консервируется в стазисных камерах излишки сбора. Будто бы этого мало, каждый «улей» несёт на себе десятки тысяч этих сосателей, нередко достигая в длину до четырёх-пяти километров. Так ещё и на каждом крейсере никак не меньше тысячи. Про авиационную компоненту, в мгновение ока завоёвывающую господство в воздухе и околоземном пространстве, и говорит нечего. С другой стороны – земная цивилизация, только-только вышедшая из войны с гоа`улдами, кое-как начавшая осваивать инопланетные технологии, и едва начавшая делать робкие шаги в освоении космоса. При этом, имея численный перевес в живой силе (почти семь миллиардов жителей планеты) почти не имеет возможности противопоставить хоть что-то инопланетным вторженцам. Чем из земного арсенала можно сбить пятикилометровый «улей» органического происхождения с толщиной рогового покрытия прочного корпуса в несколько десятков метров? У Земли просто нет таких ударных технологий в том количестве, в котором они потребовались сегодня.

Мозг начал приходить в себя. Башка всё ещё болела изнутри, мышление обрывочно, длительные логические и причинно-следственные связи устанавливать не мог, равно как и запомнить их. Но простейшие тактические выкладки понимал на уровне, доступном мне ранее. Можно даже сказать, что некоторые навыки остались незабытыми даже несмотря на жёсткие прилёты. Это, однозначно, давало мне шанс.

Я наклонился и поднял руками тяжёлый «Вепрь» с пола. Осмотрел оружие. Отсоединил пустой магазин. Затворная группа осталась на затворной задержке, отворив зев пустого патронника.

Оружию досталось не меньше, чем его хозяйке. Там, где должен был быть написан год выпуска – ствольная коробка изрядно пожёвана каким-то мощным ударом чего-то твёрдого. На жёсткость конструкции не сказалось, но цифры прочесть невозможно: их просто нет. Клей с нигрозином, окрашивающий ствол, буквально вскипел: труба ствола приобрела нездоровый серо-коричневый цвет заместо чёрного, что указывало на запредельный темп огня или пребывание в очаге высокой температуры. Из-под крышки ствольной коробки внутри последней проглядывалась целая песочница из порохового нагара и копоти. Сколько высадили с этого орудия? Счёт однозначно шёл на сотни, если не на тысячи.

Уже при беглом осмотре видны хорошие замятия, будто оружие ударилось обо что-то твёрдое, типа бетона или металла. Колодка мушки (она же – газового блока) лишилась одного «лопуха» защиты мушки. Стрелять можно, но от ударов мушку лучше беречь. Не то погнётся/сместится, и о точности огня можно забыть даже на дистанции табуретного боя. Цевьё и накладка газовой трубки треснуты: пластик надёжно, насколько это возможно, смотан вместе несколькими слоями синей изоленты. Шахта магазина треснута в районе крепления переднего винта, но это дело наживное: меняется за десять минут при нормальном навыке. Обмотка изоленты виднеется и на рукоятке управления огнём. Приклад и ствольная коробка с крышкой – самое крепкое, как оказалось. Кроме косметических дефектов в глаза не бросалось ничего.

«Лилит» молча сидела на стуле и ждала моей реакции. А её и не было. После всего того, что я видел за свою сравнительно недолгую жизнь и ещё менее долгую службу, путешествиями во времени меня уже не удивить. Тем паче, не на фоне инопланетного вторжения с целью обращения населения целой планеты в пищу.

– Что могут сделать несколько человек против инопланетной атаки? – спросил я больше для проформы. – У нас нет никаких шансов. Даже для сковывания на море действий одного корабля требуются минимум два схожих по классу. У нас же от кораблей даже металлолома не осталось.

– Шансы невелики, – произнесла девушка. – Но они есть. Ты своими глазами видел, во что превратилась Земля. Ты – участник этих событий, нравится тебе это или нет. Ты знаешь, чем всё закончится по итогу. И ты, не лести ради сказать, неплохой кандидат. С твоей помощью удастся исправить. Может, не всё, но многое.

Я посмотрел на собеседницу.

– Довольно уверенное утверждение. Будто бы зиждется на некоем… личном опыте. Мы знакомы?

– Ты многого не помнишь, – кивнула она. – И ещё большего не знаешь. Но я знаю о тебе многое. Больше, чем ты можешь себе представить.

– Могу представить себе многое, – «Вепрь» опустился на пол как бесполезное больше оружие.

Без боекомплекта он нам всё равно ни к чему.

– Едва ли ты знаешь обо мне прям «всё». Но, если так, то, может, просветишь немного? А то даже год вспомнить не могу. Ни рождения, ни нынешний.

– Могу, – подтвердила «Лилит». – Предлагаю «баш на баш». Я помогаю тебе вспомнить и узнать всё и обо всём, что тебя касается сейчас и будет касаться в ближайшем будущем. Поверь, это мне под силу. А ты, в свою очередь, поможешь мне там, где… в общем, свою выгоду от сотрудничества тоже поимеешь. То, что ты видишь вокруг – результат нашествия рейфов. Оно полностью уничтожит земную расу раз и навсегда, и уже в обозримом будущем – по твоим меркам. Ещё раз извини, что подвергся опасности, но было необходимо, чтобы ты сам видел, что произойдёт с его планетой в будущем… Так как? Не хочешь спасти свой мир? Или, может, хочешь увидеть, как он сгорит и превратится в пепел…?

– А у меня есть выбор?

Глава 3. Неизвестный науке зверь.

Что ж. Со всей ответственностью можно констатировать, что я влип по самое не балуй. И точкой отсчёта можно как раз считать эту самую дату: первое июля две тысячи одиннадцатого года. Любители особо точных наук могут спорить промеж себя касательно астрономического времени: будет ли это «ноль» часов суток по Москве или Гринвичу, или же это будет время моего пробуждения в этот самый день… на всякий случай, для последних имеет смысл добавить, что проснулся около шести часов утра по местному времени. Именно что «проснулся».

У себя в квартире. Даже больше, в кровати. Даже больше, без больной башки, тугоухости, с конечностями на своих положенных местах. Спросонья даже может показаться, что всё минувшее мне приснилось. И разрушенный гарнизон, и изрешечённый картечью инопланетный сосатель, и назвавшаяся древним именем из каббалистической мифологии девушка… и, если так осмотреться, то даже обстановка такая же, как и должна быть. Вот я сел на спальном месте, где обнаружил своё бренное тело по пробуждении. Вот нащупал ногой на полу гильзу от двенадцатого калибра, с которыми любит играть моя домашняя любимица Кирара: кошка трудноопределимой породы, помесь сфинкса и тибетского мастиффа. Вот и сама хвостатая: дрыхнет на диване рядом, свернувшись калачиком.

– О. Кирара. Кс-кс-кс.

Котейка только ухом и повела, заслышав свой позывной. Будто бы локатором отсканировала сектор, пытаясь уловить и локализовать источник звука.

Вслед за ней дёрнул ухом и я, потому как услышал посторонние звуки сам. И не откуда-нибудь, а с кухни. И уже тут начинаются интересные нюансы повествования, ибо живу один (не считая соседства с кошкой), и нечастые гости (точнее, гостьи) редко задерживаются у меня дольше, чем на ночь. Если таковые и находят приют в моей постели, то, хотя бы, предварительно я убираюсь в квартире, прибираю в сейф хранящееся на законных основаниях огнестрельное оружие и собираю валяющиеся по полу гильзы. Если это не было сделано, а звуки с кухни слышатся… это «ж-ж-ж» неспроста.

Или не хрен включать параноика? Может, и впрямь запамятовал, как кого-то с улицы подцепил? Всякое бывало. В клубе, конечно, шансов больше, да и я далеко не мачо-Аполлон, но всё же…

Последующего за пробуждением каламбура не ожидал узреть даже я. Почему? Потому, что по всем нормам и порядкам такого просто не могло быть в принципе.

И вот, я решил проследовать на кухню, дабы пожрать (с утра – святое дело), да справиться об источнике рекомого звука.

Громко скрипнула, почти что лязгнула, дверь на кухню – это я отворил створку – и, едва только вошёл на полкорпуса, как тут же ровно на этом же месте и замер.

На небольшой девятиметровой кухне стоял раскрытый двухстворчатый стол, ныне занявший половину площади помещения, но в обычном состоянии не занимавший и двух квадратных метров.

На столе – разложенные ништяки из выпотрошенных армейских индивидуальных рационов питания, штык-нож от АКМ, бинты, аптечка с выпотрошенным на столешницу содержимым, фонарик с треснутым стеклом, запас пальчиковых батареек, патроны, и видавший виды потёртый «Вепрь-12». Довершали картину выпотрошенный малолитражный рюкзак под столом, и несколько целлофановых пакетов, скрывавших за собой (по запаху чую) еду. Это, что касательно стола. Далее. На плите одна из конфорок оккупирована чайником, ныне активно пропагандирующего насыщение путём потребления тёплого чая: завывания пара из носика прерывались хлопаньем крышки о корпус.

И. Посреди сей композиции, восседая на стуле, аки августейшая особа над миром, имелась собственной персоной не кто-нибудь, а та, что имела давеча счастье назваться мне «Лилит». Может, спросонья ощущал себя не как огурчик, но имел достаточные когнитивные способности, чтоб в глаза и лицо узнать человека, с которым общался несколько часов назад.

Бред? Да, вроде, не умалишённый. Спутал явь с кошмаром? Непохоже.

«Лилит» обернулась на меня, вошедшего. Казалось, даже чайник на секунду заткнулся.

– Привет! – махнула мне девушка, и тут же вернулась к своему занятию по переборке имеющегося на столе имущества.

«Как бы, «утро доброе», но…», – подумал я, и задал вопрос:

– Что делаем?

Преспокойная реакция, и поистине гениальный ответ:

– Тебя жду.

М-да. Лаконичности ей не занимать, но с конкретикой надобно поработать…

– Тогда другой вопрос, – замялся я. – Какого хрена ты меня ждёшь?

«Лилит» нахмурилась, будто я битый час не мог понять, почему в вакууме эффект от ядерного взрыва слабее, нежели в плотной атмосфере… Внезапно, допёрло и до неё.

– А-а-а! – протянула она. – Поняла… Извини, надо было сразу тебе сказать… Короче, я у тебя какое-то время перекантуюсь. Ты не против?

Твою мать, разумеется, я против! И дало даже не в том, что мне может не хватать жратвы прокормить себя и кошку, а тут ещё один едок добавляется! Нет, если будешь пропитать себя сама – тогда «Милости просим!», но… Извините мои подсумки, о гостях заранее предупреждать принято! Я бы, хотя бы, хату прибрал, оружие почистил, патроны припрятал…

– Я, правда, родных твоих ещё не видела, – нахмурилась «Лилит». – Они ничего не скажут?

Бегло прикинул расклад. Какое-то тело, оное узрел зело недавно и исключительно в бреду, тусуется у меня на кухне, разложив на столе хабар. «Тело» же полностью безоружно, если не считать за оружие разложенные на столе оружие и продукты… Что «ха-ха», знаете, как консервной банкой убить можно?! Тут-то я и подумал прибить гостью до того, как оно начнёт выкидывать фортели более зловещие, нежели интеграция в мою личную жизнь.

«Лилит» вырубила чайник на плите и мощным движением руки сгребла часть хабара со стола в рюкзак. Сразу же освободилось место, и притом приличное.

***

На голодный желудок особенно-то и не подумаешь: посему, предложение насытить пищеварительную систему и нагрузить желудок работой было встречено охотно, пусть и без ярко выраженного энтузиазма.

Наблюдать, как «Лилит» попивает из котелка чаёк, было довольно скучно, но другое занятие – сидеть с видом бедуинчика, поймавшего Нирвану – было ненамного веселее. Потому и присоединился к девушке: чай с бутербродом пошёл хорошо. Правда, учуяв еду, вскорости прибежала и Кирара.

– Ня! – начала молить кошка, сдавленно мяукая на всю хату.

Надо бы дать пожрать, а то, ведь, соседи ещё подумают, что я тут кошек мучаю, голодом морю.

Киска уже не маленькая, чуть меньше года: для кошек, где год идёт за шесть человеческих, это уже прилично. Может, в принципе, и сама себя уже прокармливать. Часто именно это я и позволяю ей делать, но одна беда: мышей в панельном доме нет, а мухами, изредка залетающими с комарами на пару в открытое окно, надолго сыт не будешь.

Отсыпав животине в миску корма и успокоив, что её, что свою совесть, вернулся к прерванной трапезе. Собственно, пора начинать допрос.

Я откашлялся и, отставив кружку начал:

– Собственно, ты хто таких будешь?

По себе знаю, ответы при допросах могут и мёртвого рассмешить: что уж там подавиться…

Гостья прожевала, сглотнула, и, отставив свой котелок, рече:

– Я «Лилит». Можешь знать меня под таким именем.

Я замялся.

– Собственно, это не совсем то, что ожидал услышать. Нельзя ли поконкретнее, что ты есть за фрукт?

– В смысле? – переспросила, нахмурившись, собеседница.

– Ты хто такая, – переспросил я. – Откуда, что за туловище, чем маешься, и, вообще, выкладывай всё личное дело с интимными подробностями. Включая то, каким образом оказалась у меня на хате.

Юмором я от моего начмеда заразился, но всё время забываю, что юмор сугубо специфический, и для узкого круга посвящённых. Потому леплю его везде и всюду, куда попало, без оглядки на ситуацию.

– Мне интересно, – пришлось прийти на помощь моему визави. – Какого хрена ты делаешь тут.

– Говорю же! – вздохнула она. – Вернулась во времени, чтобы…

Я выставил ладонь, без слов прося собеседницу о тишине.

Та мгновенно умолкла.

«Значит, не бред…», – подумалось мне.

Глаз просканировал то, что было видно на гостье, сидевшей по другую сторону стола. Всё, что относится к «нижним девяносто» и ниже, скрыто от взора столешницей, но вот на груди и животе отчётливо просматривается повязка-«майка». Её накладывал, абсолютно точно, я: вон, по турам и узлам виднеется мой характерный почерк. Да и довольно хорошо шарю в десмургии, чтобы запомнить, как в том сне накладывал повязку раненой.

Выходит, это был не сон.

– Это всё слышал, – выдохнул я. – Я о другом. Ты вернулась во времени, а это значит, что ты, другая ты, «ты из этого времени», тоже тут. Ну, а как пересечётесь? Не боишься, что события пойдут иначе?

– А какая разница? – девушка легла на стол. – Всё не будет хуже, чем уничтожение родной планеты…

М-да. Пришлось констатировать, что минувшие события мне не приснились. Девушка, привидевшаяся мне, как я считал, во сне, оказалась реальней самой реальности. И события, тому сопутствующие, к сожалению, тоже. А это, в свою очередь, означает, что жернова истории пришли в движение, и крутящаяся под напором ветра перемен мельница стала перемалывать в труху все события и их участников, имевших несчастье попасть меж зубьев шестерён.

– Это был не сон, – повторила «Лилит». – Если тебя смущает отсутствие болей и разбитости – то не благодари. Я тебя слегка подшаманила. Но то, что ты видел своими глазами… мне нет необходимости увещевать тебя, что это было на самом деле. Ты и сам был тому свидетелем. И, поверь мне, я не от хорошей жизни ввязалась в этот водоворот истории. Если честно, меня особо никто и не спрашивал…

«…как и меня, по ходу дела…», – подумалось мне.

– Но одна я это не вывезу. Ты и сам должен понимать. Мне нужна помощь. И ты – один из немногих, кто может всё исправить. Ну, так что? – внезапно спросила она. – Позволишь мне остаться у тебя? Или выгонишь девушку на улицу, без средств к существованию и абсолютно неподготовленную?

«Вот кто бы говорил про неподготовленную», – подумал я, глядя на содержимое рюкзака «Лилит».

***

Как только за моей гостьей закрылась дверь в ванную комнату, я принялся рассуждать. Разумеется, про себя: разговаривать сам с собой вслух пока что не начал.

Первое. Это тело прибыло. Бред ли это? Думаю, что да. Вряд ли возможно переместиться из настоящего в будущее, а потом вернуться в сопровождении спутника. Однако… «Лилит» я никогда раньше не видел, мы с ней не встречались, и знакомы не были. Вместе с тем, она как две капли воды похожа на ту, кого я видел в своём сне. И даже знает о его содержимом. Разные, конечно, случаи помешательств знаю. Но ещё ни разу мне не попадались такие, чтоб предмет видений обретал форму. «Предвидеть будущее» – да, запросто. Но материализация под боком приснившегося человека? Такого ещё не было.

Второе. Даже, если допустить, что я не сошёл с ума, и увиденное мною есть реальность. Тогда что же получается? Рейфы атакуют Землю? Вопрос: как они получат её координаты? И, что самое интересное, как они смогут до неё добраться? Если правильно помню (а сомневаться в этом нет причин), рейфы не водятся в Млечном Пути. Их родина – галактика Пегас. И пусть их технологии частично ассимилированы с Древними, но как раса они ещё молоды. Даже моложе Земли. Это обстоятельство и запирало их в Пегасе: их технологические возможности не позволяют пересекать пустоты между галактиками. А если это технический момент, и он не сильно влияет на исход истории, то какими силами располагает противник?

Третье. Что делать, чтобы предотвратить подобное? «Лилит» прибыла сюда, в моё время, чтобы исправить прошлое. Как? Возможно, нарушить ряд причинно-следственных связей. Я так думаю. Ведь, в прямом боестолкновении Земля обречена. Сейчас она не располагает ни силами, ни ресурсами. На что девушка надеется, будучи одной? Откуда у неё мощности на подобное? Уж не притащила ли с собой на буксире пару ордеров кораблей Древних?

Четвёртое. Она говорила, что рассчитывала на мою помощь. Выходит, она собиралась использовать меня, чтобы изменить будущее? Вряд ли и это ей бы удалось: не те у меня мощности. Есть, конечно, пара знакомых в верхах руководства некоторых мест, но и то: только потому, что мы пересекались по работе. Тогда, летом две тысячи десятого…

Ладно, хрен с вами, золотые рыбки. Будем решать проблемы по мере их поступления… Надо набрать Кэпу…

Встать, сходить за КПК, набрать старому знакомому, коротко обрисовать ситуацию и назначить встречу.

КПК остался в комнате: не имея сегодня целью вставать к определённому часу, будильник на нём не заводился. Также, не являясь приёмной Главнокомандующего, я не ожидал с утра пораньше шквал звонков. Потому и не подумал держать устройство под боком.

Подобрал с пола небольшую «городскую» сумку с пистолетом. Тихо выскочил фиксатор бесшумной пряжки, откинулась крышка клапана подсумка из кордуры, КПК перекочевал в руку. Палец привычно скакнул на датчик сканера отпечатка пальца и разблокировал прибор касанием. В записной книжке контактов немного, потому довольно споро найден необходимый мне сейчас один из них с лаконичной подписью «Д Саша». «Дядя Саша», стало быть.

Не то, что у нас все помешаны на конспирации, но абсолютно незачем указывать прямым текстом в контакте «Гвардии майор Дегтярёв Александр Сергеевич из Военно-Космической Обороны». Останется только номер удостоверения вписать и номер рабочего кабинета с адресом последнего. Номер войсковой части и так пробьют по документам, сейчас и не такое проворачивать возможно.

Вызов пошёл.

Долго терзаться ожиданиями не пришлось. КПК ожил и справился на удивление чистым от помех голосом визави:

– Санэпидемстанция.

Тоже мне, блин, конспиратор всея Московии.

– Привет, дядь Саш, – без предыстории начал я. – У меня какая-то неведомая ёкарная хрень завелась, похлеще тараканов. Первый раз такое вижу. Неизвестный науке зверь. Нужна помощь специалиста. Заедешь, как-нибудь?

КПК молчал недолго.

– Ты дома? – спросил дядя Саша секунд через несколько.

– Дома.

– Еду мимо твоих степей. Заеду в течение часа. Покажешь своего неизвестного зверя.

– Спасибо, дядь Саш. Пойду поставлю чайник.

И разорвал соединение.

Вот так, безо всяких «здрасьте, забор покрасьте» протекало наше давнишнее общение. Но это всё лирика, развёрнутое пояснение которой будет позже. Сейчас же важно то, что я из первых рук и тет-а-тет могу получить руководство к действию в сложившейся ситуации. Ведь, согласитесь, не каждый Божий день перед вами материализуются персонажи из ваших ночных сновидений, и уже тем более – апокалиптических кошмаров.

***

Гвардии майор Дегтярёв точен, как трёхглазый снайпер. Сказал «в течение часа» – значит, спустя полчаса минут прибыл. Тихий условный стук в дверь дал понять, что на пороге званый гость. А мы таким завсегда рады.

Из ванной комнаты всё ещё слышался плеск воды, когда я также тихо скользнул мимо её двери и беззвучно, насколько позволяла конструкция замка, отпёр входную, приглашающе распахнув.

Среднего роста крепко сложенный мужчина за 30+ с рано пробившейся проседью на висках стоял за порогом, облачённый в «полевую» форму одежды, что для него странно, и держал в руках массивную папку, что для него абсолютно естественно.

Я шагнул назад в квартиру и махнул рукой: мол, «заходи». Офицер беззвучно прокрался в прихожую и максимально тихо прикрыл за собой дверь.

Зная старого знакомого, с девяностодевятипроцентной вероятностью у него с собой в папке «глушилка»: подавитель радиосигнала и микрофонов. Судя по размеру папки, небольшая, не очень мощная, и не слишком долгоиграющая. Значит, не будем ходить вокруг да около.

– Рассказывай, – первым начал Дегтярёв, пожимая мне руку.

– Путешествиями во времени не твой отдел занимается? – поинтересовался я. – Или это твои смежники?

Офицер на секунду задумался, смерив меня профессиональным взглядом.

– Обычно, это ведомство санитаров из психушки. Но иногда и особистов привлекали. Ты собрался в прошлое или в будущее?

Хех… А дядя Саша в юмор может. Довольно специфический, правда, но я оценил.

– Спасибо, вертел я эти пространственно-временный парадоксы на одном валу с околорелятивистскими скоростями вращения. Мне и в настоящем неплохо живётся.

Шум воды в ванной комнате резко смолк.

Офицер намётанным глазом посмотрел на дверь юдоли чистоплотности.

– Тогда кто? – переспросил он, глядя на меня.

Раздался щелчок задвижки двери ванны, дверь распахнулась, и знакомый голос новоявленной гостьи полился благоприятной слуху усладой:

– Извини, парень, я задержалась немного.

«Неловкий момент, ага?», – подумалось мне, смотрящему, как замирает солевым столпом мой старый знакомый.

– Или я как раз вовремя, – ухмыльнулась «Лилит». – Привет, Кэп. Как поживаешь?

Я обернулся и проследил за направлением взгляда офицера. Ну, да, соглашусь. Есть, от чего потерять дар речи.

«Лилит» вышла из ванны, наспех обтерев себя, но не полная нагота смутила меня. И даже не идеально гладко выбритая кожа во всех доступных для этого местах. А пожёванная фигурка с очевидными повреждениями, точь-в-точь повторяющими те, что я видел на «Лилит», приснившейся мне в кошмаре.

Повернулся к застывшему в позе жены Лота Дегтярёву и ткнул пальцем в «Лилит»:

– Вот, она тот самый неизвестный науке зверь.

***

Пришлось потратить пару минут свободного времени и достать из закромов Родины запасной разведывательный костюм. Не столько, чтобы прикрыть обнажённую «Лилит» (этим двух половозрелых мужчин не проймёшь), но дабы та так не мёрзла. Гостья изволила плескаться в горячей водичке. И пусть на дворе начало июня, жарко в помещении не было. Зачем мёрзнуть, если можно не мёрзнуть?

За это время дядя Саша успел достать три чашки и сварганить нам растворимого кофе. Благо, что гостем у меня был нередким, и прекрасно знал, где лежат консервы, бинты, аптечки, патроны и прочая амуниция. Про чай, сахар и кофе даже говорить нечего.

И вот, спустя некоторые время, мы сидим за столом, и я посвящаю гостя в перипетии пространственно-временных казусов. Начиная от того момента, как сам очнулся на руинах здания и заканчивая сегодняшним сладостным пробуждением.

– Видел бы ты этого высерка Вселенной, – признался честно. – Страхолюдина та ещё. «Лилит» его двенадцатым калибром выпотрошила в дырочки, как тираннозавр курицу.

Взгляд боевого офицера скосился на основательно потёртый, имеющий несколько серьёзных вмятин на металле и в нескольких местах заржавленный «Вепрь-12».

Да там и смотреть-то было не на что, в самом-то деле.

– Безномерной, – пояснил я для дяди Саши. – Ни клейм, ни номеров. Хотя, под газовой трубкой и цевьём ещё не смотрел.

– Номера на ствольной коробке бьются, – напомнил он.

– И на стволе, спасибо. Я помню.

Всё время, покуда изливал товарищу майору про свою жизнь-жестянку горемычную, «Лилит», накинув «берёзку» на голое тело, с абсолютно безучастным видом уминала всё, до чего дотянулась на столе. Что чай лился в неё кружками – лишь меньшее из нюансов. А вот то, с какой скоростью и в каком количестве девушка точила печенье и бутерброды, не укрылось даже от дяди Саши. Дегтярёв с подозрением косился на мою гостью, но комментарии благоразумно оставил при себе.

Офицер посмотрел на меня, окинул взглядом квартиру, посмотрел на «Лилит», вернул взор мне.

– С моментом пробуждения всё более или менее понятно, – произнёс он, старательно подбирая слова. – А вот как ты, дорогая моя, оказалась в квартире, если «Шаман» очнулся и уже увидел тебя?

Да, кстати. Разрешите представиться. Оперативный позывной – «Шаман». «Вольный пулемётчик». Подпольная кличка – «Шаман Беглый Огонь». Последнее больше стёб, нежели по делу, но это смотря как посмотреть. А старый знакомый порой баловался тем (кто из нас не без греха?), что именовал собеседника не иначе, кроме как по оперативному позывному, чем старался соблюсти инкогнито в моментах, того требующих.

Чую, только, что в данном конкретном случае это лишнее. Если эта «Лилит» и впрямь гостья из будущего, то она знает обо мне больше, чем я сам.

– Входная дверь была не заперта, – проговорила с набитым ртом девушка и отхлебнула чая, проглотив пищу. – Закрыта, но не заперта. Я и просочилась под шумок, пока «Шаман» спал.

Складно, да не ладно.

Я – владелец огнестрельного оружия. На меня его записано полтора десятка единиц разных систем, калибров и конструкций. В квартире боеприпасов – десятками тысяч патронов. Запирать входную дверь для меня в тех же привычках, что для дежурного по КХО закрыть решётку. Даже, ожидая гостей, отпираю замки исключительно по факту прибытия оных, но никак не загодя. Это чем надо было долбить меня по башке до состояния невменяемого овоща, чтоб набитое до автоматизма действие дало сбой?

Видимо, об этом же подумал и офицер.

Наш визави окинул нас скептическим взглядом и спросил:

– Сколько вам двоим дать времени, чтобы через десять минут были готовы на выход?

***

О том, куда нас попросил на выход гвардии майор Дегтярёв Александр Сергеевич – гадать не надо. Когда сообщается такая озвездочешуительная новость, как прибытие путешественника во времени, отвозят или в Особый Отдел, или в психиатрию. Возможны некие промежуточные вариации, но это уже частные случаи.

Мне собраться недолго: убрать моё оружие в сейф, прикрыть недоеденную снедь на столе полотенцем, чтоб не заветривалось, и одеться-обуться, по пути достав дежурный чехол для «Вепря» «Лилит».

Гостье и вовсе собираться не пришлось. Её одежду, в которой она материализовалась, проще выкинуть: даже, если отстирается, выглядеть в ней она будет как лицо без определённого места жительства, чем вызовет ряд вопросов компетентных органов. В особенности, если учесть, что при ней огнестрельный карабин без разрешительных документов.

Обвешанный обвесами пояс также пришлось спрятать в оружейный чехол от греха подальше. Майор-то на машине нас повёз, но до машины ещё надо дойти. А вид девушки, выходящей из подъезда обвешанной, что шахид, даже в 2011 году вызывает нездоровый панический настрой среди мирного населения.

По итогу, «Лилит» только и сделала, что обулась, зашнуровала берцы и была готова.

Я же в маразм впадать не стал: из всего своего многочисленного арсенала взял только ОООП. Старый, потрёпанный, видавший виды и прошедший Крым, рым и медные трубы АПС под патрон ограниченного поражения. Вообще-то, боевыми патронами стрелять не должен, но если умелыми руками кое-куда влезть…

Майорская «Волга» с военными регистрационными номерами встретила нас в боеготовности, притулившись у подъезда. Офицер, выйдя на улицу, указал нам на машину.

– Оружие с собой в салон, – приказал он.

Более чем логично. Если поедем на режимный объект, зачем мозолить глаза досмотровой группе стволами в багажнике? Досмотр может быть, а может и не быть. Но зачем рисковать, когда можно не рисковать?

Мы с «Лилит» молча забрались на задний диван.

Дегтярёв рухнул в низкую машину за руль. Бросил свою папку на переднее пассажирское сиденье, вставил ключ в замок, выжал сцепление, перевёл коробку передач на «нейтраль» и повернул зажигание. Четырёхцилиндровый двигатель резво завертелся с полуоборота.

В первых числах июня было уже достаточно тепло, чтобы двигатель не успел остыть за то недолгое время, что дядя Саша провёл у меня в гостях. Буквально несколько секунд на прогон масла по системе смазки – и офицер уже воткнул передачу, выруливая с места стоянки.

«А я закрыл входную дверь»? – не вовремя подумал я, глядя на виды удаляющегося дома за окном.

Глава 4. "Город".

Вот что-что, а я вообще никак не рассчитывал, что окажусь втянутым в нечто подобное. И дело даже не в том, что спасением планеты не горел желанием заниматься от слова «никак». Жить захочешь – и не так раскорячишься. Нет, я о другом. Видите ли, люблю, когда задача для меня нарезается а) подъёмная; б) посильная; в) желательно, не в авральном режиме; г) крайне желательно, имея при этом вариации моего выбора. Просто постановку перед фактом не люблю. В особенности, если она настолько ультимативная: «через три месяца всем кирдык».

Опустим несущественные подробности и донельзя красочные описания поездки чрезвычайно мягко идущей «Волги» до аэродрома, на территории которого грузовой подъёмник принял офицерскую машину и опустил нас под землю. Умолчим некоторые сугубо технические детали, как машину досматривали при въезде на территорию гарнизона и по прибытию в подземное расположение объекта «Город». Оставим за кадром, как гвардии майор Дегтярёв, всё ещё по моей старой привычке именуемый за глаза Кэпом (познакомились в бытность его капитаном), припарковал машину среди тягачей и прочих колымаг. Так или иначе, оформив своё появление на территории объекта, получив временный пропуск для «Лилит», молча и втихаря просочились до рабочего кабинета военнослужащего, откуда он практически не вылезал ни в мирной жизни, ни во время ахтунгов. Порой мне казалось, что Кэп просто живёт у себя в каморке.

Правда, «каморкой» хоромы десять на десять метров именовались скрипя и с натяжкой. От таких хором, признаться честно, даже я не отказался бы. Увы, замещаемой должностью не вышел, чтоб мне личный закуток выделяли. Хотя, было бы неплохо.

Офицер провёл нас до своего кабинета, отчитался перед электронным считывателем своей идентификационной ключ-картой, распахнул воздухоплотную гермодверь и запустил обоих внутрь. Лишь закрыв за собой «герму», пройдя до своего места за рабочим Т-образным столом из резного массива дерева, позволил себе изречь:

– Итак. Теперь с самого начала.

В абсолютной тишине, прерываемой лишь шелестом «карлсонов» системы принудительной вентиляции отсека, гвардии майор сидел, окидывая нас рабочим взглядом, пытаясь найти хоть малую толику шуток, игривости, или злорадства. Но на дворе не первое апреля, да и тема не сказать, чтоб подходила для розыгрыша. Потому на Кэпа смотрели уже мы оба и давали офицеру время собраться с мыслями. Нельзя сказать, что кого-то с завидной регулярностью посещают новости о грядущем конце света из уст свидетеля апокалипсиса. Тем паче, когда последний выдаёт точную дату рекомого события.

– Ещё раз, – медленно произнёс военнослужащий. – Ты, сударыня, изволишь утверждать, что являешься... путешественницей во времени и была непосредственной участницей битвы за Землю, бездарно слитой. А ты, мил человек, якобы лицезрел эту самую слитую битву своими глазами единовременно со своей новообретённой знакомой, и эту же самую знакомую увидел после, как будто после сна. Ничего не упустил?

– Только технические детали, – «Лилит» откинулась в гостевом кресле и засунула руки в карманы куртки. – Наподобие тех, что, к примеру, слита не гоа'улдам или Люсианскому союзу, а рейфам. Что уже влечёт за собой массу проблем, учитывая, что рейфы нашли мощности нивелировать расстояние между Млечным Путём и галактикой Пегас.

На кабинет опустилось осязаемое физически безмолвие.

Если до этого момента в девушке можно было подозревать абсолютно кого угодно (ну, там, фанатичку из секты свидетелей конца света, умалишённую, шпионку), то после последних двух предложений она автоматически вышла из этих категорий. Кем её считать теперь – ещё надо разобраться. Но ни один фанатик или сумасшедший не выдаст самоназвания рас, с которыми Земля схлестнулись в своей первой космической войне за пределами своей же солнечной системы, и уж тем более не назовёт расу, которой даже никогда не было в Млечном Пути. Хотя бы из-за того же самого расстояния: эту информацию неоткуда взять постороннему человеку. Значит, «Лилит», что называется, «в теме».

К слову, «рейф» – русскоязычная транскрипция от забугорного слова, обозначающего «призрак».

«Шаман Беглый Огонь» вернётся позже с ещё одной порцией бесполезной информации для вас.

– О каких силах и сроках вторжения идёт речь? – спросил в лоб Кэп. – Весь «Пегас» ломанулся к нам на Землю?

– Слишком апокалиптично, – вымученно улыбнулась «Лилит». – Всего лишь десяток «ульев», три десятка крейсеров сопровождения и около полусотни барж обеспечения при сотне небольших разведчиков. К счастью ли, или к сожалению, ордер идёт со скоростью самого медленного судна: баржи не способны развить полную скорость перехода того же крейсера. Поэтому и случилась битва в ночь на первое сентября.

Мы с Дегтярёвым переглянулись.

Можно было бы, конечно, по тихой сапе устранить излишне осведомлённую птицу-говоруна. «Нет человека – нет проблемы». А уже потом выяснять, откуда она могла почерпнуть настолько засекреченные сведения как существование в галактике Пегас рейфов, наличие у них межзвёздных кораблей, классификацию основных типов судов и ходовые качества последних. С каждой новой выданной порцией информации «Лилит» всё больше заставляла считаться с собой, покрывая себя всё новым и новым слоем неосязаемой брони. Если полчаса назад её можно было бы отправить на принудительное лечение в дурку, чтоб отвадить навязчивые мысли о конце света с инопланетным вторжением, то сейчас она выдаёт слишком много технических деталей, которые могу подтвердить даже я, в галактике Пегас никогда не находившийся.

– Обычно, в таких случаях хрестоматия требует ультимативного хода ферзём, – произнесла «Лилит», когда молчание затянулось. – Подобный мне путешественник во времени выдаёт нагора какую-нибудь информацию, знать которую не может никто из непосвящённых, и тем самым подтверждает свою причастность... или осведомлённость. Если вам мало того, что уже узнали, то вот вам ещё парочка фактов. В самое наиближайшее время гвардии майор Дегтярёв получит внеочередное воинское звание полковника за успешное завершение операции по спасению пропавшей экспедиции на «Судьбу». Если я не та, за кого себя выдаю, то сами понимаете, чьи сервера необходимо вскрыть, чтобы почерпнуть оттуда эти данные. Это практически невозможно.

Ну, так-то, тоже правда. Хотя, если учесть относительно недавнюю утечку с одного из центров обработки данных, которую инициировали мамкины куллхацкеры, сливавшие данные Люсианскому союзу, неуязвимых серверов не существует. Я быстрей поверю, что какой-то сисадмин случайно уронил всю сетку со всеми серверами сразу. Так что, однозначно отметать такую вероятность тоже нельзя.

Видимо, Кэп подумал о том же. Около минуты майор посидел, потупил, поперестукивал пальцами по столешнице. После потянулся до своего рабочего телефонного аппарата, снял с него трубку и набрал внутренний номер абонента.

Ответили быстро.

– Гвардии майор Дегтярёв у аппарата, – назвался он. – Пришлите ко мне в кабинет кого-нибудь... квалифицированного. Если Светлова свободна, её тоже захватите.

И положил трубку.

– Можете не утруждать себя неподъёмными размышлениями, – произнесла «Лилит», не дав тишине устаканиться. – Если вам мало и того, что уже узнали, то в относительно скором будущем случится ряд кадровых перестановок. И тебе, дядь Саш, придётся взять под непосредственное командование отдельное подразделение.

В глазах майора мелькнула нотка недовольства.

– И почему с такими озвездочешуительными новостями сразу «наверх» не пошла? Чем ближе к «верху», тем больше шансов. Нет же. С новостями о грядущем конце света полезла чуть ли не к рядовому пулемётчику.

– Потому что это так не работает, – вздохнула девушка. – Вы двое прекрасно знаете, что в семье не без урода. Когда погоны дают не за приобретённый опыт, а по выслуге лет и за толстые пачки денег, обороноспособность не особо прирастает. Я не спорю, в рядах Вооружённых Сил разных стран хватает героев и первоклассных специалистов. Но мне так и не удалось найти никого, кто имел бы опыт боестолкновения с инопланетянами больше, чем наше Командование Звёздных Врат. И, по какой-то причине, только с вами удавалось показывать результат борьбы, обидно близкий к недостижимой победе. К тому же, после недавних событий «Город» – самый стерильный объект, если брать в расчёт шпионскую сеть и чужих разведчиков. А новости о приближении армады пожирателей даже разведки чужих стран заставят обделаться. Особисты даже тебе, дядь Саш, душу наизнанку вывернули...

Наконец, Кэп не выдержал.

– Нельзя ли чуть побольше вежливости и пиетета к незнакомому мужчине, годящемуся тебя в отцы? Мы с тобой не знакомы настолько близко. Или воспитания не хватает?

Девушка снисходительно улыбнулась.

– Извини. Но я слишком давно тебя знаю. Настолько, что ты и представить себе не можешь. Язык не поворачивается называть тебя на «вы».

Про разведки спорное утверждение. Какая-нибудь банановая республика и впрямь может устроить массовое религиозное самовыпиливание, не дожидаясь сошествия иномирцев на Землю. Но с теми же евроамериканцами мы, к примеру, контачим. Они и без того про врата знают всё то же самое, что и мы. Нет, тут что-то другое… по какой-то причине, именно на нас вышла «Лилит», а не на тоже НАСА или НАТО.

Тяжёлая гермодверь приоткрылась, по внутренней стороне оклада символически постучали.

– Разрешите, тарщ майор?

Гостями оказалась молодая женщина в облачении медицинского сотрудника базы (белый халат поверх блузки с юбкой), сопровождаемая парой... ну, не мордоворотов, конечно, но санитаров, больше подходящих на роль стяжателей карательной медицины.

– Заходи, – кивнул офицер. – Есть работа.

– Кто-то умер?

– Собираются, – выдохнула «Лилит». – При том, в товарных количествах...

Кэп кивнул на девушку, оставив её комментарий без внимания.

– Прогони по полной ВВК. Особое внимание на психику. Не забудь откатать «пальчики» и разошли запросы везде, куда надо. На неё необходимо собрать самую полную информацию.

Горький хмык обсуждаемой.

– Успехов, что я ещё могу сказать...

Но из-за стола поднялась сама и подошла к явившимся по её душу.

***

В кабинете остались только мы вдвоём с Кэпом.

– Ну? – первым нарушил молчание он. – И где ты её подцепил?

– Та щоб я знал, – честно признался. – Пришёл в себя на руинах какого-то гарнизона, по планировке улицы похожего на наш. Выходит на меня рейф пешкодралом с «глушителем» наперевес. Уже собирается сделать из меня-овоща пюрешку, а тут двенадцатый калибр над ухом картечью его шпигует. Дальше пошли почин с зачином. Очнулся уже у себя дома, а на кухне эта... шароёжится. Подумал, что сон дурной, но... нечасто бывает такое, что незнакомые люди снились, и сразу же наяву проявлялись.

Майор безучастным взглядом втыкал вникуда и перестукивал пальцами по столешнице.

– И дверь ты запирал однозначно. Ну, конечно, с таким арсеналом в квартире...

– На двери полуавтомат стоит, – проинформировал я. – При закрытии двери замок сам запирает. Могу забыть «накинуть цепочку», но полуавтомат снаружи не открывается. Его невозможно взломать, не разрушив полотно двери. Но дверь была закрыта, когда очнулся...

Дегтярёв махнул рукой.

– Если и впрямь воспользовалась незапертой дверью, могла и сама запереть... А что скажешь по ней самой? Она ведёт себя так, будто бы мы с ней закадычные друзья. Такое ощущение, будто бы не играет. Как бы актёра ни готовили, но...

– Я понял, о чём ты, – кивнул. – Я ей ни словом про тебя не обмолвился. Даже, если у неё звериный слух и она слышала, как я тебе звонил, она не могла знать, когда ты приедешь. Сказал же, заедешь «как-нибудь».

– И всё же. Ты с ней общался дольше моего. Какие выводы сложил?

– Прямолинейна, – проинформировал собеседника. – Хорошо развита физически, раз на изи оперирует дробовиком. Очень уверенна, но не чрезмерно. Самоуверенностью не пахнет. Напротив, есть святая уверенность в своих действиях и правоте. Определённо, кое в чём шарит и понимает. Я обрабатывал ей часть повреждений: в недалёком прошлом явно участвовала в каком-то замесе. Есть характерные поражения, не свойственные гражданским разборкам. Считаю, что может не всё рассказывать, но точно не врёт.

– Почему? – поинтересовался майор. – Опустим идиотские шутки про любовь с первого взгляда. Откуда довод, что не врёт?

– Общая картина в совокупности, – пояснил я. – Во-первых, очень живо и совсем не по-девичьи работает с оружием. Однозначно, имеет богатый опыт. Сам знаешь, неуверенность в обращении с ним бросается в глаза и режет взгляд. Тут же... Не спецназ, конечно. Но с какой стороны ствол держать знает. Во-вторых, не ходит вокруг да около, и вываливает конфликт: грядёт армагеддец, свидетелем которого я стал. В-третьих, даже, если опустить, что он мог мне присниться, она точно знает, что конкретно мне снилось. Будто бы она мне этот сон и показала... Или это был не сон. Единственное, что никак не могу объяснить, так это каким образом я оказался сначала там, потом тут, потом...

– Потом суп с котом..., – задумчиво проронил собеседник. – Я не заметил в её поведении никаких признаков психического расстройства. Внешне она выглядит лет на восемнадцать, плюс-минус запас в обе стороны на акселерацию. И в этом возрасте встретить не просто войну, а истребление своей расы, пусть и с оружием в руках... Ни взгляд, ни голос, ни мимика, ни моторика не выдают ни ПТСР, ни неврастению, ни истерику, ни что бы то ни было ещё. Для прошедшей горнило генерального сражения и проигравшей в нём она на удивление спокойна. Но играющей свою роль не выглядит...

– Она вышла голой прям из душа, – напомнил я. – Это или психическое отклонение, связанное с полной кастрацией смущения или стыда, или же полное убеждение в своей безопасности. Будто бы она знала, что мы ей не враги, и буквально открылась нам. От нас не ожидали подставы.

– Зато мы теперь ожидаем её..., – пробормотал Кэп. – А про видение своё что скажешь? Слышал, что хочешь списать на сон. А получится?

– Не уверен. Больно было по-настоящему. Запах гари чувствовался естественно. Ударной волной долбило реально. Даже ощущения от мелкой моторики пальцев и те жизненные. Взять в руки оружие, намотать тур бинтов, сорвать пломбу с фуфырька... Настолько реалистичных снов у меня ещё не было.

И опять тишина. Дядя Саша изволил думать думы.

Гвардии майор Дегтярёв обладал уникальным свойством многих военных. Может, думал и с трудом, зато соображал он быстро.

– Ладно, – офицер поднялся из-за стола. – Пошли. Понаблюдаем за твоей медовой красавицей. Хоть и знаю тебя уже не первый год, а всё равно фортели выкидываешь один другого краше. Посмотрим, кого на этот раз ты к нам привёл…

***

Допрос происходил по всем правилам науки. Без излишнего членовредительства, но с максимальным профессионализмом. Были задействованы решительно все методы, кроме, пожалуй, разве что телесных повреждений и «злого полицейского».

Когда мы с Кэпом пришли в помещение изолятора, в допросной «Лилит» уже усадили на жёсткий, без фанатизма, стул и обмотали доброй сотней метров проводов. Надели оголовье на лоб, на запястьях манжеты, на пальцах красовались «крокодилы» с датчиками... Девушку подключили аж к трём полиграфам, чьи пережгутованные косы тянулись к пленнице. Незнающий человек запросто мог узреть во всём этом дознавательном великолепии подготовку к казни на электрическом стуле.

Допросная, хорошо освещённая на грани терпимого, изолирована от затемнённого помещения наблюдателя классическим закалённым зеркальным стеклом. Мы с Кэпом, вошедшие в последнее, не видны тем, кто находился по ту сторону. Но, почему-то мне казалось, что для «Лилит» это не проблема. Откуда-то я знал, что допрашиваемая прекрасно осведомлена не только о факте наличия наблюдателей, но и об их личностях.

Компанию ей составляла рекомая Светлова, медик, со знанием дела оцепившая подопытную проводами и датчиками. Кроме неё, присутствовал какой-то незнакомый мне офицер из числа личного состава комендатуры. Хоть и одет был по гражданке, как шпак, а всё одно осанка и хрестоматийный «кантик» на затылке выдают военнослужащего. Кроме них, те самые два санитара-мордоворота стояли у двери, в ожидании команды на применение силы. А то мало ли, что, вдруг?

Чувствительный микрофон в допросной исправно улавливал малейший шорох, производимый участниками мизансцены, и транслировал в наблюдательную комнату через негромкий динамик. Мы прекрасно слышали происходящее по ту сторону, сами, в теории, оставаясь инкогнито.

Вот только, услышанное нам не могло понравиться. Вот прям нисколечко.

Глава 5. Есть ли у Земли шансы?

К самому началу допроса мы несколько задержались, потому первых актов пьесы не увидели. Приобщились уже, что называется, ближе к середине.

– …утверждаете? – вёл допрос переодетый шпак. – Этим силам вторжения есть документальное подтверждение?

– Найдёте, – заверила «Лилит». – Только, если сами отправитесь в галактику Пегас. И то, уже всё пропустили. На дворе первое июня. Ордер покинул пределы своей галактики и движется по направлению к Млечному Пути. Единственный шанс перехватить их – засада или наблюдательный пункт в системе Тисса. К слову, адрес врат планеты в той системе есть в базах данных КЗВ. Чтобы упростить поиск, ищите фашистские архивы сороковых годов по теме «Новая Швабия». Хотя, символы адреса я и так вам начертить могу…

– О какой тогда достоверности может идти речь? – визави попытался загнать допрашиваемую в логический тупик классическим приёмом нестыковки. – Вы утверждаете некие изречения, но при этом никак не можете их подтвердить. Ни фотофиксацией, ни свидетельскими показаниями, ни материальными доказательствами. И вам должны верить?

Этот способ сработал бы с кем угодно, но только не с той, кто назвала себя путешественницей во времени.

– Тут начинаются неприятные углы и без того не самого первосортного камня, – улыбнулась она. – Этим данным нет технических или независимых подтверждений. Вы вольны принимать их на веру или же игнорировать. Проблема в том, что таймер обратного отсчёта запущен и без вашего ведома, и уж тем более без вашего разрешения. Земля успешно развалила империю гоа`улдов в Млечном Пути, действуя исподтишка, но с идущими в лобовую атаку армадами рейфов эта тактика не сработает за отсутствием времени. Оно играет против вас. И от того, примите ли вы встречные контрмеры уже сегодня, зависит, будет ли цивилизация существовать завтра. Любая война стопорит её развитие. А уж вторжение из космоса с целью сбора пропитания и вовсе отбросит экономику и технологии в средние века. Рейфам невыгодно иметь технически подкованный и развитый корм. Это затрудняет сбор пропитания.

Краем глаза посмотрел на ленту широкой миллиметровой бумаги, медленно выходящую из разинутого зева полиграфа. Иглы умной машины, что считывали показатели с датчиков и биоритмы тела «Лилит», выводили неровные, но без изобличающих пиков, линии. Одно из трёх. Или допрашиваемая умела обманывать «детектор лжи», или она предельно искренняя, или донельзя верить в то, что говорит.

И, судя по тому, что выдаёт сугубо подковёрные данные, которые просто неоткуда взять рядовому обывателю, как бы и кто бы его ни готовил, девушка не врёт. Ведь, даже, если бы она лгала в чём-то, наподобие приближающейся армады рейфов, полиграф никак не отреагировал на её слова по остальным аспектам. Прибор не зафиксировал признаков лжи или заблуждения.

– И, по-вашему, почему же мы должны поверить вам на слово? Согласитесь, нерядовое событие: оповещение о грядущем нашествии инопланетян. С такими новостями полагается стучаться максимально на самый верх.

– Чем выше заберёшься – тем больнее падать, – усмехнулась «Лилит». – В семье не без урода. Вы не хуже меня знаете, что среди рас и цивилизаций всех мастей хватало перебежчиков. Увы, этот мир не исключение. В каждом дурдоме найдётся свой проповедник, предрекающий конец света и пришествие кого-нибудь в каком угодно виде. Хватает таких и среди погон. Кое-кто, что называется, «не смог», и только своевременная смена штанов уберегла их от конфуза… Кто-то старался изо всех сил и даже сам сложил голову в сече… Ну, а кто-то, пользуясь случаем, переметнулся на сторону врага и сам отворил ему ворота, посчитав, что лучше пользоваться подачками пожирателей, чем стоять в одном строю с однополчанами… Как вы понимаете, с такими новостями соваться «наверх» точно не стоит. Если о вторжении узнают те, кто и привёл цивилизацию Земли к без пяти минут погибели, планете однозначный конец. А если и обо мне станет известно, как о путешественнице во времени, то меня попытаются устранить незамедлительно. В таком статусе от меня больше реальной угрозы, чем потенциальной пользы. И это понимаю не только я.

– Полагаю, имеется возможность предоставить пофамильный список неблагонадёжных, замещающих критические важные должности?

– Не только список. Но и направления, курируемые ими, в том числе последствия, которые наступят вследствие тех или иных решений.

– Допустим… вы можете в рамках аванса поведать некоторые сведения о ещё не наступивших событиях? Ведь, если вы и впрямь переместились во времени, то вам должны быть ведомо грядущее.

– Легко, – хищно улыбнулась «Лилит». – Для начала…

Покуда допрашиваемая выдавала базу, Кэп спросил последнюю с меня.

– Что скажешь? – поинтересовался офицер. – Ты у нас вроде как командир младшего звена, аж целый «комод» *. С разными людьми успел поякшаться. Твоё мнение об этой птице.

*Комод – жаргонное наименование должности «командир отделения», подразделения, в штате которого 5-10 человек, прим.

Я поморщился.

– Комод, сундук, хоть ящик. Говорю же, странная птица. Слишком много знает, слишком предметно выдаёт. Будь она сумасшедшей – мы бы это уже поняли. Она права, всяких свидетелей конца света во все времена хватало на любых планетах. Будь она засланной шпионкой… а чьей? Кому-то из соседних или не очень стран засылать её необходимости немного, у нас и так контакт по звёздным вратам со всеми, кто уже слез с пальмы. Да и слишком палевный метод выбран, очень возбуждает подозрения на всех уровнях во всех органах. Вскрыла бы чей-нибудь сервер и насмотрелась всякого… ну… тоже много нестыковок. И самая главная из них – я встретил «Лилит» во сне, а сразу после него она материализовалась у меня дома. Это не могу объяснить никак и ни за какие коврижки.

Дегтярёв задумался.

– Она никоим образом не говорит, что явилась из другой реальности, как мы это уже наблюдали не раз. Не заверяет, будто создана кем-то и зачем-то. С её слов выходит, что она вернулась на три месяца в прошлое. Значит, по логике вещей, мы обязаны найти её ксерокопию тут, в этом времени, у себя…

– Вот это вряд ли, – я помотал башкой в знак несогласия. – Поправь меня, если ошибаюсь, но пространственно-временная коллизия наступает в момент, когда одна и та же материя из разных временных линий встречается одной точке пространства. Если бы я был на месте «Лилит» и попытался исправить прошлое, я бы устранил самого себя в нём же. Иначе оставался бы риск коллизии, и тогда вся операция псам под хвост. Живую ксерокопию мы точно не найдём. А вот мёртвую…

– Этим уже другое ведомство занимается, – отозвался собеседник. – Главное – найти её следы в этом времени. Хоть в какой-нибудь базе данных. Невозможно в двадцать первом веке родиться, просуществовать и вырасти, чтоб не засветиться хоть где-то.

В ответ на это я лишь промолчал.

Да и что тут скажешь? Я – пулемётчик, доросший до командира отделения, а не сыщик. Дедукция – вообще ни разу не моё. Покажите мне, в кого стрелять, и я буду гвоздить его до тех пор, пока цель не поменяет очертания. А заниматься логическими и мозговыми штурмами… да лучше уж пойду посадку штурмовать! Или хату. «Нет ума – штурмуй дома».

Между тем, продолжался диалог «за зеркалом». Специально обученный специалист задавал вопросы, не менее специально обученная допрашиваемая отвечала на них, медик находилась рядом якобы для наблюдения за показаниями полиграфа, два мордоворота у выхода присутствовали якобы для присутствия, мы с майором наблюдали за происходящим из соседнего помещения.

– Вы можете описать ход сражения? Хотя бы в общих чертах.

– В самых наиподробнейших.

Улыбка враз пропала с губ «Лилит». Девушка резко стала серьёзной. Позу тела не изменила, что указывало на полный контроль над ним и над ситуацией, но мимика красноречиво говорила, что шутки кончились.

– Да в таких, что кошмары будут преследовать даже после курса реабилитации. Как вы думаете, к чему может привести появление на низкой орбите Земли десятка пятикилометровых «ульев» в сопровождении трёх десятков километровых крейсеров с суммарной численностью авиационного крыла свыше десяти тысяч бортов?

Уж не знаю, что на этот счёт думал наш внештатный дознаватель, но я абсолютно точно знал, что это такое. Во-первых, видел результат вторжения своими глазами. Во-вторых, нет необходимости иметь звание генерала-адмирала противовоздушной обороны, чтобы понять: никаких запасов ракет и эшелонов ПВО не хватит, чтобы отразить такое нападение. Выпускаемая волна «стрел», исполняющих функции истребителей-штурмовиков дальнего радиуса применения, мгновенно занимает господство в воздухе, и силами бортового вооружения подавляет выявленные точки запуска ракет с Земли, потому что авиационные носители, видите ли, требуют время на подготовку ко взлёту и на боевой вылет. А эти самые точки запуска, уж поверьте, в момент работы видны невооружённым глазом: столп дыма от пороховых ускорителей виден за десятки километров. Чтоб сбить в небе больше десяти тысяч целей, необходимо выпустить на каждую по три ракеты минимум, потому как на встречных курсах шансы промахнуться критически велики. А уж на сверхзвуковых скоростях, когда они суммируются до двух и трёх скоростей Маха… несколько десятков тысяч ракет запустить разом не в состоянии ни одна наземная противовоздушная оборона. Это невозможно. Для противодействия настолько масштабным налётам необходим воздушный подрыв нескольких ядерных зарядов, чьи поражающие действия – температура, ударная волна, радиация – будут действовать по площади, а не выборочно, по отдельным целям. Тогда вся авиационная компонента противника разом списывается в радиоактивный утиль. К сожалению, только в радиусе действия таких зарядов, но рейфы не дураки: кучковаться не будут.

– Земля проектировала и разрабатывала свои системы для противодействия себе подобными. Белковая форма жизни борется с белковой. Кремниевые технологии противодействуют кремниевым. Железное оружие противостоит железному. И никак иначе. Способы отличаются от страны к стране, но суть одна: война с себе подобными и их порождениями. Рейфы же… разительно отличаются от всех, с кем до сих пор встречалась планета. Для этого врага не существует доктрин и утверждённых положений, стратегий и рекомендаций Генеральных Штабов. Не говоря уже о том, что по весу залпа даже один вшивый «улей» на голову превосходит любую военно-морскую компоненту в сборе любой страны мира. Отсюда и чудовищная эффективность в проламывании обороны, которую даже не успели построить.

«Лилит» вздохнула.

– Ситуация развивалась стремительно. Рейфы были видны на радарах задолго до прибытия. Это позволило встретить их у порога, да только больше ничем не помогло. Наземные и воздушные силы вышли в полном наличном составе, да только сразу же и полегли, смятые. Рейфы поступили тактически грамотно, начав нападение на ночную сторону планеты. «Ульи» под прикрытием крейсеров вышли на низкую орбиту, на самой границе с плотными слоями атмосферы, и тут же выпустили «стрелы». Пятью минутами позже начался хтонический ад. Всё летающее, что находилось в небе, было сбито за минуты. Всё живое, что подавало признаки жизни и соответствовало сигнатурам людей, было собрано дематериализаторами, невзирая на работу ПВО, которая сбивала и «пустые» «стрелы», и с уже заполненными энергетическими ёмкостями. Рейфы проводили сбор, почти не обращая внимания на земное противодействие, и стреляя лишь «на сдачу». Даже на потери особо не смотрели. Да и зачем? Они выращивают своих солдат-клонов и корабли пачками, и не привыкли считать погибших.

Девушка внезапно посмотрела на зеркальное стекло, за которым стояли мы с Кэпом.

– Одному гвардии майору к тому времени уже успели присвоить внеочередное звание полковника. Он сумел собрать разрозненные силы в кулак и организовать очаг сопротивления, чем доставил рейфам проблем. Под его командованием люди сумели продержаться до рассвета. А один отбитый на голову пулемётчик даже сумел организовать диверсии на бортах нескольких кораблей, чем сбил их с орбиты, но…

Взгляд девушки померк.

– Ни звания, ни выслуга лет не помогают, когда с орбиты бьют орудия калибром в десятки метров, да ещё и плазменными зарядами. Всё, что представляло угрозу или неудобство для рейфов, оказалась не просто подавленным, но буквально испарилось. Не мне вам рассказывать, что творит пятидесятиметровый заряд плазмы, летящий сквозь атмосферу на скорости в несколько звуковых. Утром первого сентября Земля была оставлена самой себе, зализывать раны ночного вторжения и восполнять свою численность после сбора людей. С вынесенными энергетическими и производственными мощностями, с разрушенной инфраструктурой и экономиками стран, с полнейшим непониманием того, как всё скатилось в тартар буквально за несколько часов ночного боя.

М-да. Мрачноватенько, как-то. Я бы даже сказал, апокалиптично.

Но «Лилит» права. У Земли не было и нет достаточной космической компоненты, чтоб противопоставить её такому масштабному вторжению. Да даже средств космической обороны нету. На Землю наведывались гоа`улды всех мастей, включая даже тех, кто когда-то на ней правил. Но сбить несколько хат`таков, сопровождавших флагман, и отразить авиационный налёт глайдеров численностью до нескольких десятков или сотен бортов – это одно. Десяток же авианесущих «ульев», прикрывающие их десятки крейсеров, тысячи и тысячи истребителей-штурмовиков, не считая наземных сил наступления…

И, что самое паршивое, полиграф оставался невозмутим. Относительно неровные линии продолжали проявляться из-под игл прибора. Но до сих пор он не отреагировал ни на одно высказывание допрашиваемой сигналами о лжи. Пока что «Лилит» на ней не поймана.

– Есть ли у Земли хоть какие-то шансы отбить нападение?

– Вообще никаких, – горько усмехнулась «Лилит». – От слова «нисколько». Ни единого, даже самого замшелого.

Вот так вот. Прямо, безо всяких экивоков, просто констатируя смерть пациента ещё до прекращения подачи им признаков жизни.

– У Земли просто нет технологий для противостояния такой угрозе. Всё, что есть, могло бы позволить справиться с «ульем». Ну, с несколькими крейсерами. На самый худой конец, с их авиационным крылом. Но никак не с таким количеством. Необходим качественно иной подход. Необходимо начать сбор ресурсов не только со всей планеты. Необходимо начать готовиться к нападению уже сейчас, за три месяца. Необходимо задействовать союзников по Млечному Пути. Да, их немного, и те же Ток’Ра с Союзом свободных джаффа сейчас заняты зализыванием ран после падения империи гоа`улдов. У Асгарда и в лучшие-то дни зимой снега не допросишься, а сейчас они в вовсе исчезли из Млечного Пути, даровав Земле своё наследие. Людскими ресурсами нам никто не поможет. Кораблями – тоже. Поэтому спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Или немедленная мобилизация всего военно-промышленного ресурса, или цивилизация окажется отброшена на сотни лет назад.

– И у вас, разумеется, есть предложения по добыче этих самых ресурсов и оптимизации военно-промышленного потенциала?

– Только оптимизация. Скажу, что оказалось наиболее эффективным, а на что даже не стоит тратить силы и время. Но на добычу ресурсов придётся работать всем сообща. У меня нет для вас волшебной пилюли и ключей от квартиры, где деньги лежат. Будем вместе искать способ избежать конца. Мне он невыгоден также, как и вам.

Глава 6. Да вы [цензура]?!

Сказать, что поднялся «хай» на всю Ивановскую, будет чрезмерно грубо. Всё-таки, Вооружённые Силы – не та структура, где при любом замаячившем на горизонте числе Пифагора начинают рвать волосы на лысой башке и бегать кругами, изъясняясь матом вслух, как маленькие дети.

Да, неприятно. Да, в какой-то мере даже обидно. Да, пошли по звезде многие планы, отпуска, праздники, свадьбы, рождения детей и прочие красные дни календарей. Но, извините, впереди ещё девяносто суток, чтоб исправить этот хтонический звездец. Нам не просто огласили о прибытии «ревизора». Нам даже назначили точный день визита.

Но, определённо, всё, что могло подняться в уровне готовности, это сделало. Все службы, все отделы, все предприятия и иже с ними… но по «секретке».

Ведь, никто же не подумал, что о грядущем нашествии инопланетян сообщат в новостях во всеуслышание? «Военка» – да, поднялась на одну ступень в уровне боеготовности. Гражданских же оставили в блаженном неведении. По крайней мере, подавляющую их часть, составляющую статистическую безликую массу.

Кэп, как уже было сказано, имел профессиональную привычку военного: думал с трудом, но соображал быстро. Как только военнослужащий понял, что дело пахнет легковоспламеняющимися фракциями, так сразу же нашёл возможность задействовать административный ресурс для сокращения времени принятия решения. А то слишком уж наша «оборонка» инертна. Ударить может больно, но разрешения на удар приходится ждать до морковкиного заговения.

Несколько часов ожидания тянулись бы мучительно долго, если б не мудрое решение товарища гвардии майора. Дегтярёв, убывая с материалами дела на доклад к власть имущим, распорядился поместить «Лилит» под надзорное содержание (сиречь, на гауптвахту), а меня отправил коротать время в архив.

– Если всё хоть в половину так херово, как расписывает твоя подружка, – бросил, уходя, офицер. – То тебе и целой Ленинской библиотеки мало будет. Придётся в ускоренном темпе всасывать всё, что поможет не сдохнуть. Поднимай любую литературу по «Пегасу» и «Атлантиде». Вообще, всё, где есть слово «рейф» в любой его итерации. Изучай, читай, запоминай.

– «Знай врага своего».

– Так точно.

Потому несколько часов ожидания удалось скоротать сравнительно весело. Не могу сказать, что изучение сотен страниц материала из галактики Пегас, пересланного экспедицией на «Атлантиду», равносильно развлекательному чтиву. Но, хотя бы, освежил в памяти то, что знал про рейфов уже, и, как оказалось, выяснил для себя некоторое новое…

Чтение пришлось отложить, когда за мной в читальный зал архива заглянул Дегтярёв собственной персоной. Судя по тому, что офицер даже не переоделся из «полевой» формы в «офисную», времени на это не нашлось катастрофически, что указывало на хтонический масштаб назревшей проблемы.

– Начитался? – спросил он в лоб. – Давай. Сдавай всю макулатуру и пошли. Сейчас много интересного узнаешь.

У меня противно засосало под ложечкой. Кажется, я оказался тем самым воплощением народного изречения про неозадаченного бойца, который умудрился озадачить весь военный округ.

Сдать книги и материалы, расписаться в действии, покинуть архив… делов на три минуты. И ещё минут пятнадцать понадобилось, чтоб добраться до закутка майора: по дороге офицер не обмолвился ни словом. Зато, стоило ему закрыть за собой дверь своего кабинета, отсекая нас от лишних ушей…

– Ты допрыгался, – постановил Кэп. – Хватит. Добегался уже «вольным стрелком». Тебя зачисляют в штат как единицу.

– Им заняться больше нечем? – спросил я, глядя, как собеседник обходит свой стол и садится за него в кресло. – Нам тут сорока на хвосте весточку об апокалипсисе принесла. А их штатно-должностное расписание заботит? Не всё ли равно, кто я есть и как тут числюсь? Я контрактник, не военнослужащий. «Чистые погоны – чистая совесть» не про меня, конечно, но отягощать себя звёздами не стремлюсь.

– Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом, – хмыкнул офицер. – Но смирись. Такова уж наша доля. Извини, но, хочешь ты или нет, а младшего лейтенанта получить изволь.

– Каким местом? – повёл бровью. – Это надо офицерскую школу кончить. Как я это сделаю за три месяца, если буду занят выживанием?

– Одно другим не замещая. Сейчас всё разжую. Чего застыл? Садись. Разговор не из приятных.

У меня противно засосало под ложечкой. [2]

Последовал приглашению хозяина пенатов и расположился за гостевым столом.

– Во-первых, – начал он (в смысле, хозяин пенатов, а не стол). – Любой армагеддон, штатный или внештатный, локальный или вселенский, влечёт за собой полную ревизию боеготовности всего сущего, ссущего и сосущего. Тебе ли это не знать? Я сейчас был на приёме у генералов, у Белова и Прохорова. Их резолюция не терпит двояких толкований: произвести полную, тотальную проверку боеготовности на всех уровнях подчинённости, от рядового состава до генеральского, с оглядкой на собственные полномочия. В нашем контексте это означает, что все, кто по должности младше командира бригады, будут мною вые8аны до слёз, высушены, и станут умными людьми. Те, кто по уровню интеллекта не способны пройти через унизительную процедуру аттестации, будут в безусловном порядке отлучены и переведены в тыловые части материального и технического обеспечения. На переднем крае обязаны остаться отбитые головорезы, вроде тебя, которому по хрену, в кого стрелять. И упаси тебя Господь завалить аттестацию. Ты мне нужен тут.

– Ну, так и аттестируй на здоровье, – не понял я. – На хрена бумагу переводить на приказы? Ну, нету у меня лейтенантской звёздочки на погоне. Я от этого хуже стрелять стал?

– Ты от этого в канву не вписываешься, – пояснил майор. – Тебя держали тут только потому, что я в курсе за твои выкрутасы и из тебя неплохая боевая единица. Что числишься на контракте с Вооружёнными Силами и без воинского звания – недоработка и детская отмазка, за которую вые8ут и высушат уже меня. Зря я, конечно, тогда тебя под ковёр засунул, но теперь уже поздно извиняться… самому перед собой… Потому по факту допуска к секретам особой важности получаешь соответствующее звание через ускоренный курс подготовки.

– А такой уже есть?

– Изобретём, – отмахнулся Кэп. – Это «во-вторых». Пока ты изучал данные по нашему вероятному противнику, к твоей подружке особисты заглянули. Что такое унитарный наруч гоа`улдов – рассказывать не надо, сам знаешь.

Знаю. Аж до слёз знаю. Хреновина в виде наруча, надеваемая на руку пользователя, и обладающая функциями нейросканера, способного считывать сигналы коры головного мозга пациента… ну, или приговорённого мученика. С одинаковым успехом может быть использована для целей дознания или казни. Умеет как считывать нейроимпульсы, так и перегружать мозг вплоть до разрыва кровеносных сосудов. Злая вещь. Знаем, плавали, проходили. В особо незадачливых случаях головная боль гарантирована на недели вперёд.

– Наруч – это, конечно, не сканер мыслей, но тоже сойдёт. Он подтвердил правдивость слов допрошенной. Сегодня ещё поваляется с головной мигренью, потом извинимся, но факт остаётся фактом. Её сообщения послужили сигналом к началу всеобщей мобилизации по всем войскам, их родам и структурам. А потому начинается жёсткая гонка на выживание, призом за которую станет шанс продолжить род на этом ё8анном голубо-зелёном шарике, ещё не окончательно заехавшем за ролики.

– Я, так понимаю, в деле? – уточнил на всякий случай.

– А ты куда лыжи намылил, чудовище? – не понял майор. – Говорю же, это «во-вторых». Ты назначаешься на должность командира отряда группы «ЗВ». Получаешь в подчинение отделение, коль раз уж оно тождественно замещаемой должности, и, отдавая сапогом воинское приветствие, уё8ываешь исполнять нарезанные целеуказания.

Час от часу не легче… Ходил себе спокойно пулемётчиком в сопровождении других групп, прикрывал, от безделья куря бамбук и изредка постреливая, а тут – нате, распишитесь. Из грязи в князи.

– И не вздыхай мне тут! – от Кэпа не укрылась моя реакция. – Что должен ответить военнослужащий, получивший приказ или приказание?!

– «Ё8 твою мать…», – вздохнул я.

– Так, а х*ли ты мне тут кочевряжишься, как первоклассница? Всё. Шутки кончились. Теперь всё максимально серьёзно. И это – «в-третьих».

Майор откинулся на спинку кресла.

– Твоя подружка права, подход нужен капитально качественный. Мы не выстоим против таких сил вторжения. Даже, если они преувеличены. Нам необходим оборонный потенциал. Снабжение. Ударное вооружение. Наступательное. Оборонительное. Нужны технологии. Группы «ЗВ» пылесосят Млечный Путь в поисках плюшек после падения империи гоа`улдов, но пока что находки носят больше научный характер, чем военный. Потому отныне твоя группа – равно как и все прочие – получит приказ сосредоточиться на поисках за вратами технологий, способных помочь нам выстоять. Будете тащить вообще всё, что плохо лежит. Совсем уж в гоп-стоп скатываться не надо, последнее не отбирать, но не битый хат`так, способный стрелять и маневрировать, нам бы не помешал.

– А ху-ху по хе-хе не хо-хо? – переспросил я. – Внезапно стал похож на дилера-перегонщика? Может, ещё и из битых хат`таков «разварку» сделать, как из пары намотанных на столбы «Марков»?

– Поговори мне тут ещё, – пригрозил мне Кэп. – Если ещё не въехал в происходящее, то поясняю отдельным текстом, понятным даже военнослужащему первого месяца пребывания в войсках. Игры кончились! Считай, что твой сон стал пророческим. Не только мы с тобой, но и вся планета будет готовиться к наступлению рейфов. И это – «в-четвёртых».

Едрить… да сколько же у него этих «в-…»?!

– «Лилит» права, её светить нельзя, – мрачно констатировал офицер. – Как только про неё прознает тот, кто не должен, её попытаются списать с арены. И не уверен, что даже в «Городе» она будет в безопасности. Но и в одиночку мы с рейфами ничего не сделаем. Нужен оборонный потенциал всей планеты. Заседание представителей всех задействованных в программе «Звёздных врат» стран проведём, но не раньше, чем удастся физически доказать существование угрозы. Найдём рейфов, покажем страшные картиночки, и будем нам счастье. Сейчас же светить девчонку нельзя. Потому и не получится сказать всей широкой общественности, откуда мы знаем о грядущем вторжении. Потому её на Земле лучше не держать. Будет с тобой шароёжиться по задачам. И под присмотром, и совет умный даст, при случае.

– А дубу она там не даст? – переспросил офицера. – Я ж не нянька, дядь Саш. Я ж пулемётчик. Моё дело – разносить по фронту при поддержке действий отряда. Я ж не слежу за девками репродуктивного возраста!

– А должен! – повысил голос собеседник. – Считай, что тебе ещё один приказ пришёл «сверху». Обеспечить защиту лицу, пользующемуся своим беззащитным положением… или как там было в формулировке….

Нормальное такое «беззащитное лицо». Видел бы ты, как она двенадцатым калибром рейфа шпиговала…

– И в-пятых, – выдохнул собеседник. – Хоть ты и «комод», но дела будешь вести по-взрослому, как ротный. Вся документация роты ляжет на тебя. Книга приёма и сдачи дежурств, записи больных, увольняемых, выдачи оружия и боеприпасов, осмотра и проверки вооружения, техники и боеприпасов, строевые записки и листы нарядов… Спрашиваться всё это будет в полном комплекте. А, чтоб жизнь малиной не казалась, уже с первого числа этого месяца.

– Да вы там совсем ё8у дали? – удивился матом вслух я. – А боевая подготовка когда…?

– И это «в-шестых». На тебя же ложится боевая и техническая подготовка твоих бойцов. Тактическая, специальная, общевойсковая, огневая, связь, инженерная, РХБЗ, ОФП, топографическая, разведывательная, медицинская, противопожарная… В общем, не мне тебя учить. Сам всё знаешь.

От такого предъявления оставалось только крякнуть, что мною и было исполнено в полном соответствии со степенью моего охеревания.

– Я надеюсь, «в-седьмых» не последует? – искренне возмутился в ответ. – Потому что я вознамереваюсь спросить, «А когда же жрать и срать?!»! Уж не вменят ли мне в обязанности завести книги учёта приёма пищи и выдачи продуктов её переваривания?!

Собеседник поморщился.

– Слушай, ну, не голоси, а…?

– А чего «не голоси»?! – возмутился я. – Я пулемётчик, а не писарь волостной! Да там одной только канцелярщины по книгам на добрую треть служебного времени! Про подготовки вообще молчу! Ты уже забыл, что на неё выделяется от трёхсот до пятисот часов в год?! А у нас времени до сентября! И мне ещё собирать ништяки по всей галактике?! Да вы ё8у дали?!

Дегтярёв в сердцах хлопнул ладонью по столу.

– Пасть закрой! – рявкнул на меня офицер. – И угомонись! Голосишь, будто тебя всем дисбатом анальной девственности лишают. Сказал же, не голоси. Ежу понятно, что нагрузка адская. Поэтому будешь вести всё в электронном виде, подставляя необходимые числа. Не думаю, что у тебя будет мясной штурм на мясном штурме, чтоб фамилии павших и прибывших менять каждый день, как перчатки. И работы «в поле» у тебя предстоит столько, что никакая парта не нужна. Вы и так всему сами научитесь. Совсем уж только буквы не забывайте и хоть иногда открывайте конспекты.

Майор повернулся к своему сейфу, раскрыл его дверцу и нырнул в него рукой по самое плечо. Секундой позже на свет появилась толстая, тяжёлая папка с мощной обложкой из похожего на кожу материала.

Папка с грузным звуком и грозным видом рухнула на стол перед офицером.

– Это они и есть, – уже нормальным голосом оповестил меня он. – В своё время по ним занимался сам. Потому пометкам на полях особо не удивляйся. Совсем уж в Академию Генштаба не скатывайся, зубрёжку не устраивай. Ты и без того собаку съевший, и бойцов тебе дадут нормальных… так что, не голоси. Ещё дебильные возражения есть?

Ну, что ж. Хотя бы, хоть какое-то послабление есть. Не будут требовать регулярного отчёта с присутствиями на построениях – и на том спасибо.

А как эти самые построения избежать – мы знаем лучше всех. Часы утренней и вечерней поверки известны как «Отче наш…», хорошо все знают и периоды разводов для заступающих в наряд. Достаточно являться в расположение части после всех телодвижений, чтоб в строевых записках напротив фамилии стояло «Командирован», и дело с концом.

Эх, если б всё было бы так просто, и работало бы, как в рекламе…

Я дотянулся до папки с конспектами и подал её на себя. Ух, тяжёлая, курва… такой и убить можно.

– Раз идиотских вопросов больше нету, тогда дальше, – Кэп вернул себе спокойное расположение духа, выпустив пар. – В связи с зачислением на должность командира группы и получением в подчинение личного состава, за тобой и твоими людьми будет закреплено своё расположение, где вы будете отдыхать и проводить свободное время. Это – раз. Тебе же и твоим же людям будет выдано закреплённое штатное вооружение. Это – два. Тебе же и твоим же людям будет выдано штатное снабжение. Это – три. Отсюда вытекает следующее: за тобой будет ещё и каптёрка с имуществом. Хочешь – сам становись каптернамусом. Хочешь – бойца туда поставишь. Но весь ваш шмурдяк надо будет где-то складировать.

«Дожили, блин», – вздохнул про себя. – «Только этого ещё не хватало. Мало боевой подготовки с полевой работой и канцелярщиной, так ещё и каптёрку вешают…».

Лучше бы повесили чепок.

– Сержантский минимум сдавал? – поинтересовался проформы ради Дегтярёв.

– Забил болт, – честно признался я. – Учить учил, но до сдачи не дошло.

– Вспоминай, – вздохнул офицер. – Потом офицерский минимум понадобится.

Глава 7. Вступление в должность.

– А что по девчонке? – спросил я. – Пробили? Кто такая?

– А вот тут начинается нежданчик, – ожил дядя Саша. – Не буду нагнетать больше необходимого и сразу перейду к сути. Это – и есть твоё хрестоматийное «в-седьмых». Твою красавицу прогнали по всем базам, докуда смогли оперативно достучаться. Нет такой барышни во всём белом свете! Нет и всё тут!

– Откуда же она появилась? – задал риторический вопрос. – Раз отрекается от путешествия из иных реальностей, где всё может развиваться как задней пятке левой ноги угодно, и настаивает на перемещении во времени, значит, тут обязана была быть «она из этого времени». Ладно, если догадалась устранить. Но откуда у неё административные ресурсы на удаление следов пребывания в базах данных?

Ладно, если «пальчики» не нашлись. У нас нет поголовной дактилоскопии всех присутствующих на просторах Необъятной Родины. Если не светилась нигде по уголовному делу, то их может и не быть. Не «откатали» и всё, с концами. Но личность?

– Неужели начисто отсутствует?

– Представляешь? – переспросил офицер. – Просто нет. Могу согласиться с тем, что прошло лишь несколько часов. Поищут и найдут, всякое быть может. Но, почему-то, моя чуйка говорит, что твоя красавица не совсем та, за кого себя выдаёт.

– Да с хрена ли она моя? – начал вскипать я. – Дядь Саш, завязывай уже. Один раз шутка удалась. Второй раз заценит. Третий поржал.

– А ты не буквоедствуй, – порекомендовал майор. – Потому что ответственный ты за неё теперь. Будешь следить-приглядывать. Поэтому и твоя.

– Да а чё сразу я-то?!

– Тебе в лоб или по лбу?

Ладно. Уговорил. Ответственный – значит, ответственный. Раз «следить» – значит, «приглядывать». Понял, принял, осознал.

– Поэтому за нею глаз да глаз, – предупредил собеседник. – Не люблю людей, существующих во плоти бесследно. Это ещё ни разу ничем хорошим не заканчивалось.

– Она человек? – всё-таки, решил сыграть в буквоеда я. – «Медицина» что показала?

– Человек, – подтвердил Дегтярёв. – Две руки, две ноги, шесть полушарий. Два – в мозгу, два – в груди, два – в заду. Симбионта или ещё какого паразита МРТ, рентген и КТ не обнаружили. Не считая нескольких уже виденных тобой повреждений, здорова, как сучка. Есть признаки перенесённых сильных физических нагрузок на грани человеческих возможностей. Кукуха, вроде бы, в порядке, что странно.

– Ты бы хотел иметь дело с поехавшей?

– Не в этом смысле. Просто… не укладывается всё идеально, понимаешь? Молодая девчонка, ещё даже не рожавшая, встревает не просто в бой, а в генеральное сражение за существование своей расы и терпит разгромное поражение. Тут у мужиков-то иной раз крыша едет не спеша, тихо шифером шурша. А деваха эта… я не знаю.

– А огнестрел её смотрели? – спросил я. – По нему что-нибудь выяснилось?

Дядя Саша отрицательно покачал в ответ.

– Полный ноль. Карабин безномерной. Ни судьбу не установить, ни происхождение. Да это и не нарезное оружие. Поэтому пока что временно изъят, но на этом всё.

– А личность?

Меня, что называется, «понесло». Если меня воткнули на руководящую должность, пусть и командиром младшего звена, то на меня же автоматически ложится хренова гора обязанностей, включая те, что касаются подчинённого мне личного состава. Как я понял, «Лилит» собираются воткнуть ко мне в одну группу, а доверять свою спину неизвестно кому не привык. Тем более, если этот кто-то говорит, что знает обо мне всё.

– С документами как быть? С допуском? С оружием, на худой конец?

– Документы справлены, – выдохнул майор. – Для нас с тобой она останется «Лилит». Для остальных выучит легенду – и ты, кстати, тоже – и будет представляться «гражданским» именем.

Хозяин пенатов посмотрел на наручные часы.

– Ладно, «Шаман». С тобой, конечно, хорошо, да и озадачил ты всех тоже не херово, но мне пора. Сегодня в наряд заступать, а я ещё даже не обедал. Так что, свободен. Завтра утром жду тебя тут, как штык. Будешь принимать людей под командование и снаряжение с имуществом на баланс.

Я тяжело вздохнул.

– Разрешения валить отсюда не спрашиваю: где дверь находится знаю.

– Ох, и договоришься ты у меня однажды….

2 июня 2011 года

Утром следующего дня началась так называемая «раскрутка». Мероприятие, предшествующее основной работе, направленное на вступление непосредственных участников в должности, изучение своих должностных и функциональных обязанностей, понимание происходящего и вообще осознание себя в этом бренном мире и своего места под солнцем.

Раз было сказано «утром, как штык», значит, к семи утра и явился. Как раз было время до всех утренних проверок, построений, разводов и прочей строевой дрочи, на оборонную мощь влияющей весьма и весьма посредственно.

Предчувствуя грядущий звездец, прибыл по форме одежды. Имелась неиллюзорная вероятность оказаться с ходу втянутым в омут тяжёлой работы, потому не преминул возможностью заранее облачиться в привычный рейдовый костюм из брюк и кителя, да зашнуровать массивные ботинки на высокой шнуровке.

Оставил дома разве что оружие. За мной и без того в местной КХО закреплено: незачем своё тягать туда-сюда.

Дегтярёв не задержался дольше необходимого. Пришлось, конечно, офицера подождать возле его кабинета, но то была лишь временная заминка. Я не успел заскучать: в относительно скором времени майор явился в сопровождении давешней «Лилит», до сих пор красовавшейся в моей разведывательной «берёзке». Сам же военнослужащий успел сменить облачение с «полевого» на «офисное», и ныне рассекал по объекту в офицерских туфлях, брюками с лампасом, строгом кителе навыпуск и с фуражкой с высокой тульей, которую нёс в руке, прижимающую к боку кожаную папку.

Краткое приветствие, крепкое мужское рукопожатие, и новоявленный командир бригады увлекает нас по коридору прочь от своего отсека, продолжая хранить молчание.

Видимо, с опытом приходит понимание, что не вся информация предназначена для всех ушей. Некоторые вещи лучше обсуждать сугубо тет-а-тет, а некоторые – и вовсе инкогнито. В коридоре людей немного, лишь дежурные с дневальными патрулируют длинную стометровую «взлётку», по бокам которой через каждые десять метров врезаны воздухоплотные гермодвери, ведущие в отсеки, где размещены рабочие кабинеты ответственных и должностных лиц. Но и то дядя Саша воздержал язык за зубами, позволив себе выдать базу лишь по прибытию в пункт назначения.

Оным стал такой же безликий в своём единообразии с прочими побратимами отсек. Находился, правда, на самом нижнем уровне той же административной зоны объекта. Да разве ж нас это заботит?

Гвардии майор извлёк из кармана кителя электронную ключ-карту, подошёл к одной из двери, ведущей в отсек, и прокатал её по считывателю сбоку от косяка гермодвери. Краткий писк системы, оповещающий, что карта опознана. Мокрый звук сработки соленоида. Гермодверь разблокирована, а ключ-карта передаётся мне.

– Владей на здоровье, – произнёс офицер. – Теперь этот отсек закреплён за вами. Позову позже, когда понадобишься для подписи в документах. И давай без идиотских вопросов. Сейчас всё доведу.

Я не люблю стремительное развитие событий. Для меня это всегда маркер угрозы. В таких ситуациях у меня включается режим зачистки выжженной земли и начинаю поливать огнём во всё, что подаёт хоть какие-то признаки жизни. Поэтому в следующий миг мне пришлось давить в себе наработанное привычкой правило включения стерилизации своего участка фронта от всего живого и сущего. Потому что события с самого утра начали развиваться довольно резво.

Дегтярёв потянул на себя дверь, запустил в отсек нас с «Лилит» и зашёл следом сам, закрывая за собой створку. И вот тут я окончательно понял, что влип. Если до сего момента ещё можно было уповать на инертность нашего административного аппарата, задержки в принятии решения или просто бред сивой кобылы (подумаешь, приснился конец света?), то сейчас стало понятно со всей отчётливостью печатной платы Монетного двора: соскочить уже не выйдет.

Да и не очень-то хотелось соскакивать, если честно.

Зато кое-кому остро захотелось вскочить. Что, в общем-то, и положено делать при входе в помещение старшего по званию, должности, и, тем более, командира.

– Вольно, – подал команду гвардии майор, чей голос многократно отразился от пустых бетонных стен. – Садитесь.

В абсолютно пустом бетонном отсеке, где из мебели наличествовала только поддерживающая свод потолка колонна в центре, на любезно принесённых откуда-то стульях сидели люди чинным порядком. В правом углу, сбоку от гермодвери, вдоль стены стройным рядом по одному, стояли прислонённые к ней объёмные чёрные рюкзаки больше ста литров объёмом. К каждому из них притулились по две сравнительно небольшие чёрные сумки литров по тридцать каждая. По всему видать, их содержимая – вся жизнь тех, кто сейчас сидит передо мной в отсеке. Прибыли со своими вещами и личным имуществом.

Я окинул взором собравшихся. Парни и девчонки моего, примерно, возраста, плюс-минус несколько лет в обе стороны. Такая же, как у меня, иссиня-чёрная форма одежды из брюк и кителя в заправку. В модели обмундирования угадывается глубоко модернизированная «афганская» «прыжковка», в которой штурмовали ещё дворец Хафизулы Амина. Изменения в ней наблюдаю чисто технические, но на общий функционал не сказывающиеся. Те же подрезиненные снизу штанины брюк, тот же карман под нож-стропорез на правом бедре, те же смещённые на переднюю сторону бедра карманы общего назначения, даже размещение карманов на груди и кителе то же. А их владельцы…

Некоторых знаю.

Вон, к примеру, сидит «Медвед». Именно так, без мягкого знака на конце. Его позывной закрепился за бойцом со времён того самого хрестоматийного мема, и, как гласит легенда, воин и есть живое воплощение его самого. Рослый боец под метр восемьдесят сравнительно строгого телосложения. Не качок, не доходяга, но боевая единица с нормальным индексом массы тела без излишней дистрофии или жировых запасов. С опытом.

Вон, к примеру, «Полимер». Также владелец позывного, произрастающего корнями из не менее хрестоматийного мема, который, в свою очередь, родился из культовой аудиозаписи одного небезызвестного в узких кругах собрания, на котором постулировали, что все полимеры просрали. Он так и отвечал всегда на вопрос «А почему «Полимер»?»: «Потому что их все просрали». Боец чуть пониже ростом, чем «Медвед», чуть более плотного телосложения, но тоже, что называется, «с опытом».

Вот эту девчонку помню: не по позывному, а по имени. Полина Изосимова. Родом из одной довольно глухой деревеньки на востоке нашей области. В прошлом году познакомились. Тогда полыхала вся страна: от лесных и торфяных пожаров задохнулось чуть ли не больше народу, чем сгорело в огне. Восток и был нашим направлением, и ту деревню мы несколько дней окапывали-проливали, отбивая от верхового пожара окружающего её леса. Ох, и угорели мы тогда знатно… Девчонка тогда была насквозь гражданской. Что на ней делает форма – сейчас разберёмся. Но, судя по её заинтересованному взгляду, она меня узнала тоже.

– Здравия желаю, товарищи, – изрёк гвардии майор, надевая фуражку.

Не потому, что она полагалась к текущему моменту. А потому, что её некуда было деть: офицеру понадобились руки для взаимодействия с его папкой.

– Времени не очень много, потому беглое знакомство. Чаепитие с расшаркиванием проведём позже. Я – гвардии майор Дегтярёв, Александр Сергеевич. Со вчерашнего дня, оказывается, ваш командир бригады, хоть об этом мы узнали с вами только сейчас. Прошу запомнить, потому как видеть меня будете регулярно, чуть реже вот этого чудовища…

Дядя Саша любезно указал на меня.

– Знакомьтесь, «Шаман». Со вчерашнего дня, оказывается, ваш командир вашего отряда. Или, если следовать букве штатно-должностного расписания, то отделения. Прошу любить и жаловать, видеть будет каждый божий день и ночь.

Военнослужащий раскрыл папку, извлёк из держателя ручку и приготовился делать заметки.

– Вас всех я уже изучил. Вместе со всеми вашими личными делами, включая достижения, залёты, детские приводы в милицию и прочие распития лимонадов за гаражами после школы. Потому быстро пробежимся по факту наличия… «Шаман».

– Я, – машинально отозвался на свой позывной.

Майор ткнул ручкой в документ, оказавшийся списком поверки личного состава.

– Отставить «Я», – отозвался офицер. – Твою тушу я давно знаю.

По собравшемуся личному составу пробежала мимолётная волна смешков.

– «Астория».

– Я.

Недурно, недурно… Девчонка, отозвавшаяся на позывной, по виду самая младшая из присутствующих. Ей, хотя бы, восемнадцать-то есть? По виду – школьница школьницей. Хотя, если выписан допуск до программы «Звёздных врат» и к оружию, то минимум восемнадцать быть должно…

– «Багира».

– Я.

То же самое. Молодая, что звездец. Уже с ходу видно, что амуницию им придётся переделывать руками: слишком детские у них тела. На такие ни один бронежилет нормально не сядет, ни одна разгрузочная система. Остаются только ременно-плечевые РПС, да и то: доработка потребуется сто процентов.

– «Гайка».

– Я.

О. Вот и познакомились, Полина «Гайка» Изосимова. Год не виделись. Но проблема та же, что и с двумя предыдущими: буквально подростковые габариты тела. Что-то надо будет делать с амуницией. Форма на всех троих сидит близко к идеальному, а вот боевое снаряжение придётся подгонять. Ох, и работёнки привалит, чую…! Буду, прямо, как кот Матроскин, из-за машинки не вылезать…

– «Док».

– Я.

Достаточно рослый боец. Крепкий. «Спортивного телосложения», может, и не про него, но выше меня на полголовы, да и в плечах чуть шире… нормально. Как Дегтярёв и обещал, не задохликов мне сливают. Нормальные типы.

– «Леший».

– Я.

Ещё один, как на подбор. Парни почти все под метр восемьдесят. Их по росту, что ли, отбирали? Хотя вот про этого можно сказать не «рослый», а «длинный».

– «Лилит».

– Я, – отозвалась девушка рядом с майором.

Ну, эту описывать нечего. Уже всю видели, сверху донизу.

– «Литера».

– Я.

Надо же. Хоть кто-то из девчонок нарушила традицию быть мелкой… Вполне себе девушка призывного возраста с хорошо развитой фигурой и не слишком «спичка». Вот с такими уже можно работать.

– «Медвед».

– Я.

Профессиональный знакомый профессионально делал вид, будто бы он – мебель, но меня узнал тоже. Равно как и следующий.

– «Полимер».

– Я.

Совсем уж в детский сад не скатывались. Поверка – на то и поверка, достаточно весомый ритуал. Умолчим о том, что перебивать её – как минимум невежливо. Потому боец удостоил меня молчаливым кивком в знак приветствия, на что получил ответ взаимностью.

– «Рентген».

– Я.

Ещё одна «длинная шпала». Ну, реально, пацанов будто для рукопашного боя отбирали. Сейчас каждому из них по две сапёрные лопатки в руки – и алга, зачищать «опорники» противника. Этот тоже ростом под метр восемьдесят, если не выше.

– «Святогор».

– Я.

Ну, этот ещё куда ни шло. Тоже далеко не штангист, но уже более или менее привычного роста чуть пониже остальных, и тоже не узник концентрационного лагеря.

– «Штырь».

– Я.

Тоже с предыдущим одного поля ягоды.

Что ж. Я ожидал худшего.

Гвардии майор Дегтярёв вернул ручку на место в держатель, извлёк из внутреннего кармана папки карту памяти, папку захлопнул, а накопитель передал мне.

– Ознакомишься потом с личными делами каждого. Раз вступаешь в должность командира, будем делать всё по-взрослому, а не как с тобой, оболтусом.

И обратился к остальным присутствующим.

– На этой мажорной ноте оставляю вас с вашим новоиспечённым командиром. Сейчас он доведёт вам всю информацию касательно того, зачем и почему вас так резко выдернули с ваших мест несения службы. Также доведут особенности вашего нынешнего статуса и вообще всё, что вас касается. Вижу, что вопросов много, но с этим всем потом. Если что – «Шаман» знает, где и как меня искать…

Глава 8. Знакомство с личным составом.

Гвардии майор Александр Сергеевич убыл по своим дегтярёвским делам, оставив нас с нашей кодлой наедине, разбираться с навалившимся ворохом дел. «Проблем» – грубо сказано. Но дел. Потому что нельзя так просто взять и сказать «Э-ге-ге, ребзя, ату их!», и пойти с шашкой наголо вытворять всяческую дичь и вакханалию.

И если мы откроем Указ Президента РФ от 10.11.2007 N 1495 («Об утверждении общевоинских уставов Вооруженных Сил Российской Федерации» (вместе с «Уставом внутренней службы…», «Дисциплинарным уставом…», «Уставом гарнизонной и караульной служб…»), то все дружно, резко и внезапно охереем от той эпической кучи обязанностей, которые возложены на командиров подразделений в параграфе «Общие обязанности командиров (начальников)».

Хотел бы я сказать, что на такое не подписывался. Но это Армия, детка. Тут так не работает. Тут тебя подписали за тебя.

«Без меня меня женили».

Разборка с навалившимся ворохом дел началась с обхода поступивших под моё начало бойцов, крепких рукопожатий с мужской частью подразделения и не менее крепких объятий с женской. Резвая, как пуля «дум-дум», «Гайка» не преминула возможностью на радостях от нежданной встречи чмокнуть меня в выбритую по уставу щёку.

– Растекаться мыслью по древу не буду, – оповестил всех, когда утряслись все ритуальные, протокольные и этические мероприятия, связанные с оказаниями приветственных почестей. – Дегтярёв всё сказал в общих чертах: отныне будем работать вместе. Теперь же доведу технические детали. Есть три новости. Плохая, очень плохая и реально херовая.

– Давай уже, – улыбнулся «Медвед». – Не приукрашивай. Нас уже ничем не удивишь.

– Вы не просто поступаете под моё командование, – выдохнул я. – Мы с вами формируем одну из команд «ЗВ» для действий за вратами. Пока что в пределах Млечного Пути. Это, как говорил Кэп, «во-первых». Кроме того, к нам в нашу сторону тащат свои бледнорылые задницы одни высерки-страхолюдины, учинять буквальный Армагеддон. До времени Ч остаётся девяносто суток. Соответственно, мы должны им помешать прибыть к генеральному сражению с полным наличным запасом сил, методом диверсионных тактик выбив столько, сколько сумеем. Это, как говорил Кэп, «во-вторых». Если вам мало и этого, то к действиям за вратами нас привлекли по причине полного отсутствия наличия у Земли технологий для самозащиты. Ожидается глобальный 3,14сос с вторжением в плотные слои атмосферы с низкой орбиты, чему противопоставить мы не можем ничего, а если и можем, то не в том количестве, которое требуется. Отсюда нам в обязанности вменено пропылесосить весь Млечный Путь, насколько успеем, и собрать столько плюшек, способных дать нам преимущество в бою, сколько сможем ассимилировать. Это, как говорил Кэп, «в-третьих».

Опустившаяся в отсеке тишина не просто ощущалась физически. Было слышно, как лопасти «карлсонов» системы вентиляции отсека при вращении нарезали эту самую тишину ломтями: последние с сочным чавкающим звуком шлёпались на пол.

Стоит ли говорить, что улыбка тут же пропала с морды лица «Медведа»? Да, он тоже, что называется, «в теме». Но на такой звездец не рассчитывал даже он.

– Опять гоа`улды? – спросил «Полимер».

– Хуже, – отозвался я. – Рейфы. Бледнорылые сосатели, обитающие на кораблях-колониях, и света божьего не видящие, пожирающие всё, что дышит и шевелится. Что не шевелится – начинают шевелить и после этого пожирают. Очень сильно эволюционировавшие насекомые, хоть и имеют гуманоидный вид. Потому технологический набор органический. Выращивают солдат-клонов, корабли-носители, истребители бортового базирования, наземные здания, управляются матриархом-королевой. Страшны не столько числом (ожидаем вторжение силами не больше нескольких сотен тысяч особей), сколько технологическим набором, для борьбы с которым не заточено наше вооружение.

С сочным смачным чавкающим «шмяк» на пол упал очередной ломтик тишины, нарезанный вращающимся вентилятором системы воздухообмена в отсеке.

– И…, – осторожно поинтересовался «Док». – С чем придётся столкнуться? Я не про штыковые атаки спрашиваю. Интересуют наличные силы неприятеля.

– Никак не меньше десятка материнских «ульев», – произнесла «Лилит». – Каждый из которых достигает пяти тысяч метров в длину, несёт на себе не меньше тысячи истребителей-штурмовиков, умеющих действовать в разряженной среде и атмосфере, и имеет бортовое вооружение в виде пары-тройки десятков импульсных генераторов плазмы калибром в полсотни метров каждый. По традиции, действия «улья» прикрывают по три крейсера размерами скромнее: те едва переваливают за километр. На борту сотни авиационных средств, главный калибр скромнее, но от этого не легче. Сопровождает всё это около сотни небольших, до нескольких сотен метров, разведчиков, держащихся на почтительном расстоянии от ордера и оповещающих о приближении опасности. На «сдачу» – полсотни барж, на чьих бортах скапливается излишек «товарооборота»: те несчастные, что попали под сбор, но не были сожраны сразу, помещаются туда, и уже оттуда пожираются по мере востребования.

Тишина в отсеке приняла настолько вязкую консистенцию, что перестала нарезаться вентиляторами.

Взгляды всех, без исключения, оказались прикованы к «Лилит». Соглашусь, девушка выглядела колоритно. Костюм-«берёзка», конечно, скрывал отсутствие наличия под ним хоть чего бы то ни было, но даже внешне фигура новоиспечённой соратницы производила впечатление. Даже на тех, кто не знал, что костюм накинут на голое тело.

– Земля только-только закончила выпуск своих кораблей дальнего радиуса действия, – на всякий случай напомнил я. – Но, что продукты западных конструкторских бюро под индексом «Х», что наши, всё это – экспериментальные борта. На них учатся. Апробируют. Испытывают. Они не проектировались для сольного противостояния ударным авианесущим ордерам. В лобовой атаке полягут все, без исключения, невзирая на нашпигованные технологии. К тому же, их мало. У противника крейсеров барж сопровождения больше, чем у нас ударных кораблей.

Парни переглянулись между собой. Скосились на девчонок, которым ввиду их телосложения, переходящего в теловычитание, ничего тяжелее мужского полового хера поднимать нельзя. Недоумённо посмотрели на нас с «Лилит».

– С берега всё выглядит… не очень, – осторожно заметил «Рентген». – Это же не все вводные? С таким раскладом много не навоюешь.

– Далеко не все. Но это минимум, с чего необходимо начать. Мы все должны понимать, что маячит на горизонте. Расписывать вам в красках не буду, чтоб не портить боевой дух и мораль, но скажу одно: допустить визита рейфов на Землю нельзя. Вообще никак. Их прибытие будет в триллион раз хуже явления японской авиации в Перл-Харбор и британской авиации в Дрезден. Там, хотя бы, исчезли в огне военная база и город. В нашем же случае в пепел обратится вся цивилизация.

В глазах девчонок, переглядывающихся между собой, начали мелькать нотки назревающего шока, паники и непонимания.

– Об одном можно не переживать, – «успокоил» их я. – Нас не отправят голыми в пешую атаку с приказом сбить космические корабли подручными средствами, потому что мы коммунисты. Нет. Будут и снабжение, и обеспечение, и довольствие. Более того, будут выделены часы на изучение противника. С чем столкнёмся, с кем будем драться, как его едят. У нас дичайший цейтнот: да, с этим не поспоришь. Но на подготовку время есть.

«Сказал, как в лужу пёрнул», – подумал сам про себя.

«Время есть»? Такой термин вообще применим к инопланетному вторжению? Люди к наземной войне готовятся годами. Накапливают оружие, запас топлива и боеприпасов, набирают и обучают мобилизационный и резервистский ресурс. А тут за три месяца надо приготовиться к концу света, потому что ничем иным визит на Землю расы пожирателей не назовёшь.

Икебана твою маму…

– Но это всё будет в дальнейшем, – выдохнул я. – Сегодня мы с вами закрепляемся и окапываемся тут. Этот отсек закреплён за нами. Будет нашим расположением. Сюда притащим койки, будем тут отсыпаться, организуем рабочее место канцелярии подразделения, чайный уголок, всё по науке. После займёмся боевым слаживанием с боевой подготовкой. Из особенностей оного – Дегтярёв пообещал, что ввиду цейтнота слаживание и подготовка будут проходить «в поле», во время выходов. Поэтому возможны небольшие тёрки «на местах». Надеюсь, до перегибов не дойдёт. Кого-то из вас я уже знаю, кто-то знает меня, да и вы все, смотрю, вообще котята. Вопросы есть?

Руку поднял «Святогор».

– Это всё, конечно, здорово. Действия за вратами на других планетах, обучение с подготовкой, но… тактика-то противодействия есть? Стратегия разработана? Или мы должны тыкаться по всем планетам в поисках вкусного, из расчёта «а вдруг пригодится»?

– Тактики нет, – произнесла «Лилит». – Стратегии тоже. Всё, что известно, враг – невероятно крепок на рану. Невзирая на внешнюю схожесть с гуманоидами, от людей у него немного. Убить их невероятно тяжело. Наверняка списывает в расход только выстрел в голову или её отсечение. Гвоздить из автомата в грудь большого смысла не имеет, равно как и подрывать гранатой. Про рукопашный бой с ножом вообще забудьте. Физически они сильнее самых крепких атлетов. Без пищи могут обходиться, без воды тоже. И, раз доросли до межпланетных перелётов, то очень умны. Это не тупые мотыльки, летящие на свет. Они умеют думать. Анализировать. Считать. Истребители быстры. Крейсеры манёвренные. «Ульи» живучи. И их адски много. На место одного убитого встают десяток других. Поэтому придумать тактику – тоже наша задача. Мы будем с противником в теснейшем контакте. Информация о нём будет поступать от нас как от первых рук.

***

На столь мажорной ноте было приостановлено доведение информации до сведения личного состава в части, касающейся, и развернулась работа по закреплению в выделенном расположении.

Заручившись помощью мужской части подразделения, доброй половиной отделения нагрянули в местную складскую зону, где по распоряжению «сверху» получили весь причитающийся шмурдяк исходя из численности личного состава. Рабочий стол – одна единица, кресло рабочее – одна единица, кровати сборные пружинные – тринадцать единиц, тумбы для индивидуального имущества – тринадцать единиц, шкаф для хранения личной одежды и специального снаряжения – одна единица, стол учебный со стулом – тринадцать комплектов, канцелярские принадлежности по норме выдачи, и так далее.

Стоит ли зачехлять, что транспортировка всего этого добра с последующей сборкой отняли полдня даже с учётом того, что помогали все, у кого руки из правильного места?

Как будто бы этого мало, дальше последовала постановка на материальное, вещественное и котловое довольствие, бумажная работа с закреплением за новоприбывшими оружия, специального снаряжения, прочего…

Вот на оружии придётся задержаться особо внимательно. Потому что увиденное сумело заинтриговать даже меня.

За получением оружия пришлось идти уже всем вместе, потому как процедура настолько интимна, что требует личного присутствия нового владельца оружия и его подписи в целой кипе документов, венчает которую роспись в книге учёта выдачи оружия. Засим, по душу местной оружейной комнаты явились всей кодлой.

Обыденную мишуру, связанную с этим мероприятием, опустим, и сразу перейдём к той сцене, где последовал разрыв шаблона: к местному стрельбищу, подземной стометровой галерее, в которую притащили три ящика традиционного зелёного цвета с чёрной маркировкой ГРАУ на бортах и крышке.

– Перед вами – новейший автомат, универсальное оружие пехоты, экспериментальная модель. Знакомьтесь – АК-308. Ничегошеньки нового для тех, кто хоть раз в жизни видел обычный, традиционный АК. Но это снаружи. Внутри ряд технических изменений, делающих этот автомат буквально другим.

В руках младший сержант, дежурный сегодня по стрелковой галерее, держал оружие, внешне напоминавшее Калашникова в классической его модификации. А что до «нового»… ну, один ствол, один магазин, три оси ударно-спускового механизма, складной влево приклад, боковой кронштейн крепления оптических прицельных комплексов… В общем и целом, и впрямь, ничего нового. Но если взглянуть на чертежи и внутреннее устройство оружия…

Дежурный уложил автомат перед собой на стол и привычным движением руки снял с него крышку ствольной коробки. Отложил её в сторону. Вытащил возвратный механизм. Обвёл нас взглядом, держа устройство в руке.

– Вот тут кроется одно из главных отличий, – назидательно изрёк боец, держа перед собой «пружину». – Обратите внимание на конструкцию кнопки возвратной пружины. Посадочное место полностью взаимозаменяемо с обычным АК. Но только у «триста восьмых» вы найдёте на кнопке металлический отбойник: буфер затворной рамы. У АК-308 калибр патрона – «.308Win», что отражено в названии оружия. Импульс отдачи у этого боеприпаса существенно выше, чем у классического «семь шестьдесят два». Поэтому и была переработана конструкция возвратного механизма. Он полностью взаимозаменяем со старым. Но если вы воткнёте старый вместо нового, то очень быстро разобьёте себе задний вкладыш ствольной коробки вместе с хвостовиком затворной рамы. В месте удара будет образовываться наклёп. Рано или поздно у вас выломает вкладыш.

Бойцы слушали внимательно, мотая себе на ус. Что безусые парни, выбритые в полном соответствии с уставом, что не менее безусые девчонки, которым ношение данного вторичного полового признака не регламентировано самой природой. Слушали с не наигранным интересом. Они ещё даже не приступили к изучению своего противника и не в полной мере представляют себе уровень исходящей от него угрозы. Но отношение к закреплённому за ними личному оружию у них самое профессиональное. «Знай свой инструмент и умей его обслужить»: постулат, высеченный костьми и кровью тысяч лет эволюции нашего вида и миллионов павших воинов.

Пока шла лекция, краем глаза сканировал поведение самых младших в отряде. Никого не хочу принизить, но восемнадцать-двадцать лет – самый спорный возраст для вооружённого сотрудника. Тот, когда он считает, что уже взрослый и ему всё можно, но, когда опыта набраться, особо, было негде. Такие бойцы не всегда в полной мере оценивают реальность, видя её этаким кино, продолжением школьной/студенческой жизни. В эти моменты командир должен быть рядом и с высоты своего личного опыта предупреждать осечки и промахи младших. Основанные на неточном толковании происходящего вокруг них и связанные с недостатком жизненного опыта, такие огрехи самые обидные и болезненные, а нередко и смертельные.

Но даже самые молодые девушки вслушивались в речь лектора, во все глаза следя за его манипуляциями и подобно губкам впитывая новую для себя информацию.

– На этом различия не заканчиваются, – продолжил дежурный. – Про отсутствие взаимозаменяемости магазинов говорить не буду. Это должно быть очевидно и обусловлено разницей в длине патрона с геометрией гильзы. Но заострю ваше внимание на переднем торце ствольной коробки, где вы можете увидеть и ощутить характерное утолщение: в районе переднего вкладыша выполнен конструктивный узел усилителя, призванный повысить прочностные характеристики изделия. Отдача, видите ли, тоже выросла. Применение же винтовочного патрона вместо промежуточного повысило не только огневую мощь, но и другие свойства, в том числе тепловыделение, пиковое давление, включая давление форсирования, и динамические нагрузки на ствол, известные вам как «хлыст». Это потребовало увеличения толщины стенок ствола и патронника, что не могло не сказаться на толщине узла. Зато ствол приобрёл дополнительную жёсткость и сопротивление динамическим нагрузкам, стал менее подвержен тепловой деформации и «хлысту», что благотворно сказалось на точности и кучности ведения огня, особенно «на горячую».

Тонкости работы с нагретым стволом для достижения высокой точности и кучности боя мы ещё будем изучать на огневой подготовке. Но в общем и целом всё сказано точно. Не вдаваясь в детали и глубины теории внутренней баллистики, так оно и есть.

– Поэтому не забывайте, что ствольная арматура «триста восьмых» не совместима с обычными АК. Колодки мушки, целика, газовая камера и муфта крепления дульного тормоза-компенсатора не подходят. Если вам потребуется ремонт оружия, донором этих запчастей может послужить лишь такой же «триста восьмой», как у вас.

«Забыл сказать про цевьё, в таком уж случае», – подумалось мне. «Из-за разницы передней оковки цевья и переднего торца ствольной коробки с обычным АК классическая фурнитура тоже не встанет…».

Не говоря уже про более толстый ствол, который будет конфликтовать с тепловым экраном на цевье.

– В остальном –это тот же старый-добрый АК. Самозарядный автомат с боковым газовым двигателем, чья кинематика построена на длинном ходе затвора. Ну? Кто смелый? Есть желающие испытать эту метлу смерти?

Что там положено делать командиру хоть какого-нибудь мало-мальски крупного подразделения, от отделения и взвода начиная? «Показывать собой пример, собственными действиями увлекая за собой подчинённый личный состав…» и далее по тексту?

Я вышагнул к столу и принял из рук дежурного автомат, который тот предварительно собрал, привычным движением загнав возвратный механизм на положенное ему место и накрепко засадив назад крышку ствольной коробки.

Приняв АК. Не менее привычным движением сбросил предохранитель и приотвёл затворную группу чуть назад, посмотрел в патронник: пусто. Оружие разряжено. И даже кем-то любезно вычищено от консистентной консервационной смазки. Хоть и новое, из ящиков, но уже готово к применению.

Оружие меня дюже порадовало и доставило всем нам. Девайс оказался несколько хил на мой взгляд: несмотря на заявленные ТТХ, это, по-моему, было попросту невозможно. Четыре килограмма с копейками в пустом виде, да ещё винтовочный патрон, да ещё и автоматический режим ведения огня… Ствол должен раскаляться моментально.

– Для поражения цели недостаточно иметь превосходное оружие или боеприпас, – подала голос «Лилит», хотя её никто не спрашивал. – Средство поражения работает в комплексе. По опыту действий группы «Атлантида» в галактике Пегас был сконструирован АК-308 как ответ местной фауне: штатные АКМ и «семьдесят четвёртые» оказывались неэффективны в ряде случаев. Ижевский оружейный завод учёл пожелания к конечному изделию и выпустил оружие, которое, без преувеличения, заточено против рейфов.

Чисто технически, это имело смысл.

Глава 9. Придётся много думать.

Про рейфов мы знаем, что, невзирая на кажущееся подобие с человеком, от людей они имеют лишь набор конечностей. Одна башка, две ноги, две руки… и те с присосками для кормления. Живучие до безобразия. Крепкие на рану. Просто сволочи. С такими подход только один: нарушить работу жизненно важных органов как можно больше за как можно меньший промежуток времени. Остаётся только насыпать цели от души с большим темпом стрельбы. Желательно, боеприпасом, чьё метаемое снаряжение несёт в себе достаточно кинетической энергии. Судя по длине ствола и количеству пороха в гильзе, проблем с этим возникнуть не должно.

Сразу в момент получения – обкатка оружия. Процедура нерядовая, для стрельб отводится специально обученный отрезок времени в рамках боевой и технической подготовки, так и часть нерядовая. Тут всё не от мира сего…

Вскрыли один из ящиков (откуда и достали первый по очереди автомат), извлекли магазин. Достали из смежного ящика патроны и приступили к снаряжению магазинов.

Для первого раза хватит и одного. Разорвал штатную бумагу упаковки, забил двухрядный магазин до отказа (времени на это ушло чуть больше обыденного: более длинные винтовочные патроны помещаются в руку меньшим числом, нежели привычные промежуточные).

Прошёл на огневой рубеж, вложился в АК. Оружие к плечу, магазин в руку, руку к оружию, магазин в приёмник до щелчка. Затвор на себя и отпустить. Прицел… постоянный, дистанция сто метров, поправки на дальность и ветер отсутствуют. Цель видна отчётливо: ростовая, 180, подсвечена специально обученным направленным светом. Оружие новое, целимся лучше…

Прицел – открытый механический, но есть откидной диоптрический. Для стрельбы по дальним дистанциям лучше и не найдёшь, он почти спортивный, а вот для боевой обстановки лучше открытая механика – быстрее цель берёшь.

Цель намертво зафиксировалась в точке целика диоптрики. Дыхание не задерживаем, стреляем на «полупустых лёгких»… крепко обхватываем оружие, мягко жмём на спуск, как на грудь любимой девушки… Огонь.

Прогремел выстрел. Всё же, наличие на дульном срезе реактивного дульного тормоза-компенсатора никуда не делось, и в закрытом пространстве бетонной трубы коридора стрелковой галереи дало свой эффект. Дульной вспышки почти не было: порох сгорел практически без остатка, пламени в атмосферу не вырвалось. Во всяком случае, мною, как стрелком, замечено не было.

Отдачи никуда не делась, но не было того умопомрачительного пинка в плечо, от которого верхняя и нижняя челюсть меняются местами. На закономерный вопрос «какого хрена» я сам же себе и ответил: удачная конструкция оружия. Масса орудия, мощный и эффективный ДТК, гаситель отдачи и амортизирующий вкладыш в ствольной коробке, мягкий затыльник приклада, да и масса оружия – не пляшет в руке. Опять же, мой собственный вес и навык работы с огнестрелом, умение гасить отдачу корпусом.

Дежурный стоял позади с биноклем.

– Куда целился?

– В центр масс.

– Ну, мужик, чо. Попал строго в центр.

Ага. То есть, ещё и баллистическая кривая отличается от привычных нам промежуточных патронов. Если на ста метрах целился в геометрический центр мишени, и попал в него же, то превышение траектории бросания над линией прицеливания составляет без малого ноль целых хрен десятых… А чего ещё ожидать от винтовочного патрона? С учётом его характеристик дальность прямого выстрела должна быть около трёхсот метров… а, ну-ка, попробуем по-другому…

Автомат схватил сильнее, на спуск нажал так же крепко, прицел взял повыше. Выстрел.

– Куда?

– В горло.

– Ну, в горло и попал.

Прекрасно. С точностью огня проблем нет. Оружие доставляло при стрельбе одиночным. Ну, а как очередью?

Щёлкнул переводчиком режима огня, встал пожёстче с полунаклоном корпуса вперёд и нажал на спуск.

Короткая очередь, буквально слившаяся в один короткий хрустящий трескучий звук, разорвала тишину подземелья. Отдача чуть сильнее, ствол чуть повело вверх, но результата стрельбы я всё равно не увидел: дистанция.

– Ну, как?

Дежурный протянул мне тяжёлый массивный пятидесятикратный бинокль, с которым наблюдал за результатом стрельбы. Принял у него прибор, осторожно положил оружие на пол, присел и воззрился сквозь устройство на мишень, уперев руку в колено: трясучка на такой кратности мешала разглядеть хоть что бы то ни было.

Вашу мать… Мишень была просто располосована пополам: снизу-вверх, где-то от груди до шеи, шла аккуратная полоска трещин, а у самого верха лишь тоненькая перегородочка мешала фанерной фигуре развалиться.

– Теперь давай длинной очередью. Можешь «до железки».

Вернул бинокль владельцу, поднял с пола «триста восьмой», и, как сидел в упоре с колена, так и вложился в оружие.Крепко вжат в плечо приклад. Спуск.

А вот это реальный хардкор. Отдача увела ствол кардинально вверх, вместо коронной затяжной очереди пришлось сначала выпустить одну покороче, чтобы приноровиться к огню. Зато первой же очередью мишень разорвало в хлам, а второй и вовсе распилило к хренам собачьим. Оружие в полностью автоматическом режиме превратилось в швейную машинку, да и огневая мощь безмерно доставляла. Тридцатиместный магазин высажен без остатка полностью за три секунды. На противоположном конце коридора всё утопало в пыли: пули, врезаясь в бетон, прошивали его, и, застревая в нём, выбивали не просто струи, но фонтаны мелкодисперсной пыли, разлетающейся в облака. Останки мишени полностью скрылись в дымке.

– 3,14здец вашим рейфам, – постулировал «Штырь», как только угасло эхо от раскатов выстрелов. – После такого я сам побегу сдаваться.

***

Проще всего оказалось с постановкой на котловое довольствие. Завтрак мы пролюбили, на обед опоздали, а ужин солдату на хрен не нужен. Спасибо дяде Саше, подсуетился заранее: нашей шобле-вобле оставили резерв в расходе дежурных сил и накормили в общей столовой. По остаточному принципу, правда, буквально поскребя по стенкам котлов, но, тем не менее, голодными не остались.

Первое время решил бойцов не кантовать. Переезд с места на место – это всегда непросто. А если учесть особенности данного конкретного переезда – так и вовсе абзац. Что по трудозатратам, что по моральным силам. Потому дал команду занять собранные и застеленные постельными принадлежностями койки, вырубить свет в отсеке и отдыхать. Эти люди понадобятся нам в постоянной готовности, всегда полные сил и качественно отдохнувшие перед предстоящим мясорезом.

Ребята с девчонками не стали заморачиваться, кто где спит. Койки составлены в два этажа, блоками по четыре, оставляя между ними проход для нагромождения тумбочек одна на другой. В произвольном порядке разобрали себе лежбища и рассосались по ним, избавившись от верхней одежды.

Сразу стало очевидно, где чьё спальное место. Парни, в подавляющем большинстве своём, форму одежды сложили… ну… не то, что «как попало»… скажем так, у девушек в этом плане поаккуратнее вышло. Брюки сложены «втрое» и лежат рядом на прикроватной табуретке, китель сложен разглажкой наружу с ровным симметричным «конвертиком» почивает поверху…

Тьфу, ты, блин… Вот я ещё среди подчинённого личного состава порядки не наводил. Оно мне надо, ровнять по ниточке и перед сном одежду по швам складывать? На хрен с пляжа! На скорость полёта пули и на боеспособность подразделения не влияет.

Оставив людей отдыхать, вышел из отсека, прикрыл за собой дверь, пропустив увязавшуюся за мною «Лилит»: девушка не стала ложиться с остальными.

На часах половина четвёртого. Дегтярёва уже скоро должны будут отпускать с наряда. Остаток времени до оного отпуска потратил на решение вопросов с каптёркой. Что нам под неё отдельное помещение выделили – вообще шикарно. Не у каждой роты оно есть: нередко подразделения делят между собой одно. А тут даже не взводу: отделению свою собственную организовали.

Проблема заключалась в том, что кроме каптёрки, как помещения, в неё было нагружено до хрена всякого шмурдяка. Вот просто до хренища. И он автоматически перетёк ко мне вместе с отсеком, под мою личную, индивидуальную, персональную ответственность. Про денежный эквивалент заикаться не буду: там цифры мелькали размером с годовой бюджет Никарагуа. По-хорошему, ради такого действа, как постановка на баланс, необходима инвентаризация, но это за меня подсуетил Кэп, которого мы с «Лилит» нашли непосредственно в каптёрке, куда явились в поисках офицера.

Тот как раз заканчивал заверять все отношения с отделом материально-технического обеспечения, ставя свою подпись в документе о передаче отсека с содержимым на баланс подразделения: за этим действом мы и обнаружили военнослужащего, заходя в помещение.

Некий военнослужащий с погонами старшего лейтенанта, приняв из рук Кэпа планшет с накладными и передаточными документами, молча отдал офицеру воинское приветствие и неспешным шагом покинул отсек.

Рекомый офицер завидел нас, вошедших, разминувшихся в дверях с уходящим.

– Легки на помине, – изрёк он. – Ну, заходите, раз пришли. Без происшествий?

– Без новых, во всяком случае, – я закрыл за нами входную дверь, от греха подальше. – Люди отдыхают. Завтра, быть может, придётся в дело идти, а они у меня как ломовые лошади тягали всякий шмурдяк.

– Не «может быть», а точно, – вздохнул Дегтярёв. – Располагайтесь.

И махнул рукой вокруг, имея ввиду каптёрку.

Та представляла собой типовой, по всей видимости, отсек для этого проекта. Всё те же «десять на десять», та же высота потолка, та же центральная колонна посередине, поддерживающая свод (по всей видимости, находится в одном и том же месте, и проходит шилом через все этажи «Города»). С освещением поскуднее: лишь дежурный свет. В одном из углов оборудовано рабочее писчее место с настольным компьютером, рядом с ним стоит эдакий полудиван, явно неучтённый по инвентаризационной ведомости, остальное пространство занимали складские стеллажи с бережно сложенным на их полках шмурдяком. Уже отсюда видно, что тут абсолютно всё: обувь, одежда, снаряжение, рюкзаки, шанцевый инструмент, специальный, и так далее. Вообще всё, кроме провизии, оружия и боеприпасов: эти номенклатуры, традиционно, хранятся в своих, специально обученных помещениях.

– Для начала, принимай, – Дегтярёв махнул рукой на стеллажи в отсеке. – Документы на подписях, но пользоваться всем этим можешь уже сейчас. Вот, с неё и начни.

Дядя Саша кивнул на «Лилит», до сих пор рассекающей в моей запасной разведывательной «берёзке» на голое тело.

– У тебя как раз затесался боец в непотребном виде. Вот и сделай из неё человека с большой буквы. Нижнее нательное бельё, повседневная полевая форма одежды, обувь, специальная амуниция… не мне тебе рассказывать, сам всё знаешь.

Я скосился на стеллажи, придирчиво осмотрел их и повернулся к собеседнику.

– Давно служба снабжения стала завозить женскую форму одежды?

– С тех пор, как у тебя добрые десять процентов личного состава – военнослужащие женского пола, – отбрил майор. – По списанию расходования ничего нового. Вон там книги лежат, отдельно обувь, одежда, носки, нижнее бельё, всякий боевой шмурдяк, инструменты… Как закрепишь всё за бойцом – вноси в соответствующие журналы, ставь число и подпись. Потом с ними ко мне, буду записи твои заверять.

Что ж. Хотя бы, по упрощённой схеме работать придётся. Не понадобится таскаться из угла в угол по десять раз. Сначала за разрешением на списание, потом подача списания на согласование, потом подпись согласования на согласование списания… ненавижу бумагомарательство. Всё должно быть максимально просто и эффективно.

– «Лилит», – Дегтярёв позвал девушку. – Вон, на диване, стопка шмотья. Твоя теперь, отныне. Переодевайся.

Путешественница во времени кивнула, и, полностью игнорируя присутствие в отсеке двух сослуживцев противоположного пола, принялась избавляться от «берёзки».

– Про «дело» ты точно заметил, – постулировал офицер, посмотрев на меня. – Новости об инопланетном вторжении категорически сногсшибательны, и на такой случай нет циркуляров действий. Поэтому их придётся рожать в темпе контратаки. Сегодня ещё отдыхайте, особенно ты. Но завтра, как штык, будьте у меня на разводе: с утра по Московскому времени буду нарезать вам задачи. Ты оружие получил?

– Только оружие и получил, – подтвердил я. – Патронов дали только пачку пощупать, да одну мишень разнести. Ни приведением к нормальному бою не занимались, ни стрелковой подготовкой. И у меня вопросы касательно некоторых бойцов… мне девчонок спихнули, у которых рука тоньше моего хера. Как они с «триста восьмыми» управляться будут? Только в режиме одиночного огня.

– А на хрена спрашиваешь? – вернул мне в ответ собеседник. – Когда сам себе на вопрос и ответил.

«Лилит» переодевалась молча, не встревая в наш разговор. Избавилась от «берёзки», натянула вполне себе цивильно выглядящие трусы-шорты и топик, при беглом обозрении смахивающие на спортивную одежду для фитнеса. Натянула на себя «прыжковку», оставив китель навыпуск, и, не забыв носки, зашнуровала крепкие берцы с высоким голенищем.

– Вся надежда на твой безбашенный опыт, – выдохнул он. – По-хорошему хрена с два вас кто отпустит сразу «в поле» без боевого слаживания… Но тут уже деваться некуда.

– Задачи-то уже определили? – поинтересовался я. – Чем заниматься будем?

– Всяким непотребством.

– Я готова.

«Лилит» поднялась с дивана, постучала мыском ботинка по полу, поправила севшую на её фигурку форму.

– Восхитительно, – постулировал Дегтярёв. – Раз стала похожа на человека, то оба идите за мной. Сейчас будет много болезненной работы.

– Будут бить? – хмыкнул я.

– Хуже. Придётся думать.

***

«Думать» пришлось не просто много, а умопомрачительно до хренища. Для этого умные люди подсуетились заранее и обеспечили нас этой самой возможностью сполна.

Дегтярёв отвёл нас на один из уровней административной зоны подземного объекта. Не суть важен номер кабинета, куда нас завели. Тем паче, что на его двери висела табличка «Переговорная», и отсек не принадлежал никому конкретно. Но вот что он разительно отличался по меблировке от остальных – факт.

Конкретно в этом помещении я ещё не был: не доводилось. «Лилит» же с полностью индифферентной миной в отсек вошла, будто бы демонстрировала полное отсутствие наличие хоть какого бы то ни было интереса к окружению. То ли донельзя идеально отыгрывала свою роль путешественницы во времени, то ли действительно бывала тут раньше, потому гротескную величественность подземного «Города» принимала как данность.

Переговорная обставлена намного богаче рабочих кабинетов, и даже той же каптёрки. Кабинет майора, и тот не мог похвастаться столь красочным оснащением. Стилизованный под красное дерево рабочий стол (а, быть может, это и было красное дерево?) здоровенной буквой Т занимал добрую треть помещения. Во главе сей буквы отводилось место руководителю собрания или совещания, прочим же лицам предписывалось рассаживаться за остальной частью стола. Напротив каждого богато изрезанного стула, в изобилии стоявших возле, лежал большой прорезиненный лист, дабы посетители своими рукавами и писчими принадлежностями не царапали лакированную столешницу. Рядом с перекрестием стола были любезно приготовлены чай, печенье, конфеты, сахар в рафинаде и чайные приборы из расчёта на предполагаемое число присутствующих персон. А их, судя по всему, предполагалось аж целых шесть.

– Заваливайте, – майор запустил нас в переговорную. – Я позову остальных.

И убыл, не забыв притворить за нами гермодверь.

Глава 10. Предыстория поражения, или Как не надо встречать врага.

«Лилит», будто бы у себя дома, подошла к столу и заняла одно из гостевых мест, без зазрения совести приземлившись на стул.

Кроме богатого стола одну из стен занимал не менее богатый шкаф, выполненный из того же массива дерева (или крашеный той же краской). Сквозь остеклённые дверцы на полках шкафа виднелись справочники, энциклопедии, журналы, скоросшиватели, папки. На отдельных полках, больше похожих на витрины, стояли макеты наших экспериментальных космических кораблей, начиная от старого-доброго «Восток-1» и заканчивая самым современным «Александром Невским». Над шкафом висел ряд портретов видных космических деятелей: Гагарин, Терешкова, Титов, Королёв, Циолковский… остальных не знал поимённо, а вчитываться в мелкий шрифт подписей желания не было никакого.

Свет в переговорной давала недешёвого, почти цыганского вида золочёная люстра с гранёнными рассеивателями из стекла. Только не говорите мне, что люстра и впрямь золотая, а «висюльки» на ней из горного хрусталя!

За спиной рабочего места руководителя заседания висел большой экран от проектора: последний виднелся под потолком, закреплённый на кронштейне, уже отрегулированный по углу наклона, фокусному расстоянию и резкости картинки.

Оставшуюся половину занимали гостевые кресла без столов: по всей видимости, для «вольных слушателей».

Прошло не больше пяти минут, как массивная гермодверь качнулась на петлях: очередные гости собрания пожаловали.

Один из вошедших – молодой лейтенант в «офисной» форме. Другая – девушка нашего с «Лилит» возраста в такой же. Однако, если на мужчине сидел китель-пиджак и брюки, то на девушке красовалась блузка, прикрытая приталенным кителем. Погоны лейтенанта, что характерно.

Мужчина – Косоруков, «подручный» Дегтярёва. Не сказать, что «мальчик на побегушках», но исполнитель особо щекотливых просьб и контролёр особливо важных вопросов. Девушка – племянница майора, Кристина. Что толкнуло её на «семейный подряд», отчего она решила затесаться в подземную «секретку» – знать не ведаю, и выяснять не стремился: мне и своей работы по горло хватает. Но факт остаётся фактом: приходясь нашему непосредственному военачальнику без пяти минут кровной родственницей, Кошкина несла службу на том же объекте.

Мы пожали с Косоруковым руки, обнялись с Кошкиной.

– Что-то затевается? – спросил я, кивком указывая на приготовления.

Лейтенант поморщился.

– Сам же знаешь, светопреставление. Сейчас Белов с Прохоровым освободятся и начнут им дирижировать.

– Дядя как раз за ними пошёл, – сообщила Кристина. – Пока что заседание в закрытом режиме. А уж по его итогам…

Продолжать не требовалось. Не первый раз в армии. Что может следовать после заслушивания докладов и совещания с генералами – не мне вам рассказывать. После этого, как правило, начинается хтонический ад и жизнь с чистого листа. Всё делится на «до» и «после».

Рекомые генералы прибыли в сопровождении майора минут на несколько позже, войдя с ним одновременно.

Генерал-полковник Белов Дмитрий Сергеевич – фактически Царь, Бог и Отец родной для всех на этом объекте, начиная от санитарки гражданского персонала в медсанчасти и заканчивая всеми, у кого хватает IQ называть себя военнослужащим. Даже крысы и тараканы, исправно травимые санитарной службой «Города», и те, в случае выживания, подчинялись ему. Он – командир части, занимающей это место. Выше него по должности нет никого.

Генерал-майор Прохоров Григорий Филиппович – его заместитель. Занимая должность заместителя командира части, полномочия имел все ровно те же самые. Учитывая важность темы совещания, неудивительно, что оба пришли лично.

Находясь в переговорной без головных уборов, мы не стали играть в стойких оловянных солдатиков и отдавать воинское приветствие сапогом. Потому быстро обменялись приветствиями и приступили:

– К делу, товарищи офицеры, – произнёс скрипуче генерал-полковник Белов. – Форсируем события. Промедление архипреступно.

«Тоже мне, Ильич без БТРа», – подумалось мне.

Он прошёл за стол, занял одно из гостевых мест, разложил перед собой папку, принесённую с собой. Рядом с ним разместился генерал-майор Прохоров, проделав ровно то же самое. Видимо, конспектировать собрались много и до хрена.

– Располагайтесь, – предложил второй. – Не скупитесь подкреплять мозг сладким. Топливо для наших с вами серых веществ понадобится в товарном количестве.

«Форсировать» – так форсировать. Товарищи начальники подошли к вопросу с бронебойным рвением.

– Итак, юная сударыня, – Дмитрий Сергеевич достал из кармана кителя очки и осторожно надел их. – Вы, представившись довольно редким и неходовым, но, тем не менее, существующим именем «Лилит», явили себя как беженку из будущего, имеющую самые светлые и благие намерения предостеречь нас от ошибок и уберечь от краха цивилизации… Едва ли упустил хоть что-то из синопсиса данного дела. Что можете сообщить по этому вопросу?

– Решительно всё, – спокойным голосом, в тон генералу-полковнику, ответила та. – Буквально. Хронологию вторжения. Ход подготовительных работ при возведении рубежей обороны. Действия разведки ближнего и дальнего космоса. Фамилии и должности назначенных на ключевые руководящие посты. Отличившихся в положительном и отрицательном смысле слова. Последствия принятия тех или иных решений. Задействованное вооружение. Потери сторон. Нанесённый ущерб. Абсолютно всё.

– Для начала, позволю себе вставить вопрос-ремарку, – подал голос генерал-полковник Прохоров. – Прошу вас пояснить источник вашей информированности. Вы чрезвычайно сведуща в сугубо исключительных вопросах, невзирая на достаточно юный возраст.

– Я числилась в проекте «Город», – невозмутимо произнесла «Лилит». – Бывала в галактике Пегас, побывала в обоих рукавах Млечного Пути, имела опыт пересечения с технологиями гоа`улдов, Асгарда, рейфов, Древних. Потому и сведуща.

– Вас не обнаружили в списках личного состава части, – заметил Григорий Филиппович. – Буде вы путешественницей во времени, оно бы отмоталось вспять. Вы бы числились среди нас.

– За исключением одного случая, – заметила девушка. – Я вернулась в прошлое, к дате, когда ещё не была зачислена в строй. Я могу быть путешественницей во времени сколько угодно раз. Но если я, как наблюдатель, нахожусь на временной шкале до происшествия некоего события, то для меня оно и не наступило. Для вас, соответственно, тоже.

Прохоров что-то записал себе в листы папки и молча кивнул генералу-полковнику, передавая тому слово.

– Полагаю, у нас практически нет вариантов развития событий, – предположил Белов. – Раз вы утверждаете, что заведомо последует неизбежное, то и отталкиваться надлежит от размера угрозы. Но, что-то мне подсказывает, что рецепта не существует. Я прав?

Как никто и никогда. Белов разменял уже не один десяток лет, глубоко убелён сединой до самого мозга, умудрён жизненным опытом. Для него очевидно, что невозможно преподнести на блюдечке с голубой каёмочкой решение проблемы планетарного масштаба. Что бой не будет лёгким – он понимает уже сейчас.

– Именно, – кивнула «Лилит». – Тут уже вступает в действие парадокс перемещения во времени. Вы идёте по улице и на вас падает бетонная плита. Вас размазывает в лепёшку. Вы – труп. Похороны, отпевание, скорбь близких, салют. Но, если вы знаете, что идти по улице нельзя, потому что на вас упадёт плита, вы идёте в обход. И плита падает, но уже не на вас. Хоронят и отпевают кого-нибудь другого. А вы изменили течение событий. Пример утрированный, но, надеюсь, объяснён доходчиво. Что рейфы придут на Землю – от нас с вами не зависит никоим образом. У нас нет возможности перехватить их по дороге. Но мы можем увернуться от падающей плиты: воздействовать на те, события, на которые сможем.

– Иными словами, – переспросил Белов. – Любое ваше вмешательство в нынешний ход событий перевернёт все последующие так, что ваша осведомлённость о них окажется невостребованной?

– Град побил урожай, – подтвердила девушка. – Если я заранее предупредила вас, и вы закрыли растения от непогоды, то вам уже неважно, сколько всходов погибло бы от буйства стихии. Я могу сообщить о ходе отдельно взятых дел. Допустим, где и какое оружие можно подобрать в относительной близости от Земли. Но если по моей наводке вы сместите с постов неблагонадёжных должностных лиц, вся история обороны планеты пойдёт иначе. В этом плане польза от меня будет лишь в моменте.

Рядом с нами за столом нахмурился лейтенант Косоруков.

– Насчёт оружия…, – проронил он. –- Разрешите, товарищи генералы?

И, дождавшись утвердительного кивка от Белова, продолжил.

– У нас после относительно недавних событий в наличии почти новый крейсер класса «Аврора», – предположил военнослужащий. – Почему он не поможет нам в борьбе с вторженцами? Плохо, что земные корабли слабы в плане технологического набора. Но что с кораблём Древних? Он так плох?

– Он всего один.

«Лилит» встала из-за стола и вышла к доске проектора, под которой лежал набор маркеров. Взяла чёрный и принялась изображать силуэты кораблей, в которых безошибочно угадывалась стилистика рейфов.

– Десять крупных пятикилометровых «ульев». Три десятка более компактных, но оттого не менее смертоносных крейсеров. Можно не учитывать десятки транспортных барж снабжения, но десятки крупных разведчиков не считать преступно. На борту каждого «улья» – десятки орудий главного калибра, представляющих собой плазменные излучатели в полсотни метров диаметром. Калибр орудий крейсера скромнее, но в числе не сильно меньше. И на каждом корабле сотни истребителей-перехватчиков бортового базирования, способных исполнять штурмовые задачи по наземным целям. Земля в этом плане сильно отстаёт.

Девушка перешла на другой фланг доски, где размашистым округлым движением изобразила околоземное пространство синим цветом, и зелёным маркером быстро очертила силуэты земных кораблей.

– Флагман отечественного космофлота, линейный корабль «Россия». С ним «Москва», «Великий Новгород», «Петербург», «Севастополь», «Орёл», «Курск», «Тула», «Архангельск», и новейший, только сошедший со стапелей верфи, «Александр Невский». В довесок к нашим, четыре «натовских» корабля: суммарно четырнадцать бортов, включая доставшуюся «Аврору».

Дегтярёв помрачнел.

– Враг превосходит числом на порядок. И это – лишь считая комбатантов.

– Для сдерживания действий противника необходим численный перевес в кораблях, – «Лилит» повернулась к нам. – У рейфов же крейсеров больше, чем у нас линкоров. Да и, если честно, «линкоры» они только на бумаге. Вся их «сокрушительная» мощь на деле упирается в вычислительные способности бортовых компьютеров.

Девушка развернулась к доске и быстрыми-быстрыми-быстрыми движениями посеяла между двумя флангами много-много-много мелких чёрных точек.

– Каждый земной корабль оборудован собственной системой противовоздушной обороны, которая рассчитана на противодействие мелким целям размером с самолёт. Но каждая цель – это точка, имеющая свои параметры. Угловой размер, скорость и вектор движения, дельта галсов, способность к маневрированию, активность последней, и всё это необходимо считать в режиме реального времени, предсказывая курс целей на несколько шагов вперёд, чтоб сработало упреждение. В распоряжении рейфов, напомню, около десяти тысяч «стрел». Корабли Земли не в состоянии даже обсчитать столько целей, не говоря уже о противодействии им.

«Лилит» отложила маркеры на доску.

– Рейфы не дураки. Совсем не дураки. Те, кто считал их тупее самих себя, уже вымерли. Вы можете ненавидеть их сколько угодно, но они знают, против кого идут и кто им сопротивляется. О нашей цивилизации они знают ещё из Пегаса. Потому подготовились, воспользовались уязвимостями в технологиях. При выходе на рубежи атаки первым делом они запустили электромагнитные торпеды: очень быстрые снаряды, которые не смогло перехватить ПВО земных кораблей. Как бы хорошо ни были экранированы бортовые системы, но в противостоянии снаряда и брони всегда побеждает снаряд. Поражённые электромагнитными импульсами корабли потеряли часть боеспособности. Рейфы же не стали размениваться на них, и всей своей десятитысячной тьмой ломанулись на ночную сторону планеты. Вышедшим на огневые рубежи кораблям оказалось некого сбивать. Все цели со скоростью пули прорвались, потеряв считанные доли процента от огня на догонном курсе. А у «Авроры» банально не оказалось на борту столько самонаводящихся снарядов Древних, чтоб задержать всю авиацию в одну каску. Рубеж прорвали за считанные секунды.

– Почему не сработал ядерный щит? – спросил майор Дегтярёв. – Только дурак будет стрелять по такому массированному налёту ракетно-пушечным вооружением. Такие вещи предписано сбивать воздушным ядерным подрывом.

– Последствия неудачных кадровых решений. Один не обеспечил должные условия хранения специальных боевых частей для ракет ПВО, другой не обеспечил должные дотошность и интервалы проверки условий хранения и наличия, третий не обеспечил должной настройки при сборке ракет, четвёртый не отдал своевременный приказ о выпуске и транспортировке, пятый не отдал своевременный приказ о применении, шестой долго согласовывал разрешение на применение… в таких условиях применение даже самого совершенного и разрушительного оружия невозможно. Эффективность принимает отрицательные значения.

– И, конечно же, вы знаете фамилии и должности причастных, – предположил Белов.

– Не всех, но многих, – подтвердила «Лилит». – Но, по ряду абсолютно очевидных причин, не знаю фамилий и должностей ангелов, способных занять эти самые должности без угрозы для обороноспособности планеты. Это уж ваш кадровый отдел должен назначить сам.

– А гравитационная ловушка? – Косоруков обвёл собравшихся взглядом. – У нас после эпопеи с потерянной экспедиции на «Судьбу» на руках технология за авторство Древних. Может, её и использовать? Так-то, возле Геи она сотни крупных кораблей в себе удерживала. Если рейфы не смогут приблизиться к Земле, то и…

– Линия Мажино, – девушка скрестила руки на груди. – Точнее аналогии придумать трудно. Гравитационная ловушка Древних – технология, использующая гравитационные связи между физическими объектами, и воздействующая на них. Но она имеет свои пределы и не может растягиваться бесконечно. Зато расход энергии на поддержание работоспособности возрастает в геометрической прогрессии с каждым новым добавленным кубическим километром объёма. Напоминаю, что рейфы не дураки, и умеют воевать. Рой разведчиков не просто так сопровождает флот. Да, несколько десятков таких кораблей сопровождения они потеряли, пока прощупывали путь. Но, по итогу, просто обошли ловушку, и потери не очень-то сказались на огневой мощи. Ловушка оказалась выброшенными в космос ресурсами. Её если и запускать, то в момент выхода кораблей на рубежи атаки, а это место предсказать очень трудно. Почти невозможно. Если рейфы вышли на рубеж в прошлый раз тут, не означает, что они выйдут на него опять сейчас. Не говоря уже о том, что технология «работает» против довольно весовых целей. Легковесные «стрелы» пропустит, как ни старайся.

– Позиционная тактика обороны почти наверняка провалится, – подумал вслух Косоруков. – Наличных кораблей мало. Даже, если соберём по всей галактике ещё, то враг всё равно превосходит по авиационной компоненте.

Слушавший всё это Дегтярёв нахмурился.

– Так, минуточку. Это всё, конечно, замечательно, но на наших крейсерах, между прочим, стоят лучевые орудия Асгарда. Причём, на каждом по несколько батарей. Как так получилось, что лучемёты не помогли нам? Они не зависят от электромагнитного импульса!

– Зато от него зависит земная электроника и компонентная база, – напомнила «Лилит». – При интеграции любой чужой технологии в свою всегда присутствует минимум одна точка контакта. Как-то необходимо заставить орудия Асгарда работать по целям, который обрабатывает компьютер людей. Так и получилось, что после импульса накрылись многие системы земного производства. Асгард, быть может, и рад бы стрелять. Да только целеуказания орудиям никто не давал. А то немногое, что продолжало оставаться в строю, уже не могло изменить ход сражения за Землю.

Глава 11. Завтрашний день будет жёстким.

– Что ещё вы готовы сообщить нам? – поинтересовался Белов. – Уязвимость в компонентной базе мы уяснили чётко. Есть ли хоть что-нибудь ещё, что могло бы помочь отвести угрозу на этапе её обнаружения?

– Ничего уже не поможет, – «Лилит» сунула руки в карманы брюк. – Помогли бы передовые разведывательные аванпосты. Но у Земли таковых немного. И, по роковому стечению обстоятельств, не оказалось ни одного, что располагался бы на пути следования ордера рейфов. Точка входа в Млечный Путь – система Тисса, этого не изменить, как ни старайся. Таково положение двух галактик относительно друг друга. Рейфы прекрасно знают местоположение Земли в рукаве Ориона, а потому мимо Тиссы не пройдут. Им нужен отдых. Необходимо пропитание. Требуется восстановить органические компоненты кораблей после радиации гиперпространства. Там они появятся гарантированно. Но там нет аванпостов Земли. Межгалактическую пустоту рейфы могут преодолеть через полтора месяца. За это время мы не успеем собрать достаточное количество разведывательных спутников, чтоб засеять ими всю дорогу от системы Тисса до Солнечной системы.

Белов с Прохоровым переглянулись.

– Послать в систему Тисса один из наших кораблей с разведывательной задачей, – предположил первый. – Каким бы грозным врагом ни были рейфы, их будет видно на радарах заранее. Как только они появятся в поле зрения – «радио» в Базу и самым полным ходом домой. Так мы будем знать, что армада уже вторглась в пределы Млечного Пути.

– Гонять линкор или крейсер через всю галактику? – переспросил второй. – Проще уж наземный отряд отправить через врата. И дешевле будет, и незаметней. Поди, спрячь километровый линкор на орбите планеты. Только слепой не увидит.

– С системой Тисса отдельный разговор, – проинформировала двух генералов девушка, покуда они не приняли окончательное решение. – Так уж получилось, что именно в ней находится планета, которую в своё время «Аненербе» окрестила «Новой Швабией». Найденные подо льдами Антарктиды звёздные врата и изыскания с адресами привели их туда, так что лёгкой прогулки не будет ни при каком раскладе.

– Превосходно, – припечатал Дегтярёв. – Ещё и внеочередное заседание Нюрнбергского трибунала будем созывать.

– Едва ли в этом возникнет необходимость, – хмыкнула путешественница во времени. – Если кто-то рассчитывает застать там нацистских преступников, Вторая Мировая война закончилась шестьдесят шесть лет тому назад. Никто из тех, кто был тогда «у руля», не дожил бы до сего дня.

– Если только не воспользовался технологиями пришельцев, – буркнул про себя лейтенант Косоруков.

– События тех лет весьма и весьма трагичны, – проскрипел старческим голосом генерал-полковник Белов. – Но если смотреть в перспективу, то наказание избежавших оного будет для нас меньшей из головных болей. На носу угроза планетарного масштаба. До ушедших через врата нацистов доберёмся позже. Есть что-нибудь ещё, что нам стоит знать?

– Много чего, – «Лилит» качнула бедром. – В частности, стоит ожидать разведку боем. Как уже было сказано не раз, рейфы не дураки, и тактику войны знают. Незадолго перед прибытием основных сил один из передовых отрядов, состоящий из «улья» и трёх крейсеров сопровождения, вторгнется в околоземное пространство, воспользовавшись вспышками на Солнце: они временно снизят чувствительность наших радаров, и рейфы зайдут с солнечной стороны. Сначала попытаются захватить плацдарм, а, когда им это не удастся, рассредоточатся мелкими группами по максимальной площади, чтобы партизанскими методами выбивать наши вооружённые силы изнутри. Ущерб от этого будет небольшим в сравнении с основным налётом, но болезненным. Много разрушений и жертв. В том числе среди гражданских. На этом фоне воспользуются ситуацией спящие контрагенты в рядах всех структур и эшелонов. Так что, если у вас есть несколько часов свободного времени, записывайте. Всё, что сейчас скажу, понадобится учесть, когда будем составлять план обороны…

***

Когда «Лилит» сказала про несколько часов, она ни разу не преувеличивала.

К концу заседания даже мне пришлось исписать пачку листов толщиной в палец, хотя явился на совещание без писчих принадлежностей: их экстренно родил прямо в помещении, беспардонно изъяв из древнего, как мамонт, принтера сСОМ-портом. Быстро разлиновал карандашом с линейкой для удобства последующего чтения и в режиме телефонистки-секретутки, случайно победив в конкурсе Самой Быстрой Лапки, наваял труд, нагнувший раком «Войну и Мир».

Писать пришлось до хренища, сокращая целые предложения и слова. Информации, вываленной нагора, оказалось так много, что энциклопедия Пегаса оказалась задвинута прочь как записная книжка. Многого не было даже в ней.

И только к вечеру генералы Белов и Прохоров убыли для принятия решения, дав «добро» на занятия по своим личным планам.

Вечером мы вчетвером засели уже в кабинете у дяди Саши, переваривать услышанное. За время совещание выпили столько чая и съели столько печенья, что ужин, случившийся во время основного расхода дежурных сил, пропустили: еда не лезла в глотку абсолютно. Что сладкое уминалось хищным ротиком «Лилит» с остервенением пожирающей мясо пантеры – так это ладно, хотя бы, не возымело последствий. А вот у Кристины животик от объёма употреблённого слегка округлился. Не настолько, чтоб немедленно бежать сдавать кровь на уровень хорионического гонадотропина, но достаточно, чтоб Дегтярёв косо смотрел на племянницу.

Та по прибытию в кабинет дядя без сил растянулась за его столом, буквально растекаясь по лакированной тёмной морилкой столешнице.

– Шизотипическая растаманская баня…, – выдохнула девушка. – Вот это, блин, встряли… Неужели нет никаких шансов сорвать этот кордебалет?

– Сто восемьдесят смертников найдите, – пожала плечами «Лилит». – Посадите их за штурвалы ста восьмидесяти «прыгунов» под маскировкой. Нагрузите в транспортный отсек по ядерной боеголовке мощностью хотя бы мегатонн под полтинник. И высадите в непосредственной близости от ордера. Это ещё сработает. Но такого количества «прыгунов» не найти.

– Да чихать на «прыгуны», – пробормотал Косоруков. – Хотя бы устройства противофазной маскировки в таком количестве отыскать бы…

– Так рассуждаете, будто все боеголовки уже нашли, – выдохнул Кэп, скидывая с себя китель на спинку своего кресла. – Отставить в сторону лирику. Время к отбою близится. На завтра задачи вам следующие.

Дядя Саша раскрыл свою папку, которую конспектировал наравне с обоими генералами, и выборочно пробежался взглядом по отдельным пометкам на полях.

– «Шаман», завтра утром приступаете к приведению оружия к нормальному бою. Получаете боекомплект на каждого, пока что только носимый, и пристреливаетесь. После – чистка оружия до состояния нового, пополняете расстрелянный БК и докладываете о готовности к действиям. Кристина, ты примыкаешь к этому сводному шалману.

– А на хрена? – поинтересовалась Кошкина. – «Шаман» же тот ещё чикатило. Я за ним и его людьми тупо не успею.

– Успевать и не надо, – выдохнул уже я. – Всё равно группа действует со скоростью самого медленного своего звена. Нет, если ты, конечно, вообще беременная черепаха, то лучше не надо, честно…

Девушка смерила меня препарирующим взглядом.

– Совсем уж за ребёнка не держи, – проронила она. – Но и не жди от меня, что буду одна драться за отделение спецназа. Нет у меня таких физических данных и опыта.

– Если закончили трепаться, то слушать дальше, – Кэп пресёк дальнейшую перепалку. – У «Шамана» некомплект по личному составу, а ты всё равно без дела на объекте шароёжишься. Пока было мирное время, ты спокойно нарабатывала себе выслугу лет и получала офицерскую зарплату с доплатой за «секретку». А сейчас начнётся тотальное мобилизация с аттестацией всех, кто отличает пиксель от пендаля. И у тебя выбор без выбора: или проходишь аттестацию на соответствие высокому званию офицера и получаешь все причитающиеся плюшки, или проваливаешь и переводишься на тыловую должность материально-технического обеспечения.

Кошкина скривилась.

– Инвентаризации на складе РАВ*… Фу.

*РАВ – ракетно-артиллерийское вооружение, прим.

– Поэтому сиди и не чирикай. Переведёшься в отряд ЗВ, будешь через врата гулять «на ту сторону», там доплаты за вредность и премии за боевые, месяц за три и всё в таком духе. Опять же, будет время набраться опыта для переаттестации. Я тебя в самый хвост списка засунул, но первую букву фамилии никуда не денешь. Поэтому до тебя доберутся сравнительно быстро. Дальше.

Офицер полистал заметки.

– «Лилит». Когда ждать ордер в Млечном Пути?

– В районе двадцатых чисел июля, – проинформировала девушка. – Плюс-минус несколько дней в обе стороны. Вероятнее, больше минус, чем плюс.

– Значит, к пятнадцатому июля в системе Тисса должен стоять наш разведчик. Неважно, корабль или наземный пункт. То есть, полтора месяца… Нормально. Должны уложиться. Лёх, с тебя вся снабженческая шняга. Подсоби ребятам. Стволы уже получили, так что проследи, чтоб им БК не зажмотили. И разрешение на истребование спецсредств тоже организуй. Пусть хоть гаубицу на фаркопе за собой тянут, если будет требовать того боевая ситуация. А то знаю наших. За лишнюю «МОНку» удавятся, а гранатомёты даже через приказ Верховного выдавать не хотят.

– Сделаю, – кивнул «Лёха». – Технику им выбить?

Дегтярёв на несколько секунд задумался.

– Да, вообще-то, не помешает… Посмотри, что есть свободное. По-моему, всё давно расписано, но мало ли? Может, на фоне всего этого числа Пифагора нам что-нибудь новое пришлют?

Вот за технику отдельное «спасибо» будет. Через врата по габариту проходит всё, включая «Уралы» и «КАМАЗы». Даже, если старый подбитый «ЗиЛ» дадут, подшаманим и поедем. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Опять же, боекомплект легче возить, чем носить. И маневренность выше, между точками задач сможем мотаться шустрее.

– Не забыл ещё, с какой стороны за руль держаться? – спросил меня Дегтярёв.

– За БТРом не сидел, – покачал я в ответ. – Всё, что имеет больше трёх колёс и руль в кабине, с места строну. А если ещё и полный привод, хотя бы подключаемый, будет, то до любой дыры довезу.

– Значит, точно технику выписываем. Примешь на баланс подразделения.

О, плюшки посыпались в товарном количестве. И техника, и новое оружие, и боеприпасы со спецсредствами… Жируем, однако!

Лёху осенило.

– Сань. А у нас же после эпопеи с «Судьбой» «прыгунов» девать стало некуда. Может, один на группу выбить? Парни ведь не девчонок в купальниках и без на пляж катать будут. А инопланетные технологии искать, ассимилировать. Может, для действий «на той стороне»…?

Етишкин разобщитель, Косоруков, растудыть тебя в качель! Остановись, родненький, тебя понесло! Ты нам следующим шагом ключи от «Авроры» вручишь, а я тебя троекратным брежневским поцелуем в дёсны зацелую!

Хотя, от «прыгуна» я и впрямь не откажусь. Машинки все наперечёт, но полезные до жути. Особенно в задачах, где нет необходимости противостоять превосходящему по численности и вооружённости противнику.

Майор выпрямился.

– А давай! – подхватил он. – «Проси побольше: дадут хоть что-то». Маловероятно, конечно, что одобрят, но почему бы не попробовать?

А я уже начал прокручивать в памяти заметку, что бы ещё такого-эдакого запросить. Рюкзаки, шанцевый инструмент, бронежилеты, каски, тепловизоры, ночные прицелы, тяжёлые станковые гранатомёты… что-то меня тоже понесло.

Очередное подсматривание в шпаргалки.

– Также, ты, «Шаман». Завтра утром… сегодня уже поздно… зайдёшь в медсанчасть. Найдёшь сам Светлову Вику, видел её, может быть. Проставишь у неё заверения в личных делах бойцов о допуске к полевым работам по медицинским показаниям. И не забывай отмечать у неё больных, раненых и прочих небоеспособных калек. Если кто свалится с каким-нибудь простудифилисом – сразу к ней. Она ведёт группы ЗВ, которые действуют за вратами.

Понял, принял, записал.

Офицер посмотрел на наручные часы.

– Ладно, господа… и дамы. Засиделись мы с вами. Давайте, расходимся по своим расположениям и готовимся к отбою. Завтра день предстоит насыщенный. Не хотелось бы стоять в строю с помятой рожей, будто с рейфом пил на брудершафт. Вопросы по существу имеются?

Вопросов миллион. Столько, что за раз все не задашь. Но их мы, традиционно, решаем в порядке поступления проблем.

– Вопросов нет. Тогда – «Разойдись!».

***

В расположение, закреплённое за нашим отрядом, вернулся только для рутинной вечерней поверки. Да и как, «поверки»… Так, посчитал по головам отдыхающих (некоторые ещё/уже спали), убедился, что все на месте и никто не заблудился в подземных лабиринтах «Города», и убыл заниматься командирскими задачами в каптёрку. Благо, что там тоже организовано рабочее место, за которым можно трудиться, не мешая отдыху бойцов.

А труда предстояло ещё хренова прорва. Организовать шаблоны для тех же самых листов поверки личного состава, те же самые строевые записки, тот же расход-обоснование для топлива и боеприпасов (это разные документы), то же ходатайство с истребованием конкретных номенклатур… Мне-то это до сих пор на хрен не надо было, моя задача – пулемётная. Теперь же на меня повесили всю эту бумажную волокиту, которую я даже в телескоп на удалении красного смещения наблюдать не хочу. Фу. Мерзость.

На этот раз со мной увязалась «Лилит» и Кошкина. Как выяснилось, у последней нет вообще ни хрена: ей, как сугубо канцелярской мышке, чинно и размеренно отсчитывающей свой стаж в кабинетах объекта, полевая форма и не нужна. Была. До сегодняшнего момента. А вот теперь – на те, по второму кругу, иди, получай всё требуемое, да в списки личного состава подразделения вноси… У-у-у, бумажное марание! Фи. Противность.

Чего не скажешь о фигурке Кошкиной. Будучи приблизительно одной комплекции с «Лилит», девушка не потребовала чрезвычайно много внимания к своей персоне, хотя, однозначно, мужской взгляд к себе привлекла. Но процедуру примерки и выписки для неё обмундирования по полевому варианту провели довольно шустро. Не прошло и получаса, как новая (я надеюсь, боевая) единица обзавелась не менее новым, с иголочки, комплектом, переодеваться из которого уже не стала: убыла к себе в обновке, неся «офисную» форму в руках.

– Будь утром у Дегтярёва, – попрощался я напоследок, отпуская новоявленную соратницу. – Дядя Саша велел собраться у него. Грозился ещё задач нарезать.

– Поняла, – кивнула Кристина. – Извини, что задним авралом меня вписывать пришлось. Я только вместе с тобой услышала, что перевожусь.

– Как будто первый раз в армии, – хмыкнул в ответ. – Поверь, у нас с тобой ещё и не такие авралы будут.

Проводив племянницу комбрига, прикрыл за нею дверь каптёрки, прошёлся до дивана и с чувством рухнул на него, откинувшись на спинку.

Вот это, блин, размах… Вот это едрическая затравочка… Сегодня принимаю под командование отделение, завтра принимаю на баланс технику… а послезавтра? Водружаю Знамя Победы над руинами разрушенной цивилизации инопланетных вторженцев? Ох, и прилетит нам, чую! Многозначительный взгляд «Лилит», которым одарила меня напарница, это только подтверждает.

Воистину, жёстким будет завтрашний день. И не только завтрашний.

Судя по всему, ожидается жёсткий не только день, но и ночь. На это намекает китель «Лилит», взвизгнувший «молнией». А если учесть, что вслед за отправившимся прочь кителем лязгнул пряжкой ремень на брюках девушки… неважно, как она собралась проводить эту ночь: очевидно, что пределов каптёрки покидать не намерена. Лязгнувший изнутри запор воздухоплотной гермодвери на это намекает.

Главное, будильник не забыть поставить. Сегодня было так много беготни, что утром можем и не проснуться. Очухаемся оттого, что снаружи дверь плазморезом вскрывать будут...

Глава 12. Техника.

Утро выдалось расчудесным, но насыщенным.

Едва только прозвенел будильник, мы с «Лилит» привели себя в порядок, на скорую руку оделись и в темпе переместились к нашему расположению, где уже поднимались бойцы. Образцово-показательную, на хрен посланную и никому ненужную часть не демонстрировали, никто не пытался одеться за время горения спички. Напротив, когда мы зашли в отсек, некоторые из девчонок ещё нежились на спальных местах, покуда старшие товарищи уже облачались и шнуровали берцы.

Завидев меня, «Медвед» протянул мне руку.

– Не выглядишь отдохнувшим, – заметил боец. – Мучили кошмары?

– Мучило охеревшее утро, – признался честно, отвечая на рукопожатие. – Как вспомню перечень задач на сегодня, так вздрогну. Лучше бы это были кошмары.

«Полимер» пожал мне руку тоже.

– «Галоперидол» поможет, или у сегодняшних задач терминальная стадия?

– Боюсь, что так.

Краем глаза зацепился за сцену, как «Литера» молча, без криков, воплей и неуместной агрессии стягивала одеяла с полусонных девчонок и помогала отскребать их от постелей. Кажется, эти две сони – «Астория» с «Багирой». Вот это может стать некоторой проблемой. Остальные бойцы встали нормально, а эти две пытаются сделать из побудки реанимационные мероприятия. По ходу, у мелких проблемы с артериальным давлением по утрам. Слишком низкое, учитывая их комплекцию: тяжело встают. Сегодня такие тормоза при подъеме мы ещё переживём, но в будущем это может аукнуться. Надо взять вопрос на контроль и попытаться его решить. Инъекции адреналина в сердце, может, слишком радикально, но вот медицинский кофеин в таблетках может сработать. Выпила – и как огурчик, зелёная и в пупырышках. Угореть, что ли, побаловать их кофем в постель...?

«Медвед» проследил за моим взглядом. Картину отметил тоже.

– Решим, – ответил он на невысказанное вслух замечание.

На утренние сборы времени ушло чуть больше ожидаемого. «Литера» с первого дня демонстрировала поистине сестринскую заботу о боевых подругах. Будто родная мать вытащила самых младших из коек, помогла собратья. Даже по пути до столовой следила, чтоб не проснувшиеся не рухнули прям посреди коридора.

За завтраком в общей столовой девчонки всё ещё клевали носом тарелки, и только после кружки бодрящего армейского кофе, выращенного на энергетических плантациях солнечного Штырестана, их ословевшие спросонья глазки начали приобретать более или менее осмысленное выражение.

После подъёма – в КХО с оружием, получать боеприпасы для приведения вооружения к нормальному бою. Решили не заморачиваться и заодно взять положенный по предписанию носимый боекомплект. Получил в комнате хранения через приказ Дегтярёва «цинк» на всех и засели в стрелковой галерее, приводиться.

На наше счастье, автоматы мы получали с завода, прошедшие проверку кучности боя. Худо-бедно, но прицельные приспособления сведены с тем, чтобы штатным боеприпасом в положении «из коробки» обеспечивать поражение целей на дальности прямого выстрела. «Косяк» возможен лишь по горизонтали, и на него, по большей части, влияет сам стрелок с его навыком: правша, левша, «сдёргивает», не «сдёргивает»... При наличии лазерного патрона холодной пристрелки такое становится видным сразу же.

Правда, стоит особо отметить, что патрон ЛХП, хоть и является вставленным в патронник лазерным излучателем, проецирующим на цель, не показывает точку на мишени, куда попадёт пуля. Он показывает даже не направление канала ствола. А направление патронника, у которого возможно отсутствие соосности с каналом ствола. А ещё может «срывать» и отклонять пулю кривая «корона» дульного среза, не соосный или плохо закреплённый дульный тормоз-компенсатор, и так далее.

Благо, по рукой целый «цинк» патронов, лабораторные условия, регулируемые прицельные приспособления, инструменты. Меньше, чем за час, работа в три ствола с «Медведом» и «Полимером», привели к нормальному бою механические прицелы, новомодные коллиматорные, оптические. Понятное дело, что мы не собрались исполнять снайперские арии на восемьсот метров рейфу в ухо. Для этого нужны высокоточные стволы, а не автоматные. Но эффективность ведения огня на дальних и средних дистанциях та же оптика существенно повышает.

Пристрелка проходила споро. Да и долго ли, умеючи? Отнять магазин, вложить оружие в станок, поместить патрон лазерной холодной пристрелки в патронник и запереть затвором. Установить оптику. Свести показания прицела с ЛХП «на холодную». Удалить патрон ЛХП и серией выстрелов определить среднюю точку попадания. При необходимости – внести поправки в прицел или «механику». С опытными руками стрелков закончили шустро.

Ещё час понадобился на то, чтоб вычистить оружие после стрельбы. Совсем уж впадать в маразм не стали, ограничившись лишь чисткой от порохового нагара. Омеднение в канале ствола и карбонитрацию в нарезах оставили. Смысл их счищать? Из каждого ствола сделано не больше десяти выстрела. И сколько бы ни стреляли мы в будущем, у нас до времени Ч осталось меньше трёх месяцев. Мы физически не сумеем загадить оружие так, чтоб загрязнённый ствол сказывался на точности, кучности, настильности или живучести. Даже полировать стенки канала не стали. Мы же не снайперы-высокоточники.

Рекомой Светловой в медсанчасти не оказалось. Вместо неё заверения в личных делах бойцов (включая моё) ставил другой медицинский сотрудник. Сильно на ход дела это не повлияло, потому акцентировать внимание не стал.

А вот когда дело коснулось техники...

Чтоб не мотать бойцов за собой хвостиком, дал им личное время, а сам направился в сторону ангара, через транспортный путепровод соединяющийся с залом врат: там и базировалась вся техника на балансе проекта, начиная от тактического самоката и оперативного велосипеда и заканчивая стратегической коляской от мотоцикла.

И довольно неожиданно было увидеть в ангаре дядю Сашу, оформляющего приёмку на баланс техники. Неожиданно, но объяснимо. Он, как командир бригады, сначала принимает её собственноручно самому себе. А уже потом, используя свои полномочия, закрепляет за ней конкретное подразделение из числа находящихся в его подчинении. Что удачно по времени пересеклись – так это совпадение, не более.

Но что никак нельзя было назвать совпадением – так это выданную нам колёсную технику.

– Гремучий привод шнекоротора..., – обтекаемо выразился я. – Недурно, недурно...

Дегтярёв как раз закончил портить бумагу своими резолюциями и обернулся на меня.

– Ты вовремя. Так даже проще.

ГАЗ-66, кургузым вараном приютившийся возле несущей стены ангара, бы воспринят мной спокойно. Я и на более старую технику рассчитывал. Тут же нам презентовали немолодую, но явно гаражного хранения грузовую машину повышенной проходимости. Будто бы этого мало, в комплектации «КШМ»: командно-штабной машины. На шасси грузовика покоилась полуторатонная алюминиевая «будка» КУНГа в полный рост, на которой закреплена телескопическая радиомачта: тачка радиофицирована. Если ещё и присмотреться, то на боковинах шин виднеется литая надпись «КИ-115»: ещё и пулестойкая «резина» от бронетранспортёра на грузовике стояла, взаимозаменяемая со штатной по типоразмеру и посадочным диаметрам ободов.

Рядом хищным крокодилом встал трёхосный «УРАЛ». Судя по невменяемо длинному капоту, кардинально отличавшемуся от обычных, под ним явно не штатный ярославский шестицилиндровый V-образный двигатель. Как минимум восьмицилиндровый. По ходу дела, конкретно этот экземпляр из серии ещё более повышенной проходимости, чем обычные, и повышенной же тяговитости. Помню, выпускались грузовики, предназначенные на роль ракетных тягачей и средств эвакуации подбитой техники. Там двигатели развивали более высокий крутящий момент и имели ещё большую мощность. И тоже, на шасси вместо кузова открытого – кузов универсальный нормального габарита. Он же КУНГ.

А вот что совсем умаслило душу – так это новейший, только-только начавший сходить с конвейеров «КАМАЗа», «Тайфун»: трёхосный шестиколёсный полноприводный грузовой броневик-амфибия повышенной защищённости с противоминной защитой. И всё это великолепие Кэп только что принял на баланс бригады росчерком своего пера.

– Косяк вышел, – проинформировал офицер. – Не получилось выцыганить одинаковые машины. У одной из трёх отличается номенклатура горюче-смазочных материалов. «Урал» с «Тайфуном» на дизельном топливе, «Шишига» на бензине. По запчастям тем более швах, они вообще у всех разные. В случае неисправности или поломки тот ещё геморрой с ремонтом будет... Но, хотя бы, все новые. На минах ещё не подрывались.

– Сплюнь, – хмыкнул я. – Накаркаешь. «Прыгун» тоже наш?

Эта часть вопроса относилась к десятиметровому бруску грязно-зелёного цвета со скошенными торцами, притулившемуся рядом.

– Не поверишь, но да, – оповестил дядя Саша. – Удалось уговорить нашего Премудрого Гандальва. Доказали ему, что машинка пригодится. Да и твоя красавица в твоём же отряде будет, а тебе с «прыгуном» проще ей обеспечивать безопасность. Только не лихачь в небе.

– Я похож на школьника со спермотоксикозом? – переспросил я. – Уже вырос из того возраста, чтоб производить впечатления на девушек за рулём машины.

– Очень на то надеюсь. Пошли. Сейчас свои автографы везде, где надо, поставишь, и будем делами заниматься.

Автографы много времени не заняли. Два журнала – книги учёта и закрепления, для земной и инопланетной техники отдельно – подписаны, и даже не понадобилось получать ключи от машин. У «Тайфуна» с «Уралом» зажигание включалось поворотом подпружиненного флажка, исполнявшего роль ключа, «Шишиге» его жёстко закрепили холодной сваркой в замке, чтоб не потерялся, а «прыгун» и вовсе на ментальном управлении.

Пока оформлялись положенные пакеты документов и новые ответственные вписывались в соответствующие книги с журналами, я бегло прогнал в уме несколько возможных тактических схем использования новой техники. Переброска личного состава? С нашей текущей численностью хватило бы и одного грузовика или «прыгуна». Куда нам четыре единицы техники? Мы такой объём не сможем загрузить. По ходу дела, командование решило, что наш «улов» технологий из-за врат будет настолько обширным, что нам и трёх машин мало. Что там по грузоподъёмности? Если не вдаваться в кубические метры объёма кузовов, то каждая из единиц потянет минимум несколько тонн, и это на себе. А если удастся выцыганить или соорудить своими руками прицеп… Тот же «Урал» с двигателем повышенной мощности и все десять упрёт, не особо надрываясь. Если машину-одноклассника любая из них тянет на буксире, не замечая, то и прицеп с грузом той же массы увезёт наверняка.

Несколькими минутами позже наш свежеобразованный отряд стал счастливым обладателем аж четырех транспортных единиц, одна из которых вообще способна к подводным полётам и воздушным плаваниям. Про вылеты в открытый космос и залёты в закрытый и вовсе говорить не приходится.

– За подгон проставляться Косорукову? – тихо поинтересовался я.

Всё-таки, выбить технику для закрепления за подселением уже само по себе невероятное достижение. Каждый из этих драндулетов стоит как моя зарплата за десять лет. А уж выпросить инопланетную, которую берегут хлеще зеницы ока...

– Катастрофу в щёчку чмокнешь, – также тихо отозвался Кэп. – Машины мы тебе выбивали, а с «прыгуном» она подсобила.

«Катастрофой», если что, в узком семейном кругу и окружении приближенных лиц Дегтярёв именовал свою племянницу. Я не сильно вдавался в подростковое прошлое девушки, но, по-моему, ноги прозвища растут из школьного возраста. До приводов в милицию, кажется, не доходило, но и образцовой школьницей девочка тогда точно не была.

– Подключила своё девичье обаяние? – хмыкнул я.

– Вряд ли именно оно подействовало на Премудрого Гандальва. Слишком уж разнятся возрастные группы.

***

После всей беготни, как условились, собрались в кабинет пока что ещё гвардии майора Дегтярёва. Кабинет, невзирая на полное штатное оснащение мебелью, оказался достаточно вместительным, чтоб в нём поместился полнокровный отряд с приданным вооружением, хоть и без техники.

За исключением Катастрофы-Кошкиной. Кристина не успела получить своё оружие. Этим с ней придётся заняться позже. Равно как и приведением оружия к нормальному бою. Равно как и переноской её кровати в наше расположение. Равно как и... О, Господи! Сколько пустой работы по второму кругу ради включения в штат одного-единственного бойца! И это я ещё не коснулся книг, журналов и так далее! Что там говорил дядя Саша?! Не будут ежедневно обновляться списки личного состава, да?!

Жопа горит.

К построению у Дегтярёва успел наваять элементарную строевую записку, которую по факту доклада и протянул офицеру.

– Весь личный состав налицо, – проинформировал командира бригады. – Незаконно отсутствующих нет. Готовы к труду и обороне.

– Лучшая оборона – это нападение, – хмыкнул Кэп, принимая список людей. – И к обороне мы ещё не готовы. Если только от внезапной атаки лосося из кустов черники...

Не сдержавшись, в строю прыснула со смеху «Гайка». Впрочем, немедленно взяв себя в руки. Как-никак, построение. Положено вести себя смирно.

– Что расскажешь хорошего? – поинтересовался гвардии майор. – Всё сделал, что велел?

– Оружие пристреляли и вычистили, – доложил в свободной форме. – Медицинские записи в листки личных дел внесли. Даже позавтракали. Готовы херовертить и учинять локальный армагеддон.

– Как боевой настрой среди личного состава?

Откровенно говоря, тельняшки на груди не рвут. Особенно девчонки. Раз ввязались в «военку», то хватает самообладания не паниковать от грядущей мясобойни. Но и боевой дух не сказать, что на высоте.

– Объективно, есть, над чем поработать, – обтекаемо ответил я. – Этим и планировал заняться.

– Подождёт.

«Началось...», – подумалось мне, глядящему, как дядя Саша ныряет в рабочий сейф и вытаскивает оттуда папку-скоросшиватель.

Дегтярёв развязал папку и принялся декларировать её содержимое.

– Короче, так. Хоть ты, «Шаман», то ещё чудовище, и своим пулемётом косишь всё, что не имеет бетонного фундамента, но здравый смысл победил. В реальное дело вас не пошлют, покуда не притрётесь друг к другу в рамках боевого слаживания. Курс молодого бойца можешь не проводить, у тебя почти все воробьи стреляные, но бойцов натаскать изволь. Чревато поручать спасение мира отряду, где командир может получить очередь в спину из-за внутренних тёрок с личным составом.

Категорически не вижу смысла, зачем нам эти самые тёрки устраивать. У нас, видите ли, задачи вселенского масштаба на носу. Нам недосуг тёрки тереть. Но если подумать масштабнее, не в размере отделения, а в размахе целых армий, то такие случаи реально были. Перегнёт командир палку, ляпнет жёстче и обиднее допустимого, или ошибётся сильнее ожидаемого, тут-то ему «свои» и выскажут. Спасибо, если по полочкам всё разложат, где он был не прав. А то и вовсе на месте стрельнут, и поминай, как звали. Что-что говорите? «Неуставные взаимоотношения и применение силы в отношении командира..»? Это вы тем полоумным расскажите, кто в земле гниёт. Кому (не) хватило интеллекта считать, что старшему по должности и званию можно абсолютно всё. «Отходняк» после боя – штука такая, что не мне вам рассказывать. Порой такое отчебучить можно...

– Вам задача в рамках «разминки». Заодно и прогонишь своих бойцов, сам покажешь, чего стоишь. Не для меня, я тебя и без того сто лет в обед знаю.

Прав комбриг и тут. Воины охотнее следуют не за голосящим из кабинета командиром, а за своим воеводой, рубящимся с ними в одном строю. Так уж устроена человеческая натура. «С хрена ли я должен рвать себе что-то, если вот он ни хрена не может?». Так что, показать пример своим подчинённым и тем самым утвердить авторитет командира – вовсе и не глупая мысль, между прочим.

Глава 13. Земля, прощай! В добрый путь!

Кэп бегло пробежался глазами по содержимому извлечённой из сейфа папки, освежил что-то в своей памяти и, посчитав это достаточным, откинулся на спинку кресла.

– Обнаружилось расхождение в диспозиции, – проинформировал Дегтярёв. – Со слов… информационного источника… армада рейфов только-только покинула пределы галактики Пегас и движется по направлению к Млечному Пути.

«Как же ты дипломатично заныкал «Лилит»...», – подумалось мне. «Прям «информационный источник»… Зато комар носа не подточит».

Гвардии майор покамест даже членам подразделения не стал светить, что наша новообретённая соратница – путешественница во времени. До поры факт находится под грифом секретности.

– Вместе с тем, на одной из планет, находящейся на отшибе рукава нашей галактики, исследовательская группа напоролась на страхолюдин, описание которых донельзя… знакомое. Допускаем, что у страха глаза велики, и очевидцы могли припустить излишними деталями описание произошедшего, но больно уж эти самые «детали произошедшего» сошли за рейфов. Отсюда следует, что вам вменяется в обязанность разобраться в первопричине случившегося. Установить, действительно ли межгалактический экспресс сосателей достиг Млечного Пути раньше положенного срока, или это разные звенья различных цепочек событий. Выясните, что там, вообще, произошло.

– Вводные дашь? – поинтересовался я.

– Не обошлось без потерь, – командир бригады скрестил на груди руки. – Несколько двухсотыми. Нескольких притащили за шкирку оглушёнными. Медики говорят, воздействие на организм раненых схоже с импульсным «станнером» рейфов. Там случилась перестрелка, и не наши вышли из неё победителями. Оперативно отступили, чтобы их не размотали под ноль.

Это уже нехорошо. Честно говоря, первое полевое задание для боевого слаживания группы хотелось бы видеть более простым. Но, если так думать, то можно вообще из песочницы не вылезать. Мы тут, всё же, не первый раз в первом классе: кое-что можем, умеем и практикуем.

– По нормативам, вы должны уложиться в световой день, – проинформировал нас дядя Саша. – Вечером вас ждут в расположении части. Крайне желательно успеть к вечернему расходу дежурных сил. Ждать к разводу вас, по меньшей мере, бессмысленно. По большей части даже самонадеянно. Однако, вам выдана колёсная и авиакосмическая техника, так что ожидания не беспочвенны.

Я бегло прикинул соотношение транспортного объёма «прыгуна» к полезной нагрузке в виде десанта. Строго говоря, набившись в него, как сельди в бочку, с оружием и экипировкой, как раз одну авиадесантную единицу мы и образуем. Техника высадит нас «на той стороне», пехота займёт территорию возле врат и будет удерживать её, разведка полетит дальше вперёд и пощупает этих рейфов, если это действительно они… не вижу препятствий для выполнения поставленной задачи.

– Убываем немедленно?

– Ещё вчера, – кивнул офицер. – Расклад довёл. Проверяйте манатки, распределяйте роли и выдвигайтесь. А это тебе, как командиру.

Кэп извлёк из папки склеенные скотчем листы А4, образующие собой некую кустарную план-схему, на которой достаточно подробно нарисовали местность с подписями. «Картой» это назвать язык не поворачивается. А вот на роль оперативной зарисовки годится очень даже.

– Если вопросов нет – разойдись!

***

После похода в юдоль комбрига вернулись к себе в обиталище, где, разложив на рабочем столе выданную офицером план-схему, собрались вокруг для построения плана действий.

– Что скажете? – спросил я бойцов, окруживших стол со всех сторон.

По-хорошему, вся роль дирижёра в подобных ситуациях сваливается на командира подразделения, но не сегодня. Пусть мы знакомы с некоторыми из присутствующих, но нам отжигать вместе не один месяц кряду. Прежде, чем выстраивать взаимодействие с приписанными людьми, мне было бы неплохо понимать, у кого какой уровень подготовки. Кто что может в тактике, в стратегии, кто чем дышит и вообще у кого какой склад ума. «Нет ума – штурмуй дома» – это не про нас сейчас. Если правда хоть половина из того, что сообщила нам путешественница во времени «Лилит», мозгов нам понадобится в количестве. Сейчас эти самые мозги и продемонстрируют нам свои навыки.

А начнём с чтения и подъёма записки сумасшедшего, которую нельзя даже картой назвать: четыре листа А4, склеенных между собой скотчем и сложенных в некое подобие документа.

«Медвед» первым высказал умную мысль, посмотрев на творение неведомого выжившего.

– Ну, такое себе…, – протянул он. – Если верить заметкам, начинаем путь от звёздных врат: они стоят в глубине какой-то пещеры или норы. Непохоже это на почерк Древних, ставить свои порталы внутри геологических объектов. Но, что есть. От врат наши отходили в разные стороны радиальными выходами, изучая ландшафт.

– Врата стоят в центре небольшого лесного массива, – добавил «Полимер», глядя на схему. – Если верить подписям, поперечник – несколько сотен метров.

– Тут, в основном, исследовательские данные, – «Литера» заглянула парням через плечо. – Результаты замеров атмосферы, электромагнитного поля планеты, радиационный фон, химические анализы среды… Для рекогносцировки информация мало полезна.

– Не соглашусь.

«Лилит», обычно не возникающая без лишнего повода, подала голос.

– За нас сделали практически всю работу, – произнесла девушка. – Результаты замеров воздушных масс дают нам понимание о пригодности атмосферы для дыхания. Мы знаем заведомо, что воздух для нас подходит, и можем не обременять себя скафандрами или замкнутыми системами защиты. Данные о температуре позволяют снарядиться должным образом в соответствие с погодными условиями. Радиационная обстановка приемлема для нашего с вами вида, можно не наедаться протекторами. Бактериологический фактор предугадать невозможно, но в половине случаев из ста с ним должен помочь справиться наш иммунитет… Теперь нам нет необходимости пускать вперёд себя роботизированные платформы для разведки. Можем отправляться незамедлительно.

– Только разведка, – протянул «Медвед», подытожив нарезанные Дегтярёвым задачи. – Без активного штурма и отражения наката. Значит, можно не закапываться по уши в скальный грунт… Достаточно организовать закрепление на местности и держать её под контролем. Силами отделения перекроем.

– Что думаешь по этому поводу? – спросил его. – Твои предложения.

– А тут и думать нечего, – боец пожал плечами. – Что там товарищ гвардии майор сказал про колёсную и авиакосмическую технику?

– За нами закрепили три грузовика закрепили и «прыгун». «Шишигу», «Тайфун» и «Урал» с крокодильей мордой от аллигатора. По ходу, V8 в него воткнули или даже V12.

«Медвед» с нескрываемым уважением к перечню военной техники поджал губу.

– Недурно, недурно… Про КЗКТ* или МОБД** разговора, часом, не было?

*КЗКТ – Курганский завод колёсных тягачей. В разговорной речи часто – обозначение монструозного вида тяжёлых колёсных машин для транспортировки танков, ракет и других грузов массой в десятки тонн, прим.

** МОБД – машина обеспечения боевого дежурства. По сути, выездной штаб с рабочими кабинетами, постами, местами отдыха и размещения личного состава. Автономная колёсная единица, позволяющая осуществлять управление соединениями частей в отрыве от основных линий снабжения и связи, прим.

Я усмехнулся.

– Спасибо за идею, надо подкинуть Дегтярёву. Тем более, что они «в габарите» и через врата проходят.

Внутренний диаметр кольца портала Древних исключительно равен пяти метрам. Та же МОБД по ширине едва переваливает за три, да по высоте немногим больше четырёх. Нормально. Входим.

– Из всего этого великолепия «прыгун» подходит в самый раз, – «Медвед» вернулся к обсуждению предмета разговора. – В наличии оптическая и радиоэлектронная маскировка. Транспортный отсек. Грузим личный состав в десантное отделение, тихой сапой появляемся за вратами, высаживаем десант и занимаем круговую оборону вокруг пещеры. «Прыгун» летит по своим делам, выполнять поставленную задачу. По возвращении подбирает пехоту, прикрывающую путь домой, и возвращается до дому, до хаты.

В общих чертах боец пересказал те же самые мысли, что витали и у меня. Значит, мыслим плюс-минус одними категориями и в едином направлении.

– Оснащение, снаряжение?

– Классика жанра, – пожал плечами воин. – Автоматы на всех, разгрузка под АК, радиостанции. Форма одежды – «номер четыре». Бушлаты там явно лишние. Инженерно-сапёрное… ну, разве только противопехотные мины, чтоб заслон от рейфов организовывать, если там и впрямь они…

Вот тут стоит сделать ремарку. Рейфы, в подавляющем большинстве своём, настолько живучие твари, что без существенных последствий переживают очередь в упор на целый магазин, выпущенную из пистолета-пулемёта. Даже, если пуля прошивает тело гуманоида навылет, оно не претерпевает привычных поражений: кроме разрушения мягкой ткани нет или почти нет баротравмы, сведён на минимум гидроудар от воздействия на биологические жидкости организма. Нервная система инопланетян категорически отличается от нашей: им, может, и «больно», но не настолько, чтоб кататься по полу, вереща дурным голосом контуженого карася. Противопехотная мина должна быть никак не меньше двухсотой «МОНки» или схожей по воздействию, чтобы хоть как-то потрепать рейфов. Менее мощные противопехотные взрывные устройства вообще вряд ли замедлят тварей. Те же «вьетнамки»* против них бесполезны априори.

*Мины-«вьетнамки» – самодельные противопехотные устройства, прозванные по региону их наиболее масштабного применения. Представляют собой патрон от огнестрельного оружия, установленный донцем гильзы вниз в полую трубку, чаще всего бамбуковую. Нижний торец трубки глухой и имеет выступ (камень, гвоздь, шуруп, что-нибудь, способное инициировать капсюль). При наступлении на вертикально вкопанную мину вес человека давит на патрон, капсюль разрушается от давления и происходит детонация пороха. Без направляющего ствола выброс пули непредсказуем, но, чаще всего, поражения приходятся в стопу, голень, бедро и паховую область пострадавшего.

– Не думаю, что мины нам помогут, – задумчиво проронила «Лилит». – Нужна разведка позиций. Если там лес густой, поражающие элементы будут вязнуть в деревьях. Воздействие окажется неэффективным.

– Значит, поставим мины так, чтоб воздействие оказалось эффективным, – спокойно констатировал «Медвед». – На худой конец, на стволы деревьев сверху примотаем.

В общих чертах вопрос закрытый. Осталось собраться и доложить о готовности к убытию. Ну, и что с собой берём…?

***

По итогу сборов общим составом прибыли в ангары. Там бегло исполнили административно-документальный оборот с путевыми листами и контрольными отметками, поставили все необходимые подписи о выходе из автопарка для убытия на задачу, дождались решения всех вертикальных согласований и бюрократических заскоков… Вот поэтому у нас никто и не рвётся на командные должности. Слишком много бумажной волокиты, от которой эффективность действий в лучшем случае не повышается. В худшем – страдает.

Погрузили личный состав на борт «прыгуна». Вывели древнюю машинку из ангара и через путепровод отогнали в зал врат.

Интересная, всё же, техника, эти ваши «прыгуны». Мечта инопланетного исследователя. И тебе вертолёт с возможностью зависания на месте. И самолёт со сверхзвуковой скоростью полёта. И подводная лодка с глубиной погружения до полукилометра. И космический аппарат с условно неограниченной дальностью полёта. И истребитель-бомбардировщик-штурмовик с ограниченным, но бортовым боезапасом. И разведчик с непрошибаемой для многих технологий маскировкой. И… короче, непревзойдённая шляпа. Если бы мне по должности полагалась служебная машина, я бы вместо штабной легковушки или «буханки» попросил бы себе «прыгун». Всё возможное и невозможное в десятиметровом корпусе с герметичной обшивкой. Один только минус, бронирования нет от слова «вообще никак нисколько абсолютно». При желании, можно продырявить ЗУшкой или КПВТ с порядочной дистанции. Про обстрел энергетическим вооружением вообще молчу…

Я вёл машинку, сидя на левом месте пилота, «Лилит» же молча, будто бы само собой разумеющееся, заняла место штурмана справа. Нас разделяла буквально дистанция пары вытянутых рук и пульт наборного устройства от звёздных врат. Слегка модернизированное, впрочем. Оригинальный пульт предназначен для управления вратами галактики, откуда машинки нам достались. Логично предположить, что клавиши, ответственные за ввод символов, бесполезны при попытке ввода символа, неизвестного этому пульту. Потому их перепрошивали наши умельцы: на каждой кнопке ввода вместо созвездия той далёкой-далёкой галактики красовались созвездия Млечного Пути, справедливые для глифов звёздных врат нашей галактики. Только так эти кораблики могли поиметь возможность пользоваться гипертоннелями артефактов предков.

Но, это уже техническая лирика и отступление от повествования…

Осторожно, не превышая разумную скорость, «прыгун» появился в зале врат: огромном подземном зале, где размещался Центр Управления объектом «Город». Кроме всего прочего, в него не поленились установить и сами звёздные врата. Вот они-то нам, как раз, сейчас и пригодятся…

Ожил интерком «прыгуна»:

– «Шаман», это Дегтярёв. Я в Центре Управления.

Логично предположить, что офицера я не видел. Слишком сосредоточился на управлении инопланетной техникой, отвлекаться от которого чревато. Тем более, когда вокруг тебя десятки тонн металлоконструкций, силовые и энергетические узлы, питающие многие системы, включая звёздные врата, и снующие туда-сюда люди из персонала обслуживания. Поверил командиру на слово.

– Слышу громко и чётко, – отозвался, не оставляя обращение вышестоящего руководителя без ответа.

Систему связи «прыгуна» не трогали. Слышал, наши порывались в лучших традициях следования букве Устава воткнуть в машинку Древних отечественные радиостанции. Ничего не имею против той же «Магнолии», например, но на хрена козе баян? Нам достались устройства для ведения двухсторонней связи, которые не могут взломать и прослушать ни одни земные приборы. На кой ляд городить огород и втыкать в самые совершенные летательные аппараты примитивную радиосвязь, открывая свои переговоры всем и каждому? Не говоря уже о том, что бортовая станция связи «прыгуна», основанная на квантовом принципе передачи данных, имеет гораздо больший радиус действия и помехоустойчивость.

– Пришёл пожелать вам счастливого пути, и ни гвоздя, ни палки. Или что там у летунов в ходу, перед вылетами…

– Чтоб число взлётов равнялось числу посадок, – отозвался я. – Желательно, не аварийных. А вообще, всем привык желать «Чистого неба» в атмосфере и «Семь парсеков до астероидов» в космосе.

– Достойно, – оценил Кэп. – Многозначительно. Многогранно. И, в то же самое время, предметно. Короче, это… не буду занимать эфирное время дольше положенного. Присмотри там за Катастрофой, пожалуйста.

Я не успел и пальцем чухнуть, как рекомая Катастрофа подорвалась из десантного отсека кораблика, оказалась за моей спиной и зарычала в невидимый аудиофон хищным голосом сквозь звериный оскал, будто бы готова была порвать своего дядю на сотни маленьких офицерят:

– Я не катастрофа, я Кристина!

О-ох, какая музыка для ушей! Какая услада! Прям не передать словами, как по сердцу разлился мелодичный перезвон девичьего рыка…! Обожаю этот голосок…! А можно на «бис», если можно?

Комбриг оставил реакцию племянницы без комментариев.

– В общем, желаю вам… ну, ты сам всё сказал, короче.

– И вам ни чихать, ни кашлять.

– Набирайте адрес, – приказал он. – Ключ на старт!

С последним собеседник явно перегнул. Эта команда подаётся перед запуском летательного аппарата, а не когда он уже четверть часа в воздухе. Но с первым Кэп не промахнулся: по регламенту, когда на стартовую позицию перед звёздными вратами выходит «прыгун», приоритет в управлении вратами за ним и его бортовым пультом набора, а компьютеры Центра Управления лишь регистрируют действия пилота. Сделано специально, чтоб не возникало конфликтов при перехвате управления.

Ну-с, «Земля, прощай! В добрый путь!».

Глава 14. Окапывайтесь, но без фанатизма.

Так было заведено со времён первого запуска проекта «Звёздные Врата» в наших Вооружённых Силах, что для навигации в межзвёздном пространстве применялись свои, отечественные принципы построения оной.

В частности, если смежники из-за рубежа часто (если не сказать «почти всегда») использовали для обозначения и в разговорной речи понятный компьютеру и удобочитаемый человеком буквенно-численное определение миров, то мы придерживались привычных удобопроизносимых названий. В особых случаях в разговорной речи употреблялись самоназвания планет, которые удалось установить в рамках научных изысканий. Последнее случалось нечасто: почти все посещённые нами планеты оказывались или вымершими, или вымирающими, а распознать фонетику мёртвого языка без живых носителей… скажем так, подобным достижением могла похвастаться не каждая экспедиция.

Это я к чему?

Мир, куда нас отправили на разведку, находился почти на самой границе Млечного Пути, имел признаки цивилизованной жизни, в базах данных числится порядковым номером РЗХ-2012, а в разговорах и общении между сослуживцами не фигурировал по причине отсутствия надобности в его посещении. Предыдущая команда, навестившая планету, была первой из состава земных экспедиций, ступившая на её земли.

А потому к нашему появлению «на той стороне» не раскатали красной дорожки, не сыграл салют оркестр, не прибыл с докладом о состоянии дел на вверенной территории специально обученный дежурный или поверенный. Никто и не рассчитывал на тёплый приём. Засим, никто и не удивился молчаливой, буквально мертвецкой тиши, встретившей наш транспорт сразу после материализации по ту сторону врат.

Медленно, осторожно, действуя аккуратно на незнакомой местности, «прыгун» Древних прокрался сквозь проём портала и замер неподвижно, набрав безопасную дистанцию от артефакта Предков.

А тут небезынтересно…

Счас, подождите... Одарю вас невероятно красочным и донельзя высокохудожественным слогом описания. Включу, так сказать, профессионального созерцателя красот материи Вселенной.

В глубине земных недр, словно тайный храм, сотворённый самой природой за бессчётные тысячелетия, раскинулась пещера: молчаливый свидетель вечности. Её вход, приоткрытый миру, напоминает зев древнего исполина, застывшего в безмолвном вздохе. Свет, робко проникая внутрь, дробился об неровные своды, оживляя причудливые тени и придавая пространству мистическую, почти сакральную атмосферу. В душе не ведаю возраст этого геологического образования: не исключено, что оно застало формирование первого царства рептилий на Земле. Но выглядит эпично.

Внутри – царство камня и тишины, где время течёт иначе, измеряемое не часами, а медленным, неуклонным движением минеральных капель. С потолка свисали сталактиты: хрупкие каменные слёзы земли, застывшие в вечном падении. Они различались по форме и размеру: одни – тонкие, будто иглы; другие – массивные, напоминающие древние колонны, увенчанные резными капителями из кристаллического минерала.

Навстречу им, из недр пещеры, поднимались сталагмиты: немые стражи подземного мира. Их поверхности испещрены бороздами и наростами, будто хроники прошедших эпох. Некоторые из них слились со сталактитами, образовав массивные колонны, поддерживающие своды этого природного собора.

Из массива материнских пород, подобно крови земли, просачивалась грунтовая вода. Капли, неспешно отрываясь от камня, звонко щёлкали в тишине, создавая едва уловимую мелодию: симфонию подземного царства. Они несли с собой растворённые минералы, которые, оседая, день за днём, год за годом, формировали причудливые натёки, превращая пещеру в сокровищницу природного искусства.

По дну пещеры, извиваясь между каменных глыб, тёк небольшой ручей. Его воды, прозрачные и холодные, отражали причудливую игру теней и света, пробивающегося от расположенного не далее полусотни метров входа. Он неспешно преодолевал свой путь сквозь лабиринты камня, питая подземные красоты и в конце концов вырываясь на поверхность. Там, у выхода из пещеры, он превращался в безмолвный поток, который, переливаясь под лучами местной звезды, вливался в мир надземный, неся с собой тайны глубин и отголоски вековой тишины.

Это место – граница двух миров, где подземное царство одной планеты встретилось с наземными обителями другой, с тем, чтобы вывести тех на поверхность, где камень материнских пород оживал в причудливых формах, а вода, вечная и неумолимая, творила своё тихое чудо, точа камни возрастом миллиарды лет.

Судя по гладким, облизанным граням камней с булыжниками и филигранно закруглённым сводам стен с колоннами, пещера именно что вымыта водной эрозией. Быть может, началом ей и послужила некая геологическая активность, вызвав разлом и высвободив путь воде. Однако сейчас резких разрывов пластов не видно: всюду, где падал взор, видны лишь округлости, ровные линии и отсутствие хоть каких бы то ни было углов.

Вот только, «Медвед» прав: не в духе Древних ставить в пещерах врата. Или их сюда перенесли уже после того, как артефакт воздвигли Предки, или у тех на то имелись весьма и весьма весомые доводы.

Затянувшуюся паузу прервала Кошкина.

– Извини, командир, – соратница хлопнула меня по плечу. – Не хочу мешать наслаждаться подземными красотами… соглашусь, изумительно выглядит… но у нас работы – непочатый край. Сажай уже эту птичку и пройдём, прошвырнёмся.

– Швыряться будете в округе, – отрезал я.

«Прыгун» осторожно коснулся днищем твёрдого пола пещеры и заглушил главную энергетическую установку. Как только машинка приняла устойчивое положение, я разорвал ментальное соединение с бортом и встал из-за пульта.

– Группа останется возле врат. Необходимо прикрыть транспорт от любых посягательств, включая хрестоматийного лосося в кустах черники. Вообще ни одна живая душа не должна им завладеть даже ценой наших жизней. Случись шухеру, задача – погрузиться и включить режим «Себастьян».

– Чего? – не поняла «Гайка». – Какой режим?

– Съеб… стратегически отступить, – с готовностью просветил молодое поколение «Штырь». – Быстро сделать ноги вензелями.

Кристина нахмурилась.

– В одно грызло пойдёшь, что ли?

– Я, по-твоему, терминатор, что ль? – переспросил соратницу. – «Лилит» мне составит компанию. У нас разведка. Относительно открытой местности. Это не то мероприятие, где принято размахивать кучей стволов. Чем меньше группа – тем лучше.

– «Шаман» прав, – произнёс «Медвед». – Большая группа на открытой местности – идеальная мишень. Её движения видны за сотни метров невооружённым глазом, а со специальными средствами наблюдения можно обнаружить хоть за километры. Нам нельзя сильно светиться, иначе привлечём внимание к ПВД. Закрепимся отделением и будем ждать возвращение разведчиков.

Племянница комбрига скрестила руки на груди и качнула бедром.

– А если шухер? Вдвоём и будете отбиваться?

– Закрепимся там, где шухер нас застигнет, – кивнул я. – Там передадим вам по радио «Алярму» и будем ждать, покуда вы подлетите на «прыгуне» вытаскивать наши бедовые головушки из передряги.

– А сразу на «прыгуне» лететь не судьба? – нахмурилась девушка. – И маскировка, и вооружение на нём, и быстрее будет.

Вот поэтому и не хотел видеть первые задачи настолько требовательными к слаженности личного состава. У Кошкиной слишком много вопросов.

Умолчим о том, что подчинённый, получив приказ вышестоящего по должности или званию, отвечает «Есть» и приступает к его выполнению, а в случае несогласия – выполняет и потом оспаривает. Сейчас у девчонки не стыкуется дебит с кредитом: она не до конца осознаёт тактическую картину и не понимает ход моих мыслей.

Решил потратить минуту-другую-третью и разжевать подруге происходящее.

– У нас есть ТВД, на котором…

– Что есть? – переспросила девушка.

«У-у-у…», – подумалось мне.

Причём, судя по мелькнувшем на физиономии «Медведа» выражению морды лица, соратника посетила та же мысль.

«Как всё запущено… Ты как, вообще, погоны получила, родная?».

Хотя, я-то знаю, как. Как никто другой знаю.

– Театр военных действий, – пояснил ей. – Район, на котором происходит наша мизансцена. И на ней получается, что есть неизвестное и неопознанное, требующее дальнейшего изучения. Предположительно, это какая-то хрень, по описанию похожая на рейфов. То есть, заведомо считается враждебной. На ТВД есть наша группа с оснащением, но ограниченным. Полнокровное отделение с приданной техникой и вооружением. И есть звёздные врата, единственный способ вернуться домой. Мы не знаем сил противника. Если это действительно рейфы, то их тут как минимум один корабль, способный к межгалактическим полётам, и полнокровный экипаж на борту. Следовательно, они могут обнаружить нас на местности и прихлопнуть. Хотя я, на их месте, взял бы нас живыми для добычи информации: с их технологиями это нетрудно. Рейфы – угроза. Врата – единственный путь домой для нас и на Землю для них. «Прыгун» и вы – единственное, что может их задержать, и предупредить наших, случись рейфам наведаться до нашего е8анутого голубо-зелёного шарика. Поэтому разведывательная двойка уходит в рейд, а вы остаётесь на прикрытии врат. Чтоб разведчики, вернувшись, смогли пройти домой, а не встревали в рукопашный бой с сапёрными лопатками, пытаясь отбить врата у супостата. Вероятность, что пещеру займут рейфы, невелика, но зачем давать противнику шанс?

– Мы не берём с собой «прыгун» не потому, что его технология оптической маскировки и бортовое вооружение бесполезно для разведки, – пояснила «Лилит». – А потому, что они пригодятся в обороне звёздных врат и для возвращения домой.

Кошкина примирительно поднял руки.

– Ладно. Уговорили. Извините, херню сморозила. Не совсем я «полевой» игрок. Многое упускаю из вида.

– Для этого и необходимо боевое слаживание, – кивнул я. – Чтоб в следующий раз, когда буду орать «Спасите-помогите», никто не задавал идиотских вопросов «Как?!» и «На хрена?!».

По внутреннему объёму «прыгуна» пронёсся несдерживаемый смешок бойцов.

Окинул взглядом присутствующих. Я с «Лилит» сейчас уйду. Нас двое. Останется «Медвед», «Полимер»… на этих двоих, пожалуй, оперативное командование в моё отсутствие. По-хорошему, конечно, надобно, чтоб каждый мог меня заместить, но не в первый день на задаче этого требовать. Со временем опыта наберутся, но пока что могу без опаски передать командование лишь им.

«Док», «Рентген», «Леший», «Святогор», «Штырь»… Людей хватает. Пещера не настолько большая, чтоб оборонять её полком. Пять-десять стрелков перекроют все сектора обстрела троекратно.

«Астория», «Багира», «Гайка», «Литера», Кошкина. Ну, в целом, нормально. Парней «Медвед» наверняка поставит ближе к выходу, стеречь подходы, девчонок упечёт поглубже в тыл. А если по числу стволов смотреть, то нас тут, пожалуй, даже слишком много.

Каждый при оружии. Каждый при оснащении. «Разгрузки» не бутафорские, с их насыщением мы знакомы не понаслышке. Каждый, что называется, «не первый раз в армии»… хотя к Кошкиной это не относится. Снаряжение каждого проверено ещё на Земле. Один раз – мною, когда выписывал, другой раз – лично бойцами, когда принимали на себя.

Приемлемо. Признать годным.

Я посмотрел на «Медведа».

– Пока нас с «Лилит» нету, организуйте тут поляну. Совсем прям в кромешный ад не скатывайтесь. Всё, что оставим тут, типа мин и растяжек, придётся бросить. Не снимать же их потом, рискуя подорваться? Поэтому закрепляйтесь, но без фанатизма.

– Понял. Организуем. Время Ч дашь?

Безучастно развёл руками.

– Как вообще можно строить планы и на что-то рассчитывать, находясь на чужой планете на отшибе галактики? Тут, порой, планы на вечер накрываются медным тазом. А другой мир…

– Тоже правильно.

Смех смехом, а писец кверху мехом. Не вечность же до Второго Пришествия сидеть ребятам, ждать нас? Разумные сроки всё равно должны быть.

– Двенадцать часов. Если не появляемся и не выходим на связь за это время, возвращайтесь.

– Принял.

***

POV

Стоило двойке «Шамана» и «Лилит» убыть, как развернулась кипучая деятельность.

Игнорирование закрепления даже в земных условиях против себе подобного врага – преступная халатность, почти всегда оплачиваемая кровью и жизнями тех, кто на это решился. А уж не закрепиться на местности в ожидании инопланетного противника из другой галактики, чьё физическое и технологическое превосходство известно загодя… для такого не существует общепринятого диагноза в перечне психиатрических расстройств. Тут карательная медицина бессильна.

Закрепляться в скальный грунт – такое себе. Штатные сапёрные и малые пехотные лопатки, взятые с собой по умолчанию, предназначены для работы с сыпучими или каменистыми грунтами, но никак не с массивом материнских пород, выходящих на поверхность монолитным утёсом. Тут необходимо кайло, зубило, кувалда, буры, перфораторы, взрывные заряды, отбойные молотки, но никак не лопатка, предназначенная для замещения ручного холодного оружия в рукопашном бою.

Потому единственное, что могло помочь соорудить хотя бы некоторое подобие укрытия – булыжники из пещеры, обломки минеральных колонн и стволы спиленных деревьев.

С первым проблем не возникло от слова «никаких». Парни, кто посильнее, ворочал нелёгкие, прямо скажем, глыбы и стаскивал их ко входу, формируя из них недурный, между прочим, бруствер, непробиваемый для ручного стрелкового огнестрельного оружия. Получилось за несколько часов соорудить три пристенка по пояс высотой, расположенных в шахматном порядке вдоль обеих стен коридора пещеры. Случись нездоровому – и они послужат неплохим укрытием для стрелков, из-за которых можно накидывать по наступающей пехоте противника.

Со вторым было чуть труднее, но тоже справились. Минералы, растворённые в просачивающейся воде, сформировали объёмные, но довольно хлипкие колонны, разрушающиеся после нескольких десятков точно рассчитанных ударов теми же камнями. Взял что потяжелее, нашёл точку средоточия сил напряжения, долбанул посильнее… вот тебе и «строительный материал». Да, он уступал по прочности камню. Тем не менее, его было ещё больше.

С третьим пришлось порядочно повозиться. Положенных по описи вложений шанцевых инструментов не хватало: рабочих рук имелось на порядок больше. Однако пила, топор и крепкое слово сделали своё дело, и спустя ещё несколько часов в распоряжении отделения оказались десятки толстых, в полный обхват руками, брёвен, избавленных от сучков и веток, из которых наспех, но с грамотным расчётом возвели козырёк у входа в пещеру: физически это было непросто, зато теперь прикрыта одна из главных уязвимостей любой долговременной огневой точки (забросить гранату поверх голов за спину обороняющимся стало намного тяжелее).

Как только закончили с фортификацией, парни принялись минировать подходы к пещере. Ну, так, чисто на всякий случай. С «МОНками» пока что напряжёнка, а вот гранат у отделения имелось в изрядном количестве: согласно требований к оснащению групп ЗВ, на каждого бойца приходилось по две наступательные РГД-5 и по две оборонительные Ф-1. Их и задействовали, разместив там, где они нанесут максимальный урон пехоте: примотав к стволам деревьев на уровне груди и головы, и замаскировав их срезанными стеблями высокого, под два-три метра, кустарника.

С размещением личного состава на огневых позициях ребята палку не перегибали. При ширине коридора пещеры не больше десяти метров на каждый из трёх брустверов, сооружённых из камней, нормально можно разместить лишь двоих бойцов: при большем соотношении живой силы на позициях стрелки будут мешать друг другу. Двое на первой позиции, двое на второй, двое на третьей. Из одиннадцати человек отделения двое ушли на задачу, ещё шестеро остались стоять у стрелковых ячеек. Остальные трое – оперативный резерв, на которых возложили задачи медиков и связистов.

На дозор забили напрочь. Зачем, чем под боком бортовой компьютер «прыгуна», который может отображать оперативную обстановку, считанную своими же сенсорами? Тем более, что умная машинка Древних отражает не только рельеф местности, но и наличие живых существ в радиусе действия. Будто бы этого мало, она умеет их различать по видовой и классовой принадлежности. Того же условного рейфа от homo sapience отличит.

Глава 15. Подтверждение.

Планета уже собиралась преподнести нам себя всю, как есть.

Уходя, оставлял ребят с чувством выполненного долга: старших назначил, фронт работ определил, да и сам иду далеко не вола сношать. Все при деле, все озадачены.

Ремень АК-308 перестегнул в режим «одноточки»: оба карабина зацепил за заднюю антабку на прикладе и продел петлю через плечо. Всё сугубо индивидуально, но для меня этот способ применения и ношения оказался самым удобным для действий на пересечённой местности и городской застройке. Когда перелезаешь через трёхэтажные буреломы и четырёхэтажные буераки – да, там удобней по «двухточечному» варианту, когда карабины цепляются за заднюю антабку на при-кладе и переднюю на оковке цевья. Сейчас вдел так.

Придерживая одной рукой автомат, другой вытащил из подсумка на камербанде дозиметр-радиометр и на всякий случай замерил фон. Ничего не могу с собой поделать, привычка: звёзды разных планет бывают донельзя активными, из-за чего солнечная радиация накрывает поверхность. Такое случалось даже после того, как проходили группы разведки и вымеряли всё вплоть до миллирентгена. Не говоря уже о том, что зачастую под ногами оказывались залежи богатых на радиоактивные ископаемые руд.

Меряй, не меряй, а всё одно: что в пещере дозиметр определил 20-30 микрорентген в час, что на выходе по сенью деревьев, надёжно закрывающих вход от обнаружения с воздуха. По ощущениям, с температурой тоже гладко: градусов пятнадцать по Цельсию за бортом и порядка десяти в глубине. Нормально. Живём.

На выходе из пещеры осмотрелся.

Он располагался некотором природном углублении, на первый взгляд походившем на дно высохшего водоёма. Несколько сотен метров в поперечнике (что слегка расходилось с рисунком, выданным нам в качестве карты для ориентира), оно уходило вниз от вершин своего пояса метров на восемь, местами – десять.

В глубине лощины, где когда-то плескалась вода, теперь простиралась роща: странная, завораживающая, будто бы сошедшая с полотен сновидца. Дно высохшего водоёма превратилось в причудливую мозаику растрескавшейся глины, исправленной тонкими прожилками кристаллических солей. По этой мёртвой поверхности, будто вопреки всякой логике, поднимались стволы инопланетных деревьев.

Они не походили ни на один земной вид. Покрытые очень грубой и толстой корой, матово-серые с фиолетовым отливом, они тянулись вверх не прямыми колоннами, а плавными извилистыми линиями, будто словно застывшие волны. В коре виднелись слои полупрозрачных пластин неочевидного предназначения и происхождения, переливающихся при движении воздуха то перламутровым, то иссиня-чёрным.

Кроны деревьев напоминали гигантские зонты из толстых, могучих ветвей. Эти ветви, похожие на бетонные отливы, застыли в неподвижности, будто их изваяли из камня.

Между стволами стелился едва-едва уловимый туман. Не белый, а буквально бледно-прозрачный, пропитанный светом местной звезды. Он, будто дыхание деревьев, клубился меж них, обнимая корни растений, которые, вопреки ожиданиям, не уходили вглубь земли, а расползались по поверхности, образуя всевозможные узоры переплетений: корни пытались «ощупать» пространство, прежде чем закрепить-ся в нём.

В воздухе витал запах, который трудно описать: нечто среднее между озоном после грозы, нагретым кварцем и едва уловимой сладостью, напоминающей увядающие цветы.

И самое странное: если долго смотреть на эту рощу, начинало казаться, что деревья… наблюдают. Не глазами (их не было), но каким-то иным, глубинным вниманием. Как будто сама лощина, некогда наполненная водой, теперь дышала через эти странные растения, храня в их стволах память о давно исчезнувшем озере.

– Не спеши, – раздался рядом голос «Лилит», отвлёкший меня от очередного погружения в созерцание первозданной девственности нетронутой инопланетной красоты.

Обернувшись на соратницу, увидел её, протягивающую мне наладонник в бледно-седом корпусе.

– Всех путешественников во времени снабжают детектором признаков жизни Древних? – хмыкнул я, принимая КПК.

– Все путешественники во времени при посадке в «прыгун» проверяют его комплектацию, – усмехнулась девушка. – Почаще глаза разувай. В ближайшие месяцы тебе это не раз спасёт жизнь.

Ну, разувай так разувай. Ничего не имею против.

Но напарница права: КПК Древних на несколько порядков опережает наши технологии. Он удобен во всех отношениях, начиная от встроенной в него возможности замеров всего сущего до штатно декларированной функции поиска всего ссущего. Этакий бортовой биорадар «прыгуна» на минималках. И живые сигнату-ры распознает, и на источник аномального излучения укажет.

Радиус действия, правда, не очень, метров сто. Но даже это лучше, чем может предложить современная земная наука образца две тысячи одиннадцатого года от Рождества Христова.

– Пошли, – я тронулся с места, убирая в подсумок дозиметр и приводя в действие детектор. – Учить двигаться и работать в «двойке» не буду. Если ты и впрямь та, за кого себя выдаёшь, то лучше меня всё это знаешь.

– Тогда пойду ведущей, – «Лилит» уверенно перехватила автомат в руках и шагнула вперёд меня. – И покажу всё, и расскажу, и тебе спокойней, раз не доверяешь.

«Самоотверженно», – хмыкнул про себя, но вслух сказал другое.

– Значит, всё знаешь наперёд? – спросил, пристраиваясь на полтора-два метра позади и небольшим уступом, выдерживая дистанцию до девушки. – Уже в курсе, что нас тут ждёт?

– С долей вероятности, – отозвалась она, не оборачиваясь. – Путешествия во времени путешествиями во времени, но временные линии не всегда повторяют друг друга в точности. Кроме меня, на них могут воздействовать и другие факторы. В том числе те, о которых я и не подозреваю. Но, если в этот раз всё произошло также, как и должно, то да. На этой планете мы должны встретить головной разведывательный дозор рейфов.

Причём, произнесла всё это таким будничным тоном, будто сообщала, что в нашей любимой пиццерии сегодня акция.

– А раньше сказать не судьба? – поинтересовался я. – О таких вещах, вообще-то, принято докладывать, если что.

«Лилит» пожала плечами.

– А смысл? От этого ничего не изменится. Напротив, что бы ни произошло на этой планете, оно лишь подтвердит то, что я вам сообщила. Мы ещё глубже увязнем в перипетиях истории. От визита рейфов на Землю это не избавит.

Ни хрена себе, «ничего не изменится». Мы идём вдвоём, заведомо зная, что нас впереди ждёт целый разведывательный корабль с экипажем. Вообще-то, если это действительно так, то надо было брать с собой два «прыгуна»! Один прикрывал бы врата, а другой в режиме маскировки облетел бы местность, изучая и ища противника! Особенно, если заранее известно, что он есть! А, учитывая возможности «прыгуна», он запросто может сбить как минимум один корабль рейфов. С «ульем», быть может, ещё «пятьдесят на пятьдесят» (но хода лишит наверняка), а вот крейсер способен уничтожить точно.

На эту досадную тактическую ошибку напарница не обратила внимания, будто бы не произошло ничего невменяемого.

– Эскадра рейфов действительно идёт одним целым ядром, – проинформиро-вала девушка. – Но, как я уже сказала ранее не раз, рейфы – не дураки, и воевать горазды. Они прекрасно знают, что такое затяжные межзвёздные перелёты. И отлично понимают, что такое проброс маяков. Потому и послали вперёд несколько разведчиков с задачей выйти на разные окраинные планеты Млечного Пути. Да, они знают местоположение Земли на рукаве галактики, и да, они почерпнули эту информацию из базы данных «Атлантиды», заслав в неё троянский вирус. Но они не знают одного: ориентации Млечного Пути относительно Пегаса. Они не знают, каким рукавом наша галактика повёрнута к ним. Для них она покрыта «туманом войны»*. Чтобы сориентироваться, не потеряться и не допустить флангового удара по своему ордеру, они и запустили разведчиков. Этот – должен быть одним из них.

*Туман войны – термин, введённый в 1832 году в трактате «О войне» прусским военачальником и теоретиком Карлом фон Клаузевицем для обозначения недостоверности данных о положении дел на театре военных действий, прим.

– С точки зрения стратегии всё понятно, – выдохнул я. – Разведчики выходят на окраины Млечного Пути, «подсвечивают» на несколько световых лет вокруг и обеспечивают плацдарм для вторжения основных сил, сообщая о приближении крупных сил местных. Военная логика во всех мирах плюс-минус схожая. Ты мне вот что скажи, милая. Что этот разведчик из себя представляет? «Улей»? Крейсер? Или ещё какой плод любви подводной лодки с БТРом?

– Обычно, это крейсер, – отозвалась путешественница во времени. – «Ульи» «видят» дальше, но они сравнительно медлительные. Для задач разведки крейсеры подходят лучше. С наибольшей долей вероятности, мы встретим именно его.

– На поверхности? – уточнил.

– Да. На поверхности. Вышедшим из межгалактического перелёта рейфам жизненно необходимо не только питание, но и обновление запасов воздушной смеси для дыхания. Сделать это на орбите технически затруднительно. Необходимо посадить корабль на планету и обновить атмосферу на борту вентиляцией.

Недурно, недурно. Чуют мои подсумки, дело пахнет взрывоопасными фракциями. И хрестоматийный керосин при этом явно не в списке лидеров: в воздухе витает аромат чего-то куда более летучего и легковоспламеняющегося.

Я вздохнул.

– На будущее, просьба заранее сообщать о подобном числе Пифагора. Мы сейчас не в том состоянии и численности, чтоб противостоять экипажу крейсера рейфов.

«Лилит» лишь промолчала.

На выходе из рощи стало понятно, что дальше можно не ходить. Следы присутствия искомого нашлись прямо тут, на дне лощины, как только мы подошли к её стенкам и собрались выбираться на основное плато.

Прямо перед нами, у обрыва, в самых разнообразных позах лежали тела. Тела, до боли похожие на человеческие. Ярко выраженная черепная коробка на шее, четыре конечности, по пять пальцев на руках… и грудная клетка: чёткие, свежие следы кормёжки рейфов. Именно, что рейфов. Нескольких. Очевидно, что за добычу нещадно дрались: к несчастным поочерёдно присасывался то один рейф, то другой, а, быть может, даже и третий – сосчитать раны невозможно.

Но форма одежды на трупах не наша. Не земная. Это не люди из личного со-става КЗВ. Местные гуманоиды? Возможно.

Сколько они тут лежат – сказать трудно. С одной стороны, тела полностью высушены и состарены. В организмах не осталось ни капли жидкости, мягкие ткани уже успели задубеть и мумифицироваться: при таких обстоятельства, когда из жертвы в прямом смысле слова высасывают жизнь, труп пятиминутной давности выглядит как вяленная на солнце тысячелетняя мумия. С другой стороны, одежда на них, конечно, видавшая виды и не первой свежести, но ей нет и нескольких лет: слишком хорошо сохранилась ткань, из чего бы её ни делали.

Оперативно просканировал лощину: несколько крупных валунов размером с дом лежали на её дне. За ними – не очень удачное, но хоть какое-то укрытие: есть шанс, что там могли засесть рейфы или кто похуже. Если бить наугад – то даже такой мощный патрон, как «триста восьмой», не пробьёт подобный булыжник. Ладно бы, застрянет, так ведь и опасность рикошета существует…

Беглый взгляд на детектор признаков жизни: кроме нас двоих, в округе нико-го живого.

– Ну, и что тут за братская могила? – тихо спросил я.

Несколько десятков тел лежали, явно сброшенные абы как. Не похоже, конечно, на массовое захоронение. Будто бы трупы просто скинули, чтоб не мешались.

– Местные обитатели этого мира, – также тихо отозвалась «Лилит», подходя ко мне. – На всех телах – следы кормёжки рейфов. Одежда одинаковая, будто бы военные или из одного поселения. Это свидетельство пиршества рейфов. Передовой разведчик добрался до галактики и устроил себе шведский стол.

– Давно?

– Очевидно, не очень. Но до моего прибытия в вашу временную линию, если ты об этом.

Лощину мы покинули, взобравшись по более крутому, но менее сыпучему склону. Уже сразу за гребнем выяснилось: лощина – два больших кратера или воронки, объединившихся в одно углубление. Судя по диаметру, следы подземных взрывов или бомбардировки с орбиты. Для метеоритов слишком мелко, для чего-то фугасного слишком крупно. Но легли попадания слишком кучно: нарочно будешь целиться, и то так метко не попадёшь.

От раздумий по этому поводу меня отвлекла напарница.

– Смотри.

Я проследил за взором девушки.

Лощина находилась в небольшом лесу, не превышающем в диаметре и семисот метров. Могучие деревья с густой кроной давали хорошее укрытие, но только от взора сверху: наблюдатель же под сенью видел всё происходящее на десятки метров вокруг. Ныне и мы узрели целое стадо рейфов: толпа численностью порядка роты прошествовала мимо леска в сопровождении нескольких офицеров.

Первая мысль была, естественно, открыть огонь, но благоразумие взяло верх над рефлексами. Два ствола против целой роты? Извините. Это даже не смешно. Я ещё помню, чем окончился бой на высоте 776… Там, конечно, были не два тела вроде нас, а девяносто человек из шестой роты Сто четвёртого Гвардейского парашютно-десантного полка Семьдесят шестой Гвардейской десантно-штурмовой дивизии Воздушно-десантных войск, и против них была не рота, в двухтысячная группировка боевиков, но итог боя помнят все, не только я один. Тут картина та же. Мыслями понимаю, что нам ещё доведётся исполнить тот подвиг самолично, но пока что незачем приближать тот час. Он настигнет нас и без нашей помощи.

«Лилит» аккуратно присела на лесную подстилку, грамотно заняв позицию возле массивного ствола дерева. Автомат мягко вжался прикладом в плечо девушки.

Понимая, чем окончится подобный огневой контакт, пришлось принять решение отложить бой до лучших времён: нас не засекли – и ладно. Касанием ладонью плеча соратницы дал команду не открывать огня.

– Отходим, – тихо шепнул ей – Мы не выстоим против роты…

«Рота» тем временем свернула куда-то в сторону и стала неспешно пропадать из зоны видимости.

«Лилит» какое-то время сопровождала взглядом ушедших, лишь по чистейшей случайности или неведомому стечению обстоятельств не заметивших нас.

– Чуть не родила, – выдохнула она. – Патронов бы на всех не хватило…

– Хватило б. На всех не хватило бы нас.

Девушка проводила взором группу рейфов в ту сторону, куда они смылись, и со вздохом поднялась с земли.

– Придётся принять меры…

– Ты только сейчас это поняла?

Рука потянулась к подсумку с радиостанцией, закреплённой на плече разгру-зочного жилета.

– «Медвед», ответь «Шаману». На связь.

Р/с молчала недолго.

– Я «Медвед», слышу громко и чётко, – рация отозвалась голосом напарника.

– Подтвердили предварительные сведения. На планете рейфы.

В этот раз молчание красноречиво затянулось. Секунд несколько оппонент переваривал услышанное.

– Понял тебя, – подтвердил приём сообщения боец. – У нас всё готово ко встрече гостей. Будешь возвращаться – смотри по сторонам и под ноги. Мы от души усеяли всё «подарками».

Ага. Значит, всё-таки, парни пустились во все тяжкие и заминировали всё, где может пройти пехота. Неплохо. Зачёт в личное дело.

– Пока не буду. Сейчас разведаем картину полностью, тогда и вернёмся. Мы видели полнокровную роту пехоты, но это значит, что где-то неподалёку как минимум один крейсер. Вероятно, сел на поверхность планеты для вентиляции внутреннего объёма.

– Хреново, – философски заметил «Медвед». – «Прыгун» нужен?

– Как кобель на ужин. Держите его под парами и первыми нас на связь не вызывайте. Не то накличете кого-нибудь по наши души… Мы пошли дальше.

– Понял, принял, записал. Развлекайтесь осторожно.

– Конец связи.

Глава 16. А почему бы, собственно говоря, и да?

Разведка грозила затянуться: отпущенное нам время начало кончаться сразу же, как только было назначено.

Общий анализ атмосферы сразу по прибытии выявил положительный результат на пригодность к дыханию: вредных примесей не обнаружено, болезнетворных бактерий, вроде бы, тоже. По меньшей мере, ни я, ни «Лилит», ухудшения самочувствия пока что не зафиксировали.

А зафиксировали отвал ходулей, ибо пилить по открытой местности оказалось до хрена и ещё чуть-чуть: как выяснилось, разведывательный корабль рейфов, являющийся не много и не мало, а целым, мать его, крейсером, сел на сравнительно широкое многокилометровое плато чуть в стороне от нашего, на котором стояли звёздные врата. И ладно бы, только корабль: мало того, что до него, навскидку, километров десять, если не пятнадцать, так ещё и наши плато разделяла долина довольно глубоко врезавшейся в кору планеты реки. То есть, нам пересечь наше плато, спуститься на несколько десятков метров вниз по не самому пологому отвесу, пересечь несколько километров долины с мокрой низменностью, подняться на несколько десятков метров вверх, подобраться к крейсеру… остро зачесались руки вызвать «прыгун» и задействовать его по прямому назначению. Зачем топтать ноги, когда есть летающее такси? От опрометчивого решения спас только здравый смысл. Бешеной собаке сто вёрст не крюк, а обнажать звёздные врата и оставлять их без прикрытия – так себе идея.

Ну, да я отвлёкся.

Мы с «Лилит» добрались до края довольно глубокого обрыва, при детальном осмотре оказавшемся старым берегом древней высохшей реки. Укрывшись за буйным кустарником, вели наблюдение за другим берегом, одновременно продумывая тактику действия и любуясь инопланетным ландшафтом.

Два гигантских плато, разделённых реликтовой рекой, наше и противоположное, будто исполинские каменные плоскости, простирались по горизонту: каждое в несколько километров поперечником, с ровными, почти геометрически правильными поверхностями, будто бы высеченными неведомым зодчим.

Между плато зияла глубокая впадина: долина бывшей реки. Когда-то тут бурлил могучий поток, врезаясь в кору планеты с неукротимой силой. Теперь же лишь извилистое русло, выстланное гладкими валунами и покрытое трещинами пересохшей глины, напоминало о былой мощи воды. Стены долины, изрезанные вертикальными бороздами, отливали тусклым серо-коричневым цветом подобно шрамам на теле древней земли. Лишь слегка подболоченная низина и буйство растительности на дне напоминали, что когда-то этот жёлоб нёс в себе бесчисленные тонны влаги, сметая всё на своём пути.

На дальнем плато, почти лишённом растительности, лишь кое-где пробивалась жёсткая, серебристо-серая трава, будто припорошенная пеплом. Но взгляд неизбежно притягивало к себе нечто иное: инопланетный корабль, вознёсшийся на краю плато. Даже для непосвящённого было очевидно, что его корпус – не металл и не камень, а нечто живое, органическое: «живой левиафан». Его формы напоминали гигантского морского зверя, выброшенного на сушу: выпуклые конструкционные элементы прочного корпуса переливались грязно-серым цветом с редким вкраплением перламутрового блеска, а по поверхности то и дело пробегали волнообразные пульсации, будто под роговым покрытием шевелились невидимые мышцы. Изредка на стыках сегментов вспыхивали бледно‑зелёные огоньки: не то биолюминесценция, не то работа неведомых систем оповещения. Знающий же человек без труда опознал бы в этой образине межгалактический крейсер рейфов: километровый корабль, одновременно производивший отвращение своим внешним видом и приводящий в восторг гением конструкторской мысли создателей этого левиафана.

А за этим чужеродным созданием, на самом краю плато, вздымались горы. Их пики, увенчанные белоснежными шапками снега, пронзали инопланетное небо, будто застывшие клинки. Свет местной звезды, пробивавшийся сквозь тонкую пелену облаков, окрашивал их в розовато-золотистые тона, создавая иллюзию, будто вершины горят внутренним огнём. Тени от гор ложились на плато длинными тёмными полосами, разделяя видимое на зоны контраста.

Воздух был прозрачен и свеж, будто пропитан тишиной вечности. Лишь изредка доносился отдалённый гул: то ли ветер, то ли дыхание самого «левиафана» – работа его системы вентиляции внутреннего объёма.

На сегодня не получится осмотреть большую площадь, если та не будет относительно ровной. Я так прикинул: судя по силе тяжести и тому, как легко мы перемещаемся, гравитация приблизительно равна земной. Стало быть, имей планета такую же плотность масс, она должна иметь идентичные с Землёй объёмы. Из этого следует, что и горизонт для наблюдателя на ровной поверхности будет в районе пятнадцати километров. Значится, пятнадцать на пятнадцать будет двести двадцать пять: двести двадцать пять квадратных километров мы сможем осмотреть, если окажемся на равнинной местности. Много? Ага, аж два раза. Это критически мало: для справки, четверть тысячи километров – площадь среднестатистического города на Земле. Что ты сможешь найти в городе, бегло бросив взгляд на него с самой высокой точки?

Пока мы любовались местным пейзажем, эту мысль я раскручивал дальше. Если на планете «водятся» рейфы, то они сюда как-то попали. Не через врата: иначе бы, стояло охранение. Скорее всего, рейфы не знают, где искать сие колечко: иначе, мы бы сюда даже не попали. Нас расстреляли бы сразу же, как только мы пересекли линию врат. Значит, они «приплыли» на этом корабле.

Пехота противника серьёзно затрудняет дело: даже на открытое пространство лишний раз не высунешься. Впрочем, уверен, что нас уже засекли, как только мы вышли на поверхность: всё-таки, биорадарные технологии «призраков» довольно-таки мощны, ибо стырены у Древних. С этим в связи, я склонен рассматривать худший из вариантов: разведку придётся вести в условиях окружения и в тылу врага, соприкасаясь с ним непосредственно.

Кстати говоря, если встреченная нами рота пехоты – караул охранения, тогда всё ещё хуже, чем могло быть. Почему? Потому, что на одном крейсере может находиться до двух тысяч рейфов, а на «улье» – до пятнадцати-двадцати. Патронов не хватит даже на треть полка!

Ладно. Хорошо. Корабль перед нами. До него не так просто добраться, но он тут, в поле зрения. По-хорошему, конечно, его бы «отжать», но вдвоём мы с полнокровным экипажем не справимся. Захват крейсера можно даже не рассматривать. Диверсия? Подбить так, чтоб не взлетел? Для нас лучше, если у противника будет даже на один атакующий корабль меньше. Не, бред… У рейфов корабли-то органические. Сами себя лечат и заращивают раны. Чтобы ремонт перестал иметь целесообразность, нам необходимо рас3,14дорасить ему половину корпуса. Чтоб прям дрыгатель отлюбил напрочь. И, желательно, бахнул отсюда и до Альдебарана. Я, конечно, понимаю, что двое остолопов против целого экипажа корабля всё равно, что спичка в море, но на нашей стороне неожиданность: нас тут даже не ждут. Помните, как охренели фашисты в сорок четвёртом, когда наши ломанулись в танковую атаку на глубоко эшелонированную оборону по болотам? Так и тут… Наступать там, откуда наступления ждут меньше всего – один из залогов победы в битве. Однако, победа в сражении – ещё не означает победу во всей войне…

Конечно, танками по болотам мы шагать не собирались, но элементарно разведать обстановку стоило. Глядишь – чего полезного подберём. На худой конец, целый корабль – это всегда носитель какой-нибудь информации. Неважно, какой. Начиная от расписания движения и распорядка дня и заканчивая продуктовой раскладкой в столовой экипажа. Та же численная комплектация личного состава, тактико-технические характеристики отдельных узлов и агрегатов… Всё это, конечно, есть у Земли ещё с миссий «Атлантиды». А вот оперативная информация, такая, как маршруты передвижения и график соединения с основными силами, включая их численность… Вот это уже было бы интересно.

За маленьким минусом. Я напрочь не умею в язык рейфов. Лишь знаю, что он производен от языка Древних, но на этом ша. До этого месяца мне не было необходимо изучать трофейные базы данных инопланетян и бегло считывать на нём по диагонали бесконечные архивы с файлами.

Первой прервала молчание «Лилит».

– Я, конечно, понимаю, что выгляжу сексапильной дурой с автоматом, но кое-что могу сказать, – тихо произнесла она. – То, что рейфы добрались сюда с Пегаса, означает звездец всему и вся. Значит, они претерпели какие-то конструкционные изменения.

– Двигатели и корпуса. С этим я знаком…

– Не только. Жизнеобеспечение так же важно при межгалактическом перелёте. А сколько они жратвы потратили на это дело?

– На нашей стороне их физическое истощение, – усмехнулся я.

У рейфов необычайная скорость регенерации организма: поражённые клетки могут восстановиться за считанные мгновения. Как, если бы, была проколота шина: автоподкачка с компрессором решила бы эту проблему на ходу. Но у рейфов мощность компрессора напрямую зависит от давности кормёжки: чем дольше рейф голодает, тем хуже его способности к регенерации, тем он слабее, и тем легче его убить. Однако не стоит списывать со счетов природу рейфов: произошедшие от жука-иратуса, коренного обитателя галактики Пегас, эти твари необычайно выносливы и неприхотливы, могут выжить там, где человек погибнет за три дня, способны подолгу обходиться без еды, и абсолютно не восприимчивы к декомпрессии. Промеж словом можно сказать, что кровеносная система рейфов имеет опосредственное назначение, и не способна причинить им большого урона, окажись те в вакууме. Рейфы даже не дышат воздухом: кислород им нужен для регенерации мёртвых тканей. Противник грозный, как не посмотри.

– Не будь таким наивным. Они будут брать числом, как ни крути. Сколько у нас взрывчатки?

– У меня четыре гранаты. По паре РГД и Ф-1.

– Тот же набор, – усмехнулась напарница. – Как думаешь, что стоит предпринять? Разнести им двигатели, или захватить весь мостик?

– Бесполезно, – усмехнулся я. – Для управления кораблём рейфов требуются навыки пилота-ветерана и физиология строения, как у рейфов. Это, насколько мне известно.

– Это, насколько ТЕБЕ известно. – уточнила она.

Про захват корабля даже помышлять не стоит. Не в наших силах его вынести. Всем отделением – ещё можно попробовать. И то потери гарантированы. Вдвоём же… без шансов. А вот подорвать что-нибудь, по типу головного терминала центрального поста живучести или главных ходовых установок… хм…

А почему бы, собственно говоря, и да?

Ведь, что мы знаем о кораблях рейфов? Любое их судно – это бессмысленное на первый взгляд нагромождение отсеков, коридоров, колонн и переходов. Абсолютно неуместное расположение командных терминалов и пультов управления. Полностью бесконтрольное перемещение личного состава и экипажа, равно как и распределение ресурсов корабля. Чтобы «улей» нормально функционировал и не распылял ресурсы, во главе всегда стоит королева. Зело поганая стерва, я вам доложу. Мало того, что королева рейфов, как правило, имеет колоссальной силы пси-способности, так ещё и стоит во главе колонны всей. Рулит, как правило, она, и рулит всем, но с её смертью «улей» боеспособности не теряет: так что святая детская наивность об уничтожении всего одной цели в тылу врага даже не рассматривалась. Крейсер – да, тот может обходиться (и, как правило, обходится) без королев. В остальном от «улья» мало чем отличается. Если только размерами.

Возвращаясь к нашим баранам, подытоживаем: корабли сконструированы неудачно, выращены из плодов, но наделены хилым интеллектом. Мощности главных компьютеров борта едва хватало на то, чтобы поддерживать жизнь на борту, и не дать кораблю сойти с устойчивой орбиты. Для всего остального необходим экипаж. Чтобы корабль мог чётко выполнять команды, требуется как минимум четыре командира и несколько сотен офицеров. Это – единственное, в чём мы обыгрывали рейфов. Любому земному кораблю нужен всего один командир, а, по факту, и при необходимости, управлять им могут два-три бойца.

А, раз корабли рейфов органические, и предел прочности органики плюс-минус километр одинаков во всех уголках Вселенной, то можно попытаться попробовать её на зуб и сломать что-нибудь эдакое. Может, не главные ходовые установки, а энергетические, или вообще жизнеобеспечение положить… В общем, есть, куда залезть своими грязными шаловливыми ручонками.

***

POV

Тихо и мирно протекал день на позиции возле звёздных врат.

Кому положено – стояли «на часах». Кому не положено – гасились в глубине пещеры, отдыхая в транспортно-десантном отделе «прыгуна».

«Док» с «Рентгеном» заняли первую стрелковую ячейку, ближайшую к выходу.

«Штырь» с «Лешим» засели за второй.

«Полимер» и «Святогор» встали к третьей.

Остальным же дел не то, что не нашлось… Больше бойцов на ячейке будут друг другу мешать. А после завершения всех фортификационных и инженерно-сапёрных работ работа куда-то резко делась. Даже часовые оказались толком не нужны. Зачем, если дежурный, сидя за бортовой станцией «прыгуна», в режиме реального времени видит все живые сигналы всех, кто по размеру крупнее муравья?

Понимая это, «Медвед» мог себе позволить немного расслабиться и не выстраивать бойцов по струнке. Да, все бдели при оружии и никто не скатывался в детский сад. У каждого автомат при себе, на стрелковых позициях парни не треплются лишний раз не по делу, не сидят с КПК в обнимку, смотря любимый кинчик. Просто к тем, кто сейчас не возле бруствера, внимание менее строгое. Хотят – пусть занимаются чем заблагорассудится. Лишь бы другим не мешали.

«Не мешала другим», в частности, Кристина Кошкина. Как и остальным девушкам, ей не нашлось места за бруствером, а на радарах «прыгуна» сейчас дежурила «Литера». Так как больше задач ни для кого не было, она позволила и себе не играть в стойкого оловянного солдатика. Бездумно гуляла по пещере, насколько это позволял полумрак полуподземного образования, и думала о чём-то о своём, о девичьем.

– Скучаешь?

Вроде бы, «Медвед» и не старался подойти бесшумно, и заранее окликнул боевую подругу, но всё едино Кошкина обернулась, опасливо озираясь на соратника.

– Та…, – махнула рукой она. – Не сказать. Точнее будет, «привыкаю». Меня-то дядя к вашему отряду приписал, чтоб от проверок на объекте избавить, и не светить кому попало, направо и налево. Только я ж мышка-то кабинетная. Не в первый раз, конечно, «в поле», но… не чувствую себя на одном с вами уровне. Как увидела, как вы оборонительные сооружения мастерите, так аж ноги подкосились. Я же такие брёвна ни в жизни не уволоку!

Собеседник хмыкнул.

– С тебя никто и не требует. Для этого есть грубая мужская сила. А вы в нашем оркестре исполняйте скрипками на высоких нотах.

– Скрипками…

Кошкина хмыкнула.

– Скажешь, тоже. Мне бы за смычок держаться научиться. Я же стрельбы сдавала только в закрытом тире. А про реальные действия даже разговора не было. Мне, хотя бы, катастрофу вам в отряде не развести…

– Кстати, – опомнился боец. – А почему «Катастрофа»-то? Тебя так майор назвал.

– А…! – девушка отмахнулась. – Прилипло ещё со школы. Куда ни сунусь – одна сплошная катастрофа. Поеду на велосипеде кататься – так втемяшусь в какую-нибудь машину, и спасибо, если в борт. Пойду гулять пешком – или об стекло порежусь, или платье об ветки порву. Что ни спортивный зачёт на физкультуре – так сломанный инвентарь. Что ни запуск авиамодели в клубе – так взрыв двигателя на форсаже. Да и дома не лучше было. Что ни мытьё посуды – так треснутая тарелка или разбитый фужер. Бить не били, сильно не ругали, но лучше бы обматерили. С тех пор «Катастрофа» и прилипло. Вроде бы, уже нет за мной такой непрухи, но это ты пойди дяде объясни.

«Медвед» по-дружески хмыкнул.

– Понятно. Об этом можешь не переживать. Мы тут и сами… с усами.

Глава 17. Кого-то опасно подпускать к компьютерам.

Вот и севший на поверхность планеты для вентиляции внутреннего объёма крейсер. Какой же он вблизи блевотный… чесслово, прям отжаренная котлета с дырочками. И запашок от него… м-да… Органика, что я хочу. Всё завязано на гормонах, феромонах и прочих биологических маркерах.

Мы с «Лилит», форсировав долину в довольно шустром темпе, выползли из неё на соседнее, плато, на котором тусовался крейсер. Стоит отметить, пилотный состав точно с мозгами: от края обрыва посадил корабль на удалении в несколько сотен метров. Всё же, масса у этой котлеты приличная, за двадцать пять миллионов тонн точно уходит. Сажать такую тяжесть рядом с обрывом – такое себе решение.

– Те рейфы и впрямь патрулировали территорию, – прошептала «Лилит». – Возле корабля оставили дежурных «на всякий случай».

Возле корпуса корабля, в борту которого зияла прореха погрузочного створа, стояли неподвижно два солдата-рейфа в закрытых масках на всю морду. В руках держали свои «фирменные» импульсные станнеры-«глушители». Ох, и страхолюдины же они, даже с нескольких сот метров расстояния…

– Берёшь на себя правого как основную цель, – прошептал в ответ. – Левый – запасная. Я, соответственно, наоборот.

Если путешественница во времени взаправду та, за кого себя выдаёт, и действительно проходила эту кутерьму, то ей нет смысла разжёвывать, что такое работа в снайперской паре и работа по основным целям с запасной. Это той же Кошкиной можно пояснить, что основная цель – приоритетная, и поражается первым выстрелом, а запасная обстреливается в любом безусловном случае, вне зависимости от того, поражена ли первая основная. Нет необходимости объяснять, что такое страховка огнём и перекрёстная работа двух стрелков по взаимным целям. Это должно быть очевидно, как баллистическая таблица.

Соответственно, не стал распаляться про упреждения, выносы, поправки и прочие премудрости прицеливания с их воздействием на внешнюю баллистику. Для знающего человека очевидно, что те плюс-минус четыреста метров до рослых детин, превышающих в росте пару метров – дистанция прямого выстрела для нашего оружейного комплекса.

Убывая на задачу и предполагая открытые пространства, оружие оснастили соответственно. На ствольную коробку – заранее приведённый к бою ПОСП* с переменной кратностью, на дульный срез – ПББС*, и погнал-поехал.

*ПОСП 4-12×42 – прицель оптический снайперский с переменной кратностью (4-12 – диапазон кратности, 42 – диаметр объектива и светосила прицела), прим.

**ПББС – прибор бесшумной беспламенной стрельбы, в простонародье «глушитель», прим.

Не попасть с приведённым к нормальному бою прицелом на дальность прямого выстрела, когда нет необходимости вносить поправки на ветровой снос, падение, деривацию и аэродинамический коэффициент, надо ещё умудриться. Может сыграть, конечно, планета: её гравитационные и атмосферные характеристики могут отличаться от земных, тогда наши привычные баллистические таблицы работать не будут. Но и у нас, извините, не промежуточный 5,45 на руках, а полноценный винтовочный 7,62. Сейчас узнаем.

– Не целься в геометрический центр масс тела, – шёпотом отозвалась «Лилит», залегая наземь и принимая упор лёжа на локти. – Рейфы слишком живучи, чтоб работать по ним с учебниками по стрелковой подготовке. Целься в череп. Лучше дольше, но надёжнее. Иначе выживут и поднимут тревогу.

Замечание избыточное (эту информацию почерпнул ещё из материалов «Атлантиды», которые изучал в «Городе» с подачи Дегтярёва), но всё равно спасибо.

Упор лёжа принять. Осторожно примять перед собой траву. Уложить «триста восьмой» на руки, упираясь локтями в грунт. Вжать приклад в плечо. ПОСП – на максимальную кратность, благо, что прицельная сетка в первой фокальной плоскости, и масштабируется вместе с изображением. Вот с дыханием отдельная история: дышать на полупустых лёгких и не допускать колебания оружия – задача, в общем-то, тривиальная, но не когда цель размером с арбуз и находится на четырёхстах метрах. Прямой выстрел прямым выстрелом, но как ты оружие наведёшь, так оно и выстрелит. Про огрехи удержания и обработки спуска вообще молчу.

«Лилит» сбоку от меня изготовилась к открытию огня и коротко доложила:

– К стрельбе готова.

– Работаем.

Два выстрела прозвучали одновременно с минимальным разбросом по времени. Прям синхронно не получилось: это наша первая совместная операция, и ни о какой слаженности в стрельбе не могло быть даже речи. Всё же, дельты между приглушёнными ПББС выстрелами не хватило, чтоб наши цели успели среагировать. Два глухих плевка-шлепка, два лязгающих звука от отката затворных групп и удара их хвостовиков в задний вкладыш ствольной коробки, два пинка прикладами нам в плечи, и два неестественно дёрнувшихся тела, дерюжными мешками рухнувшие оземь один за другим.

Напарница как могла тихо щёлкнула переводчиком огня, загнав его в положение предохранителя.

– У нас немного времени, – проинформировала она. – Выстрелы заглушены, но не беззвучные. В скором времени пустой пост с трупами найдёт дозор. Теперь быстро на борт.

И первой двинулась к проёму в корпусе, стараясь не сильно отрываться вперёд.

Пробегая мимо тел рейфов, на всякий случай всадил каждому по пуле в череп. Если живучесть инопланетян стала притчей во языцех, лучше перебдеть, чем недобдеть.

А хорошо сработали, чисто. Только четыре патрона на пару часовых. Стояли они удачно: два выстрела на поражение, два контрольных. Практически эталон. Можно было бы, конечно, угореть по-чёрному и тихой сапой снять часовых врукопашную… Да только ломать штыки о кость – занятие не для чтящих устав. А то, ведь, ещё и порчу имущества припишут.

Дальше пошла чистейшей воды импровизация. Почему? Потому, что такова структура органических кораблей рейфов, выращенных живьём из зародышей. В них нет чётких планов и схем, нет строгих размеров, а допуски колоссальны настолько, что проще заявить об их отсутствии. Отсюда следует, что все корабли отличаются друг от друга. Невозможно найти два хотя бы отдалённо похожих. Общая компоновка будет схожа: орудия главного калибра по бортам, структура корабля предрасположена для наиболее полного бортового залпа, двигатели в корме, центральный пост где-то посередине, ближе к кормовой части. А всё остальное… Всегда и по определению на различных кораблях рейфов все отсеки и ходки будут располагаться иначе. Любой корабль – лабиринт, и без карты на борту решительно нечего делать.

Так, ну, ладно: внутри крейсера мы оказались. Нашли вход в носовой части судна, и что теперь? Во-первых, мы на одной из нижних палуб. Во-вторых, мостик почти на самой корме, и почти под самым верхом. В-третьих, у нас ограниченный боезапас. В-четвёртых, мы те ещё сорви-головы… но этого, как говорится, не отнять. Ну, и что мы тут забыли?

Но птичка-невеличка Её Величества Интуиции настойчиво рекомендовала нам спрятаться поглубже. Зачем – непонятно, но ноги сами тащили нас туда. Как будто мало нам было приключений на наши задницы, так ведь ещё добавились…

Двигались быстро, бесшумно, тенями, скользя между пышущих теплом стенами корабля. Пятиметровые потолки нависали над нами и терялись в полумраке, разгоняемом едва уловимым светом дежурных источников, словно своды древнего храма, возведённого не руками, а самой жизнью. В воздухе витал не самый приятный запах: от органической природы крейсера никуда не денешься. Будто бы корабль дышал, нагревая собственные недра.

Отсеки сменяли друг друга в хаотичном порядке: то узкий коридор с пологими сводами, то просторный зал, где с потолка свисали волокнистые тяжи, напоминающие корни гигантского дерева. Переборки, обтянуты живой кожей, упругой, слегка влажной на вид, с едва заметной рябью, пробегающей по поверхности, словно под ней шевелились скрытые мышцы.

Воздухоплотные двери: самые странные из всего увиденного, но, в то же время, донельзя рациональные и простые. Представляли собой костную массу, чьи плечи были соединены меж собой подвижными суставами; поверх скелета некоторое количество массы мышечной; всё это обтянуто полупрозрачной кожистой переборкой, непроницаемой для газов.

Большинство дверей раскрыто нараспашку: крейсер обновлял запас дыхательной смеси для экипажа, потому атмосферный воздух свободно циркулировал по всему внутреннему объёму корабля. Но часть была неисправна: где-то виднелись сломанные кости, некоторые мышечные волокна изрядно гипертрофированы из-за опухолей, отдельные участки плоти покрыла какая-то проказа.

Тепло шло отовсюду. Стены изрядно отдавали жаром на ощупь, и он же чувствовался даже на расстоянии. Пол слегка, едва уловимо ходил, передавая ритм неведомого сердцебиения и дыхания. Иногда под ногами проступали выпуклые узлы — то ли узлы нервной системы корабля, то ли сосуды, по которым струилась вязкая, густая жидкость.

Поворот, ещё один, резкий спуск по наклонному проходу, где ступени были слеплены из того же органического материала, что и всё вокруг: костяные перегородки каркаса, обтянутые плотной мышечной массой с тонким слоем рогового покрытия.

Впереди мелькнул просвет: очередной зал, заполненный рядами утопленных в переборку заподлицо капсул. Из них доносился приглушённый гул, будто внутри кого-то держали в спячке: знакомьтесь, камеры спячки для экипажа.

Ещё один коридор, ещё одна дверь, раскрывающаяся с тихим хрустом суставов. Воздух становился гуще, насыщеннее, будто крейсер ощущал наше присутствие и пытался замедлить, удержать.

Освещение в переходах страдало: судно явно не в самом товарном виде. Множественные повреждения на органических переборках свидетельствовали о каком-то серьёзном биологическом поражении. Что за спид рака подхватил крейсер – сказать трудно, я не ксенобиолог. Но, вероятно, борт приземлился не только для обновления запасов воздуха, но и для ремонта.

Помимо скудного освещения, нам на руку играл и тёмный цвет внутреннего убранства корабля. Наружные кожистые покровы, прикрывающие мышечные ткани, и жилистые тяги, в обнимку с нервными лентами, всё это имело темновато-бардовый оттенок: в условиях слабого освещения затеряться тут в наших костюмах довольно-таки легко. Вот только стоит держать в уме, что рейфы – псионики от природы. Им зрение необходимо постольку-поскольку. При достаточно близком контакте они могут учуять поток мыслей своего оппонента также, как собаки чуют запахи.

Носовая часть корабля довольно быстро осталась позади: мы даже умудрились пробраться почти до второй четверти судна, ни разу не попавшись «на глаза» рейфам.

После первых двухсот метров нам стали попадаться складские камеры: стройные ряды отсеков одинаковой площади и планировки (что для органических технологий строительства зело редко), некоторые – с иссохшими телами, некоторые – с совсем «свежими». Такая картина была на протяжении целого километра, покуда мы не наткнулись на очередной коридор, ведущий аккурат на мостик. Разрешите представить: «заначка» рейфов. Основную массу биологического материала для пропитания они держат тут, в карцерах, прибегая к нему «накоротке». Удобно, когда жертву не надо кормить: она не успевает умереть сама от недостатка пищи для себя. Когда же требуется упаковать еду надолго, прибегают к «холодильнику»: камерам стазиса. Менее предпочтительный вариант, так как требуется энергия для поддержания жизнеобеспечения помещённых в них, но для сверхдальних перелётов только такое и подходит.

До сих пор нам удавалось избежать контакта с сосателями, и, как будто бы даже, удача была на нашей стороне. То же чувство пристроилось у меня под лопаткой, когда мы прибыли на мостик: двух часовых у дверей удалось снять тихо и без шума, двумя приглушёнными дульными устройствами выстрелами: оба солдата-рейфа в масках рухнули подкошенными с прострелянными черепными коробками, не успев поднять тревогу.

На мостике пусто. Четыре пульта, один из них – главный. Отсюда осуществлялся полный контроль кораблём. Но оставить столь важный пост на попечение двух солдат? Не перебор ли беспечности для рейфов? Впрочем, мы же не держим дома в туалете по три-четыре карабина и по пять-шесть дробовиков с боекомплектами… по крайней мере, большинство из нас.

Я затащил в помещение центрального поста тела рейфов, «Лилит» похимичила с нервным пультом управления, захлопнула за нами воздухоплотные двери и закрыла их кодовым замком на панели: теперь рейфам будет трудней сюда попасть. Впрочем, ненамного: при должном желании кости и суставы на дверях ломаются только в путь, а кожа и мышцы прекрасно режутся даже обухом тупого ножа.

– Что сможешь сделать отсюда? – спросил я. – Насколько тяжело уничтожить крейсер, имея доступ к мостику?

– Много чего, – «Лилит» широким шагом подошла к головному устройству и принялась манипулировать с вводом. – Лишь разрушать терминалы плохая идея: цепи управления и питания идут в обход мостика, отсюда выходят только командные и силовые шлейфы. Их разрушение не приведёт ни к чему глобальному на борту. А так… можно устроить дискотеку. Прикрой, я покопаюсь в жизнеобеспечении корабля.

«Как будто это имеет смысл», – подумалось мне, перехватывающему поудобнее автомат. «Корабль на поверхности пригодной для жизни планеты. Ты же не выкинешь все декомпрессией в открытый космос…».

– Язык рейфов произошёл от Древних, – в режиме радио вещала напарница, оперируя на устройстве ввода, чем-то отдалённо напоминающем клавиатуру с лазерной проекцией. – Даже число символов совпадает. Отличается только их начертание. И то, иногда силуэты совпадают. Как только запомнишь символы – научишься читать тексты. Толку от этого немного, рейфы общаются с использованием пси-способностей, и письменность для них рудимент. Зато сумеешь обращаться с их техникой… насколько такой термин применим к органическим структурам.

Краем глаза наблюдал за соратницей. Та с видом видавшего некоторое дерьмо программиста, пытающегося вытащит прод на релиз с тонной багов, на ходу присваивая им статус фич, рылась в операционной системе рейфов. Ну, точно можно констатировать, что, хотя бы, в их технологиях она и взаправду шарит. То, с какой скоростью девушка манипулировала «осью», говорило о некотором пользовательском опыте. Невозможно симулировать знание чужой программной части и так резво рассекать по структуре системы. Абсолютно точно, напарница знала, что делала, и явно делала это не впервой.

– В первую очередь научись получать от систем рейфов доступ высшего ранга, – продолжала она. – Как оказалось, это самый действенный способ произвести диверсию на борту корабля любого класса и размера. Там, где не получится пронести тонну взрывчатки или подорвать ядерную спецБЧ, почти всегда можно влезть в операционную систему и подложить свинью. А дальше всё зависит только от твоей фантазии. Хочешь – форточку в открытом космосе на распашку высади, хочешь – выруби гиперпривод в зоне действия гравитационного поля звезды класса «голубой гигант», хочешь… о. Кстати.

«Лилит» отвлеклась от своих занятий и остановилась, подняла на меня взгляд.

– Если верить логам системы и бортовому журналу, корабль вышел из гиперпространства и приземлился на планету недавно. Большая часть экипажа весь межгалактический перелёт находилась в спячке, и продолжает пребывать в нём до сих пор. На борту отсутствует примерно полторы сотни особей из почти что тысячи приписанных. Несколько десятков, преимущественно, офицеров, заняты техническими регламентными работами. Остальные лежат в камерах спячки и дрыхнут без задних ног.

– Тебя опасно подпускать к компьютерам, – хмыкнул я. – Или рейфы настолько тупые, что «забыли» поставить пароль на вход, или ты настолько гениальный хакер, что из калькулятора сделаешь программатор.

Соратница с сомнением во взоре задумалась.

– Не сделаю, – неуверенно отозвалась она, качнув бедром. – Но и считать рейфов тупыми ошибка. Ты наверняка знаешь, что от Древних они взяли не только язык, но и логику операционных систем. А при миграции от одного производителя программного обеспечения к другому трудно не допустить ошибок и не оставить «чёрных ходов». Не переживай, научу на досуге. Пригодится.

– Что с камерами спячки? – вернул разговор в конструктивное русло. – РУТ-доступ нужен, или через «чёрный ход» сможешь их обесточить?

– Это не делается быстро, как в кино, – выдохнула девушка. – Не перестану напоминать, что логика систем рейфов берёт начало от Древних. А у них хватало защиты от дурака. Мне потребуется какое-то время на обход.

– Несколько минут, часов, дней?

– Дай несколько минут.

– Надеюсь, что они у нас есть. Убитых часовых уже могли обнаружить.

– Едва ли. Тогда бы поднялась тревога.

Глава 18. Отделение, к бою!

Краткий писк и исчезновение одной из идеограмм на голографическом экране явно означало отключение системы. Может, ещё и ангары «стрел» удастся закрыть? Створ они, конечно, всё равно расстреляют, чтобы вылететь, но, всё-таки, хоть какую-то помеху им создать получится…

– Сначала придётся отключить часть систем, полагающихся на протоколы безопасности, после чего придётся снести и их, – мимоходом продолжала информировать «Лилит». – И только потом – отключать камеры.

– Очевидно, дело непростое?

– Ты пробовал отключить антивирус на своём компьютере через диспетчер задач?

Понятно. Значит, как и в наших операционных системах, некоторые процессы, протекающие в «мозгах» у рейфов, имеют свои приоритеты и допуски. Не каждый из них можно загасить. Ручной режим поможет не всегда.

– Вот то-то и оно, – напарница вернулась к работе, уткнувшись в панель ввода. – Даже с мостика, нужны определённые права доступа к системе.

Интересная система, всё же, у рейфов. Жёстких конструкций почти нет: они все скрыты под натянутыми кожистыми мембранами. Голографический экран перед рабочим постом отражает обрабатываемые и выводимые для обозрения данные, а ввод информации для обработки осуществляется с клавиатуры, похожей на лазерную, проецирующейся на относительно тонкую и даже местами поддающуюся провисаниям кожу, натянутую между двумя костяными консолями.

Хм. Кстати. Рейфы от природы своей псионики, и общаются с помощью пси-импульсов, ментально. Язык им нужен только для передачи текстов, когда физически отсутствует возможность передачи информации иначе. А что с кораблями? Зачем псионикам экраны для отображения визуальной информации, если они могут общаться со своими судами напрямую?

Этот вопрос и задал «Лилит».

– Всё просто, – проинформировала девушка, не отвлекаясь от панели ввода. – Это технологический рудимент с тех пор, когда пси-способности у рейфов отсутствовали и были слабо развиты: они владели телепатией не всегда. К тому же, космос весьма коварен, и дублирование – залог надёжности с выживанием. Рейфы управляют своими кораблями ментально также, как своими технологиями управляли Древние. И ты нашим «прыгуном». Но никто не отменял болезни для органики и отказ органов корабля: при поражениях главного мозга часто теряется возможность ментального управления. Тогда на помощь приходит старая-добрая визуальная информация, которую можно почерпнуть даже при глубокой гибернации мозга корабля.

Интересно. Надо запомнить…

Отключить протоколы безопасности… как же это сделать с мостика, когда в камерах стазиса – живые существа? Система защиты просто не даст этого провернуть. А если не напрямую? Если постепенно? Кажется, для краха целой операционной системы не обязательно удалять всё и форматировать основной накопитель: достаточно стереть только реестр, основные библиотеки, к которым обращается система для работы, или удалить ядро. А вот хватит ли на это прав администратора – вопрос десятый. Опять же, они получаются самыми разнообразными способами, от легитимных до не очень.

Наблюдая за действиями «Лилит», отражаемыми на голографическом экране перед нами, и бегло на ходу уча устройство операционной системы рейфов, я смотрел, как соратница не вошла, а с ноги залетела в главный интерфейс. У неё на это ушло сравнительно немного времени. Я бы ковырялся не в пример дольше. Во-первых, тяжело работать с незнакомой технологией, а, во-вторых, тяжело управлять компьютером, не зная его устройства. Это всё равно, что танкиста посадить за штурвал истребителя, или повара посадить за нейтринный ускоритель. Придётся разбираться на ходу… что я, гм, собственно говоря, и делаю…

– Готово.

Несколько минут довольно ретивой деятельности – и вот, девушка уже отваливает от головного устройства.

– «РУТ», не «РУТ»… Один набор хорошо известных уязвимостей позволяет полностью снести всё, мешающее работать. Сейчас на системе остались непосредственные командные блоки и модули, только само ядро операционки. К сожалению, эффект обратимый и умелый оператор починит всё за какой-то день. Правда, для этого необходимо знать, какой подарочек я оставила им в системе. Короче, веселье гарантирую. Это максимум, что мы можем сделать в текущих условиях, не привлекая к себе излишнее внимание.

Я оценивающе посмотрел на «Лилит»: та опять поправляла грудь под жмущей разгрузкой. Где она так ногти набрила, системы сносить? У себя в будущем? Ни хрена се, девки пляшут…

На этот раз удалось полностью отключить камеры стазиса: не только снять протоколы безопасности, но и вообще обесточить те капсулы. Интересно, когда рейфы поймут, что их поимели? Если напарница сумела снести протоколы, то операционная система даже не подаст сигнал тревоги о действия нелегитимного пользователя в своих потрохах.

Для гарантии необходимо выждать время. Рейфы сами по себе живучие твари: даже без жизнеобеспечения в камерах, какое-то время они будут продолжать дрыхнуть. Сколько уйдёт времени на то, чтобы все подохли окончательно – неизвестно. «Атлантида» передавала сведения, что отдельные особи выживали после пребывания в вакууме открытого космоса, на глубине нескольких километров под водой, в условиях нечеловеческого радиационного фона, и нашпигованные свинцом похлеще сита. Проще, конечно, было бы ввести токсин в систему жизнеобеспечения камер стазиса, но такой роскоши, к сожалению, у нас с собой нет. Да и «не с собой»: никто такого богатства нам не приписывал. Прикажете наблевать им туда, в систему? Кстати, я гений…

– Надо будет на будущее захватывать с собой какой-нибудь нейротоксин, – я окинул взглядом мостик. – Корабли органические. Управляются мозгами, в которых есть нейронные связи. Вколоть что-нибудь эдакое, чтоб проштыр случился недетский, и дело в шляпе. Если человеку хватает одного нанограмма ботулотоксина на килограмм массы тела, то и для цивилизации рейфов найдётся что-нибудь ядрёное.

– Существует восемь серологических вариантов ботулотоксина, – «Лилит» подняла на меня взгляд. – Для человека представляют опасность только четыре. Касательно твоей идеи, на «Атлантиде» синтезировали «эдакое ядрёное». У нас есть два с половиной месяца, чтобы сварить этот поганый вунш-пунш в товарных количествах и разработать методы доставки. К тому же, существуют гораздо более эффективные инъекторы, построенные не на биохимических принципах. Про них ты уже должен знать, между прочим.

Это она про технологию репликации, что ли? Да, «Атлантида» передавала данные о наработках Древних в области нанороботов. Действительно, инъекция таких микроскопических программируемых убийц будет более эффективной и эффектной. С органическими возбудителями инфекций и паразитами может справиться иммунная система живого существа (коим и является корабль рейфов), а вот затормозить продвижение и взрывной рост численности самовоспроизводящихся нанитов, внедрённых в организм инъекцией, ни один иммунитет не сможет. Проверено Древними.

Удивительно, но крейсер мы покинули без проблем.

***

По возвращению к пещере пришлось прибегнуть к помощи оставшихся её прикрывать: за время нашего отсутствия ребята от души порезвились и заминировали вообще всё. Проход в минных заграждениях оставили настолько символический, что только кошка прошмыгнёт. К нашим пришлось пробираться, ведомыми оставленным за старшего «Медведом», двигаясь за ним буквально след в след.

– Есть две новости, – безо всяких приветствий проинформировал я отряд, появляясь в пещере в сопровождении «Лилит» и «Медведа». – Традиционно, плохая и очень плохая.

– А если не приукрашивать? – поинтересовался «Полимер».

– Тогда ползём на кладбище.

Беглым взглядом окинул коридор пещеры. А нормально так ребята отдохнули. Окопались прям по всем правилам. И навес от ручных и реактивных гранат соорудили, и брустверы со стрелковыми ячейками организовали, и минные заграждения выставили, и дежурных на огневых позициях поставили. Зачёт. Теперь могу безбоязненно оставлять их окапываться практически в любом месте. Серьёзных косяков при организации обороны не увидел.

– На планете как минимум один чужой авианесущий крейсер, – сообщил я. – Километровая дура с полнокровным батальоном на борту. Летательных аппаратов на борту чуть меньше, но тоже до хрена. Это значит, что сосатели из галактики Пегас таки-добираются до Млечного Пути, и первые ласточки уже прилетели. Но это, в свою очередь, порождает новые проблемы.

– Штатно, корабли рейфов не способны к межгалактическим перелётам, – проинформировала ребят «Лилит». – А крейсер принадлежит именно им. Органическая природа их судов страдает от радиации гиперпространства. Им необходимо выходить из него для восстановления прочного корпуса и бортовых систем, включая ходовую. Доза радиации, которую корабль получил бы при перелёте из Пегаса в Млечный Путь, изжарила бы до корочки даже тараканов. То, что рейфы оказались в Млечном Пути, говорит, что они сумели преодолеть эту технологическую пропасть. Корабли сумели защитить себя от излучения.

– Что-то подстегнуло их регенерацию? – спросил у девушки. – Какой-то волшебный источник энергии?

Соратница кивнула.

– Это выводит корабли рейфов на качественно новый уровень. Они стали быстрее прежних. Крепче прежних. Сильнее прежних.

«Медвед» машинально включил заместителя командира взвода и принялся думать продуктивно:

– Мы можем повредить корабль или нейтрализовать его?

Я пожал плечами.

– Почему нет? Весь вопрос в себестоимости мероприятия. Чисто в теории, «Лилит» заперла в камерах стазиса ту часть экипажа, которая там умудрилась оказаться: в них рейфы переживали межгалактический перелёт, чтоб сократить потребление ресурсов. И, уходя, оставила им в операционной системе небольшой сюрприз. Как максимум, мы сейчас можем, используя «прыгун», попытаться уничтожить крейсер: на борту у нас двадцать самонаводящихся снарядов Древних. Если знать, куда стрелять, корабль уже не восстановится.

– А ты знаешь, куда стрелять? – заискивающе поинтересовалась «Гайка». – Хотя, кого я спрашиваю… Ты же пулемётчик. Стреляешь в божий свет, как в копеечку… Аль Пачино отдыхает.

Отряд прыснул от лёгкого смеха.

– Знаю, – отозвался я. – В район центрального поста живучести, чуть ближе к кормовой части. Там у него должен располагаться главный мозг. Без него любой левиафан – разлагающаяся туша. Восстановить корабль с погибшим мозгом уже невозможно. Теперь это знаешь и ты.

«Полимер» обернулся на наборное устройство, скромно притулившееся на полу пещеры неподалёку от звёздных врат.

– Где гарантия, что это уничтожит рейфов полностью? Они могут воспользоваться вратами и уйти на другие планеты. Будем искать их по всему Млечному Пути ещё долгие века.

– Гарантий никаких, – сообщила «Лилит». – Мы с «Шаманом» встретили порядка полутора сотен солдат в сопровождении офицеров, патрулировавших регион вокруг места посадки корабля. Их мы не накроем взрывом.

– Их необходимо уничтожить, – здраво рассудил «Святогор». – «Полимер» прав. При живучести этих тварей, даже десяток из них, рассосавшийся по галактике, будет жрать всех подряд и подкидывать нам проблем ещё не одно десятилетие. Или ликвидируем их на месте, или выводим из строя врата.

– Тоже мимо, – напарница, оставив автомат висеть на ремне, убрала руки в набедренные карманы брюк. – Рейфы – псионики. По силе каждый из них сравним… ну, допустим, с автомобильным аккумулятором. Но если они собираются в группу и проводят определённый ритуал, по аналогии с источниками электроэнергии их сила в совокупности может достичь и уровня атомной станции. Если один рейф покрывает своей ментальной силой от нескольких километров до нескольких десятков, то толпой они смогут пробить столько, сколько соберутся вместе. Пример, может, и не совсем удачный. Я хочу сказать, что даже без своего корабля они могут позвать на помощь сородичей. Их подберут. И тогда…

– …да ну и в рот их всех чих-пых, – предложил «Штырь». – Сколько их там выживет? Полторы сотни? Сто пятьдесят солдат на фоне летящих к нам сотен тысяч не слишком-то исправят картину. И без них мы уничтожим куда больше.

– Позволю себе не согласиться, – подала голос «Литера». – Тут вступает в дело простая математика. Даже полторы сотни – этот один процент от тех же условных ста пятидесяти тысяч. Тут укусим, там откусим, это оторвём. «Тактика комариных укусов». За несколько недель или месяцев, сокращая поголовье противника на сто или двести солдат за боестолкновение, мы уменьшим противостоящие нам силы. Не скажу, что эти потуги бессмысленные.

– Ты права, – кивнула «Лилит». – В первую очередь нам необходимо уничтожать корабли. На каждом из них – порядка тысячи рейфов на крейсере и около пятнадцати тысяч на «улье». Но и пренебрегать ликвидацией простой пехоты без кораблей тоже не стоит. Каждый рейф сильнее человека. Выносливее. Опытнее в межпланетных войнах. Живёт гораздо дольше, отсюда превосходный и всеобъемлющий жизненный опыт. Мудрость, если хотите. Каждый ликвидированный рейф – это от нескольких десятков до нескольких тысяч спасённых жизней людей.

Девушка посмотрела на меня.

– Если пойдёшь охотиться на патрули, они поднимут тревогу и дежурное авиакрыло поднимет «стрелы» в воздух. При численном превосходстве в небе и нашем ограниченном боекомплекте мы сумеем только отступить через врата. Сначала необходимо уничтожить крейсер, а уже потом давить пехоту.

– Это очевидно.

– Эм…, – протянула «Багира». – Ребята. Я, конечно, блондинка, но не полная… и всё равно не понимаю. Вы же сказали, что солдатов полторы сотни. Нас же… мягко говоря, на порядок меньше. Как мы их гасить-то собрались?

Я посмотрел на девчонку. Вот уж, воистину, перипетии судьбы… Это ж надо было, дослужиться до допуска в проект «Звёздных врат» и настолько отстать в тактической подготовке. А Дегтярёв мне сказал, что не совсем новобранцев дадут…

Вот поэтому и хотел видеть первую задачу для боевого слаживания менее… нагруженной.

– В идеальных случаях соотношение нападающих к обороняющимся должно составлять четыре к одному, – быстро просветил молодую девушку. – В некоторых случаях даже пять к одному, но это должно быть пушечное мясо против хорошо подготовленного защитника в глубоко эшелонированной обороне. Согласен, в нашем случае «десять к одному» – не совсем в нашу пользу, но шансы всё равно есть. Плотный пулемётный огонь, снайперский, минные заграждения. Всё это должно уравнять чаши весов. Опять же, на нашей стороне звёздные врата: если совсем запахнет жаренным, то сможем набрать адрес и быстро улизнуть.

«Медвед» отрицательно покачал головой.

– «Багира» правильно говорит. У нас из имеющих боевой опыт – лишь половина. Остальные – без обид, девочки – совсем ещё зелёные девчонки. Не прошедшая слаживание группа. Слабый навык обращения с оружием. Боевой опыт около ноля. С таким численным перевесом противника в ближний стрелковый бой я бы встревать не стал.

В подсумке подал звуковой сигнал КПК Древних, переданный мне «Лилит».

Вытащил прибор, взял его в ладонь, посмотрел на экран.

– Боюсь, нас никто не спрашивает. У нас меньше минуты до контакта: в ста метрах от пещеры рейфы.

– Не только рейфы, – из «прыгуна» вышел «Рентген», сидевший за пультом управления. – В небе небольшие корабли. Траектория мутная, но упорядоченная: рыщут, что-то ищут.

– «Стрелы», – хмыкнула «Лилит». – Ищут нас. Нашли, получается, мой подарочек… Быстро же.

– Уже плевать, что там нашли. Отделение, к бою! Парни, к брустверам! Девчонки, назад! «Лилит», за пульт «прыгуна»!...

– Гранаты к бою! – рявкнул «Медвед», как только пацаны бросились к возведённым капонирам, на ходу щёлкая предохранителями и лязгая затворами, досылая патроны в патронники. – «Усы» предохранительной чеки распрямить! Применять в самом крайнем случае! Не то похороните нас под рухнувшими сводами пещеры…

Глава 19. Часть семьи - часть отряда.

Терпеть не могу встревать в бой с ходу. Безусловно, это одна из главнейших и чуть ли не первостепенная задача любого военнослужащего или сотрудника военной организации: в любое время дня и ночи, сезон года и день недели быть готовым к выполнению поставленной боевой задачи, в чём бы она ни заключалась, включая отражение нападения противника. С этим трудно не согласиться. Но когда за спиной половина приданного личного состава – военнослужащие женского пола, да ещё и не прошедшие должной огневой и боевой подготовки… скажем так. Это, честно говоря, вносит свои коррективы. В том числе и в плане командования: приходится учитывать всё вышеперечисленное и на ходу строить план обороны.

Спасибо парням, порезвились в волю: возвели весьма даже приличные для такого незначительного затраченного времени укрепления с укрытиями. Боекомплект у нас с собой обыкновенный, не усиленный, но должно хватить. Занявшие стрелковые ячейки бойцы тоже кое-что пониманию в производстве нештатных отверстий в телах противника.

О начале мясорубки (иначе и не назовёшь) возвестила разнесённая во времени, но оттого не менее мелодичная серия громких хлопков, сопровождавших подрыв примотанных на растяжках наступательных РГД-5, к которым подмешались куда более мощные разрывы от подрывов оборонительных Ф1. Видимо, сыграло в плюс то, что парни грамотно подошли к размещению растяжек: заряды примотали на уровне полутора-двух метров от земли, закрепив взрывные устройства на высоте человеческого роста. После каждого взрыва на экране КПК Древних исчезало по одной-две точке. Особо успешная комбинация из одновременно сорванных гранат отправила к иратусам сразу пяток инопланетян.

Попытка придумать хоть какой бы то ни было план обороны оказалась безбожно задавлена реальной обстановкой. Стоило мне оказаться на позиции возле ближайшего к выходу из пещеры бруствера и присесть за ним, уложив «триста восьмой» цевьём на выглаженный многолетней водой эрозией камень, как в просвете выхода стали появляться они: сцуко, солдаты рейфов.

Почти сию же секунду с этим на глаза упала мрачная пелена, будто бы словил перегруз зрительного нерва или перепил метилового спирта, а по ушам больно ударил высокочастотный, на грани ультразвука, писк, подобный тому, что не раз и не два довелось словить после сравнительно близких разрывов фугасов. Учитывая, что сейчас рядом ещё ничего не взрывалось, это точно не контузия. Значит, объяснение только одно: пси-атака рейфов.

«Понеслась».

Восемь автоматных стволов, переведённых в одиночный режим ведения огня, одновременно. Восемь хлёстких залпов, заглушённых, но не убранных совсем приборами бесшумной беспламенной стрельбы, отразившись от стен пещеры, похоронным набатом собирались врезаться в мозг. И с первым же толчком автомата прикладом в плечо первый вошедший в пещеру рейф хотел было телепортировался в царство Аида. Солдат в маске, водя из стороны в сторону своим «фирменным» импульсным «глушителем», будто бы намеревался споткнулся черепом об невидимую бетонную балку, и, неестественно дёрнувшись несколько раз, почти рухнул на спину с подкошенными ногами, но…

«Лилит» не просиживала юбку без дела. Видимо, путешественница во времени и впрямь понимала, что делает. Девушка запустила главную энергетическую установку «прыгуна» вместе с его векторной антигравитационной подвеской и оторвала машинку от грунта. Секунда – и у кораблика раскрываются боковые пилоны, из которых раскрываются маршевые ускорители ходовой части. А если вспомнить, что в этом же случае открывается подача самонаводящихся снарядов из бортового боекомплекта…

О. А вот и оно. Не пришлось поминать и дважды.

Крупные и длинные, размером с руку взрослого мужчины, снаряды вспыхнул от запустившихся внутри них реакций с искусственно созданной и заключённой внутри него области пространства-времени, являющейся миниатюрной рукотворной чёрной дырой. Миг – и три боеприпаса, сорвавшись с пилона, с умопомрачительной скоростью ломанулись над нашими позициями. Буквально в ту же секунду (да и сколько им лететь-то было? В коридоре пещеры нет и сотни метров!) вылетели наружу, «свечкой» ушли в небо, и уже сверху спикировали вертикально вниз, вонзившись в землю: возле выхода раздались три оглушительных взрыва, слившиеся в один протяжный рёв, и буквально стена пламени на некоторое время отсекла пещеру от происходящего на улице.

Беглый взор на лежащий за бруствером КПК Древних: от исходных полутора сотен осталось несколько не представляющих существенной угрозы отметок: выживших просто разметало в разные стороны от эпицентра взрыва. Кучно стояли, раз накрыло так хорошо. И это мы ещё даже не разогрелись. Может, не так уж страшен рейф, как его малюют?

Ну, да. Конечно. Аж два раза. Легко рассуждать, когда за твоей спиной целый «прыгун» с бортовым боезапасом, каждый из выстрелов которого по огневой мощи сопоставим с неядерным фугасом от «Тюльпана».

Я повернулся к «прыгуну» и показал «Лилит» за его пультом большой палец. Та, лукаво и игриво улыбаясь, в ответ показала мне средний.

– Общая команда! Все на выход! Зачищаем территорию! Солдат добиваем, офицеров берём живыми…!...

4 июня 2011 года

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Когда вернулись на Землю, по Москве уже была ночь. Пропустили ужин, вечернюю поверку, и все полагающиеся перед отбоем процедуры. Потому быстро отогнали «прыгун» из зала врат Центра Управления «Городом» в Ангар, в темпе контратаки вычистили оружие тех, кто успел отстреляться, и по лёгкому варианту обслужили стволы тех, кто просто ходил с нами за компанию. Помимо этого, сдали на руки Комендатуре пятерых пленных офицеров-рейфов, доставшихся нам в не самом товарном виде, но от греха подальше вырубленных до состояния коматоза трофейными же «глушителями».

А после забурились к себе в отсек и принялись отмечать первую выполненную совместную боевую, как её ни крути, задачу. Для громкого термина «боевое крещение» минувшая мясорубка не подходила по определению, но, всё же, день исторический для любого подразделения.

Стоило мне запереть за нами входную дверь в отсек нашего расположения, как отделение тут же перестало быть боевой единицей и рассосалось в детский сад со штанами на лямках.

Парни ещё худо-бедно держали марку, соответствуя высокому званию военнослужащих. Девчонки же… ну, ругать их, конечно, я не стал, хотя гражданская одежда на военном объекте не полагается по предписанию. Эти же красавицы вырядились одна другой хлеще, кто в мини-юбку, кто в шортики, кто в топик, кто в майку… На этом фоне самой, наверное, «правильной» выглядела Кошкина, снявшая с себя китель, но оставшаяся в боевых брюках и заправленной в них майке. Про «Лилит», занявшую душевую, вообще молчу: путешественница во времени настолько абстрагировалась от произошедшего за сегодня, что после водных процедур вышла в отсек, обременив себя лишь широким «уставным» полотенцем, которым обернула своё тело от груди до бёдер. На девушку нездорово покосились все без исключений, но на этом всё и закончилось.

Акцентировать внимание на неуставном внешнем виде бойцов не стал. Во-первых, сейчас время отбоя (на часах уже далеко за десять вечера). Во-вторых, мы в запертом помещении, предоставленные сами себе, куда не ходят даже с ночной проверкой помощники дежурного по части (именно потому, что оно заперто: согласно строевой записке, поданной на момент вечерней поверки в штаб, мы всё ещё находились за вратами, вне Земли). В-третьих, мне, как командиру, необходимо понимать и помнить, что передо мной – девушки. Уже, конечно, не девочки, но ещё и не женщины. Со всеми вытекающими отсюда последствиями в плане психики. Если для ментального самочувствия рекомых требуется, чтобы они отвлеклись от большой нагрузки хотя бы таким образом, хоть на несколько часов примеряя на себя не самые скромные, но любимые ими самим наряды, то пусть. А если это ещё и положительно скажется на морально-психологическом климате внутри подразделения (думаете, я не вижу, как парни облизываются на девчонок? Зрелище-то довольно аппетитное, и привносит малую, но толику домашнего уюта в насквозь бетонный быт казарменного расположения), то я тем более не против. А все эти лекции заполитов, будто бы измена Родине начинается с неровно заправленной постели или криво висящего бушлата на вешалке, или про неуставную пуговицу на кителе, являющуюся лазейкой для шпионов мирового империализма… Прошу, увольте. Пусть хоть голыми ходят и с плюшевыми игрушками спят, покуда это не мешает им выполнять поставленные задачи и эффективно действовать в составе подразделения. Хотя, в их возрасте пора спать не с игрушками, а с парнями. Тем паче, что у нас с половой дифференциацией личного состава паритет.

– Что ж, – выдохнул я, приземляясь за свой рабочий письменный стол в углу расположения.

Рядом с ним, вдоль стены от стола до двери, мы составили все табуретки, которые имелись в отсеке. На организованную горизонтальную плоскость оказалось выгружено абсолютно всё неучтённое, что могло поставить в охотничью стойку любого дежурного по части, коменданта или ответственного офицера: печенье, сгущёнка, колбаса, сосиски, сыр, конфеты, и прочая, и прочая, и прочая, что не требовало особых условий хранения. Будучи, в подавляющем большинстве своём, изрядно нашпигованной консервантам или хранящаяся в вакуумной упаковке, снедь хранилась до поры, до времени в потайных карманах рюкзаков прошаренных бойцов, которых мне спихнул, не побоюсь этого слова, Дегтярёв.

Как только настал подходящий повод, рекомая снедь оказалась извлечена на свет божий во имя праздного увеселения и кишкоблудства. «Праздник живота» – грубо сказано, но, раз мы пропустили вечерний расход дежурных сил, подкрепиться после рейда надобно.

– Вот так и живём, мальчики и девочки, – произнёс, наблюдая, как присевшая на корточках «Гайка», переодевшаяся в неуставной откровенный сарафан, присев на корточки, разливала по нашим уставным кружкам с укладки рюкзаков кипяток из дежурного чайника. – От имени своей морды лица поздравляю всех с первым совместно почти успешно выполненной задачей, которую, худо-бедно, можно натянуть, как сову на глобус, на боевое слаживание.

«Гайка» улыбнулась, посмотрев на меня.

– Умеешь задать вечер, командир.

– А то ж, – хмыкнул «Штырь», поднимая с импровизированного стола подписанную своим позывным кружку, в которой уже плескался чайный пакетик, залитый кипятком хозяйственными ручками девушки. – На то он и командир. К слову, не могу не присоединиться к поздравлениям. Для первого раза отожгли мощно.

Видимо, боец подразумевает крейсер, который мы, всё-таки, разнесли в пух и прах, используя остаток боекомплекта «прыгуна». Вывели кораблик из укрытия пещеры, в режиме маскировки вышли на цель, отработали по нему всем, что было, и убедившись, что левиафан перестал подавать хоть какие бы то ни было признаки жизни, в экстренном порядке и также скрытно вернулись к вратам, после чего прибыли домой.

– Это ещё даже не отжиг, – вздохнула «Лилит». – Так… разминка перед разминкой…

Кошкина вздрогнула.

– Так, подруга, осади коней, не каркай! И без того целый крейсер уничтожили, какая ещё «разминка»?! Тебя послушать – так мы ещё толком ничего не начинали!

– Ну… по правде говоря, так оно и есть.

В отсеке повисла неловкая тишина.

По-своему правы обе девушки. И Кристина, и «Лилит». Для первой подрыв корабля на поверхности планеты – самый масштабный фейерверк в её жизни: взрыв мощнее едва ли видела племянница комбрига. Для второй… не уверен, что пережившая истребление Земли путешественница во времени вообще обращает внимание на такой скоротечный всполох спички, как горящий крейсер рейфов. Она наверняка видала ад и похлеще.

«Медвед» осторожно поднял свою кружку, до краёв заполненную кипятком, и аккуратно размешал лежавшей в ней ложкой сахар, стараясь не пролить чай на пол.

– Я вам так скажу, ребята… и девчата. Этот день хорош уже тем, что мы все вернулись домой целыми и невредимыми. Увы, статистика на войне – вещь непоколебимая. Так везти нам будет не всегда. А сегодня… давайте не пугаться того, что ждёт нас завтра. Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Просто порадуемся друг за друга и поздравим всех нас. Первая совместная операция случается не каждый день.

– И не каждый день штабные мышки выходят «в поле», – улыбнулся я, глядя на Кристину.

Девушка заалела щёчками.

– Кроме того, что в нашем полку прибыло, одна сугубо подземная мышка перешла в качественно иную касту. Не скажу, что раньше хер пинала и праздно просиживала юбку, но, думаю, согласятся все присутствующие: за вратами капитально другой коленкор. Так что, отдельно поздравляю тебя, Крис.

– Спасибо, – улыбнулась та. – Рада, что хоть в этот раз от меня не было проблем.

– Какие наши годы? Ещё не вечер.

«Гайка» закончила разливать кипяток по кружкам. Привстала с корточек, отнесла чайник на своё дежурное место.

Все разобрали свою тару, благо, что перепутать трудно: следуя букве Устава и нормативным документам в области обеспечения военнослужащих вещевым довольствием, каждая подписано приклеенной на скотч биркой. Только, вместо положенных номеров войсковой части, батальона, роты, взвода и отделения, и звания с фамилией-инициалами короткий оперативный позывной. Не «наглость – второе счастье», а небольшое послабление для считавшихся элитой Вооружённых Сил групп «ЗВ». На строевом смотре там красуется положенная табличка, а «в поле», за вратами, можно вытворять практически любую хтонь.

– Вот что, звездоходы, – я поднялся со своего места, последним взял свою кружку и встал к своим бойцам. – В войну на Земле наши отцы, деды и прадеды мерили пройденный вместе боевой путь километрами и вёрстами. Сколько отпущено преодолеть нам – таких цифр в математике не знаю. Потому наш с вами боевой путь будет исчисляться десятками, сотнями, тысячами и миллионами световых лет. Это – чтоб вы понимали масштаб задачи, возложенной на нас с вами. За уничтоженные самолёты, суда и танки противника в нашей армии всегда полагалась премия. Что нам дадут за уничтоженный крейсер рейфов – даже гадать не берусь. Но этот рейд для нас памятен не только цифрами премиальных выплат и строками отчётов финансового отдела штаба части.

Я приобнял стоящую рядом облачённую в полотенце «Лилит» за талию, и притянул к себе девушку.

– Он памятен для нас ещё и обретением боевого братства. Товарищества. Мы можем и не стать друзьями в общегражданском смысле этого слова. Но отныне и навеки мы всегда братья и сёстры по оружию. Семья, спаянная огнём по противнику и под огнём противника. И с каждым боестолкновением, с каждой новой нарезанной нам задачей эта спайка станет крепче. Сегодня я, как ваш командир, желаю вам всем оставаться в строю как можно дольше. Чтоб миновали вас и горе, и беда. Но… не буду лицемерить. Мы с вами на войне. А на войне бывает всякое. Потому, как ваш соратник, бьющийся с вами плечом к плечу, желаю вам… если смерти – то мгновенной, если раны – небольшой. И пусть за столом после победы нас соберётся как можно больше. Часть семьи – часть отряда.

По отсеку послышались приглушённые перестукивания штампованных эмалированных кружек из укладки рюкзаков: старая добрая традиция «чокаться», уходящая корнями в безграничное прошлое. Не в том плане, что «чокнуться» – значит «рехнуться». В старину за застольем было принято соударять индивидуальную посуду с питьём с силой, нарочно допуская выплёскивание содержимого, чтоб оно попало в посуду соучастников трапезы: этим показывали прозрачные намерения присутствующих за тризной и отсутствие злых умыслов, по типу добавления кому-то из пирующих яда. Мол, всем одним миром мазаны и одно питьё употребляют, хоть и из своих бокалов/кубков/кружек.

В нашем случае – просто дань старой традиции, символизирующей единение собравшихся, но никак не попытка скатиться в безудержную пьянку.

Хотя, чуют мои подсумки, хрестоматийные «наркомовские сто грамм» нам понадобятся не раз.

Глава 20. Готовы убывать незамедлительно.

4 июня 2011 года

Подземное расположение объекта «Город»

Кабинет гвардии полковника Дегтярёва А.С.

Мы позволили себе некоторую вольность и слегка отступили и от буквы Устава (позволили девчонкам пощеголять, покрасоваться перед парнями, сбросить психологическое напряжение), и от распорядка дня (вернулись в расположение ночью, устроив ночной дожор), но утром подъём случился наравне с гарнизоном «Города». В шесть утра мы уже вставали, приводили себя в порядок и готовились к новым трудовым и боевым свершениям.

Правда, никуда не делась обнаруженная проблема: «Астория» с «Багирой» сони не от природы (хотя равнять «сов» с «жаворонками», как минимум, аморально). У девчонок и впрямь было низкое давление по утрам: «Литера» помогла отскрести их от коек, а я, покуда бойцы одевались и приводили форму одежды к надлежащему виду, быстро поставил дежурный чайник и заварил две кружки кофе. На первое время это выход: за завтраком в столовой всё равно полагается бодрящий напиток, но до неё ещё доползти надо. Не говоря уже о том, что собранный на солнечных плантациях Штырестана пыльное варево называться «кофе» прав имеет столько же, сколько я на звание «Героя Земли». А наш, в заначке, полноценный, молотый, честный, и бодрит уже только своим запахом.

Дежурная перекличка (то есть, молча составленная мною строевая записка и также молча заполненная книга расхода личного состава), убытие в столовую, завтрак, общее построение в Центра Управления «Городом», перед звёздными вратами (единственное помещение во всём подземном объекте, кроме Ангара, способное вместить в себя такое мероприятие), убытие к Дегтярёву на доклад. Перед воеводой уже предстали по установленной форме одежды номер четыре: никаких топиков, маечек, сарафанов и шортиков. Эти детали девичьего гардероба наших боевых подруг остались в расположении, надёжно (нет) заныканные под матрасами их спальных мест.

И вот уже, гвардии командир бригады, сидя за своим столом, молча созерцает наше отделение, построившееся у него в кабинете, и с начинающим дёргаться глазом выслушивает мой доклад в устной форме, созерцая выложенный на столешницу обломок рогового покрытия крейсера рейфов размером метра полтора на полтора, выломанный после обстрела самонаводящимися снарядами Древних. Здоровенный, тяжёлый, паскуда. Покуда тащили его всемером из Ангара в кабинет – каждый второй встречный, не считая каждого первого поперечного, считал своим необсуждаемым долгом вытаращить глаза и вжаться в стену: иначе эту плиту по коридорам «Города» было не протащить.

Кристина, пользуясь статусом племянницы майора, шустро стругает своему дяде бутерброды и наяривает ему кофе, услужливо подаёт тому на офицерский, обтянутый зелёным сукном, кофейную пару.

Что одно действие, что другое не заняло много времени. Через несколько минут у Кэпа на руках исчерпывающий расклад по произошедшему на «двадцать двенадцать».

– …итог: полностью исчерпанный бортовой боезапас «прыгуна», полторы сотни полёгших возле врат солдат рейфов, уничтоженный крейсер оных же и пять офицеров, взятых живьём и сданных комендатуре для обработки. Может, они и не в самом товарном виде, но регенерация у них бешеная, как у собак. Не подохнут. Надеюсь. Пленные сданы по описи, а как доказать уничтоженный корабль – не придумал. Полковых знамён у рейфов не водится, корабельного знамени или эмблемы тоже, так что вот… кусок корабля. Надеюсь, сойдёт за доказательство.

Секунд на тридцать в кабинете командира воцарилась тишина. Кэп смотрел на меня немигающим взглядом. В одном глазу офицера читалось «Ты на кой мои майорские седины терроризируешь, нехристь?!». В другом глазу майора читалось «Пошли дурака в разведку, он и Берлин возьмёт».

– «Шаман», – елико возможно елейным голосом справился воевода. – Я куда тебя отправил?

– На планету, – хмыкнул я, уже понимая, куда клонит военнослужащий. – РЗХ-2012, если быть предельно точным.

– Я что тебе сказал там сделать?

– Разведать обстановку и удостовериться в наличии отсутствия рейфов.

– А ты что сделал?

– Уничтожил крейсер рейфов… случайно.

«Гайка» в строю рядом не сдержалась и тихо захихикала.

– Тебя хоть куда-нибудь можно отправить, чтобы не было происшествий?!

– Только на хрен, – честно признался я. – Но это неточно.

Строй взорвался неконтролируемой волной хохота.

Офицер уронил голову на руки.

– Ох, и чудовище же ты, «Шаман»… За какие грехи перед Родиной ты ниспослан мне, кракозябра…

Смех смехом, но факт остаётся фактом: в Млечном Пути действительно обнаружены рейфы. А тут уже, знаете ли, смеяться не над чем.

– Подтвердилось всё, что… сказал нам «информационный источник», – уже серьёзно произнёс я. – Рейфы в «Млечке». Они сумели преодолеть межгалактическую пустоту. Что уже говорит о прорыве в защите от радиации гиперпространства и увеличенных характеристиках ходовой части. Я бы сказал, что пахнет лигроином.

– Что-нибудь интересное есть? – спросил Кэп. – Трофеи, данные с компьютеров?

– Только то, что успела увидеть и запомнить, – сообщила «Лилит». – У нас нет запоминающих устройств, совместимых с органическими компьютерами рейфов. Не на что «скачать» данные. Но интересного хватает. В частности, на окраины Млечного Пути вышло три крейсера-разведчика, один из которых мы уничтожили. Они должны обеспечить «подсветку» и разведку точки вхождения основных сил ордера в галактику: своеобразные маяки для тех, кто ещё находится на полпути из галактики Пегас. Все три крейсера вышли к разным звёздам, но в пределах видимости радаров друг друга. К одному из них, кто сообщил о наиболее богатых кормовых угодьях, и прибудет флот. Та звёздная система и станет точкой вторжения в нашу галактику.

– Уничтожить те «маяки» со стратегической точки зрения смысла не имеет, – подумал вслух майор. – Рейфы и без того знают, каким генеральным курсом двигаться. Маяки скорректируют лишь оперативный.

– Уничтожить корабль рейфов – всегда хорошая идея, – усмехнулся я. – Мне понравилось. Если надо уничтожить ещё два – вызываюсь добровольцем.

– Сначала к Белову с Прохоровым, – выдохнул офицер. – Они будут принимать решения, какая цель для нас станет следующей. Так-то, вас вообще не хотели привлекать к прямым боестолкновениям. Ваше дело – добычу возить, собирать вооружение для борьбы с пришельцами… Но да ладно. Кроме этого есть что-то ещё, что хочешь сказать?

– Нужен наличный запас ботулотоксина или нанитов. В этот раз у нас была «вилка», уничтожить цель в открытом столкновении или диверсионным методом. В следующий раз выбора может не оказаться, и мы должны иметь возможность воздействовать на органический корабль химически, бактериально или с помощью нанороботов. Если выбьешь нам таблетку с цианистым калием для «улья», существенно упростишь работу.

– И какого же размера должна быть «таблетка»? – ехидно поинтересовался собеседник. – Канистры хватит?

– Метаболизм органических кораблей невероятно медлителен, – сообщила «Лилит». – Эти суда буквально живут тысячелетиями. С настолько медленным обменом веществ… чтобы инъекция хоть сколько-нибудь сильного препарата возымела эффект, необходимо говорить о десятках литров за раз. И это невероятно токсичная хрень, в том числе и для людей. Безопаснее использовать раствор, в котором разводят нанитов: нанороботов можно запрограммировать не причинять вред тканям тела человека, что убережёт нас от случайного контакта. А ещё их труднее нейтрализовать иммунной системе корабля. Я считаю, что речь пойдёт о паре десятков литров концентрата на один крупный корабль.

– Попрошу у автобата плунжерный шприц для запрессовки ГСМ, – ухмыльнулся Кэп. – Как раз в несколько заправок закачаете весь раствор… Ладно, хрен с вами, корсары вы мои гусарские. За успешно выполненную разведывательную задачу объявляю благодарность каждому в отдельности, с занесением в личное дело. Эту мигрень, «Шаман», с тебя сниму, впишу в дело каждому сам. За уничтожение крейсера напишу ходатайство… пока не буду говорить, с чем, чтоб не сглазить. Всё равно за день-два-три это не решается, что бы я там ни попросил. Засим, я к Белову с Прохоровым на доклад, личному составу – заниматься согласно расписанию дня и учить матчасть, включая нашу и инопланетную. «Шаман», «Лилит» и Катастрофа со мной. Разойдись!

***

Опять тот же кабинет, зал совещаний. Опять ожидание генералов-полковников. Опять тот же состав, занявший свои же места за столом, как и в прошлый раз: я, Дегтярёв, Косоруков, «Лилит» и Кристина. Единственное, что изменилось – последние теперь в полевой форме, как белые человеки. Девушки сменили прикид. Путешественница во времени лишилась моей «берёзки», племянница комбрига – юбки с блузкой. На обеих теперь красуются боевые брюки с кителем.

Белов с Прохоровым ознакомились с копиями докладов молча, не задавая уточняющих вопросов. Лишь после нескольких минут тишины, за которые два убелённых сединой генерала изучили материалы дела, началась работа и мозговой штурм.

– Итак, ваша оценка, Александр Сергеевич, – первым подал голос Прохоров. – И ваши предложения.

– Оценка ситуации – «угрожающая», – не раздумывая, ответил Кэп. – Угроза реальна, как ничто иное.

Трудно ответить по-другому, когда на твоём рабочем столе валяется стокилограммовый обломок корпуса уничтоженного вражеского корабля, фонящий остаточным излучением гиперпространства.

– Предложения – действовать на опережение, пытаясь всеми силами замедлить продвижение противника. Очевидно, остановить его мы не сможем, потому придётся дать генеральное сражение на орбите Земли. До тех пор будем готовить все институты к этому, начиная от гражданских и заканчивая стратегическими.

Прохоров посмотрел на нас, на «молодёжь».

– Что скажет молодое поколение? Вы были на борту корабля. Имели доступ к его системам. Сумели нанести ему урон, и при том фатальный. Так ли велика угроза, как мы её видим?

– Без единой нотки прикрас, – констатировала «Лилит». – Скажу, что некоторые до сих пор её недооценивают.

– Операция удалась, – осторожно подбирая слова, доложил я. – На нашей стороне были такие факторы, как внезапность, скрытность, диверсионная подготовка, наличие достаточной огневой мощи. В генеральном сражении за Землю у каждого автоматчика за спиной корабля Древних не будет. Товарищ гвардии майор прав, необходимо воздействовать на противника на оперативном просторе. На подступах к Солнечной системе совладать с ним будет трудно.

Белов поднял взор на офицера.

– «Гвардии майор»? Александр Сергеевич, как так-то? Я полагал, ваше делопроизводство уже справлено. Вам, так-то, внеочередное звание полковника присвоили. И, насколько мне позволяет упомнить моя старческая память, уже должны были торжественно вручить погоны перед строем.

– Виноват, тарщ генерал-полковник, – без малейшей тени вины в голосе отозвался пока что ещё гвардии майор. – Соответствующей записи в удостоверениях и билетах не проставлено. Приказ о присвоении внеочередного воинского звания до сведения в части, касающейся, не доводился.

О, как.

Ну, в принципе, неудивительно. Мог бы уже привыкнуть. Любая тягомотина с награждением и повышением дико инертна по сути своей. Её всякий раз необходимо ускорять в ручном режиме. Неудивительно, что майора «забыли».

Белов покачал головой.

– Безобразие… чем у нас наградной отдел с отделом кадров занимаются? Дырки друг другу сверлят…? Для орденов.

«Без последнего уточнения изречение прозвучало максимально по-гейски», – хмыкнул я про себя.

– Возьму себе на контроль. После вручения погон не забудьте зайти в соответствующие кабины и проставить штампы.

– Есть.

Организационные моменты утрясли, возвращаемся к обсуждению насущных проблем:

– В середине июля ордер должен добраться до окраин Млечного Пути, – сообщила «Лилит». – К концу августа – выйти к Солнечной системе. От этих сроков и необходимо отталкиваться. Пока что не видно причин, по которой мы не должны выйти на охоту за оставшимися двумя крейсерами. Тем более, что я запомнила координаты миров, где они оказались. С оснащением группы мы разобрались: для уничтожения одного такого корабля достаточно пятнадцати-двадцати снарядов Древних. Как раз столько вмещается в боеукладку «прыгуна», и чуть больше, чем столько же, можно взять на борт для самостоятельной дозарядки вне базы.

– Вам известны характеристики этих миров? – поинтересовался Прохоров. – Обитаемость, пригодность для жизни, свойства звёзд…? Мы можем отправить туда ударный отряд без предварительных изысканий или потребуется доразведка планет?

– При наличии «прыгуна» это можно совместить, – заверила «Лилит». – Миры пригодны для пребывания нашего вида. Не слишком уютно, но терпимо. Один – раскалённая своей звездой планета с подземными водоёмами, другой – замёрзшая тундра от полюса до экватора. При удачном стечении обстоятельств оба мира можно посетить, не возвращаясь домой. Задача на один-два дня, в зависимости от того, где конкретно находится цель.

Хм. А это мысль. «Прыгун» существенно повышает маневренность и скорость передвижения отряда. Если бы мы вчера были менее осторожны и более наглые, то «отстрелялись» бы буквально за час. Я перестраховался и оставил вооружённый кораблик оберегать окрестности врат, но за полчаса-час реально было метнуться рыбчиками до места посадки корабля-разведчика и разбомбить его на стоянке. Не было бы нужды исполнять стеллс и прикидываться ниндзя. По сути, это мы сделали зря: пустая трата времени. Те рейфы, которых «Лилит» заперла в камерах спячки, так или иначе сгорели бы в пламени пожарищ. Так что, тут можно согласиться с предложением девушки: один-два «прыгуна», вылет из звёздных врат, поиск корабля рейфов, скрытный подход под маскировкой, уничтожение цели, возвращение домой. Тактически, идея неплоха. Очень даже неплоха. Мне нравится.

Оба генерала задумались. Крепко. Минуту в зале совещаний царила тишина.

– Правда, есть сноска дополнительной вводной, – проинформировала путешественница во времени. – Рейфы привычны к новой версии звёздных врат, установленных в галактике Пегас. Когда они берут на борт свои врата, чтобы блокировать ими врата планеты-жертвы, то оперируют своими устройствами ввода символов. Символы Пегаса и Млечного Пути разнятся, одни врата невозможно запустить наборным устройством от других. Поэтому по прибытии в нашу галактику они станут использовать местную сеть врат. А устройства набора есть почти на каждой планете, где есть врата. Как следствие, уничтожение корабля автоматически влечёт за собой и потребность в уничтожении и рейфов. Иначе отлавливать по всей «Млечке» будем до скончания времён. А для этого необходим усиленный боекомплект. Того, что выдан группе, будет недостаточно: на борту крейсера около тысячи особей.

– Для отряда действует предписание грабить КХО и склады резерва до исподнего, – напомнил Кэп. – Берите всё, что плохо лежит, кроме ядерного оружия: его использование санкционируется Верховным. Что вам необходимо, кроме автоматов?

– Про «таблетку» для кораблей сказали, – пожал плечами я. – А так… подам список на утверждение.

Белов поднял на нас свой взор.

– Как скоро личный состав будет готов убыть по вышеозначенным задачам?

Я посмотрел на Дегтярёва:

– Для нас нормативы те же, что и по остальным отрядам «ЗВ»? – поинтересовался у комбрига. – Никаких сокращений или послаблений?

Офицер отрицательно покачал в ответ.

– Готовы убывать незамедлительно.

Глава 21. Это ВОЗМОЖНО сделать.

4 июля 2011 года

POV

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Научный отдел

Отпуск – это, конечно, хорошо. Тот, кто его придумал, достоин увековечивания своего имени в веках и установки памятников в полный рост. За время отпуска человек, грамотно его проводящий, отдыхает душой и телом. Восстанавливает сон, набирается сил, забывается всё плохое, что случилось за предыдущий перед отпуском период, и добавляется хорошее, пережитое за время отдыха. Но, сколько верёвочке ни виться, а конец настаёт всему. Даже усиленному отпуску, увеличенному до сорока пяти суток за вредность.

После отпуска, как правило, наступает период раскачки. Те несколько дней, когда ты, вроде бы, уже и приступил к своим должностным и функциональным обязанностям, но мыслями в сознании ещё там, в месте, где отдыхал и оттопыривался. Телом наличествуешь в наличии, но душой отсутствуешь в отсутствии.

Потому первые рабочие дни после отпуска протекают в режиме рассоса: и при деле, но эффективность не полная. Ещё не халатность спустя рукава, но уже требуется раскачаться.

Так и протекали первые рабочие дни тех, кто вышел из отпуска в установленный заявлениями и приказами срок.

«Те» – это шесть человек, числящиеся в списках личного состава гарнизона проекта «Город», кто волею судеб вышел победителем из одного эпического замеса ради того, чтоб по уши влипнуть в следующий.

Рыкова Юля, молодая девушка лет шестнадцати на вид, буквально и без преувеличения занимавшая в научном отделе объекта должность юного гения и вращением своих шестерёнок в мозгу перемалывающая задачи, решение которых требует нетривиальных подходов.

«На вид» – потому как девушка репродукция, клон от оригинала, и фактический возраст намного меньше. Потому как невозможно адекватно воспринимать сущность пары-тройки лет отроду, выглядящую как хорошо сформированная девушка пубертатного периода, то по всем документам и отношению окружающих рекомая девушка проходила как шестнадцатилетняя, плюс-минус километр. Разумеется, оное справедливо лишь для тех, кто осведомлён об её истиной природе.

Доктор Рыкова Анна Николаевна: как выяснилось буквально недавно, молодая и до жути перспективная учёная четверти века от роду, успевшая задекларировать свои дюжие познания в области биологии, по части которой свою учёную степень и носит. Собственно, оригинал, исходный генетический материал которого и послужил сырьём для создания клона. Опять же, информация не для всех: лишь узкий круг посвящённых знал об этом.

Ряд нелёгких злоключений позволил повесить на молодую женщину острый на слух и не самый приемлемый в разговорной речи ярлык «шлюха сатаны»: Рыкова-старшая умудрилась затесаться перебежчицей и дважды сменить лагеря. Сначала подалась в ряды Люсианского союза, оставив родную для себя Землю во имя служения наёмному сброду всего Млечного Пути, после предала уже Люсианский союз, вернувшись в лоно родной колыбели человечества. Хвост прегрешений за биологом такой, что только несведущий о её прошлом не задавался вопросом, почему она до сих пор на свободе.

«Свобода» для доктора Рыковой, выторгованная одним персонажем, была условной: молодая учёная находилась под круглосуточным наблюдением, хоть и пользовалась незначительной волей передвижения. Столь щедрое на первый взгляд предложение в отношении Ани объяснялось положением: молодая женщина уже не первый месяц носит под сердцем дитя. Косяки Рыковой-старшей не позволяют оставить её проступки без внимания, и наказание для неё уже давно определили, но дети не в ответе за грехи своих родителей: приведение его в исполнение отложили до достижения ребёнком определённого возраста.

Младший лейтенант Котов Александр Сергеевич и был тем персонажем, что впрягся за бедового биолога и приложил руку как к торгу за её относительную свободу, так и к интересному положению молодой женщины: он и был отцом её ребёнка. А ещё был тем, кто в буквальном смысле слова вернул Аню к жизни, выдернув с того света. Не некромант, но техник, прекрасно разбирающийся в технологиях гоа`улдов, бессовестно скоммунизженных ими у Древних и выдаваемых за свои. Техник, изначально обязанный вместе с биологом примкнуть ко второй экспедиции на корабль Древних «Судьба», в силу стечения ряда обстоятельств оказался переведённым в научный отдел, и сменил техническую робу на лабораторный халат: сейчас такой же красовался на Рыковой-младшей. В радиоэфире и среди насквозь в доску своих широко известен в узких кругах по позывному как «Рассвет».

Фельдшер Беляева Тамара Николаевна, подруга детства Котова, ныне находится в столько же интересном положении, как и успевшая стать для неё подругой Аня. Для многих непосвящённых это неочевидно, но все, кто в курсе приключившегося со второй экспедицией на «Судьбу» знают, что и в этом случае руку приложил никто иной, кроме как «Рассвет». Об отношениях между этими людьми знают не только лишь все, а те, кто знают, дипломатично делают вид, что это их не касается. Чести и достоинства всех ради стоит отметить, что ответственность за состояние женщин взята Котовым в полном объёме и без попыток включить Себастьяна на лыжах: уже по возвращению на Землю, когда ситуация вошла в контролируемое русло, техник принялся обустраивать родовое имение для ячейки, которую без преувеличения можно будет назвать семьёй.

Суминоэ Акихиро Максимович, обрусевший японец российского подданства с корнями родом из страны Ямато, с хрестоматийным и говорящим радиопозывным «Ёкай», умудрился засветиться с «Рассветом» и в прошлом, и в настоящем. Ранее, независимо от него, но с ним одновременно, принимал участие в разгроме последнего оплота империи гоа`улдов в Млечном Пути и активно светился на Даккаре. Уже позднее, в составе второй экспедиции на «Судьбу», так, впрочем, и не состоявшейся, Максимыч вытерпел и вынес на своих плечах жизнеобеспечение и энергоснабжение потерянных выживших. Вместе с «Рассветом» налаживал быт, обеспечивал изготовление минимально необходимых предметов обихода, организовывал системы безопасности и питание энергией лагеря. Электрика круче него найти пока не удалось.

Полковник Мигунов, Михаил Павлович, аналогично «Рассвету» известный под позывным «Звезда» – тот, кто после гибели командира экспедиции, генерала Терентьева, принял оперативное командование остатками людей и вернул их домой. Один из немногих военнослужащих, способных действовать не в строгом соответствии с буквой Устава (даже в случаях, когда это самое действие напрочь противоречит здравому смыслу), а в абсолютном соответствии с оперативной обстановкой, вынося из неё максимум выгоды при минимуме потерь. Боевой офицер, небезосновательно пользующийся изрядной долей уважения как среди подчинённых ему военнослужащих, так и среди гражданского персонала. Во многом, именно благодаря ему и его взвешенным решениям доктор Рыкова осталась в живых, когда было принято решение ликвидировать агентов Люсианского союза в рядах второй экспедиции на «Судьбу».

Эти шестеро создали особую группу как персонал, поимевший безграничный по сравнению с остальными полевой и боевой опыт. Кроме них мало кто мог похвастаться таким перечнем достижений, как потеря навигации в одном миллиарде двухстах миллионах световых лет от дома, обрыв связи с домом, выживание при недостатке пищи и медикаментов, в условиях постоянного давления со стороны противника и тяжёлых боестолкновениях, да ещё в добавок решение тяжёлых космологических задач повышенной сложности с тремя звёздочками, реализация исполнения которых требовала технического подхода и знаний с числом звёзд, уходящим в бесконечность.

Конкретно сейчас четверо из этого перечня находились в отсеке, который был оборудован под рабочий кабинет Рыковой-младшей: Юля и Котов, облачённые в достаточно небрежно накинутые на себя халаты, проводили манипуляции с разобранным до последнего метиза прибором смутного вида и невнятного предназначения, рядом с которым лежала распечатанная на нескольких листах инструкция, составленная на языке гоа`улдов.

Аня Рыкова не изменила своей натуре. Оставалась всё такой же дерзкой и порой не к месту резкой, вертела на одном валу с околорелятивистскими скоростями все правила, устои и нормы, и существовала по принципу «не жила хорошо – не хрен и начинать». С подачи отца своего ребёнка стала одеваться чуть скромнее. Если на чужой планете, где нет комендатуры и никто не впаяет внушение за нарушение формы одежды, она могла рассекать в одном кителе на голое тело (при том, редко когда застёгнутом), то сейчас на ней красовался достаточно открытый (на поверхности не самый прохладный июнь-месяц), но, тем не менее, весьма красивый сарафан, аккуратно и с ноткой торжественности подчёркивающий начавший округляться живот молодой женщины. Как гражданскому персоналу, ей дозволялись некоторые вольности в отношении форменного обмундирования.

Тамара Беляева не стала отставать от своей подруги: вместо уставной одежды медика надела лёгкое изящное платье, также неспособное скрыть беременность женщины. Пережитое тоже наложило свой отпечаток на поведение фельдшера, но изменения в нём были не так контрастны, как в случае с биологом.

Дверь отсека качнулась и в помещение без стука вошёл пока что ещё гвардии майор Дегтярёв.

– Благодарю, что дождались, – произнёс он, закрывая за собой дверь. – Как у нас дела?

– Без существенных происшествий, – отозвался за всех «Рассвет», листая инструкцию от неопознанного аппарата, которую держал в руках. – Но я работаю над этим.

– Никто у тебя больше не забеременел, случайно? – будто бы мимоходом поинтересовался комбриг.

Котов отвлёкся от инструкции и посмотрел на Юлю.

– Ты не забеременела, случайно? – спросил он молодую подружку.

Та засучила рукав халата и посмотрела на несуществующие часы на запястье тоненькой изящной ручки:

– Ещё не успела.

Юмор внутри этой компашки уже давно стал привычным для всех, кто в курсе внутренней кухни этих людей.

Младший лейтенант перевёл взгляд на вошедшего:

– Ни хрена никак нет, товарищ пока что ещё гвардии майор, – доложил он в ответ на запрос вышестоящего офицера.

Тот покачал головой.

– Я тебя, конечно, уважаю как поросёнка, но не надо кабанеть. Хотя бы при девушке не выражайся обсценной лексикой.

«Девушка» хмыкнула вслух.

– Будто я почерпну для себя что-то новое…

Александр Сергеевич (который Дегтярёв) ввернул разговор в конструктивное русло.

– Я собрал вас всех для того, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие…

Александр Сергеевич (который Котов) переглянулся с Рыковой-младшей.

– К нам едет… ревизор (с)? – переспросил младший лейтенант.

– Рот закрой, – беззлобно посоветовал ему комбриг. – К нам летят рейфы. Передовые разведывательные отряды уже в Млечном Пути и подсвечивают плацдарм для вторжения основного ордера.

Теперь переглянулись все присутствующие.

– Вашему научному отделу вменяется задача, – проинформировал он. – Сварить немного суспензии, физилата, раствора… как хотите – так и назовите эту бодягу. Цель – создать жидкую фракцию, в которой будет находиться достаточно нанитов, запрограммированных на ликвидацию живых тканей. Вводить планируется в системы обмена жидкостями кораблей рейфов. Разрушать должны всё, до чего коснутся, но основная цель – главный мозг корабля. Сколько вам потребуется времени, чтобы через полтора месяца было готов пять тонн?

На офицера посмотрели косо все присутствующие.

И Аня, как биолог, отлично понимающая, какую задачу ей ставят: указать на слабые места органической структуры, где воздействие нанитов будет наиболее эффективно.

И Тома, как медик, прекрасно осознающая: только она покажет обходной путь, способный минимизировать сопротивление со стороны иммунной системы цели.

И Юля, как юный гений, и, между прочим, носитель этих самых нанитов: ей уже доводилось перепрограммировать их, потому тяжёлой задачу не считает, но одно дело создавать или «прошивать» нанороботов для стимулирования иммунитета, и совсем другое – для его разрушения.

И Саня, как техник, изумительно осознающий масштабы вливания таких, с позволения сказать, «растворов», и скорость их воздействия на живые корабли колоссальных размеров с невероятно медленным обменом веществ.

– А эликсир вечной молодости с предвечным стояком, случайно, не сварить? – между делом осведомился Котов.

– Тебе он точно ни к чему, – отрезал Дегтярёв. – Иначе точно кто-нибудь ещё забеременеет.

Аня хмыкнула в голос.

Юля смерила майора взглядом.

– Так-то, дел на несколько дней, не больше, – протянула девочка. – Размер нанитов от одного до трёхсот нанометров, так что «бодягу» можно намешать в пропорции «пятьдесят на пятьдесят»… Половина объёма – основа раствора, вторая половина – наниты… И текучесть состава для облегчения внедрения сохранится, и нанитов достаточно для эффективного воздействия… Но у нас нет органических материй для тестов. Необходима настройка и программирование нанороботов. Можем использовать программы из библиотеки Древних, но они были актуальны десять тысяч лет назад. За это время в эволюции и физиологии рейфов могло что-то измениться.

– Наверняка изменилось, – выдохнул Котов и отложил инструкцию на верстак.

Отошёл к столу, над которым висело нагромождение кронштейнов с мониторами. Бегло отрыл архив, вбил в поиск ключевые слова и вывел на экраны требуемые сведения. Сел на кресло за столом и принялся изучать данные.

– Рейфы, – констатировал он. – Случайно созданные Древними гуманоидные сосатели, произошедшие в процессе взрывной эволюции жуков-иратусов, коренных обитателей галактики Пегас. От исходного вида остался гулькин член, сильно вымахали до двух или двух с половиной метров, чудовищно сильны в сравнении с человеком… а ещё они грёбаные телепаты.

Юля подошла к столу и без малейшей нотки смущения уселась своему старшему товарищу на колени. Пододвинула к себе клавиатуру и вбила несколько поисковых запросов через оператора перечисления. Несколько секунд ожидания – и на экранах появились развёрнутые сведения.

– Хреново дело, – девочка помрачнела. – В ДНК рейфов порядка пятисот пар хромосом против двадцати трёх у человека. Разрушить такую цепь без возможности восстановления будет непросто.

– А у кораблей? – спросил Дегтярёв, предчувствуя нехорошее.

– Около пятисот миллионов.

Биолог вздохнула.

– Да хоть пятьсот миллиардов. Можно разрушить любую цепь ДНК, сколько бы хромосом в ней ни было. Мы физически не успеем написать программы для нанитов. Каждая хромосома – это отдельная цель, которая нуждается в поиске, обнаружении, опознании и воздействии. Нет, воздействовать через ДНК нельзя. Слишком долго. Необходимо работать с мягкими тканями напрямую, физически.

– Тогда наниты должны быть крупнее, – Юля откинулась спиной на сидевшего в кресле Котова и скрестила руки на груди. – Размер хромосомы – порядка нанометра. Если выпустить нанороботов такого же размера, разбирать цель они будут долго. Их необходимо увеличивать хотя бы до трёхсот-пятисот нанометров.

– Это позволит им противодействовать тельцам иммунной системы, – кивнула Тома. – Пачка каких-нибудь маркеров, облепивших нанита, существенно снизит его мобильность и эффективность. Чем крупнее робот, тем сильнее он будет сам.

Котов задумался.

– Допустим, силами атомарного материализатора Древних удастся выпустить достаточное число нанороботов. Возьмём из библиотеки Древних или напишем сами программу, которая заставит их разрушать целевые ткани при контакте. Будет физическое воздействие. Но регенеративные способности корабля рейфов колоссальны. Они заживляют свои повреждения быстрее, чем мы прикручиваем гвозди к гайкам. Пять тонн раствора? Этого достаточно только для запуска репликации, то есть, самовоспроизводства. Эффект будет заметен только, когда число нанитов в теле корабля вырастет хотя бы десятикратно.

– То есть, это реально сделать? – уточнил Дегтярёв.

Техник развернулся на кресле к офицеру.

– Это ВОЗМОЖНО сделать, – в один голос ответили ему Котов с Рыковой-младшей.

– А возможно и не сделать, – добавил младший лейтенант. – Нам необходимы живые ткани для экспериментов. Расчёты – это одно, но Земля ещё не работала с образцами биологических тканей органического корабля. Всё, что угодно может пойти не так.

– Одна из наших групп «ЗВ» уничтожила крейсер рейфов на границе Млечного Пути. Его останки вам помогут?

Юля неопределённо покрутила рукой в воздухе.

– Зависит от того, насколько ваша группа «ЗВ» чикатило. Если после них хоть потом, как после «Рассвета», то там исследовать будет нечего.

Упомянутый выше скосился на сидевшую на его коленях девочку.

– И какое плохое зло я тебе с утра сделал, что ты про меня так? Кофе в постель не подал?

Майор достал из подсумка на поясном ремне радиостанцию и зажал тангенту:

– «Шаман», это Дегтярёв. Как слышишь меня?

Несколько секунд р/с молчала, после чего грязно хрюкнула молодым, но искажённым помехами голосом:

– Слышу громко, но не очень чётко. Тысячи тонн бетона и арматуры мешают.

– Помешай их в ответ, – отозвался офицер. – Возьми «Лилит» и зайти в научный отдел.

– Идём.

Глава 22. Откуда ждать разрушений больше?

4 июня 2011 года

Подземное расположение объекта «Город»

Научный отдел

POV «Шаман»

Типовой отсек «десять на десять» с центральной колонной поддержки сводов потолка ничем не отличался от прочих сотен таких же, как под копирку залитых бетоном и обвязанных арматурой. Принадлежность его к территории научного отдела не привнесла в архитектуру никаких, хоть сколь бы то ни было значимых изменений. Та же воздухоплотная гермодверь, та же едва слышно шелестящая система вентиляции, та же система освещения.

Изменения коснулись интерьера. Куча столов, над одним из которых какой-то многоглазый многорук прикрутил десятка полтора мониторов (спасибо, хотя бы, с одним и тем же типом матрицы: мозг не ловил когнитивный диссонанс от разницы цветопередачи). Куча ящиков на полу. Куча стеллажей вдоль стен. На столах – куча каких-то сугубо специализированных инструментов, начиная от хрестоматийного микроскопа и заканчивая терморектальным криптоанализатором (паяльником). Это – первое, что бросилось в глаза, когда мы с «Лилит» зашли в указанный нам отсек.

Второе, что бросилось в глаза – его обитатели.

Самой колоритной оказалась девчонка школьного на вид возраста и такой же комплекции. На плечах очень стройной, на грани анорексии, девушки покоился белый лабораторный халат, накинутый поверх белой же футболки и тёмной юбки в складку.

Второй по колоритности оказалась молодая женщина нашего возраста или чуть старше, как две капли воды похожая на девчонку. Старшая сестра или мать? Для второго варианта слишком маленькая разница в возрасте: мелкая должна была родиться, когда старшей не исполнилось и пятнадцати. Возможно, но маловероятно. Или старшая сестра, или клон с оригиналом, или ещё какое научно-техническое колдунство. Женщина, кстати, явно беременная: животик уже виден, и на праздничное переедание после застолья не тянет.

Третьей по колоритности была женщина той же возрастной группы, и, что характерно, тоже беременная. У нас тут, часом, не селекционная программа? А то «Приведи друга» уже было. Может, теперь организовали «Зачисли в штат ребёнка»?

Четвёртого персонажа можно просто спутать с массовкой, но взгляд прожжённого стрелка выдаёт опытного сотрудника. Уж знать не знаю, где участвовал и светился молодой человек чуть постарше меня, но белый лабораторный халат на плечах не в состоянии замаскировать боевой опыт: через цепкий острый взор видно, что боец пережил некоторое дерьмо.

Представлять пятого, Кэпа, нужды не было.

– Знакомьтесь, – изрёк наш воевода, когда за нами двоими закрылась дверь. – Без пяти минут гвардии младший лейтенант, а пока что ещё личинка офицера, «Шаман». И «Лилит», его напарница. По всей видимости, в ближайшем обозримом будущем также разделит с ним тяжкое бремя просветов на погонах. Красавица и Чудовище, умудрившиеся в первом же боевом выходе аннигилировать крейсер рейфов.

– Было бы, что аннигилировать, – хмыкнул я. – Там же полудохлая котлета валялась на земле. Подошли, пнули, она сама развалилась.

– Не мешай набивать тебе цену, – отозвался комбриг. – А это светочи нашего научного отдела, буквально вернувшиеся домой из небытия, нагнувшие в позу пьющего оленя расстояние, астрономию, физику и здравый смысл. Наш юный гений Юля, доктор Анна Рыкова, фельдшер Тамара Беляева и младший лейтенант Александр Котов, более известный как «Рассвет».

Последний усмехнулся.

– Мешать набивать себе цену не буду.

Молодая девчонка, видимо, Юля, с улыбкой посмотрела на бойца.

– Да тебе сколько ни набивай, всё равно мало будет. Проще чековую книжку выдать и вписывать туда цифры с нолями.

Кэп повернулся к нам.

– Наши умные головы говорят, что возможно забодяжить бормотуху, кладущую корабль рейфов наглухо без шансов на опохмел. Ты сможешь испытать эту отрыжку сатаны на тех крейсерах?

Я пожал плечами.

– На подбитом смогу. Только он уже не подаёт признаки жизни. А на целых… Потребуется или инфильтрационная операция интервенции, или зачистка от экипажа.

– Если дам тебе устройства противофазной маскировки Содана, сможешь взять с собой полевых работников? – офицер кивнул на обитателей научного отдела.

Посмотрел своему непосредственному руководителю в глаза.

– А сразу нельзя было её дать, чтоб мы не изображали из себя ниндзя из стройбата?

– Если мог бы, стал бы я тебя ею обделять? – ответил вопросом на вопрос собеседник.

Логично, мля…

Противофазная маскировка – разработка выходцев народа Содана. Имеет крайне интересный принцип действия: генерирует поле небольшого радиуса, искривляющее фазу пространства вокруг носителя. Это делает его невидимым в оптическом, инфракрасном, тепловом и радиодиапазонах… но это неточно. Могу ошибаться.

Я с сомнением скосился на округляющиеся животы женщин.

– В общих чертах, операцию провести готов, особенно после предварительно подготовки с планированием… но беременных в поле? Нет, за «невидимку», конечно, скажу спасибо, однако…

– Не переживай, – заверил комбриг. – Этим не привыкать.

Поймал на себе взгляд фельдшера и обратился к ней:

– Прошу поправить, если ошибаюсь. Перегрузка нервных центров «глушителем» рейфов разве не способна привести к выкидышу плода? Если мне не изменяет память, подобное вызывает непроизвольные спазмы мышечных тканей, включая матку, что может спровоцировать открепление оплодотворённой яйцеклетки от эндометрия или погубить плод, уже переживший в развитии фазу зародыша.

Тамара Беляева болезненно скривилась.

– Технически, она и не на такое способна…

Я развёл руками.

– Извини, командир. Сам осознаёшь риски. Мелкую девчонку с парнем возьму «на закорки». Тем более, по глазам вижу, паря повоевать успел. Беременных на передок…

– Тогда дай мне не беременных. Есть у тебя компетентные лица, способные заменить этих? Учти, это самые квалифицированные космобиологи и ксеноведы в Вооружённых Силах.

Голос подала Юля.

– «Шаман», если правильно запомнила… да? Ты не смотри, что тут женщин больше, чем звёзд на небе. В войну, напомню, и женские авиационные полки летали, самолёты противника сбивали в небе, и противовоздушные дивизионы воевали. Про медсестёр вообще молчу.

Я отмахнулся.

– У меня и самого в отделении половина личного состава девчонки. Ничего не имею против прекрасного пола. Меня больше беспокоит риск выкидышей у беременных. Максимум, на что согласен – сопроводить вас до места упокоения уничтоженного крейсера. Или дайте мне усиление, чтоб я зачистил полнокровный экипаж целого корабля. Напоминаю, это порядка тысячи сосателей.

– Даю тебе шесть противофазных маскировочных устройств, – решил Дегтярёв. – Закрепляю за тобой лично. Отправляйтесь к сбитому крейсеру и смотрите по ситуации. Если поймёте, что он вам бесполезен и нужен целый – тогда и будем решать проблемы в порядке поступления.

Краем глаза заметил, как «Лилит» молча кивнула. Ну, раз путешественница во времени не встревает, значит, всё идёт более или менее по накатанному. Никаких экстренных форс-мажоров быть не должно.

– Подумайте пока, как будете работать на местности, – предупредил дядя Саша. – Просчитайте, что из оборудования надо взять с собой.

– Второй «прыгун» нам надо взять с собой, – я посмотрел на комбрига. – Группу ты мне дал, конечно, отменную, этого не отнять. Но она ещё не обстреляна и не спета под огнём. Мне необходимо два «прыгуна». Один доставляет людей от звёздных врат до точки интереса и обратно, другой прикрывает саму «звезданутую калитку». Сам знаешь, авиационное прикрытие порой решает.

Майор отрицательно покачал в ответ.

– Катастрофа еле выпросила один. Второго свободного пока что нету. Сам понимаю всё, но пока только один. Высадишь людей у врат. Отвезёшь наших «умников» к останкам крейсера и вернёшь «прыгун» к вратам. Пока что только так.

– Ладно, – вздохнул. – Повоюем так. Если больше ничего – пошёл готовиться.

– Иди, – кивнул офицер и добавил уже «умникам». – Приступайте к вареву. Как только будет готово, сообщите мне.

В этот момент качнулась входная гермодверь: на пороге появился достаточно пожёванного вида немолодой полковник с петлицами Военно-Космической Обороны на погонах. Судя по уставшему, осунувшемуся и весьма нездоровому виду лица офицера, он как минимум единолично отражал набеги рейфов с шашкой наголо.

– Полковник Мигунов, Михаил Павлович, – представил вошедшего комбриг. – Широко известный в узких кругах как «Звезда».

Следом появился раскосый в глазах откровенный японец: не признать «желтолицего чорта» в сыне страны Ямато невозможно. Что характерно, рекомый самурай явился пред наши очи в техническом комбинезоне бойца электротехнической роты обеспечения.

– Суминоэ Акихиро Максимович, – кажись, Дегтярёв вжился в роль конферансье. – Электрик, сварщик, техник, и просто недурно шарящий за железки мужик с руками из правильного места. Узко известен в широких кругах как «Ёкай».

Хехе… А кто-то, по ходу, шарит за филигранную игру слов и скрытый юмор со смыслом. Могу ошибаться, но «Ёкай», если я правильно разобрал на слух, слово, которое состоит из пары иероглифов. 妖, читается как «ёоо», означает «загадка», и 怪, «кай», читающийся как «странный» или «необычный». Кто-то дал выходцу из страны гейш и сёгунатов позывной, термин которого применяется в отношении бесплотных (как правило) духов и паранормальных явлений. В отношении электрика, борющегося с тёмными электрическими силами, это трижды многогранно и метко.

Поняв, что его, как говорится, «представили», вошедший исполнил фирменный церемониальный поклон с кулаком у раскрытой ладони, явно прикалываясь: ситуация того, очевидно, не требовала.

– Гвардии младшие лейтенанты «Шаман» и «Лилит», – представил нас вошедшим командир. – Есть вероятность, что будете пересекаться с ними, Михаил Павлович.

Мы трое пожали друг другу руки, «Лилит» же, как девушка, осталась стоять спокойно, лишь обменявшись с новоприбывшими кивками в знак приветствия.

Мигунов окинул взором собрание.

– Мы помешали?

– Ничуть, – отозвался Дегтярёв. – Обсуждаем грядущую операцию. Научному отделу пора размять свои нижние полушария в полевой работе. Ну, некоторым из его состава.

– Понял. Боюсь, мне эти «некоторые из научного» тоже нужны. Нам спустили разнорядку ускорить развёртывание баз «Регионов». Видимо, из-за новой угрозы, как понимаю. Было бы неплохо направить узкоспециализированные познания наших лучших умов в конструктивное русло.

Классическая ситуация. Сколько раз на моей памяти случалось такое, что несколько руководителей чуть ли не на дуэли выясняли, чьё распоряжение я буду выполнять первым? Когда на бойца сваливается несколько приказаний одновременно, и каждое из них обязано быть исполнено незамедлительно, потому как венчается грифом высшего приоритета, у исполнителя невольно возникает желание спалить всю шарашкину контору к бисовой матери и катись оно колбаской вплоть до Малой Спасской.

Кэпа я знаю давно. Дегтярёв не из тех, кто будет встревать в разборки по таким мелочным поводам. Он просто ставит оппонента перед фактом и не тратит понапрасну времени.

– Я понял вас, Михаил Павлович. Тогда ускоримся. Эти кадры мне нужны буквально на несколько дней, не больше. После этого они все в вашем полноправном распоряжении.

Ну? А я о чём говорил?

«Рассвет» посмотрел на «Ёкая».

– Максимыч, что у тебя?

– «Аврора» условно на ходу, – обтекаемо ответил электрик. – Работе ещё конца края не видно. Хотя бы, может успешно перемещаться в пространстве по любому вектору на досветовой скорости, уходить в гиперпространство, применять бортовое вооружение и средства борьбы за живучесть. Но с жизнеобеспечением так себе, на троечку. Ряд разгерметизированных отсеков всё ещё недоступен. Необходим ремонт с выходом в открытый космос или посадка на верфь.

Хм. А японец-то недурно шпарит на великом и могучем. Акцент, конечно, присутствует, но, в целом, его можно не воспринимать: речь, склонения, падежи, спряжения и исконно русские речевые обороты применяются, вроде бы, грамотно. С ударением тоже всё хорошо. По духу «Максимыч», может, и японец, а вот язык подвешен откровенно по-русски.

Не удивлюсь, если, встретив в электрической цепи какую-нибудь техническую безграмотность или аномалию, он ещё и по-русски заматерится так, что окислы с окалинами сами от обгоревших контактов отвалятся, а изоляция в трубочку свернётся.

– Сам справишься или нужна помощь?

Электрик развёл руками. Тут всё и без комментариев понятно.

Мигунов посмотрел на Дегтярёва.

– Надо срочно расширять штат. У нас катастрофически не хватает личного состава для закрытия всех выделенных направлений. Про квалифицированный персонал вообще разговора нет: «Рассвет» с «Ёкаем» чуть ли не в две каски защищают честь научного и технического отделов. Грамотных специалистов по пальцам одной руки пересчитать.

– У нас нет времени, – коротко отозвался Кэп. – Набор людей – это несколько месяцев. Ещё несколько лет – на подготовку здравомыслящих кадров. А у нас первого сентября намечено светопреставление. Придётся работать с тем, что есть.

М-да. Так себе ситуёвина, если честно…

«Рассвет» с тяжёлым вздохом обречённой ломовой лошади, в соло вывозящей кавалерийскую катку против танковой армии противника, поднялся с кресла. Юля нехотя слезла с коленей бойца.

– А покой нам только снится…, – выдохнул он. – Ни поспать, ни пожрать, ни поеб… ни другими положенными штатным должностным расписанием обязанностями не заняться.

– От работы дохнут кони, – хмыкнула Рыкова-младшая. – Ну, а ты – бессмертный пони.

– Я куст, – буркнул техник. – Совокупление веток и листьев, растущих из одного места.

– «Совокупность», вообще-то, – уточнила Юля. – И не «из одного места», а «из одной точки». «Из одного места» руки растут. Не в твоём случае, конечно.

Хм… А мне положительно нравится атмосфера в этом подразделении. Видно, что ребята притёртые и далеко не один месяц вместе воюют. Вот Рыкова-старшая, которая доктор, какая-то закрытая, замкнутая в себе, за весь разговор не проронила ни слова. Беляева – та просто загруженная какими-то своими мыслями, но тоже на общей волне. А эта сладкая парочка, по ходу, «заводилы» всего кордебалета. Вокруг них вся хтонь и вертится.

Отлично. Сработаемся.

Я посмотрел на комбрига.

– Ребята при оснащении? – кивнул в сторону смежников из научного отдела. – Снаряжение, оружие, всё прочее? Или выдавать с каптёрки надо? Не уверен, что там есть амуниция, рассчитанная на фигуры беременных.

– У научного отдела своё снабжение, – проинформировал меня дядя Саша. – Если ихний каптернамус ничего не разбазарил, то всё должно быть на места. Оружие у всех «лёгкое», сплошные «пять сорок пять» и «девять миллиметров». Им же не ходить в штыковые атаки, а пробирки мыть-полировать. Так что за выдачу не переживай: у их всё есть.

***

Ещё минут несколько после того, как за посетителями закрылась дверь, в отсеке царила немая тишина. Все четверо – и Юля, и Котов, и Беляева, и Рыкова-старшая – понимали, что на горизонте маячит что-то нездоровое. Настолько, что под вопросом уже сама целесообразность препятствования этому.

– Я правильно поняла…? – осторожно спросила в тишину Тома. – Александр Сергеевич сказал, «отряд уничтожил крейсер рейфов»?

– У Земли нет технологий, способных на такое, – произнесла Аня. – Если только эти мордовороты не тащили с собой ядерную боеголовку на тележке. Но с использованием какого-нибудь корабля Древних это вполне реально. Не думаю, что отряду дали бы какой-нибудь земной корабль. Значит, корабль Древних. «Аврора» на орбите, её «Ёкай» с монтёрами чинит-ломает. Остаются «прыгуны»… ну, могу в это поверить. С натяжкой, но могу.

Юля молча смотрела в закрытую дверь, за которой давно исчезли визитёры.

– Чего загрузилась? – спросил её Котов. – Что-то не так?

Девочка обернулась на панель с мониторами, на которых отчётливо читались материалы архивов, выданных по запросу «рейфы». Постояла в пол-оборота, посмотрела на них и вернулась к старшему товарищу.

– Что-то ОЧЕНЬ СИЛЬНО не так, – подтвердила она. – Катастрофически и на грани апокалипсиса.

Юный гений вернула взор на закрытую створку гермодвери.

– Только не понятно, откуда ждать разрушений больше. От рейфов или от отряда под командованием этого… гвардии «Шамана».

Глава 23. Информация под грифом высшей секретности.

Сразу после посещения научного отдела «Лилит» взялась за меня и чуть ли не за руку отвела в каптёрку. По тому, с какой тягой, упорством и непрошибаемой прямотой МТ-ЛБ, буксирующей подбитый танк, тянула меня соратница, можно было понять, что что-то сейчас будет.

По дороге путешественница во времени не проронила ни слова, что намекало на некоторую конфиденциальность грядущего разговора. А мне и не привыкать. С тех пор, как связался с этой аномалией, у меня сплошь и рядом конфиденциальность на конфиденциальности и конфиденциальностью погоняет.

Только затащив меня в отсек и закрыв за нами проход, девушка посчитала возможным оповестить меня о сути происходящего.

– Ты должен кое-что знать, – с порога начала она.

Входная воздухоплотная гермодверь отсека глухо хлопнула обрезиненными уплотнителями и лязгнула запорными механизмами, приведёнными в действие штурвалом механизма задраивания.

– Информация под грифом высшей секретности, и даже ты не должен ею владеть, но её отсутствие помешает тебе здраво оценить риски. Без неё ты просто не в состоянии увидеть полную картину.

Я прошёл вглубь помещения и упал на диван, откинувшись на его спинку.

– У нас любая информация под грифом, – выдохнул в ответ. – Даже состав мяса в пирожках столовой. Никто не должен знать, гавкало оно, мяукало или задавало идиотские вопросы. Давай ближе к телу.

– Легко.

Соратница грациозно подошла к дивану следом за мной и изящно скользнула уже мне на колени, пластично оседлав меня сверху.

– Так устроит? – игриво подмигнула она.

Мне оставалось только махнуть рукой.

– Хоть так, хоть эдак. Чем ты опять меня напугать собралась-то? Те четверо – рейфы?

– Если бы, – выдохнула уже «Лилит». – Юля, «мелкая», как ты её назвал, клонированный организм.

– И оригиналом послужила Аня, – кивнул я. – Догадался.

– Этим всё не ограничивается, – девушка посмотрела мне в глаза. – Девочка – продукт воскрешения расы Древних. Не идеальный, но лучший из того, что сохранилось. Люсианский союз пытался вернуть из небытия Предков, перешедших на нематериальный уровень существования, и воспроизвёл для этих целей клонированный организм с усиленным геномом исчезнувшей расы. Юля – не человек. Но и не Древняя. Гремучая смесь, да ещё и в теле у неё наниты.

– Прекрасно, – я скрестил руки на груди. – Рад за неё.

– «Рассвет» – тот ещё кадр, – продолжила напарница. – Иногда тупит, изобретает велосипед там, где можно обойтись простыми методами, но почти всегда его велосипед имеет гиперпривод, лучевое орудие, встроенную в бетономешалку кофеварку и лазерное наведение для установки ложечки в ведёрко с мороженым. Технически подкован, так что не чурайся обращаться за помощью. Чтоб ты понимал, они с Юлей нашли способ вернуть застрявшую возле Великой Стены Слоуна экспедицию и провернули это технически. Сами и с минимальной помощью, находясь там же, в условиях ограниченных ресурсов.

– Значит, сработаемся.

– Обе беременные женщины – его любовницы. Сам понимаешь, необитаемая планета, потерянная экспедиция без шансов на возвращение, гормоны, физиологические потребности… не мне тебе рассказывать. Одна – биолог, другая – медик. Тебе понадобится их помощь при разработке стратегии против рейфов. Никто из вас ещё не изучал их лабораторно живыми, а Беляева с Рыковой-старшей, хотя бы, глубоко осведомлены обо всём, что предоставила Земле экспедиция на «Атлантиду». Рекомендую наладить связь и не забывать, что они служат в соседнем отделе. За «Рассвета» не переживай. Он, как ты сам отметил, воробей стреляный. А вот за женщинами смотри в оба. Потеряешь этих троих – и это впоследствии больно аукнется всем.

Появился лишний весомый повод держать этих работников пробирок и гаечных ключей подальше от передовой линии. Ладно, хрен с ним, с тем же «Рассветом»: боец с первого взгляда показал себя умеющим держаться за ствол, и не только за свой собственный. Абсолютно точно кое-что умеет мелкая: кого попало не представят, как юного гения. А вот научные работники… За этими будет нужен глаз да глаз.

– Мелкая в курсе за своё происхождение? – поинтересовался я.

– Как и все остальные, – кивнула «Лилит». – И, чтоб жизнь малиной не казалась, будь с ней поосторожней. Биологически она, как клон, ещё мала, искусственно взращённое тело взрослеет, как и полагается. Но внутри неё уже побывала личинка гоа`улда, занимавшая не последнюю должность в Люсианском союзе. Защитные механизмы психики сработали, и Юля пытается компенсировать это своими методами, однако же… у девочки наблюдаются… определённые… отклонения в поведении, не свойственные её фактическому возрасту. Потому не удивляйся, если покажется, что иногда она ведёт себя как умудрённый тысячелетним опытом хранитель знаний. Тебе не покажется.

Недурно жизнь малышку помотала. Искусственно выведенный клон, знающий в глаза своего оригинала, осведомлённый о своём предназначении, в свои юные годы уже успевший стать носителем симбионта… Жёстко… Как есть жёстко.

Хотя, если её не изолируют и допускают к работе, значит, психически она себя контролирует. Тут можно не переживать, но руку на пульсе держать стоит. Закинуть, что ли, в аптечку третьего эшелона психотропов в товарно-оптовых количествах…?

***

Наша группа была готова к убытию буквально после обеда. Сходили в столовую подкрепиться, собрали весь свой шмурдяк, погрузили в «прыгун». Покуда грузили да сгружали – по документам расходования пополнили бортовой боекомплект снарядами Древних, хранящимися на объекте: двадцать самонаводящихся осьминогов заняли свои места на пилонах взамен расстрелянных ранее.

Примерно после обеда встретились в Ангаре: мы (всё тем же составом) и четвёрка из научного отдела («Рассвет», Юля, Аня и Тома), изображавшая из себя тяжело гружёных вьючных ишаков.

Заметив последних ещё на подходе, я скептически оценил их габаритную ношу. На одном только «Рассвете» висел огромный, литров под сто пятьдесят, станковый рюкзак, ещё и в руках тяговитый техник тащил по паре длинных, метра под полтора, жёстких алюминиевых кофра на колёсиках. Женская часть его компании тоже не порожними шла: руки и плечи изрядно отягощены ношами. АКСУ с магазинами-сорокапятками, смотанными попарно, у всех четверых висели на ремне, на груди.

Скосился на транспортно-десантный отсек «прыгуна». Ладно, кабина: там четыре места. Я с «Лилит» за пультами, ещё пару человек посадим нам за спины. В грузовом отделении ещё человек по пять-семь можно усадить с каждого борта: там по рундуку с обеих сторон. Нас без малого отделение. Ещё эти четверо с хабаром.

Ну… Добро. Втиснемся. В тесноте, да не в обиде. У «прыгуна» в любом случае тяговооружённость с грузоподъёмностью выше нас всех, вместе взятых.

Кошкина нахмурилась, глядя на гостей.

– «Шаман»? – позвала девушка, запрашивая разъяснений.

– Дозвольте представить-с, – нарочито на старорусский манер изрёк я. – Смежники из научного-технического отдела. Гвардии пока что ещё майор Дегтярёв озадачил их нашей текущей вводной, потому устроим совместную прогулку за врата. «Рассвет», Юля, Аня, Тома.

– Очень приятно, – кивнула, тяжело выдохнув, последняя, буквально роняя к нашим ногам свою не самую лёгкую сумку.

– Попросить помощи религия не позволяла? – спросил её. – Какой у вас обеих месяц? Или вы трёхжильные, что беременными такую тяжесть тягаете?

Кристина повела бровью.

– Беременные…?

– Не сахарные, – Аня сбросила свою ношу на пол. – Не растаем. Если что-то отвалится – один бешеный техник изолентой всё примотает.

Юля покачала головкой.

– Не уверена, что это работает в случае выкидыша плода после поднятия тяжестей…

«Рассвет» наставительно воздел палец кверху:

– Если что-то не удалось починить с помощью изоленты – значит, было использовано мало изоленты. Для гарантии ещё и поксиполом капнуть можно.

– Ну, да, – хмыкнул уже я. – «Вы тут сварочкой прихватите немного, а я дома изолентой намертво примотаю». Знаем, плавали, проходили.

Беляева улыбнулась.

– Думали, полегче будет. Не учли, что тащиться аж из научного отдела в Ангары. Обратно, конечно же, попросим кого-нибудь подсобить.

Я отошёл в сторону и указал на раскрытую рампу «прыгуна»:

– В таком разе, добро пожаловать на борт. Садитесь ближе к кабине: будем высаживать отряд для прикрытия врат, а вам на следующей остановке выходить.

***

С убытием тоже всё прошло гладко: перемещение из Ангара в Центр Управления «Городом», набор адреса планеты назначения, пролёт через врата, вылет на другой стороне. Настолько рутина, что даже описывать нечего.

За исключением, разве что, приснопамятных устройств противофазной маскировки Содана. Кэп и взаправду расщедрился на выписку шести таких приборов, закрепив их за моим подразделением вообще и назначив меня материально ответственным лицом в частности. Прошлось потратить несколько минут на бумажную волокиту с журналами, но, поверьте, оно того стоило.

Рекомые устройства представляли собой донельзя высокотехнологичный прибор, оставшийся в Млечном Пути после вознесения Древних, чьими-то достаточно прямыми руками вмонтированный в изготовленный наруч. При ближайшем рассмотрении сведущий человек не найдёт десяти отличий и признает в оном приборе агрегат, стоящий в бортовой системе «прыгуна»: подобный узел применяется для наведения маскировки на кораблик. Только, бортовая версия гораздо более габаритная, прожорливая и мощная. Носимая же версия, очевидно, разрабатывалась для применения личным составом непосредственно.

Пока расписывался в получении, подумал, что сфера применения наручей широка до неприличия. Предназначение – сокрытие пользователя в оптическом, тепловом, инфракрасном, ультрафиолетовом и других диапазонах светового излучения, это понятно. А вот именно применение… Любой естествознатель удавился бы ремешком от фотокамеры. Только представьте: оставаясь полностью невидимым, можно подобраться вплотную к любому объекту изучения, начиная от стайки сурикатов и заканчивая прайдом львов. Про шпионскую деятельность, обеспечение безопасности или боевое применение для инфильтрации наземных отрядов в боевые порядки противника даже вспоминать нет необходимости: для любого военного или вооружённого человека, способного отличить курок от шептала, это прописная истина.

Разумеется, имелась и приснопамятна ложка дёгтя в этой хрестоматийной бочке мёда. Пользоваться этим прибором всем подряд и бесконечно нельзя. Основы и принципы его работы порождают излучение высокоактивных частиц, которых иначе, кроме как радиационным излучением, не назовёшь. Это не значит, что он фонит направо и налево осколками деления ядер урана, плутона, стронция или цезия. Нет, эти частицы ещё не внесены в периодическую таблицу Менделеева: официально ещё не открыты. Но физика и биология об этом не знают, и своё негативное воздействие на живые ткани проецируют только в путь. Как следствие, экспозиционная доза облучения – немаловажный фактор, ограничивающий массовое применение маскировки на людях. В случае с кораблями это самое излучение в немалой части поглощается корпусом техники, потому для экипажа безопасно. Но если облучать этим человека… Содану было по боку, они – все, как один носители симбионтов, которые лечили их от этой дряни. А у нас пока что не изобретена та таблетка калия йодида, которая минимизировала бы последствия для носителя.

Но это всё лирика.

Уже на «двадцать двенадцатой» высадили людей, кроме одного только «Медведа»: бойцу предстоит сегодня поработать таксистом. Он отвёз нас на место упокоения расстрелянного с воздуха крейсера, высадил уже меня с «Лилит» и научным отделом, после чего отвалил обратно к вратам, усиливать «прыгуном» оборону около пещеры.

Жаль, конечно, что нельзя использовать второй кораблик как грузовик, но и на том спасибо: смежники взяли с собой оборудования на добрую сотню кило. Пусть масса оказалась размазана на всех, и большую часть пёр на себе «Рассвет», но и так получалось немало. Пешком от врат тащили бы всё это целый день в одну только сторону.

Уже улетел обратно ведомый «Медведом» «прыгун», оставив на грунте привезённое с собой оборудование, а Юля всё стояла, скрестив на груди руки, и смотрела на останки крейсера рейфов, вздымающиеся километровой отжаренной котлетой в каких-то ста метрах от нас.

Девушка (как и остальные её спутники) сменила лабораторный халат на полевую форму одежды. Обыкновенная рабочая «чернота», аналогичная нашей, только без знаков различия, явно вручную перешитая на подростковую фигуру. Ростом мелкая в первой ростовой группе, но вот почти детскую комплекцию со счетов не сбросишь: размер в плечах и бёдрах слишком мал для штатного снабжения имеющимися на хранении комплектами обмундирования. Явно взяли самый маленький и перешивали сами. К слову, плечи «пустые». Рядовым на объекте точно места нету: значит, гражданский персонал или ещё какая многоходовочка. Но на пустые фальшпогоны можно не смотреть. В данном конкретном случае они не значат сейчас ровным счётом ничего.

Строгая военная форма изрядно накидывала годков юному гению. Если в гражданской одежде и накинутом поверх неё халате она выглядела как школьница, то сейчас, особенно со спины, её запросто можно посчитать за какую-нибудь курсантку-абитуриентку военного училища.

На такую же одежду сменил свой халат и «Рассвет». Разве что, нормального роста-размера. Уже по одному только тому, как та сидела на нём и как он двигался в ней, стало понятно, что «полёвка» для него гораздо роднее: однозначно, боец с чрезвычайно богатым опытом. Ему не впервой выходить «в поле» и «работать» в отрыве от своих. Даже сейчас видно, что автомат ему милее пробирок.

Про женщин не повторяюсь. Что Аня, что Тома оделись одинаково. Разве что, кителя оставили навыпуск: когда наша форма одежды разрабатывалась, никто не предполагал, что сравнительно приталенные куртки, предназначенные для ношения под разгрузочными системами и бронежилетами, будут заправляться в брюки военнослужащими женского пола, чьи животы достигают объёмов, с которыми, обычно, комиссуют из рядов Вооружённых Сил.

– Чего зависла? – спросил я юную девушку.

– Думаю, – отозвалась Юля, не отрываясь от разбитого крейсера. – Впервые вижу своими глазами корабль рейфов. Размышляю, чего можно ожидать и как работать. Не люблю бросаться в омут работы, не разобравшись. Уже пробовала, не понравилось.

– Особо нечего думать, – «Лилит» подошла к юному гению. – Крейсер мёртв, но не больше суток. Ввиду крайне специфической биологии процессы распада мягких тканей начаться ещё не успели, потому подхватить какую-нибудь могильную чуму можно не бояться. Мы «позаботились» об экипаже корабля, так что и он нам помешать не должен. Хотя, глаз с детектора лучше не спускать.

– Характерный душок от него веет, – «Рассвет» кивнул в сторону левиафана. – Нездоровый запах.

– Так биофизика же, – напомнил я. – Корабль живой. Был когда-то. А где живность – там и гормоны, и феромоны, и прочие «ОМОНы», и так далее, и тому подобное. Железы, херелезы, мясо-шмясо, и вообще вот это вот всё. Отсюда и амбре. Возможно, работать в респираторах будет проще.

– Так и поступим.

Отряд тронулся в сторону останков корабля рейфов. Повела всех «Лилит», как наиболее шарящая за технологии сосателей: ей проще всего провести нас лабиринтами к руинам мозгового центра крейсера. Я же пошёл замыкающим, пропустив вперёд всех прочих. Напоследок, трогаясь за ними, убедился, что на предплечье каждого и каждой из участвующих виднеется устройство противофазной маскировки: никто из группы не забыл его надеть.

Ну-с, посмотрим, что нам дадут наши умные головы. Будем выкорчёвывать врага штыком и гранатой, или же просто чихнём на него какими-нибудь высокотехнологичными бациллами, он и сам скопытится на хрен…

Глава 24. Я пришла ругаться!

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Кабинет гвардии полковника Дегтярёва А.С.

Да-да, дорогой мой наблюдательный читатель. Уже именно что уже «полковника». Офицер исправил досадную оплошность, допущенную инерцией кадрового аппарата и наградного отдела. Повинуясь указаниям генерал-полковника Белова, уже не майор Дегтярёв форсировал события, зайдя в правильные двери, и, передав их обитателям недовольство высокочинного творимым безобразием, вышел от них заново родившимся человеком: сияя свежим оттиском штампа в военном билете, удостоверении личности офицера, неся в кармане кителя положенный набор погонов и фальшпогонов для повседневной, полевой и парадно-строевой форм одежды.

К вечеру текущего дня теперь уже полноправный гвардии полковник сидел в своём кабинете (на двери которого, правда, ещё не успел сменить вывеску: там всё ещё числилось «гв. м-р Дегтярёв А.С») и в оперативном порядке решал никуда не исчезнувшие (а на деле лишь прибавившиеся) задачи.

Решения задач прервались скорым дробным стаккато: по коридору к юдоли офицера спешным резким шагом приближалась гостья, обладательница звонко подбитых каблуков на офицерских же туфлях.

– Александр Сергеевич…! – грозно влетела в кабинет упомянутая выше.

Гостьей оказалась молодая красивая женщина очень даже недурной внешности: с такой впору стричь бабло тремя лопатами, снимаясь направо и налево для не самых дешёвых журналов и изданий, а не прозябать в подземельях самого секретного объекта со времён становления земной цивилизации.

Лейтенант Светлова, которая Виктория Дмитриевна, собственной персоной.

– Я пришла ругаться! – с апломбом заявила рекомая персона. – Почему в очередной раз находящиеся под медицинским наблюдением покинули расположение базы? И не просто покинули, а убыли, как оказалось, через звёздные врата! Александр Сергеевич, это уже ни в какие звёздные врата не лезет! Я зачем накладывала ограничения на беременных?! Чтобы они с автоматами по другим планетам бегали?!

Так-то, предъявление более чем справедливое. Раненые, беременные, прочие калики перехожие – все они одним миром мазаны. Если в списках личного состава напротив фамилии военнослужащего прописано «Освобождение», то это означает освобождение от всего, кроме облегчённого режима несения службы. Ни до нарядов, ни до выполнения хозяйственных или полевых работ такие лица не допускаются. Исключения – боевая обстановка, когда эвакуация таких лиц невозможна, а держать оружие они физически способны. Тогда и при смерти больные в строй встают.

Но таков ли данный случай?

– Для начала, угомонись, – посоветовал Светловой Дегтярёв, тактично опустив, что молодая женщина влетела в кабинет старшего офицера без разрешения. – Какая вошь тебя укусила? Всё с твоими беременными в порядке будет. Их же не на боевую задачу отправили.

– А то я за вратами никогда не была?! – искренне возмутилась лейтенант. – Да у нас каждый выход за три боевых считается! Я уже молчу о том, что никаких исследований о влияниях гипертоннелей на организм беременных и их плодов не производилось! Товарищ майор, я, вообще-то, не просто так медицинский сотрудник базы!

– Товарищ полковник, вообще-то, – поправил собеседницу офицер.

– То… А? Полковник? – переспросила спокойным голосом молодая женщина. – Мои поздравления. Не слышала об этом на разводе. Хотя, может, оно и правильно. Майора-то вы получили тоже не за выслугу лет. Кабы завидовать чёрной завистью не начали: за несколько лет до полковника дорасти…

Лирическое отступление окончено, переходим к разборам полётов.

– Если медик накладывает ограничение на отдельных пациентов, то привлечение к работам последних, вообще-то, необходимо согласовывать с заведующим медсанчасти! – продолжила возмущаться Виктория Дмитриевна на повышенных тонах. – Где это видано, чтобы женщины на втором триместре по задачам бегали?!

Офицер выдохнул.

– Сядь, – полковник откинулся на спинку кресла. – И угомонись, сказал. Твои же триместровые не на последних сроках и не рожают. Нету у меня других специалистов, понимаешь? Нету. Некем их заменить. Точка.

Вика, тяжело вздохнув вслед за командиром бригады, рухнула за стол офицера на гостевое кресло.

– У вас специалистов нету, а у меня нарушение дисциплины пациентов. Я, блин, как теперь дежурному по части буду объяснять, почему у меня плодоносящих нет в наличии?

– Как обычно, – пожал плечами Дегтярёв. – Через служебную записку задним числом. Первый раз замужем, что ли?

– Я ещё не была замужем, вообще-то, – уточнила молодая женщина, подняв взор на Александра Сергеевича. – Не знаю, как вам, а мне взыскания в личном деле абсолютно точно не нужны. А если с ними за вратами что-то случится?

– То тогда и будем горевать.

Вика с протяжным стоном растянулась на столе комбрига.

– Александр Сергеевич… Вы меня, порой, убиваете… Неужели и впрямь настолько крайний случай?!

– А ты как думаешь? – полковник посмотрел на пригорюнившуюся Светлову. – Нам пришлось в сверхсрочном порядке собирать отдельное подразделение. Отдельное, прошу заметить, на минуточку. Ты, как медик, можешь этого и не знать, но, как военнослужащая, помнить обязана, что такие подразделения подчиняются напрямую Генеральному Штабу, минуя все прочие этажи и эшелоны командования. А из-за некомплекта людей максимум, что удалось собрать – это отряд, который даже во взвод развернуть невозможно. Отделение, блин. И кого? Вчерашние тыловики, которым даже очередное воинское звание по выслуге лет не присвоишь. Хорошо хоть, удалось усилить его несколькими опытными кадрами и одним опытным головорезом… И это – подразделение для действий в Дальнем Космосе. Собранное из людей, которых готовили в товарно-оптовых количествах. А ты пришла ругаться за штучных специалистов, вторых которых нет на всей планете.

В кабинете на минуту воцарилась тишина.

– Людей нет, Вик, – повторил Александр Сергеевич. – Твои пациентки – не при смерти больные. Вполне себе дееспособные женщины. И ушли они не в пляжных мини-бикини на девичник, а как приданные полнокровному отделению при авиакосмической технике и вооружении. Поверь, если с ними что-то и произойдёт, то на фоне случившегося отсутствие их в гарнизоне покажется не стоящей упоминания мелочью. Ругайся – не ругайся, а ситуация у нас аховая. Вот как есть. И, забегая наперёд, не факт, что подобное не повторится впредь. Кстати.

Вика посмотрела на комбрига.

– Сделала, что я просил? Насчёт расширения лазарета.

– Спрашиваете, – вздохнув, Светлова выпрямилась и села в кресле прямо. – Финансовый отдел взвоет, если я подам им эти цифры. Там одного только оборудования для оказания высокотехнологичной помощи на триллионы. Вы уверены, что нам понадобится такой огромный штат сотрудников и парк техники? Мы тогда опередим по койко-местам все Центральные госпиталя Вооружённых Сил всех родов войск вместе взятых.

– Боюсь, что уверен, – мрачно проронил собеседник. – На пороге война. И такая, что планете не снилось со времён её образования. Раненые будут исчисляться миллионами. Всех не вылечишь, но всё, что мы можем сделать, мы обязаны сделать. Хотя бы, чтобы как можно быстрее оправились пострадавшие и начали восстановление всего порушенного.

– Лазарет «Города» не потянет больше, чем тысячу человек одновременно, – Вика с сомнением посмотрела на офицера. – Их просто негде разместить. Мы же под землёй. Даже, если положим часть поступающих пострадавших в коридорах, число вырастет до полутора тысяч, но это бессмысленно: не хватит медперсонала. Развернуть полевой госпиталь на поверхности мы сможем, тогда в палаточных условиях сможем сортировать и обрабатывать до десяти тысяч раненых… но где взять столько врачей и медсестёр? Ни один военкомат или медВУЗ не поставит нам столько. Если вы и впрямь собираетесь оказывать помощь стольким потерпевшим единовременно, то выход только в инопланетных технологиях. Земными средствами слишком долго, дорого и неэффективно.

***

Работать в противогазах нам не привыкать. Довольно часто в нашей практике встречались такие ситуации, что предельно допустимая концентрация каких-то вредоносных веществ, соединений или биологических микроорганизмов в атмосфере бывала существенно превышена. Тогда работа осуществлялась в средствах индивидуальной защиты органов дыхания и зрения, снабжённых соответствующими фильтрами. Техногенные аэрозоли отсекать случалось нечасто (просто не было необходимости действовать на объектах инопланетных цивилизаций, где в таких опасных количествах применялись бы те же краски, растворители, и тому подобное). А вот органические и не очень соединения, пары и газы, всё серное и аммиачное, крупная и мелкая пыль, вирусы и бактерии, прочая дрочь… Этого всегда хватало в переизбытке. Потому практические навыки работы с СИЗами имеются у всех. Мы не только на плацу в «резиновый день» тренировались по РХБЗ. Ещё и в поле выходить горазды.

А ещё работа в противогазах неким образом дисциплинирует. Без них, нет-нет, да охота поболтать, по делу или не очень. То смешинку проглотишь, то анекдот расскажешь, по какую-нибудь забористую и не очень умную/уместную шутку потравишь. Когда же морду твоего лица стягивает резиновая шлем-маска противогаза, а череп оттягивает вниз масса фильтро-поглотительной коробки, особо не поболтаешь. Да, конструкция «противеня» предполагает наличие переговорного устройство: можно общаться, не снимая СИЗ. Отдельные модели, по типу того же ГП-7/ПМК, вообще комплектовались питьевой системой, предполагающей утоление жажды через патрубок. Но, поверьте, долго разговаривать в ГП неудобно. Скулы стягивает резина, для произнесения фразы требуется сделать глубокий вдох, на дыхание затрачивается больше усилий, громкость речи существенно снижена… В общем, на любителя всё это. Наверное, во многом благодаря этому тупой солдатский юмор прозвал подразделения РХБЗ «БДСМ-войсками».

Зато, с ростом дисциплины растёт и производительность труда. Там, где в спокойной обстановке где-нибудь на лужайке позади дома любой другой сношал бы вола неопределённое время, мы уложились буквально в несколько часов: как раз в заявленное время работы фильтро-поглотительных коробок противогаза.

В тишине дошли до той части подбитого крейсера, где находился мозг корабля. Попутно радовались, что не приходится дышать всякой мерзостью: фильтры исправно отсекали и специфический душок от органического корабля, и начавший исходить от него посмертный смрад. Добавим к этому вонь спалённой плоти после обстрела с «прыгуна», и получим незабываемое амбре. Так что, СИЗы пришлись как нельзя кстати.

На месте развернули полноценную лабораторию. Минут пятнадцать потребовалось нашим умникам, чтобы приготовить инструменты и содержимое своей ноши к применению. Мы с «Лилит» навели периметр и с детектором Древних на руках дежурили, готовясь отсекать незваных гостей.

Попутно краем глаза наблюдал, как споро группа «Рассвета» действует. И сам боец, со знающим видом закинувший автомат за спину, во все руки орудующий с ноутбуками, электронными микроскопами, горелками и прочей шнягой. И очевидно малолетняя Юля, со знанием дела распаковывающая ударопрочные кофры со стеклотарой, реактивами, реагентами, флегматизаторами и ингибиторами. Аня с Томой тоже «в теме»: довольно профессионально готовили раскладку отдельной операционной зоны на складном столе, доставая хирургические инструменты для сепарации мягких тканей на опыты.

В рабочей тишине, нарушаемой едва уловимым перестуком стеклянных пробирок, чашек Петри, колб и контейнеров, перемежаемой глухим пластиковым стуком ударопрочный кофров, изредка простреливаемой щелчками клавиатур ноутбуков и звонким лязгом хирургических инструментов, операции сменяли одна другую.

Специально обученным зажимами, скальпелями, карцангелями отбирались биоматериалы на анализ и опыты. Мягкие ткани мозгового вещества, кожистые перепонки воздухоплотных дверей, костные ткани скелета, роговое покрытие переборок и пола. Резалось, подписывалось и тщательно документировалось всё: после скрупулёзной фиксации добычи с предварительным исследованием через электронный микроскоп, подключённый через USB к ноутбуку, находки опечатывались в герметичные стеклянные контейнеры и упаковывались в специально обученную сумку, этакий эрзац-холодильник.

Как только последняя замкнулась и спряталась от жары подальше, на операционном поле появились новые порции биологических материалов. Их также дотошно исследовали под мощным увеличением, документировали обнаруженное, расписывали в заметках ноутбука. Первые полевые экспресс-тесты проводили тут же: температура, плотность, масса, кислотно-щелочная активность собранных биологических жидкостей, реакция на свёртываемость при нагреве, и так далее, и тому подобное.

Испортив очередные порции, на операционное поле возложили следующие. Тут пришла пора колоть всякую дрянь, названия которой подписано на заранее заполненных шприцах мало того, что на латыни, так ещё и сокращённо. Непосвящённому человеку невозможно разобраться, что конкретно в какой таре находится. Максимум, что можно опознать – вязкость и цвет разведённого в шприце раствора.

Один за другим к тем или иным образцам подмешивались капли того или другого препарата. Отдельные пробы нагревались, после чего реактивы меняли цвет: полученный результат сравнивали по эталонным таблицам.

Очень скоро у побитой переборки навалилась куча обезображенной органики, которая отныне не годится даже на компостную кучу. Несколько часов вивисекции и опытов привели к состоянию пюре изрядные шматы мягких тканей и несколько палок костей.

А сам я, понаблюдав за четвёркой «Рассвета», вынес заключение, что группа отменно сработана. Каждый (и каждая) знают свои места в составе и фронт работы. Работают чётко, ровно, без лишних закидонов и не мешаясь, при этом, друг другу. С боевой компонентой, очевидно, всё не так здорово: из всех четверых боевик лишь парень. Зато, если скормить им какую-то научную или техническую задачу, вгрызутся в неё организованно, как муравьи, и в режиме повышенной синхронности начнут приносить пользу окружающим, не тратя время почём зря. Мысленно воткнул каждому в личное дело по неоспоримому жирному плюсику и белой завистью позавидовал оттого, что Дегтярёв не придал их мне в отряд. Зато увидел ориентир, на который необходимо равняться. Моё отделение необходимо спаять и стесать не хуже, а, быть может, даже и лучше того, что наблюдали все мы.

Завершив все необходимые работы, минут за тридцать собрали манатки и покинули борт корабля, отойдя от него на значительное расстояние: всё же, душок никуда не делся. Чтоб было проще и быстрее шевелить поршнями, принял у очевидно перегруженной Юли часть её ноши, попутно заинтересовавшись, как в мелкой недоросли помещается столько сил: оборудования она тянула на себе не меньше, чем прочие.

Только отойдя от останков крейсера на несколько сотен метров, мы позволили себе стянуть с себя противогазы с отработавшими фильтро-поглотительными коробками и вдохнуть полной грудью относительно безопасный воздух.

– Плохо дело, – выдохнула Юля, сбрасывая наземь сумки с ударопрочными контейнерами. – Мягкие ткани далеки от эталона жизнеспособности. Отдельные клетки ещё живы, даже какие-то мышечные волокна реагируют на раздражители. Однако же, в общем и целом, этот крейсер мёртв.

– Что-нибудь ценное удалось почерпнуть? – спросил я.

– Немногое, – безэмоционально отозвалась Рыкова-старшая. – В основном, тыкали ножами в труп покойника. Обнаружился невероятно медлительный обмен веществ: это подтверждает ряд опытов и наблюдений. Кроме того, биологический вид, который представляет собой этот корабль, хоть и основан на белках, но имеет дикую резистентность к целому ряду раздражителей и препаратов, в обычных условиях смертельно опасных в любых дозировках. Иммунная система даже едва живого корабля способна продолжать бороться с внешними угрозами. Касаемо вирусных угроз… требуются более длительные изыскания. За несколько часов большой урожай с колоний бактерий и других простейших не соберёшь. Необходим ряд углублённых мероприятий с более… целым образцом.

– Что-то конкретное удалось узнать? Или всё в общих чертах?

– Ничего такого, что не подтвердили бы архивы «Атлантиды», – мрачно констатировал «Рассвет». – И это уже заставляет напрячь извилины.

– Инвазивная тактика противодействия и впрямь выглядит лучшим выходом из ситуации, – Рыкова-младшая тоже не весела. – Высадить десант на борт с помощью «прыгуна», оснащённого маскировкой. Тихо произвести инъекцию спецраствора с нанитами и также тихо удалиться. Остальное за нас сделают нанороботы.

– Что будет эффективнее? – спросил я. – Воткнуть шприц кораблю в полужопие или распылить аэрозоль в обитаемых отсеках?

– Зависит от деталей, – отозвалась Юля. – Биологические жидкости обращаются напрямую внутри своих систем. Их ток невероятно медлителен, метаболизм крейсера тоже, но через обмен жидкостями, хотя бы, возможно относительно прогнозируемое распределение препарата. Аэрозоль же возымеет действие только в объёме железнодорожной цистерны. Всё, что меньше, сначала потратит хренову тучу времени на проникновение через мягкие ткани в системы, и лишь потом будет доставлено до критически важных органов корабля. Ещё можно было бы попытаться вывести из строя систему вентиляции, с помощью аэрозоля уничтожив фильтры-«лёгкие» (такое воздействие произойдёт напрямую, довольно скоро), но это не имеет смысла. Корабли рейфов способны находиться в открытом космосе месяцами и годами. Необходимо действовать жёстче и надёжнее.

Что ж. Объяснение исчерпывающее.

– Понял.

«Лилит» достала из подсумка разгрузочного жилета КПК и посмотрела на экран прибора.

– Время обеда, так-то. Никто не проголодался? Работа на втором крейсере тоже не будет быстрой. Имеет смысл подкрепиться перед вылетом.

– Солидарна, – кивнула Юля. – И, желательно, чего-нибудь сладенького. Умственная нагрузка расходует тонну глюкозы из крови.

Глава 25. Материнское чутьё.

По возвращению к пещере организовали обеденный перерыв.

Покуда нас не было, парни зачистили территорию рядом с временным лагерем, избавившись от трупов рейфов. Кому-то, может, не привыкать трапезничать на поле брани, когда ещё не успели остыть тела павших, но для девчонок зрелище сугубо неприятное. Особенно, если учесть, что немалая часть тел рейфов разорвана фугасным воздействием от подрывов снарядов Древних. Потому ребята сработали правильно: трупы с ошмётками оттащили подальше, совсем уж прям пюре из потрохов присыпали землёй и листвой, а сами засели в глубине пещеры, ожидая нашего возвращения.

После высадки из «прыгуна» и отдачи соответствующих распоряжений о приготовлении к приёму пищи потребовалось немногим больше четверти часа, чтоб личный состав изготовился к оному.

«Чище руки – твёрже кал!». Столь жизнеутверждающий постулат висел над входом в солдатскую столовую на широко растянутом транспаранте сигнально-красного цвета, а дежурные по столовой всегда контролировали, чтоб личный состав, заходя в помещение приёма пищи, тщательно мыл руки с мылом. Расстройство желудочно-кишечного тракта на «гражданке» – не более, чем досадное недоразумение, купируемое спринтерским броском до фарфорового трона и закидыванием горстью активированного угля. Оные же диагноз в полевом выходе на деле может обернуться как простым бурлением с неприятными ощущениями, так и катастрофическими последствиями тяжёлого отравления, способного списать пострадавшего в графу «Небоевые потери». Мало ли, какую дрянь ты руками трогал?

Потому все, без исключения, уделили время тщательному мытью рук из привезённых с собой канистр, а наша шестёрка, действовавшая на борту уничтоженного органического крейсера, и вовсе слила целую бутыль чистейшего спирта на дезинфекцию. Даже, невзирая на то, что все манипуляции производились личным составом, облачённым в латексные перчатки.

Спустя пятнадцать минут уже горели спиртовые таблетки на складных жестяных таганках, скворчала тушёнка в оцинкованных жестяных банках, грелась питьевая вода для чайных нужд отделения. Кто-то в ожидании уже хрустел галетами, кто-то аккуратно, но не тайком уминал непредусмотренные описью вложений в индивидуальные рационы питания энергетические батончики.

Ели, преимущественно, молча, не забыв про охранение. «Медвед» остался в «прыгуне», дежурить на пульте и бдеть в обнимку с детектором признаков жизни, все же прочие расположились по пещере и с упоением трапезничали. Прогулки на свежем воздухе, коими без всякого сомнения являются рейды, существенно повышают аппетит, а мы, к тому же, ещё и молодые растущие организмы.

С отходами, пустыми консервными банками и прочим мусором поступили проще некуда. «Закопать» – это ещё применимо на Земле, в условиях классического полевого выхода. Мы же собрали всё в один большой мусорный пакет, набрали первый попавшийся адрес звёздных врат, дождались, покуда из горизонта событий вырвется всепожирающий вихрь и тупо кинули мешок в него. Беспорядочный выброс энергии, нестабильный настолько, что не ведает никаких поблажек в отношении попавших под него, не просто поглотил следы нашего пребывания на планете, а буквально изничтожил их, обратив в энергию, тут же рассеявшуюся в нигде.

Хотя, если учесть количество затраченной на такую утилизацию энергии…

– Как дальше поступим? – спросил «Полимер». – Как пойдём?

– А чего вола сношать? – пожал плечами «Медвед». – Раньше сядем – раньше выйдем. Тем более, что у нас всё своё и всё с собой. Тащиться в базу нету смысла.

– Это-то понятно..., – боец почесал переносицу. – Я про заход на второй адрес. Так-то, предварительная разведка нужна. Или сразу залетим как к себе домой?

– Я бы сразу направилась на адрес, – заметила «Гайка». – А чего, действительно, волынку тянуть? Работёнка – «не бей лежачего». Несколько часов подудеть возле врат. Надо ли ради этого возвращаться в базу?

– Зато у нас научный отдел дудел посреди развалин туши сбитого крейсера, – отозвался я. – И, между прочим, прошу заметить, ровно эти же самые несколько часов, не покладая рук.

Повернулся к Беляевой и обеим Рыковым, спросил:

– Вы как себя чувствуете? Отдых нужен, или готовы выдвинуться дальше?

Юля повернулась к «прыгуну» и скептически окинула взором машинку, прикидывая объём израсходованных реактивов и остаток, наличный на борту кораблика.

– Мне думается, что можно и сразу выдвинуться… По крайней мере, то, что мы с собой взяли, должно покрыть затраты на изыскания…

– Я бы попросила дать нам время на отдых, – призналась честно Беляева. – «Шаман» прав, мы несколько часов стояли на ногах и орудовали с полевыми наборами в не самых удобных положениях. Если честно, спина и ноги дают о себе знать. Можем и не возвращаться в базу. Но если выдвинемся на следующую точку интереса после нескольких часов отдыха, скажем вам «спасибо».

– Я согласен с оценкой Томы, – произнёс «Рассвет». – Не стал бы нагружать девчонок сверх меры и больше необходимого. Часа три отдохнут – и дальше полетим.

– На том и порешили.

Три часа – вполне себе золотая середина между оперативностью решения задачи и отдыхом для её выполнения. Во время сна (а, если честно, я бы сам не прочь вздремнуть) организм человека управляется так называемыми фазам, длящимся плюс-минус километр по полтора часа, и сменяющим друг друга без остановки (если не было побудки). Пробуждение в середине этого цикла, в фазе глубокого сна, приводит к тому, что проснувшийся восстаёт от сонного одра весь побитый, с тяжёлой башкой, инертный и вообще не чувствующим себя отдохнувшим. Но стоит проснуться в лёгкой фазе сна, как даже после полутора часов отдыха наступает ощутимый прилив сил. Тут «Рассвет» прав. Торопиться нам некуда, а если умные головы хорошо отдохнут перед работой, то и последняя спориться будет быстрее.

Тоже, что ли, прилечь с ними за компанию? Оставим одного бойца дежурить на биорадарах «прыгуна», и отлично. Остальным – «отбой».

***

Решение отоспаться перед вторым адресом оказалось на удивление продуманным и предусмотрительным.

Отряд расположился кто где смог. Фельдшер и биолог, как самые требующие к своему положению пристального внимания, разместились в «прыгуне»: беременным женщинам уступили рундуки вдоль бортов кораблика, на которых и расположились обе плодоносящие. И спину крючить не надо, и лежать удобнее, и сон качественней.

Остальные достали из своих рейдовых рюкзаков складные коврики, с чьей помощью изолировали себя от прохладного грунта, и приняли горизонтальное положение, невозбранно предавшись дневному, по нашим биологическим часам, отдыху.

Покой обеих групп оберегали «Рассвет» и Юля. Первый проявил инициативу и заступил на дежурство, засев за пульт «прыгуна» с биорадарами, а последняя сослалась за достаточный запас сил и отсутствие желания спать.

Отдохнули, полежали, кто-то даже выспался за это время. Собрали манатки, рюкзаки, погрузились и развернули кораблик носом к звёздным вратам, набирая адрес второй интересующей нас планеты. А вот уже там…

«Прыгун» под моим управлением только и успел материализоваться по ту сторону, а уже настало понимание, что большой и северный пушистый лис по прозвищу Число Пифагора подкрался незаметно.

Видимо, рейфы, прибыв в новую для себя галактику, ещё не успели понять, во что вляпались. Что посадили крейсер в непосредственной близости от врат, буквально в пяти километрах от них – да, хорошо, удобство и логистика. Умно, похвально, и даже в какой-то мере дальновидно. А вот что не выставили охранение возле врат – залёт, граничащий с преступной халатностью.

Наш кораблик, оказавшись на той стороне врат, сию же секунду накинул на себя маскировку, немедленно став полностью невидимым для радаров рейфов и визуально, и «свечкой» взмыл в небо, стремительно набирая высоту. Вот только легче от этого почти не стало.

– Нужен план, – раздался сбоку, с поста штурмана, голос «Лилит». – По возможности, не очень забористый.

Местность возле врат представляла собой кальдеру, окаймлённую по краям немаленькими, между прочим, горами. В одном месте, с той стороны, куда смотрели врата, склоны были относительно пологими, обеспечивая более или менее удобную логистическую трассу, но, в основном, повсюду виднелись лишь отвесные карнизы и скалы. Дно кальдеры поросло высокой, но травой: никаких деревьев видно не было, что указывало на достаточно большую высоту этого места относительно уровня местного моря, а также на изолированность от прочего мира. По всей видимости, семена деревьев не доносились сюда ни ветром, ни животными, ни птицами. Лишь легковесные, почти микроскопические семена трав сумели оказаться в этом отсечённом от окружения анклаве. Да и то, чувствую, что происхождение их не местное: кто-то случайно привнёс с собой несколько семечек через врата, вот и поросло всё нежно-зелёным ковром, неприхотливым и не требующем тепличных условий для всходов.

В пяти километрах от врат приземлился крейсер рейфов, сев носом к вратам. Уже нам плюсик: бортовые орудия корабля смотрят в сторону от портала, а это значит, что последний вне сектора обстрела. Если случится экстренно делать ноги, у нас будет шанс укрыться от огня…

«Лилит» вывела детектор признаков жизни на оперативный голографический экран перед лобовым стеклом.

– Вся кальдера свободна, – проинформировала она. – Исключение – несколько квадратных километров, взятых рейфами под непосредственный контроль. Они даже «стрелы» не запустили. Ограничились лишь выставлением патрулей.

– И то, не в полном объёме, – отозвался я. – Врата-то оставили без надзора.

– И это странно, – подумала вслух соратница. – Ладно, предыдущая планета: там звёздные врата находились в пещере. Возможно, просто не успели найти… Но, нет же: там была бойня. Рейфы абсолютно точно должны были их увидеть… Но почему тут не выставили хотя бы минимальный дозор?

– Тупое командование? – предположил я.

– Вся тактика войны рейфов заточена под захват господства в воздухе, на земле и перехват контроля над звёздными вратами, – проинформировала девушка. – Это просто не имеет смысла…

– Разберёмся…, – выдохнул я и обернулся в десантный отсек «прыгуна». – «Медвед»! Ходи сюда.

Боец, осторожно привстав и аккуратно пробравшись меж коленями сидящих в отделении соратников, тихой сапой просочился в кабину кораблика.

– Глянь, пожалуйста, на оперативную. Твои предложения?

Парень скользнул взглядом по голографическому экрану и расположению сигнатур рейфов.

– А тут и предполагать нечего, – выдал он базу. – У тебя патрули шныряют через каждые полтора-два километра, обходя территорию. Дальше, почему-то, не суются, предпочитая плотность безусловного контроля площади покрытия. Авиации в небе не видно. Задача – проникнуть на корабль. Стало быть, необходимо миновать пехоту и просочиться на борт. Мясорубку устраивать негоже, их в сотню раз больше, чем нас. Всё равно не сдюжим. Остаётся только тихая инфильтрация.

– Я бы всё равно подняла шухер, – из транспортного отсека поднялась и просочилась в кабину «Гайка». – Нам же этот корабль нужен, чтоб его пустить на опыты? Значит, он нужен нам тут, а не набирающий высоту под звуки сирен тревоги. Как минимум, надо бы ему двигатели подпалить, чтоб не взлетел.

«Лилит» посмотрела на нас с «Медведом».

– Девочка дело говорит. Обездвиженный крейсер легче препарировать.

В памяти зашевелились слова напарницы относительно пользы захвата контроля над кораблём противника. Особенно отпечаталась в подсознании реплика про форточку на кухне.

– А если дать ему взлететь? – спросил я. – Высаживаем отряд. Десант проникает на борт. Шкерится. «Прыгун» поднимает снаружи панику и начинает обстреливать крейсер, вынуждая его свалить отсюда. Как только он оказывается вне атмосферы, группа захвата на борту влезает в системы управления и вызывает декомпрессию корабля. Рейфы могут быть сколько угодно инопланетянами, но им воздух нужен точно также, как и нам. После на стерилизованный корабль высаживаем нашу научную группу и начинаем потрошение.

Из десантного отсека донёсся тихий приглушённый девичий шёпот:

– У вас командир всегда такой мясник или после отдыха так в раж вошёл?

– Мы его знаем всего несколько дней, нас недавно перевели…

– Говорите за себя, – усмехнувшись, бросила через плечо «Гайка» вслух. – И я бы попросила не принижать достоинств командира. Если надо – он из вегетарианского ресторана мясобойню сделает, и флорариум разведёт в крематории.

Я скосился на молодую соратницу.

– Ну, и какое плохое зло я тебе с утра сделал?

– А мне идея с декомпрессией нравится, – подумал вслух «Медвед». – Корабль без экипажа всё равно не корабль. Это равносильно уничтожению. Крейсер уже не будет представлять угрозы для нас. А работать на стерильном корабле, не ожидая нападения с любой палубы или отсека… Я бы поддержал план «Шамана».

«Лилит» осторожно прикинула в уме расклады.

– Может не хватить снарядов. Особенно, если намеренно целиться в менее уязвимые части прочного корпуса. Рейфам придётся дать увидеть «прыгун», чтоб они поняли наши огневые возможности и точно предпочли отступление выжиданию. Они знают наверняка, что «прыгунам» по силам уничтожить крейсер. Значит, обязаны увидеть, кто их обстреливает.

– Это мы можем… Это мы горазды…

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Гвардии полковник Дегтярёв А.С.

Пока отделение «Шамана» с прикомандированными специалистами научно-технического отдела занималась полевой работой по профилю последних, в базе кипела далеко не имитационная бурная деятельность.

На аэродром над «Городом» один за другим садились тяжёлые транспортные самолёты. С его перронов убрали абсолютно всё, что могло создать хоть какие бы то ни было помехи: нон-стопом командование гарнизона принимало литерные борта с представителями высших эшелонов руководства как армией, так и страной. Прибывали и прибывали всё новые и новые члены правительства, командования Генерального Штаба, министерств и ведомств.

Магистральная рулёжная дорожка аэродрома уже забита вереницей «Ил-76»: транспортники ожидали своей очереди на разгрузку, привезя со всей страны сотни тонн полезной нагрузки, начиная от консервированной провизии и медикаментов и заканчивая тяжёлым станочным парком для производственной зоны «Города».

На посадочной полосе стоял, в ожидании подхода буксировщика, тяжёлый «Ан-124», привёзший в своём чреве бесчисленный боезапас патронов для гарнизона «Города» вообще и групп «ЗВ» в частности.

Подъёмники Ангаров «Города» работали, не останавливаясь, спуская под землю десятки кубометров и сотни тонн грузов каждый божий день. Интенданты сменялись в четыре смены, описывая и принимая по накладным каждую коробку, каждый ящик, каждую опломбированную тару.

В Ангарах было не протолкнуться от припаханных к тягловым работам людей. Кому повезло – дрифтовал на электропогрузчиках, но большая часть носила всё руками.

Медсанчасть разворачивалась по штату военного времени, готовясь не только принимать бесчисленные потоки раненых, но и оказывать высокотехнологическую помощь, в том числе вести обширные полостные и нейрохирургические операции. Отсеки и помещения, чуть было не законсервированные и не заброшенные после распада Союза, в экстренном порядке приводились в развёрнутое положение и начинялись под завязку. Разворачивались операционные, сестринские посты, ординаторские и процедурные кабинеты, оснащались покои больных. Весь, решительно весь медицинский персонал, от санитарок до главного врача, оказался занятым приёмкой поступающих грузов, сборкой мебели, уборкой, дезинфекцией помещений. Убранные и вымытые до последней пылинки отсеки подвергались жёсткой ультрафиолетовой стерилизации.

Столовая и кухня принимали консервы тонна за тонной. Казалось бы, гарнизону необходимо продержаться лишь три месяца (время Ч уже знало всё руководство, вплоть до Верховного Главнокомандующего включительно), но это лишь на первый, поверхностный взгляд чуждого от организационных моментов человека. А если придётся размещать беженцев? А как снабжать гарнизон во время боёв, когда придёт враг? А как кормить людей, когда в результате сражений будет повреждена и разрушена наземная инфраструктура, включая производственную, складскую и логистическую? Подземный гарнизон «Города» обязан иметь в запасе столько съестных запасов для автономного существования, сколько может себе позволить. Складские площади тоже не резиновые.

Технический отдел экстренно приводил в порядок всю подземную инфраструктуру объекта. Системы электропитания, отопления, вентиляции, водоснабжения, сигнализации, оповещения, освещения, и вообще всё, что состояло из более чем одной детали подвергалось тщательной разборке, доскональному исследованию и кропотливому ремонту. Через три месяца не должно было остаться ни единого неисправного узла или агрегата. Любая перегоревшая лампочка обязана быть заменённой, а самый последний, забытый в самом дальнем углу циклон или калорифер разобран и промыт от налипшей за десятилетия пыли.

Топливо. Боеприпасы. Медикаменты. Инструменты. Станки. Оснастка. Провизия. Вода. Проще перечислить, чего в «Город» не поступало хотя бы в штучных количествах.

И всё это хозяйство (не абсолютная, но большая его часть), оказалось повешенным на шею и возложенным на плечи гвардии полковника Дегтярёва, как на командира бригады. Александр Сергеевич, наяривая круги по объекту и принимая на баланс пункт за пунктом, грешным делом было подумал, что ему и майором было неплохо, а в ряде случаев он был согласен на досрочное присвоение ему капитана.

Александр Сергеевич уже некоторое время сидел в кресле, абстрагировавшись от окружения. Не в остром приступе прокрастинации и лени. А сугубо ради сиюминутного перерыва и перезагрузки мозга. Боевой офицер как никто другой знает, что такое работа до износа и выгорания в преддверии неотвратимого часа Ч. Спалить себе нервную систему от переутомления – большого ума иметь не надо. А вот грамотно расходовать силы и своевременно предоставлять мозгу возможность сбросить напряжение, да позволить памяти разложить по полочкам материал, структурировав его для лучшего усвоения и пользы – это отдельная наука, которой офицера обучали в школе. Без этого навыка командир превращается в обличённого во власть человека, не обременённого зачатками интеллекта. А настоящий командир обязан не просто громогласно орать направо и налево на своих и чужих подчинённых, но и демонстрировать превосходный склад ума, острую память, гибкий разум, уметь своевременно прибегать к требуемым, усвоенным им знаниям, и, демонстрируя профессионализм, эти самые знания применять на практике.

Для лучшего абстрагирования от окружения Александр Сергеевич не поленился отойти до чайного уголка, где изготовил себе кружку бодрящего кофе. Не успел Дегтярёв пригубить напитка, как зазвонил служебный телефон.

– Гвардии полковник Дегтярёв, – назвался он автоматически, подняв трубку.

– Ого, уже полковник? – изумился молодой женский голос на том конце провода. – Растёшь, однако, как на дрожжах!

Кошкина Наталья, уже успевшая выйти замуж и родить дочь сестра полковника, и, по совместительству, мать племянницы Дегтярёва, Кристины.

– Виноват, исправлюсь, – отозвался офицер, хлебнув из кружки.

Женщина рассмеялась в голос.

– Исправится он, как же… в следующий раз в гости заедешь уже генералом?

Шутки шутками, но звонок через добавочный номер по внутренней закрытой линии, через служебную автоматическую телефонную станцию. Разговоры по неслужебным вопросам в принципе запрещались по регламенту, да и вообще любые занятия сети требовали минимизировать эфирное время абонентов.

– Я быстро, – Наталья тоже помнила об этом. – Как дела у Кристины? Мобильный, традиционно, недоступен, и уже несколько дней не звонит мне. Ещё и какое-то шевеление в армии началось, да такое, что даже в городах это видно. У вас там всё хорошо?

– Без существенных происшествий, – честно, как на духу, выдал полковник, благоразумно не разглашая деталей.

Сестра сестрой, но родственник военнослужащего – не штатный персонал базы. Даже Наталье не положено знать всего того, что творится под землёй, в «Городе».

– Кристина перевелась из кабинета «в поле». Сейчас на полевом выходе, потому телефон и недоступен. Ожидаю возвращения сегодня вечером, к отбою. Скажу ей, чтоб тебе перезвонила.

– Будь добр, – попросила его собеседница. – А не то, чует материнское сердце, что что-то не так…

Теперь уже сердце Дегтярёва пропустило удар.

Что такое материнское чутьё – он знает не понаслышке. Ещё в детстве и военном училище не раз, не два и не десять отмечал в разговорах с матерью, как она чувствовала, когда её сын в беде или ему угрожала смертельная опасность. Он никогда не рассказывал ей ни о чём таком, но острые приступы беспокойства матери всегда и с точностью до часа совпадали со всеми злоключениями будущего офицера. Да и Наталья, как мать Кристины, всегда безошибочно чувствовала, когда её дочь ходит по лезвию ножа, даже, если та не ставила родительницу в известность.

Если мать девушки звонит по закрытой линии и говорит, что чувствует нечто в отношении дочери, то это, как минимум, повод проверить, как там у неё дела. И, желательно, не дожидаясь возвращения её в составе своего отряда в оговорённое время.