Stargate Commander: История "Рассвета". Часть 5.

Глава 1. Неприятные известия.

Млечный Путь

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Кабинет гвардии майора Дегтярёва А.С.

Регулярный доклад из зоны бедствия – единственный надёжный способ координировать действия по спасению это самое бедствие терпящих. Без координации спасателей со спасаемыми шансы последних на выживание катастрофически снижаются, а при определённых раскладах и вовсе становятся сугубо отрицательными.

Потому, невзирая на чрезвычайные энергозатраты (хоть и на несколько порядков меньшие, нежели при использовании звёздных врат по назначению), и осуществлялась прямая связь Млечного Пути с Великой Стеной Слоуна, где пыталась не склеить ласты потерянная экспедиция.

Пока что, надо признать, пыталась довольно успешно.

От действительного на сегодняшний день протокола безопасности набило оскомину, но майоры с полковниками ещё слишком малы, чтоб отменять директивы, установленные генерал-майорами и генерал-полковниками. Раз сказано, что перемещение по объекту связных лиц, присутствующих ментально в чужом теле, допустимо лишь при сопровождении, лиц, оговорённых к очному контакту с ними, так оно и исполняется.

Потому гвардии майор Дегтярёв мог сколько угодно ругаться от усталости про себя и вслух, но исправно встречал из узла связи всех, кто прибывал с ним на контакт.

До сих пор это, по большей части, делал полковник Мигунов, и ныне он же исполнил сие вновь. Истребованы все положенные пароли с отзывами, перепроверена личность офицера штатными заковыристыми вопросами, и было выдано приглашение проследовать в кабинет.

Ну, не располагает пока что Земля технологией идентификации сознания в теле человека путём сравнения ментального слепка с оригиналом. Оттого и приходится прибегать к ухищрениям даже, если «на том конце провода» коммуникационной платформы Древних человек, пользующийся изрядным доверием «своих».

Гвардии майор вернулся в свой кабинет в сопровождении полковника Мигунова, ныне пребывавшего в теле некоего лейтенанта «Гостомыслов И.Д.». А уже в отсеке возвращения хозяина пенатов ожидали лейтенанты Косоруков и Кошкина.

Так-то, конечно, младшие по званию в присутствии старшего подняться с мест обязаны, но, когда люди действительно делом заняты, а не знание уставов демонстрируют, на такие мелочи, традиционно, забивают болты. Особенно, если учесть разницу не в званиях, но в должностях оппонентов.

– Прошу, Михаил Павлович, проходите.

Дегтярёв придержал дверь для входящего и закрыл её с глухим стуком после того, как гость вошёл в помещение.

– Благодарю, Александр Сергеевич, – отозвался тот непривычно молодым для себя голосом.

Кошкина с Косоруковым дежурно поприветствовали «Звезду», после чего хозяин кабинета принялся заводить разговор в не менее дежурное русло.

– Чем на этот раз порадуете, товарищ полковник? – спросил он, садясь на своё рабочее место. – Как там решение загадки тысячелетия?

– Боюсь, поводов для радости немного.

«Звезда» занял свободное кресло за столом напротив места майора.

– Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, – одной фразой полковник резюмировал положение дел вверенной ему экспедиции. – Юный гений Юли справился с теоретической частью порученной ей задачи. Девочка считает, что нашла способ отправить людей на Землю через звёздные врата. С её слов, она рассчитала всё вплоть до расхода энергии. Сильно в подробности не вдавался, мой седой мозг далёк от астрофизики. Но остался сущий пустяк: практические испытания теоретических выкладок. Если сумеем провести тестовый запуск и условный испытатель пройдёт на вашу сторону невредимым, то миссия удалась. Можно вытаскивать нас с этой Богом забытой планеты.

Кошкина посмотрела на Мигунова, перевела взгляд на своего дядю:

– Я бы сказала, что поводов для радости, как раз, хватает, – осторожно вставила племянница Дегтярёва. – Разве нет? Люди вернутся домой практически в полном составе с минимальными потерями, да ещё и принесут с собой знания потерянного анклава Древних. Это ли не успех?

В отличие от девушки, Александр Сергеевич успел повидать некоторое дерьмо. Потому прекрасно пронимал, когда ложка дёгтя портит бочку мёда.

Понимал это и лейтенант Косоруков. Потому враз потяжелел взглядом сразу, как только замолк Михаил Павлович.

Майор тоже не светился лучезарной улыбкой.

– Это даже не бесплатный сыр в мышеловке, – отозвался дядя племяннице. – Тут попахивает чем-то куда менее приятным. Я прав?

– Как никогда. Если, опять же, верить Юле, они с Котовым сумели установить причину, по которой Древние покинули звёздную систему.

История «Атлантиды» ещё свежа в памяти причастных, потому провести аналогию не составило труда.

– Чумной мор? – предположил Косоруков.

– Ультрамассивная чёрная дыра.

Пусть все присутствующие носили погоны офицеров, но гордым званием астрофизиков не наделён никто из них. Потому словосочетание и не произвело такого эффекта разорвавшейся бомбы, как могло бы. Но предчувствия не обманули: новость действительно неприятная.

– Вас затянет в гравитационный колодец? – нахмурилась Кристина.

– Не на нашем веку, – хмыкнул полковник. – Но дамоклов меч над нами висит, да. Со слов Юли, и её доводы подтверждает Котов, обнаружен поток гравитонов, который свидетельствует о безмерной активности чёрный дыры, не идущей ни в какой сравнение с известными нам. И, если я правильно понял, эта пульсирующая тварь раз в какой-то астрономический период времени разряжается, изрыгая какой-то выброс. Настолько мощный, что он способен стерилизовать целые звёздные скопления от любой сложноорганизованной жизни, не приспособленной к жизнедеятельности в условиях жёсткого радиационного воздействия.

– О каких воздействиях речь? – спросил майор, больше для галочки. – Десятки рентген в час, сотни, тысячи?

– Мы умрём раньше, чем осознаем, что начался клеточный распад наших тел.

Собравшиеся не относились к числу впечатлительных или слабохарактерных граждан. Да, безусловно, погибших будет жаль, и некому окажется предать их тела земле, пусть и чужой. Но подобные новости – повод шевелить мозгами, а не изливаться горючими слезами, заранее оплакивая павших.

– Когда ожидать светопреставления? – мрачно спросил Дегтярёв.

– После дождичка в четверг. Как сказали наши доморощенные специалисты, предсказать активную фазу выброса невозможно. О случившемся мы узнаем непосредственно в момент. Пока что наблюдаем отголоски грядущего цунами. Но Большая Волна нас ещё не настигла.

– Способов разведки «Волны» явно нет в наличии…, – пробормотал Косоруков.

– Скорость света, товарищ лейтенант, – коротко отозвался Мигунов. – Выброс накроет с его скоростью, будто лампочку включили. Мы не увидим «приближающийся поезд» и не успеем среагировать.

– Про укрытия под землю или воду, так понимаю, спрашивать нет смысла, – процедил Александр Сергеевич. – Не успеете ни вырыть, ни организовать.

– Даже, если бы могли успеть, – пожал плечами полковник. – Ультрамассивная чёрная дыра – это не вспышки на Солнце, которые длятся по несколько дней, недель или месяцев. Активность подобных образований может длиться годами и столетиями. Нам не пережить его, что бы ни предприняли.

Кристина тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла.

– «Атлантиду» можно оставлять в резерве, – мрачно констатировала девушка. – Слишком рискованно отправлять единственный корабль-город Древних в топку, которую разнесёт в любой момент.

– Не говоря уже о том, что ребёнка на смерть отправили, – в тон ей вторил лейтенант Косоруков. – Юлька на той стороне тоже со всеми упокоится во век.

– С Юлей вопрос давно решённый, – нехотя выдавил из себя майор. – На случай, чреватый угрозой её жизни, есть распоряжение организовать ей связь через коммуникационную платформу Древних. Даже, если в случае неотвратимой гибели она лишится тела, сознание со всем её «я» окажется на Земле. Юля – слишком ценный кадр, чтоб позволить ей умереть там. Без обид, товарищ полковник.

– Ожидаемо, – кивнул тот.

О том, чья жизнь будет разменяна на сохранение разума юного гения, присутствующие тактично предпочли не дискутировать.

– В остальном без существенных происшествий, – вздохнул «Звезда», вслед за Кристиной откинувшись на спинку своего кресла. – Продолжаем окапываться на верфях. Разбили полноценный лагерь, закрепились на месте, провели энергоснабжение, установили периметр безопасности, осваиваем производственные мощности для изготовления инструментов первой необходимости. Питьевой водой обеспечены в неограниченных количествах, нормировать потребление необходимости нет. Нет необходимости в расходовании медицинского обеспечения. С тех пор, как «Рассвет» проявил инициативу и снабдил нас трофейным саркофагом гоа`улдов, наш штатный фельдшер натурально отдыхает. Всё мелкое и крупное на всех пациентах заживает, как на собаках.

– Ох, уж, этот «Рассвет»…, – буркнул Дегтярёв. – Куда ни кинь – всюду этот крендель… Я вас понял, Михаил Павлович. Белову с Прохоровым доложу. Обидно будет, конечно, если потеряем планету. Один-единственный вопрос. «Рассвет» и Юля справились с порученным заданием по сбору информации? Если случится эвакуация через врата, они смогут принести с собой физические носители с данными, или вся их работа останется сгорать в радиоактивных потоках от выброса чёрной дыры?

– Справились, Александр Сергеевич, – заверил собеседника полковник. – Не переживайте. Уж на что Котов раздолбай, а Юля – юная особа, но с профессиональной ответственностью у обоих всё «Слава Богу!».

Кристина улыбнулась краем губ.

– Как-то подозрительно спелись этот Котов с нашей Юленькой. Того и гляди, уведёт нашу красавицу боевой специалист.

– Я больше скажу, – хмыкнул Мигунов. – Самолично являлся свидетелем и получателем просьбы от девочки попридержать этого самого боевого специалиста в загашнике годика три. Мол, она вырастет и нарожает ему кучу детишек.

Лейтенант Косоруков взорвался гомерическим хохотом на весь отсек. Широко улыбнулась и Кошкина. А вот Дегтярёву было не до смеха. Даже, если Юля и выстроила на Котова некие матримониальные планы, сбыться им суждено лишь в том случае, если оба – и девочка, и «Рассвет» – вернутся на Землю живыми. И если вернуть Юлю, даже в виде сознания, посредством коммуникационной платформы Древних – прямой приказ в резервной папке на случай угрозы жизни девочки, то в отношении прочих участников экспедиции ничего подобного не выдавалось. Вне зависимости от того, будет кто-то выжидать до совершеннолетия Рыковой, но теперь они могут рассчитывать только на свои ресурсы и умение их грамотно использовать. На горизонте витает не иллюзорная вероятность похоронить весь личный состав пофамильно заочно.

– Наш пострел везде поспел, – усмехнулась девушка. – Но я согласна с Юлей. Если правда хоть на половину то, что мы накопали о нашем орденоносном друге, кто знает… Может, я бы встала первой в очередь на него.

– Только через мой труп, – предупредил племянницу дядя.

– Ой-ой-ой, – передразнила его она. – Уж и пошутить нельзя.

Атмосферу разрядили, но от этого проблемы сами собой не решились.

– Я поговорю с командованием, – выдохнул гвардии майор. – Вероятно, для ускорения процесса, всё же, перебросим к вам кого-нибудь из научного корпуса. Юля, быть может, и гений сколько угодно раз, но задача для неё весома. Есть шанс, что она не успеет справиться.

Между строк читать умели абсолютно все. Решительно каждый из присутствовавших понял, что хотел сказать офицер. Юлю отзывают на Землю, чтоб минимизировать риски для Рыковой. В её теле исполнять возложенные на неё обязанности будет кто-нибудь другой.

– Я организую соединение как можно раньше, – отозвался полковник. – Не для протокола, коллеги, но взял на себя ответственность выписать ей увольнительную и не кантовал делами. Девочка без продыху трудилась целый месяц, оказывается, зная, что рискует вместе со всеми. Не поднимая паники и не рассказывая никому, молча продолжала решать задачу, покуда не добилась успеха. Хотя бы теоретического.

Кошкина с нескрываемым уважением в адрес Рыковой поджала губу.

– У кого-то нереально стальные нервы, – констатировала она.

– И титановые яйца, – добавил Косоруков. – Продолжать продуктивно работать и спать ночами, зная, что сидишь на пороховой бочке с горящим филитём? Теперь понимаю, почему эти двое сработались. То «Рассвет» хтонический звездец на «Колыбели зла» раскидал чуть ли не в соло, то девчонка буквально с дулом у виска загадку века решила… Однозначно, они друг друга стоят…

– Повременим с заочной свадьбой, – вздохнул Александр Сергеевич. – Ещё есть, что рассказать, Михаил Павлович? Уже для протокола.

– На самом деле, много чего. Для начала…

Великая Стена Слоуна

Гея

Это оказалось проще, чем я думал.

Честно говоря, в преддверии космической катастрофы галактического масштаба (а выброс из ультрамассивной, как выяснилось, чёрной дыры иначе и не назовёшь), стоило ожидать, что все ринуться махать вёслами изо всех щенячьих сил в попытке умотать от надвигающегося Армагеддона. Но нет же. Палыч здраво рассудил, что, раз Большой Писец может материализоваться в любой миг, то нет разницы, сделает он это через час, день или неделю. Отдых есть отдых, распорядок есть распорядок. Если мы попрали что одно, что другое, то самое время водворить всё на круги своя.

С этими радостными новостями мы с Юлькой и нагрянули в медсанчасть, где в нечастые минуты досуга на крепко сколоченной койке, закрытой шкурами, лежала, отдыхая, Томка.

– Салют свидетелям Гиппопотама, – махнул рукой я с порога.

– Сейчас к логопеду пойдёшь, – пригрозила мне Беляева. – Как можно в имени Гиппократа допустить пять ошибок?!

Юлька устало улыбнулась.

– Элементарно, Ватсон.

Беглый осмотр посещения показал полное отсутствие наличия пациентов. Единственные действующие лица во всём отсеке – я, Рыкова-младшая, Беляева и, как ни странно, Рыкова же старшая, которую не сразу заприметил.

– Есть две новости! – игнорируя угрозу логопедом, с порога объявил во всеуслышание, чтоб завладеть инициативой разговора. – Хорошая и просто охеренная!

Не, ну, а чего? Беляева не при деле, отдыхает.

Рыкова-старшая тоже валяется на койке, сбросив берцы, сняв с тела китель и накинув его на себя вместо одеяла. Заболевает, что ли? Вроде бы, жарко для покрывала. Озноб? Или это от усталости и упадка сил?

– Новость первая, хорошая! Наша умница-разумница таки-распедалила проблему и изобрела способ возвращения наших бренных ошмётков до дома. Осталась лишь практическая проверка и отработка в поле, и мы готовы тикать до хаты.

Про нависшую над нами дамоклову угрозу от ультрамассивной чёрной дыры оповещать не стал. Не для того выбивал увольнительную у Мигунова, чтоб увольняемые терзались от неизбежного.

– Новость вторая, просто охренительная! Палыч выписал нам увольнительные пендали на трое суток, чтоб мы в преддверии тяжёлой умственной работы отдохнули после месяца напряжённого труда. Потому, я, Юлька, и вы обе снимаемся с якоря и газуем, куда глаза глядят. Отсыпаемся, наслаждаемся, отдыхаем душой и телом.

Реакция молодых женщин оказалась менее бурной, чем можно было ожидать. Томка, хотя бы, слабо улыбнулась, памятуя наш уговор. Анька же осталась безучастной, будто её это даже не касалось.

– За три дня режим не восстановишь и в рабочий ритм не войдёшь, – уже без лишних или неуместных увеселений сообщил я, говоря об этом как о проблеме. – Но впереди ещё много работы. Наглеть больше не стал. Стандартные трое суток отдыха в награду за все наши лишения – и айда, трудиться.

Беляева едва заметно, но повеселела и ожила.

– Новости и впрямь одна краше другой, – с улыбкой отозвалась медик, садясь на койке. – Когда отбываем?

– Хоть немедленно! – объявил я. – Из особых указаний – оповестить дежурного, где нас искать не случай ахтунга. Сколько вам дать времени на сборы для небольшого пикника? Еда, вода, купальники...? Которых наверняка нет...

Теперь улыбнулась Юлька.

– Думаю, два доктора с высшим образованием и техник придумают, как решить вопрос с купальниками. Это не самая большая проблема.

Беляева кивнула.

– Согласна. С кремом от загара проблем немного больше. У нас его нет. Местная звезда сопоставимого с Солнцем класса, а мы почти что на экваторе планеты.

– Это тоже решаемо, – заверил их.

В конце концов, слесарь-оружейник я или да? Не придумаю, как не обгореть на солнышке?!

Рыкова-младшая повернулась ко мне.

– Дай нам час на сборы, – попросила мелкая. – Можно тебя попросить пока заняться погрузкой? Ты организовал нам отдых. Значит, уже накидал список организационных моментов. Сможешь подготовиться сам?

– Как два байта переслать.

Глава 2. Какова главная слабость любого воина?

Великая Стена Слоуна

Гея

Стоило лишь «Рассвету» отлучиться и закрыть за собой дверь, Юля тяжело выдохнула.

– Хвала всем Предкам и богам... Я уж думала забыть о море. Как поняла, за что ввязалась...

– Всё и впрямь настолько хорошо? – поинтересовалась Тома. – Ты готова к полевым испытаниям? Скоро можем вернуться домой?

– Можем, – подтвердила Рыкова-младшая. – Сроков не называю. Они зависят от результатов испытаний. А те, в свою очередь, зависят от того, насколько качественно мы отдохнём. Не знаю, как вы, а я по пляжу соскучилась...

– Без меня, – безэмоционально отозвалась Рыкова-старшая. – Желаю вам приятно пожариться на солнышке... ну, или чтобы вас хорошенько отжарили на пляже. Мне и тут неплохо отдыхается.

– Не сказать, что тебя кто-то спрашивает, – заметила оригиналу клон. – Давай, тапочки с полотенчиком в зубы, и бегом исполнять пляжный отдых.

Биолог недобро скосилась на свою малолетнюю копию.

– Слышь, мелочь не распечатанная. Ты не многовато ли на себя берёшь? Ещё у самой давалка не выросла, чтоб другим давать. Давай без «давай».

Девушка снисходительно улыбнулась.

– Моя, как ты изволила выразиться, «давалка» ещё твою опередит. Заканчивай ломаться. Кто из нас в пубертатном периоде? Ты или я?

Бывшая люсианка тяжело и глубоко вздохнула.

– Если втюрилась в этого своего слесаря-гинеколога и жаждешь уединиться с ним, то и забирай его себе с его же концом. Поверь, будешь визжать от удовольствия. А меня оставьте в покое. Я не в настроении.

– Это и так видно. И кое-кто из кожи вон лезет, чтоб это исправить. А ты этого даже не видишь.

– Видишь, – буркнула Рыкова-старшая. – Только я об этом не просила.

– Скажи ещё, что воскрешать саркофагом не просила, – буркнула Юля.

Аня зло дёрнулась, задетая за живое.

– Девочки, хватит грызться, – попросила Тома. – Ань, серьёзно. Саня для всех нас старается. И для тебя в том числе. Никто не заставляет бухой частушки горланить. Просто... Составь нам компанию, пожалуйста.

– Вот сами себе и составляйте, – отстранённо отозвалась молодая женщина. – А мне всё равно не очень долго осталось. Не жила хорошо – нечего и начинать напоследок...

Юля медленно, едва слышно переставляя ноги в тяжёлых берцах, подошла к койке, на которой отдыхала её старшая «сестра», и с нехорошим прищуром склонилась над ней.

– Ты что творишь, подстилка великовозрастная?

От насквозь ледяного тона клона оригинал вздрогнула и машинально посмотрела юной собеседнице в глаза. В зрачках последней был виден несвойственный человеческому глазу феномен: радужка играла иссиня-черными, с синевой, переливами различной яркости, будто бы внутри глазных яблок горел... черно-синий огонь?

От девочки-подростка Юли не осталось и следа. Тон её стал не просто «взрослым». Таким, обычно, не отчитывают провинившихся, а зачитывают приговор.

– Тебя с того света вытащили. За тебя впряглись и заступились. Ради тебя стараются из последних сил. А ты «не в настроении»? Ты уже должна разлагаться на санитарной глубине. А тебя чуть и не на руках носят. Если тебе нравится обесценивать собственную жизнь – на здоровье. Но только попробуй обесценить труд того, кто твою жизнь сохранил. На доброе посмертие можешь не рассчитывать.

Несвойственную манеру изречения младшей соратницы отметили как Рыкова, так и Беляева, и у последней в изумлении вытянулось лицо. Но необъяснимый для человека феномен с радужкой глаз увидела только биолог.

Необъяснимый для человека. Но не для Древних.

– Не уважаешь себя – уважай тех, кто за тебя в ответе, – Юля выпрямилась, будто ничего такого и не было. – Для тебя стараются. Хотя бы, сделай вид, что ценишь заботу о себе.

Млечный Путь, рукав Ориона

Земля

Агентурная явочная ячейки Люсианского союза

Церемониальные моменты уже не доставляют Авроре столько удовольствия, как раньше. Ни высокий пост, ни большие достижения уже не кажутся чем-то столь возвышающим над простыми смертными, коими являются её подчинённые из Люсианского союза. Торжественно восседать на троне, некогда принадлежавшем Анубису, и, подобно его наследнице, заслушивать доклады, обращения и мольбы плебса? Это было интересно до тех пор, пока тщеславие не приноровилось к однотипным и пресным наскучившим ритуалам.

Кто-то следовал им с завидным рвением, при обращении к Авроре излучая подобострастие, обожествление её личности и безмерную веру в её могущество. Кто-то изрыгал ругательства и проклятья в её адрес… что, в общем-то, было последними словами, произнесёнными при жизни сквернословцами. Кто-то, как этот старый генерал Максимилиан, вышедший из отбитых рубак, и потерявший границы между жизнью и смертью, смотрел с равнодушием и даже некоторой отстранённостью, будто ему всё равно, что с ним могут сделать: озолотить или предать лютой смерти.

Но в присутствии того же Максимилиана Аврора могла позволить себе побыть не той заносчивой сукой, которой её все привыкли видеть, а испытать на себе иное амплуа. Со стороны могло показаться, будто предводительница ветрена и меняется в настроении по поводу и без, но ей всё равно, кто и что о ней думает. Она ведёт себя так, как захочет. А то, что делает это в присутствии тех, с кем считает это допустимым… ну, и где тот нахальный смертник, который посмеет попрекнуть её в этом?

Да, Максимилиан, как старый закалённый воин, стоял на положенном ему месте перед троном, ныне пустующем, и сообщал на имя Авроры последние разведанные сведения. Самая же предводительница в своём любимом неизменном полупрозрачном наряде нарезала круги по тронному залу, освещённом мерцающим светом жаровен.

– Тау`ри выяснили причину исчезновения Предков, – докладывал старый вояка. – Наш шпион в их стане сообщает, будто виной тому небывалых, аномальных размеров гравитационное образование, не идущее ни в какой сравнение с известными. Согласно доводам, Предки исчезли во время последних активных извержений аномалии. Они не смогли справиться с их последствиями. Сейчас цикл повторяется. Тау`ри приняли решение не слать на выручку своим сородичам корабль-город Древних. «Атлантида» получила команду отбоя и не собирается выдвигаться к планете-верфи. Есть риск потерять её под выбросом. Наш план необходимо пересмотреть.

Аврора размеренно вышагивала по полу, бесшумно шагая в тончайше выделанных сандалиях. Открытая обувь изготовлена настолько тонко и искусно, что издалека казалось, будто женщина ходит босой.

– Это на корню меняет расстановку сил, – мечтательно протянула она, не останавливаясь ни на миг. – Корабль-город – слишком грозная сила, чтоб сражаться с ним в лоб. Но в его отсутствие… наши руки развязаны куда сильнее.

– Тау`ри на планете-верфи едва сводят концы с концами, – напомнил Максимилиан. – У них ресурсов хватает лишь на поддержание основной жизнедеятельности. Большая часть личного состава занята добычей пропитания и обустройством быта. У них полностью отсутствует атмосферная компонента и способы противодействия находящимся в небе силам. Мы можем обрушить на них всю нашу мощь, которую сумеем переместить с помощью тоннельного двигателя…

Аврора снисходительно улыбнулась, косясь на своего первого воина.

– Ах, Максимилиан, Максимилиан… Вроде бы, великовозрастный генерал… А всё также пытаешься наступить на те же ошибки, что и твои недоумки… Господство в атмосфере планеты – не главное для тау`ри. Они это прекрасно показали, лишив наши силы всего, что способно летать. Сунешься к ним – и кончишь также. Нет. Тут нужен качественно иной подход.

– Я склонен реально оценивать врага, – нахмурился собеседник. – Но не преувеличивать его могущества. Да, бездарное командование потеряло все свои силы в противостоянии с ним. Но массированный налёт на одно наземную цель без активной обороны обречён на успех. Ничто не сумеет отбить его, если и отбивать нечему.

– Если им нечем отбивать налёты, – облизнулась предводительница. – То где тогда наши атмосферные силы? Почему мы потеряли всё, хотя на несколько порядков превосходили их по огневой мощи? Иногда мне кажется, что мы с тобой меняемся ролями. Порой ты наставляешь меня, по-прежнему считая наивной, но иногда и сам допускаешь оплошные промахи. Стареешь, Максимилиан…

Женщина ничуть не изменила ни своего шага, ни его направления, продолжая ходить кругами по залу.

Собеседник остался стоять смирно, как и был вышколен.

– Сила и слабость тау`ри очевидна, – констатировала Аврора. – Это видно невооружённым взглядом. Любую силовую агрессию они способны отразить, что случалось неоднократно. В бою этим воинам нет равных. Но, что до сих пор приносит плоды – это тайные интервенции. Вот с собственной безопасностью у них огромнейшие проблемы, что и даёт нам преимущество. Войско тау`ри одно под гребёнку. Раз их не получилось взять силой, то возьмём тайно. Переход одного из старых флагманов Анубиса тоннельным двигателем остаётся в силе. Но на этот раз вместо мародёрства на чужих инопланетных кораблях и силовых атаках сосредоточимся на тихих способах решения проблемы.

– При всём уважении, Аврора, – нахмурился Максимилиан. – Их там несколько сотен. Какими бы ни были дыры в их безопасности, «тихим способом» не взять столько бойцов.

– А столько и не надо.

Предводительница обошла своего первого воина и прильнула к нему столь плотно, сколько позволяло её почти отсутствующее облачение и боевая форма собеседника.

– Скажи мне, старый генерал…, – томно протянула она, смотря мужчине в глаза снизу вверх. – Какова главная слабость любого воина?

– Сон от усталости, – твёрдо, как по учебнику, отозвался он. – Голод от недоедания. Жажда от отсутствия питья. Неуёмное желание от недостатка женщин.

– Вот именно, – облизнулась Аврора. – Женщины! Товар, который всегда, на всех планетах, ценится столь высоко, что за ним выстраивается очередь… А женщин, как раз, там и не хватает… Как думаешь, что будет, если их, внезапно, станет ещё меньше?

– Предлагаешь умертвить их женщин? – переспросил Максимилиан.

– Зачем же? – деланно удивилась предводительница. – Смерть – акция устрашения. Можно, конечно, потом им и их головы выслать, или посылать части тел ещё живых… Но это лишь разозлить их воинов пуще и лишит их же здравого смысла. Они войдут в раж и ярость, бросятся мстить, не считаясь с потерями. Нет, дорогой мой Максимилиан, это слишком скучно… а вот взять женщин живыми, чтоб через них диктовать свои условия… Это, на мой взгляд, намного, НАМНОГО интереснее. Ты не находишь?

– Я не понимаю, – честно признался генерал. – Подобные тактики хороши для переговоров, когда равные по силе стороны вытребуют себе преимущество. Но ты отправляешь несколько кораблей с полнокровным экипажем на захват планеты, где выживают несколько сотен потерянных тау`ри. Да, воины они могущественные. Я и сам такое говорил. Но не в соотношении с твоими силами. Зачем тебе переговоры, когда всё можешь взять силой?

Аврора улыбнулась ещё шире.

– А затем, мой милый генерал. Я ещё не отказалась от идеи заиметь в свои ряды того невзрачного на первый взгляд воина, что выставил сосунками наших бойцов. Воины тау`ри – воины чести, которую сами себе и изобрели. Для них жизнь женщин ценнее своей собственной. Я больше чем уверена, что смогу без единой капли крови забрать его себе. А ещё…

Предводительница отслонилась от собеседника, вернулась к своему трону и расположилась на нём.

– …не забывай, что на планете гуляет без призора продукт проекта воскрешения Древних. Он мне нужен в нетронутом виде. Как думаешь, что произойдёт с одним-единственным безоружным недосмотренным малышом, если вокруг начнётся бойня? Я не горю желанием терять единственный шанс на возрождение исчезнувшей расы. Один раз мы её уже потеряли, когда интенданты и дознаватели тау`ри вскрыли нашу лабораторию на своей планете. Второй раз я не позволю случиться столь болезненному провалу.

Вот теперь женщина выключила обаятельную ласковую и терпеливую собеседницу и вновь надела на себя личину жестокой беспощадной главы ячейки Люсианского союза, под которой её прекрасно знали все, включая предстоящего пред ней Максимилиана.

– Потому тебе личное поручение, – повторила она. – На тот случай, если ты, внезапно, его забыл. Вне зависимости ни от чего, ты обязан привести хотя бы нескольких женщин живыми. Неважно, в каком виде и скольких конечностей они недосчитаются. Но продукт проекта воскрешения Древних обязан быть нетронутым во всех смыслах. Упадёт хоть волос с головы – и тут же падут головы всех, включая тебя. А напоследок… если вместе с женщинами сумеешь захватить и столь интересного мне воина… Клянусь своим именем, о твоей награде будем говорить отдельно. Потому что на этот раз с тобой буду я.

Великая Стена Слоуна

Гея

Сходить до стоянки «прыгунов», загрузить в «свой» борт необходимые на три дня выходных съестные припасы, снаряжение и инструменты, отыскать на территории лагеря дежурного, отметиться о предстоящем убытии и согласовать отсутствие... Дольше писать, чем делать. За какой-то час с копейками в неспешном режиме были улажены все вопросы с увольнительными. И примерно же через час с небольшим общий сбор на площадке ознаменовал начало нашего мини-отпуска, умудрившегося перерасти в, без преувеличения, эпопею.

Провожать нас прибыл лично сегодняшний дежурный по гарнизону, лейтенант Евдокимов. Инициалы «И.К.» на его нагрудной нашивке остались не расшифрованными. Мне нет нужды обременять свою память и поимённо знать все три сотни человек экспедиции.

Как, собственно говоря, и ему. Потому он и испросил вслух наши личности, чтобы записать со слов, вместо того, чтоб пытаться вспомнить, как кого зовут.

– Фамилии, имена убывающих из расположения? – спросил он, изготовившись строчить в бумагу.

– Ефрейтор Котов, Александр Сергеевич, – назвался я. – Иже со мною доктор Рыкова, Анна Николаевна. Беляева, Тамара Николаевна, фельдшер. И Рыкова Юлия… Александровна.

Ведь, проговорилась же как-то последняя, что, за неимением собственного, известного отчества, не против величания «Александровна»? Значит, будет у нас «Александровна». Нам нетрудно.

Молодой лейтенант придирчиво осмотрел нашу четвёрку, собравшуюся у «прыгуна». Я, Беляева и обе Рыковых (все со своими рюкзаками) подозрений у офицера не вызвали.

– Где искать, случись чего? – спросил он, переписывая наши фамилии в черновик новой строевой записки. – Надеюсь, не за тридевять земель?

– В планах был пляж на юго-юго-восточной оконечности верфи, – отозвался я. – Где кончаются пирсы и начинается длинная коса. У нас там... своего рода любимое местечко. Отлучаться оттуда не планируем.

– Расчётное время возвращения? – осведомился дежурный.

– Семьдесят два часа.

Собеседник вскинул руку, отбросил закрывающий часы рукав кителя и взглянул на циферблат. Переписал в записку текущее время.

– Остаётся пожелать приятного отдыха, – усмехнулся он.

– И вам чистого всем неба.

Погрузились без слов. Молча расселись по местам в четырёхместной кабине кораблика, в тишине закрылась задняя рампа «прыгуна». Напряжение, появившееся между моими спутницами, стало ощущаться физически.

Чтоб не перелаяться в полёте и не похерить весь отдых псу под хвост, решил, что будет лучше сначала долететь до места и выгрузиться, а уже потом выяснять отношения. Кого какая вожжа укусила – ещё посмотрим. Сейчас главное – не разораться в пух и прах на почве взвинченных нервов.

Но что между девушками что-то произошло за время моего отсутствия – это к гадалке не ходи. Очевидно, как гравитационная постоянная.

Да и что там лететь-то? Пешком – да, верфи бескрайние. От горизонта до горизонта и из-за него за него же – и это только по «короткой» линии. «Длинная» вообще исчезает в никуда. Но это для пешего. Для «прыгуна», способного к полётам различного вида, расстояние от лагеря в районе складского терминала до нашего запримеченного пляжа – не более чем прыжок, и, при том, почти буквально. Мы дольше собирались, чем летели.

Правда, профдеформация никуда не делась. Взлетая, я по привычке скрыл «прыгун» оптической маскировкой. Что поделать, шизею...

Глава 3. Пляжное изобретение.

Вскоре наш борт уже снижался с трёхсотого эшелона и опускался к макушкам реликтовых деревьев, окаймлявших дикий пляж.

В прошлые разы мне было не до ботанических наблюдений, но сегодня отметил особенность: растительность ближе к морю ниже ростом, более приземлённая и кардинально отличается от тех вековых хвойно-лиственных небоскрёбов, что мы привыкли видеть. Повсюду изобилует кустовой папоротник, но и стволовых деревьев тоже хватает в избытке.

А вот и первый пункт приготовления мероприятия. Меня спросили, что я организовал? Получите и распишитесь.

«Прыгун» добрался до пляжа и снизился до полусотни метров над уровнем моря. Маневрируя, я выровнял ему корпус параллельно береговой линии и водной кромке. Несколько секунд зависания, опроса бортовых систем – и боезапас управляемых снарядов Древних, подаваясь с выдвижных пилонов по одному, с интервалом в несколько секунд сорвались с направляющих, устремившись к песку.

Уж не знаю, какая там плотность прибрежного грунта, какая кумулятивная способность снаряда применительно к грунтам со слабой несущей способностью, но ментальным управлением детонация была выставлена при заглублении снарядов в почву. Серия из десятка залпов, составившая половину бортового боезапаса, поочерёдно вонзилась в песок с отстоянием последующей точки попадания в пару десятков метров от предыдущей.

Развеявшиеся взрывы и осевшая после них поднятая грунтовая масса явила нам неровную яму котлована с оборванными стенками, шириной около тридцати-сорока метров и длиной порядка двухсот с копейками. Получившийся высер ландшафтного дизайнера стал медленно заполняться морской водой, проступающей снизу: глубина котлована тоже вышла недетской.

Ландшафтное образование обрадовались в полусотне метров от кромки леса, окружающего пляж.

– Ты чего планету дырявишь? – поинтересовалась Беляева, но, приглядевшись, догадалась сама. – А. Поняла. Не кислый бассейн.

– В море полно всякой живности, – пояснил я. – Очень разнокалиберной. Держатся глубин сообразно своим размерам. Но местную фауну мы ещё не изучали, и кто кем питается – достоверно неизвестно. У меня нет желания фильтровать местный мировой океан ситечком, чтоб вылавливать чьи-то недоеденные кусочки. Саркофаг саркофагом, но изолированный от хищников водоём предпочтительнее. Прошлое купание Юльки было чуть ли не ловлей на живца. Вот и придумал запилить вам бассейн.

Рекомая Юлька улыбнулась.

– Спасибо за заботу, кашевар. Хотелось бы встретить старость одним целым кусочком, а не по частям.

Анька осталась безучастной к происходящему и комментариев не отпустила.

«Прыгун» посадил в непосредственной близости от стены леса, что труднопроходимой чащей обрамляла песчаную косу пляжа. На первое время эта самая стена послужит нам тенью от палящих лучей, источником топлива для очага и укроет от взоров любопытных, если таковые случатся.

Кораблик легко и нежно коснулся лишённым амортизационной подвески днищем песчаной отсыпки пляжа. По инерции, уже не отдавая себе отчёта, машинально окинул взглядом приборную панель, где на голографическом экране поднял сведения с бортовых сенсоров и перечитал забортную обстановку: что, где, куда, зачем, откуда. Профдеформация вместе с приобретённой паранойей на пару отложили в моей памяти схему местности, где лес отобразился как условное укрытие, а пляж перед нами – как открытое простреливаемое место.

Заглушил двигатели, только после этого посчитал возможным сбросить оптическую маскировку. Открыл заднюю аппарель, вышел из «прыгуна», оставив спутниц на борту.

Обошёл машину, коснувшись ладонью прохладного после перелёта металла борта, вдохнул прибрежный воздух инопланетного пляжа и окинул взглядом просторы перед нами.

Лепота-то какая… Лепота… (с)

От места, где мы сели, до свежевырытого котлована – не больше полусотни метров. И сослепу упасть в него тяжело, и далеко для купания идти не приходится. Да и довольно быстро набирается водой. Единственный момент – придётся взять в руки сапёрную лопатку и в одном месте поработать над входом-выходом. Снаряды Древних мало чем отличаются от артиллерийских земных фугасов. При заглублённом подрыве воронки в грунтах со слабой несущей способностью делают почти такие же. С неудобными, порой вертикально-отвесными, стенками. Занырнуть туда «рыбкой» – пожалуйста. Выбраться без посторонней помощи – уже труднее.

Светлая заливка цвета кварцевого песка на пляже подавляюще превалировала, но преобладающую светлость изредка пачкали более тёмные пятна: разлетевшийся после серии подрывов вырванный грунт. Мокрый песок отличается от сухого по тону. Но ничего страшного. Высохнет уже через несколько часов, полностью сравнявшись по виду с окружающим.

На водной глади тишина. До неё от нас – метров двести. Вода поразительно спокойна, а зеркало поверхности не рябит даже немного. Это тоже вскоре исправится: вечереет, и через какое-то время начнёт сказываться разница температур воздушных масс. Воздух над землёй и водой остывает после жаркого дня с разной скоростью. Тот, что остался горячее, поднимется вверх, втянув за собой более прохладный. Начнёт поддувать ветерок, что и возмутит водную толщу. Надо будет следить за бортовыми лидарами «прыгуна». Не хотелось бы, чтоб пляжный отдых прервал экваториальный шторм.

– Неплохо, – оценила Юлька.

Голос юного гения раздался сзади-сбоку. Девушка подошла, но держалась на почтительном расстоянии. Мелкая накрепко усвоила урок, что чревато возникать рядом со мной из мёртвого угла обзора. Тем более бесшумно.

– Идея с бассейном заслуживает отдельной благодарности, – произнесла Рыкова-младшая. – Не олимпийский, конечно. Но приятно осознавать, что во время купания тобой не захочет полакомиться какой-нибудь инопланетный морской зверёныш.

– Ты прямо так купаться собралась?

Рыкова-старшая вышла из «прыгуна» вслед за своим клоном.

– Прямо так? В юбке, блузке и говнодавах? Ну, что тебе сказать. Успехов, удачи, мужа богатого…

– Зачем? – искренне удивилась Юлька, повернувшись к оригиналу. – Для купания люди, обычно, одежду снимают.

Анька кивнула в мою сторону.

– То есть, тебя никто и ничто не смущает? Голой плескаться будешь?

Рыкова-младшая закатила глаза.

– Как будто кто-то увидит что-то для себя новое… Серьёзно? Это единственное, что тебя беспокоит сейчас?

– Так.

С этим наречием из «прыгуна» вышла Томка, хмурая, и воткнула руки в бока.

– Может, хватит собачиться? Это уже начинает выходить за рамки нормального. Или вам нравится грызться?

Юлька хмыкнула.

– Получается, что… так. Вот, ведь, здорово, правда?

– Заканчивайте уже, – буркнула Беляева. – Мы сюда на отдых прилетели, а не упражняться в острословии.

Подруга детства посмотрела на меня.

– Котов. У тебя в «прыгуне» верёвка найдётся?

– И даже мыло. Будешь виселицу делать? – уточнил я.

Фельдшер тяжело вздохнула и провела рукой по лицу.

– Господи… дай мне терпения не прибить этого остроумного пустослова… Одежду пляжную делать буду! Тонкая прочная верёвка, спрашиваю, есть?!

– Так бы сразу. Подрезиненный шнур есть. Пойдёт?

– Тащи сюда!

Моток подрезиненного шнура калибром три миллиметра нашёлся, с ним же за компанию нашёлся и лишний нож. Моток с колюще-режущим инструментом передал медику. Трёхмиллиметровая синтетическая эластичная верёвка с разрывной нагрузкой за три десятка килограмм – не то, что слабая женщина может разорвать руками.

– Пока что занимайся организацией места, – распорядилась Томка. – Мы отойдём ненадолго. Аня, Юля. За мной!

«Организация места» – слишком громкое и пафосное наименование работ, которыми я себя озадачил. Пока спутницы отсутствовали, взяв в руки лопату и топор, по-быстрому навёл минимальные удобства.

Ведь, что нам, по сути своей, надо?

Место для приготовления пищи: некий очаг. Место для приёма пищи: условный стол. Место для укрытия от ветра: скоро начнёт темнеть и воздушные массы, прогретые за день, придут в движение. Начнёт поддувать. Место для укрытия от палящих лучей: сейчас мы прикрыты стеной леса, но она закрывает нас от заходящего светила. Утром мы окажемся открыты для последнего. По-хорошему, необходимо соорудить и ночлег. Спать втроём в «прыгуне», безусловно, можно. Но есть ли необходимость? Хочется простора, а не ютиться на сравнительно узких рундуках и в не менее узком проходе между ними.

Потому, скинув китель с футболкой, взял в руки инструмент и принялся за работу.

Покуда отсутствовали девушки, успел вырыть в песке, неподалёку от места посадки, окружную канаву, оставив в её замкнутом кольце возвышение из песка: последнему лишь сравнял вершину. Этим сэкономил себе сил, времени и ресурсов на изготовление мебели. Не стал плести кресла, сбивать стол. Просто вырыл в песке похожие на скамьи заглубления, где предусмотрел места для филейных частей заседателей, да ниши для ног, куда можно было бы их деть, чтоб не задирать на стол. По-турецки тоже сидеть любят не все. Не говоря уже о том, что такая посадка неудобна, когда приходится тянуться за едой: подобным образом садятся непосредственно к столу. Моя же конструкция позволяла и стоять, и ходить вокруг, и вставать, не опасаясь, что случайным движением заденешь что-то. В общем, ничего нового: всё равно то же самое, что большинство из нас отрывали на диких пляжах, когда надо было организовать посиделки, но вокруг, как назло, не оказывалось ничего, что можно пустить на изготовление мебели.

Поскольку вокруг тонны песка, обкладывать очаг необходимости не было, но лишь с точки зрения пожарной безопасности. Да, случайно убежавший уголёк большой беды не сделает. Но обложить необходимо всё равно, чтобы создать дополнительную ветрозащиту для пламени. Это и его температуру повысит, и расход топлива сократит, и, если расположиться временем да целью задаться, создаст некоторый уют. Оформленный очаг более ламповый, чем просто сваленные в кучу дрова.

Правда, с камнями вокруг напряг (их, видите ли, на насквозь песчаном пляже буквально несколько штук, и те разбросаны на сотни метров), потому обложил сравнительно массивными брёвнами, которые натаскал из подлеска. Разложил их на достаточном удалении от центра предполагаемого костра, чтоб тот не подпалил нам древесину.

С дровами, кстати, проблем не было от слова «нисколько». Валежника оказалось в преизбытке, самых разнообразных калибров. Начиная от хвороста и веток и заканчивая толстенными поваленными деревьями с подгнившей корневой системой, не выдержавших ветровой нагрузки: по ходу, ветра на побережье бывали мощными.

Пользуясь изобилием древесного материала, успел соорудить и теневую защиту. Нарубил топором три десятка похожих на осины тонких стволов, заострил им нижние концы и надёжно воткнул в песок с тем расчётом, чтобы получившаяся стена преграждала путь лучам завтрашнего светила. Между стволами вплёл размашистые лапы раскидистого папоротника. Вышло, может, и не глухое укрытие, но от палящих лучей с востока сгодится. А там успею и навес от солнца в зените соорудить.

Расходовать на закрепление драгоценный подрезиненный шнур не стал. Пожертвовать несколько метров девчонкам на облачение с меня не убудет, но укрытия нам понадобятся буквально один раз на несколько дней. Даже, если их потом разметает ветром, на следующий раз новые изготовлю.

Застелить сидящие места привезёнными с собой шкурами – последнее, что я успел сделать. За работой и не заметил, как пролетело время, и меня прервали появившиеся из подлеска спутницы.

Их вид не только застопорил работу, но и наглухо отбил тягу к её продолжению. «Костюмы Евы» – это слишком примитивно. Такой мелочью меня уже не удивить. Если бы вся троица вышла ко мне, в чём мать родила, я бы не удивился. Но то, что отчебучила Беляева…

Томка сообразила использовать подрезиненный шнур как основу или силовой каркас. Вокруг талии и на груди каждой из троих был повязан его отрезок, подогнанный под размер тела. С обоих в два яруса свисали привязанные узлами длинные тонкие листья какого-то неизвестного мне местного растения. Таким образом на каждой из троицы красовалась короткая, до середины бедра, юбка растительного происхождения, и, назовём так, короткая же майка, закрывающая грудь, но оставляющая открытыми плечи, верхнюю треть грудной клетки и живот.

Я не большой фанат литературных жанров о кораблекрушениях времён средневековья. Но, кажется, именно так представляли себе женщин-аборигенов авторы текстов тех времён.

Девушки вышли из подлеска, бесшумно ступая босыми ногами по кварцевому песку. По ходу, одежду успели забросить в «прыгун»: на их телах не видно ровным счётом ни единого элемента обмундирования, форменного или бесформенного, земного производства. Всё их облачение – созданные на коленке наряды из тропических листьев.

Но при приближении оных взгляд зацепился за один-единственный момент.

Рыкова-младшая отличалась от своих старших спутниц тем, что вплела себе в причёску, более длинную, чем у своего оригинала, цветастый цветок неизвестного вида. Очевидно, он был признан безопасным для нас: иначе бы здоровьем юного гения не стали б рисковать. Мало ли, ядовитый сок, токсичная пыльца, ещё какая дрянь…

Но цветок был вплетён за ухом Юльки.

Не слыву большим специалистом по изучению традиций и культурных особенностей всех многочисленных народов Земли, но у каких-то из островных народностей в ходу обычай, когда на празднике девушка вплетает себе за ухо цветок, тем самым оповещая всех вокруг, что доступна для мужчин. Вот интересно, донельзя эрудированная мелкая знает об этом? Или ей просто понравилось растение, и она решила украсить им свою причёску? Взгляд-то игривый. Не пошлый, не похабный, но и не такой уж и невинный…

Я прицокнул языком.

– Недурно, недурно… Прям сфотографировать на КПК – и в стенгазету. «Потерянная экспедиция встречает аборигенов неизведанной галактики». Отменно выглядите.

Юлька скользнула по песку и не очень быстро провернулась вокруг самой себя, давая возможность рассмотреть и оценить её наряд.

– А то ж! – с наигранной важностью вздёрнула носик она. – Всякие купальники и пляжные наряды – это уже не в моде. Сейчас в ходу природные материалы.

– И природная же красота, – хмыкнул в ответ. – Отпад. Я заценил.

Девушка осторожно подошла ко мне, подтянулась на носочках и, прильнув, тихо прошептала на ухо:

– Так, для тебя и старались…

И бегло разорвала дистанцию, будто ничего и не было.

Хех. Мощное сообщение. Такое даже крыть нечем.

Томка осмотрела нашу, с позволения сказать, «турбазу». Отдельно задержалась взором на теневом навесе, зарытом в песок «столе» и импровизированном бассейне. Повела бровью.

– Ты, блин, Котов, как всегда, в своём репертуаре. Взялся подружкам пляжный отдых организовать, а по итогу вырыл окопы. И не просто для стрельбы с лошади стоя на крыше бронепоезда. У тебя, часом, не приступ ПТСР? Кошмары с Даккары не мучают, не? Не против мятежных джаффа в землю закопался и маскировку из растительности лепишь?

– Оставь моё ПТСР в покое, – хмыкнул я. – Ты получше многих знаешь его терминальную стадию. Просто не стал заморачиваться с древесиной и постройкой мебели. Мне ещё ночлег сооружать. Была бы задача – я б вам и шкафы с тумбочками сотворил. Мы же тут дня на три, не больше. Вот и решил облегчить себе жизнь.

Ну, а дальше пошло-поехало самое обычное, что, традиционно, следует на таких мероприятиях.

Достали из «прыгуна» наши рюкзаки со всяким шмурдяком, я перетаскал бочонки и кадки с едой-питьём, Томка взялась помогать мне со столом. Большим набором посуды мы не располагали. По тарелке на рыло, по кружке на оную же, всё остальное – из общего.

Глава 4. Танец с ночью.

Юлька блаженно развалилась на шкуре, в неописуемом наслаждении вытянув ноги, и эпизодически подъедая из раскупоренных бочонков мелкую снедь. Анька села напротив своего клона с полностью безучастным взглядом, будто бы присутствует строго, сугубо и исключительно для галочки. Беляева сновала вокруг туда-сюда и пыталась из имеющегося ничего соорудить некое подобие если не праздничного стола, то, хотя бы, номинальной трапезной.

Я завис с очагом, стараясь поддерживать разведённому пламени более или менее одинаковую интенсивность. Из наструганных свежих палок-веток соорудили примитивнейшие шампуры, на которые нанизали тут же порезанные куски мяса из бочонков, и принялись их зажаривать. Творил как умел. Никакой жарки на углях, никаких добавок, соусов, специй и прочих запеканий. Самое простое, что было доступно – источник открытого пламени и небольшие шматы мяса. Задача – приготовить до съедобного состояния. Желательно, по возможности, не сжечь. Точка.

Тем более, что жарка на огне намного быстрее, чем на углях. Жара-то больше. Правда, и испортить пищу проще, если не уследить. Но жалоб, вроде, не поступало.

По сути своей, мы уложились вовремя. На пляж уже опустилась вечерняя мгла, когда к столу был подан, что называется, полный набор. И холодные фрукты, и горячее мясо, и разлитый напиток в кружках.

Вот только, когда я, неся в руках небольшой бочонок, доверху наполненный зажаренным на огне мясом (не будем выёживаться и пытаться называть это шашлыком), подошёл за общий стол, сознание отметило нездоровую деталь. Над столом стелился вполне себе уловимый запах спиртов.

Я поднял бровь.

– Бухаем? – спросил, ставя на свободное место ёмкость.

Беляева подняла свою кружку.

– Тебе не наливала. Ты же пилот. Ещё угробишь нас всех по пьяни.

Взгляд упал на кружку в руках Юльки, из которой мелкая уже пригубила.

– Только пилотам не наливают? – кивнул в сторону Рыковой-младшей.

Фельдшер махнула рукой.

– Я туда буквально одну ложку влила. Чисто угостить для блеска в глазах.

Ну, спорить не стал. Медику виднее. Тем более, что я эту бодягу даже в глаза не видел. Что там за состав, какая крепость, насколько валит с ног…

Но счёл себя достойным присоединиться к общей трапезе, происходящей под светом ночных небесных светил планеты и всё ещё продолжавшего гореть очага по соседству.

Томка дождалась, покуда я займу своё место, подниму со стола кружку, в которой, макнув в неё язык, почувствую привычный вкус местного энерго-кофе. И впрямь, ни грамма спирта. Значит, я сегодня «трезвый водитель». Ну, и ничего страшного. Я ж техник, а не алконавт.

– Ну, что, дорогие мои? – озорно начала подруга детства. – Поздравляю вас с этим… пикником. Три дня отдыха – это и дома был праздник. А уж тут… Примите мои поздравления все вы, и ты, Юля, отдельную благодарность. Весь месяц трудилась, не покладая рук, до перегрева головного мозга.

Рыкова-младшая, пользуясь избыточным запасом пространства, который я вырыл в грунте у стола, и своей небольшой комплекцией, закинула ногу на ногу в самой вальяжно-расслабленной позе царицы, готовой принимать подношения простых смертных, но вот личико-то далеко от эталона собственного превосходства. Да, значимость своих действий осознаёт, но не зарывается. На благодарности согласна, но до оговорённого памятника при жизни ещё рано. Подождёт.

– Вам всем тоже спасибо, – Юлька пригубила разведённого с чем-то угощения. – Ваши поддержки и снабжения помогли сделать это реальным. Без еды и воды мне не решить задач. А один не в меру ретивый таксист и вовсе сновал ко мне на крейсер, как к себе домой. За штурвалом больше времени проводил, чем во сне.

– Ретивым таксистам-пилотам и многопрофильным специалистам тоже благодарность, – улыбнулась Беляева. – Без шуток, Котов. Нам повезло, что в составе отряда оказался именно ты. Пусть послужной список у тебя не белоснежен, но знания продемонстрировал изрядные.

Я пожал плечами.

– Ты тоже вола не сношала. Организовать в чистом поле из ни хрена целую медсанчасть, напичкав её потрохами с раздербаненного корабля Древних возрастом старше мироздания… Какой санитарный инструктор на такое способен?

Юля подняла свою кружку, будто бы произносила тост, и посмотрела на свой оригинал.

– Докторам биологии тоже безмерные почёт и уважение, – постулировала она, адресуя сообщение Рыковой-старшей, безмолвно втыкающей пустым взглядом в стол с яствами. – Без целеуказаний о пригодности в пищу тех или иных видов уже вся экспедиция скопытилась бы. Так что, снимаю шляпу.

– Которой на тебе даже нет, – беззлобно проронила Анька и потянулась к столу.

Никто не успел и среагировать, как вместо кружки, в которой уже плескалась некая жидкость, предназначенная для угощения, в руках биолога оказалась железная фляга из укладки экспедиции. Миг – и Рыкова присосалась к ней, беззастенчиво всасывая содержимое оной прямо из горла.

По тому, как подавилась, закашлявшись, с выпученными глазами Томка, стало очевидно, что Анька сделала что-то не то. Но той вообще было решительно по боку. Она откинулась спиной на бруствер, служивший подпорой вместо спинки скамьи, закинула ногу на ногу, подобно своему клону, и неспешно принялась заглатывать напиток не самыми скромными глотками.

– Не окосеет? – спросил я Беляеву, кивнув в сторону бывшей люсианки.

– «Не окосеет»?! – воскликнула медик, прокашлявшись. – Там дозировка «одна капля на стадо»! В ней же веса не больше полуцентнера! Унесёт так, что не поймаешь!

Юлька безучастно пожала голыми плечами, смакуя напиток из своей кружки.

– Да ладно… скажете тоже. Спиртовуха как спиртовуха. Меня же не унесло.

Но Рыкова-старшая высосала всю литровую флягу за раз, а приснопамятного «уноса» мы так и не увидели. То ли организм бывшей люсианки слишком крепок на рану в отношении алкоголя, то ли изобретённая Максимычем настойка слишком слаба, чтоб свалить привыкшую к кассе наёмницу, но спустя полминуты Анька отставила опустевшую тару на стол, лишь выдохнув:

– Неплохой компот. Вот за угощение спасибо.

Юлька осталась безучастной к реплике своего оригинала, лишь продолжила, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу, потягивать из своей кружки, а Томка уронила челюсть. Судя по реакции фельдшера, употребление «компота» в описанной дозировке было чревато если не летательным исходом, то, по меньшей мере, интоксикацией организма.

Но этот самый организм, переживший за свои недолгие четверть века некоторое дерьмо, вертел эту самую чреватость на одном валу с околорелятивистскими угловыми скоростями. Бухло? Бухло. Пить мона? Нуна. Вопрос закрыт. Пьём, расслабляемся и получаем удовольствие.

Больше по привычке, чем согласно вящей необходимости, биолог потянулась к небольшому бочонку с жаренным мясом и ножом вытянула из него небольшой аккуратный кусочек. Так сказать, сугубо закусить.

И если бы я был глуп настолько, чтоб, зная соратниц, подумать, что больше ничего экстраординарного не произойдёт, то мне пора было бы лечиться. Дальнейшая ночь, опустившаяся на побережье, дала понять, что моё дальновидение всё ещё со мной.

Инцидент с настройкой опустили, как не повлёкший за собой ожидаемых последствий. Прошёл час, а Анька всё ещё была с нами душой и телом. Да, уже вела себя чуть более открыто, и сама малость повеселела. Но никакого «улёта» от выпитого пока что ещё не настало.

Пока что ещё.

Пока суть да дело, иногда ночные светила закрывали облака. Небольшие, не предвещающие серьёзных осадков, но двигавшиеся крайне и крайне медленно. Как следствие, одного костра очага становилось мало, чтоб осветить наше собрание. На изготовление факелов тратиться не стал: ещё смолу с деревьев собирать, пропитывать ею листья, обвязывать вокруг древков... Проще обложиться по кругу небольшими кострами, чтобы те давали свет.

Сказано – сделано. Дров в избытке, можно не экономить.

«Небольшие костры», по аналогии с очагом, сложил по типу нодьи: пламя от такого, может, и меньше, чем от того же «шалаша», но зато закладка из трёх сложенных друг на друга брёвен способна гореть целую ночь, и сгорает, как правило, дотла, не образуя лишнего мусора, кроме золы и пепла.

Время за полночь, уже пора бы готовиться ко сну. Сооружением быстровозводимого укрытия и занялся, стремясь за сжатые сроки изготовить просторный шалаш на четверых человек, способный не дать нам замёрзнуть ночью во сне. Пусть и экватор, но не стоит забывать, что мы а) возле воды, где температура воздуха из-за влажности ощущается холоднее, чем есть на самом деле; и б) ночью холоднее по определению из-за остывания нагретого за жаркий день воздуха.

Поэтому, топор в зубы, разметить основание укрытия, выполнить его по односкатной схеме, напротив «входа» разместить её одну нодью, которая, горя всю ночь, должна работать обогревателем.

Какой-то час меня не было. Всего лишь час. А за это время за столом произошло очередное нечто, заставившее меня иначе взглянуть на возможность оставлять моих соратниц одних.

За работой и ударами топора я не слышал (а потому и не придал тому значения) раздающихся от места трапезы едва слышных глухих ударов. К моменту окончания, когда были готовы и нодья-обогреватель, и навес шалаша, звуки стали слышны отчётливей. Когда же я вернулся к застолью, то стал свидетелем действа, первопричину которого списал на праздный настрой собравшихся. Но не отметить не мог, что наблюдаемое всяко лучше массового мордобоя с поножовщиной.

Томка сидела на своём месте, зажав между коленей опустевший бочонок, и двумя пустыми же кружками в руках наносила по нему на удивление ритмичные и выверенные серии ударов, заделавшись барабанщицей. Ритм и темп мне не знакомы: может, импровизация, может, откуда-то слизала. Но под эти самые темп и ритм Юлька смачно зажигала, благоразумно встав из-за стола и удалившись от него метров на несколько, на незанятую нами часть пляжа, маневрируя между осветительными кострами.

Анька созерцала телодвижения своего клона на правах зрителя, не вставая с места.

Что конкретно исполняла Рыкова-младшая – для меня осталось неизведанным. Может, опять же, импровизировала. Может, сама по себе знала какой-то танец. Не профессионал в хореографии, не скажу тчонее. Но это именно что танец и был: очевидно даже для тех, кто не ходил ни на что более высокохудожественное, чем пьяные сборища в баре «500 Децибел».

В свете костров видно до обидного мало. Кроме силуэта девичьего тела, идентифицировать принадлежность которого помогали лишь субкомпактные подростковые габариты и заплетённый за ухом цветок, не разобрать ни зги. Очевидно, что некто исполняет что-то донельзя чувственное и пронзительное, но подавляющее большинство деталей оставлено на откуп фантазии зрителя. Это даже не «интимная обстановка», как принято называть окружение с минимальной освещённостью. Это именно что танец в ночи.

Танец с ночью.

Мелкая двигаться умела. Это неоспоримый факт. Как там сказал Палыч? «Танец живота»? Жалкое подобие эпилептического припадка по сравнению с тем, что вытворяла Юлька. Да, грации и женственности взрослой танцовщицы ей пока недостаёт. Но она берёт габаритами, юностью и резкостью.

– Поддержите моё пиво, сосунки, – раздался тихий безобидный голос Рыковой-старшей.

Анька встала со своего места, выбралась из-за стола и, обойдя всё, вышла к Юльке на «танцплощадку».

Вот тут случился реальный отрыв.

Что произошло, пока меня не было – я не знал. С чего вдруг в Рыковых проснулась тяга к хореографии – понятия не имею. Но Беляева будто пыталась раззадорить обеих, усилив удары по импровизированному барабану.

Ни Анька, ни Юлька, не репетировали вместе. Они даже не пытались подстроиться друг под друга. Каждая танцевала свой танец ночи, но вдвоём смотрелись просто изумительно.

Под один и тот же ритм, ведомые одним темпом, задаваемым барабаном, обе исполняли абсолютно разное, но на удивление гармоничное сочетание.

Юлька брала девичьей гибкостью, ловкостью, малым весом и возрастом. У неё подвижнее суставы. Ей проще двигаться, легче маневрировать. Она двигала бёдрами, изгибалась в спине, выгибалась назад в груди и откидывала задние «мостики» с «колесом» с подростковой дерзостью, вызовом, и буквально заявляя о себе, порхая, как молодая бабочка, перебирая по ночному песку босыми ногами. На контрасте с ней Анька не хватала звёзд с неба, демонстрируя свою грацию, женственность, и аппетитные формы, к которым стремилась, но которых пока что ещё не имела Юлька, и выглядела крадущейся хищницей: бывшая люсианка будто бы знала себе цену, и молча оглашала её во всеуслышание без слов. Если Рыкова-младшая порхала и исполняла некий «молодёжный» движ, то под тот же самый барабан старшая умудрялась выдать что-то, до боли похожее на боевой танец. Чесслово, её движения, полные плавности, красоты и изящества, нет-нет, да отдавали нотками капуэро, будто бы бывшая люсианка делала не танцевальный выпад, а рукопашный. Вместе с тем она умудрялась делать это настолько завораживающе и тонко, что глаза разбегались, за кем следить: обе Рыковы были прекрасны. Причём, старшей даже объём выпитого спиртного не повредил.

Сколько так продолжалось – не знаю. Потерял счёт времени, наслаждаясь зрелищем. Такой концерт не каждый день увидишь. Но, ожидаемо, через некоторое время начали уставать и горячо отжигающие Рыковы, и до последнего пытавшаяся выдержать темп барабанной дроби Томка. Представление закончилось жарким ускорением ритма, который задала Беляева, оповещая разошедшихся, что, вообще-то, спать пора. Напоследок обе танцовщицы выдали каскад не в меру горячих телодвижений, буквально закончив танец на взрывных нотах.

В опустившейся тишине, накрывшей пляж, ещё, наверное, секунд несколько мои уши слышали замолчавший барабан. Девушки замерли неподвижно, приходя в себя после зажигательного исполнения, а я поймал себя на том, что уподобился им, приходя в себя после увиденного. Два силуэта в полумраке намертво приковали к себе мой взгляд.

Единственное, на что меня хватило – это аплодисменты.

Обе танцовщицы и барабанщица обернулись на меня.

– Браво, – только и выдал я, собираясь с мыслями. – Восхитительно. Белиссимо. Увы, дамы, но мой оскудевший от усталости мозг ныне скуп на причастия, обороты и восхваления. У меня просто нет слов. Всё, что смогу из себя сейчас выдавить – лишь жалкое блёклое марево того, чего вы поистине достойны. Прошу простить мне мой приступ косноязычия, но... У меня просто нет слов.

Рыковы торжествующе переглянулись между собой, будто бы делили пальму первенства или сообща одерживали какую-то победу.

Улыбнулась в полумраке и Беляева. Пусть это не очень-то и видно (медик сидела дальше от осветительных костров, чем стояли от них соратницы), зато прекрасно слышно по голосу:

– Солидарна с Саней, – согласилась фельдшер. – Видели бы вы себя со стороны... Эх, жаль, не догадалась на КПК заснять...

Юлька с наигранной важностью примы откинула с голого плеча касающиеся его локоны и отвела их за спину.

– Можем повторить! – с вызовом в голосе постулировала юный гений.

– Но уже утром! – с ещё большими претензиями на постулат утвердила Анька. – Вы как хотите, а меня начинает рубить спать.

Я пожал плечами.

– Всегда пожалуйста. Укрытие готово, костёр для обогрева тоже. Желающие выспаться – марш в койку, жаждущим расслабиться и получить удовольствие – в «прыгун», на сеанс массажа...

Нет, вы только посмотрите, как у всей троицы загорелись глазоньки! Что за озорные искорки у всех? Что?! Почуяли кошки дармовую сметанку?! Ладно, Томка с Анькой, по Юлька-то куда?! У мелкой зенки буквально вспыхнули огнём. Сначала подумал, будто в них удачно отразился свет от костров, в изобилии разложенных вокруг. Но одновременно мне показалось, будто блеск каким-то нездоровым образом отдал в синеву... Померещилось?

– По очереди! – пригрозил я. – Вас много, а я один! С двумя ещё справлюсь, но с тремя – не уверен. Да и «прыгун» не резиновый.

Лежащий человек по определению занимает больше горизонтальной поверхности, чем сидящий в одном и том же транспортно-десантном отделении кораблика.

Беляева отставила на стол бочонок с кружками и откинулась спиной на покрытый шкурами бруствер.

– Мне много не надо, – с улыбкой отозвалась она. – Хочется, конечно, чего греха таить... Давненько мне никто, кроме тебя массаж не делал. Но мне не жалко. Могу и уступить.

– А мне жалко! – ухмыльнулась юный гений. – Даже очень! Но уступить готова тоже.

– А мне вообще класть, – призналась честно бывшая люсианка. – Но благодарю за льготы.

– Пошли уже, льготница, – усмехнулся я. – Будем тебя в кондицию приводить...

– Идите, – напутствовала нам подруга детства. – Я ещё немного посижу тут. Никогда так лампово не проводила время... Хочу... чтоб эта ночь никогда не кончалась...

– Впереди ещё будут другие, – посулил я. – Поверь, про них ты скажешь ровно то же самое.

Оставив Юлю с Томой, мы с Аней направились к «прыгуну», буквально физически ощущая на себе взгляды соратниц.

Почему «прыгун», а не шалаш? Всё просто до жути, банальности и разочарования. Бортовое освещение кораблика на несколько несравнимых порядков эффективнее, чем обогревающая укрытие «нодья». Мне, в общем-то, любоваться не на что: тело той же Рыковой-старшей знаю на ощупь наизусть, и определю даже в кромешной тьме. Да и та же Беляева для меня тоже ягодка распробованная. Но, всё же, если есть возможность не ломать глаза во мраке, лучше не ломать.

Путь до «прыгуна» не занял много времени, но по пути к машине я успел отметить, как изменилась за каких-то полдня Рыкова-старшая. Ещё днём она была закрыта и неразговорчива. А сейчас… увиденная хореография ни на йоту не даёт заподозрить в бывшей люсианке хандру. Спиртное? Да, запах ощутимый. Но, что самое удивительное, походка биолога тверда, Аньку не шатает, да и идёт, слегка покачивая прикрытыми накидкой бёдрами, довольно уверенно.

Подняться на борт, поднять за собой аппарель, включить «дежурное» освещение в транспортно-десантном отделении машины. Внутри уже всё готово. Да и готовить, в общем-то, особо нечего. Это Рыкова в тот раз разошлась и со столом из экспедиционного кейса, и с выпивкой, и с закуской. Сейчас же планировался именно что массаж, а не романтический ужин.

Потому и дело заспорилось быстрее. Избавить любовницу от облачений оказалось быстрее, чем закрыть рампу. Да и что на ней было-то, на этой любовнице? Условные накидки из листьев, повязанные на подрезиненные шнуры, предусмотрительно закреплённые на узлы типа «бантик». Не прошло и минуты, как молодая женщина уже лежала на полу транспортника, застеленном всё теми же шкурами местных зверей.

Не, ну, а что? Многофункциональные матрасы из них получились. Тёплые? Да. Мягкие? Да. Хотя, смотря, с какого зверя содраны. Что ещё для счастья надо?

А ещё через минуту мои руки уже вовсю властвовали над телом соратницы, с силой продавливая и проминая её мышцы, чем вырывали из горла партнёрши искренние и ни разу не наигранные томные стоны наслаждения.

Решил обойтись без разговоров. Что там у Аньки приключилось – сама расскажет. Я не командир подразделения, чтоб досконально знать обо всех бойцах абсолютно всё, включая обстановку дома. Да и, строго говоря, не муж в последней инстанции, чтоб она передо мной отчитывалась. Что Рыкова для меня не чужой человек – думаю, в пояснениях не нуждается. Но и лезть в душу именно сегодня не стал. Захочет поделиться наболевшим – расскажет. Сейчас ей, судя по стонам, явно не до того.

И не мог не отметить, как легко и податливо перетекают в моих руках мягкие ткани биолога. Шея, плечи, спина, руки, бёдра… Если раньше я натыкался на непрошибаемую броню из скованных кассой канатов, то сегодня мои пальцы перебирали вполне себе обычные мышечные группы вполне себе здорового человека. Может, Анька в ЗОЖ и не ударилась, и зарядку по утрам не делает, но больше не чувствовал руками перенапряжений в её теле. Она действительно расслабилась и получала удовольствие. При том, буквально.

Ну, а о том, что после этого расслабились и получили удовольствие уже мы оба, думаю, смысла рассказывать нет. Это и без того очевидно. Обшивка кораблика надёжно отсекала нас от чужих глаз и ушей. Этой ночью мы принадлежали исключительно друг другу, и никто не смог нам помешать.

«Хорошо, что в «прыгуне» уединились», – подумалось мне в один миг под аккомпанемент Анькиных криков, вздохов и стонов: бывшая люсианка вспомнила, что, вообще-то, любит «пожёстче», и разогналась на полную катушку. «Если бы сооружал для этих целей отдельное укрытие, его пришлось бы относить на полкилометра от стоянки».

Голосила она громко, это факт.

Глава 5. Разговор по душам.

Вечер затянулся.

Беляева и Рыкова-младшая изрядно задержались за столом.

Уже давно прошла дневная жара, побережье обдавало холодным ночным воздухом.

Участницы пикника на пляже не мёрзли исключительно благодаря изобилию окружавших их костров и предусмотрительно взятым с собой шкурам, в которые отдыхающие завернулись вместо пледов.

Все понимали, что их двое спутников уединились не просто так, и ждать их скорого возвращения не стоит. А, раз так, то было время – и, при том, в избытке – пообщаться вдосталь, ведь до сих пор возможностей имелось предельно мало. Ведь рабочие пути Юли и Тамары не пересекались так часто, как могли бы.

– Ну, – чуть озорно спросила Рыкову фельдшер. – Как у вас с Саней? Только не ломай, пожалуйста, комедию, с дешёвым «В каком смысле?».

Соперницу в молодой подруге Тома уж точно не видела.

Но, как и многие женщины, хотела быть в курсе всего и обо всём. Назвать это стремление тягой к сплетням нельзя: медика интересовали исключительно факты. Достоверные и подтверждённые.

Именно поэтому и поинтересовалась, а не с целью мешать или давать советы.

– Не буду, – хмыкнула Юля. – Отвечу сразу во всех смыслах. Отменно. Просто восхитительно. Конгениально.

Бровь Беляевой поднялась от нескрываемого интереса.

– Даже так? Всё настолько... прекрасно?

Собеседница, чтоб было теплее, забралась с ногами на своё место и плотнее закуталась в утепление.

– Посуди сама, – предложила она Томе. – Ваш, как его назвала тётя Аня, «слесарь-гинеколог» – крайне и крайне полезное приобретение. Технически подкован и образован. Ответственен и надёжен. Ласков и обходителен...

Бровь медика полезла выше.

– ...предусмотрителен и осторожен, – продолжила Юля, не замечая реакции визави. – И, ко всему прочему, молод и силён... Если бы не была клоном, имела бы все шансы заявить на него свои права.

Тамара нахмурилась.

– А сейчас что мешает? – не поняла она хода мысли юного гения. – Ну, клон и клон. Котов не страдает манией к сепарации по каким-то признакам.

– Котов, может, и не страдает, – согласилась девушка. – Только клонов, в общем-то, и быть не должно. Кто я такая? Откуда взялась? Кто создал и зачем? Непонятно. Как это...? «Неизвестный науке зверь», вот. Тут представителям homo sapiens плодиться и размножаться надо, а к ним в эволюционную цепочку какой-то клон вклинивается.

Беляева пожала плечами.

– Довольно странная позиция, на мой взгляд. Прежде всего, ты – человек. Гражданин страны. Со своим паспортом, который, как понимаю, тебе уже должен быть выдан по возрасту. А происхождение мало чем отличается от расового признака. Если бы имела не славянские черты лица, а, к примеру, азиатские... Ты бы также была раздосадована?

Юля на минуту задумалась. Крепко.

– Я бы меньше имела возражений к пункту возраста, – продолжила Тома. – Тебя он не смущает? Саня тебе, по-хорошему, в отцы годится.

– Только у людей есть такая проблема, – машинально ответила юный гений, не выходя из своих раздумий. – В животном мире никто этим не терзается. Раз особь в репродуктивном возрасте – то всё равно, кто кого старше и насколько. Играет роль сила, гены, характер. Слабые не выживают. Сильные дают потомство. Я не сравниваю кашевара с какой-нибудь животиной, но он – сильный.

Тома опустила взгляд на стол.

– Ну, да..., – тихо согласилась она. – Даккара была тем ещё местечком. Поначалу многим его рассказам верила с натяжкой. Но потом, когда начали всплывать отдельные факты из истории планеты и последней войны с гоа'улдами...

Минуту над столом царила тишина.

– Скажи..., – осторожно поинтересовалась Беляева. – Если... Если мы, всё-таки, вернёмся... Что будет тогда? Я сейчас про вас с Саней спрашиваю. В его благоразумии не сомневаюсь, хоть он иногда и ведёт себя отбито... Но...

– Я поняла, о чём вопрос, – вздохнула Юля.

Играть в наивного ребёнка и делать вид, будто не осознаешь сути вещей, не выйдет. Слишком хорошо окружающие знают юного гения. С ней никто не общается, как с ребёнком. Пусть внешне она и выглядит как не до конца повзрослевшая, но мышлением и логическими способностями не обделена, существенно превосходя ими сверстников.

– На кашевара планы масштабные.

Из голоса девушки пропали все нотки праздного веселия.

– Если вернётся домой живым, его однозначно переведут в проект «Город». Это не секретные документы или планы верховного главнокомандования, а моё предчувствие. Преступно класть в мясорубке бойца, который мозгами орудует также виртуозно, как и стволом. Его отведут с опасных направлений и поставят в один из исследовательских корпусов. Я сама буду об этом просить. А что касается другого смысла...

Несколько секунд Юля собиралась с мыслями.

– Ты же медик, тёть Том. И лучше всех понимаешь, какая во мне сейчас творится буря. Сколько мне фактических лет – не знаю. Но гормонам это не объяснишь. Тяга к противоположному полу ощущается уже давно. До сих пор мне попадались или погодки, или сослуживцы. Не хочу принизить ни одних, ни других, однако... О чём я могу поговорить с парнем своего возраста? Ни о чём... Даже не могу рассказать кому-то, чем занимаюсь. Всё под грифом секретности. А люди в проекте «Врат»... Не знаю. Как-то не складывается с ними разговор. Они смотрят на меня как на вселенский гений и умиляются, но не более того.

– А... Саня?

– Саня – странный, – тут же отозвалась девушка. – Он может работать со мной как с коллегой. Мы общаемся с ним на одном языке. Мне нет необходимости пояснять ему, что надо сделать и чего от него хочу. А вне работы... Иногда мне кажется, будто он понимает меня без слов. Из всех сослуживцев... С ним работать проще всего.

– Но... Он же не делал тебе мужских знаков внимания? Не давал намёков, будто рассматривает тебя как женщину?

– Но и от моих знаков внимания не отбрыкивается. Да, он тоже ведёт себя, по большей части, как старший наставник. И всё же... Если честно, выбирая, проводить время с ним или с одногодками... Я бы не выбирала.

Намёк слишком очевиден, чтобы что-то не понять.

– Дома нас ждёт масса проектов, – вздохнула Юля. – Да, не во всех из них Котов будет полезен. Его знания широки для техника, но он – технарь, а не узкопрофильный специалист. По-хорошему, его бы на доподготовку и переобучение… Но как ассистент он будет нарасхват. Стоит ему засветиться в более или менее крупном научно-техническом кругу общения – и мне придётся постараться, чтоб его у меня не оторвали с руками. И по части взаимоотношений…

Девушка подняла глаза на собеседницу.

– Когда люсианцы примотали мне на живот противопехотную мину и отправили полуголой под дулом автомата, я уже ставила крест на всём и отсчитывала последние мгновения жизни. Ощущения… далеки от пика наслаждений. И глаза Сани… я видела их. Видела в них всё, о чём он думал. Он встретил меня с распростёртыми объятиями, не моргнув и глазом. Он своими руками снял с меня мину, хотя мог взлететь на воздух вместе со мной. Да, я знаю, что дядя Акихиро соорудил подавитель и «глушил» эфир. Поэтому и не сработали радиовзрыватели. Но на приёмниках частоту не пишут, и люсианцы не уведомили нас, каким диапазоном пользовались. Любая радиоэлектронная борьба – это лотерея жизни и смерти, и кашевар поставил на кон свою жизнь, увидев, что там уже есть моя. Это очень многое говорит о человеке, знаешь ли.

Беляева очень внимательно слушала Рыкову-младшую, не перебивая.

– Мне очень хорошо известно всё, что успел натворить «Рассвет» до нашего прибытия, – вздохнула Юля. – Успела вдоволь пообщаться и с дядей Мишей, и с дядей Акихиро. Прекрасно понимаю, что не я одна питаю чувства к одному специально обученному специалисту. Может быть, я даже поступаю несколько нагло, что покушаюсь на него, когда вокруг и без меня хватает претенденток, но… неужели мне даже помечтать нельзя?

В голове медика накрепко засела формулировка «Если бы не была клоном…».

– И это лишь вершина айсберга, – продолжила разошедшаяся девушка, затронутая за живое. – Я видела его в работе, видела его в бою. Он с одинаковой эффективностью шевелит извилинами и поливает огнём врага, демонстрируя амбивалентность из профессиональной отстранённости и старательной вовлеченности. Я была на борту его «прыгуна», когда он сбросил с внешней подвески саркофаг гоа`улдов и ушёл на штурмовку. Я была с ним на борту ал`кеша, когда мы приводили дырявое судно в кондицию. Ему всё равно, что творить: изобретать несущие конструкции, ковырять трофейный корабль или подавлять огнём, уничтожая всех, кто плохо спрятался… При всём при этом, он не мясник. Когда впервые познакомилась с ним, он выказал познания, никак не вяжущиеся с его должностью. Если он даже «шапочно» изучил и освоил то, что продемонстрировал на таком глубоком уровне, то что сможет предложить, если обучить его узкому профилю целенаправленно? И после этого мне нельзя даже помечтать?

В голове медика накрепко засела формулировка «Если бы не была клоном…».

***

Утро выдалось просто расчудесным.

Проснулся не от надрывного рёва сигнализации бортового компьютера. Не от подрыва сигнальной растяжки, которую, к слову, не ставил (поди, заминируй-ка «сигналами» весь пляж!). Не от стрёкота автоматного огня и не истошного визга. А проснулся, прекрасно выспавшийся, полный сил, изумительно отдохнувший и восхитительно умиротворённый.

Да, ночные упражнения на выносливость – та ещё физическая нагрузка. И без того не балуя себя переизбытком калорий (голодать не голодаем, но некоторый дефицит еды ощущается: войсковая столовая кормит не в пример сытнее), будто бы почувствовал себя как после хорошего курса ФИЗО.

По пробуждению не обнаружил подле себя Аньки: Рыкова-старшая умудрилась встать и покинуть «прыгун» так тихо, что я и ни сном не повёл, ни духом.

Нормально меня вырубило… Так-то, рампа кораблика опускается на моторах с характерным и отнюдь не тихим звуком: беззвучной работу механизмов не назовёшь. Если я, находясь на борту, не услышал этого… Всё же, не зря выпросил у Палыча увольнительную. Сон нам всем сейчас нужен как воздух.

Встать, одеться, обуться… Действия простые, повседневные и практически автоматические. К последним относится и заход в кабину «прыгуна» с тем, чтобы опросить бортовые сенсоры и считать окружающую нас биологическую обстановку. Мало ли, какие тут сущности ночами шароёжатся? На свет костра мало кто зайдёт, но это – на Земле. А мы, видите ли, за полтора лярда световых лет от неё.

К счастью, бортовая аппаратура Древних не регистрировала за ночь серьёзных изменений. В радиусе ста метров от нашей стоянки вообще никаких телодвижений не было. В воде – да, дневные виды живностей сменялись ночными. Пару раз, на отшибе, близко к предельно эффективной дистанции распознавания, фиксировались неприятно большие сигнатуры крупных океанских существ. Но на мелководье, и, тем более, на берег, они не выбирались.

Может, зря мы так расслабились? Дежурство надо было выставить, хотя бы. Я-то понадеялся на автоматику Древних и выставил «алярму»: если бы к нам приблизилось что-нибудь крупное, бортовой компьютер подал бы сигнал и разбудил меня. Но не слишком ли преступно мы расслабились?

По выходу из «прыгуна» сверил фактическое положение дел с тем, что указал детектор признаков жизни. Две сигнатуры регистрировались в возведённом мною укрытии, одна – возле самопального бассейна. Реальная же обстановка полностью соответствовала этому: подойдя к шалашу, обогреваемому догорающей «нодьёй», увидел блаженно спящих Тому и Юлю. Обе завернулись в свои спальные мешки и смотрели десятый сон. Аня же обнаружилась стоящей возле обрывистого берега бассейна, вырытого взрывным способом.

Облачение биолога осталось в «прыгуне»: бывшая люсианка стояла, облучаемая светом восходящей звезды, по форме одежды номер «ноль», скрестив на груди руки и задумчиво глядя на водную гладь ландшафтного новообразования. За вчерашние день и ночь грунтовые воды успели полностью затопить последнее, а мелкие взвеси осели на дно. Про кристальную прозрачность до дна разговора не было: света от едва начавшего всходить светила слишком мало. Но с берега бассейн не выглядит мутной болотной жижей.

Я подошёл к Аньке, обойдя её по широкой дуге. Появился не со спины, а, по факту, сбоку от неё.

– Медитируешь? – спросил её вместо «доброго утра». – Как себя чувствуешь?

– Не дождёшься, – в тон мне

ответила молодая любовница. – Но не поблагодарить тебя не могу. Действительно, не зря с вами выбралась…

– Обращайся.

На минуту над пляжем повисла тишина. Мне показалось хорошей идеей разобраться с Рыковой без свидетелей. В том, что вчера у них что-то произошло, сомнений не было. Что девчонки ночью не поубивали друг друга – хороший признак, и говорит о том, будто бы все инциденты исчерпаны. Но в сугубо узко ограниченном круге лиц любые свары могут перерасти в конфликты с далеко идущими последствиями. Женский же коллектив и вовсе способен обернуться клубком ядовитых змей. Даже, если не в моих силах развязать такой клубок, мне достаточно понимать, что ничего такого не грозит.

– Ты вчера была сама не своя. Что у тебя произошло?

Анька горько хмыкнула.

– Уверен, что тебя это касается?

– Уверен, что ты сейчас в воду кубарем полетишь, если не скажешь, – посулил я. – Ань, заканчивай. Ты не чужой для меня человек. Если за тебя переживают – значит, тому есть причины. И часто они не беспочвенны. Колись уже давай, что там у тебя случилось. Опять «касса» накрыла?

– Я больше не употребляю, – мрачно сообщила бывшая люсианка. – Твоя подружка говорит, что её терапия позволит мне слезть с наркотика без риска для жизни. Нашла, бл9ть, с чем шутить… Я быстрее поверю, что залечу стерильной. У «кассы» нет обратного пути. Без наркотика – только смерть.

Ну, да. Помню. Было дело. Беляева как-то поставила меня перед фактом, что сумеет в нереально короткие сроки реабилитировать наркоманку и вернуть её к нормальной жизни. В её исполнении это грозило вылиться в несколько месяцев восстановительной терапии против нескольких лет или даже десятилетий. Столь долгий срок обусловлен исключительной неприятностью «кассы» как наркотика: первого и единственного, пока что, известного из всех веществ подобного рода для Земли. Томка же небезосновательно рассчитывала уложиться быстрее исключительно благодаря доступу к технологиям Древних, а, за их ограниченностью или отсутствием – к технологиям гоа`улдов, с технологий же Древних слизанным. Тот же саркофаг, к примеру.

– Просто… – проронила женщина. – Немного… повздорили. Твои девочки меня с собой звали, а я не хотела портить им отдых своим присутствием. Буквально силком утащили.

Я усмехнулся.

– Не переживай. Томку знаю уже полтора десятка лет. И в «учебке» она не просто так юбку протирала. Если заявила, что сможет с чем-то помочь, то так тому и быть. На этот счёт я спокоен. И заканчивай уже с чернухой. Тоже мне, «портить»… Давно цветок портит вазу?

– Цветок завядшей кукурузы – всегда.

Меткое определение. В особенности, если учесть, что «касса» производится из растения, внешне отдалённо напоминающего один из сортов кукурузы.

В отсутствии самокритики Аньку не упрекнуть. Но иногда она слишком жестока даже к себе.

– Нормальный цветок, – заверил её. – Не скажу даже «для салата сгодится». Вполне себе годный и со своей изюминкой.

Опять тишина.

– По итогу, я смотрю, помирились?

– Да мы и не ссорились толком…, – выдохнула Рыкова-старшая. – Просто повздорили. Я была… слегка не в настроении.

– Видимо, настроение успешно исправлено, – резюмировал я. – Костёр, посиделки, выпивка, массаж, секс… Рискну предположить, что покидать наше общество ты не намерена.

– Не сегодня, во всяком случае.

Анька сделала несколько шагов, перешла на лёгкий бег, на последнем шаге резко оттолкнулась от песка и с крутого берега нырнула в бассейн, у которого глубина была приличной даже возле кромки. Молодая женщина быстро ушла с головой под воду, исчезнув в непроглядном одеяле морской толщи, отфильтрованной через прибрежный песок. А водичка-то после ночи не сказать, что успела прогреться… Экватор экватором, но вода-то грунтовая. Подождала бы, хоть, обеда, что ли?

Но, по ходу дела, бывшую люсианку температура несильно заботила: всплыв на поверхность, она вольным стилем пошла грести в довольно энергичном темпе.

Глава 6. Об объёме и причинах роста живота.

К моменту, когда признанный наукой доктор биологии изволит вдоволь накупаться и присоединиться к утренней трапезе, я успел приготовить минимальный завтрак без изысков.

Вчерашнее мясо, разогретое на очаге до приемлемой температуры, чтоб не было холодным. Не менее вчерашние фрукты-овощи-ягоды, и прочие плоды инопланетного собирательства. Наловленная кем-то до нас рыба. Если растительного происхождения снедь ещё может полежать день-два, то мясо и рыбу надлежит употребить до конца в первую очередь. Нет ни малейшего желания пользоваться саркофагом гоа`улдов по причине отравления тяжёлым кадаверином.

Местный энергокофе в избытке. Экономить его нет ни повода, ни необходимости. Уже начал скучать по всяческим кетчунезам и прочим соусам. Вот, чего не хватает – так не хватает. Поэкспериментировать, что ли, с сырыми яйцами местных птиц и попробовать запилить свой «мазик», с блэкджеком и шлюхами? Главное – какой-нибудь всратый пернатый орнитоз и глистолиозом не подхватить от термически необработанных яиц.

Участницы пикника, почуяв разносящийся над пляжем запах жаренного мяса, начали вылезать из своих спальников и бассейнов, и принялись стягиваться на источник аромата подобно хищницам. К моменту, когда диск светила взошёл над горизонтом полностью и обласкал тёплыми лучами наш лагерь, на столе уже оказалась в потребном количестве твёрдая пища и горячий кофе.

Троица отдыхающих пришла всё в том же вчерашнем, с позволения сказать, «наряде» туземных аборигенок. Даже Юлька вплела себе за ушко тот же самый цветок, не успевший пожухнуть за день и ночь.

– Ну, и кто теперь скажет, что ты – не кашевар? – улыбнулась мне Рыкова-младшая. – Ещё солнце не взошло до конца, а ты уже поварничаешь. Хоть бы на помощь позвал, что ли…?

– А чему помогать-то? – пожал я плечами. – Тут ингредиентов-то по пальцам пересчитать, а готовых блюд из них – и того меньше. Ты с Томкой поспала, позаревала. Анька в олимпийскую ныряльщицу заделалась. Пока суть да дело – я, вот, харчи сварганил. Так что, кушать подано. Садитесь жрать, пожалуйста (с).

Без лишних экивоков приглашённые расселись по своим вчерашним местам и принялись за завтрак. Ели молча и долго не валандались. На свежем воздухе аппетит разыгрывается гораздо активнее, а мы с Анькой и вовсе калории ночью тратили, как умалишённые.

Зато после завтрака развалились, нежась под лучами утреннего, ещё не начавшим жарить в полную силу, светила планеты, и переваривали пищу.

Сооружённый мною противосолнечный навес из растений не накрывал тенью всех нас, но этого и не требовалось. Через час-два-три уже будет актуально, переставлю. А сейчас – благодать.

Краем глаза поймал взгляд Рыковой-старшей, которая нездоровым взором косилась на голый, заметно округлившийся животик своего клона. Не сдержавшись, хмыкнул вслух.

– Беру свои слова про нераспечатанную мелочь назад, – внезапно произнесла бывшая люсианка. – Только сейчас заметила. Извиняюсь, больше не буду. Любви, счастья, долгих лет, побольше деток. На свадьбу не зовите, не напрашиваюсь. Поздравляю с первенцем.

Беляева, запивавшая твёрдую пищу кофе из кружки, невразумительно дёрнулась, поперхнулась, захрипела и зашлась в удушающем кашле, мгновенно побледнев, посинев и покраснев. Правда, до оказания первой доврачебной помощи не дошло: медик справилась с попавшим не в то горло продуктом самостоятельно. Зато с шарами навыкате воззрилась на обеих Рыковых.

Юлька, не скрывая своего животика, откинулась на спинку, отчего тот казался ещё больше, и усмехнулась.

– Пожалей психику окружающих. Я-то шутку оценила, а вот тёте Томе чуть плохо не стало. Какой ещё первенец? Я объелась от пуза.

И, повернувшись ко мне, добавила тем же спокойным голосом:

– Спасибо, кашевар. Действительно, очень вкусно. Съела бы ещё, да только сейчас плохо станет.

– Обращайся, – хмыкнул я. – Но сегодня мясо с рыбой надо съесть. Иначе испортится на жаре.

Утруждать себя рытьём холодильника в грунте не было ровным счётом никакого желания. А тратить ради одноразового погреба ещё один снаряд Древних из бортового боезапаса «прыгуна»… ну, на фиг.

– Тома, в рот тебя чих-пых! – пришлось повысить голос на до сих пор пытающуюся прокашляться Беляеву. – Ну, ты-то хоть включай голову! Чего ты сразу нервничать-то? Кончай душиться кашлем, будто иприта с зарином нюхнула, и фосгеном догналась. Никогда не видела живота у пятнадцатилетних девчонок? Сказано же тебе, объелась Юлька!

Вот теперь уже у меня самого возникли критические оценки относительно объёма желудка юного гения.

– Капитально объелась, да.

– Да я всё понимаю, – хрипло проронила, прокашлявшись, медик, и отставила кружку с кофе. – Умом-то понимаю, что за сутки живот не растёт. Просто не проснулась ещё, вот спросонья и охереваю…

– Оно и видно.

Юлька скрестила на груди руки и задумчивым взглядом посмотрела в никуда.

– Хотя, от солёненького огурчика не отказалась бы…

Шутит. Это хорошо. Значит, отдохнула и немного сбросила напряжение.

Ведь, шутит же, правда?

***

После завтрака разбрелись кто куда.

Юлька, воспользовавшись сравнительно нежным утренним восходом, минимально рискуя обгореть, вытащила свою шкуру подальше, избавилась от экспериментального пляжного изобретения и блаженно развалилась на солнышке, позволяя бризу со стороны океана и лучам местного светила ласкать своё тело.

Аньке, по ходу, понравилось сдавать вольную программу по плаванию: бывшая люсианка занырнула в изолированный от мирового океана бассейн и пробыла там довольно долго.

Томка, не будь дурой, да воспользовалась подходящим моментом, и молча, нежно, осторожно увлекла меня к «прыгуну».

Только за нами закрылась задняя аппарель кораблика, как подруга буквально в два движения избавилась от всего, что ей мешало.

– Ты скотина, Котов, – хищно облизнулась она. – Знаешь, как мне тяжело без твоего массажа? Тягать тяжести, разворачивать медсанчасть на новом месте, работать по хозбыту… а ты в это время нарезаешь лётные часы, как пилот маршрутки! Это, между прочим, несправедливо?

– Не бузи, – хмыкнул я. – Лучше поздно, чем никогда. И вообще! Мне, знаешь ли, тоже было не до отдыха! Прояви хоть немного сострадания!

– Перебьёшься, – фыркнула Беляева. – Тебе ещё работать и работать.

Смех смехом, но придётся потрудиться. Большой Писец не за горами, но сколько нам предстоит ещё пахать прежде, чем сумеем выпить чашечку расслабляющего кофе дома? Хрен его знает. Потому отдохнуть должны все. И медик – чуть ли не в первую очередь.

Засим, уложить подругу на выстеленный шкурами пол «прыгуна», где буквально давеча заместо неё предавалась блаженству Рыкова-старшая, хрустнуть суставами пальцев, шеи и спины вместо разминки, и приступить к причинению рукоприкладства, по ошибке квалификационной комиссии именуемого массажем.

То ли я этот самый массаж делаю настолько качественно, то ли Томка и впрямь в нём нуждалась не меньше своей подруги, но стонала фельдшер ничуть не тише биолога. Даже не пыталась. А зачем? «Прыгун» герметично закрыт, и звуков изнутри не пропускает.

***

Сигнализация в лагере – вещь полезная. Пару раз её включали для тестирования, и по-боевому ещё не применяли. Потому очередной надрывный вой «ревуна» восприняли как учебную тревогу.

О том, что пахнет жареным, полковник Мигунов догадался, когда увидел на оперативном экране в диспетчерской обстановку в планетной системе: в районе кладбища кораблей резко, внезапно и без предупреждения стало «плюс один».

С одной стороны, мало ли, кого ещё туда занесло? На кладбище покоятся многие десятки судов самых разнообразных форм и размеров разных рас, эпох и конструктивов. Подумаешь, лишнее корыто станет ледяным гробом? Сколько таких было до него?

С другой стороны, Гея – не просто забытая Богом и Древними планета. Это бывший передовой аванпост Предков, защитить который от посягательств стало для создателей приоритетом надо всем, включая ценности чужих жизней. Раз так, то тут имеет место находиться некая сладость, и охотятся за нею все, кому не лень.

Тот же Люсианский союз, к примеру, сталкиваться с которым экспедиции уже доводилось. И, что самое поганое, непосредственно на этой же самой планете.

– Прирост в списках сигнатур целей, – доложил дежурный на радарах. – Обнаружен ещё один корабль.

– Опознать можно? – спросил офицер.

– Выполняю, – было ему ответом.

Очевидно, что библиотека Древних знать не могла о кораблях, построенных после ухода Предков из Млечного Пути. Потому по результатам сканирования и не удалось опознать принадлежность судна достоверно.

Не удалось компьютерам. Но не людям.

– База Древних не знает этого типа кораблей, – доложил дежурный. – Но стилистика характерная. Это гоа`улды.

– Люсианский союз…, – тяжело вздохнул «Звезда». – Общий сбор по расположению экспедиции. В ружьё всех, кто может его держать. Ожидаем десант.

То ли в этот момент на полковника Мигунова накатила накопленная за эти месяцы усталость, то ли он посчитал угрозу лагерю приоритетней прочих вводных, но из памяти Михаил Павловича начисто вылетел тот факт, что, вообще-то, за расположением лагеря находятся четверо из личного состава экспедиции, и далеко не в самоволке. Офицер лично согласовал их увольнение, предоставив время для отдыха. По большому счёту, их бы вернуть в строй и задействовать в оборонительных мероприятиях, но соответствующая команда так и не была отдана.

– Характеристики борта предположить можем? – спросил он, включившись в задачу номер один.

– Что-то крупное. Не меньше лидера эскадры. Как будто даже флагман.

Это было более, чем достаточно. С каким-нибудь ал`кешем или хат`таком лётный состав при «прыгунах» справится. Возможно, с потерями (оба типа кораблей, обычно, сопровождает эскадрилья глайдеров, способных прикрыть свои борта и оказать противодействие), но справится. С чем-то крупным… Если прибывший корабль – действительно флагман, его авиационное крыло на несколько порядков превосходит все наличные силы экспедиции. Летуны даже не подберутся к нему.

– Отслеживайте все телодвижения корабля. При попытке высадить десант – круговая оборона согласно боевому расписанию. Лишь бы с орбиты бомбить не начали…

Противопоставить орбитальной бомбардировке экспедиции было нечего.

***

Бывший когда-то флагманом Анубиса корабль вышел из тоннельного скачка строго по тем координатам, где и было положено. В звёздной системе, ставшей последним пристанищем для Предков, которой даже нет на общедоступных картах, оставленных Древними. Более того, ввиду малой светимости своей звезды, система видна далеко не в каждый астрономический комплекс.

Но координаты оказались точными.

Даже в радиусе действия гравитационной ловушки оказались также, как и положено.

На ходовом мостике флагмана кроме Авроры, не сумевшей отказать себе в удовольствии самолично лицезреть собственный триумф с тронного места, находился первый воин Максимилиан, правивший кораблём с головного терминала. Исключительно ради поддержания статуса своей руководительницы, по обе стороны от трона несли вахту два бойца Люсианского союза, пытаясь быть похожими на церемониальное подразделение своей выправкой и внешним видом. Но где наёмники, а где – тронные церемонии? К бойцам претензий нет, они старались. Но были похоже больше на телохранителей сучки босса преступного мира, чем на церемониалов.

Аврора не просто торжествовала. Она – глава эскадры, прошедшей на затерянную планету-верфь Древних, и планета буквально преподнесена ею судьбой на блюдечке. Сопротивления никакого. На поверхности – горстка тау`ри, которым нечего противопоставить ей. И она сейчас получит всё. И планету с её верфями. И наследие Предков с производственной базой, знаниями, чертежами и достижениями науки. И ресурсы нетронутой звёздной системы. И продукт проекта воскрешения Древних. А, если получится, и того воина тау`ри, которого, вообще-то, должны были завербовать давным-давно.

– Мы на месте, Аврора, – доложил Максимилиан, сверившись со звёздными картами. – Перед нами планета-верфь. Последнее из известных Анубису пристанищ Предков. Но из всего ордена прошли лишь мы.

– Какая непоправимая печаль, – с напускной меланхолией отозвалась предводительница. – Неужто никто не уцелел?

– На опрос не отвечает никто, – повторил первый воин. – Наш флагман – единственный, кто добрался. По какой-то причине, остальные хат`таки не прошли досюда.

– Возможно, оно и к лучшему, – напускной тон исчез из голоса женщины. – Состояние флагмана?

– Исходное. Системы работают в штатном режиме. Но лишены хода. Мы в поле действия гравитационной ловушки, оставленной Предками.

– Как будто это проблема, – пожала голыми плечами Аврора. – Если система связи исправна – реши это. Отошли управляющему центру Древних ключ-код опознания.

– Выполняю.

Ключ-код – уникальная комбинация символов, призванная центр определить список кораблей, допущенных к перемещению внутри ловушки, отослан согласно плану. Но прошла минута. Вторая. Третья. А флагман всё не двигался.

– У нас проблемы? – томно поинтересовалась предводительница у Максимилиана.

– Пока неизвестно, – отозвался тот. – Союз ещё не сталкивался вживую с такой технологией противодействия. Возможно, ей необходимо время на калибровку своих систем и допуск нашего корабля. Возможно, сведения устарели и код больше не действителен. Это требует разбирательства.

– Что ж, логично, – женщина подпёрла щёку, оперевшись на подлокотник трона. – Это объясняет, почему Анубис сюда не сунулся. У него не было под рукой кораблей, произведённых Предками. А его флагман, очевидно, даже с ключом-кодом не пройдёт… я подозревала такой исход. Остаётся найти управляющий центр и уничтожить его. Иные корабли поблизости есть?

– Вокруг сотни целей, – доложил первый воин. – Но ни одной знакомой сигнатуры, кроме нескольких. Очевидно, корабли произведены в местном скоплении звёзд. Зато определяются борта из нашей эскадры. Все на месте. И лидер, и хат`таки.

– Выжившие? – без особой надежды поинтересовалась Аврора.

– Отсутствуют.

Тяжёлый вздох раздался на мостике.

– И это, если верить донесениям, учинил лишь один младший воин тау`ри… Я – не я, если не заполучу его расположение. Любым из способов.

Предводительница поднялась с трона.

– Разведай планету, – приказала она. – Результат сканирования – на обзор.

– Выполняю.

Мощность бортовой станции дозора достаточно высока, а вычислительные способности флагмана слишком избыточны, чтоб заставлять экипаж ждать. Не прошло и минуты, как на голографическом экране, возникшем перед головным терминалом мостика, отобразилась оперативная обстановка.

– Имеются технологические сигнатуры, – доложил Максимилиан. – Корабли Предков на орбите. Класс «Аврора». Чрезвычайно поражены активным излучением, приближаться без защиты опасно. Активные сигналы с верфи на экваторе планеты. Нас облучают с поверхности. Очевидно, о нашем прибытии стало известно. Отдельный сигнал малого многоцелевого транспортника Предков в удалении от основных сил. Возможно, разведывательный пост или рабочие задачи жизнеобеспечения.

– Берёшь ал`кеш, – повелела Аврора. – Его не тронет гравитационная ловушка, он слишком мал. И воинов, сколь посчитаешь необходимым. Цель – отдельный сигнал. Под покровом маскировки подберись и захвати всех, кого сможешь, живыми. При оказании сопротивления – ликвидируй на месте. Остальных – ко мне на борт. Допрошу их лично. Если попадутся женщины… будешь вознаграждён отдельно. Сначала – мною, а потом и ими.

Первоначальный план пошёл прахом из-за отказа Тау`ри слать в систему корабль-город Предков. Но это же не повод отказываться от вторичного плана? Как раз, ему-то никаких помех и не предвидится. Напротив, для него и его исполнения складываются все сопутствующие условия.

Глава 7. Парламентёр.

Я, конечно, понимаю, что Томка может вытворять похлеще Аньки. И что у неё давненько ничего вкусненького не было, и что она тоже живой человек и тоже хочет своего. Но и я, извините, не железный. Буквально только что, ночью, выпустил подышать свежим воздухом Рыкову-старшую, а буквально сразу после завтрака ко мне напросилась на массаж и Беляева. Стоит ли пояснять, что одним только массажем дело не закончилось? Массажем снаружи, во всяком случае. Потому как сразу же за ним последовал чувственный массаж изнутри.

Зато, удовлетворённая, насытившаяся, расслабившаяся и получившая сполна подруга резко стала нежной, шёлковой, покладистой. Неужто так соскучилась? Или на неё так местный энерго-кофе действует? Помнится, она же и упоминала, что за напитком замечен неслабый эффект афродизиака, отчего и налегать на него не советовалось.

Из «прыгуна» вышли оба, приведя себя в порядок. Мне-то просто, штаны натянул, ботинки зашнуровал, и я готов. А вот фельдшеру пришлось сначала натянуть на себя пляжное облачение собственного изобретения, а после расчесать растрёпанные волосы. Да, обычно Томка любит понежнее и не очень жёстко. Только причёске это не объяснишь. Я понимаю, что все вокруг всё понимают, но расчесаться Беляева сочла необходимым. Не осуждаем.

К моменту, когда мы освободились, успела поменяться и оперативная обстановка на пляже.

Анька закопалась в спальник, и, закрывшись теневым щитом, отдыхала, обдуваемая лёгким океанским бризом.

Для загара становилось слишком жёстко (местное светило не отличалось щадящими лучами, да и мы, напоминаю, далеко не в приполярной зоне находились), потому Юлька закончила принимать солнечные ванны и не отказала себе в удовольствии от принятия ванн морских. Девчонка, не обременив себя пляжным облачением, свободным стилем пересекала вырытый бассейн, вдоволь плавая, то уходя на глубину, то отдыхая на поверхности воды. Выхода хозяйки на сушу ожидало большое полотенце, лежащее на песке, и её же «аборигено-туземный» наряд из листьев.

Ну, Беляева… Ну, догадалась же, ведь…

Что у нас там? Время к полудню движется? Так-то, самая сиеста сейчас должна быть. Вон, обшивка «прыгуна» уже изрядно накалена лучами светила в зените. Да и песочек далеко не холодный.

В попытках придумать, чем себя занять, я простоял минуту или две. А что делать? Дров наколол в избытке. Укрытия от палящего зноя соорудил. Непогоду бортовые лидары «прыгуна» не предвещают. Еды и воды в количестве. Ни готовить не надо, ни собирать новую. Даже Рыкова-старшая с Беляевой удовлетворены по полной. Осталась только плескающаяся Рыкова-младшая. Сделать ей, что ли, массаж, чтоб от коллектива не отрывалась? Или с ней искупаться за компанию?

Видимо, Томка заметила мой взгляд, который я бросил в сторону бассейна.

– Сань…, – осторожно начала она. – У меня к тебе… разговор.

– М?

Подруга подошла ко мне вплотную, донельзя сократив дистанцию меж нами. Надобности в полном голосе при таком расстоянии не было: обычно, в подобных ситуациях говорят полушёпотом, или одними губами.

– Насчёт Юли…, – тихо проронила фельдшер. – Я… разговаривала с ней ночью…

«Опять приступ косноязычия», – подумалось мне.

Они нечасто накрывают медика. В последний раз такое заметил за нею, когда меня ставили перед фактом, что меня же поделили меж двух любовниц. Если проводить аналогии… что, неужто Юльку в наш дурдом хотят втащить?

Шутка.

– Ты… осторожнее с ней, пожалуйста, – попросила Тома, посмотрев мне в глаза. – У девочки откровенный комплекс. Она держит это в себе и не показывает на людях, но правда о её происхождении не прошла бесследно. Попытайся, пожалуйста, быть с ней обходительным.

Я пожал плечами.

– Вроде бы, и так не притесняю. Мне что клон, что оригинал – один хрен разница.

– А ей нет, – возразила подруга. – Если ты ещё не понял, то ты небезразличен Юле, невзирая на разницу в возрасте…

– …подожду до её совершеннолетия…, – хмыкнул я.

– Котов, бл9ть! – тихо прошипела Беляева. – Я серьёзно! Не перебивай! Твоя компания ей приятна, но она сама сказала, что не вправе претендовать ни на что, потому что её даже существовать не должно! Она – случайно появившаяся особь, и не должна вмешиваться в естественную эволюцию вида со спариванием и порождением потомства. Это буквально её слова. Ты понимаешь, что за тараканы у неё в молоденькой головке?! Она подросток! У неё гормоны должны шарахать в мозг прямой наводкой! А тут ещё и комплекс неполноценности! Я не хочу загонять её на приём к психиатру. А ты – единственный, в чьём окружении она чувствует себя комфортно. Не наломай с ней дров, пожалуйста! Очень тебя прошу!

Я посмотрел подруге в глаза.

– Как будто это не очевидно.

Томка нахмурилась.

– Так… ты знал?

Настала пора нахмуриться мне.

– Неужели выгляжу таким непрошибаемым дебилом? Тут не надо иметь мегамозг. Девчонка сама в постель лезет.

Бровь Беляевой поднялась.

– В смысле… «в постель»?

– В коромысле. Помнишь, вы с Анькой прилетели к нам на верфь, когда мы налаживали сопряжение с «Авророй»? Рыкова тогда наехала, что мы с мелкой якобы пёхались…

Глаза фельдшера приобрели размеры фар КамАЗа.

– Так вы и впрямь пёхались?!

– Бл9ть, Беляева! Я тебя сейчас в жопу вые8у! Научись слушать и не перебивать! И втащи свои глаза обратно, ты не улитка. Я мелкую и пальцем не тронул. Но как ты думаешь, нормальная девчонка в здравом уме ляжет спать в одну койку с незнакомым мужиком, который ей если не в отцы, то в старшие братья годится? Даже если без задней мысли. Да, мы вырубились от усталости. Но рядом были и другие спальные места. А она сама улеглась ко мне под бок, вместо того, чтоб лечь на соседнее спальное место. И её регулярные просьбы организовать ей море… Её намёки слишком очевидны. Да, Юлька ещё мелкая, и пытается гулять на все стороны, пока позволяет возможность… Я и так это вижу. Так что, кончай строить из тебя крабика-пучеглазика, тебе не идёт. Не веришь мне – спроси у Юльки. Если думаешь, что мы сговорились – можешь сама её проверить. Твой диплом медика это позволяет.

Подруга нахмурилась.

– Права была Аня. А то мы не знаем способа и рыбку съесть, и на мужской половой орган сесть… но я тебе поверю. Хотя бы потому, что знаю уже пятнадцать лет…

– Я лучше всех осознаю, как от психического здоровья и самочувствия юного гения зависят наши шансы на выживание, – заверил собеседницу. – Потому и организовал ей отдых вместе с вами. Она чуть мозгами не перегрелась, пока решала загадку века. Но спасибо за разговор. Буду спокоен, зная, что и тебе её судьба не безразлична.

Минуту Томка стояла рядом, опустив взгляд. О чём думала подруга детства – не понятно. Да и я не лез в душу. Надо будет – сообщит.

– Кстати, о намёках, – вспомнил я. – Цветок за ухом Юльки. Чьих рук дело?

– Так ты заметил…? – слабо улыбнулась медик. – А мы всё думали, догадаешься ли… Ну, да. Цветок был адресован тебе.

– Это и так понятно, – хмыкнул в ответ. – Других мужиков поблизости пока что нет. Юлька сама его воткнула, или кто-то из вас подсказал?

– Сама, – усмехнулась Беляева. – Я ей только напомнила, что он означает у девушек на Гавайских островах. А она возьми, да скажи: «Спасибо, теперь буду знать». И так озорно сказала, будто её учат компьютером пользоваться.

Всё понятно с тобой, юная леди… «Вот ты, значит, какой, цветочек аленький?».

– Так что, не переживай, – я обнял подругу. – Мне жара на Даккаре ещё не все мозги спалила. А насчёт клоунады… клонады… бл9ть… принадлежности к клонству… тьфу, е8ать! Короче, что Юлька – клон, не переживай. Я ей мозги на место вправлю даже, если крыша на этой почве поедет не спеша, тихо шифером шурша.

***

Вот скажите мне, дорогие мои читатели… Вот, что могло пойти не так?

Нет, ну, серьёзно. Четверо отдыхают на пляже (умолчим, что инопланетном), с шашлыками, выпивкой и расслабляются в своё удовольствие. Трое своё уже получили сполна, осталась четвёртая. Программа-минимум выполнена. Казалось бы, что могло приключиться?

А приключилось то самое обещанное начало эпопеи, в которую обернулся наш пляжный отдых.

Тревожить мелкую не стал. Юлька вдоволь накупалась, выбралась из воды, вытерлась насухо и успела облачиться в свой аборигенистый прикид. Разве что, цветок вплела не в волосы: их юный гений усердно вытирала тем же самым полотенцем, пользуясь прекрасной способностью местного песка не приставать к ткани и ворсу.

Рыкова-старшая, посчитав, что достаточно прикорнула, уже встала и привела себя в божеский вид. Более или менее цивильно выглядела и Беляева.

В общем, ничто, как говорится, не предвещало беды, если бы в один прекрасный момент мой глаз не зацепился бы за следы на песке, не принадлежащие никому из нас четверых.

И дело даже не в дедукции, умении их читать или сопоставлять размеры обуви. Просто никто из нас четверых не умеет перемещаться, как заяц-беляк, соскакивая со своего следа.

А именно так он и обрывался. Резко, внезапно, и вдруг, будто оставивший его пользователь категорически исчез, телепортировался или дематериализовался.

Ну, или воспользовался противофазной маскировкой, допустим, Саддана. Технология, ограниченная по численности, но широко известная даже среди павших гоа`улдов.

Вот только, радоваться-то нечему. У нас в экспедиции такой не было и нет. Значит, воспользоваться ей мог только недруг.

– Леопольд, выходи! – гаркнул я в сторону внезапно оборвавшегося следа. – Выходи, подлый трус! (С).

Все три спутницы резко обернулись на мой голос.

И, не успев дать им понять, что происходит, владелец маскировки (надо же, угадал про Садданов) снял своё поле, представ пред нами во всей своей…

Ну, не «красе» уж точно. Но в своём облике, позволившем предположить, что наша песенка спета.

Потому что перед нами, выдержав почтительную дистанцию в несколько метров, исключающую любой ближний контакт и игру на внезапности, появился убелённый сединой немолодой гуманоид, в чьих чертах лица очень отдалённо угадывались предки с Земли.

Ни к одной из ныне живущих рас его причислить невозможно. Черты абсолютно внеземные. Но не серый человечек, как Асгарды. Не друидо-подобные Ноксы. Не зверо-подобные фёрлинги. Но совсем уж первобытные уносы. Просто человек с непривычными чертами лица, в который не угадывался ни азиат, ни европеоид, ни славянин, ни негр.

Покрывавшая его тело форма одежды мне незнакома. Унитарно-чёрного цвета, от высокого ворота-стойки до заправленных в высокие ботинки брюк, она пошита максимально просто, на грани строгости, без лишнего функционала, и похожа на какой-то поддоспешник. А вот удерживаемый в руке зет`н`кел гоа`улдов едва ли мог позволить предположить, будто его владелец – из Военно-космической обороны Земли.

– Не слышу в твоих речах уничижительных оскорблений, воин тау`ри, – произнёс на плохом, но русском языке мужчина. – Потому не стану требовать с тебя ответа чести. Редкие достижения Саддана не обманули твой пытливый взор. Это делает тебе чести. Прими же моё восхищение.

Что ж. Известная песенка. «Нет большей награды для воина, чем похвала из уст противника». Теперь сомнений нет, и больше быть не может.

Люсианский союз.

– Мы начали разговор не с перестрелки, – бросил я. – Стало быть, договориться шанс есть. Ты кто такой, дядь?

Да о какой перестрелке вообще может идти речь? В руках гостя – «зет» червяков, способный причинить неописуемую боль с первого попадания и вырубить от перегрузки нервных центров со второго. Я же с голыми руками и торсом, в одних штанах и ботинках. Оружие – в «прыгуне». Рядом со мной – три, не побоюсь этого слова, практически голых девушки. И пусть они хоть трижды русские, которые и горящую избу по брёвнышку раскатают, и коня на скаку остановят. Четыре безоружных против одного стрелка? Седина не красит собеседника. Но, вообще-то, разумный опасается стариков в профессиях, где, обычно, умирают молодыми.

А долгожителей среди Люсианского союза немного. Ох, как немного…

Мои спутницы подобрались.

– Максимилиан, – назвался визитёр. – Первый воин Авроры, наследницы Анубиса…

Закончить он не сумел. Прекрасно слышавшая каждое слово Рыкова-старшая разразилась треклятиями и матершиной.

Для меня это был более чем красноречивый сигнал. Положение хорошим не назовёшь.

– Ефрейтор Котов, если тебе вдруг интересно, – буркнул я в ответ. – Раз уж воинский этикет требует нам назвать свои имена. Зачем пожаловал?

– Ты выглядишь разумным воином, – Максимилиан оценивающе окинул меня сверху вниз. – Подобран. Готов к действиям. Но не бросаешься оголтело с голыми руками, хотя уже всё понял. Хладнокровие и трезвый рассудок – одни из отличительных черт прекрасного бойца. Я не ошибся в тебе, предположив разговор бою.

– Ты явно не хвалы пришёл воспевать, – заметил ему в ответ. – Говори, зачем пришёл.

– Имею наказ доставить вас к своей предводительнице, – без обиняков сообщил первый воин Авроры. – По возможности, без вреда вам всем, но и запрета причинять вам боль или повреждения не имею. Раз два цивилизованных существа встретились на чужбине, полагаю, переговоры увенчаются миром и минет кровопролитие.

– Парламентёр, стало быть, – хмыкнул я. – Почётная роль, ничего не скажешь.

Сейчас мне можно нести абсолютнейшую пургу и любой вздор, который придёт ко мне в башку. Потому что тактически расклад очевиден. Я дегенерат.

Расслабился, в рот тебе пароход! Размяк, авианосец тебе в задний проход! Провтыкал вспышку! Допустил приближение противника! И как?! Почему?! Настроил же датчики «прыгуна» на «гостей»!

Правда, в моё оправдание играет применение «гостем» противофазной маскировки Саддана. Она непрошибаема для сенсоров Древних. О наличии Максимилиана сам «прыгун» узнал даже позже меня, когда визави сбросил покрытие. Я-то ещё по следам на песке «срисовал» визитёра.

Ни о каком геройском противоборстве речи идти не может. Я гол как сокол. Девчонки со мной – ещё более обнажены, и при том буквально. Отбиваться нечем. По песку быстро не разгонишься. Меня пристрелят раньше, чем я сокращу дистанцию и нанесу удар. И не надо быть провидцем, чтоб понять: Максимилиану неоткуда нарисоваться тут просто так. Он наверняка прибыл на малом корабле по типу ал`кеша или пел`така. А они, в свою очередь, тоже умеют в маскировку. Значит, нас наверняка держат на прицеле.

Рискнуть и поставить всё на «зеро»? А смысл? Ну, грохнут меня сейчас ненароком. Может, кого-то из девчонок зацепят, случайно или нарочно. Если Максимилиана послали взять нас живыми, значит, мы зачем-то нужны. А если его прислала не много и не мало, а аж целая предводительница, значит, у неё в распоряжении корыто похлеще того же хат`така. Как минимум, ещё один лидер эскадры или флагман. Значит, у неё наверняка есть саркофаг. Не достанусь им живым – оживят. Просто это будет на порядок больнее. И смысл играть в геройство, если результат будет одним и тем же?

– Так понимаю, шансов отказаться немного? – усмехнулся я.

– Никаких, – отрезал Максимилиан, и в ту же секунду подтвердил почти все мои предположения.

Позади него, проявляя контуры из-под распадающегося поля маскировки, появился, мать твою, гребучий ал`кеш. Здоровый, как семидесятиметровый сарай, тяжёлый, до хрена вооружённый, ещё и с транспортными кольцами в наборе технологий. Или нас сейчас телепортируют на борт, или с борта высадят дополнительный десант и скрутят нас верёвками. Или всё вместе, чтоб жизнь малиной не казалась.

Ожидаемо, орудия ал`кеша с нижней полусферы были направлены в нашу сторону. Не прямо на нас: прямой выстрел не оставил бы от целей даже пепла. Но для предупредительного залпа хватит.

– Собственно, – пожал плечами собеседник. – Ваше согласие особо и не требуется.

Среагировать на поднимающуюся руку противника я не успел. Скорость выдавала в нём очень опытного стрелка ближнего контакта. Последнее, что помню – в моё тело впивается энергетический заряд, отзывающийся непереносимой болью в каждой клетке тела. А второе попадание оповестило о наличии болевых рецепторов даже в тех местах, о существовании которых я и не догадывался.

Перегруженные зрительные нервы отказали одними из первых: на глаза упала непроглядная пелена мрака. Потому не сразу понял, в какой момент времени тело рухнуло безвольным мешком на песок, а мозг ушёл «в защиту», обрубив сигналы с нервных окончаний.

Я потерял сознание.

Глава 8. В плену.

В локтевой сгиб едва ощутимо кольнуло сверхтонкой иглой.

«Сходил, блин, называется, в увольнительную…», – подумалось мне.

Это была первая мысль, посетившая меня сразу после того, как ко мне начало возвращаться понимание происходящего.

Понимание-то пришло. А вот причин для радости находилось всё меньше.

Кроме одной-единственной. Мы всё ещё живы.

«Мы» – это я, обнаруживший себя пришпиленным к какой-то рамной конструкции из больных мечтаний латентных БДСМ-щиков. Взгляд-то сразу опознал иммобилизатор из пыточных арсеналов гоа`улдов, но не провести аналогию не смог. Люблю угорать над этими червяками, ничего не могу с собой поделать.

Кроме себя, «мы» включали в себя обеих Рыковых и Беляеву. Вот только, если я был закреплён на раме без малейшего шанса пошевелиться, то троица сидела на металлическом полу на коленях, со связанными за спиной руками. Картина безрадостная. «Военнопленные».

То, что мы на корабле в допросной камере, даже не обсуждается. Характерное стеснённое помещение, изобилие пыточных арсеналов на рабочих поверхностях, ощущаемая лёгкость: сила гравитации отлична от таковой на поверхности планеты. И действующие лица… Они явно не из состава экспедиции.

Взгляд зацепился за знакомую морду лица, чья ухмылка не сходила с моей памяти даже спустя время после заочного знакомства. Редко какая женщина удосужилась от меня искреннего жеста. И вот эта вот полуголая особа с характерной татуировкой «люсиков» внизу живота в их числе. «Аврора», кажется? Ну, здрасьте, забор покрасьте.

Пара не особо крепких, но, тем не менее, вооружённых бойцов у двери на выход. То ли для подстраховки, то ли для «принеси-подай, иди на х?й – не мешай».

Хех. А девчонки-то молодцы… Нормально держатся. Если бы не знал, предположил, что они не в первый раз в плену. Но сидят спокойно, без паники, не ревут, не мечутся. Или их накачали чем-то сильнодействующим? Могли, кстати, пока я был в отключке…

– Сила, честь и слава, воин тау`ри, – отложив инъектор на стол, на не самом чистом русском проронила Аврора. – Младший по чину, но не последний по могуществу. Давно искала способа связи с тобой. Как видишь, за тобой пришлось отправиться в неведомую даль. Как говорится у твоего народа? «К чорту на рога».

– И тебя туда же, – хрипло отозвался я.

Интересно, сколько меня «не было»? Вроде бы, не очень давно. А голос сухой, будто во рту неделю капли воды не было.

– Не будем же пустословить.

Если Аврора и услышала мои слова, то не стала отвечать на них. Люсианка держала речь, будто заранее заготовленную.

– Прими мои искренние почтения твоим ратным умениям. Велика численность моих войск. Но столь опытных воинов даже у меня немного. И я крайне… раздосадована… потерями, которые ты мне учинил. Неужели нельзя было обойтись малой кровью?

Да ну, нах… ты мне ещё выговоры делаешь?!

– Один флагманский лидер, – перечисляя по пальцам, произнесла собеседница. – Десять хат`таков. Ал`кеши и глайдеры без счёта…

«…три магнитофона заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая… тоже три…» (с)

– …осведомителей и агентов без счёта. Кроме, пожалуй, одной…

Взгляд Авроры упал на Рыкову-старшую, даже не поёжившуюся. Бывшая люсианка твёрдо смотрела в глаза бывшей предводительницы.

– Хотя…, – признала последняя. – Не могу осуждать твой вкус. Было бы странно, если б ты возлёг в постели с кем-то из моих агентов одного с тобою пола. Право на трофей я уважаю. Если ты удовлетворён телом своей соотечественницы, то и я претензий не имею.

– Ещё бы у тебя были претензии…, – прохрипел я, и, прокашлявшись сухим кашлем, добавил. – Мы и так тут сдохнуть пытались, а ты ещё своих головорезов посылала. Нам и без них было несладко! Могла бы спросить, для начала, нужна ли нам помощь…

Аврора повернулась ко мне и доброжелательно улыбнулась.

– А ты остёр на язык, воин… Важные переговоры я бы тебе не доверила. Только рот откроешь – оскорбишь всех, кто услышит. Но ты мне по вкусу.

– Х?й мой тебе по вкусу, во всё широко разинутое сосало…

– Не понимаю многих твоих терминов. Очевидно, бранных. Но, чую, до этого пункта мы ещё дойдём.

Люсианка повернулась к Юльке.

– Что ж… Вот ты и нашлась, потерянное звено. Сколько времени прошло? Я уж думала, что всё напрасно. Даже новую лабораторию строить начали.

– Так и стройте на здоровье, – фыркнула Рыкова-младшая. – Я-то всё равно не кондиция. Во мне гена Древних с гулькин нос.

– Ого, – облизнулась Аврора. – А ты, оказывается, осведомлена о своём происхождении… что ж. Тем проще. «Не кондиция» – не совсем то слово. Будет точнее назвать тебя… отбраковкой.

Мелкая неприятно дёрнулась, будто поражённая током.

– Правда, даже так, это лучше, чем ничто, – вздохнула собеседница. – Ты – единственная, достоверно уцелевшая. Так что, жаловаться не приходится.

«Знакомая всё песня…», – подумалось мне. – «Люсианцы, гоа`улды, один хрен. И те, и другие, любят тщеславие и самомнение. Сейчас эта сучка упивается и тем, и другим. Как наиграется – продолжит. Хотела бы кончить нас – сделали бы это ещё на планете. Лишь бы в списках её больных фантазий не числилось умерщвление с последующим воскрешением в неограниченных повторах».

– Так чего ты хочешь, охотница за отбраковками? – спросил я. – То за «не кондицией» гоняешься. То троечника хочешь к себе в армию заграбастать. Развлечений мало? Могу устроить.

– Видишь ли, в чём дело, мой милый воин…, – охотно отозвалась «охотница».

«О, как запела… «мой милый»… Надеюсь, это пустой оборот?».

– Для начала, разберёмся с тобой.

Аврора медленно, явно наслаждаясь моментом и положением, подошла к моей раме и коснулась пальцами моего виска. Хищно облизываясь, провела рукой вниз по голому торсу, опуская туда, куда, вообще-то, при детях нежелательно. И осанку, сучка такая, держит, будто презентует себя как товар.

– Ты мне интересен, – прямо заявила она. – Во всех смыслах и подтекстах. И я хочу тебя на своей службе. Прямо сейчас ты в моей власти, и твоя участь предрешена. Ты уже мой. Опять же, во всех смыслах. И лишь от тебя и твоего ответа зависит, останешься ли ты при своём рассудке. Мне ничего не стоит заполучить тебя как самого преданного и лояльного соратника. Но технология, как вы выражаетесь, «промывания мозгов», имеет ряд… побочных эффектов. А я хочу иметь тебя без дефектов, наиболее эффективного. С побочными поражениями, конечно же, тоже сгодишься… но уже с гораздо меньшим энтузиазмом.

«Русский язык знает», – отметил я. – «Не всегда точно изъясняется, порой неуместно ставит слова. Но русский знает. Явно не по учебнику учила».

– А что же до нашего молодого дарования…

Люсианка обернулась на Юльку.

– Для чего ещё может быть нужен продукт проекта воскрешения Древних, кроме как не для возрождения давно покинувшей нас расы?

– Благородная миссия, – хрипло усмехнулся я. – Уважаемо.

– И я того же мнения, – отозвалась пленительница.

Сарказм в моём голосе, видимо, остался неуслышанным.

– Но я решила не довольствоваться малым. Ведь… идеальное тело, конечно приятно… но… с куда большей охотой… я… завладела бы телом… с геномом Древних…

Из памяти всплыли слова Аньки, что её бывшая руководительница – носитель симбионта. Значит, для неё Юлька – двойной куш. Мало того, что мелкая – носитель донельзя умных мозгов, так ещё и носитель усиленного гена Древних, дающего доступ к технологиям Предков, защищённых генетическим ключом. Ну… за такое трудно осуждать. Чисто с рациональной точки зрения, Юлька – дважды выгодный трофей.

– Ну, а в остальном…

Аврора перевела взгляд на Аньку с Томкой.

– Женщины… Всегда ценный товар… Даже, если в этой части Вселенной их некому продать, через них всегда можно диктовать свою волю. И лишь от вашей сговорчивости и покладистости ваших соратников зависит, ограничится ли диктатура всеобщим удовлетворением моих воинов через утехи… или же дальнейшее перерастёт во что-то более нелицеприятное и кровопролитное.

Что ж. «Речь победителя», традиционная для закадровых злодеев, пролила свет на многие обстоятельства и нестыковки. Не на все. Но на немалую их часть.

– Моё слово! – люсианка обернулась на меня. – Воин. Ты достоин отдельного обсуждения. Если столь впечатляющих результатов ты достиг, имея лишь младший чин и не способный воздействовать на своих командиров, то твой потенциал воистину безграничен. При принятии на службу я оставляю тебе твои трофеи как законные.

Рука женщины указала на сидящую на коленях Рыкову-старшую.

– Может и дальше распоряжаться ею и её телом, как тебе заблагорассудится. В Люсианском союзе трофеи свято чтут. Владей ими впредь.

– Звучит так, будто за меня уже всё решили, – хмыкнул я. – Даже не дашь времени подумать?

– Думать, мой милый воин, мы будем вдвоём. И очень скоро.

По нехорошо вспыхнувшему золотистому блеску в глазах Авроры я понял, что за меня не просто всё решили. Меня даже не поставили перед фактом. По сути, мне сообщили о решении, принятом за моей спиной, исключительно из жалости и почтения к моим же заслугам, которыми восхищены. По ходу дела, эта полуголая сучка – из тех, кто привыкли брать своё невзирая ни на что. А сейчас у неё не просто карт-бланш. У неё флеш-рояль, дамки и прочие чики-брики в одном флаконе, и она реально упивается полученными сливками. На неё посмотреть – так в ближайшем звёздном окружении не найдётся силы, которая осадит ей ходули. Люсианка реально тащится от власти и теряет голову от свалившегося на неё богатства.

– Итак, твоё слово, воин тау`ри…?

Гортанный рык из горла женщины никак не вязался с тем добродушным тоном, которым она изъяснялась несколько мгновений назад.

– Предложенные тебе условия невероятно щедры, но моё терпение не безгранично. И чем дольше ты его испытываешь, тем меньше вероятность, что я сдержу своё слово.

Не, ну, тут позиция патовая.

Можно, конечно, картинно харкнуть ей в морду лица и ляпнуть пафосное «катись в чорту». Но смысл? Чётко же сказали. Не захочешь подобру – последует «промывка мозгов». Спасибо, если на «кассу» не подсадят, как Рыкову. А мне только наркоты и не хватало. И, по итогу, всё равно будет, как захотела Аврора.

Можно и язык себе откусить. Это только кажется, что больно и невозможно. Боль перетерпеть – просто усилие над собой сделать. Истеку кровью и помру героем. Но смысл? Воскресят саркофагом и всё равно мозги промоют.

Драться нечем. Но есть, зачем.

Как там было у великих мыслителей древности?

«Убеди противника в его победе, в то время как он погрязнет в своём поражении»? Неважно, как звучал оригинал. Посыл примерно тот же. Ну, пусть наслаждается моментом, раз ничего противопоставить нельзя. А там посмотрим.

– Позволю себе ускорить принятие тобой решений.

Аврора повернулась к стоявшим у входа охранникам.

– Развязать, – и ткнула пальцем в Юльку.

Что характерно, к ним обратилась на диалекте гоа`улдов.

Один из охраноидов тронулся с места и подошёл к сидящему на коленях юному гению. Несколько секунд – и с её запястий падают массивные, явно не по её комплекции, кандалы с энергетическим замком.

Рыкова-младшая было дёрнулась, но тут же захрипела: на горлышке мелкой сцепилась цепкая ладонь Авроры.

– Рекомендую не пытаться кудесничать, – гортанно прорычала она. – У меня не столь много снисхождения к вашему виду, как у моей носительницы.

Юлька инстинктивно схватилась за начавшую душить её руку.

– Могу ответить взаимностью…, – просипела она.

– А вот это мне нравится…!

В следующий миг произошло то, чего я, по-хорошему, хотел бы избежать во что бы то ни стало. Но, увы: не в нашем положении перебирать вариациями.

Аврора прильнула к Юльке и впилась в её девичьи губы звериным жадным поцелуем.

Лесбийские игры? О, если бы это были они! Такой исход был бы даже более предпочтительным!

Но нет.

Несколько секунд Юлька дёргалась, пытаясь вырваться (куда там!). А спустя время даже я услышал, как из её горлышка доносится хриплый давящийся звук, будто бы в него пытаются протолкнуть непропорционально крупный для него объект.

Грёбаная шпрота… Бог миловал, мне симбионтов не подселяли. Но и мне прекрасно известно, как эти червяки прогрызают себе путь через мягкие ткани живых существ, обвиваясь и закрепляясь вокруг их позвоночного столба, где подключаются к нервным отросткам спинного мозга, чтоб контролировать головной. Стоит ли говорить, что ощущения далеки от оргазма, когда тебя изнутри грызёт инопланетная тварь с острыми, как у пираньи, зубами-зацепами? Ещё и извивается, как уж на сковородке, проталкивая своё продолговатое позвоночное тело в проделанном им же раневом канале.

Надеюсь, эта гнида хотя бы отключила Юльке болевые рецепторы? Клон клоном, но боль она должна чувствовать также, как и обычный человек. А ей сейчас как минимум заднюю стенку гортани прогрызли навылет.

Аврора резко отслонилась от Юльки, с губ обеих в достаточно обильном количестве начала сочиться кровь.

Понятно. Значит, и тело предыдущей носительницы симбионт покинул также, через гортань. Бл9дский червяк…

Обе зашлись кровавым кашлем, выплёвывая на пол кровавую кашицу. Причём, в объёме достаточном, чтоб захлебнуться насмерть.

– Саркофаг!

Голос Юльки не просто охрип. Рыкова буквально оправдала свою фамилию: такого гортанного рыка у девушки-подростка не может быть ни при каком раскладе, как бы сильно в переходном возрасте ни ломался голос.

К юному гению и тому существу, которое перебралось в её тело, ринулся охраноид, и с почтением, никак не вяжущимся с отношением к военнопленной, помог подняться.

Вот, значит, как. Не столько носитель важен для этих гавриков, сколько личинка этого червяка. Интересно, предыдущую носительницу в расход пустят, или, хотя бы, подлечат для вида?

­– Очень даже недурно…, – взгляд, которым одарила меня последняя надежда экспедиции, нельзя назвать даже похабным.

Он буквально торжествовал от вседозволенности и безнаказанности, сигнализируя о том, что теперь его владелице можно вытворять абсолютно любую хтонь, дичь и вакханалию.

– А ты, оказывается, пользуешься спросом, воин тау`ри, – облизнулась «Юлька», но лишь размазала языком кровь по губам. – Беглой отступницы союза тебе мало. Будто бы тебе мало обещанного мною. Так ещё и этот продукт проекта воскрешения Древних имеет на тебя виды. «Кашевар»… Звучит… аппетитно… так она тебя, кажется, именует?

Ну, конечно, куда ж без этого. Симбионты при подселении имеют доступ к памяти и личности носителя. Теперь эта глиста без скафандра знает абсолютно всё, что знает Юлька. И даже знала, но забыла. И моё «полевое» «погоняло» – самое безобидное из того, что личинка гоа`улда почерпнула для себя.

– А что? – хмыкнул я. – Ревнуешь?

– Отнюдь…

Управляя телом юного гения, гоа`улд подошёл (или подошла?) ко мне, перешагивая через свою бывшую носительницу, тщетно пытающуюся отхаркать кровь из разодранной гортани.

– У тебя есть уникальная возможность, – прорычала «Юлька». – Заполучить обещанные мною вознаграждения, возымев обладание над этим… телом… своей молодой любовницы.

– Да какая она мне любовница? – фыркнул я. – Так, подумаешь, пару раз спали вместе…

– Это легко исправить.

Гоа`улд указала на свою бывшую носительницу и обратилась к охранникам.

– Изготовить саркофаг. Произвести излечение. Одарить её телом Максимилиана, пусть развлечётся. Мы ему обещали. После поместить под надзор. Этих двоих…

Тоненький пальчик Юли ткнул в Рыкову-старшую и Беляеву.

– Не трогать без моего слова. Ослушание – смерть!

– Да, госпожа.

Оба охраноида синхронно поклонились в ответ.

Анька смотрела на всё это представление безучастно. А что она могла сделать? Ничего. Сидит со связанными руками. Ей уже спасибо надо сказать вслух, что не пустили в расход, как беглянку. Сразу, по крайней мере.

Томка же мрачнее тучи. Как медик, она прекрасно понимает, что такое интервенция в организм чужеродной сущности. И тем более понимает, что означает контроль над телом со стороны личинки гоа`улда. И, как назло, её положение пленницы тоже не сильно способствует изменению расстановки фигур на доске: она мало чем может помочь. Сейчас буквально всё зависит от хотелок этого червяка, который завладел телом Юльки.

А личинка тем временем не могла нарадоваться новому приобретению.

– Прелестно… восхитительно… бесподобно…!

Гоа`улд обозревал новый трофей глазами, осматривал свои вытянутые руки, ощупывал себя руками везде, где только мог дотянуться.

– Выше всяких похвал… Долгожданное тело не Древней, но тау`ри с сильным геном… и без того сулящее долголетие! Юное, сильное, обременённое изрядным, безграничным массивом познаний… Порождённое им потомство унаследует все познания и геном… это… стоит особо отметить…

«Злодей всея Млечного Пути» обратилась к охраноидам на диалекте гоа`улдов:

– Пока в работе саркофаги, подготовьте ритуалы. Сперва – моё тело. А после…

Моё сердце пропустило удар, когда управлявшее Юлькой существо обернулось на меня и нездорово сверкнуло глазами.

– …не забудьте про тело воина тау`ри. Он обязан… сполна возыметь награду за свои труды.

Глава 9. Неожиданный поворот, или Слишком всё гладко.

Сижу я, значится, в темнице сырой, вскормлённый в неволе орёл молодой…

Ну, ладно. Не сижу, а лежу. Не в темнице, а в чьих-то не херовых таких апартаментах, которые на космическом корабле даже не праздное излишество, а преступная цыганщина. Не такой уж вскормлённый: последний раз ел ещё на планете, и неизвестно, как давно это было. По ощущениям – голодный. Не такой уж и орёл. Так… кудяплик подстреленный… И не такой уж молодой. Седина начинает пробивать. Понятно, что от нервов и радиационного облучения (проведённые в космосе и гиперпространстве часы не остались для организма бесследными, да и Даккара была далеко не райским отпуском), но тем не менее. Юнцом меня назвать трудно.

И лежу не просто так, а принайтованный к чьему-то ложу. Видимо, люсианцы решили не размениваться на выставление охранения по мою честь, и прибегли к древнейшему, как мир, искусству лишения свободы. Руки и ноги крестом по диагонали растянуты на относительно мягкой постели, как на дыбе.

Золотистая отделка стен и переборок с богато натыканными древнеегипетскими иероглифами никуда не делась. Всё в этом корабле выдавало, будто он принадлежал кому-то из системных владык гоа`улдов. Очень тёплое освещение, отдающее в жёлтый спектр до рези в глазах, исходило от спрятанных в нишах источников и отражённым светом равномерно заливало отсек. На целиком и полностью золотом фоне довольно… своеобразно контрастировала огромнейших размеров кровать, никак не меньше, чем метра три на три, возвышающаяся над полом на добрые полметра. Понятно, что она адаптирована для моего биологического вида. Нам удобнее садиться на неё и вставать с неё же, когда она определённой высоты, а не стелется по полу, как татами. Но, блин, вырвиглазного бордового цвета постельное бельё, отвратительно близкое по тону к венозной крови… Странные вкусы у хозяев этого места.

Но вкусовые пристрастия чужих для меня сущностей – дело десятое. В отведённые мне часы я пытался понять, что происходит, и придумать хоть что-то.

А происходит следующее.

Как я понял из традиционной речи Главного Злодея над побеждёнными, некая Аврора – глава если не всего Люсианского союза, то немалой его части, которую подмяла под себя. Охотилась за Юлькой, которая, как оказалась, не просто так клон, и не просто так похожа на Аньку. Её и создали с целью попытаться возродить Древних, чья раса безвременно канула в лету. Цели и задачи, думаю, разъяснять не требуется. Древние, даже искусственно выведенные, на службе союза – это даже не «плохо». Это каюк всему сущему! Кроме того, та же Аврора охотилась за этим местом: системой, где последние Древние обрели своё не менее последнее пристанище. Координаты этого места были известны от безвременно почившего Анубиса, который по каким-то причинам сюда не добрался, но зато добралась Аврора с прихвостнями. А ещё эта самая Аврора охотилась за мной, как за «перспективным кадром». И, по факту, заполучила в свои загребущие ручонки всё вышеперечисленное.

Что ей можно противопоставить? Отнять Юльку, меня и это место. А как? Прибить Рыкову-младшую, застрелиться самому и спровоцировать взрыв местной звезды? Первые два пункта отметаются сразу. Воскресят, если только будет, что воскрешать. Саркофаги тоже не всесильны. Значит, необходимо устроить большое растерзание, чтоб прям кишки по веткам разбросало. С последним пунктом тоже не всё так гладко. Чтобы взорвать звезду, требуется что-то очень мощное, чего у нас нет в распоряжении.

Флагман Авроры, что ли, на звезду пустить? И звёздные врата активировать на подходе. Вот чтоб прям отсюда рвануло и до Войда Волопаса. А это мысль.

Только, всё это без толку. Я, видите ли, принайтован к койке. Не насмерть, суставы ещё на месте, но даже подняться не могу. А чтоб геройствовать, необходимо, хотя бы, иметь способность к движению. Я же двигать могу лишь глазами и немного шеей.

Опять же, Аврора… Ей, зачем-то, кровь из носа нужен я на службе. Опустим тот малогребучий факт, что своего она добьётся так или иначе. «Касса» с промыванием мозгов из любого самого отпетого не внушаемого тугодума делает самого преданного и почитающего фанатика. «Монолит» тут рядом не стоял. Моя песенка так или иначе спета.

В одном эта сучка права. Или я делаю вид, что с ней по своей прихоти, и рассчитываю на минимальные поблажки, которых может и не быть, или я сопротивляюсь руками, ногами и прочими выступающими конечностями, и превращаюсь в безвольную куклу, следующую указаниям хозяина. Признаюсь честно, сохранить остатки самосознания – дорогого стоит.

Да и помочь Мигунову на планете тоже нечем. Не свяжешься, не запросишь помощи, не предупредишь ни о чём… Куда ни кинь – всюду женский наружный половой орган. Вот прям пат.

Для меня выход один. Попытаться сыграть на тщеславии гоа`улдов, которое те так любят, и выторговать себе и девчонкам хоть какие-то привилегии. Что тело Юльки нам подобру-поздорову не отдадут – факт. Ещё ни одна личинка, вселившаяся в существо, по доброй воле не отдала его обратно. Вытащить-то её можно, но процедура ни разу не безболезненная. Нередки были случаи, когда симбионт уходил, громко хлопнув дверью. При попытке извлечения носитель погибал в ходе оперативного вмешательства стараниями интервента.

Что, опять же, пат.

Сколько я пролежал так – не знаю. Ни часов, ни других приборов для измерения скорости течения времени в отсеке не было. По ощущениям, минуло где-то часа три. Я успел перетрясти все возможные варианты тактических раскладов и изрядно проголодаться. Несколько раз попытался выпутаться, но куда там. В искусстве лишения свободы наши пленители шарили отменно. К моменту, когда началось хоть какое-то движение, у меня начисто одеревенело тело от неподвижности.

Спустя несколько часов кромешной звенящей тишины с характерным каменным лязгом (Господи! Я надеялся, этот звук останется погребённым в моих воспоминаниях и в песках Даккары!) отворилась воздухоплотная гермодверь, искусно скрытая в переборке.

И увиденное за нею мне не могло понравиться от слова «нисколько».

В отсек не «вошла», но «вплыла» девушка, некогда бывшая Юлией Рыковой-младшей. Умытая, расчёсанная, изрядно украшенная, без следов крови. С причёской-то ладно, хрен с ним. Просто идеально прилизанные волосы, волосинка к волосинке, приглаженные и, как будто, лакированные. За ухом вплетён до боли знакомый цветок с поверхности Геи.

На молодом личике далеко не детский боевой раскрас. Иначе эту древнеегипетскую штукатурку я не назову. Обилие подводок, рисунков и узоров сразу отослали к старым, основанным на исторических изысканиях фильмам, в которых именно так и рисовали всяческих жён и наложниц фараонов.

На правой руке изящной змеёй покоилось устройство, видеть которое мне хотелось в последнюю очередь: унитарный наруч гоа`улдов. Крайне паршивая херовина. И авторизационный комплекс для доступа к технологическому набору, и оружие самообороны, и орудие пыток. Применения на себе мне удалось избежать, но что это такое – хорошо знаю ещё с учебки.

До боли знакомый наряд, ранее принадлежавший Авроре, красовался на худощавом поджаром теле юного гения, переработанный и перешитый сообразно габаритам. А внизу живота, на том же месте, где и у предыдущей носительницы, виднелся гребучий знак принадлежности к Люсианскому союзу.

Сопровождал её не то слуга, не то воин с аналогичной последнему знаку татуировкой на лбу. В руках держал знакомый боевой энергетический посох джаффа (будто бы поэффективнее орудия не нашлось…).

– Итак…

Томность, с которым ко мне обратилась гостья, дал понять: за меня взялись всерьёз. И сейчас буквально решается всё. Шутить, юлить и отвлекать можно сколько угодно. Но оружие в руках сопровождающего не даёт пространства для манёвра. Сейчас последует вопрос в лоб.

– Твоё слово, воин тау`ри. Или, возможно, тебя следует именовать «кашевар»?

«Ах, ты ж, сучка…», – подумалось мне.

– Тебя самоё-то как именовать, чудовище? – хмыкнул я. – Аврора? Это ты? Или так звали предыдущую носительницу?

Визави качнула виднеющимся из-под насквозь прозрачной накидки бедром и состроила глазки.

– Ох, как это мило… мой дорогой воин беспокоится о моём величании… Всем бы у тебя поучиться.

И добавила уже твёрже.

– Для тебя, без пяти минут покойник, я – твоя всемилостивейшая госпожа. А если будешь послушным и примешь неизбежное, то, так и быть, позволю звать себя по имени. Хочешь – Аврора. Хочешь – Юля. Нам всё равно. Личности носителя и симбионта тесно сплетаются в момент слияния и мы не различаем личных границ.

М-да. Меня буквально припёрли к стенке.

– Итак, твоё слово, кашевар, – процедила Аврора-Юля. – Моё терпение не бесконечно. Своё я возьму так или иначе. А вот получишь ли своё ты – сейчас последний шанс решить.

И, как бы, показывая, что шутки кончились, сопровождающий привёл свой боевой энергетический посох в рабочее состояние. Четырёхлистник разрядника в головной части устройства раскрылся, по граням пробежала волна: орудие готово к произведению выстрела. И, в отличие от зет`н`кела, его выстрелы почти всегда смертельны. Шанс выжить минимален, но дыры в людях делает размером с арбуз. Прожаривает капитально.

Знаем, плавали, проходили.

– А у меня есть варианты? – для пущей наглядности я подёргался, показывая, что, вообще-то, связан по рукам и ногам. – Мы же не за столом переговоров! У меня сейчас нет даже иллюзии выбора! Но тот факт, что я всё ещё распоряжаюсь своей волей, говорит, что мы ещё договоримся. И перед тем, как броситься тебе «Служить!» с палкой в зубах, неплохо было бы утрясти условия службы… и вознаграждения.

Аврора расплылась в блаженной улыбке. Казалось, что именно этого ответа она и ожидала.

Лёгким и едва заметным для стороннего наблюдателя движением хозяйка положения как-то хитро извернулась, отчего её облачение, и без того мало что скрывавшее, беззвучно скользнула по поджарой фигуре и немо коснулось пола.

– Значит, пришло время для вознаграждений…, – облизнулась она.

И, обернувшись к сопровождающему, рыкнула:

– Оставь нас!­

Воин поклонился в ответ:

– Слушаюсь, моя госпожа.

И, сложив боевую часть посоха в походное положение, не торопясь вышел из покоев. Аврора, будто наслаждаясь и предвкушая момент, с чувством победителя, забирающего главный приз, проводила его в спину, после чего подняла руку с наручем и мановением оной затворила за вышедшим воздухоплотную гермодверь.

Мы остались предоставленные сами себе.

Тут Аврору будто переменили. Внезапно та засквернословила отборнейшим тридесятым непечатным русским матом, изучить который едва ли была способна даже путём чтения мыслей своей носительницы. Да и таким отменным диалектом, без малейшего акцента, что старшины, прапорщики, мичманы, боцманы и офицеры всех мастей съели бы собственные сапоги от зависти.

– …и е8учий 3,14здорез…! – закончила изрыгать ругань она.

Уверенным шагом, в чём мать родила (а, кроме наруча, на ней больше ничего и не осталось), запрыгнула на постель, резким движением выдрала постельное покрывало, закуталась в него похлеще Гюльчатай и лишь тогда позволила себе покраснеть хлеще поверхности звезды класса «красный карлик», слившись цветом лица с постельной принадлежностью.

– Да ну на йух! – тяжело вздохнула она. – Да чтоб я, да ещё раз, да на такой бл9дский антишухер… Да сношать всё перфокартой и интернетом по карточкам! На хер с пляжа!

Моя бровь заинтересованно полезла вверх.

Эт чо сейчас было, мать вашу за ногу раз так?

Донельзя красная, прямо больше некуда, носительница симбионта, скосилась в мою сторону, стараясь не встречаться со мной глазами.

– Извини, кашевар. Интервенции в станы врага под личиной их члена – не мой конёк. Импровизировала, как могла. И, да. Если что, это я, а не Аврора.

– «Я» бывают разными, – заметил, опять же, я.

Собеседница поморщилась.

– Ой, не буквоедствуй, и без тебя не сахар! Знаешь ли, ты мне не безразличен, но я ещё не готова ради тебя на стриптиз. Было непросто играть, знаешь ли.

– Не знаю, – хмыкнул в ответ. – Не мне довелось рассекать по кораблю в прозрачной плёнке вместо платья. И не в меня вселилась личинка гоа`улда.

Соседка по постели развернулась на месте сидя, и очень чувствительно пнула мою ногу.

– А ты сам попробуй! – огрызнулась она. – Потом посмотрим на тебя.

– Это мы на тебя сейчас посмотрим, – пригрозил я. – Развяжи, для начала. А там все разговоры будем разговаривать.

Если в теле Юльки – симбионт, и он же им управляет, хрена с два я буду диктовать ей свои условия. Если же мне сейчас будут помогать в явный ущерб интересам Союза, значит, «у руля» и вправду Рыкова.

Но, по ходу, «рулит» и впрямь мелкая. Едва ли предводительница Люсианского союза, по кайфу рассекающая при подчинённых полуголой, как натуральная бордель-маман, будет кутаться в постельную принадлежность, пытаясь сгореть от стыда и цветом лица сравняться с нею.

Наруч гоа`улдов – слишком универсальная вещь. Это мы подтвердили незамедлительно. Не прошло и минуты, как я уже сидел на постели, собираясь с мыслями и деревянными движениями пытаясь разработать застывшие в неудобной позе суставы.

А соседка по постели поспешила избавиться от наруча, отбросив его прочь, как ядовитую змею.

– Ты как, кашевар? – тихо спросила она. – Не сильно били?

Я только усмехнулся. Тоже мне, «били»… В гроб не так нежно кладут, как меня водружали на это ложе.

– Жить буду. У тебя что? Почему не симбионт заправляет?

– Наниты, – коротко ответила девчонка. – Их в моём теле в преизбытке, сам знаешь.

– И что? Тебя люсианцы и создали. Они про наниты тоже знали. Вероятнее всего, они же в тебя их и поместили.

– Я их перепрошила ещё на «Авроре», – прошептала она. – Тебя месяц носило на «прыгуне», как грёбанного таксиста на маршрутке. А я перебирала файлы на собранном тобой сервере, которые скачали с флагмана люсианцев. Никогда не замечала за собой признаков паранойи. Но не удержалась от возможности задействовать мощности бортового лазарета и влезть в исходный код машин. Личинка симбионта воспринята ими как враждебный объект и парализована. Уничтожить сейчас пока не могут, но и гоа`улд управлять телом больше не может. Сумеет ли перехватить контроль опять – не знаю, эта хрень довольно сильная. Но пока что я с тобой.

Слишком всё гладко.

Нет, Рыкова-то тот ещё гений, она и не такое провернуть могла. Но проблема в том, что у симбионта абсолютный доступ к памяти носителя. Сейчас я могу слышать абсолютно любую информацию из уст существа, выглядевшего как девушка Юля, но не имею ни малейших средств проверить истинность изречений. Могу лишь опираться на косвенные факты.

Например, меня освободили, и мне не угрожают оружием прямо. Может, конечно, это всё – часть донельзя театральной постановки, которыми так славились хитрые и коварные гоа`улды, которым нельзя верить никогда, ни за что и ни при каких обстоятельствах. Но пока что я свободен. И, даже, в теории, могу ликвидировать сущность, признанную руководительницей Люсианского союза.

Интересно, в этом случае её подчинённые перейдут ко мне по праву сильного? Технически говоря, обязаны.

– Только меня не убивай, пожалуйста, – попросила Юлька, будто прочитав мои мысли. – Преференции по праву сильного, может, и получишь. Но и неприятностей себе наживёшь. Раз убил ты – значит, можно убить и тебя, и найдутся новые желающие на место царька. А так, хотя бы, авторитет Авроры непререкаем. Можем пока что им пользоваться, раз у меня часть её памяти.

– Часть? – переспросил я. – Не вся?

– Я тебе сервер, что ли?! – вскинулась на меня мелкая. – Этой стерве три тысячи лет в обед стукнет! Знаешь, сколько у неё всего в памяти?! Сколько успела – столько и запомнила! Лучше бы «спасибо» сказал, что от ужаса не померла! Знал бы ты, что там у неё творилось, и что она сама вытворяла…

– Ладно-ладно, угомонись…

Присел поближе к девчонке, и прижал её, закутавшуюся, обняв.

– Успокойся. Ситуация нерядовая. Но и истерить нечего. Ты охренительно сыграла свою роль. Умница.

Причём, это изречение справедливо в отношении как Юли, таки и Авроры. Кто бы сейчас ни был «у руля» в действительности, а я действительно восхищён игрой. Я даже сейчас искренне верю, что общаюсь с лукавой, хитрой и донельзя коварной предводительницей, а не с юным гением, соратницей и напарницей.

Сыграть на этом, что ли…?

Глава 10. Пора переходить к самому сладкому.

Тишина в покоях не прерывалась даже звуком работы приводов вентиляции. Движение воздушных масс в отсеке ощущалось, но не слышно ответственных за это агрегатов.

Но тишина в покоях прерывалась донельзя мелодичным голоском юного гения, отдаваемым ломотой и хрипотцой от нервов.

– ...как нас развели – так мы в саркофагах оказались, – продолжала докладывать соратница. – Больно было, что трындец... До сих пор вкус крови на языке… Думала, сдохну. Нет же, выкарабкалась... Предыдущую носительницу Авроры тоже лечить уложили. Потом отвели её к Максимилиану. Она была обещана ему в награду за старания и труды. Что с ней сейчас – не знаю, может, до сих пор его «награждает»... А в мою честь чуть ли не целое богослужение совершили. Ты знал, что ритуал смены носителя симбионтом приравнивается к снисхождению божества? Мне даже понравилось. Не считая того, что меня раздели догола и рисовали на мне всякие ритуальные завитушки.

«Спасибо, хоть мужской детородный орган на лбу не нарисовали», – подумалось мне.

– Наниты включились в работу сразу же. Они и так эффективные ребята, а тут ещё саркофаг подстегнул регенеративные способности организма. Правда, личинку гоа'улда тоже лечить пытался. Получился сизифов труд. Наниты душат червяка, червяк лечится об саркофаг. Но, видимо, лечилка не выросла. Нанитов больше, и их работа энергоэффективнее. Личинка парализована и отлучена от управления телом. А наших в отдельных покоях держат. Я проследила, чтоб с ними ничего не вытворяли.

– Прям в покоях? – хмыкнул я. – Даже не в камере?

– А зачем? – удивилась Юлька. – Нет необходимости ломать им волю, психику или конечности. Даже Аврора этого делать пока что не собиралась. А тут я заместо неё подсуетилась. Ну, и организовала нашим тепличные условия. «Золотая клетка», конечно, да, но времени придумывать план не было. Я после церемонии сразу к тебе поспешила. Ты же техник и тактик. С тобой план придумать проще.

– Кстати, о плане, – окинул взглядом полуголую фигурку соратницы. – Что это был за межгалактический бордель? Это и есть моя награда? А можно всех посмотреть?

Юлька чувствительно ткнула меня острым локтем в бок.

– Говорю же, импровизировала, как могла, – буркнула красная от смущения девчонка. – Пока выдавалась минутка, читала память симбионта. Оказалось, что Аврора имела на тебя небезынтересные планы. Если ты понимаешь, о чём я. И умудрилась растрепаться об этом своему ближайшему окружению, включая своего же первого воина Максимилиана. Я и разыграла эту карту. А тут донельзя удобный повод подвернулся. «Перспективный трофей», да «новое тело с усиленным геномом Древней». Более красочного расклада придумать трудно. Вот и разыграла, на что фантазии хватило. Поверили если не все, то многие. Так что, несколько часов форы у нас есть.

– Часов? – хмыкнул я. – А осилишь? Геном геномом, но смотри у меня!

Мелкая поняла мою шутку юмора.

Скривившись, пояснила:

– Аврора..., – выдавила из себя юный гений. – Она не любитель праздных трат времени и ко всему подходит творчески. Если пытать – то с усердием и под наркотой, чтоб жертва быстро не преставилась. Если развлекаться с мужиками – то накачивая их всякой дурью, чтоб держались дольше. Организм, конечно, от этого благодарным не будет, но так она и меняла своих партнёров, как перчатки. И знали об этом, опять же, не все, но многие, а кто не знал – догадывался. Потому несколько часов нас тревожить не должны. Помещение изолировано от систем безопасности. Тут не должно быть ни наблюдения, ни прослушки. Это же личные покои Авроры.

– Датчики признаков жизни, – на автомате бросил я. – Это стандартные средства для кораблей за авторством гоа'улдов. По ним нас могут отслеживать.

– Датчики признаков жизни не показывают, чем занимаются обладатели сигнатур, – возразила мелкая. – По ним видно, что в отсеке три живых существа. Два человека и один симбионт. Этого достаточно.

– Будем надеяться...

Что ж. Часть тайн показалась из-под завесы. Осталось придумать, как выкарабкаться отсюда.

Мозг сразу включился в работу.

– Сколько людей в подчинении Авроры? – спросил я. – Эта информация доступна тебе?

– Несколько сотен, – проронила Юлька, и, продумав ещё, добавила. – Где-то под тысячу. Это если посчитать всех со всеми на этом борту. Остальные, почему-то, не прошли вслед за флагманом.

– Авиация?

– Один ал'кеш. На нём нас сюда и доставили. Десяток глайдеров. Авиакрыло укомплектовано не полностью. И борта сопровождения. Должно было быть ещё четыре хат’така, но прошли лишь мы.

Грозная сила. Особенно при грамотном командовании и управлении. Воздушный или орбитальный бой – не наша стезя. Летать можем, умеем и практикуем. Но встревать в прямое столкновение с люсианцами не хотелось бы.

К счастью, есть способ этого избежать, если разыграем козырную карту, волею судеб выданную нам на руки. Если собеседница не врёт, и управляет телом Рыковой действительно сама Юлька, то «люсики» и не подозревают, что ихняя госпожа одним плавником уже в червячном посмертии. Мелкую небезосновательно считают носителем важной шишки, и, как выяснилось, этой же мелкой не занимать артистизма. Я до последнего момента думал, что общаюсь с Авророй.

Опять же, если меня не пытаются наеобмануть.

– Ты себя контролируешь? – спросил я. – Играть дальше сможешь? Вжилась ты в роль отменно. А продолжать в состоянии?

– Придётся, – призналась соратница. – Мне понравилось быть богиней на полставки. Но если выяснится, что симбионт умирает моим стараниям благодаря, моя ценность редко устремится к абсолютному нолю. Я не горю желанием оставаться на борту больше необходимого. Надо забирать наших и рвать когти.

Справедливое предположение. Юлька ценна как носитель генома Древних. И буквально божество местного разлива, потому как её тело избрано носителем для той, кого знают, как предводительницу Люсианского союза. Не стань последней – и кому тогда нужна эта лоли-недодревняя? Про меня и говорить нечего. За мной охотилась Аврора, а не тот же Максимилиан. У нас единственный шанс выжить: или свинтить с корабля подальше, или учинить бойню и захватить власть по праву сильного, как принято в союзе.

Но сейчас себя к сильным я причислить не могу. При всём своём желании. Хотя бы, потому, что жрать хочу, как тварь.

– Нужен транспорт, – рассудил я. – Тот же ал'кеш. Необходимо покинуть корабль. А там трава не расти. Если сумеем связаться с Мигуновым, половина дела сделано.

– Связь организовать смогу..., – шестерёнки в светлой головке Юльки заработали с утроенной силой. – Даже изобретать ничего не придётся. Я могу выставить людям на планете ультиматум, предъявив пленных. И, прикрываясь их же телами, спуститься вниз на переговоры или принятие капитуляции... а вот как быть на поверхности? Ты сказал, что я играю слишком хорошо. Люди могут не распознать театра, и постараются убрать меня.

– Это предоставь мне, – махнул рукой. – Главное – забрать девчонок. Без любой из вас я носа с корабля не высуну.

Рыкова придирчиво осмотрела меня и задержалась взглядом на моём голом торсе (никакого иного облачения, кроме оставшихся на мне с пляжа брюк и берцев, мне выдать не удосужились).

– Предлагаю выждать время, – произнесла она. – Максимально затянем его, будто развлекаемся друг с другом. А после я возьму всех вас и через станцию связи соединюсь с верфями. Кто бы ни «взял трубку», а отказать нам в приёме никто не сможет. Могу даже расщедриться на предупредительные выстрелы.

– Без фанатизма, – предупредил напарницу. – Когда всё закончится, нам потом отвечать за весь бред, который учудим. Это не тот случай, когда «война всё спишет».

Мы выжидали театральную паузу, по ощущениям длящуюся не меньше трёх часов. Никаких способов измерения времени, кроме внутреннего хронометра, в наличии не было, потому пришлось ориентироваться на него. Наконец, Юлька решила, что достаточно достоверно скосплеила Аврору и её тягу к затяжным игрищам.

Юный гений тяжело вздохнула, откинула скрывавший её формы угол одеяла, слезла с постели и принялась натягивать на себя «перешедшее по наследству» облачное предыдущей носительницы симбионта. В текущей ситуации – это всяко лучше, чем рассекать по форме одежды номер «ноль».

Ещё минут несколько понадобилось Рыковой-младшей, что взять себя в руки. Она всё также продолжала алеть ушками. Но теперь, хотя бы, это можно было списать на чрезмерную затяжную активность или пик полученного удовольствия. Напарница перестала изображать своей мордашкой запрещающий сигнал светофора.

Мелкая оправила на себе облачение, практической нужды в котором не особо-то и много, несколько раз глубоко вздохнула, постояла с закрытыми глазами, сделав вид, что медитирует, и повернулась ко мне.

– Я не сильна в театральном искусстве, – предупредила честно соратница. – Буду играть и импровизировать, как могу. Ты тоже пойми это. И постарайся отыграть свою роль. Облегчишь всем нам работу, если прикинешься перебежчиком. Добровольно поступивший на службу Союза воин тау'ри, за свои достижения удостоенный особого распродажа Авроры. Сумеешь?

– У нас нет выбора, – я поднялся с постели. – Постарайся сильно не краснеть, когда буду соответствующим образом реагировать на твои пошлые похабности.

Юлька придирчиво осмотрела себя.

– Надо что-то сделать с этой одеждой. Я понимаю, что это любимый наряд Авроры. Но на меня пялится весь экипаж! Я же не в интим-клубе на сцене, в самом-то деле!

– Решим и это. Каков план сейчас?

Рыкова-младшая тяжело вздохнула.

– Вызываю кого-то из членов экипажа и велю доставить в тронный отсек тётю Аню с тётей Томой. Оттуда связываемся с верфью и предупреждаем, что скоро прибудем на переговоры. А там вываливаем на дядю Мишу ворох проблем и сдаёмся. Надо будет только придумать, как подтвердить наше сообщение. Чтоб наши поверили, что мы –то мы, а не промытые люсианскими наркотиками фанатики.

– Это действительно будет проблема.

– Ты готов?

– Разве к такому можно быть готовым?

– Ладно. Пошли.

Юлька ещё несколько раз вздохнула, постояла с закрытыми глазами, натянула на себя стервозную личность самой злой сучки в окрестных звёздных системах, и подошла к двери. Коснулась одного из хитровыгнутым иероглифов на стене, под которым был замаскирован механизм взаимодействия с системой управления, и отворила отсек.

Я не спеша подтянул к себе и надел на правую руку ставший уже трофейным унитарный наруч гоа'улдов. Если мне из всего оружия оставили только кулаки, берцы и хер, то буду хапать всё, что плохо лежит. Хоть какая-то гарантия самосохранения и ощущение, пусть и мнимое, защищённости.

Юлька-Аврора шагнула в коридор и максимально низким для неё голосом, очень натурально хрипя, как после затяжной физической нагрузки, приказала кому-то из часовых или дежурных на языке гоа'улдов:

– Пленниц на главный пост немедленно.

– Слушаюсь, моя госпожа, – было ей ответом.

По ходу, люсики все поголовно если не признали новую хозяйку в виде не менее нового тела носительницы симбионта, то, как минимум, оповещены о факте смене оных.

Рыкова дождалась, покуда посланный «бегунок» отойдёт на безопасную дистанцию, и беззвучной рыбкой юркнула ко мне, горячо зашептав:

– С этого момента ты – мой личный хранитель. Правая рука. Боец, претендующий на чин первого воина, и пользующийся моим расположением. Везде ходишь за мной хвостом. Двигаешься позади меня, но правее, как и положено «деснице». И постарайся не порушить всю маскировку в тартар!

– Нельзя порушить то, чего нет, – усмехнулся я, поправляя наруч. – Из нас разведчики-интервенты – как из инфузорий академики. Веди!

***

«Не сильна в театральном искусстве»?! Наглый бред, звездёж и провокация! А, учитывая несовершеннолетие юного гения, её возраст – отягчающее обстоятельство!

То, как Рыкова-младшая дефилировала по коридорам корабля, покуда вела нашу двойку по одной лишь ей ведомому маршруту, достойно отдельных разговоров. Такой походки я за ней не замечал. Допускаю, что прикрепление личинки симбионта к позвоночному столбу дало своё воздействие на опорно-двигательный аппарат. Но, по всему видать, соратница «срисовала» из памяти Авроры её фирменные привычки и максимально пыталась мимикрировать под предводительницу Люсианского союза. Насколько успешно – судить не берусь, я ту сучку даже заочно не ведал.

То, как великолепно и с чувством превосходящего достоинства напарница игнорировала попадавшихся ей на пути соклановцев, буквально возбуждало внутри дикое желание безмерно поклониться богине. «Пасть ниц и восхвалять её величие» – слишком рано ещё, не доросла. Но мелкая вела себя так, будто заправляет не только делами на этом корабле, но и вообще контролирует всё окружающее пространство, включая протекающие в нём фундаментальные физические явления. Буквально снизошла до смертных богиня.

То, с какой грацией, дерзостью, триумфом девчонка вошла в тронный зал, достойно увековечения в веках. Она не просто «заявила свои права» на всё. Она вела себя так, будто всё, что она хочет – константа. Аксиома, не требующая никаких пояснений, обоснований и не нуждающаяся в уточняющих перепроверках.

Вот занять место на троне – да, просадочка вышла. Юлька – девушка с комплекцией подростка, в то самое время как «стул без пик точечных» был заточен под антропометрию сравнительно крупногабаритного гуманоида. Мелкой он был и широк, и глубок, и высок, и не по Сеньке шапка, и не по монаху монастырь, и вообще вот это вот всё.

Да и я, если честно, чувствовал себя полуголым (таковым, по факту, и являлся). Занимая место рядом с юным гением и честно отыгрывая роль телохранителя, без автомата или пулемёта в руках знать не знал, куда мне эти самые руки деть. Чтоб пристроить хоть бы куда-нибудь, убрал за спину.

Пока ждали остальных участников мизансцены, огляделся вокруг.

Спутница привела нас не куда-нибудь, а на самый, что ни на есть, мостик. Причём, судя по размерам и объёму помещения, как минимум на основной. Это не был запасной командный пункт или вспомогательный пост живучести. Это центральный. Об этом говорили и уже знакомый мне по работе на Даккаре головной терминал управления кораблём, и расположение вспомогательных терминалов управления общекорабельными и вспомогательными системами, и внушительная площадь отсека, и главенствующий рад всем этим великолепием трон, стилизованный под древнеегипетский фараонский. Вместе с последним древними египтами отдавало вообще всё на борту. Ещё немного – и я не удивлюсь мумиям, валяющимся в бинтах то тут, то там. К счастью, до этого ещё далеко. Разбрасыванием мумифицированных останков «люсики» не баловались.

Подчинённые Авроры разминулись с нами буквально на минуту, не больше. Чуть позже нас в Центральном появились двое «люсиков», ведущих под конвоем наших живых и внешне невредимых соратниц.

«Пляжные наряды» туземных абригенок обеим оставили, но больше ничем, кроме силовых кандалов, не одарили.

Обеих подвели к трону и заученным движением ткнули за коленом, вызывая сгибательный рефлекс. Секунда – и обе соратницы оказываются на коленях.

Помимо чисто аморально-психиатрической стороны вопроса (один собеседник превосходит другого по высоте и удобству своего положения), приём продиктован сугубо практической точкой зрения: из положения «с колен» труднее начинать действовать. Для пленника эта поза, может, и удобно для пребывания (экономит силы), но вот быстро и эффективно использовать силу для каких-то сопротивлений или саботажа не очень сподручно.

Юлька расплылась в плотоядной ухмылке.

– Что ж... Пора приступить к самому сладкому...

Глава 11. Ультиматум.

Гея

Диспетчерская верфи

В косяк двери символически постучались.

– Разрешите, тарщ полковник?

Троица бойцов, не дожидаясь ответа, вошла в помещение диспетчерской.

Катин с Рыковым, оперативники, что с санкции командования вышли из игры и примкнули к остаткам экспедиции, да Клин, паренёк, что вместе со своей новоявленной подружкой был подобран неподалёку от потерпевшего крушение корабля Асгарда.

Мигунов обернулся на вошедших.

– Что у вас?

– Йухово всё, тарщ полковник...

– Вы мне тут не приукрашивайте, – буркнул Михаил Павлович.

– При патрулировании окрестностей на предмет десанта наткнулись на оставленную стоянку, – доложил Катин. – По месту и времени получается, что это лагерь «Рассвета» и убывших с ним. На это указывают личные вещи, кителя с фамильными нашивками и оружие с серийным номером. Со слов дежурных по гарнизону, они убывали на три дня. Типа, для отдыха.

Внутри у офицера сделалось нехорошо. И от упомянутых фактов, и от ключа их упоминания. Про Котова, Рыковых и Беляеву он забыл категорически, напрочь и решительно. Собственноручно же одобрил им отдых с увольнительной. А когда настал час Ч, даже задней мыслью не подумал ни оповестит их о тревоге, ни запросить фактический статус наличия.

В оправдание офицера можно сказать, что военнослужащий уже несколько месяцев несёт бессмертную вахту, отдыхая в лучшем случае часа четыре в сутки, и не всегда единовременно. На Мигунова легло тяжкое бремя руководства экспедицией, к которому, строго говоря, он готов не был. Михаил Павлович предусмотрел всякое. Предотвратил многое. Разрулил ещё больше. Но мелкие огрехи бывают у всех. Даже у отдыхающих положенные часы сна.

Один такой мелкий просчёт умудрились нивелировать. Когда офицер не отдал команду привести личное оружие стрелков к нормальному бою под гравитацию планеты, на которой оказались люди, в бою с люсианцами пали многие. Бойцы попадали по противнику намного реже, чем хотелось бы. К счастью, этот косяк сумели исправить: самодеятельность того же Котова одарила экспедицию трофейным саркофагом гоа'улдов, которым и вернули к жизни павших.

Второй просчёт допущен сейчас, когда в условиях тревоги личный состав оказался за пределами гарнизона. Он не был оповещён о ней даже вручную, не говоря уже про наладку автоматической системы оповещения его «прыгуна»: люди убывали при технике, оснащённой удалённой связью, и вполне могли быть осведомлены о появлении новых угроз на горизонте.

С натяжкой, по можно притянуть в состав этого же косяка наличие в отсутствующей группе надежды экспедиции, юного гения Юли Рыковой. Её вообще надлежало доставить в безопасное место тем лучше, чем раньше. Оправдания? Всё те же. Общий нервный и физический перегруз, повлёкший за собой снижение общей эффективности и работоспособности.

Как знать? Может, и этот инцидент удастся разрулить...?

– Нашли одежду, оружие с нетронутым боекомплектом, – доложил Рыков. – Существенно оскудевший запас провизии. Хорошо обустроенный лагерь. Даже, какие-никакие, но фортификации и укрытия. И следы. К ним кто-то наведался. Есть признаки силового инцидента на песке. И есть обрывающиеся в никуда следы. Очень похоже на работу транспортных устройств. Например, колец гоа'улдов.

С каждой фразой всё мрачнее становился офицер. Всё тяжелее делался его взгляд.

Сложить элементарные слагаемые сможет даже отбитый, не смыслящий в тактике ни на йоту. Для полковника же картина стала очевидной сразу же.

– Всех четверых куда-то забрали, – констатировал Клим. – Следы указывают на какое-то сборище. Будто всех согнали в одну кучу и с того места все исчезли разом. Будто и впрямь телепортировались.

– Час от часу не легче…

Достаточно легко связать факт наличия в непосредственной близости от планеты тяжёлого флагмана гоа`улдов, способного нести на себе более лёгкие борта, оснащённые транспортными кольцами, и факт исчезновения людей с поверхности планеты.

На более глубокомысленное или информоёмкое изречение военнослужащему не хватило ни самочувствия, так как устал, ни времени, так как его банально прервали.

– Входящая передача! – оповестил присутствующих дежурный на пульте диспетчерской.

– Позывные передают?

– Это же не радио.

– На экран!

Было бы лучше, если б такой команды не было – уже не узнает никто.

И без того не самое радужное настроение собравшихся полностью полетело в тартар от того, что довелось им узреть на выведенном изображении.

С оперативного голографического экрана на них взирала, определённо, общая знакомая: в составе экспедиции или её усиления не присутствует слишком много лиц заведомо несовершеннолетнего возраста, внешние признаки которого бросаются в глаза с первого взгляда. Юлю Рыкову не узнать трудно.

Вот только дьявол кроется в деталях.

А детали таковы, что рекомая Юля Рыкова вышла на связь не откуда-нибудь, а прямиком с борта корабля Люсианского союза. В пользу последнего говорит обстановка за спиной девушки. Сплошь и рядом исписанные иероглифической письменностью гоа`улдов стены не дают спутать фон с той же «Колыбелью зла».

Кроме того, девушка лишилась своей не очень-то и форменной одежды земного производства. Ни юбки, ни блузки на ней видно не было. вместо них на тело юного гения накинута полупрозрачная сетчатая накидка, отчётливо позволяющая различить символ, нанесённый на низ живота. Татуировка принадлежности к Люсианскому союзу.

За спиной девушки в позе зомби, не обременённого интеллектом, стоял по пояс раздетый ефрейтор Котов с голым торсом. Брюки на нём от форменной одежды, а вот китель и даже футболку где-то посеял.

А вот перед Юлей, на коленях, со связанными за спиной руками, сидели доктор Рыкова и фельдшер Беляева. Между прочим, одетые далеко не в форму установленного образца.

От увиденного на экране сердце полковника Мигунова пропустило удар. Кадр, состоящий из злорадно улыбающейся Юли Рыковой, стоящего позади неё «Рассвета» с покер-фейсом и сидящих на коленях доктора Рыковой с Беляевой, не доставлял избыточной радости. А внешний вид всех четверых лишь добавлял остроты моменту.

– Люсианский Союз приветствует разумную форму жизни, – на чистейшем русском, свойственным Юле как гражданке, обратилась Рыкова-младшая, с непостижимым уму злорадством и превосходством взирая на предстоящих. – Тау`ри, вы смогли меня удивить!

Стоит ли говорить, что обращение резануло слух? «Тау`ри» – наименование земной расы, прижившиеся в галактике Млечный Путь около пятнадцати тысяч лет назад. Так выходцев с Земли, обычно, называли гоа`улды и сотрудничавшие с ними на одном языке представители иных цивилизаций. Так-то, довольно странно от девушки-подростка родом с Земли называть своих соотечественников чужим термином.

– То ли ещё будет, – буркнул устало полковник.

– Полагаю, имя моего носителя вам слишком хорошо известно, чтобы представляться по всем вашим условностям.

Дальнейшие пояснения были излишни. Каким бы уставшим ни был Мигунов, а сложить два и полтора с тем, чтобы получить звездец в квадрате, смог даже он.

В теле Юли засел инопланетный организм.

Ну, или девушка тронулась умом по фазе и у неё раздвоение личности.

С максимально страстным желанием в глазах, никак не вяжущихся с возрастом девушки, Рыкова-младшая скосилась на Котова, мастерски изображавшего истукана.

– Некоторым даже слишком хорошо. Но то лишь упрощает, вне всякого сомнения, исторический момент.

Юный гений повернулась обратно к камере.

– Моё же имя Аврора. Я – та, кто может даровать вам спасение из вашей прискорбной ситуации. Или же прервать ваши мучения одним своим словом. Мой выбор будет целиком и полностью зависеть лишь от вас.

– Полагаю, нам представляться бессмысленно, – мрачно произнёс Мигунов. – И дело даже не в том, что носители открывают память перед вселяющимися в их тела симбионтами. Ты же гоа`улд? Твоему виду неинтересны наши имена.

«Смысла реально нет», – подумалось офицеру. – «Что бы ни завладело девочкой, а она меня знает. Нечто, контролирующее её, наверняка имеет доступ к её воспоминаниям. Мы все как будто старые знакомые».

– Кроме лишь нескольких, – Юля-Аврора облизнулась. – За одним из вас мы охотились по всей Вселенной. Уверяю, результат того стоил. Я заполучила самый желанный трофей за последние столетия.

– Сочувствую, – проронил Михаил Павлович.

– Взаимно, – собеседница расплылась в плотоядной ухмылке.

В насквозь уставшем мозгу офицера со скоростью света зашевелились шестерёнки. Военнослужащий соображал как мог быстро, стараясь проанализировать ситуацию.

В поисках ответов на стремительно назревающие вопросы скосился на «трофей», в позе истукана застывшего справа за спиной Юли-Авроры. Но тот с полностью отсутствующим взглядом тупого солдафона стоял и безучастно втыкал взором, ища в нигде свой бессрочный дембель.

Лейтенант Рыков не остался в стороне и как мог потянул время.

– И на кой ляд тебе всё это? – спросил он. – Давно Люсианский Союз балуется похищениями ради выкупа? Для члена Союза ты чересчур сердобольная, чтоб впрягаться за нас решать наши проблемы. Тем более малой кровью.

– Какой прозорливый, – улыбнулась ему Аврора. – Прям как твоя единоутробная сродница.

Намёк на Рыкову-старшую был слишком жирным, чтоб его не понять.

Но и тайны за семью печатями из родства двух Рыковых никто не делал. Зачем? Память носителя так или иначе открыта перед симбионтом, вселившемся в тело первого. Да и внешнее сходство лейтенанта с доктором тоже трудно списать со счетов.

– А смысл? – философски заметил Рыков. – Мы не ведём переговоры с террористами. Мы топим их в сортирах. Разве не знаешь?

Собеседница отмахнулась, будто бы «террористы» её не касались.

– Топите кого и где угодно, мне это не мешает. Вместе с тем и имею вам предложить взаимовыгодное сотрудничество. Как видите...

Рука девушки указала на пленниц и Котова, почему-то выгодно отличающегося по своему положению от упомянутых выше соратниц.

– ...я получила то, что хотела. Теперь на очереди планета, которую вы столь любезно открыли и придержали для меня. На мой взгляд, размен более чем равноценный. Планета-верфь Древних, которая вам и так не принадлежит, на жизни ваших соратниц. Заметьте, жизни, а не головы. Они до сих пор дышат моей атмосферой на корабле.

Рыков хмыкнул.

– Предлагаешь сдаться без боя? И куда мы потом сунемся? Вы сделаете из нас кроликов и будете охотиться за нами по всей планете.

Аврора пожала голыми плечами.

– Или уничтожу вас с орбиты, даже не спускаясь на планету. Выбор способа кончины, так и быть, оставлю за вами. А если отбросить праздное сотрясание воздуха, мой корабль оснащён тоннельным двигателем, и я установила регулярное сообщение с этой галактикой. В моих силах доставить вас поближе к дому и высадить на первой попавшейся нейтральной планете с вратами. Уж извините, прямиком на Тау`ри не пойду. Не находите, что предложение невероятно щедро? Ему альтернатива – смерть.

Наконец, в разговор вернулся полковник.

– Ты сказала про жизни соратниц, – напомнил он. – Но среди твоих пленников есть и один наш соратник. Почему ты его не упомянула?

– А ты как думаешь, предводитель воинов тау'ри?

Аврора, пятясь, подошла к стоящему идолом «Рассвету» и спиной прильнула к его фигуре.

– Трофеи святы и неприкосновенны. Не за тем мы гонялись за ним по всей галактике, чтобы отпускать запросто так. У меня на этого воина... Далеко идущие планы.

– А планировалка уже выросла? – бровь Катина в неподдельном изумлении полезла на лоб. – Хи-хи по хо-хо ни ху-ху?

– А вот это, дорогие мои, с вами и обсудим. Мы прибудем с ал'кешем все четверо как гарант моих намерений. Не без сопровождения, разумеется. Сбивать нас не рекомендую. Как только по нам откроют огонь, с небес прольётся пламя гнева на вас. Устланный коврами путь нам не требуется. Но от ставших уже родными и привычными угощений не откажемся.

Михаил Павлович усмехнулся.

– Значит, переговоры?

– Значит, переговоры, – кивнула собеседница. – Надеюсь на ваше всеобщее благоразумие.

Связь оборвалась резко, внезапно и без предупреждения, оставив собравшихся в диспетчерской в лёгком замешательстве.

Замешательстве, но не прострации. Никто не терялся в терзаниях касательно грядущих действ. Лишь с холодностью ума и расчётливость военных просчитывали наиболее чреватые и вероятные варианты развития событий.

– Трындец подкрался незаметно, – констатировал Клим.

– Причём буквально, – машинально отозвался Мигунов, пустым от задумчивости взглядом смотрящий в никуда. – Этих глистов мы увидели лишь по факту появления.

– Это не почерк люсианцев, – авторитетно заявил Катин на правах оперативника, пусть и раскрытого. – Брать в плен, чтобы через пленников добиваться переговоров? Я бы ещё поверил в головы на пиках. На худой конец, если б наших по кругу пустили...

– «Рассвет» сам кого хочешь по кругу пустит, – хмыкнул Мигунов. – Но я согласен с тобой. Это не похоже на Союз.

Полковник повернулся к Рыкову.

– Твоя оценка, лейтенант? Вы оба состояли в этом шалмане. Знаете его изнутри. Кто такая Аврора? Гоа'улд?

– Так точно, – мрачно произнёс тот. – И при том не из самых лучших. По всей видимости, сменила носителя. Позарилась на юное долголетнее тело с донельзя умными мозгами. Не могу её осуждать. Но это создаёт ряд неприятных препон...

– Не очень, – бросил Мигунов.

И потянулся на пояс за радиостанцией.

– «Ёкай», ответь «Звезде», – тангента сухо щёлкнула в тишине диспетчерской.

Несколькими мгновениями позже динамик отозвался голосом Акихиро:

– Слышу громко и чётко, «Звезда», я «Ёкай».

– Состояние трофейного ал'кеша. В космос выйти сможет?

– Не дальше миллиона километров. Корпус мы за месяц отремонтировали, но корабль весь дряхлый. Не в наших силах довести его до кондиции.

– Бой выдержит?

– Только методом камикадзе.

Катин с Рыковым синхронно, но независимо друг от друга поморщились. Оба поняли, куда клонил полковник.

Тот повернулся к оперативникам.

– Сейчас оба дуете на склад, – приказал он. – Получаете там скафандры, в которых через врата прибыло усиление с Земли. Заправляете их сжатым воздухом, включаетесь в них и под маскировкой чешете к этим глистам в гости. Без команды корыто червяков на абордаж не брать. Но быть готовыми по сигналу громко огреть их дверью по хлебалу. Вопросы?

Катин замялся.

– Тарщ полковник... Там, так-то, «корыто» ничуть не меньше лидера эскадры... Мы ал'кешем ему даже краску на фаркопе не поцарапаем. Разрешите интервенцию? Сами же сказали, мы в том шалмане чалились. Изнутри всяко больше нахеровертим.

– Чтоб вас потом в плен взяли? – повёл бровью Мигунов. – Ладно, если убьют в заварухе. Ну, а как воскресят потом, да память просканируют? Вы – внедренцы-оперативники. В ваших мозгах информации больше, чем в любом архиве Древних, а стоит она стократ дороже. Запрещаю. Никаких интервенций. Найдите наиболее уязвимое место корабля люсианцев и держите его на мушке. По маячку – отпинайте их по бамперу так, чтоб дрыгатель отрыгнул. Ещё дубильные вопросы будут?

Ну, а что ещё оставалось? Только подстраховка на случай непредвиденных обстоятельств.

***

Мелкая отыграла на все деньги. Клянусь, на какой-то миг я даже уверовал, что меня развели вокруг пальца, и телом Юльки реально рулила Аврора. Слишком уж артистично Рыкова-младшая играла отмороженную суку, глухую к мольбам пресмыкающегося плебса.

Анька с Томой благоразумно играли роль поверженных пленниц и безропотно сидели на коленях по стойке «смирно». В их глазах не виделось ни страха, ни боли, ни растерянности. Будто Юлька успела им сообщить о своём плане, или о нём догадались женщины сами.

Стоило лишь погаснуть голографическому экрану, как юный гений припечатала командным голосом:

– Снарядить ал'кеш. Пленниц на борт. Мы отбываем на переговоры.

Один из охранников дежурно поклонился:

– Как пожелаешь, моя повелительница... Но позволь отрядить и сопровождение. Тау'ри не откажутся от возможности завладеть твоей головой, если явишься без должной силы при себе.

Юлька одарила охраноида смачным взглядом снисхождения к умственно отсталому на грани презрения к недалёкому.

– Со мной принявший мою сторону воин тау'ри, что голыми руками и без войска разгромил все наши силы, брошенные на его вербовку. А я – Аврора, чьим именем сами Предки нарекли свои боевые крейсеры. Как думаешь, тем, кто внизу, хватит этого в присутствии ал'кеша?

Недурно! Ой, как недурно! Особенно пассаж про имя Авроры и название класса кораблей Древних. Ведь, если так подумать, то те и впрямь зовутся «Аврора»! Не херовый такой финт каламбурами!

Отыгрывая роль сучьей стервы до конца, Юлька бесшумно скользнула по полу, миновала наших пленниц, подчёркнуто игнорируя их присутствие и взгляды, и ткнула охраноида тоненьким пальчиком в торс. Довольно нелепо выглядела сцена, если учесть, что охраноид в полтора раза массивнее девчонки.

– Я вернусь с триумфальным подъёмом, – с апломбом заявила она. – И милостью своею позволю тебе лицезреть его. Но встречать ты меня будешь в первых рядах гвардии, с орудием на изготовке. Потому что по моему приказу ты тотчас же прострелишь себе орган, в котором роятся мысли, позволяющие считать, будто мои планы в чём-то ущербны. Ты меня понял?

– Да, моя госпожа...

Хм. Интересно. Это из памяти симбионта Юлька почерпнула столь радикальный метод работы с личным составом, или перегибает палку, импровизируя?

– Рассвет.

Мелкая обратилась ко мне, удостоив лишь полуоборотом, но даже не посмотрела на меня.

– Возьми свой трофей. Отведи на борт ал'кеша. Изучи состояние корабля. На планету поведёшь его ты. И как первоклассный пилот, ты обязан вызнать, отвечает ли корабль предстоящей миссии. Особое внимание на системы вооружения и маскировки.

Хм. А неплохой у нас тандем получается! В особенности, если учесть, что суку, которую играет Рыкова-младшая, зовут «Аврора», что в переводе означает «Рассвет», а мой позывной она произнесла на нарочито Древний манер, что также было созвучно с «Aurorum», что, опять же, означает «Рассвет», но уже на одном из диалектов языка. Две стороны одной медали? Альфа и Омега? Инь и Янь? Хрень и пьянь?

Я немного подыграл мелкой.

– Исполню в лучшем виде.

Что характерно, отозвался также, как обратилась ко мне она: на языке гоа'улдов. Уж что-что, а наречие змеёнышей, худо-бедно, но помню. Произношение, может, не как у Штирлица, но работать без прикрытия можно.

Рыкова-старшая не могла удержаться от реплики:

– М-да, уже «исполнил»..., – произнесла она тихо, окидывая нас с Юлькой оценивающим взглядом и задержавшись на её голом животе. – Надеюсь, хотя бы вытаскивали вовремя...

– Надейся и впредь, – уже на русском отозвалась Юлька, не выходя из образа предводительницы Люсианского Союза. – Досадно, что пришлось делить трофей с кем-то... Но наивно было бы тешить себя мечтами, что... столь... вожделенный... представитель своего вида в своём возрасте окажется лишён опыта общения с женщинами. Это было бы слишком идеально.

Глава 12. Зачебурашим по самые апельсины.

Вот ал'кеш, прибывший со вторым флагманом люсианского флота, мог похвастаться не в пример лучшим состоянием и уровня сохранности. «Вооружение и маскировка»? Три, пять, семь и одиннадцать раз тьфу! На борту было исправно почти всё.

Навигация. Связь. Регенерация и кондиционирование воздуха. Искусственная гравитация. Отопление. Освещение. Подсветка каждого прибора на головном терминале и каждой кнопочки на пульте управления грузовым отсеком. Ходовая часть. Гасители инерции. Генераторы щита. Генерация энергии. Этому ал'кешу не хватало только «знака качества» на всю морду. При том, пробег у него имелся ничуть не меньший, чем у тягловой ломовой лошади, доставшейся нам после ликвидации ячейки союза на Гее. У него даже обшивка не воняла кассой!

Вероятно, виной всему «литерный» статус борта. Судя по логам систем вооружения, корабль почти не применялся в боях. Стрелял раз в год по пятницам и по сравнительно малоразмерных целям. Будто бы применялся как орудие возмездия или для самообороны. Затяжных сражений не вёл. Зато транспортные кольца на борту использовались с регулярностью входной двери маршрутки. По ходу, реально таксовали на этом сарае. Личная тачка Авроры?

Долго валандаться не пришлось. Для очистки совести залез в машинный отсек, открыл каждую техническую нишу и поверхностно осмотрел управляющие кристаллы на предмет трещин, сколов или оплавлений. На удивление, были целы абсолютно все. А, раз всё цело, то всё хорошо, и мешать технике работать не надо. Или всё плохо, потому что неисправность в машинах и агрегатах, тогда мои руки тут уже бесполезны: ал'кеш перебирается капитально лишь на стапеле. Минимальный полётный ремонтный набор хорош, но осилит устранение далеко не всех неисправностей.

Исследование корабля я производил под взгляды соратниц, благоразумно молчавших в ожидании развития событий. Анька с Томой, всё также связанные, сидели в грузовом отсеке, пока мои руки влезали то в один щиток, то в другую нишу, то в третий агрегат. Причём, мне даже не надо было делать вид, что работаю: работал по-настоящему, с полной самоотдачей. Мне, блин, извините, на этом тазике-эфтаназике в открытый космос вылетать и снижение на поверхность планеты сквозь плотные слои атмосферы проводить! Так-то, жить хотца!

А вот что мне реально удалось – так это игра наглухо промытого мозгами перебежчика. Мне даже не требовалось делать надменно-спесивый вид, показывать своё превосходство над пленницами или каким-то образом давать понять, будто сменил сторону конфликта. Я просто молча работал с кораблём, чему учиться мне не надо. Технику змеёнышей ещё с Даккары знаю как «Отче наш...». Кое-что начал забывать, конечно, чего греха таить. Но руки-то помнят. И глаза. Эту всратую иероглифическую письменность я ещё нескоро забуду...

Так и работал с видом затраханного зомби, будто бы меня не волнует ничто, кроме наказа моей Госпожи обслужить вверенный мне корабль. По-моему, даже живо получилось. Уставший, голодный, давно не евший и не пивший... Слишком уж натуральными взглядами одаривали меня соратницы, когда я, перемещаясь между кабиной и грузовым отсеком с машинным залом, попадался им на глаза.

Наконец, ревизия завершена. Последний штрих – пробная накачка внутреннего объёма ал'кеша атмосферным воздухом ангара флагмана – показал полную герметичность внешнего прочного корпуса. Избыточное давление на борту и не думало стравливаться, что хорошо. Значит, утечек атмосферы нет. Значит, можно в космос. Если только к короне звезды не соваться. Эти летающие сараи не рассчитаны на такой зверский нагрев, который можно схлопотать в непосредственной близости от неё. Проход на скорости сквозь атмосферу планеты ещё осилят, но в короне звезды им делать решительно нечего.

Юлька, филигранно отыгрывающая роль Авроры до самого конца и так не вышедшая из образа, по завершению проверки корабля вплыла на борт, как каравелла. Не "взошла", не "поднялась", а именно что "вплыла" с поистине женской грацией, которой просто неоткуда взяться у девушки-подростка. Юность с плавностью и гибкостью? Да, но это абсолютно другое. Рыкова-младшая дефилировала с преисполненным хозяйственной надменностью взглядом, которым буквально унижала всё в поле своего зрения.

Переодеться, видимо, не во что: как красовался на ней этот полупрозрачный тюль, так и остался красоваться, будто бы мелкая – товар на невольничьем рынке той же Даккары.

Ох, и насмотрелся я в своё время на последствия войны с гоа`улдами… Те, кто ещё вчера ходил слугами у своих господ, низвергли самозваных божков и уничтожили их культы, а после, буквально в тот же день победы, поработили тех, кого пощадили. Всяческие полубоги и их первые воины исчезли из всех летописей, барельефов, памятников и храмов, а их женщины, наложницы и дочери пошли по бросовым ценникам в рабство. Падение империи гоа`улдов – это не только наши красивые фоточки на развалинах ихнего рейхстага. Это ещё и десятилетия работы по нормализации внутриполитической обстановки на территориях освобождённых джаффа. Озверевшие от учинённой на Даккаре бойни и вдохнувшие полной грудью воздух свободы, на первых порах даже самые стойкие умом и преданные кодексам чести творили натуральную дичь.

Почему-то, образ Юльки в наряде Люсианского союза мне напомнил одну из таких картин. Вроде бы, ничего такого в ней не было. Выглядит опрятно. С достоинством. Я бы даже сказал, с превосходством. Но мелкая, одетая хрен пойми, как… ну, и ассоциативный ряд у меня, конечно, прости, Господи…

Хотя, не виной ли тому картина, наблюдаемая мною лично в те горячие годы? Соседи, обменивающиеся рабынями из числа бывших женщин больших начальников. Знакомые, сбывающие дочку новоприобретённой рабыни, потому что две ему не нужны, а достались мать с дочкой вместе, по бросовой цене. И перед глазами кадр, как какая-то мелкая, осознавая происходящее, безропотно переходит от одного владельца к другому, хотя те не удосуживают себя даже подтверждающими сделку документами. Вот насколько всем было по фигу на творящееся после взятия Даккары.

Из самокопаний даккарского синдрома меня вырвал голос юного гения, явившейся на борт в сопровождении двух охраноидов.

– Поведай же мне, мой сиятельный рассвет, – облизываясь на ходу, поинтересовалась Юлька на диалекте гоаулдов. – Каков статус этого корабля? Пригоден ли он для возложенной миссии?

Я усмехнулся. По ходу, мелкой реально понравился каламбур с игрой слов. Обратилась ко мне она на диалекте гоа`улдов, играя до самого занавеса.

– Тебе его статус известен получше меня. Это же твой личный корабль. Да, он не новый, видал и получше. Но он куда как в лучше состоянии, чем тот, который мы захватили на планете. Тот насквозь дырявый тазик-эфтаназик даже в космос выйти не мог без потери атмосферы на борту.

– Восхитительно...

Юлька обернулась к сопровождающим её: мелкая явилась на борт ал`кеша с двумя бойцами.

– Остаётесь на борту флагмана, ожидаете моего, вне всякого сомнения, триумфального возвращения.

– Дозволь же справиться, моя госпожа, – осторожно произнёс один из охраноидов. – Так ли необходимо спускаться на планету в одиночестве? Быть может...

И осёкся, стоило лишь Юльке-Авроре полоснуть по нему полным снисходительности взором.

– Один уже посчитал себя мудрее меня. И по возвращению я предоставлю ему почётную возможность прервать свою бессмысленную жизнь, лицезрея моё торжество. Хочешь составить ему компанию? Так и быть, способ кончины позволю выбрать тебе.

– Нет, моя госпожа, – до далёкого от высоких материй охранника быстро дошло, что лучше держать свои советы при себе: целее будет.

– На том и порешили. Покиньте корабль! Мы отбываем с величайшей миссией!

«Сколько пафоса, сколько патетики!», – подумалось мне.

Но актёрскому мастерству мелкой, всё же, был предел. Её самообладания хватило ровно, чтобы ал’кеш под моим управлением покинул грузовую палубу флагмана. Стоило за нашей кармой закрыться причальным створам ангара, как Юлька тяжело вздохнула и неприемлемо черно для своего возраста выругалась на чистейшем русском.

– Не ругайся матом, – попросил я, не отвлекаясь от управления ал`кешем. – Ты потом этими губами и языком ешь мороженое.

– А сам-то?! – огрызнулась юный гений. – Сквернословишь как сапожник!

– Я – техник, мне можно, – хмыкнул в ответ. – У нас без мата и гайка не откручивается, и резьба не нарезается. Работает как заклинание. А ты девочка!

Юлька вскинулась на меня.

– После всего того, что со мной сделали?! – праведно возмутилась она. – Притащили на сборище сектантов! Разложили на алтаре! При всём честном народе раздели догола и рисовали на мне всякую ритуальную хурму! Потом ещё одели в это подобие сетки-авоськи и весь день воспевали мне хвалебные богослужения как переродившемуся божеству! И после этого у тебя хватает остроумия называть меня девочкой?! Да после такого меня замуж никто не возьмёт!!!

– Угомонись! – фыркнул я на отповедь. – Раз никто не возьмёт – я возьму. За меня выйдешь. Тоже мне, проблема.

Типичное решение проблемы в стиле технарей. Не подходит одна деталь – подгони к ней другую. Методом перебора можно создать механизм практически любой сложности. А если ещё и творчески подойти к вопросу, со знанием дела… «Из овна конфетку» – самое простое, что выйдет из-под инструмента. Знающий техник такое изобретёт, что любо-дорого смотреть.

Что собралась ответить на это Рыкова-младшая – осталось неизвестным. Она только и успела, что набрать полную грудь воздуха для гневной тирады, да раскрыть ротик. В следующую же секунду она же его и захлопнула. Гнев в её молодых глазах сменился искренней растерянностью.

– В смысле... за тебя выйду...? – только и сумела выдавить из себя она. – Ты… это… сейчас… серьёзно?...

– Так ты ж сама просила подождать годика три, пока вырастешь, – я пожал плечами. – Или пассаж про кучу детишек был шуткой?

Юлька потерялась настолько, что не нашла слов для реплики. Лишь рухнула на кресло второго пилота, а в глазах читался ужас «Что я наделала?!».

Из грузового отсека ал`кеша раздался голос Рыковой-старшей.

– Ну, то есть, всё-таки поздравляю?! – громко спросила она. – Свадьба, дети, все дела? Хотя бы, нас на вашем празднике в жертву приносить не будут?

– Будешь возбухать – второй женой пойдёшь! – гаркнул я, обернувшись. – Я отбитый псих, которому по хренам, кого... Короче, сама помнишь, не при детях же!

– А я тоже могу повозбухать! – донёсся из отсека голос Томки.

– Тогда третьей будешь! А очерёдность установите сами!

Я воткнул ал`кешу автопилот, проложив генеральный курс на планету, заблокировал управление от греха подальше и поднялся с кресла. Пока Юлька в прострации от содеянного пыталась осознать, что произошло, сходил до склада и избавил наших спутниц от оков.

Ожидаемо, сцены с любвеобильным излиянием чувств к своему спасителю не последовало. Шутками атмосферу разрядили, но не более того. Что Рыкова, что Беляева, обе косились на меня с подозрением и насторожённостью.

Я ткнул пальцем за спину, где возле головного терминала сидела на кресле Юлька.

– Сейчас коротко довожу расклад. Сообщаю голосом, и не говорите, что не слышали. Просьба не сбивать с мысли, ибо я уставший, голодный и злой, как пёсий пёс. Могу сбиваться и без вашей помощи. Во-первых, в мелкой – симбионт. Ему смачно напинали в очко наниты в организме Юльки, отчего тот зашкерился под шконку у параши. Во-вторых, симбионт – личность не казуальная. А чуть ли не самая наиболее главная сволочь в отдельно взятой ячейке Люсианского союза. Как вы понимаете, достоверно невозможно проверить ни один из пунктов. За что купил – за то продаю. В-третьих, сорян за разыгранный спектакль. Старались не перегнать палку. Но таковы реалии войны. «Хочешь обмануть врага – обмани сначала друга».

– Про свадьбу тоже был обман? – невзначай поинтересовалась Анька.

– Сейчас первая подашь пример подругам, – пригрозил я. – Встречу с Мигуновым и начнём с того, чтоб полковник нас обвенчал.

– Он не морской капитан, чтоб венчать молодых на чужбине, – хмыкнула биолог.

– Зато ты до хера болтливая.

И, прежде, чем та успела сказать хоть слово, быстро продолжил:

– В-четвёртых, нам сейчас надо всё максимально корректно доложить на землю, для чего туда и летим. На изоляцию и кодировку сигнала системы связи ал`кеша надежды мало, могут и прослушать. Мигунов – мужик с мозгами, но и у него на кнопке может дрогнуть палец. Сбить, может, и не собьют, а вот на земле устроят мясо. Я бы на его месте устроил.

– Нам повезло, что ты не на его месте, – пробормотала Томка. – Но ты прав. После такого шоу грех вас на пороге не прикончить.

– В-пятых... Как вы себя чувствуете?

Медик усмехнулась.

– Не поверишь. Как в пионерлагере побывала. Ни одна сволочь даже пальцем не тронула. Не считая кандалов – как будто на курорте.

– Поблагодари за это Юльку, – усмехнулся в ответ. – Как просекла фишку со своим положением, тут же поспешила им злоупотребить и обеспечить вам сносные условия содержания.

– А ты как? – поинтересовалась подруга детства. – Выглядишь слишком бойким для военнопленного.

– Опять Юлька постаралась. Разыграла козырную карту. Оказывается, у Авроры был пунктик на мою тушку. Конкретно и персонально. Так что, обошлось без промывки мозгов, клизмы со скипидаром и прочих эротических фантазий.

Дальнейшие лирические разговоры вслух прервал характерный звук оповещения: ожила бортовая система связи ал`кеша, принимая входящую передачу.

Юлька будто бы вышла из какого-то ступора и воззрилась на вспыхнувший перед головным терминалом оперативный экран. Некто жаждал нас лицезреть по видео.

Не зная, кто такой этот самый некто, и каковы его намерения, жестом показал освобождённым соратницам оставаться в складском отсеке. Хрен его знает, может, местные «люсики» вдогонку очередную умную мысль родить решили? А тут пленники самоходом расхаживают по борту номер один, как у себя дома.

И лишь после этого шагнул к своему месту пилота и принял «звонок».

На том конце провода, насколько такое изречение применимо к беспроводной связи, оказался самолично полковник Мигунов. Офицер изрядно подобрался с последнего звонка. Даже форма, в прошлый раз сидевшая на военнослужащем так, будто он бомжует уже несколько месяцев (так оно, по сути своей, и было), в этот раз сидит если не на строевой смотр, то уж для полевой работы так точно. Да и взгляд Палыча стал острее, цепче и твёрже. Примерно таким я его видел, когда боевики союза захватили нашу медсанчасть. И это очень, ОЧЕНЬ нехороший знак. Если не сумеем донести ему, что мы «свои», нам кирдык. Точно также, как и боевикам союза.

– «Рассвет» у аппарата, – назвался я больше по привычке.

Надобности в этом было немного. Собеседник и так прекрасно должен видеть оппонента.

– «Звезда» на связи, – машинально отозвался полковник. – Видим на радарах ваш борт, приближающийся со стороны кладбища кораблей. Полагаю, место для посадки найдёте сами, но не выделить вам почётный эскорт не могу. Вас будет встречать воздушное крыло.

– Будто бы в этом есть смысл, – хмыкнул я. – Кто у нас умеет нормально на «прыгунах» воевать, кроме меня? Любое численное превосходство над собой я нивелирую чисто на опыте. Не стоит, Палыч. Только зря моторесурс гонять.

Взгляд боевого офицера недобро сощурился на мне. Скосился на Юлю. Вернулся на меня.

– Это вы?

Только и спросил он.

Идиотский вопрос. Но другой в этой ситуации и не задашь. В теле Юльки – заведомо инопланетная сущность, обязанная завладеть её же телом и разумом. Я – военнопленный, которому по канону и тактике обработки обязаны были промыть мозги. Сейчас мы мало чем отличаемся от предателей или перебежчиков. Но, по ходу, Мигунов что-то такое заподозрил.

Я безучастно пожал плечами.

– Мы или не мы... Какая разница? Что бы я сейчас ни сказал, это придётся принять на веру... Или не принять. По причине полной невозможности перепроверить. На поверхность сойдём, подкрепимся, переговорим – тогда и понятно будет. И, Палыч, дудьте так бобры. Подготовьте, пожалуйста, пожрать. А то так пить хочется, что от голода переночевать негде.

«Звезда» с прищуром сверлил меня взглядом, будто по нему одному пытался установить произошедшую за кадром истину. Истина устанавливаться не хотела. Я ж не дура тупая, чтоб по неизвестному каналу связи выкладывать собеседнику все наши злоключения с почином и зачином? Я не поднимал программную часть бортовой системы связи. Понятия не имею, ретранслирует ли она передачу на свой флагман или да. А, ведь, может. Так-то, борт номер один, личный ал`кеш Авроры.

Потому, посчитав канал связи заведомо открытым и не благонадёжным, ограничился несколькими не несущими особой смысловой нагрузки фразами.

– Не вздумайте шалить, – предупредил визави. – Зачебурашим по самые апельсины.

– Придержи тесьму фуражки, – посоветовал я. – У нас тут такие замесы, что вы сами чебурахнетесь.

Глава 13. [Обновлённая]

«Чебурахнуться» было суждено и полковнику Мигунову, и его Ко.

Посадка ал`кеша на задворках верфи не стоит иного упоминания, кроме как вскользь. Равно как и выход нашей четвёрки на свет Божий. Никаких торжеств, речей и салютов.

Пожалуй, отдельно стоит упомянуть особливо щекотливый момент, когда нашу кодлу встретила полнокровная рота ВКО из числа экспедиции, умело рассредоточенная по всем нычкам и укрытиям, откуда можно было вести по нам более или менее прицельный огонь.

Щекотливость момента заключалась в том, что оная рота по приказу полковника Мигунова была готова аннигилировать нас за три секунды. А больше на опустошение одного магазина АК и не требовалось. И этот самый полковнику Мигунов встречал нас со всеми подчинёнными ему стволами, подобно главе делегации выступая центральной фигурой.

Мы так и встретились на верфи. Мы четверо, выходящие из ал’кеша, полковник, встретивший нас перед аппарелью и полторы сотни человек при оружии, очень плотной толпой окружившие приземлившийся корабль.

Юлька, злая от усталости и смущения, окинула взором творящийся абзац и непривычно жёстким тоном, начав походить на своего оригинала, припечатала безо всяких «здрасьте»:

– А можно, мы сначала переоденемся, а уже потом в нас стволами будут тыкать?!

Внешне Палыч остался невозмутимым. Но в глазах «Звезды» читалось замешательство. Видеть последнюю надежду экспедиции в обличии члена Люсианского союза с татуировкой принадлежности на теле ему явно не улыбалось. И, судя по всему, это далеко не последнее, что гнело военнослужащего.

Момент не рядовой по всем статьям канона. К нему никто не готовился. К нему нельзя было приготовиться. Никто и не пытался. Потому никто толком и не понимал, что дальше делать.

Команда на открытие огня не требовалась: мы ещё толком ничего не нахеровертили, чтоб кончать нас на месте.

Красную ковровую дорожку не расстелили за отсутствием таковой и отсутствием же в ней надобности.

Хлебосольно не встречали. Был и хлеб, и соль, да ситуация к их применению не предрасполагала.

Но преодолели и это. Под конвоем нашу шоблу отвели на верфи, где в моё отсутствие не в меру хозяйственный Палыч развернул полноценный экспедиционный штаб.

А неплохо мы обустроились, к слову. Не скажу, что обрастаем хабаром «на изи». Но за несколько месяцев из болезных потеряшек мы превратились в натуральную могучую кучку. И тебе подгон судьбы в виде «прыгунов» Древних, и тебе крейсер за их же авторством, ещё и парочка не самых новых, но, тем не менее, ал`кешей гоа`улдов. Если ещё и взлетит очередная многоходовочка – то и флагман «люсиков» отожмём с малой кровью. А тут ещё и наши окопались на производственной базе Древних, сумев закрепиться на ней по всем правилам…

И уже на верфи, приведя себя в цивильный вид и от пуза нажравшись представленным угощением, мы поведали офицеру и присутствующим при нём бойцам охранения донельзя озвездочешуительную историю нашего эпического факапа.

Разумеется, полторы сотни человек нас конвоировать не стали. Да и не получилось бы. Рота – это толпа. А толпа внутри помещения больше сама себе мешает, чем реальную задачу выполняет. Но безопасностью и здравым смыслом Палыч не пренебрёг. Двоих автоматчиков при себе, всё-таки, оставил.

Повествование, правда, затянулось. Первые четверть часа мы только и делали, что молча уминали всё, что было на накрытом для нас столе, вне зависимости от принадлежности к растительному или животному миру. Ягоды, фрукты, овощи, рыба, мясо, яйца, местный энергокофе... Не знаю, как спутницы, а лично я изголодался так, что немного переоценил свои силы, и, обожравшись, как тварь, развалился на самодельном, крепко сбитом, деревянном стуле. По ходу, кто-то эпично прокачал скилл столярки. Мебель качественная, хоть сейчас кромочным фрезером нарисуй какую-нибудь лепнину с узорами да на выставку выставляй. Хочешь – с пиками точёными, хочешь – с йухами верчёными...

Зато, оттапезничав, пустились повествовать, да побасенки сочинять.

Что не могло не радовать, переговоры (а, по факту, допрос) протекали на вполне мирных условиях. Никто никого ногами не бил, морально не давил, аморально не жучил. Значит, Мигунов что-то понял ещё с порога. Иначе бы сбили нас ещё на подлёте или пристрелили б на земле.

– ...примерно так всё и было, – закончил я, вздохнув, и потянулся за столом. – Как итог всей эпопеи – в районе кладбища кораблей ошивается один из бывших флагманов Анубиса, коих он наплодил в переизбытке и менял по настроению, как перчатки. На борту – до тысячи тел Люсианского союза, пока что ещё живых. Их шишка, которую при жизни звали Авророй, сменила носителя и поселилась в Юльке. За счёт чего и удалось разыграть весь спектакль. Уничтожать корабль я бы не стал. Рабочий тоннельный двигатель нам не повредит, это ещё Дегтярёв сказал. А вообще... Имеет смысл именно его и позвать. Коммуникационные камни же работают?

– Я всё ещё не вижу причин доверять вам, – проинформировал нас прямо полковник. – По всем нормам и протоколам вас необходимо изолировать и подвергнуть ментальному сканированию на предмет промывки мозгов.

– По всем нормам я должен был вернуться на «Аврору», – признался я. – В качестве жеста доброй воли десятком снарядов зачистить лагерь и преподнести стерилизованную от нашей экспедиции планету своей госпоже. Вместо этого я тут сижу и лясы точу. Палыч, если б мы были не мы – вы бы уже живьём на вертелах жарились. Или чем там Аврора развлекалась с пленными.

– В том числе и этим, – вздохнула Рыкова-младшая. – С трудом получается игнорировать её воспоминания.

Девочка посмотрела на «Звезду».

– «Рассвет» прав, дядь Миш. У меня не просто ценные разведданные. В моей памяти – память и сознание целого руководителя Люсианского союза. Что бы вы хотели знать? Численность? Координаты явочных и баз? Имена и личности связных в земных структурах? Логистические возможности и огневую мощь? Управленческую структуру и стратегические планы? У вас уникальная возможность снять самые сливки. Домой вернётесь уже генералом-полковником.

Истины в словах юного гения не было ни на йоту, но и лукавить она не думала. Просто невозможно для офицера сразу перейти на генеральское звание без соответствующей академической переподготовки, да ещё миновав очередных генерала-майора с генералом-лейтенантом.

Но посыл был точен. Любая информация о союзе на вес золота. А уж всеобъемлющий том сведений, принадлежавший не просто большой фигуре, а руководящему лицу... Надо было намекнуть Юльке заранее, чтоб слила мне хоть часть. Если вернёмся на Землю живыми – был бы в числе тех, кто предоставит разведданные. Глядишь – и дополнительные плюшки с преференциями за это получил бы. В дополнение к накопленному домику у речки, без радиации и сволочей разных...

– Для этого любые полученные сведения требуют перепроверки, – констатировал очевидное полковник. – Уже неважно, от кого они поступают, и в результате каких мероприятий по добыче. Так положено. Но ваши данные мы перепроверить не сможем, что бы вы ни сообщили. В них практически нет ценности.

– Вы – не сможете, – согласилась Юлька. – А на Земле смогут.

– Даже, если бы могли, – напомнил Мигунов. – Всё, что перечислено, занимает изрядную долю памяти носителя. А она не бесконечна. Бумагу с докладом с собой через коммунальные камни не пронесёшь. А вы собираетесь передать, как понимаю, чуть ли не целиком память люсианского предводителя... Не в наших силах это реализовать.

– Да неужели? – хмыкнула Анька.

Собравшиеся скосились на бывшую люсианку.

– Не можете, или не хотите? – спросила в лоб Рыкова-старшая. – Мы на планете, где основан передовой аванпост Древних. В компьютерах – наследие Древних. Повсюду информация об этой расе и её достижениях. И вы хотите сказать, что не в силах организовать банальный перенос данных от одного биологического носителя к другому? Серьёзно?

Офицер выжидающе смотрел на биолога в ожидании продолжения. Пока что решения для означенной задачи он не увидел, хотя оно буквально, как сказала бы Юлька, лежало на поверхности.

– Серьёзно?! – уже искренне возмутилась Анька. – Кто тут блондинка, я или да?!

– Ближе к телу, Анна Николаевна, – попросил «Звезда». – Как говорил Заратустра.

«Обожаю тактику приписывания левых фраз левым челам, которые их даже криво не думали произносить», – подумалось мне.

Доктор посмотрела на офицера уже другим взглядом.

– У вас на орбите – крейсер Древних. Как минимум один в полностью исправном состоянии. На верфи – несколько недостроенных кораблей Древних. В базах данных – технологические карты и конструкторская документация на изделия Древних. Что мешает выгрузить в хранилище знаний Древних сознание этой суки? – Анька мотнула башкой в сторону сидящей за одним с нами столом Юльки.

Секундой позже до неё дошло, что за дичь она сморозила.

– Сорян, Юль. Я не тебя имела ввиду, а Аврору.

– Да я уже поняла, – хмыкнула мелкая. – Да, идея хороша. Я смогла бы передать в хранилище хоть все свои знания и воспоминания. А уж их смог бы прочесть любой желающий. Например... Ну, тот же дядя Саша. Ну, который Дегтярёв. Он же сюда регулярно «приходит» через ту же коммуникационную платформу. Вот, пусть и изучит. А потом проверит любую информацию, которую посчитает приоритетной.

– Поправьте, если ошибаюсь, – заметил собеседник. – Но эта технология несовместима с нашим видом. Её применение чревато умственным помешательством и потерей личности. Земля пока не в состоянии беспрепятственно пользоваться ею.

– Опасна не сама технология, – задумчиво произнесла вслух Томка. – А непостижимый объём знаний, который загружается в мозг пользователя. До сих пор нашему виду попадались образцы технологии, начинённые невероятным количеством сведений, которые даже запомнить непросто. Многие из того и вовсе не поддаётся осознанию. Потому и страдали экспериментаторы, что невозможно контролировать поток внушаемых пользователю данных. Но, к примеру, если использовать заведомо пустое хранилище, в которое кроме знаний одного-двух человек больше ничего не внедрено... С этим наш мозг в состоянии совладать. Риск отсутствует.

– Предлагаю доложить Дегтярёву, – пожал плечами я. – А там уже пусть сам себе мозги делает, как поступить. В одном, Палыч, ты прав. Мы четверо выбрались из логова врага, который славится своим умением промывать мозги вплоть до невозможности. И пока что доказать, что мы владеем собою полностью, мы не можем. Но можем предпринять всё необходимое для того, чтобы это сделать. А вот позволишь ли нам сделать это... Вопрос уже не к нам.

– Риск есть всегда, – назидательно изрёк Палыч.

– Кто не рискует – того не соскребают со стен, – возразила Анька. – Абсолютно бесплатно даже сыра в мышеловке не бывает. А вам собираются на блюдечке с голубой каёмочкой преподнести стратегически опасные для вашего противника сведения. При этом он даже не в состоянии определить точку утечки. И вы действительно откажетесь от такой плюшки?

Допрос с пристрастием окончился патовой ситуацией. Палыч буквально не понимал, что ему с нами делать: это читалось в его глазах. По всем инструкциям – тут он прав – нас, как перебежчиков, было необходимо изолировать от общества и подвергнуть ментальному сканированию. Вдруг мы внедрены Люсианским союзом ради сотворения какой-то грязной грязи? Но, если он нас изолирует, то обречёт экспедицию на погибель: ведь, кроме Юльки нас никто вернуть на Землю не сможет.

Потому полковник предусмотрительно решил запросить инструкции на Земле и оставить нас в покое до получения целеуказания.

По окончанию допроса нас для пребывания в покое и до особых указаний разместили в одном из вспомогательных помещений верфи, где ради этого выполнили генеральную уборку. Убрали всю пыль, отмыли все поверхности, и даже расщедрились на спальные принадлежности с запасом съестного.

В помещении метров десять на десять не было никаких других проёмов, кроме как дверного. Ни окон, ни второго выхода. Лишь узкая вентиляция, в которую не поместится даже субкомпактная Юлька. Зато был свет, и нам оставили вдосталь воды с едой. Юный гений попросила запас писчей бумаги и пару ручек, чем её и обеспечили. Сразу же после нашего помещения под стражу девчонка засела за перегруженный снедью стол, освободив себе на нём место, и принялась строчить по листам.

Я же, не мудрствуя лукаво, сбросил китель, берцы и в одних штанах завалился на первую попавшуюся койку, сколоченную из брёвен, на которую кто-то заботливо бросил пару чьих-то шкур.

Ну, прости Господи, и приключение... Это вам, как говорится, не это...

Захочешь повторить нарочно – и то не получится. Такого эпического факапа на моей памяти не случалось даже на Даккаре.

На соседнюю койку с тяжёлым вздохом опустилась Томка. Лёжа с закрытыми глазами, этого я не видел, но по голосу подругу детства узнаю всегда.

– Ф-ух..., – выдохнула Беляева. – Выкарабкались... Теперь не уверена, буду ли я хотеть устроить традиционное «похищение невесты» на свою свадьбу... Мне этого самого «похищения» с лихвой хватило...

– И не говори, – хмыкнула Анька.

Юлька не ответила ничего. Мелкая сидела за столом и сосредоточенно изливала на бумагу свои мысли и расчёты.

Я же начинал проваливаться в сон. И само приключение меня вымотало, и длительное воздержание от пищи не придавало сил, и после очень плотного приёма этой самой пищи рубило спать. В конце концов, я такой же человек, как и все, и устаю не меньше. Отдых нужен тоже.

Да, конечно, мы капитально отдохнули в увольнении. Как будто дома на пляже оказались. И с Томкой, и с Анькой... Но мы слишком хорошо отдохнули.

А, как известно, хороший отдых – это такой, после которого нужен отдых, чтобы от него отдохнуть.

– Теперь осталось понять, что делать, – произнесла медик, не обращаясь ни к кому конкретно. – Мы же теперь, по сути своей, заключённые. Не скажу, что стали совсем бесправными арестантами. Но нас даже от жизни лагеря изолировали.

– Относить к этому как к компенсации за испорченный отдых, – отозвался я, не открывая глаз. – Нас абсолютно точно не привлекут ни к каким задачам. Статус подозреваемых и заключённых со здравым смыслом не позволяет. Ни тебя до «медицины» не допустят, ни Аньку до «биологии», ни меня до полётов. Максимум – дадут зубную щётку и отправят ею гайки крутить. Так что, до тех пор, пока Палыч не разродится умной мыслью, мы отдыхаем.

– Могут ещё отправить расстрельный ров копать, – черно пошутила Рыкова-старшая.

– Задолбаются отправлять.

На Юльку обернулись решительно все. Даже я с некоторой толикой изумления поднял от койки башку и воззрился на мелкую. В этот момент своей репликой она не просто стала похожа на Аньку. На миг мне показалось, будто она и есть Анька. Настолько точно были воспроизведены интонация с тембром и эмоциональная окраска изречения.

– А ты довольно самоуверенной стала, – самодовольно, будто это её заслуга, бросила малолетней копии бывшая люсианка. – Повзрослела, всё-таки. Это на тебя так твой первый раз подействовал? Больно не было? Продолжения хочешь?

– Я ещё девственница, бестолочь, – в свойственной Рыковой-старшей манере ответила младшая. – Но пока мы трое вместе, никто из нас не пострадает. Это я вам гарантирую. Убить нас сейчас можно разве что парой-тройкой гранат одновременно или пущенным по вентиляции газом.

Женщины переглянулись между собой.

– Ладно, ты, – осторожно проронила Томка. – У тебя личинка гоа`улда. Но мы-то не носители. У нас нет таких сверхспособностей.

– Я сейчас не про симбионта говорю, – невозмутимо отозвалась девчонка. – Он вообще нанитами опущен ниже плинтуса.

И, не вдаваясь в излишние комментарии, сосредоточенно продолжила крапать свой труд.

Я не придал значения изречению.

Во-первых, прекрасно знал, как ошеломляет успех в безвыходной ситуации. Под адреналином тебе кажется, что ты на изи распедалил катку, и тебе море по колено, и океан не достаёт до кокушек. Подумаешь, девчонка стала чуть уверенней в себе?

Во-вторых, Юлька – подросток, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Быть может, будь она пацаном, гормоны херачили бы в мозг только в путь. Вспоминаю себя в её годы. Такое отчебучивал, что лишь держись. Мало ли, что девушка в переходном периоде в себя поверила?

В-третьих, Анька права. Уж не знаю, насколько её копия невинна, и проверять не собираюсь (мне эта информация ни к чему), но общение с противоположным полом изрядно повышает самооценку. В особенности, если этот самый противоположный пол ценит тебя за уникальные особенности. В экспедиции все и каждый готов боготворить Рыкову-младшую: последняя надежда экспедиции, всё же. И как после такого не бросить жизнеутверждающую фразочку?

Но, как потом оказалось, иногда, всё же, стоит быть чуть более дальновидным. Привычка мыслить сиюминутно однажды дорого мне обойдётся.

Глава 14. Недурный шухер.

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Гвардии майор Дегтярёв А.С.

Сказать, что гвардии майор Дегтярёв выслушал доклад полковника Мигунова стоически, означает ничего не сказать.

Внешне могло показаться, будто Александр Сергеевич пропустил информацию мимо ушей или вовсе не придал ей значения. Настолько каменно-неподвижным было выражение его лица.

На деле же сердце офицера пропускало удар с каждой новой новостью.

Над Геей оказался флагман Люсианского союза. Уже угроза для экспедиции, способная зачистить всех, кто дышит и шевелится. И, мало того, флагман оказаться больше чем за миллиард световых лет, что выдаёт наличие у союза достаточного числа кораблей, оснащённых тоннельными двигателями или схожими по предназначению устройствами. Ладно, один такой крупный корабль попался экспедиции. Но два подряд?! Кто скажет, что у союза нет третьего и последующих? У Земли лишь один такой корабль: «Атлантида». Тут люсианцы обходят людей и тактически, и стратегически.

Люсианцы взяли в плен четверых людей. Среди них – в меру гениальный и не в меру наглый техник, отличница медицинской подготовки фельдшер, дважды перебежчица и агент Люсианского союза, и юный гений, искусственно выведенный клон с усиленным геномом Древних.

Тело рекомого юного гения захватил инопланетный паразит, чья личность является лидирующей в отдельно взятой ячейке Люсианского союза.

Два последних события гарантируют утечку на сторону до невозможности абсолютно секретных и катастрофически важных для Земли сведений.

Будто этого мало, похищенные четверо предстали пред очами полковника Мигунова с настолько поразительным предложением, что волосы встают дыбом не только на голове.

За весь доклад полковника, посредством удалённой передачи с помощью коммуникационной платформы Древних присутствовавшего в теле дежурного связиста, майор не проронил ни слова. Дегтярёв сидел за своим столом, с чувством внутреннего бескультурного шока, граничащего с неподдельным поражением.

– ...перед убытием поместил всех четверых под стражу, – спокойно заканчивал доклад Михаил Павлович. – Не бузили больше обычного. Попыток к бегству не совершали. На контакт идут охотно, хотя понимают, что рискуют. Так-то, мы их по всем правилам должны устранить с минимальным для себя риском. Способов проверки перебежчиков у нас нет, да и из меня контрразведчик так себе. Не мой профиль. Потому связался с вами, чтоб выжать из ситуации всё, что можно. Если они не врут, мы можем раз и навсегда покончить с Люсианским союзом если не во всём Млечном Пути, то, как минимум, в околоземных системах. Про трофей в виде корабля Анубиса с тоннельным двигателем и напоминать не стоит.

В кабинете повисла гробовая тишина.

Кроме майора с полковником, присутствовать так же лейтенанты Кошкина и Косоруков. Их позвал сам майор Дегтярёв. И с ними же прибыл немолодой офицер со знаками различия Федеральной службы безопасности, полковник . Его присутствие обусловлено просьбой самого полковника Мигунова.

Где-то минуту молчали все, переваривая услышанное. Первым голос подал хозяин кабинета.

– Да вы, бл9ть, найух, издеваетесь...

Более ёмко констатировать происходящее ещё надо умудриться.

Кристина Кошкина не любила, когда её родной дядя сквернословит. Однако в этой ситуации целиком и полностью разделяла безграничное огорчение матом вслух. От изречения голосом её спасла девичья воспитанность, привитая матерью, и, как ни странно, дядей.

– Каким образом подозреваемые намереваются передать нам сведения о противнике? – спросил ФСБшник. – Как понимаю, речь идёт не о паре или тройке координат баз или схронов. Нам собираются предоставить целое сознание руководителя без тела носителя.

– Мы на планете Древних, – доложил полковник Мигунов. – Вокруг их наследие. И самые умные мозги, которые мне доводилось видеть воочию. Юля уверяет, что в состоянии собрать и настроить ментальное хранилище Древних. То, что передаёт информацию, в нём имеющуюся, напрямую в память пользователя. Биолог Рыкова и медик Беляева подтверждают, что после использование технологии станет безопасным для землян. Память целого человека – безусловно, внушительный объём информации. Но негативных последствий от его внедрения в мозг нашего человека гораздо меньше, чем от безразборного внушения всех знаний исчезнувшей цивилизации.

Кристина посмотрела на своего дядю.

– Между прочим, выглядит как рабочий вариант. Наш научно-исследовательский отдел изучал возможность обучения личного состава подобным образом. Чисто биологически, это возможно. Не было только «лишних» хранилищ Древних. И...

– ...достаточно молодого добровольца для опытов.

Все посмотрели на представителя ФСБ.

– С возрастом представители нашего вида теряют способность к обучению, – пояснил он. – Информация усваивается крайне неохотно у людей старшего поколения. Дети до пяти лет впитывают её подобно губке. С семи до двадцати идёт убывание, которое перерастает в геометрическую прогрессию после двадцати пяти. Это особенность нашего биологического вида.

Косоруков нахмурился.

– Нам отдать на эти нужды чего-то дошколёнка?

– Не настолько радикально, – проронил полковник. – Но люди нашего с Александром Сергеевичем возраста уже мало подходят. В загруженной информации будем разбираться до морковкиного заговения, а половину полученной воспримем как бессмысленную мешанину. Нужен кто-то молодой.

Девушка переводила взгляд с одного мужчины на другого.

– А... Незамужняя я достаточно молодая?...

– Забудь, – отрезал крёстный. – Мне мать твоя все мозги чайной ложечкой выедает, что дочь на выданье прозябает в подземных бункерах вместо поиска жениха. Перебьёшься.

И посмотрел на «Звезду».

– Но мне в любом случае необходимо на вашу сторону, Михаил Павлович. Не терпится задать этому нашему «Рассвету»... пару ласковых...

– М-да уж...

Полковник ФСБ меланхолично прогуливался взглядом по раскрытой папке перед собой.

– В высшей степени прелюбопытнейший персонаж, этот ваш «Рассвет». В одно грызло проворачивает такое, что не каждому слаженному отделению по плечу. Ещё можно попытаться списать на воинское везение многие его достижения... Но вывод из-под носа Люсианского союза заложников, самому будучи пленным... Не доверять вам, товарищ полковник, оснований нет. И, всё же, верится с трудом, а, поверив, назревает необходимость задать кое-кому несколько вопросов...

– Потому и попросил пригласить вас, Семён Петрович, – ответил Мигунов. – Мы не можем перепроверить ни одно из сказанных ими. Любые психологические приёмы бесполезны против технологий промывки мозгов гоа`улдов.

– Тут и впрямь ситуация патовая, – согласился гость. – Моё видение ситуации таково. Всеми силами содействуем возвращению экспедиции на Землю, даже, если это придётся сделать в совокупности с полнокровным полком люсианцев. А на Земле уже разберёмся. Выгоднее играть на своём поле. Ещё можно противостоять противнику на его стороне или сражаться на нейтральной. Но вести сражение, пусть и фигурально, на дистанции в миллиард двести миллионов световых лет... Я бы принял помощь.

– Согласен с вами, – произнёс Дегтярёв. – Отсюда мы ничего не сделаем.

Кристина заискивающе посмотрела на своего дядю.

– Может, всё-таки, я это... Туда-сюда, того и этого?

Не очень-то соответствуя высокому званию родственника, Дегтярёв показал племяннице фигу.

– Обломайся. Тем самым, и этим самым. И без тебя найдётся, кому соваться в пекло.

– Вынужден согласиться с Александром Сергеевичем, – ФСБшник постучал пальцем по столешнице. – Нам хватает молодых людей и юных девушек, смертельно рискующих на чужбине. Обойдёмся без приумножения их числа.

***

Сколько верёвочке ни виться, а конец всегда придёт. Любому злоключению рано или поздно приходит конец. Весь вопрос в скорости его наступления и соответствии ожиданиям. Не расстреляли – и на том спасибо.

Мы не провери в изоляции и суток. Тем же днём, дав мне качественно отоспаться в зачёт не менее качественно похеренной увольнительной, Мигунов навестил нас, что называется, в сопровождении. Пусть полковнику составлял компанию незнакомый мне лейтенант, но этот фирменный взгляд я узнаю из тысячи. Он, что называется, мне в подкорку въелся.

«Дегтярёв у аппарата».

Управляя чужим телом посредством коммуникационной платформы Древних, гвардии майор почтил нас своим удалённым визитом.

«Звезда», войдя, остался почти безучастным, лишь закрыл за собою дверь. Оно и понятно: для полковника всё относительно гладко. Он передал на Землю информацию о происшествии и, по сути своей, снял с себя часть ответственности за принятие решений. Он спокоен, как удав.

Дегтярёв же… как бы это сказать…не сказать, что был зол и алкал крови. Но и донельзя дружелюбным назвать офицера трудно.

Майор окинул взглядом изолятор. Посмотрел на сидевшую на койке Томку. Перекинул взор на Рыкову-старшую, развалившуюся на своём спальном месте в собственном фирменном стиле, полностью расстегнув китель, накинутый на голое тело. Поглядел на что-то увлечённо конспектирующую Рыкову-младшую. И воззрился на меня.

– Слышь, – беззлобным тоном, не особо коррелирующим с препарирующим живьём взглядом, бросил он. – Чудовище. С какой скоростью у тебя вертится шило в жопе, что ты такие фортели проворачиваешь?

– С околорелятивистской, – хмыкнул я, полусидя на кровати.

Мне теперь что, при встрече офицеров по стойке «Смирно» подрываться? Ой, ну его, всё это, на хрен! Тут, блин, такие замесы творятся, что всю эту субординационно-строевую дрочь хочется возложить на собственный половой орган, и повертеть с уже озвученными угловыми скоростями, пугающе близкими к скорости света.

Юлька отвлеклась от своих конспектов и посмотрела на Дегтярёва.

– Не наезжайте на кашевара, дядь Саш. Без него тут все давно скопытились б.

– А ты не встревай, – посоветовал ей «дядь Саш». – Если втюрилась в этого дункана маклауда, то, хотя бы, не мешай тёплое с мягким.

– А если бы даже и втюрилась? – с вызовом переспросила мелкая. – Найдёте ещё одного такого же уникума?

– Обойдусь, – буркнул майор. – Мне и одного такого хватает с преизбытком.

Гость вернул разговор в конструктивное русло.

– Что мешает вам уничтожить нас сейчас и немедленно? И что мешает нам уничтожить вас?

Интересное предъявление. И это вместо «здрасьте» и «как дела?».

– Логика, – пожал плечами я. – Здравый смысл. Хрестоматийное «зачем, а, главное, на хрена». Ну, остался в районе кладбища кораблей бывший флагман Анубиса с тоннельным двигателем. Сам-то он с места не сдвинется, пока работает гравитационная ловушка. Хоть коды доступа от этой системы на борту имеются, корабль не сошёл со стапелей Древних. Коды бесполезны для него: ловушка не пропустит всё равно. Ну, пошлют сюда «люсики» десант, как только прочухают, что мы не вернёмся хотя бы вдвоём с Юлькой. Она – носительница симбионта, большой шишки в союзе. Я – её законный военный трофей, перешедший на её сторону. Нас ждут. Томку с Анькой ещё можно оставить тут, но нас ждут. Не дождутся – пошлют десант. Они – да, стереть вас могут. Особенно, если учтут ошибки своих предшественников. Но смысла в этом немного. Нас, видите ли, в любой момент времени может накрыть выброс от ультрамассивной чёрной дыры. Тогда хана будет всем и каждому. Самое разумное сейчас – покинуть систему, а не мериться пиписьками. Победитель всё равно упокоится вместе с побеждёнными. А что до второго вопроса…

– Уничтожить нас помешаю уже я, – ровно проронила Юлька.

На юного гения обернулись категорически все.

И даже не потому, что юная девочка влезла в разговор взрослых. Умолчим о такой малозначительной условности, которая гласит, что это неприлично.

А потому, что изречение само по себе тянет на мощную заявочку. И бросаются такими только в двух случаях. Или имея под собой веские на то основания, или же бравируя впустую, хорохорясь и петушась.

Петушиться Юлька не любила. Это не в её характере. Да и фразу проронила, имея твёрдый голос без неуместных закидонов. Никакой небрежности, никакого напускного пафоса. Будто бы докладывала преподавателю, что выучила домашнее задание. Не более того.

– Сильно, – оценил Дегтярёв. – В столь юном возрасте отменно осознаёшь, что такое товарищество и братство. Весьма похвально. Как стремление с настроем, так и понимание. Но, извини, этого не всегда бывает достаточно.

Юный гений хмыкнула.

– Значит, обойдёмся без докладных записок и рапортов с прошением о помиловании. Перейдём сразу к делу.

Произошедшее дальше не мог предугадать решительно никто. Такое просто невозможно предусмотреть. Даже для тех, кто в проекте «Звёздных врат» не первый год.

Юлька подняла со столешницы ручку, которой отплясывала по бумаге дьявольскую свистопляску.

Когда пишущая принадлежность воспарила над ладонью девушки, все присутствующие заинтересовались. Подумаешь, фокус-покус? И не такое видали.

Когда без признаков внешнего воздействия оная же принадлежность вспыхнула синим, при том буквально, пламенем, все малость подохерели, но не более того. Что телекинез, что пирокинез, для Земли не новшество. Неожиданно видеть это в руках девушки-подростка, но на этом ша.

Когда же без признаков внешнего воздействия рекомая принадлежность исчезла из поля зрения, и, с непостижимой скоростью пролетев между двух офицеров, вонзилась в металлическую обшивку стены, оставив в ней ощутимую вмятину, исключительно все и каждый проникся увиденным. Особенно прониклись Мигунов с Дегтярёвым, мимо которых пролетел снаряд, обдав их сверхзвуковой волной. Нам-то, остальным, тоже сладко не было: ушам досталось будь здоров как. Но когда «сверхзвук» пролетает в опасной близости от твоей черепной коробки, предназначенной для ношения форменного головного убора, становится страшно не столько за свою черепную коробку, сколько за казённый головной убор.

– Не буду играть в дешёвую шантажистку, – ровным голосом оповестила Юлька. – Скажу лишь, что охрана с самого начала была излишней. Мы могли выйти отсюда самостоятельно при первом же желании. Однако же, ввиду нерядового расклада, решили дождаться вас, дядь Саш, чтоб не усугублять и без того не радужное положение экспедиции.

«Неплохо», – подумалось мне. «То есть, и на борту флагмана «люсиков» эта мелкая могла творить своё колдовское непотребство? И какова же, стесняюсь спросить, его природа?».

– Предупредила бы, хоть, что ли? – спросил я, прочищая мизинцем слуховой проход.

Звук от стремительного полёта метательного снаряда и его разрушения об стену вышел крайне неприятным и неожиданно громким.

– И без того ушам несладко. А тут ты ещё хлопушки пуляешь.

Рыкова-младшая обернулась ко мне, сидя на стуле.

– Тогда было бы не так впечатляюще, – улыбнулась она. – Сейчас же, согласись, демонстрация вышла внушительной.

Несколько секунд в помещении царила тишина.

– Так понимаю, с фокусами на сегодня не всё? – поинтересовался Дегтярёв, умудряясь сохранять морду лица кирпичом.

Подумаешь, только что канцелярской ручкой чуть не пробили стальную обшивку стены? Мелочи же!

– Если будет угодно, – охотно согласилась девушка.

– А теперь, будь любезна, поясни для не разбирающихся в магии… это что за ёп… ёперный театр сейчас был?

Юлька откинулась на спинку стула, и безучастно пожала плечами.

– Самой хотелось бы знать детали. Но, если в них не вдаваться, то выяснилось небезынтересное. Люсианский союз под предводительством Авроры проворачивал проект воскрешения Древних, считавшихся вымершей расой. Успехов достигли не сказать, что впечатляющих… но сумели вывести искусственно воссозданный методом клонирования организм из стволовых клеток оригинала. Ещё и примешали винегрет из реактивированного генома Древних с нанитами. Собственно, благодаря первому я (которая и есть этот самый клонированный организм) могу претендовать на попытку считаться Древней, пусть и седьмой воды на киселе. Их ген во мне сильнее, чем в любом другом землянине, их прямом потомке. А второму благодаря сейчас сдерживаю в себе личинку симбионта Авроры и не даю последней завладеть моим телом.

Глядя на преисполнившиеся охеревшего шока глаза офицеров, мелкая обернулась ко мне.

– А недурный мы тут с тобой шухер навели, кашевар, – улыбнулась девушка.

Глава 15. Смена плана.

Рыкова-младшая в откинувшейся на спинку стула позе закинула ногу на ногу, подняла со столешницы стопку бумаги, что успела исписать, и потрясла ею в воздухе, акцентируя на ней внимание офицеров.

– Время не терпит, господа, – постулировала мелкая. – Не сегодня, так завтра во всей системе бахнет так, что нечего будет хоронить. От нас не останется даже воспоминаний. Выбросы джетов от ультрамассивных чёрных дыр вызывают клеточные распады таких масштабов, что органическая плоть распадается ещё до завершения явления. И этому противопоставить категорически нечего. Ни Земля, ни Люсианский союз не знают таких технологий. Не знали их и Древние. Потому и не стали заселять эту систему после последнего светопреставления. Надо шевелиться. Вот тут…

Юлька откинула на столешницу стопку бумаги.

– …та часть выкладок, которые успела изложить. Едва ли в них поймёт хоть что-нибудь любой из нас, кроме, пожалуй, «Рассвета» и «Ёкая». Да и то, не в полном объёме.

Девчонка повернулась ко мне.

– Без обид, кашевар. Мозги у тебя, конечно, отменные, но и сфера этих знаний сугубо узконаправленная. Едва ли ты это изучал.

– Даже не пытался, – пожал плечами я. – Ты мне только вот что скажи. На кой ты это излагала, раз кроме тебя в них никто не копенгаген?

Юный гений скривилась.

– Отвлечься хотела. Знаешь, сколько у этой стервы в памяти всякого? И оно в моём распоряжении. Не горю желанием просиживать юбку в «обезъяннике», наслаждаясь воспоминаниями изощрённых пыток и казней особо провинившихся.

Мигунов с Дегтярёвым переглянулись между собой.

– Так…, – осторожно произнёс полковник. – Вы, юная барышня, изволите утверждать, что являетесь реплицированной… особью… с примесями генома исчезнувшей цивилизации, и в вашей крови орудуют наниты… При этом в вашем же теле заточена личность гоа`улда, являющаяся одной из главенствующих в Люсианском союзе… мы ничего не упустили?

Мелкая постучала по несуществующим часам на своём тоненьком запястье.

– Время, господа офицеры! Вре-мя! Мы тут стоим и изумляемся, а к планете на световой скорости несётся выброс ультрамассивной чёрной дыры! Мне стоит отдельно акцентировать ваше внимание на том факте, что мы в любой момент времени могли отсюда выйти сами, невзирая на запертые двери и охранение у выхода? Вынуждена это сделать! Если мы срочно не закончим дивиться невиданному, вскоре удивляться будет некому! Надо срочно уводить людей! Или вы даёте команду приступать к работе, или мы выходим своими силами, и приступаем к работе без команд!

Вот тут, конечно, у Дегтярёва с Мигуновым натуральный пат.

Любой из шагов, который они предпримут, так ли иначе пойдёт вразрез или со здравым смыслом, или с действующими положениями.

Отправить нас с Юлькой заниматься настройкой врат для отправки потерянной экспедиции домой? А ничего, что мы собственноручно расписались в принадлежности к похищенным военнопленным? Нас, так-то, на карантин положено месяцев на шесть, для начала, чтоб все оперативные вводные успели потерять свою актуальность.

Запереть нас под замок, как перебежчиков? Вообще-то, так положено. Это и сделано. Но кто, кроме Юльки, сможет в экстремально сжатые сроки заставить работать план эвакуации? Если тех же специалистов с Земли вызывать, то сначала придётся их вводить в курс дела, что равносильно потере времени. Юный же гений уже владеет оперативной обстановкой и в состоянии исполнить замысел сама.

Стоит ли удивляться, что из двух зол господа офицеры выбрали наименьшее?

– Какой из планов обеспечит больший процент вероятности успеха? – отринув прочь перекошенное в изумлении хлебало, рабочим тоном справился гвардии майор. – Проход через звёздные врата или переход тоннельным двигателем?

– Корабль, – безапелляционно заявила Юлька. – Врата, безусловно, хороши. Но слишком много переменных, от которых зависит успех. Не говоря уже о расходе энергии, кратно превышенный по числу попыток и испытаний. Тоннельный двигатель уже показал, что готов к подобным перегонам. Память Авроры подтверждает: после перехода флагман Анубиса в актуальном техническом состоянии. Он без проблем выдержит ещё один перегон.

– Стоит тратить время на тестовый запуск врат? Или же стоит погрузить людей и улететь до того, как их настигнет выброс джета?

– Ввиду открывшейся вводной в виде корабля – я бы не стала. Погрузка занимает куда меньше времени, чем тестовый запуск программы врат. В моих силах, пользуясь авторитетом и властью Авроры, приказать боевикам Союза не трогать нас. А теперь, господа офицеры, настоятельно прошу вас сделать выбор. Или мы сосредотачиваем усилия на передаче вам данных по Люсианскому союзу…

Новоиспечённая носительница симбионта постучала себе тоненьким указательным пальчиком по виску.

– …посредством хранилища Древних, или мы занимаемся проблемой возвращения людей на Землю. На две задачи последовательно, увы, может не хватить времени.

Гвардии майор внимательно посмотрел на Юлю. Перевёл взгляд на меня. Постоял с несколько секунд, подумал, потупил. Обернулся на стену, где задержался взором на отметине в металлической обшивке, оставшейся после попадания высокоускоренного метательного снаряда. Вернулся к юному гению.

– Что вам необходимо, чтобы осуществить задуманное? – спросил прямо офицер.

– Чтобы нам не мешали, – уточнила Юлька. – Прошли уже все мыслимые и немыслимые сроки нашего отсутствия на борту флагмана. Аврору ждут с обещанным триумфальным возвращением. Если не дождутся, могут и разведку с десантом отправить, в обход приказа. Зная старших офицеров Союза в подчинении Авроры, тот же Максимилиан, к примеру, уже может готовить снаряжение такой группы. С вас, господа мужчины, требуется только одно. Определить, что именно мы с кашеваром должны исполнить. Или мы эвакуируем экспедицию тоннельным двигателем, для чего необходима погрузка на борт флагман, или мы организуем запуск цепочки звёздных врат и перебрасываем людей на Землю.

– Сколько тебе надо дать времени, чтобы завтра все были на Земле?

Обожаю такую постановку вопроса. Не дружащую ни с логикой, ни со здравым смыслом, ни с правилами русского языка и литературы, но принадлежащую исключительно к внутренней военной кухне Вооружённых Сил Российской Федерации. И уже не так важно, к какой компоненте: наземной, морской, подводной, воздушной или космической. Это изречение едино во всех ипостасях и равнозначно для любых чинов и рангов.

Вместо ответа Юлька резко подорвалась с кресла.

– Для начала, переодеться надо. Если разыгрываем карту с кораблём, придётся постараться…

И обернулась на меня.

– Пошли, кашевар. Сейчас будет следующая часть марлезонского балета с доморощенным стриптизом.

***

Юлькин план был прост, как трек от осколка деления.

Юный гений, не мудрствуя лукаво, сбросила с себя земное облачение и переоделась в некое подобие сетки-авоськи, любимое, по всей видимости, одеяние Авроры. Оно успешно демонстрировало не только лишь всё, но и отличительный знак: татуировку Люсианского союза, дающую мелкой неоспоримый козырь. Не в последнюю очередь ей благодаря, Рыкову-младшую воспринимают как «свою» по ту сторону мушки.

Зеркала не нашлось: не в нашем положении шиковать настолько трудоёмкими в изготовлении предметами. Даже на тупую полировку металлической поверхности сверхмалыми абразивными частицами забили болт. Потому юная актриса театра имени Погорелова прихорашивалась и приглаживала пёрышки перед оптическим сенсором от устройства видеозахвата, предназначенного для организации двухсторонней видеосвязи. На голографический экран с умопомрачительным поперечником и с не менее умопомрачительным разрешением высокой чёткости выводилось изображение вертящейся перед ним девчонки, намеренно приводящей себя в максимально непрезентабельный вид, будто бы она занималась чем угодно, только не установлением дипломатического контакта в рамках переговорного процесса.

Приводить план в действие решили из ал`кеша, на борту которого мы и спустились на поверхность Геи.

Четверть часа от начала всей этой мишуры со сменой личины и переодеванием – и мы в том же составе, что и пятнадцатью минутами ранее, стоим на мостике тяжёлого бомбардировщика гоа`улдов.

Юлька заняла место непосредственно на своём троне, как и положено большой шишке. Приняла максимально вальяжную позу, будто древнеримская матрона на симпозиуме, и, прикрыв глаза, максимально глубоко вздохнула полной грудью.

Я встал за головной терминал пел`така на правах правой руки руководительницы ячейки Люсианского союза. Для пущей достоверности, встал в том же виде, в котором убывал с флагмана: на всякий противопожарный случай скинул китель и сбросил его под ноги. Туда, где его при всём желании невозможно было бы увидеть «в кадре».

Рыкова-старшая, Беляева, «Дегтярёв у аппарата» и Мигунов поднялись на борт вместе с нами: им мелкая адресовала отдельное послание:

– Убедительная просьба вести себя максимально беззвучно, – оповестила она всех присутствующих. – У сенсоров гоа`улдов чрезвычайно высокая чувствительность, а встроенные программные средства невероятно хорошо обрабатывают посторонние звуки и речь. Если сморозите какую-нибудь глупость – вас услышат. И тогда весь наш план может пойти насмарку. Авторитет Авроры, может, и непререкаем, но подтачивать его сомнительными действиями не стоит. Прошу не лезть в кадр и быть абсолютно молчаливыми.

И, не дожидаясь ответа от кого бы то ни было, бросила мне приказным тоном, вживаясь в роль люсианки:

– Действуй, «Рассвет».

Велик был соблазн ответить на диалекте гоа`улдов «Слушаюсь, моя повелительница». Но, если честно, мысли были далеки от этого. Я на серьёзных щах молча просчитывал вероятности успеха и провала. Да, Юлька – носительница симбионта, чья личность является главенствующей. Её будут слушать. Но сколько раз в истории контрразведок прокалывались на мелочах самые высококлассные интервенты всех мастей? Сколько раз поднимали на вилы собственных же начальников, заподозрив их в действиях в интересах противника? Тут же – не просто надо запудрить мозги какому-то одному отдельно взятому вельможе. Тут идёт филигранная игра на все кости, и пудрить мозги надо полнокровному полку Люсианского союза. «Люсики» – не джаффа, и даже не мятежные. Это те могли слепо и беспрекословно подчиниться абсолютно любому приказу своего хозяина, каким бы странным на их взгляд он ни был. «Люсики» – наёмный сброд, который соблюдает правила и субординацию лишь до того момента, когда им самим выгодно. Зуб даю: кто-нибудь из них что-нибудь да попытается отчебучить. Юльке придётся показать клыки и пустить кому-нибудь кровь для острастки. Мы идём по охеренно тонкому льду, чья несущая способность пугающе стремится к отрицательным значениям. Он едва не лопается от собственного веса, а тут ещё и мы со своими межгалактическими проблемами…

Об этом я и думал, на автомате проникая в иерархическое древо главных систем корабля. Активируя систему связи и вызывая абонента из списка, максимально отрешённо продолжал думать о вышеозначенном.

Перед нами вспыхнул оперативный голографический экран, с которого на нас воззрился люсианский наёмник с чертами лица, отдалённо напоминающими о его земных корнях в тридесятом колене. По всем же иным признакам, будь то чрезвычайно бледный цвет кожного покрова, ненормальные ни для одной из земных рас черты морды лица или же полное отсутствие волосяного покрова (даже бровей и ресниц), намекали, что землянином он не является. А, если и даже, то какой-то он неправильный. Больной, что ли?

Завидев Рыкову-младшую на своём экране, люсианец поднялся с места и коснулся себя кулаком в район сердца.

– Сила и слава, Аврора, – приветствовал он свою госпожу на древний манер, бывший когда-то в ходу на Земле. – Мы давно не получали твоих сигналов. Готовились высылать отряд.

– О, в этом нет нужды, мой донельзя бдительный соратник, – томно улыбнулась ему девушка.

Если бы не знал Рыкову-младшую всё это время, подумал бы, что она с ним заигрывает.

– Как видишь, твоя повелительница в полном здравии. Хотелось бы добавить, что с триумфальными вестями, но… увы. Дай мне ответ. Каков статус тоннельного двигателя?

– Несколько мгновений, Аврора, – чинно попросил собеседницу «люсик». – Опрошу устройства…

М-да. Всё-таки, беглый перевод с языка гоа`улдов – это не моё. Во-первых, начинаю забывать его за давностью событий – раз. Во-вторых, язык насчитывает даже не сотни, а тысячи диалектов, и в каждом из них может быть свой сленг и жаргон. Кое-что ещё понимаю с пятого на десятое, но значения некоторых слов догоняю больше интуитивно, чем по памяти.

– …тоннельный двигатель в актуальном состоянии, Аврора, – доложил ей собеседник. – Готов к применению по первому твоему слову.

– Генерация энергии? – спросила вместо ответа Юлька. – Мы способны обеспечить его должным объёмом питания?

– Способны, – подтвердил «люсик».

– Превосходно. Чем сейчас занимается Максимилиан?

– Отдыхает. Оповестить его о твоих сигналах?

– Приведи его ко мне, – приказала Юлька. – И быстро. Дело не терпит отлагательств.

***

POV

Появление на экране иного персонажа, рекомого Максимилиана, негласно возвело игру на качественно иной уровень. Ещё можно беспардонно промывать мозги мелким мешкам, которым не хватило сообразительности, чтоб дослужиться до более высокого положения. Но старый опытный воин, единожды уже номинированный на место правления, обладал острым умом. С ним не получится юлить и ухищряться. Такое он раскусит в миг.

Гвардии майор Дегтярёв смотрел на происходящее на мостике ал`кеша молча, стараясь не производить ни звука. Офицер как никто другой понимал, насколько тонкая игра сейчас идёт. Подставлять людей из экспедиции и – уж, тем более – Юлю желания не было никакого.

Александр Сергеевич с первого взгляда оценил собеседника по ту сторону экрана. Как военнослужащий, не первый год носящий погоны и офицерские звёзды на них, он умел разбираться в людях. И пусть визави человеком его вида приходился лишь в очень отдалённом прошлом, грозящем вскорости раствориться в бесконечном беге времени. Офицер хорошо помнил аксиому: необходимо опасаться стариков в профессиях, где принято умирать молодыми. Это как раз про Люсианский союз в том числе.

Отдельно отметил про себя Дегтярёв поведение «Рассвета». Котов довольно умело натянул на себя личину безучастного автомата, к ружью приставленного. Стоически замер неподвижно возле головного устройства мостика и максимально реалистично делал вид, будто бы он – мебель. Воистину, настоящий ефрейтор. Даже в разгар общения высокочинных между собой с безграничным артистизмом изображал своё отсутствие. На физиономии техника не промелькнуло ни единой умной мысли. Полностью отрешённые глаза, исключительно неподвижная поза. Он замер, будто истукан, и не шевелился до последнего, будто происходящее его не касалось.

А вот Юля неописуемо преобразилась.

Чего не отнять у неё – так это девичьего максимализма на фоне пубертатного периода. Многие, даже самые благовоспитанные, девицы в её возрасте теряли голову от гормонов. Спасибо, если всё ограничивалось лишь вызывающей одеждой на грани её отсутствия. Дяде есть, с чем сравнивать: у него на глазах росла племянница. Что та вытворяла в школьные годы – помнит отменно. А тут не просто девушка из неполной семьи: сирота из приюта без родителей и прошлого, чьим воспитанием не занимались даже номинально. Та вольготность на грани с похабностью, что виднелась в каждом действии юного гения, невольно наводила на нездоровые мысли. Уж не этот ли горе-техник к этому приложил свои руки, что по локоть в машинном масле и крови? Или же всё не так хреново, и это действительно результат подселения симбионта в тело девушки? Проверить последнее утверждение возможности не представилось. Магнитно-резонансную томографию или рентгенографическое исследование для изучения инородного организма в теле девушки ещё никто не проводил, да и нечем.

Но фокус с телекинезом и пирокинезом майор оценил всецело. В то, что Юля – наследница Древних, поверилось охотно.

Глава 16. Очередная смена плана.

– …моё слово, Максимилиан, – уже без лишних заигрываний, но с твёрдым голосом произнесла Юля. – Спешно готовить флагман к переходу. В числе всего прочего – сверхсрочно изготовить корабль для приёма дополнительной нагрузки.

– К чему такая спешка, Аврора? – степенно, со свойственной преклонному возрасту нерасторопностью, справился собеседник. – О какой нагрузке идёт речь?

– До трёх сотен голов. Со всем их приданным оснащением.

Бровь старого солдата поднялась.

– Это треть от наших наличных сил, – напомнил Максимилиан. – Системы жизнеобеспечения будут работать за пределами эффективности.

– Я осведомлена, – бросила Юлька. – Открылись новые обстоятельства, того требующие.

– Вероятно, тому есть неопровержимые доводы?

– Система под ударом [труднопереводимый термин из диалекта гоа`улдов], который настигнет её в любой момент, в довесок к моим приказаниям. Это на тот случай, если тебе, внезапно, перестало хватать моего слова для мотивации к повиновению..

Старый люсианец, и без того не страдавший старческой горбатостью, выпрямился, расправив плечи.

– В этом случае ещё меньше смысла нагружать системы флагмана, – проинформировал он. – Наш корабль под воздействием удара также, как и планета Предков.

Юная носительница симбионта искоса воззрилась на собеседника.

– Ты плохо расслышал меня, Максимилиан? Я велела изготовить к применению тоннельный двигатель. Мы покинем эту систему сразу же, как заберём с собой тау`ри.

Старый воин нахмурился.

– Я… не понимаю тебя. Ты не хуже меня знаешь, что наш корабль под воздействием ловушки Предков. Мы не способны сдвинуться ни на шаг. И тау`ри… давно мы благородно сберегаем жизни тех, кого хотели подчинить?

Рыкова-младшая уронила головку на руку, которой упёрлась в подлокотник трона, и с чувством прошептала несколько не самых печатных изречений, почерпнутых из памяти Авроры.

– Я поражаюсь тебе, Максимилан. Убелённый сединой великовозрастный воитель. Но испрошаешь то, что очевидно без слов, чем тратишь время, отведённое нам для жизни. Если бы не было способа обойти воздействие ловушки, стала бы я нагружать системы флагмана больше необходимого? У тау`ри есть способ обойти её воздействие. И почему, скажи на милость, я должна отречься от спасения их жизней в обмен на спасение наших? Удара не переживёт никто. Так каков смысл в противостоянии, если обе стороны падут, не возымев преимуществ над поверженными? Приборы Предков постулировали возмущение: местный центр галактики уже изверг безудержный поток частиц, что стерилизует систему. Такое уже бывало в истории этой части Вселенной. Предвестники катастрофы случились. И чем дольше я тебя просвещаю, тем меньше шансов уцелеть. Планету накроет в любой миг времени. Достаточно ли тебе этих сведений, чтобы, наконец, начать действовать, или мне найти более ретивого исполнителя?

– Озвучь свой план, Аврора, – воин коснулся кулаком своей груди. – И мы исполним его в точности.

– Три сотни голов с приданным оснащением, – повторила девушка. – И готовность убыть незамедлительно по первому сигналу.

Старый воин на несколько мгновений задумался.

– План понятен. Но в настоящее время исполнен может быть едва ли. Превышение нагрузки на системы жизнеобеспечения приведёт к большим потерям. Скученность живых существ на борту. Недостаток атмосферы для дыхания. Избыток продуктов газообмена. Нехватка производительности устройств очистки воздушной смеси. Приём столь внушительно числа голов невозможен. Мы не в состоянии обеспечить всех пригодным для дыхания воздухом. Могли бы принять на иные наши суда, но все они повреждены в бою, и не могут быть использованы для эвакуации…

«Сами себе могилу вырыли», – подумал Александр Сергеевич, прогоняя в памяти отчёты полковника Мигунова.

Именно потерянная экспедиция ответственна за то, что на кладбище кораблей преумножилось летающих гробов, ставших братскими могилами для многих сотен бойцов люсианского десанта. Нет необходимости тыкать пальцем в того, кто дырявил «чайные пакетики глистов». От этого корабли целее не станут.

– Значит, готовьте тоннельный двигатель, – приказала Юля, донельзя вжившаяся в роль руководительницы ячейки Люсианского союза. – Остальное сделают тау`ри.

– Разумно ли доверять им настолько? – справился Максимилиан. – Их раса едва покинула родную планету. Их знания ничтожны, и…

– …о-о-о…, – безмятежно протянула девушка, чем мгновенно заставила своего первого воина замолкнуть. – Максимилиан, мой старый генерал… у меня в распоряжении – тело воскрешённой Древней, в чьей памяти роятся осколки знаний давно погибшей цивилизации, а я эту самую Древнюю воскресила… стало быть, мои знания ничтожны?

Наблюдавшая за мизансценой Рыкова-старшая не смогла отказать себе в удовольствии улыбнуться во все тридцать два зуба. Происходящее её откровенно позабавило.

– Готовьте тоннельный двигатель, – повторила приказ Юля. – И ждите моего сигнала к экстренному отступлению. Я всё сказала.

Не дожидаясь команды, «Рассвет» обрубил канал связи, разорвав соединение ал`кеша с флагманом.

Рыкова-младшая с тяжёлым вздохом откинулась в кресле-троне и сползла на сиденье, откровенно большое для её нынешних габаритов.

– Связь разорвана аппаратно, – оповестил Котов, повернувшись к девушке. – Теперь можно всесторонне обсудить нашу нелёгкую судьбинушку. Есть идеи?

– Идей тьма, – вздохнула юный гений. – Только, на реализацию нет времени… Но, хотя бы, мы выиграли для себя хоть немного: нас пока что не будут искать.

– Этот старый крендель прав, – подумал вслух техник, опираясь на головной терминал мостика. – Система жизнеобеспечения не вывезет ещё триста рыл. При превышении предельно допустимой нагрузки уже нет разницы, превышена ли она на пять процентов или на тридцать. Нам в любом случае нечем будет дышать. Мы не сможем воспользоваться кораблём для эвакуации людей. «Люсики» -- да, смогут отступить. Если ещё и мы нагрянем со своими «здрасьте, забор покрасьте», все лососнём тунца.

– Остаются врата…, – вздохнула девушка.

Котов посмотрел на молодую подружку.

– Ненавижу новые вводные, – признался он. – Они постоянно рушат уже определившийся порядок вещей. С учётом уже этих открывшихся обстоятельств теперь врата становятся приоритетными. Придётся в авральном порядке возвращаться к тому, с чего начали.

На минуту в отсеке мостика повисла тишина. Все взгляды были сосредоточены на Рыковой-младшей, которая в глубоких раздумьях бегала взглядом из одного угла мостика в другой, не чураясь своего внешнего вида, будто он – не имеющая никакого значения переменная. Со стороны казалось, что она читает некую видимую только ей одной таблицу или схему, и просчитывает некую комбинацию.

Наконец, последняя надежда потерянной экспедиции поднялась с трона.

– «Рассвет» – со мной, – бросила она приказным, не терпящим возражений тоном, будто бы и не думала выходить из образа Авроры. – Остальным – экстренный сбор. Брать только то, что можно унести в своих руках и рюкзаках. Всё тяжёлое или прикрученное к полу бросайте. По команде – сбор в транспортном узле возле звёздных врат. До тех пор не толпитесь, большая толпа над душой только мешать будет.

Рыкова-старшая придирчиво окинула критическим взглядом своего молодого клона, чей внешний вид иначе, кроме как «полуголый» не назовёшь.

– Прямо так пойдёшь работать? – спросила она невинно. – Своему кашевару боевой дух поднимать? Может, накинешь на себя хоть что-нибудь для приличия?

Вместо ответа Юля шагнула к головному устройству мостика, подле которого лежал китель «Рассвета», и без слов накинула на себя лёгкую куртку техника.

– Продолжишь возбухать – поднимать ему боевой дух будешь ты, – беззлобно бросила своему оригиналу Рыкова-младшая. – Возможно, даже перед строем. Всё. Не мешайте. Времени в обрез.

Полковник Мигунов проводил взором покидающих широким шагом отсек диспетчерской Котова и Рыкову. Достал из кармана кителя трофейный передатчик гоа`улдов, доставшийся экспедиции ещё во время первого штурма укрепрайона люсианским союзом.

– Катин, Рыков, отбой, – позвал он оперативников, согласно приказа офицера в режиме маскировки держащих на мушке двигатели прибывшего корабля. – Возвращайтесь. И в темпе.

А гвардии майор Дегтярёв, провожая взглядом убывающих, подумал, как бы ему так помягче доложить о ситуации «наверх», чтоб хотя бы не больно расстреляли? Про какие-то плюшки с преференциями разговора уже не идёт. Действия всех и каждого без исключения отдают высшей степенью пренебрежения к действующим положениям и уставам. Но, если личный состав потерянной экспедиции вернётся домой, то, быть может, проявят снисхождение и понимание?

***

И завертелось, и понеслось, и попёрлось…

Ох, уж, это забытое чувство аврала и цейтнота… Ох, уж, это чувство потерянного времени! М-м-м! Лепота…

Я уже вошёл в рабочий режим за эти месяцы. По расписанию вставал, обедал и отбивался. В определённые дни и часы имел своевременную помывку и отдых с Анькой или Томкой. Точно знал, когда спать, вставать или садиться за пульт «прыгуна». А сегодня… будто бы опять оказался в круговороте из февральских событий. С той лишь только разницей, что маячившая на горизонте смерть сменила облик. То нам угрожала гипоксия от недостатка кислорода, то теперь нам же грозит клеточный распад из-за астрономической, невообразимой экспозиционной дозы облучения, вызванный выбросом ультрамассивной чёрной дыры. М-м-м! Лепота… [2]

В транспортном узле верфи мы с Юлькой сразу принялись за работу, не размениваясь на праздные мелочи и суетности.

Внешний вид мелкой? Ей плевать, она прикрылась моим кителем, закатав ему не по росту длинные рукава. Нехватка времени и дамоклов меч смерти над нами? Плевать вообще всем: двум смертям не бывать, а одной не миновать. Еда, сон и отдых? Вот прям трижды плевать. Мы за время, что провели в изоляторе, хорошо отъелись, относительно неплохо отоспались и можем считать себя отдохнувшими.

Юлька упала за пульт управления звёздными вратами и с ходу начала играть на клавишах рондо, рефрен и реквием, чередуя их между собой в ей одной ведомой последовательности.

Со скоростью, недоступной и мне, мелкая открывала терминальные и командные строки, вбивала коды и творила настолько лютую дичь, что я перестал различать происходящее.

Девчонка жарила не по-детски. На оперативном экране с умопомрачительной скоростью сменялись диалоговые окна. Тоненькие пальчики юного гения перескакивали с клавиши на клавишу, ударными ариями вводя строки кода, будто аккорды на духовом органе консерватории. Остро зачесался язык и руки остановить напарницу и превентивно выдрать из терминала данные для сохранения резервной копии. То, чем мы занимаемся, ни разу не стандартная процедура. В случае ошибки всё может накрыться медным тазом без возможности к восстановлению. Тем более, что мне собрать второй такой же терминал – дело буквально полудня, девяносто процентов времени которого потребуется на физический поиск комплектующих по всей верфи. Устройство однотипное. Наверняка их тут таких натыкано в каждой секции, как грязи.

Я перестал понимать происходящее уже в тот момент времени, когда напарница влезла в ядро программы врат и начала копаться в нём, вшивая написанную ей программу опроса. Учитывая, что штатным это действие не было, нетрудно догадаться: заготовленных заранее способов исполнения не существовало. Рыкова-младшая строчила код напрямую, жёстко зашивая его в устройство. Правда, придётся добавить техническую ремарку, сообщив, что каким-то образом донельзя мозговитая девчонка за несколько минут обошла систему защиты программной части, предотвращающую несанкционированный доступ и модификации. Но, если так подумать, мне ли не всё равно, где она смогла почерпнуть знания об этом? Может, пока играл в таксиста маршрутки, штудировала энциклопедии Древних? С неё станется…

Перестав понимать происходящее в деталях, я отпустил всё на самотёк, ибо всё равно не смогу ничем помочь. Но, если честно, от сердца слегка отлегло. При прежних раскладах ошибка в действиях с вратами в лучшем случае привела бы к необходимости повторного эксперимента с дичайшим перерасходом энергии. В худшем случае мы могли начисто «окирпичить» артефакт Древних без шансов на его дальнейшее восстановление. Но в текущих реалиях, при наличии рядом корабля с исправным тоннельным двигателем, подсознательно воспринимаешь самого себя как имеющего право на ошибку: мол, если что-то пойдёт не по плану – запасной вариант под боком. Можем позволить себе накосячить.

Вот наличие корабля и привлекло моё внимание.

– Обидно получается, – проронил я, пока сидящая за пультом Юлька кодила в своё удовольствие. – Облетели четыре точки интереса. Потратили сотни человеко-часов. Организовали наведение устойчивой связи в условиях, когда она едва ли была возможна без вмешательства. Накачали безмерную прорву терабайт инопланетной инфы в надежде, что прилетит «Атлантида» и заполучит результаты наших трудов. А по итогу… всё придётся бросить. Только зря старались.

– Не зря, – Рыкова-младшая не отрывалась от голографического экрана, но диалог поддерживала. – Я тебе ещё не рассказала, но данные тоже можно передать. В планах задействовать бортовые мощности флагмана Люсианского союза.

– А поместится ли? – усомнился. – Тебе напомнить, сколько суток мы качали всю эту хрень? У нас на один только архив уходило по несколько дней. А их мы натырили четыре.

– Алгоритм сжатия, – коротко отозвалась напарница, не отвлекаясь от кода. – У Древних они весьма совершенны, а в нашем распоряжении вычислительные мощности целого межгалактического крейсера. Нам нет необходимости передавать их на борт корабля гоа`улдов в удобочитаемом виде каждым битом поштучно. Достаточно, если это будет закрытый и сжатый архив. А разархивировать его можно и на Земле, силами бортовых компьютеров той же «Атлантиды». Команду на борт «Авроры» я уже отослала: пока мы тут шевелим мозгами, идёт архивация всего добытого нами в независимые сборки по адресам исходных мест добычи.

– Не люблю архивы, – признался я. – Пока не откроешь его – не увидишь, всё ли корректно записалось. Есть риск повреждения данных при сжатии и распаковке. И узнаем мы это только, когда окажемся за полтора лярда световых лет отсюда.

– Есть такое…

– «Аврору» за собой точно никак протащить не сможем? Хотя бы, на верёвочке, как детский паровозик?

– Сможем, – согласилась юный гений. – Но две задачи параллельно решать я не могу. Мне бы, для начала, с вратами разобраться.

– Увы, – вздохнул я. – Тут я тебе не помощник. Меня учили в ДОСААФе, но Земля не в состоянии передать мне знания, которых у неё самой ещё нет. Меня не натаскали перепрошивать врата.

– Этому никого не натаскали, – призналась Юлька. – Если честно, я и сама это делаю больше по наитию. С технической документацией Древних, конечно, сверяюсь, но в ней нет описания того, чем мы сейчас занимаемся. Мы изобретаем всё походя.

Спрашивается, на кой ляд меня позвала с собой Юлька, раз я всё равно не разбираюсь в вытворяемом ею? Этот вопрос и задан был мною, как только до меня дошло, что мне категорически нечем себя занять.

– Как «зачем»? – улыбнулась девушка в ответ. – Для поднятия боевого духа. В твоём присутствии у меня неплохо повышается продуктивность работы. Да и умные мысли тебя зачастую преследуют. Гладишь – подскажешь что-нибудь по существу…

Глава 17. Стелет-то гладко. А не жёстко ли спать?

В узко ограниченном кругу лиц новости распространяются со скоростью чумного мора во время пожара в сухостое. Что знает один – то знают все. И уже не работают никакие протоколы секретности, параграфы безопасности или любые другие ограничения в распространении информации.

Новость об обнаружении способа вернуться домой вызвала в рядах экспедиции шок на грани ступора. Люди не сразу поверили в действительность. То они морально готовились умереть на чужбине, то им с ходу вылили ушат холодной воды: «Собирайтесь, лайки, мы уходим!».

Людей не пришлось учить дважды тому, через что они уже прошли трижды. Экспедиция прибыла с Земли на «Колыбель зла» (умолчав о том, что должна была попасть, вообще-то, на «Судьбу»). С «Колыбели зла» в почти полном составе эвакуировалась на планету, организовав лагерь среди комплекса заброшенных строений. Из лагеря мигрировала на территорию верфей Древних. И теперь, окрылённые сногсшибательными новостями, экстренно собирали всё, что можно унести, чтобы подготовиться к эвакуации на Землю.

Уносилось, в первую очередь, земное оснащение: как-никак, оно – подотчётно. И пусть назначенный ответственным за его сохранность ныне упокоился с миром, это не означает, что казённое имущество можно разбазаривать направо и налево. Выдали лопату – будь бобр, верни её в целости и сохранности.

Во вторую очередь собиралось всё, что плохо лежит, если это имело хоть какое-то отношение к Древним. Любые найденные артефакты более или менее высокого технологического порядка скрупулёзно укладывались в сшитые из шкур животных подсумки и аккуратно навьючивались в общие тюки. На Земле разберутся, что из этого полезно, а что – не очень.

Верфи гудели, как потревоженный улей. Люди сновали по территории, тщательно зачищая выделенные каждому из членов экспедиции участок. Всё, что было не жалко бросить – оставлялось как есть. Но всё, что представляло ценность, тщательно пылесосилось.

Хотя, как сказать, «не жалко бросить»… Да, та же мебель из местной древесины не представляла хоть сколько-нибудь академической, исторической или технологической ценности. Но, как и любой другой уголок, притуливший в своих сенях заблудшего путника, всё, что обеспечивало мало-мальский комфорт людей, не говоря уже об их выживании, оставалось связанным с их душой и памятью. Редко кто вспомнит номер в гостинице, в которой ночевал проездом. Но если не все, то многие помнят палатку или блиндаж на полигоне, в которых проводил недели и месяцы подряд. А если палатка или блиндаж ещё отапливались в холод или охлаждались в жару… расставаться с окружением было… непросто. Тем более, если учесть всё то время, что прошло с момента того часа Х, когда всё резко стало очень «х…».

Оружие. Боеприпасы. Трофеи после уничтожения боевиков люсианского союза. Штатное оснащение экспедиции. Артефакты Древних. Всё стягивалось к транспортному узлу, откуда определили убытие.

Увы, но даже так грузоподъёмность людей ограничена, и бесконечными вереницами конвейеров тягать на ту сторону добычу не получится. Тоннель через тридевять галактик требует бездонное количество энергии, которой может просто не хватить на поддержание его открытым хоть сколь бы то ни было длительное время. Людей придётся эвакуировать не просто быстро, а бегом. Три сотни человек просто не смогут пройти через врата колонной молниеносно. Потому и приходилось принимать волевые решения: что брать с собой, а что с сожалением оставить…

***

Гвардии майор Дегтярёв не умел предвидеть будущее. А потому, подобно легендарному полковнику Исаеву, в бытность свою звавшемуся штандартенфюрером Штирлицем, не подозревал, что за успехи в деле возвращения пропавшей экспедиции он будет выдвинут на присвоение внеочередного воинского звания.

Но погоны полковника офицер наденет ещё не скоро: всё же, административный аппарат – вещь чрезмерно инертная. Присвоить задним числом можно всё, что угодно, но документы будут волочиться из отдела в отдел ещё долго. Лишь бы не осели где-то у кого-нибудь в столах...

Пока что ещё майор не преминул возможностью своевременно осуществить доклад на имя непосредственного руководителя: генерал-полковник Белов был немедленно загружен информацией сразу же, как только Александр Сергеевич пришёл в себя.

Текст доклада вышел объёмным, как ни старался его сократить Дегтярёв. Страницу за страницей изучал седовласый старец, бегло изучая документ по диагонали: это оказалось быстрее, чем если бы собеседник сообщал ему всё устно.

Через три минуты чтения весьма содержательного доклада генерал-полковник отложил бумаги на столешницу своего рабочего места и задумался.

Как ни крути, а ситуация не рядовая. Да, отдельные моменты можно регламентировать и дать по ним целеуказания. Та же изоляция захваченных пленных была осуществлена в рамках действующего протокола безопасности. Но всё подряд не опишешь, и на каждый шаг инструкции не дашь.

То же самое привлечение бывших военнопленных к работам, направленным на спасение людей. Вообще-то говоря, освобождённых из плена, даже «своих» насквозь и в доску, к общественным работам привлекать запрещено. Эти самые освобождённые запросто могут оказаться агентами внедрения противной стороны. Но есть эти самые агенты – единственные, кто могут спасти всех? Слепо следовать букве устава – означает подвергнуть угрозе всех, без исключения. Дамоклов меч висит над планетой и грозит уничтожить всех без разбора.

То и отличает действительно грамотного командира и руководителя от пустоголового болванчика. Последний делает только то, что ему скажут. Не скажут – не делает. А первый в состоянии здраво оценивать оперативную обстановку, оборачивать свои шаги по её разрешению в тактический успех, развивать его в стратегический с тем, чтобы выжать из ситуации максимум пользы. Дегтярёв делать умел это. И Белов об этом знал.

– В своих суждениях вы неоспоримы, Александр Сергеевич, – скрипучим старческим голосом изрёк генерал-полковник. – «Атлантиду» придётся оставить на Земле. Каковы бы ни были преференции от освоения планеты-верфи, но угроза жизни личного состава и потери корабля-города они не перекроют.

– Потому Юля и бросила все силы на работу, – отозвался гвардии майор. – Никто не знает, когда наступит время Ч. Я приказал ей сделать всё, что в её силах, и придал помощь.

– Тут вы поступили донельзя разумно и аргументированно, – проронил хозяин кабинета. – Надеюсь, светлые мысли не покинут вас и впредь. Но что меня беспокоит… Люсианский союз добрался не просто до лакомого кусочка. Он готов ассимилировать не абы что, а буквально клондайк предков. Пирог, который он едва ли сможет проглотить, и начнёт упиваться им, поимев обеспечение на долгие годы вперёд. Если они сумеют воспользоваться наследием Древних… житья в близлежащих галактиках не станет никому. Этого категорически нельзя допустить.

– Уже думал над этим, товарищ генерал-полковник. В этом деле нам поможет Юля. Боевики союза до сих пор воспринимают её как носительницу симбионта с именем Аврора, своего руководителя. Она в какой-то степени может управлять экипажем своего флагмана. Ей под силу отдать приказ об эвакуации и гарантировать его выполнение.

– Предлагаете устроить люсианцам засаду? – уточнил старец.

– Это единственный рабочий вариант. У Мигунова нет наличных сил, чтобы побороть флагман в бою. Диверсии на борту флагмана чреваты потерями, а у нас и так в каждого члена экспедиции вложено по миллиарду рублей на его обучение и обеспечение. Те потери, что понесла экспедиция, и уже болезненнее некуда. Нет нужды преумножать их далее. Можно оставить корабль болтаться в ловушке Древних и ждать, пока их накроет выброс. Но нет ни малейшей гарантии, что они не догадаются, как её обойти. Им всего лишь на всего для этого нужен корабль Предков. А их, как раз, на орбите Геи хватает. Остаётся засада.

– Засадные действия против флагманского корабля повышенной защищённости и энерговооружённости, оснащённого тоннельным двигателем…, – выдохнул Белов. – Ещё не понятно, где потерь будет меньше…

– Я считаю, что лучше играть на своём поле, – ответил на это Дегтярёв. – Воевать с люсианцами в системе Геи у нас не хватит длины рук. А у себя дома мы в состоянии навязать им практически любое сражение. В особенности, если на нашей стороне их лицо, воспринимаемое противником как руководящее.

– «Пчёлы что-то подозревают», – вздохнул генерал-полковник. – Слишком резкие перемены в поведении этого самого лица не смогут долго оставаться вне подозрений. Очень скоро боевики союза могут поднять бунт. И тогда в опасности окажется персонально Юля.

– Над этим сейчас работает ефрейтор Котов. Он с Юлей вдвоём настраивает врата, присматривая за девочкой. Боевики не должны до неё добраться. А по вопросу засады…

***

Великая Стена Слоуна

Гея

«Рассвет»

Если бы да кабы росли бы во рту грибы, то это был бы не рот, а генетических мутаций плод. А если бы у бабки был хер, то она была бы дедкой.

Если бы Древние предусмотрели прошивку врат простым втыканием флешки, мозг юного гения перегрелся бы куда меньше. Написать программу? Да, как два байта переслать. Перепрошить врата? Да, это она сумела. Но какой ценой? Больше часа кропотливой работы только на то, чтобы обойти пользовательский режим артефакта и войти в сервисный, где силами операционной системы Древних внушить устройству требуемый нам порядок работы. Да, конечно, написание такой программы, как передача гипертоннеля по цепочке врат, заняло куда больше времени, сил и ресурсов. Но и простая перенастройка оказалась не такой уж и простой. В процессе работы, стараясь не мешать Юле, я регулярно подкармливал её сладким тростником и местным энерго-кофе. Мозг юного гения потреблял калории стогами, работая на пределе человеческих возможностей.

Хотя, раз мы выяснили, что девчонка – без пяти минут прямая родонаследница Древних, то человек ли она?

Ладно. Плевать на генетику и прочее. Юля Рыкова – есть Юля Рыкова. На остальное класть. Болт «на 1000». Калёный. С классом прочности 100500 по Роквелу.

Наконец, мелкая откинулась на спинку кресла и с нескрываемым наслаждением застонала.

– Кто-нибудь, принесите мне дверь, я выйду…! – выдохнула она. – Это какой-то форменный абзац… Неужели нельзя было попроще всё организовать?! Тут телодвижений на полтора часа, когда можно было сделать всё за пять минут!

– По какой-то причине, Древние не стали этого делать, – отозвался я, пожав плечами.

Стоя рядом с пультом врат, из своей кружки гасил такой же энерго-кофе, которым угощал напарницу.

– Я им это ещё припомню…! – безапелляционно заявила Юля. – Тоже мне, мудрейшая раса вселенной! Создали материалы, игнорирующие коррозию и распад десятки тысяч лет, но не смогли написать нормальный интерфейс для модификации протоколов работы звёздных врат?! Я с них за это ещё спрошу!

– Не получится, – хмыкнул я. – Срок исковой давности истёк десять тысяч лет назад. Ты закончила?

– К счастью, – буркнула Рыкова-младшая. – Ещё немного – и закончилась бы я сама.

– Мигунова звать будем? – осведомился. – Событие без пяти минут эпохальное. Первый в истории земной цивилизации проброс гипертоннеля больше чем за миллиард световых лет.

– Технически говоря, ещё не проброс.

Юный гений поднялась с кресла, скинула с плеч мой китель, которым накрывалась всё это время, сбросила его на кресло и с нескрываемым удовлетворением потянулась изо всех щенячьих сил.

– Сейчас необходимо выполнить тестовое подключение. Проверим работоспособность моей идеи. Если врата Земли примут гипертоннель и мы сможем передать по нему некий физический объект, то можно и самим проходить. Поэтому, да. Я бы сообщила дяде Мише.

Рука потянулась за радиостанцией на поясе, стянув её с клипсы крепления.

– «Звезда», я «Рассвет», ответь.

Мигунов вообще редко когда оказывался не на связи. Даже во сне, ему необходимо буквально несколько секунд, чтоб пробудиться от него и включиться в рабочий ритм. Вот что значит «настоящий военный». Иногда у меня складывало ощущение, что рацией он пользовался прямо из-под сна, не просыпаясь.

– Я «Звезда», – р/с отозвалась голосом полковника из динамика. – Что у тебя?

– Готовы бросить пробный шар. Подойдёшь или начинаем без тебя?

– Иду.

Рация вернулась на своё место на поясе.

Юля прислонилась бедром к пульту управления и с чуть наигранной невинностью в голосе поинтересовалась.

– Скажи, кашевар… а ты не думал о том, чем займёшься, когда вернёшься домой?

Интересный заход издалека.

– Думал накопить на свой домик, чтоб у речки и лес рядом, – усмехнулся я. – Чтоб ни радиации тебе, ни сволочей разных.

– Ну, – хмыкнула напарница. – Домик тебе так или иначе обеспечен. Но я имела ввиду несколько иное. Переходи в научный отдел.

Допил оставшийся энерго-кофе и отставил пустую кружку на пульт. Пользуясь освободившимся креслом, приземлился в него, вытянул ноги.

– Вы меня решили поделить на атомы? – спросил с иронией. – Мигунов затребовал у Дегтярёва моё личное дело, намереваясь забрать себе. Дегтярёв вежливо послал Мигунова, заявив, что я и ему буду нужен. Не говоря уже о том, что меня Томка с Анькой поделили на две равные семядоли, пытаясь урвать каждая свой кусочек счастья.

– Подожди годика три, – попросила Юля. – Я к делёжке тоже присоединюсь. Но я серьёзно. За твои заслуги тебя с руками оторвут все, кому не лень. Если хочешь знать – это я тебе из памяти симбионта сообщаю – Аврора и Люсианский союз гонялись за тобой именно из-за твоих достижений на Даккаре. Я не знаю лично твоих подвигов, но по донесениям её оперативников ты творил там ад голыми руками. Люсианскому союзу, ограниченному в численности личного состава, такой перспективный боец необходим. Так что, я не удивлена, что офицеры за тебя чуть ли не драку начали.

Я усмехнулся.

В уме предстала картина, как Мигунов с Дегтярёвым стреляются из-за меня у барьера, чтоб в дуэли на пистолетах решить, под чьим командованием я буду служить. Дожил, блин. Кукухой еду, что ли?

– Научный отдел тебя отпускать не собирается, – предупредила Юля. – Пусть я там числюсь в нём даже не лаборанткой, но как его представитель ответственно заявляю: таким мозгам, как у тебя, на первой линии делать нечего. Рисковать этими самыми мозгами, которые могут словить шальную пулю, означает расписаться в собственном скудоумии. Твой технический склад ума на благо должен работать, а не штурмовать траншеи окопной метлой.

Красиво стелет, конечно.

Нет, если так подумать, девчонка права. Если мозги варят в правильном направлении, то нет смысла рисковать этими самыми мозгами, разбрызгивая их по тем же окопам. Академики и изобретатели трудятся в конструкторских бюро и на заводах, а не зачищают от инопланетных вторженцев захваченные планеты. Вот когда война придёт в мой дом – да, там в ружьё встают все без разбору. И дворники, и учителя, и кашевары, и прочие труженики тыла, включая каликов перехожих.

Но есть во взгляде Рыковой-младшей та самая нотка, та искорка, которую невозможно не заметить тому, кто имел богатый, обширный опыт общения с противоположным полом под самым разнообразным соусом. «Влюбилась», может, и не то слово. Слишком громкое или вообще неуместное. Но, определённо, в глазках юного гения есть та самая заявочка на право собственности, оспаривать которое она даже не собирается. Под сервировкой потребности в мозгах и кадрах научного отдела напарница между строк сообщила, что не собирается отдавать меня никому на постоянной основе. Я нужен в том числе и ей.

Глава 18. Выбор.

Вот, только, чую, права выбора у меня не будет. Вся драка за моё личное дело пройдёт без моего участия. Ладно, Томка с Анькой: это лично наш междусобойчик, и мы сами разобрались, кто с кем спит и когда. Но Дегтярёв с Мигуновым – это уже офицеры, причём далеко не младшие. Эти скажут «Надо» – и ефрейтору только и останется, что ответить «Есть». Ну, или расторгать контракт в одностороннем порядке, что никак не добавит мне в копилочку очков социального рейтинга.

– Я ефрейтор, – на всякий случай напомнил Юле. – «Переё8анный солдат, недоё8анный сержант», извини меня за мой технический французский. За мной нет права выбора, только право голоса. Могу голосить, если мне станет больно, но на этом мои полномочия кончаются.

Юля звонко рассмеялась на весь транспортный цех верфи.

– Могу подать ходатайство, – добавил я. – Но что его удовлетворят – шансы «50 на 50». И повлиять на них могу только с помощью какой-нибудь запретной магии. Административный аппарат вооружённых сил любой страны мира так себе реагирует на письменные запросы солдата «снизу».

– Ты себя недооцениваешь, кашевар, – улыбнулась Рыкова-младшая. – К тому же, ходатайствовать за тебя будут многие. В том числе имеющие вес, и немалый. Но ты подумай, на самом деле, хорошенько. Будешь постоянно в тепле, накормленный, при зарплате, а пули свистеть если и будут, только на полигонах, выпущенные тобою же, из испытательных баллистических стволов.

Соблазнять меня не надо. Я и на контракте не слишком-то голодал. Да, нагрузка была не в пример больше, чем на любого научного сотрудника, даже «полевого». Да, приходилось и бегать, и прыгать, и под весом в том числе. Но не так уж было хреново, как могло показаться на первый взгляд.

Если не считать постоянно ревущих над ухом плазменных выстрелов от боевых энергетических посохов джаффа и пискляво-визжащих разрядов от ихних же зет-н-келов.

– Мне понравилось с тобой работать, – призналась честно Юля. – Ты первый, кто отнёсся ко мне как к равной себе, а не сюсюкался и не умилялся как с маленького ребёнка, раньше положенного срока выучившего умную книжку. Я хотела бы работать с тобой и дальше.

– Не от меня уже зависит, – предупредил я. – Но не могу не отблагодарить за оказанный кредит доверия. Ты тоже ничего. Рад, что башка у тебя болит из-за обилия в ней донельзя умных мозгов, а не от того, что корона давит на почве собственного превосходства над прочим скудоумным плебсом. Так держать.

Мелкая фиглярски козырнула к виску.

– Есть, «Так держать»!

Обмен любезностями закончился к моменту, когда до нас добрался полковник Мигунов.

«Звезда» уставшей походкой дошёл до транспортного цеха, в котором появился, чуть сгорбившись. Бессонные месяцы скоро доконают немолодого офицера: полковнику нужен отпуск, и, по возможности, срочно.

– Докладывайте, – произнёс он, подходя. – Что тут у вас, у молодых?

– Мы закончили перепрошивку врат, – доложила Юля.

«МЫ закончили?», – переспросил я сам у себя. «Я ж только и делал, что кофе с вкусняшками подавал. Это тоже считается за прошивку артефакта?».

– Осталось катнуть пробный шар и проверить, взлетит ли идея. Потребуется минимум два набора адреса. Если первый пробросит стабильный гипертоннель и мы сможем установить соединение с Землёй, то второй набор уже можно осуществить, подготовив эвакуацию людей с планеты.

– Какие могут быть подводные камни? – спросил полковник.

– Абсолютно любые, – отозвался я. – От ошибок в расчёте до некорректных данных с датчиков по верфи. Врата подключены к местной энергетической сети. Если в ней обнаружатся существенные неисправности, план не сработает.

– Программно мы всё проверили, – подтвердила Юля. – Начиная от уровня энергии в модулях нолевой точки и заканчивая состоянием шин питания… датчики показывают, что сопротивление цепей в норме. Больших повреждений в них нет. Но только тестовый запуск покажет, насколько оно близко к истине.

«Звезда» долго не раздумывал.

– Набирайте, – приказал полковник.

***

Условленный день. Уречённый час. Момент истины. Синхронно, в один миг ожили два артефакта.

У врат, размещённых в далёкой-далёкой галактике, собрались ответственные из числа личного состава потерянной экспедиции. Полковник Мигунов, ефрейтор Котов, юный гений Юля Рыкова.

Хотя, чего это я, в самом-то деле? Вроде бы, психиатрия выделяет в отдельный вид расстройства стремление человека изрекать о себе в третьем лице.

Короче, со «Звездой» и Юлькой присутствовал я, как специально обученный техник и кофеноска. Тоже мне, блин, бариста, едрить тебя в душу туркой...

– Приступайте, – приказал полковник.

Ну, «приступайте» так «приступайте».

Юля влезла в один из терминалов и запустила процедуру набора, сама с интересом воззрившись на артефакт Древних.

Тот действовал аналогично вратам, условно именуемым нами устройствами второго поколения: такие были установлены на той же «Атлантиде», которые сейчас должны быть обесточены во избежание приоритезации: они младше земных, оставшихся ещё со времён первой цивилизации Древних, и могут автоматически забирать главенство в сети при размещении неподалёку от своих более старших аналогов.

В полной аналогии с вратами «Пегаса», не наборное кольцо вращалось внутри адресного, а по символам-глифам носился «бегунок»: ответственный за активацию шевронов код-ключ. В остальном всё, как обычно. Никаких особых спецэффектов, лишь ставшая привычной за годы службы процедура набора адреса.

Первый шеврон. Второй. Третий. Не буду нагнетать атмосферу больше необходимого и зачехлять, будто все следили за набором, затаив дыхание. Хотя, определённо, важность момента осознавали все присутствующие.

Четвёртый. Пятый. Шестой.

Всё. Шутки кончились. Седьмой шеврон. Ввод.

Формирование гипертоннеля, выброс вихря событий и сглаживание оного до одноимённого горизонта не стали для нас чем-то из ряда вон выходящим. Что мы, активацию врат не видели, что ли? Даже Юлька и та лишь с интересом воззрилась на устройство, но не более того. Изумляться неподдельным матом вслух не стала. И не такое видали.

Но гипертоннель установился. Это неоспоримый факт. Как есть неоспоримый.

Палыч выхватил из кармана кителя радиостанцию и зажал тангенту.

– Земля, я «Звезда». Вызываю кого-нибудь. Всех, кто слышит. Отзовитесь. Полковник Мигунов, опознавательный код «Щ-1950», жду ответа.

Тишина в эфире длилась недолго. Не прошло и нескольких секунд, как на рацию офицера пришёл ответ знакомым мелодичным девичьим голосом.

– Здравия желаю, Михаил Павлович. Рада вас слышать. Я «Рокада».

Не совсем, конечно, по правилам радиообмена, но так тоже ничего. Сойдёт. Тем более, что Кристина, как я понял, племянница Дегтярёва. Мышка насквозь кабинетная, но никак не полевая. Простительно.

– Взаимно, – отозвался полковник. – Как понимаю, раз двухсторонний радиообмен возможен, то и гипертоннель стабилен. В ближайшее время приступим к организации эвакуационных мероприятий. Сможете принять две полнокровные роты сразу?

– Сможем, – подтвердила Кошкина. – Верим в вас и ваших людей. Ждём с букетами цветов и распростёртыми объятиями!

– Приятно слышать. Конец связи.

– Отбой.

Юля поспешила разорвать гипертоннель вручную. Каждую секунду поддержание червоточины потребляло тераватты энергии, которая не бесконечна. А она нам ещё понадобится для эвакуации людей.

– Собирайте вещички, – приказал нам с девчонкой офицер. – Я на Землю через коммуникационные камни. С той стороны буду координировать процедуру. Как будете готовы – команды не ждите, набирайте адрес Земли.

И, не дожидаясь ничьего ответа, резко развернулся, после чего ускоренным шагом направился прочь из грузового терминала верфи.

Мы проводили его взглядом.

Дождавшись, покуда Палыч отлучится на достаточное расстояние, Юлька подала голос.

– Всё же, с тобой кашу сваришь, кашевар, – улыбнулась она.

Я обернулся на напарницу.

М-да. Видок у неё, конечно, ещё тот.

Опирается на пульт управления вратами, будучи не в неглиже, но в опасно близком от этого состояния виде. Та авоська, что покрывает новоиспечённую носительницу симбионта, едва ли может претендовать на гордое звание платья. Все понимают, что в неё она вырядилась только, строго и исключительно ради выхода в эфир для связи с боевиками союза, но выглядит Юлька, конечно, вырвиглазно. Ситуацию спасает лишь мой китель, который девушка так и не снимала.

Вот только, даже отсюда уже видно будущее сходство ксерокопии со своим оригиналом. Та же осанка, те же стреляющие глазки, та же улыбка, то же внешне невинное, но очень даже многозначительное покачивание ножкой, доступной для мужского взора гораздо больше, чем это было положено во времена той же викторианской эпохи. В исполнении Аньки Рыковой я такое поведение уже видел, а потому знаю, что оно означает: намекает, что кое-кого ждёт незабываемое времяпрепровождение с отрывом на полную катушку. В исполнении же Юльки Рыковой... Ну... Если допустить, что мелкая себя контролирует и полностью отдаёт себе отчёт в своих действиях с их последствиями... Можно сказать, что девушка закидывает удочку. Ну, или вообще недвусмысленно показывает, что заявляет свои права.

Её тоже можно понять. Хрен с ним, с переходным возрастом, начинающим отдавать хищными повадками молодой собственницы. Она в стадии взросления, и буквально перед глазами пример, во что она вырастет буквально через годик-другой-третий.

– Только не забудь переодеться перед проходом через врата, – улыбнулся в ответ я. – Выглядишь… привлекательно. Вот только, ты и без того будешь привлекательна для всего Особого Отдела. Как-никак, носитель инопланетного симбионта, да ещё и личности одного из руководителей Люсианского союза.

Хищно, уподобляясь Рыковой-старшей, напарница облизнулась.

– Не волнуйся, «Рассвет». Некоторые моменты и вещи… останутся лишь для нас с тобой.

Ну, всё. Труба. Тушите свет, кидай гранату. Так и есть. Что-то перемкнуло в шестерёнках юного гения: та на серьёзных щах расписывается в далеко идущих планах. Гормоны в голову бьют? Или это личность Авроры в ней шалит?

***

Общее построение в зале врат транспортного узла.

Полковник Мигунов в последний раз перед убытием пытается убедиться, что всё в порядке и весь личный состав налицо. Люди построены чинным порядком в шеренгу по двое, рядом с каждого члена экспедиции стоит наспех сооружённая, но добротно смонтированная тачка-пиконь. Металлические заготовки, древесные ветви, лианы, верёвки из запаса экспедиции… Мы пытались унести с собой вообще всё, что было нам под силу. Каждая пиконь нагружена добротной сотней кило, если не больше. Даже знать не хочу, как люди будут всё это тягать. До изготовления подшипников мы так и не добрались, а колёса для телег изготовлены из тупых деревянных кругляков, оставшихся после распила стволов деревьев и обточенных по кругу условно ровно. Сопротивление качению, конечно, моё почтение…

Ну, да я отвлёкся.

Кроме того, что каждого нагрузили по самые гланды, под завязку нагрузили все трофейные «прыгуны», доставшиеся нам волею судеб. Точно также, как с борта подбитого флагмана люсианцев мы тащились, гружёные под самую крышу, точно также и готовились убывать на Землю. Пилоты, наиболее опытные из числа подготовленных, стояли отдельной группой, но также готовились занять свои места в эвакуации.

По транспортному цеху верфи раздавались зычные, громкие голоса, подхваченные эхом: шла перекличка.

– Абрамцев!

– Я!

– ...

– ...

– Антохин!

– Я!

– ...

– ...

– Афанасьев

– Я!

– ...

– ...

– Беляева!

– Я!

– ...

– ...

Вместо того, чтобы тупо пересчитать нас поштучно и по головам, сегодняшний дежурный по гарнизону решил сделать всё максимально педантично и по-военному чётко, составив пофамильный список наличествующих лиц. С одной стороны – лишняя заморочка. Лишних бойцов у нас быть не может. С другой стороны – так он сэкономит время, когда выяснит, что кто-то отсутствует.

К превеликому сожалению, именно что «когда выяснит», а не «если…»…

– Катин!

– Я! – подал голос один из примкнувших к нам оперативников.

– ...

– ...

– Котов!

– Я! – рявкнул в ответ на свою фамилию.

Стоял не в общем строю, а с Юлей возле пульта управления вратами.

– Рыков!

– Я! – брат Аньки не остался безучастным.

– ...

– ...

– Рыкова Анна!

И вот тут случилась та самая хрестоматийная пауза, которую принято именовать МХАТовской.

– Рыкова Анна!!

А в ответ – тишина.

– Рыкова Анна!!!

Мы с Юлькой переглянулись.

Если в глазках юного гения читалось лёгкое недоумение, то от моего взора ей, кажется, несколько поплохело. Потому что в моей памяти всплыла серия разговоров с Томкой и Анькой: обе женщины мне жаловались на то, что Рыкова-старшая не горит желанием возвращаться на Землю. Мол, ей так или иначе крышка: или Люсианцы доберутся, или Особый Отдел на кол посадит. И спасибо, если только фигурально выражаясь.

– «Рассвет»…, – одними губами прошептала побледневшая Юля. – Тётя Аня…

– Я разберусь, – процедил ей в ответ.

Не дождавшись ответа на свой оклик, дежурный по гарнизону продолжил перекличку:

– Рыкова Юлия!

– Я! – громко подала голос мелкая.

– Савостиков! Я! – сам себя позвал, и сам себя отметил. – Самойлов!

– ...

– ...

– Я!

– Суминоэ!

– Я! – это обрусевший Акихиро Максимович обозначит себя в общем строю.

– ...

– ...

– Тавров!

– Я!

– ...

– ...

Когда все три сотни рыл перечислились пофамильно, дежурный передал строевую записку полковнику Мигунову. Тот принял её с мрачной мордой лица, не сулящей ничего хорошего.

– Личный состав налицо, товарищ полковник, – проинформировал его Савостиков. – За исключением одного… или одной. Доктор Анна Рыкова. Отсутствует по неизвестной причине.

«Звезда» повернулся ко мне.

Взгляд офицера был очень многозначительным. В нём, как в расписанном боевом приказании, читалось абсолютно всё от и до. Вот прямо от самого «от» и до самого «до». И мне не было нужды переводить текст приказа на язык, понятный даже военнослужащему первого месяца пребывания в войсках. Мы с Мигуновым, конечно, не на одной волне. Но за эти месяцы сработались достаточно, чтоб я научился понимать даже весьма ограниченную мимику офицера: после травмы на «Колыбели зла» рассечённый до лобной кости лоб Палыча лишил его многих мимических приёмов.

– Я понял, – отозвался ему на незаданную мне задачу. – Она где-то тут. Не могла далеко уйти. Все «прыгуны» и трофейные леталки на месте. Дайте мне тридцать восемь минут.

– У тебя нет столько времени, – мрачно констатировал Палыч. – Врата жрут прорву энергии. Мы не сможем поддерживать гипертоннель через миллиард световых лет полчаса.

– Плевать, – признался я. – Не успеем к вам через врата – у нас ещё люсианцы возле кладбища болтаются.

– Вы останетесь без прикрытия, – на всякий случай напомнил он. – Когда накроет выброс – неизвестно. Вы в любой момент можете попасть под излучение.

– Знаю.

– Семеро одного не ждут. Три сотни двоих – тем более.

– Знаю.

– Ты рискуешь остаться тут и погибнуть.

– Знаю.

Среди всего прочего, в глазах полковника читалась дилемма. С одной стороны, ему полагается эвакуировать столько людей, сколько он сможет. Выше башки не прыгнешь. Если кого-то нельзя спасти, то его нельзя спасти. Эвакуируем только тех, кого возможно. С него спрос минимальный. Но с другой стороны, Палыч – офицер, и не штабной, а полевой. За ним боевой опыт, и гораздо более богатый, чем у меня. Он лучше всех понимает, что Рыкову оставлять тут нельзя. Она слишком ценный носитель абсолютно секретных сведений. На её подготовку ушла непомерная прорва ресурсов. От неё пользы было больше, чем вреда. Даже, если опустить человеческую сторону, что бросать эту шлюху сатаны по меньшей мере бесчеловечно, в сухом остатке всё равно остаётся, что Аньку необходимо эвакуировать. Но, чтобы её найти, необходимо пожертвовать кем-то, кто согласится на этот размен. Тогда риски возрастают двухкратно, и всё равно все приходят к тому, что кто-то может лишиться билета домой.

Всё, что я мог сделать в этой ситуации – это помочь полковнику Мигунову сделать выбор.

Глава 19. Дела говорят больше, чем слова.

Говорят, что настоящие герои никогда не оборачиваются на взрыв. А кто-нибудь знает, что чувствует тот, кто не оборачивается на сжигающиеся за спиной мосты?

Транспортный цех верфи я покидал под хлюпающий звук вырвавшегося вихря событий, прорывающегося из горизонта врат при установке гипертоннеля. Невольно поймал себя на мысли, что явление чем-то напоминает тот самый хрестоматийный взрыв, на который не оборачиваются.

Помещение покидал под звук работы врат и целую мешанину, какофонию шумов, сопровождавших убытие ошмётков потерянной экспедиции. Эвакуация почти трёх сотен человек бесшумно пройти не может. Голоса командиров, крики помощников, лязг железа, шорох тканей, стук твёрдых предметов, мат-перемат…

Под них, игнорируя ощущаемые спиной взгляды, я намылился в сторону расчищенной площадки, где на вечный прикол был посажен трофейный ал`кеш.

Рыкова-старшая однозначно не могла исчезнуть далеко. «Прыгуны», доставшиеся нам трофеями с «Колыбели зла», все наперечёт, и они стоят чинным паровозиком, ожидая команды на пролёт через врата. Каждый из них забит под завязку всем, что мы смогли унести с планеты. Всё имущество экспедиции, трофейные компьютеры Древних, кристаллы с банками памяти, инструменты и технологические образцы, артефакты и прочая, и прочая, и прочая. Взять один из корабликов бывшая люсианка не могла. Они все передо мной.

Пешком же Анька уйти далеко не могла. Кругом – реликтовый лес, существенно снижающий скорость передвижения. Скрыться возможно только на верфи или в её окрестностях. Зачем – даже не буду пытаться искать ответа. Он и без того очевиден.

Молодая женщина не раз и не два намекала, а единожды даже сообщала открытым текстом, что не горит желанием возвращаться на Землю. Там её ждут распростёртые объятия Особого Отдела, который будет выворачивать её вдоль, поперёк и наизнанку во всех доступных позах, плоскостях и проекциях. И попадать в эти самые объятия перебежчица не желает настолько, что готова отказаться от столь щедрого подарка судьбы, как билет домой из Богом забытой галактики.

Об этом я размышлял, шагая к оставленному на вечном приколе ал`кешу, кораблю, при всём своём желании не способному протиснуться сквозь врата: он десятикратно превосходит диаметр артефакта по любому из измерений. Потому, скрепя сердцем, но пришлось бросить трофейную технику, в условия абсолютного полевого «ничего» восстановленную до состояния музейного экспоната.

А корабль мне нужен только лишь для того, чтоб обнаружить потерявшуюся любовницу. Прочёсывать планету вдоль и поперёк по всем параллелям и меридианам? Увольте. Мы слишком хорошо знаем технику змеёнышей, без зазрения совести скоммунизженную ими у Древних. Обнаружить беглянку не составит труда.

Если только она ещё живая.

Даже, если биологу хватило интеллекта покончить с собой, под рукой всё ещё есть саркофаг гоа`улдов. Один, как минимум, точно: его я раздербанил с подбитого флагмана люсианцев. Другой, вероятнее всего, обязан присутствовать на борту нынешнего флагмана, доставившего сюда Аврору и Ко. Значит, каким бы хитровыгнутым образом Анька ни покончила б с собой, мне в любом случае по силам вернуть её к жизни. А вот найти…

Найти получится только, если она ещё жива.

Древние изобрели и выпустили чрезвычайно развитый приборный комплекс, предназначенный для обнаружения живых существ. Эта высокотехнологичная сволочь умела опознавать всё, начиная от китов длиной в полсотни метров и заканчивая мелкими тварями размером с насекомых. Гоа`улды сгондурасили у Предков в том числе и эту технологию. Подобные комплексы стоят и на «прыгунах» Древних, и на летаблах производства червяков. НО, раз все «прыгуны» заняты в эвакуации, и я не могу использовать их для поиска беглянки, значит, мне поможет в этом трофейный бронесарай глистов.

Поднялся на борт ал`кеша, попутно отметил отсутствие хоть чего бы то ни было, что не прикручено к палубе или переборкам. Уходя, наши под чистую вымели абсолютно всё, что могло пригодиться.

К счастью, главную энергетическую установку ал`кеша вынести не сумели, равно как и головной терминал мостика.

Запуск питания, пробуждение систем, запуск сканирования… ну, Рыкова… ну, шлюха сатаны… Только попадись мне. Е8ать тебя буду как приговорённую в последний раз… Сама будешь молить, чтоб прикончил побыстрее.

Опуская до ужаса скучнейшую процедуру запуска главной энергетической установки брошенного ал`кеша, включения главного бортового компьютера и развёртывание систем биологического радара, можно сразу перейти к сути: всё сразу пошло не по плану.

Инициируя сканирование окрестности, я искал простейший признак: отдельный сигнал, по сигнатурам совпадающий с нашим биологическим видом.

Ведь, если Рыкова потерялась, то абсолютно очевидно, что не в нашей толпе: иначе бы её быстро нашли. Биолог, конечно, та ещё сучка, но слишком хорошо известна в узком кругу людей, перезнакомившихся между собой за эти месяцы. Даже, если бы встала в строю и промолчала при перекличке, её бы тут же сдали с потрохами. В конце концов, банальный пересчёт по головам ещё никто не отменял. Аньки в строю убывающих не было.

Значит, эта блондинка крашеная умудрилась где-то зашкериться. Значит, надо искать не в нашем строю. А где?

Да где угодно, в общем-то. Если у женщины с мозгами всё в порядке, она догадается заныкаться где-нибудь в дебрях верфей. Прятаться в лесу едва ли будет, хотя может. А вот верфи виделись мне куда более перспективным местом.

Потому и имел дурость торжествовать заранее, запуская процедуру сканирования. Был уверен, что найду её, к примеру, под куполом радиоантенны на крыше, где мы предавались друг другу, наивно полагая, что это останется между нами.

Но вот поиск закончился, а требуемого мне ответа в релевантных результатах операции не значилось. На территории верфи не оказалось отдельных сигналов вида homo sapience. Все положенные к убытию, включая мой собственный, в наличии. Аньки же нет.

Ладно, подумал я. Хрен с тобой, золотая рыбка. Не мытьём, так катанием. Найдём тебя в другом месте. Запустил сканирование повторно, расширяя зону поиска. Следующим наиболее вероятным местом обнаружения бывшей люсианки мне виделся берег моря, где мы вчетвером отдыхали. Точка достаточно удалена от лагеря, чтоб суметь отбиться от своих.

Моя бровь в некотором заинтересованном изумлении поднялась и изломилась, как только на голографическом экране высветился результат поиска, обильно сдобренный иероглифами гоа`улдов. В радиусе, равном расстоянию удаления пляжа от лагеря, искомого не обнаружено.

Вот это уже начинало походить на что-то из ряда вон выходящее. Ведь, до пляжа тоже не ближний свет: рискну предположить, что Рыкова свинтила до него заранее, но её там нет. А это означает, что нет её и в округе: на несколько километров вокруг лагеря биолог не пеленгуется. И это очень, ОЧЕНЬ хреново.

Одно из трёх: или Анька мертва (поэтому её не видит биорадар), или слишком далеко (поэтому необходимо расширять зону сканирования), или находится под каким-нибудь куполом (физическим или электромагнитным, который глушит её сигнал).

Первый и последний вариант для меня равнозначно хреновые. Ни в одном, ни в другом случае я её быстро не найду. Детекторы тут бессильны, потребуется самостоятельно прочесать всё, докуда доберусь, и убедиться в отсутствии наличия тела биолога. Иных способов обнаружения трупа я не знаю. Может, они и есть, но я их не знаю.

А вот второй вариант куда как более предпочтителен. Потому как оставляет любовнице хоть какие-то шансы уцелеть и выжить.

Но вот радиус сканирования расширен до пяти километров, десяти, пятнадцати… Вот это уже реальное гумно. В радиусе пятнадцати тысяч метров бортовые сенсоры не фиксируют ни одного живого человека за пределами нашего лагеря.

Это означает, что выбора у меня нет. Придётся поднимать этот тазик-эфтаназик в небо и методично прочёсывать всё вокруг по «улитке», забирая всё большим и большим радиусом при каждом круге.

И, ведь, что, сцуко, характерно, даже не сократишь зону поиска! Казалось бы, можно игнорировать океан под боком и искать только на суше, ведь по воде пешком не уйдёшь. Но я не знаю, как давно отсутствует Рыкова. Если у биолога реально крышу снесло и шарики за ролики заехали, эта дура тупая могла запросто выйти в открытую воду на каком-нибудь тазу или корыте и отдаться на волю случая со стихией.

Ну, Анька… Ну, погоди…!

Взлёт, занятие эшелона, немного запоздалое чувство забытых дверей… Поднимая борт на высоту, я не стал утруждать себя полной предстартовой подготовкой и, согласно предписаниям, убеждаться в закрытии входной группы. Смысл? Выше облачности, в разряженные слои атмосферы всё равно подниматься не собирался. Людей на борту кроме меня так или иначе нет. Угрозы чьей бы то ни было безопасности не создаю. Я же не таксист маршрутки, чтоб на такие мелочные дрочи обращать внимания.

Но, всё-таки, створ от греха подальше закрыть пришлось.

Стоя за головным терминалом мостика ал`кеша, услышал за спиной материализовавшийся будто бы из ниоткуда знакомый подростковый голосок:

– Я ей втащу…

– Только после меня, – бросил в ответ, не оборачиваясь, будто бы не происходило ничего такого, как появление на летящем в небе ал`кеше неучтённого пассажира. – Сначала я вылюблю эту невменяемую до слёз.

– Подставила столько людей… из-за идиотской выходки не последний для неё человек может расстаться с жизнью… Держите меня семеро, я ей втащу…

– И с первого раза прекрасно услышал.

Строго говоря, отвлекаться от управления техникой нельзя никому, никогда и ни при каких условиях. Машина, корабль, авиация, мясорубка… Когда ты механик, пилот или водитель, для тебя не должно существовать ничего, кроме маленького мирка, в котором есть только ты и подчинённый тебе аппарат. Нарушишь это правило – и в лучшем случае кто-то останется калекой. В худшем – кто-то преставится и упокоится в бозе.

Не менее строго говоря, на это кровью писаное правило клали без исключения все и всегда со времён создания первых плавательных и самоходных транспортных средств. Если даже водитель приснопамятной маршрутки может позволить себе отвлекаться на скорости под «сотню», то и я нашёл для себя позволительным потратить секунду времени, чтобы обернуться и увидеть, как за моей спиной стоит из ниоткуда появившаяся Юлька.

Последняя надежда потерянной экспедиции выглядела… вырвиглазно.

Всё в таком же полупрозрачном облачении, доставшемся ей от Авроры. Всё в том же самом моём кителе, в который запахнулась, пытаясь скрыть эту тончайшую грань между открытым нарядом и неприкрытой эротикой. Но вот мордашка… признаться, такой я мелкую ещё не видел. Юный гений едва сдерживала себя и свои силы, чтоб не выпустить пар прямо в небе. Зло стискивая кулачки и зубы, да так, что на сухих подростковых скулах играли желваки, со взглядом Медузы Горгоны, живьём снимающей с костей кожу вместе с мясом, Рыкова-младшая была похожа на инквизитора, вышедшего на охоту за еретиком. У меня и то было более дружелюбное выражение морды лица, хотя и у меня чесались руки сковать Рыкову-старшую и повозить её мордой по чему-нибудь эдакому.

Пока не потерял управление ал`кешем, вернулся к созерцанию оперативной обстановки за бортом.

– Ты что тут делаешь? Хочешь, чтобы всех наших инсульт жопы хватил? Тебя, вообще-то, на Земле с эвакуацией ждут.

– Тебя тоже, вообще-то, – огрызнулась Юлька.

– Не я юный гений, – уточнил я. – И не я носитель самых умных мозгов в этой галактике. Не меня берегут пуще писаной торбы. Не я стою дороже всех золотых запасов мира.

– Теперь стоишь.

Юлька шагнула к головному терминалу и осторожно, не мешая мне управлять кораблём, положила руку на моё предплечье.

– Ты не побоялся разменять свою судьбу на жизнь человека с… сомнительным прошлым и подмоченной репутацией. А молча и без приказа взялся спасти одну безбашенную, рискуя погибнуть самому. Так что, избавь меня от нытья, будто ничего не стоишь. Я своими глазами увидела всё, что должна. Ты теперь от меня не отвертишься.

Ну, всё. Вот тебе и точка невозврата. Юлька сказала вслух и прямо.

Пусть оставят при себе все возможные советы те, кто сейчас начнёт зачехлять про возраст. Иже с ним, пусть оставят при себе анекдоты про «восемь лет – лишь срок» и «тюрьма – всего лишь комната». Опустим столь малогребучую деталь, как принадлежность юного гения к репродуцированным особям. Она и не человек вовсе, зачатый плоть от плоти, а генетически модифицированный организм, клон. Но сейчас этот клон поступил так, как не поступил на её месте больше никто. Она увязалась на поисковую операцию, которая может не увенчаться успехом, но по итогу которой девчонка может расстаться с жизнью, успев прожить всего-ничего. Излучение выброса от сверхмассивной чёрной дыры не делит никого ни по каким признакам. Накрыть эту звёздную систему может в любой момент времени. И тогда уже неважно, кто ты по роду, какой расы и сколько тебе лет. Вместе с тем, мелкая сейчас стоит со мной на мостике возле головного устройства и подвергается той же опасности, что и мы, те, кто в силу возраста ей в родители годится.

– Если перешла на взрослый язык, то и веди себя, как взрослая, – я скосился на юного гения. – Ты на хрена сбежала с эвакуации? Если с тобой что-нибудь случится, секир-башка наступит всем. И Палычу, и Дегтярёву, и ещё паре троек офицеров. И ставлю сорванную резьбу супротив калёной клёпки, что и генералам прилетит. О последствиях думала?

– Плевать я хотела на последствия, – процедила Юлька. – Меня вообще, как выяснилось, существовать не должно. Искусственно выведенная особь без родителей. Клон от оригинала. О моей смерти особо горевать не будут, новую создадут. А вот ты без тёти Ани едва ли останешься таким, как прежде.

Недурное предъявление от той, кого «даже существовать не должно». И куда же делать та наивная малолетка, которая кроме умных книжек ничего не видела и не знает? Откуда в ней такие до хрена взрослые сентенции?

А. Ну, да. Точно. В неё же вселился инопланетный организм, чья память, обычно, объединяется с носителем. И без того не по годам умная девчонка почерпнула знания симбионта, жившего херову тонну лет. Она сейчас чуть ли не умнейший человек Земли, если судить по объёму и качеству познаний.

– Это так заметно? – переспросил я.

Рыкова-младшая поморщилась.

– Я не сразу поняла, что вокруг происходит. Только после слияния с Авророй мне открылись глаза на некоторые вещи. Ты… неординарный тип. «Свои» для тебя дороже всего. И в попытках спасти их тебе не западло поставить всё на «зеро». Потому что их потеря для тебя равносильна собственной смерти.

– Благодарю за превосходных психоанализ, – кивнул в ответ. – Буду знать, над чем работать в дальнейшем.

Юлька резко развернулась и со всей своей подростковой одури засадила мне с кулака в бок. Не скажу, что это оказалось невообразимо больно или что из меня вышибло дух. Но мелкая таким образом выпустила из себя пар.

– У тебя ещё хватает самообладания юродствовать? – процедила она. – Я не шутила, когда поставила тебя в известность. Если выберемся отсюда живыми, уже подобру не отпущу. Что в лабораториях поселишься – зуб даю. А дальше…

Цундере-недоДревняя плотнее запахнулась в мой китель и скрестила руки на груди.

– …как вести себя будешь. Посмотрим на твоё поведение.

Хех. Мощно. Как там Анька сказала? «В себя поверила»?

– Разберёмся. Раз хватило интеллекта увязаться за мной, то, хотя бы, не зря нагружай ходовую часть своими килограммами полезной нагрузки. Падай за штурманский пульт и за работу. Инструкций не даю. Раз в тебе память Авроры, ты и так всё знаешь лучше меня.

И потрепал стоявшую рядом девчонку по волосам.

– Я оценил твой шаг. Не скажу, что ты всё сделала правильно, придраться можно ко многим вещам. Но, если выберемся отсюда, с меня причитается.

Глава 20. Богатыри.

Местная звезда схожа по классу с привычным нам Солнцем. Те же спектральные линии, тот же период активности, та же удельная мощность излучения. Жёлтый карлик – он и в другой галактике жёлтый карлик.

Это позволяло находиться на поверхности планеты без дополнительных средств солнечной и радиационной защиты. Но оно же давало понять, что физика на всех планетах одинаковая: на экваторе, если угол падения луча близок к прямому, всегда жарче, чем где бы то ни было ещё.

Жара и заставила беглянку сделать привал. Предусмотрительно взятая с собой фляга с питьевой водой раскрыта впервые за побег: а бывшая люсианка, не являясь изнеженной принцессой, за несколько часов сумела оторваться на добрые три десятка километров. Да, это было непросто по сильно пересечённой местности. Но, как уже сказано, Рыкова-старшая, неудавшийся двойной агент, и не была кабинетной мышкой. Насквозь полевой оперативник, будучи в полном расцвете сил, имела достаточно навыков и подготовки, чтоб, экономно расходуя энергию, на пределе запасов, но выдержать подобный марш-бросок.

Тем более, что женщина добралась до местности, где лес резко обрывался, переходя в некое подобие заливного луга. Откуда-то с его просторов слабый ветер начал веять влажной средой: значит, неподалёку большое озеро или широкая река. Возможно, даже эпизодически выходящая из берегов. А где попранные водоёмом берега, там и топи. Значит, необходимо отдохнуть, набраться сил, прежде чем идти и разведывать проход. Возможно, поле стоит обойти. А, может, Аня загнала себя в излучину реки, и куда ни кинь – всюду клин. Тогда придётся форсировать водную преграду. В любом случае, соваться в подтапливаемую местность без сил – форменное самоубийство.

Беглянка сбросила тяжёлый столитровый рюкзак, до отказу забитый припасами. Уже на одном только этом шаге можно было поймать за руку биолога на нелогичности. Ведь, основной мотив к побегу – нежелание сдаваться российской контрразведке, которая за сотрудничество с Люсианским союзом вывернет женщину наизнанку. Чем сдаваться «фэбосам», лучше уж остаться на этой планете. Но Гея – на пути выброса сверхмассивной чёрной дыры, который стерилизует целые звёздные скопления. Шансов пережить его вообще никаких. И, судя по отголоскам в космическом пространстве, взрыв произошёл: об этом свидетельствует ряд сопутствующих явлений. Так зачем брать с собой припасы, если всё равно настигнет смерть? Логичней было бы оборвать свою жизнь своими руками.

Биолог искренне считала, что будь, как будет. Накроет выброс через час – значит, так тому и быть. Накроет через месяц – стало быть, посему и бывать. Накроет спустя полгода – ну, и аминь с аллилуйей. Но где-то в глубине души, стараясь не замечать чувство собственной беспомощности, упрямо игнорировала едва теплящуюся искру инстинкта самосохранения. Перебежчица сама себе противоречила, но искренне желала, чтоб её уберегли. Желательно, от всего и сразу. И от выброса, и от контрразведки.

Увы, наивность она потеряла также давно, как и невинность. Женщина прекрасно понимала, что не сможет усидеть на двух стульях: и рыбку съесть, и кости продать. Что-нибудь обязано настичь её безусловно.

Или кто-нибудь.

Нелёгкий рюкзак съехал с нагруженных плеч и рухнул к массивному стволу хвойного дерева. Биолог присела рядом, откинувшись позвонками на мягкую спинку своей заплечной ноши. Из бокового открытого кармана последней на свет появилась фляга с пресной водой. С сухим скрежетом по крупной резьбе раскрутилась круглая крышка, разгорячённые губы коснулись горлышка посуды. Тёплая вода с чуть сладковатым привкусом, нагретая за несколько часов движения по жаре, устремилась по начавшему хрипеть горлу, увлажняя пересушенные язык и гортань.

Утолив жажду, Рыкова вытянула ноги, давая им отдохнуть. Всё же, тридцать километров под рюкзаком – это очень, ОЧЕНЬ большая нагрузка даже для подготовленного человека. А если, как в случае с Аней, придётся двигаться по пересечённой местности, по лесу...

Плечи дают о себе знать под тяжестью рюкзака. Бёдра ноют, как после осатаневших скачек сверху всю ночь подряд. Да и, чего греха таить, берцы – не слишком удобная обувь для женской стопы, обычно тоньше и уже, нежели мужская. А армейская обувь, хоть и выдаётся по размеру, но шьётся только на мужскую, более широкую колодку.

Бывшая люсианка стянула с себя потёртый китель и голой спиной отвалилась на высокий рюкзак, ставший для неё неким подобием матраса, и прикрыла глаза, отдыхая в холодке. Подлесок, пусть и соседствующий с обжигаемым солнечными лучами полем, но создавал тень, в которой не в пример прохладнее, чем на открытой местности. Всё ещё жарко, гораздо жарче, чем ночью, но не так сильно, как под чистым небом. В такой, с позволения сказать, «прохладе», насколько такой термин применим к экваториальной зоне планеты, нагревшееся под большой нагрузкой тело отдыхало и остывало.

Отдыхал и разум. Рыкова не думала ни о чём, пытаясь погрузиться в некое подобие медитации. Сделать это довольно трудно, осознавая, что над целым звёздным скоплением висит дамоклов меч, но бывшая оперативница не оставляла попыток. Надо восстановить силы и сосредоточиться. А не то все мысли опять переключаются на того, кто вернул её к жизни, и того, кого она, боясь самой себе признаться, хотела видеть перед собой.

Серьёзно. За все те годы, что Рыкова провела под крылом Люсианского союза, она пережила многое. У неё хватало и немногочисленных друзей, и куда более многочисленных врагов. Но союз – и Котов в своё время метко отметил – это сборище тараканов, клубень змей, живущих по системе курятника: клюнь ближнего и насри на нижнего. Истинно добрых взаимоотношений между членами союза нет. Только деловые, и лишь с позиции силы. Да, находились отморозки, кто развлекался с нею. Но чаще всего даже свои брезговали наркоманкой, сидящей на кассе. И плевать, что сами же подсадили её на этот поводок.

Если кто за неё когда-то и заступался, то лишь имея целью получение выгоды, сделать её обязанной. Желательно, чтоб выгода стократ превосходила трудозатраты. А просто помощь... Нельзя сказать, что её никто не рвался оказывать. Просто Рыкова её никогда и не просила, зная, что всё равно не получится оную.

Усталость с водой и жара сделали своё дело. Вымотанный броском по пересечённой местности организм отключился, провалившись в сон. Причём, сон оказался настолько красочным и натуральным, что беглянка даже не поняла, что спит.

Снился ей старый тренировочный лагерь Люсианского союза, куда свозили всех тех, кто претендовал на должность боевика или оперативника. Снились первые учебные задачи, плёвые настолько, что на них больше отдыхали, чем работали. Во время одного из таких «отдыхов» новоявленная оперативница и оказалась посаженной на наркотик, короткий поводок союза, позволявшему ему контролировать поведение своих членов.

Снились налёты. Снились интервенции. Снился подземный «Город», через который засланцев отправляли на «Судьбу» в составе экспедиции, которой так и не суждено достичь цели. Снился дульный срез пистолета, стреляющий в неё в упор. Снился тот, кто вопреки всему, вопреки приказам и указаниям, проявив инициативу и занявшись самодеятельностью, вернул её к жизни.

Снились бессонные ночи, проведённые с ним в безудержных порывах. Снились жаркие поцелуи и горячие объятия. Снилась близость, какую ещё было поискать. Ну... не в почёте в Люсианском союзе выходцы из миров третьих рангов, сидящие на наркотическом поводке. Надо было ещё умудриться найти того безумца, что согласится разделить с оперативницей ложе.

Сны сменяли один другим. Но все последние сцены из них объединяло одно: их главным действующим лицом был тот, от кого, если честно, Рыкова и ожидала узреть протянутую руку помощи в столь патовой, безумной, и, чего греха таить, идиотской ситуации, в которую сама себя загнала бывшая люсианка.

Вот очередной кадр видения сменился другим: он сам, собственной персоной, стоит над её телом, возлегающим на богато убранной постели, и готовится взять своё, принадлежащее ему по праву. А она и не против. Наоборот, жаждет, чтоб ею овладели безраздельно. Ведь ей и податься-то теперь некуда. И отблагодарить своего спасителя как-то иначе просто не представляется даже в самых буйных фантазиях.

Только, как-то странно этот спаситель готовится взять своё. Стоит в своей неизменной технической форме одежды, изрядно побитой и застиранной за эти месяцы, и немигающим взглядом смотрит на свою любовницу, без пяти минут собственность, засунув руки в карманы. Стоит, смотрит, будто чего-то ждёт...

– ...ну, и на хрена ты эту хрень отхреначила? – спросил он внезапно чётким, прекрасно слышимым голосом, слишком явным для сна.

Расслабившаяся Рыкова внезапно для себя проснулась, сбросив тень наваждений. Тени-то пали. А вот наваждение никуда не делось. Как стояло, сунув руки в карманы своей «техноты», так и продолжило стоять, немигающим взором созерцая отдыхавшую под сенью деревьев беглянку.

– Ну, и хрен ли ты на меня пучеглазки свои пялишь, как слоном вые8анный хамелеон? Сказать нечего или да?

Ха... А наваждение-то с юмором. Дебильным, как и всё происходившее от его оригинала, оное породившего, но всё же. Даже прибаутки такие же... знакомые.

За отсутствием практики бывшая оперативница начала терять хватку внедренца. Раньше для неё не составляло труда сбросить оковы сна за секунду и уже через несколько мгновений оказаться готовой к действию. Сейчас же бывшая люсианка добрую минуту пыталась понять, почему она, если верить ощущениям, проснулась, но продолжает видеть последний сон. Уже сменилась богато убранная постель на лесную подстилку, и сама Аня голая лишь до половины, но остальная часть видений осталась неизменной.

Оставшаяся неизменной часть видений беззлобно пнула ботинок женщины своим берцем.

– Да и хорош уже строить из себя модель с журнала! Сама мне высказывала за свою мелкую ксерокопию, а теперь сама светишь, как фотон, своими прелестями на всю систему. Надень уже китель! Ты, блин, чему девчонку учишь?

«Мелкой ксерокопии» в округе не наблюдалось. Зато, стоило лишь Ане повертеться в поисках означенной выше «девчонки», как в поле её зрения попал ал'кеш: тот самый, трофейный, подшаманенный технарями под предводительством Максимыча. Спросонья разум Рыковой-старшей соображал так себе, потому факт наличия рекомой девчонки на борту остался неосознанным.

– Эх..., – выдохнул Котов. – Анька, Анька... Вроде, целый дохтур. Академик, в рот тебя ипсти. Учёная, на йуху верчёная. Ума лопата. Точнее, палата. Тьфу... То есть, дюже вумная до хрена, короче. А такую дичь отчебучила... Ладно. Ещё успеем сделать тебе внушение по самые гланды, чтоб из носа потекло. Поднимай свою аппетитную задницу и пошли. Время играет против нас.

Наконец, до Рыковой дошло в полной мере: она не спит. Тот, кого она грезила увидеть в самом невозможном сценарии, сам претворил невозможный сценарий в жизнь, прилетев за ней, найдя беглянку. Спросонья инертная, Аня не сразу разобралась в своих мыслях, и не сумела отделить порыв от расчёта.

– Ты всё же припёрся за мной..., – хриплым ото сна голосом проронила она. – Как был невменько, так тупым и остался... На х?я? В Робинзона поиграть решил?

– Для Робинзона у меня слишком до хрена Пятниц, – буркнул техник. – Давай, поднимайся. И так уже слишком много времени потеряли.

Бывшая люсианка выдохнула.

– А смысл...? – проронила она. – Чтобы что...? Чтобы на хера...?

– Чтоб ты спросила, – спокойно отозвался собеседник. – Серьёзно, Ань. Шевели поршнями. Из-за тебя тут рискую не только я.

Беглянка хмыкнула.

– Из-за меня Мигунов отказался от эвакуации?

– Из-за тебя от эвакуации отказалась Юля.

Остатки сна с Рыковой-старшей сорвало, будто бы его и не было. Биолог воззрилась на бойца, тщетно пытаясь найти в его глазах и мимике хоть каплю столь неуместного сейчас юмора. Который, если честно, незадавшейся оперативнице не зашёл даже на пол-шишечки.

– Серьёзно? – спросила она, не найдя искомого. – Это ещё на х7я?

– Чтоб х?й во рту казался слаще! – огрызнулся начавший проявлять нотки раздражения Котов. – Ань, ты ещё спишь или уже дура? Или я тебе случайно мозг проткнул, когда трахал в рот?! Или до тебя ещё не допёрло, какую хтонь ты учудила?! Так я тебе сейчас мозг обратно проткну! Поднимайся, я сказал. Пока у меня на тебя ещё не поднялась моя рука.

Взгляд биолога начал тяжелеть.

– Бегом, давай! Может, ещё успеем до закрытия врат...

***

Появление нашей двойки на борту ал'кеша прошло на удивление бескровно. Юлька, конечно, полоснула по Аньке жестоким взглядом, не сулящем моей любовнице ничего хорошего.

Но то ли Рыкова-младшая стала взрослее за эти месяцы и научилась не поддаваться сиюминутным порывам, то ли ей, что называется, «досталось по наследству» от несравнимо более старшей Авроры, вселившейся в неё, но мелкая не стала тратить дефицитное время на склоки. Убедившись, что мы вошли на борт оба, молча подняла ал'кеш от грунта и направила его в сторону лагеря.

Три десятка километров – вообще не расстояние для этого сарая. Он на взлёт тратит энергии больше, чем на их преодоление. Потому на месте оказались так быстро, что не успел даже воспитательную беседу провести.

Хотя, мог бы. Экспедиция ушла. При приближении к базе бортовые сенсоры не показывали на территории верфей ровным счётом никого живого, кроме четырёх живых.

Интересно, кого это тут «забыли»? Кто-то из десанта с флагмана Люсианского союза? Сигнатуры принадлежат людям вида homo sapiens. Мигунов оставил кого-то удерживать врата? Едва ли. Он и меня-то еле отпустил.

Ладно, сейчас узнаем…

Ал'кеш коснулся днищем грунта, тяжело и грузно сев на поверхность планеты. Посадочка вышла довольно ощущаемой, что простительно для пилота, имевшего опыт управления техникой гоа`улдов исключительно в воспоминаниях своего симбионта. Юлька заглушила главные ходовую и силовую установки, поднялась из-за пульта и обернулась на свой оригинал, пригвоздив ту взглядом.

– Теперь молись, чтоб нам хватило энергии на набор адреса и установку стабильного гипертоннеля, – бросила ей тоном, будто бы Рыкова-старшая сравнена с ничем и смешана с грязью. – Хватайте манатки. Попробуем «позвонить домой».

Пока мы шли от стоянки до транспортного узла, что-то мне подсказывало, что слишком просто нам не будет. Гипертоннель за тридевять галактик жрёт умопомрачительную бездонную прорву энергии, а мы туда уже «звонили» дважды. Бог, конечно, троицу любит, но не всегда это работает. Физика, видите ли, тоже наука, и к поверьям глуха. Нашей нынешней генерации может и не хватить: счёт уже потраченной энергии наверняка перевалил за пару миллионов эксаватт.

Стоит ли говорить, что я оказался прав?

Но прежде, чем найдут подтверждение мои выводы, наша тройка узрела картину, невольно создавшую в моём уставшем мозгу ассоциацию с хрестоматией.

– Вот они, блин, – охарактеризовал картину я. – Богатыри всея Руси. Алёша Попович, Добрыня Никитич и Илья Муромец. И дочка княжеская, Забава Путятишна.

А именно такое сравнение на ум и пришло.

За пультом управления звёздными вратами, на единственном кресле, в позе горюющей царевны, восседала Томка Беляева. Рядом с ней, о чём-то переговариваясь в полголоса, стоял, прислонившись к пульту, Максимыч. В привычном для оперативников режиме патрулирования территории нарезали круги по ангару Катин и Рыков.

Глава 21. Патовая ситуация.

На мою реплику обернулась вся четвёрка. Фельдшер улыбнулась сравнению. Лёгкая тень понимания происходящего посетила и физиономию обрусевшего японца. Неприкрыто хмыкнул в голос Катин. Рыков окинул нашу троицу придирчивым взглядом и вернул мне алаверды:

– Тоже мне, спаситель заблудших драконов и победитель злобных принцесс. Сам-то? Нет, бл9ть, «спасибо» бы сказать.

Понятно. Начинаю сам осознавать, что творится.

– Сами улизнули? – спросил я, убирая из голоса неуместные больше шутки и смешинки.

Этих четверых явно не «Звезда» оставил нам в помощь. Он едва переступил через себя, чтобы оставить меня одного, который поможет отыскать и спасти другого. Один на один ещё какой-никакой, а размен. В случае моей неудачи людские потери удвоятся, но не более того. За мною увязалась Юлька: её бы точно полковник не отпустил. Значит, применила своё Древнее колдовство и каким-то образом улизнула из-под бдительных взоров соратников. И уж тем более невозможно поверить в то, что боевой офицер решил увеличить риски потерь в несколько раз, оставив без билета домой ещё четверых военных, двое из которых не бойцы. Ладно, Акихиро – техник. Так, ведь, Томка – вообще медик.

Последняя вымученно улыбнулась.

– Ну… мало ли, как работает гипертоннель за полтора миллиарда световых лет. Нескольких человек могли и потерять при переходе. Или собрались неправильно «на той стороне», или вообще даже «не дошли»…

– Ну, и на кой это было делать? – уже серьёзно спросил я. – Вам экстрима не хватает? Если Юлька не придумает, как нас вытащить, мы все застрянем тут до конца наших недолгих дней.

– А ты как думаешь?

Голос подруги детства стал максимально твёрдым, а с ниточки губ ушла улыбка.

– Я тебя знаю всю свою сознательную жизнь, – произнесла она, глядя мне в глаза. – Ты вытворял со мной такое, что приличные люди этим даже после свадьбы не занимаются…

Катин усмехнулся.

– …мы с тобой прошли одну и ту же школу жизни. Одну и ту же учебку. И одну и ту же катастрофу. Не в последнюю очередь тебе благодаря я до сих пор жива, а не летаю бездыханной ледышкой в древнем гробу по неисследованной части Вселенной. И ты серьёзно полагаешь, что я смогла бы оставить тебя тут одного, зная, что ты разменял свою жизнь на мою? Что я вернулась на Землю и зажила прежней жизнью, а тебя больше никогда не увижу? Знаешь ли, это довольно обидно. Если доживать свой век – то вместе, каким бы коротким этот век ни был. Я… не смогла тебя тут оставить…

На глазах Томки начало делаться мокро, в груди задрожал голос.

– Творения Древних – чересчур заумные штуки, – пожал плечами Максимыч, тактично перебив Беляеву, пока подруга детства не разрыдалась в голос. – Ты уже показал, что можешь справиться почти со всем. Но и твои познания не безграничны. А когда за одну задачу берутся два техника, её и решать проще. Разве нет? Так что, шансы на возвращения существенно повышаются, я считаю. А даже, если и нет… на том свете нам это всё равно зачтётся. И неважно, кто в кого верует, в Христа, Аллаха или Аматерасу.

– Кто-то должен присмотреть за одной нерадивой дурой, – Рыков полоснул взглядом по сестре. – И от души надрать ей задницу братским ремнём за ту ху… хурму, которую очебучила. Что к союзу примкнула, да ещё и в обход моего ведома… бл9ть, только кровное родство и спасает. Вые8ал бы так, что пол сменить захотела б.

– Этим за тебя Котов занимается, – буркнула пристыженная Анька. – Кто из нас не совершал ошибок в жизни?

– Не ошибается только тот, кто ничего не делает, – наставительно изрёк Катин, подняв указательный палец вверх. – А осознание ошибки – прямой путь к её исправлению. Нах?е8ерчено столько, что в одно рыло это разгребать – лишь Вселенную смешить. Вот и…

Оперативник похлопал по висевшему на груди автомату.

– …решил создать вам довесок в огневой силе. Толпой и врага пинать веселее. А то у вас тут на семь баб один прораб. Сорян, «Рассвет», о Даккаре наслышан, но в одно грызло ты много не навоюешь.

– И не собирался, – хмыкнул я. – У любого станка и инструмента есть пропускная способность и производительность. Даже в планах не было заменять собой целую армию.

Юлька молча слушала нас, пока последний не закончил. Повернулась ко мне и произнесла:

– Недурных ты, однако, себе друзей завёл, кашевар. Броситься за друга в пекло – это любой дурак сделает, на адреналине и не такое провернуть можно. Но с холодным расчётом отказаться от билета домой ради миссии без гарантии на успех… я поражена.

Положил ладонь мелкой на головку и потрепал по причёске.

– Не прибедняйся. Можно подумать, ты не поступила точно также.

Катин фыркнул:

– Можно сказать, что подала пример. Какой из меня офицер, если малолетка самоотверженно отжигает, а я за её спиной эвакуируюсь в «зелёную зону»? Я ж по возвращении первым делом бы погоны на стол комбрига сдал б!

Анька глубоко вздохнула и с чувством выругалась.

– Кучка полоумных суицидников… угораздило же без ума сунуться за мной…

– Расслабься и получай удовольствие, – хмыкнул я. – Если тебя с того света вернули, то, поверь, просто так скопытиться не дадут.

Но пора бы и честь знать. Помнить, ради чего мы сюда припёрлись.

Звёздные врата.

Юлька подошла к пульту управления артефактом Древних. Томка поднялась из-за рабочего места оператора и уступила его юному гению. Та первым делом залезла в терминал и вывела на голографический экран сводку по системе питания. Ожидаемо, энергии оставалось ещё меньше, чем нисколько. Того, что мы увидели, не должно хватить на установление стабильного гипертоннеля даже до соседней звёздной системы. Отправка экспедиции выжрала последние гигаватты мощности из считавшихся бездонными модулей нолевой точки, питавших верфь.

– Восхитительно, – припечатала Юлька. – Энергии кот наплакал.

Видя, что всё равно у нас шансов никаких, попросил мелкую:

– Прокрути адрес, пожалуйста. Вижу, что соединение невозможно, но мало ли? Датчики барахлят, или короткое замыкание...

– Короткое замыкание от модуля нолевой точки уничтожит всю планету, – на всякий случай проинформировала девушка.

Но просьбу выполнила. Хотя бы, для очистки нашей совести.

Не менее ожидаемо, врата приняли отправленную с терминала команду и начали набор адреса. Стоит ли говорить, что на последнем символа устройство Древних заткнулось, не получив должного питания? Техника – она ведь не солдат. Не будет работать просто потому, что «надо». Ей нужен равнозначный размен.

Анька смотрела на манипуляции своего клона с мрачной миной и невесёлыми глазами.

Юлька выпрямилась.

– Я в душе не знаю, как исправлять такой залёт, – совсем по-армейски выдала она. – Понятия не имею, что и с каким усердием надо делать, чтоб заслужить себе прощение.

Довольно колоритно при этом выглядя. В едва скрывающей её тело накидке, унаследованной от Авроры, закрывшаяся в мой китель, чтоб совсем уж не скатываться в дешёвый стриптиз, и с тоном, абсолютно не вяжущимся с её возрастом, как физиологическим, так и психологическим. Будто бы девчонка разом повзрослела лет на до хрена. Да, перед глазами вижу подростка, но речь выдаёт повидавшего дерьмо и успевшего пожить персонажа. Видать, и впрямь соседство с симбионтом подкрутило ей шарики да ролики. Шестерёнки в светлой головке требуют калибровки.

– Капитальнейший залёт, – припечатала юный гений. – Просто кабздец.

Почему-то, все присутствующие сразу поняли, о каком (и чьём) именно шла речь.

Рыкова-старшая молчала. Да и что тут скажешь? «Извините, больше не буду»? Едва ли это поможет делу. А если не найдём способа вернуться на Землю, то уж абсолютно точно больше не будет.

– У нас крейсер Древних на орбите, – напомнил я. – И флагман Люсианского союза возле кладбища кораблей. Раз не можем использовать звёздные врата, то пойдём другим путём.

Мелкая дёрнула щекой.

– Крейсер не оснащён тоннельным двигателем, – процедила она. – В отличие от флагмана гоа'улдов. А бортовые мощности флагмана не смогут принять на себя всю библиотеку, которую мы создали на «Авроре». Да и нету времени копировать. Пропускную способность канала связи и скорость записи в память никто не отменял.

Юлька обернулась на меня.

– Среди нас ты – единственный пилот. Тебе придётся провести крейсер Древних через воронку в пространстве, которую создаст тоннельный двигатель флагмана.

И без того не блистающая фонтаном жизнелюбия Анька помрачнела ещё больше.

– Едва ли крейсер переживёт подобное, – выдавила из себя биолог. – Габариты флагмана заведомо меньше крейсера. Мощность тоннельного двигателя под стать кораблю. Пространство искривится чуть. Буквально на несколько километров вокруг. Котову придётся притереться вплотную. Буквально коснуться бампером. Иначе корабль окажется в обычном и изменённом пространстве и нас разорвёт приливными силами.

Мелкая посмотрела на Аню.

– И почему же, как ты думаешь, я прошу об этом нашего самого опытного пилота? – осведомилась она. – Никому из нас это не под силу. Невральный интерфейс корабля Древних дружественный, но не настолько, чтоб сажать в кресло пилота школьницу, фельдшера или электрика.

– Пускать за штурвал кого-то с корабля союза тоже не выход, – подумал вслух Рыков. – Чужаки, всё же. И тоже без гарантии наличия должного опыта.

Оперативник посмотрел на меня.

– Что ж, «Рассвет». Ситуация патовая. Или доживаем свои дни в ожидании выброса, или пробуем план твоей юной подружки. Честно говоря, минимальный шанс на успех лучше стопроцентного провала.

***

Не имея много времени на раздумья и размышления, предаваться оперативно-стратегическому планированию решили в пути. Раз на верфи ловить больше нечего, то нам самая дорога к «Авроре».

Для перехода решили подстраховаться и воспользоваться не подшаманенным трофейным ал`кешем, а куда менее трофейным, но куда более целым ал`кешем из ангара флагмана Авроры.

Ох, уж, изобилие этих самых «аврор»… Нарочно будешь пытаться – и то не получится собрать столько каламбуров с ними…

В полёте до орбиты корабль вели уже Катин и Рыков. Не сказать, что оперативников кто-то просил или заставлял, но они сами никого не спрашивали. Молча заняли места пилота и штурмана и не оставили нам иного выбора, кроме как побыть пассажирами.

Юлька начала задвигать план сразу же, как только оторвались от земли и загерметизировали объём корабля.

– Ты, кашевар, спрашивал, можно ли протащить «Аврору» в Млечный Путь за верёвочку. Это реально. Очень непросто, на грани фатальных последствий, но реально. И мы с тобой можем всё рассчитать.

– Тоннельный двигатель люсианцев? – уточнил я. – Напомни, если ошибаюсь. Побочным эффектом от применения дрыгателя является формирование воронок на обеих точках маршрута. В точке входа в сжатое пространство образуется чудовищных масштабов всасывающая сила. В точке выхода – всё, что всосало, выбрасывается как из пушки.

Мелкая поморщилась.

– Упростил теорию струн до игры на гитаре. Но, в общем и целом, если не придираться, да. Почти так оно и есть.

Максимыч повёл бровью.

– Убиться захотели? Земля не использовала технологию тоннельного двигателя даже штатно. А вы хотите соорудить корабельную межгалактическую многоножку? Тут же одних НИОКР до Второго Пришествия?

– Предлагаешь зажариться под выбросом? – спросил его.

Электрик примирительно поднял руки.

– Ладно, молчу…

– Это лишь цветочки, – продолжила Рыкова-младшая. – Тоннельный двигатель – устройство, потребляющее колоссальное количество энергии. Меньшее, чем проброс гипертоннеля от Геи до Земли, но всё же. И работает он считанные секунды. А у нас два массивных самодвижущихся объекта массой в миллионы тонн.

– Сначала необходимо выполнить сближение, – подытожил я. – А уже потом запускать дрыгатель.

– Это тебе не портал, – кивнула Юлька. – Даже ты не сумеешь подвести тяжёлый крейсер в отведённое время. Да ещё и так, чтобы тебя не разорвало приливными силами. Выход только один. Выдвинуть вперёд флагман, лечь ему на догонный курс, подойти максимально близко и в этот момент активировать тоннельный двигатель.

– А почему нельзя сделать это из состояния покоя? – спросила далёкая от астронавигации Томка. – Это же проще и безопаснее. Корабли в покое несут в себе меньше кинетической энергии. В случае столкновения будет меньше последствий.

– Зато их будет больше после выхода из прыжка, – выдохнул я.

Юный гений повернулась к Беляевой.

– Кашевар прав, тёть Тома. Во входную воронку затягивает всё без разбора. От элементарных и микроскопических частиц до целых кораблей. Запуск тоннельного двигателя на поверхности планеты как пылесосом из песочницы высосет знатный шмат небесного тела, без учёта плотности вещества. Вода, горные или материнские породы, строения… Любая планета недосчитается внушительной своей массы. Образуется воронка диаметром в несколько километров, и глубиной примерно в столько же. А на выходе из прыжка всё то, что всосалось, выбрасывается с умопомрачительным ускорением. Позволю себе не грузить вас его уравнением. Но если корабли выбросит из прыжка также, как из пушки…

– Нам понадобится маневренность, – это понятно даже мне. – Корабли массой в миллионы тонн сами по себе неповоротливы. Нам ими необходимо как-то управлять. Без двигателей мы сами по себе будем несущимся по рельсам поездом. А корабли настолько древние, что шансов исправить что-то после выхода у нас не будет. Любой отказ – и мы покойники. Честно говоря, я хотел бы иметь уверенность в работоспособности досветовых и маневровых движков до того, как они понадобятся для манёвра уклонения. Не люблю запускать их в последний момент времени.

Рыков помрачнел за головным терминалом мостика ал`кеша.

– Форменной воды фантастика. Едва ли ты осознаёшь, сколь многое придётся учесть. Массы обоих кораблей. Их собственные и относительные скорости. Траектории движения. Углы и скорости сближения. Гравитационное взаимодействие самих кораблей. Воздействие гравитационных полей ближайших планет и звезды и херову тонну всего другого.

– За меня это сделает компенсаторная автоматика крейсера, – отозвался я. – Налёт на нём у меня, конечно, не как на «прыгуне», но кое-что схожее имеется.

«Кроме массы и инерции, разумеется», – подумалось мне.

– Манёвр сближения почти полностью автоматизирован. Лишь бы не встала в позу система избегания столкновений. Вот она может поднасрать, да.

– Тогда придётся подводить корабль вручную, – припечатала Юлька. – И делать это придётся на ходу. Безопаснее сблизиться в движении, чем начинать трогание и разгон с места из состояния покоя.

– Тогда на первый план выходит другой вопрос. Необходимо освободить флагман из гравитационной ловушки.

– Теперь это меньшее из проблем. Но для этого необходимо разыграть ещё один спектакль.

– Опять будешь исполнять Аврору перед терминалом связи? – осведомился я.

– А есть другие предложения? – вопросом на вопрос ответила девушка. – Нам потребуется идеально слаженное взаимодействие экипажей двух кораблей, которые ещё и говорят на разных языках. Я бы даже в бой с такими союзниками не вступала б, не говоря уже о межгалактическом эксперименте. Необходимо, чтоб руководил переходом ты с борта «Авроры». Флагман по твоей команде запустит тоннельный двигатель. А обеспечить подчинение могу только я, приказав своим словом. Или у тебя есть идеи получше?

Мне оставалось безучастно пожать плечами.

Ну, а что тут ещё скажешь? Даже дозаправка с танкера на ходу, в море или небе, корабля или самолёта требует от экипажей невероятной выучки, слаженности и синхронности. Малейшая ошибка – и столкновение оказывается самым легко переносимым последствием.

А если вы, дорогие мои читатели, никогда раньше не видели последствий столкновения двух махин массой в миллионы метрических тонн каждая, то даже не пытайтесь себе это представить. Силовые наборы и каркасы жёсткости корабля предназначены для удержания конструкционной целостности лишь своего, лёгкого или прочного, корпуса, но никак не на выживание после тарана одноклассника. Самый минимум, который нам грозит в случае столкновения – потеря атмосферы. Как максимум – мы рискуем взорваться оба.

Ведь тоннельный двигатель в работе потребляет столько дури, что, если резко оборвать потребитель (допустим, обесточив нештатно или уничтожив), то питающий его реактор может не успеть сбросить выходную мощность и пойдёт в разнос. Оба корабля испарятся в тот же миг.

Но вспомнил я об этом немного запоздало.

Глава 22. Эвакуация, или Что-то пошло не по плану.

Обеспечение эвакуации через звёздные врата довольно нетривиальная задача. У Земли не было возможности и повода отработать эту ситуацию на практике. Убывая на задачи в штатном порядке, самые многочисленные отряды бойцов в десятки человек проходили чинным строем с установленным интервалом, неся с собой строго закреплённые за собой пожитки. Но когда дело касается именно что эвакуации... Это уже совсем другое пальто.

Казалось бы, действие одно и то же: провести толпу из точки А в точку Б. Как что-то могло пойти не так?

Оказалось, что ещё как могло.

Брошенными на произвол судьбы лицами без определённого места жительства члены потерянной экспедиции не были. Да, многие изрядно исхудали от недосыпания и нарушения привычного рациона питания. У всех, без исключения, на лицах читались признаки многомесячной усталости, включая приснопамятные синяки под глазами. Но выглядели на удивление живо для тех, кто с февраля месяца выживал на затерянной планете. Слишком живо для тех, кто имел мизерные шансы на выживание, возвращение и выживание.

Открытие звёздных врат и формирование гипертоннеля. Вся дежурная смена зала прибытия «Города» подобралась, и не просто так. Осведомлённое о скорой попытке возвращения потеряшек, командование особо довело детали до сведения личного состава в части, касающейся.

Вся медсанчасть собралась вместе с боевым прикрытием: медики дежурили в дальнем углу постольку, поскольку. Никто не сообщал о наличии тяжело раненых, но протоколы есть протоколы. Мало ли, кому-то на фоне возвращения скупая мужская слеза сорвёт крышу в истерике? Маловероятно, но, всё же. В составе экспедиции и женщины есть.

Боевое охранение никуда не уходило, даже, если знало, что идут «свои». Мало ли, кто там за «своих» себя выдавать может?

В этот раз за «своего» сошёл опознавательный код, применявшийся для идентификации при последнем открытии врат.

Из плоскости врат вырвался многометровый вихрь, буквально за пару-тройку секунд сгладившийся до горизонта событий.

– Всем, – приёмная радиостанция ожила. – Я «Звезда». Опознавательный код «Щ-1950». Готовы осуществить эвакуацию личного состава, техники и имущества. Прошу подтвердить готовность к приёмке и разрешить проход.

Старшим из офицеров, как курирующий вопрос возвращения людей, присутствовал гвардии майор Дегтярёв. С ним рядом стоял и лейтенант Косоруков, и Кошкина Кристина. У каждого из них был свой резон принять участие в мероприятии.

Александр Сергеевич поднял руку с зажатой в ней станцией. Сухо щёлкнула тангента, посылая в эфир радиоволны, несущие глас офицера:

– Слышу вас громко и чётко, Михаил Павлович. Это Дегтярёв. Проём свободен. Проход разрешаем.

Несколько секунд в эфире царила тишина. Никто не подтверждал приём передачи, никто не запрашивал её повтора, не повторял свою передачу сам. Начинало складываться ощущение, будто бы случился обрыв связи.

Спустя несколько мгновений динамик монотонно изрёк сухим безэмоциональным голосом:

– Вас понял. Приступаю к эвакуации.

У Дегтярёва противно засосало под ложечкой. Гвардии майор отчётливо понял по голосу полковника, что что-то пошло не по плану.

Несколько секунд заминки – и из врат начали появляться люди. Те самые, которые убыли ещё в феврале, и те самые, которых чуть было не списали в пропавших без вести.

Шли колонной по двое, плотным строем, явно экономя время и энергию. Старались успеть пройти все, но никто не ломился, давя других, или стараясь пробить себе путь. Да и не побежишь, когда сам нагружен выше крыши. Навьюченные рюкзаками и тюками люди, оказавшись по эту сторону врат, сразу переходили на ускоренный шаг и старались как можно быстрее освободить зону прибытия.

На этой стороне их встречали специально обученные линейные, регулирующие поток людей. Ведь, мало пройти через врата и освободить зону. Триста человек с вещами – это огромнейшая толпа с огромнейшим скарбом, и всё вместе это занимает огромнейшую площадь. А столпотворение – прямой путь к травмам и затоптанным насмерть. Обидно задохнуться в толпе в день возвращения домой.

Кроме линейных и медиков встречали людей особисты, острым хищным взглядом выискивающие свою добычу. Шутка ли, своим ходом возвращается блудная перебежчица, уже дважды менявшая лагеря? Сначала она проникла в проект «Звёздных врат» под личиной научного сотрудника, будучи агентом Люсианского союза. После переметнулась, отрекаясь от союза, в пользу тех, кого, вообще-то, должна была помочь захватить и ликвидировать. Тут без представителей Особого Отдела и ста грамм не обойтись. Такого кадра обязательно необходимо сепарировать от соратников и изолировать для действий, подробно расписанных в должностных инструкциях специально обученных лиц.

Будто этого мало, компанию бывшей люсианке-перебежчице составляет самый юный из гениев в Вооружённых Силах Земли вообще и в проекте «Звёздных врат» в частности, волею судеб ставшая носительницей инопланетного организма, в недалёком прошлом занимавшего должность руководителя одной из ячеек Люсианского союза. Не просто почерпнувшая знания руководителя или информацию о союзе, а буквально заполучившая личность целого командира, по рангу и положению приравнённого к генералу. К сожалению, после войны с гоа'улдами Земля прекрасно изучила угрозу, исходящую от вселяющихся в людей симбионтов. Оставлять этого персонажа без надзора никак нельзя.

Тут уже ста грамм мало. Никак не меньше полкило на брата требуется.

Дегтярёв выискивал глазами отдельных личностей в толпе. Полковник Мигунов прошёл через врата одним из первых и на этой стороне активно включился в руководство прибытием экспедиции, распределяя людей по подразделениям и помогая избежать сотворения мясной толпы. Искал майор и специально обученного техника, чьё личное дело изучил от корки до корки вдоль и поперёк, а потому знал искомого в лицо даже, никогда с ним не пересекавшись лично. Старался высмотреть и небольшого роста фигуру, единственную среди прибывающих, за происшествия с которой ему достанется в первую очередь от самого себя. Что несовершеннолетний подросток стал носителем инопланетного симбионта против своей воли – так это уже повод к рассмотрению вопроса о компетенции офицера (а кто, если не он, подписывал поданное генералу Белову ходатайство об отправке Юли Рыковой «на ту сторону»?). А уж если с её головки ещё хоть волос упадёт... О дальнейшем лучше не думать.

Но вот прошла минута. Вторая. Третья. Пятая. Люди всё прибывали и прибывали. Прошла первая сотня бойцов. Вторая. Третья. А искомых, кроме полковника, и не находилось.

Внезапно, после небольшой задержки, из плоскости врат осторожно показался заострённый нос медленно плывущего на антигравитационной подушке небольшого кораблика, не узнать в котором «прыгун» за авторством Древних было невозможно. Ему (и его пилоту) Мигунов дал условный сигнал руками, в какую сторону поворачивать и сажать машину.

Вот тут-то майор и понял, что немного просчитался. Сколько там экспедиция «отжала» себе этих корабликов? Один за другим борта появлялись в огромном объёме зала врат подземного объекта. Только благодаря заранее продуманному ходу и исключительно компетентному руководству операцией никто никого не задавил, а прибывающим «прыгунам» хватило место развернуться и сесть. А просчитался майор потому, что, не имея опыта в организации подобных мероприятий, недооценил площадь, занимаемую одним таким корабликом. Будь их больше хотя бы на одну штуку, и случился бы коллапс. А если на десять... Места всем прибывающим хватило впритык.

Только захлопнувшийся за последним прибывшим бортом гипертоннель отсёк буйство воображения офицера. Тому уже причудилось, как из плоскости врат продолжают появляться всё новые и новые «прыгуны», начисто игнорируя сотни людей в зале, десятки подобных аппаратов, но всё прибывая и прибывая.

«Набились, как сельди в бочку» – самое меткое определение происходящего в зале врат. Будто бы неизвестный Дегтярёву архитектор, разрабатывая планы «Города», когда-то заведомо знал, что однажды этому помещению придётся впихнуть в себя такую орду с приданной техникой, и заранее просчитал объём, сопоставимый, пожалуй, разве что с эллингом для дирижаблей.

Наблюдавшая картину чинной посадки самого крайнего из прибывших кораблей Кристина прицокнула язычком.

– Красиво зашли на хату, ничего не скажешь... Очутились на отшибе Вселенной с тяжёлыми потерями, а вернулись с набором мародёра, да ещё и техники исправной пригнали. Недурно нахабатили.

Кошкина не знала, да и не могла, что ровно в этот момент времени в звёздной системе, находящейся в одном миллиарде двухстах миллионах световых лет от Земли, группа отбитых на всю голову забытых потеряшек готовят такую операцию с подгоном, что перед ней померкнут абсолютно все предыдущие достижения земной цивилизации. Пожалуй, единственное, что сможет встать с этим в один ряд – обретение корабля-города Древних класса «Атлантида».

Дядя хлопнул племянницу по плечу.

– Пошли. Пообщаемся с виновниками торжества.

Продираться сквозь галдящую толпу поздравляющих друг друга людей оказалось тем ещё испытанием. Участники провальной по всем статьям экспедиции радовались уже одному только тому, что остались живы. А уж возвращению на родину... Убывая на «Судьбу», все считали своё путешествие переходом в один конец без обратного билета. Никто и не рассчитывал вернуться домой: отсутствие гарантии возвращения было одним из обстоятельств (если не сказать «условий») убытия. Теперь же люди, осознавая в полной мере произошедшее, поздравляли не только себя, но и пробивающихся сквозь них майора Дегтярёва, и лейтенанта Косорукова, и даже лейтенанта Кошкину.

Добравшись, наконец, до Мигунова, неподвижным солевым столпом стоящего и не сводящего взора с кольца звёздных врат, майор обратился к полковнику сквозь гомон:

– Михаил Павлович...

Старший офицер отреагировал не сразу. Но, повернувшись на голос подошедшего, посмотрел на него таким взглядом, что сердце Александра Сергеевича пропустило удар.

Оба поняли друг друга без слов.

Полковнику не понадобились слова, чтоб донести до собеседника проблему. Майору не понадобились слова, чтоб осознать масштаб трагедии.

– Отойдёмте, – уже намного тише произнёс последний одними губами.

Гвалт толпы заглушил голос военнослужащего. Но по глазам друг друга два офицера поняли всё.

***

В кабинете майора Дегтярёва, ставшего для всех участников сцены хорошо знакомым за эти месяцы злоключений, где собрались все вышеозначенные, некоторое время висела тишина.

Кристина уже была готова поздравлять Юлю Рыкову с непревзойдённым достижением и возвращением, самой себя и экспедиции, а ефрейтора Котова – с успехами, что не дали последней скопытиться. Но в зале врат она не дождалась ни девушки, ни техника.

Гвардии майор Дегтярёв готовился по-командирски и в числе первых приветствовать всех, без исключений, вернувшихся на родину, и уже после принимать процессуальные решения в отношении отдельных лиц из числа личного состава.

Но не только взгляд полковника Мигунова, но и вид «Звезды» наводили на самые нехорошие мысли. «Опустошён» и «подавлен» – лишь самые лестные из определений, которыми можно было бы одарить офицера.

– Прошу вас, не томите, Михаил Павлович, – тихо произнёс Александр Сергеевич. – Вижу, что всё не просто ху*во, а 3,14zдец. Увы, эту формулировку «наверх» не подашь.

– Озвученное вами определение – лишь блёклая тень фактического положения дел, Александр Сергеевич, – безэмоциональным голосом проронил полковник, поднимая взор на собеседника. – Я допустил фатальную ошибку на старости лет. Теперь корить себя буду до скончания оных.

– На вас напали? – тихо спросила Кристина.

До́лжно будет опустить неуместные в данной ситуации претензии к нарушению субординации, касающейся встревания лейтенанта в разговор майора с полковником. Произошедшее касается в равной мере всех и каждого из собравшихся. И подземный объект «Город» – не то место, где военнослужащие демонстрирует доскональное знание буквы Устава и добуквенное ему следование. Это не образцово-показательная часть со своими задвигами и закидонами.

– Лучше бы напали, – выдохнул «Звезда». – Хоть какое-то оправдание моему проступку было б… На контрольной поверке при перекличке по неизвестной причине отсутствовала доктор Рыкова. Ефрейтор Котов отправился её искать.

Судя по тому, что на этой стороне не дождались ни той, и ни другого, они не успели вернуться к эвакуации.

– Семеро одного не ждут, – мягко напомнил Дегтярёв. – Вы правильно поступили, отправив одного ради спасения другого. И правильно поступили, вернув домой три сотни. Даже ценой жизни двух.

– Не двух, – ещё монотоннее произнёс полковник. – На Земле я не увидел, чтоб через врата прошли Юля, доктор Беляева, оперативники Рыков и Катин и наш электрик Суминоэ.

Косоруков посмотрел на майора.

– Какова вероятность, что они «потерялись» в гипертоннеле? «Не собрались», не материализовались на этой стороне?

Александр Сергеевич помрачнел.

– Практически абсолютно нолевая, – процедил он. – Я был на той стороне и общался со всеми. Успел составить для себя несколько психологических портретов. Из того, что узнал об этих чокнутых, они в последний момент свинтили сами. Ставлю своё внеочередное воинское звание: решили составить компанию Рыковой с Котовым.

Кристина недоумённо воззрилась на дядю.

– Это ещё на хрена, стесняюсь спросить? Это же добровольный отказ от билета домой! Они бы уже не вернулись!

Лицо лейтенанта Косорукова отразило глубинное почтение к поступку отсутствующих.

– Это называется «боевое братство», Крис, – с уважением к ним ответил он. – «Брат за брата». Вернуться домой у техника шансов немного. Тем более, с биологом в виде нагрузки. Теперь же им помогает продержаться, медик, электрик подсобит с техническими задачами, самый юный Мегамозг в галактике придумает выходы из ситуации, а прикрывают два недурных оперативника. Шансы на выживание стремительно растут. Правда...

– ...в случае неудачи потери тоже вырастут, – ровным тоном добавил «Звезда».

Тяжело вздохнул Дегтярёв.

Ну, и что теперь с этими гавриками делать? Самовольное оставление своего подразделения, следующего централизованно для переброски в процессе последней. Типичная «самоволка». СОЧ. За такое «дизель»* полагается, не идущий в зачёт срока службы.

*«Дизель» – дисбат, дисциплинарный батальон, специальное формирование в вооружённых силах России и некоторых странах СНГ, где отбывают наказание военнослужащие, осуждённые за уголовные преступления в период прохождения военной службы, прим.

А если эта самая «самоволка» повлечёт за собой хоть одну смерть, спрос будет уже с командиров подразделения: не уследили, не уберегли. Но если авантюра увенчается успехом... За успешно завершённую спасательную операцию с риском для собственной жизни можно попробовать и «мужиков»** для всех выбить. Для Золотой Звезды Героя, может, и не дотянут, но какой-нибудь орден по типу «отваги»*** или воинское звание выписать можно... А там – что дадут…

** «Мужик» – орден Мужества, жарг.

*** «Отвага» – медаль «За отвагу», жарг.

Воистину, русские воины. И Георгиевских крестов за храбрость, и плетей за ослушание полагается. И всё одним и тем же.

Самое поганое в этой ситуации, что Земля даже помочь ничем не сможет. Штатным образом работающие врата до Геи не добьют ни при каком раскладе. Для этого необходимо проворачивать фокус, который применила Юля Рыкова, оставшаяся «на той стороне». Без неё ни подкрепление через врата послать не выйдет, ни связь установить. Единственный наличный корабль на планете, способный к столь дальнему переходу с использованием тоннельного двигателя – корабль-город класса «Атлантида» – слишком ценная единица, чтоб отправлять на разведку в систему, которая в любой момент времени может стать стерильной зоной из-за выброса сверхмассивной чёрной дыры. И остаётся только полагаться на живучесть оставшейся на той стороне группы. Хорошо хоть, группа успела пройти какое-никакое, а, тем не менее, слаживание. Микроклимат в коллективе устойчиво положительный. Глядишь, и вытянут друг друга...

Глава 23. Мы покидаем эту систему.

Едва ли Древние, исчезнувшие из Млечного Пути около десяти тысяч лет назад, сотрудничали с гоа`улдами на ниве научно-технических и опытно-конструкторских работ, согласовывая друг с другом технические решения отдельных узлов своих кораблей. Но именно такое объяснение на ум и приходит. Ничем другим я не могу объяснить, как и почему ал`кеш удалось воткнуть в причальный створ ангара «Авроры».

Ал`кеш – едрический бронесарай длиной в семьдесят метров и шириной больше полусотни. Но в высоту он имеет не больше двадцати пяти. Видимо, эта особенность и дала нам возможность аккуратно втиснуться в притирку, едва не задев прочным корпусом бронесарая конструкций ворот ангара крейсера.

Катин и Рыков, как выяснилось на практике, имели недурный налёт в часах. По ходу, чуть ли не больший, чем у меня. Да, они до предела сбросили скорость при приближении к кораблю Древних. Да, чуть было не ушли на второй круг. Да, получилось небыстро… Но попробуйте-ка вы сами посадить семидесятиметровую дуру, втиснув её в игольное ушко, чуть больше её самой, когда эта самая иголка с ушком несётся по орбите планеты на скорости в десяток километров в секунду?!

А уже после выгрузки и перемещения в Центральный пост крейсера понеслась, закрутилась, завертелась…

Юлька начала раздеваться ещё на подходе к мостику, стягивая с себя мой китель. Стоило ей войти в помещение, где мы с ней в своё время развернули грёбаную файло-помойку для межгалактического торрента с библиотекой трофейных данных, девушка скинула его на дожидающиеся нас тут вещи.

– Вы все, – приказным тоном, не терпящим возражения, но едва вяжущимся с её физическим возрастом, бросила она. – Займите рабочие посты, их тут хватает. Я вызову на связь корабль Авроры. Никто не должен попасть в кадр. Кроме тебя, кашевар.

Рыкова-младшая обернулась на ходу, посмотрев на меня.

– А ты – напротив, садись в кресло пилота. Крейсер в твоём единовластном подчинении. Это должно быть очевидно, но я поясню для тех, кто окажется недалёк.

М-да. Недурное зрелище. Девчонка, которой ещё даже спиртное нельзя пить на законных основаниях, с татуировкой Люсианского союза внизу живота и в облачении, опасно соседствующим с банхаммером Роскомнадзора, командует людьми, в полтора-два раза её старше, и ведёт себя так, будто всё абсолютно нормально.

В глазах мужской части нашего сборища промелькнула такая же мысль.

Но не в глазах той же Рыковой-старшей. Анька прекрасно знакома с личностью Авроры, и успела хорошо познакомиться со своей малолетней ксерокопией. Для неё многие аспекты поведения если не очевидны, то, как минимум, не находят непонимания.

Чуть настороженно ведёт себя Томка, но это объяснимо. Медик – есть медик. Она не психолог. Присматривается к ходящей по краю лезвия ножа девчонке, но пока не находит причин поправлять её действия или ограничивать их свободу. Пока что юный гений предоставлена сама себе.

Молча и без разговоров сел в кресло пилота, запустил полную диагностику всех систем крейсера. Мероприятие ни разу не на пять минут, но, извините, мы собираемся проворачивать неведомую ё8анную х?йню, которую не факт, что даже Древние исполняли. Вот что-что, а сейчас техническое состояние корабля меня волнует, как ничто другое больше.

Наши разбрелись по местам на мостике, заняв рабочие посты астронавигатора, канонира, связиста, оператора общекорабельных систем… Юлька осталась стоять рядом со мной, коснувшись бедром подлокотника кресла пилота.

Несколько раз Рыкова-младшая глубоко вздохнула, прикрыв глаза. Взялась за причёску и неистово растрепала её, будто девчонку неделю не выпускали с сеновала. И без того не особо представительно сидевшее на ней облачение, которое язык едва поворачивается назвать одеждой, нарочито небрежно сдвинула со своей посадки, будто бы её мяли вместе с одеянием или она накинула его только что, не удосужив себя поправить его. В общем, сделала всё от себя зависящее, чтоб выглядеть, как только-только вырвавшаяся от чего-то очень-очень важного.

– Кашевар, – обратилась она, не поворачиваясь ко мне. – Вызывай люсианцев.

В данный момент времени нам сыграло на руку, что гоа`улды скоммуниздили технологии Древних вместе с принципами работы. Аппаратная база различалась, обратной совместимости не было, но принципы остались неизменными. Потому осуществить соединение крейсера «Аврора» с бывшим флагманом Анубиса оказалось чуть ли не проще, чем воткнуть IDE-шлейф в floppy-привод.

Тем более, что бывший флагман оказался один из немногих в списке доступных для связи абонентов в округе. Остальные корабли союза, подбитые нами (если не сказать «жестоко смятые» в последней мясорубке), уже давно превратились в холодные безжизненные гробы, а некоторые лишились последних ватт энергии. Они даже не отражались в списках системы связи, как доступные для наведения двухстороннего соединения.

Несколько секунд, не больше, понадобилось люсианцам, чтобы принять вызов. Сложилось ощущение, что кто-то дежурил на системе связи. Ну, хоть тут им маленький, но плюсик в зачёт. Не совсем уже сборище безмозглых кретинов. Хоть кто-то дисциплинированный в военном деле на борту есть…

Этим «кто-то» оказался давешний Максимилиан. Боевик, которого я запомнил очень хорошо, хоть и видел всего раз. Но этого оказалось достаточно, чтоб я не терзал своё чело сомнениями касательно компетенций собеседника. Если этот крендель – первый воин Авроры, то чего-нибудь да стоит. На такие должности, как правило, дуболомов не назначали. Все известные мне гоа`улды, «лорды систем», имели при себе первых праймов, не редко исполнявших роль тактических советников и стратегических планировщиков. На эти места попадали поистине выдающиеся бойцы.

На вспыхнувшем перед креслом пилота голографическом экране Максимилиан, узнав нас, степенно поклонился Юльке, признав в ней Аврору:

– Моя владычица.

– И ты, мой первый воин, – улыбнулась девушка, начав отыгрывать роль на полную катушку.

Мне стоило очень больших усилий сохранить морду кирпичом, принадлежащую камуфлированному автомату, к ружью приставленному, когда напарница, ничтоже сумняшеся, обошла моё кресло и без малейших зазрений хоть какой бы то ни было совести вальяжно развалилась на моих коленях, будто бы я для неё пуфик.

– Вижу, наслаждаешься трофеями, Аврора, – констатировал, выпрямившись, Максимилиан. – Захватила корабль Предков. И, как вижу, овладела перспективным воином.

– О, – небрежно протянула Юлька, стараясь не переигрывать. – Ещё вопрос, кто кем овладел… к слову…

Девушка заискивающе посмотрела на собеседника на экране.

– Как пришлась тебе твоя награда? Стоили ли её твои старания? Остался ли ты удовлетворён?

Это она, по ходу дела, касательно тела бывшей носительницы Авроры, которое сама Аврора обещал ему в качестве приза.

Максимилиан исполнил ещё более глубокий поклон.

– Моя признательность не ведает границ, моя повелительница. Дар пришёлся глубоко к сердцу, так как драгоценность его не переоценить. Я удовлетворился им сполна.

– Вот и превосходно.

Голос девушки из заискивающего стал максимально твёрдым и рабочим, начисто отсекая любые намёки и причины думать, будто разговор праздный.

– Потому что сейчас мне понадобится всё твоё умение и все навыки, приобретённые тобой за время службы.

Это уже понял и сам люсианец.

– Скажи, что требуется, Аврора. Мы служим тебе.

– Ты сосредотачиваешь в своих руках управление своим кораблём, – заявила Юлька. – И переходишь в прямое подчинение к «Рассвету», управляющему «Авророй». Мы покидаем эту систему.

– Мы не будем собирать трофеи с тайного убежища Предков? – уточнил он. – Уйдём с пустыми руками?

– Это лучше, чем испариться, – отрезала Рыкова-младшая. – Эта звёздная система под ударом. Её сердце уже извергло из себя безудержную бурю. И вскоре она может накрыть всех нас. С этим явлением не справились даже Предки.

– Корабль обездвижен, – осторожно напомнил Максимилиан. – Ловушка Предков не воздействует лишь на их корабли. Мы не сможем тронуться с места.

Девчонка с поистине подростковой снисходительностью, являющимся оборотной стороной превосходства хозяйки положения, посмотрела на люсианца.

– Ах, Максимилиан, Максимилиан… Неужели ты в одночасье забыл, кто я? Я – Аврора. И я на борту корабля, что Предки назвали моим именем. Для меня не существует преград. Я всегда заполучаю то, что хочу…

Ручка Юльки с хозяйской рачительностью беспринципной собственницы обхватила меня за шею.

Анька на пульте астронавигатора многозначительно хмыкнула.

Томка скосилась на подругу.

– Передай на «Аврору» ключ-код Предков, – приказала она.

Люсианец склонился в поклоне.

– Исполняю.

Минуту ничего не происходило. Рыкова-младшая, раскованно и раскрепощённо развалившаяся на моих коленях, от скуки уже начала покачивать изящной ножкой, на которой красовалась простейшая по конструкции, но довольно вычурно выглядевшая сандалия.

Наконец, система связи приняла запрос на входящее подключение. Уже по привычке, понимая, откуда исходит передача, я усилием мысли перенаправил её на изолированный от бортовых систем компьютер.

– Принята входящая передача, – максимально отстранённым тоном, будто меня не касается вообще ничего из происходящего, прокомментировал я на русском языке.

Практики у меня не сложилось. Читаю ещё куда ни шло, но произношение на языке гоа`улдов у меня далеко от идеала.

Мелкая расплылась в блаженной улыбке безграничного торжества.

– Наблюдай, – произнесла она Максимилиану на ихнем наречии.

И добавила уже мне на русском:

– Опроси всех доступных абонентов из списка системы связи крейсера. Среди них должен был командный спутник сети, управляющий гравитационной ловушкой.

Легко тебе сказать… Было бы это так просто – я б его уже нашёл.

– Выполняю, – на всякий случай отозвался я.

И разлёгся в кресле пилота, откинувшись и закрыв глаза.

По большей части, лишь для того, чтоб не видеть ехидных глаз Рыковой-старшей, сочно истекающих ничем не сдерживаемыми порывами отчебучить вслух какую-нибудь пошлятину. Всё это время бывшая люсианка не сводила их с нашей двойки.

– Не забудь включить в опросы рассылку ключ-кода, – добавила девушка. – Эта комбинация обязана не просто позволить перемещения в поле действия ловушки, но и отключить её воздействие. Всё, что попало в радиус применения, может опять обрести способность двигаться, без учёта своего происхождения.

Вот с этого, блин, и надо было начинать.

По ходу дела, это работает именно так. Не требуется входить на спутник удалённо и авторизоваться, как мы делаем это с нашими серверами. Достаточно, чтоб система связи выполнила сопряжение и в автоматическом режиме передала на него свой идентификатор с ключ-кодом. Ведь, если корабль докажет управляющим ловушкой компьютерам, что произведён на стапелях Древних, и владеет релевантным ключом доступа, ловушка сама добавит его в список исключаемых целей. А дальше, если всё обстоит так, как сказала Юлька... Неужели не придётся рыскать по всей звёздной системе и выискивать спутники-генераторы, чтобы положить мощности гравитационной аномалии? Неужто всё можно отключить одним-единственным паролем?

Это уже намного проще…

– Готово, – сообщил я через минуту. – Всё, что в состоянии выходит на связь, приняло пакет.

А самому мне в мозг транслируются логи.

– Фиксирую обратный трафик, – добавил. – Несколько абонентов приняли наши данные и подтвердили это. Один из них, вероятно, люсианский корабль.

– Я же говорила…

Голос мелкой ксерокопии сочился вселенским торжеством триумфа точно также, как взгляд её оригинала тягой к похабщине. Воистину, яблоко от яблони…

– Кораблю – старт, – приказала Юлька. – Не разочаруй меня, Максимилиан. Ты в очередной раз убедился, как щедра я бываю с теми, кто оправдывает мои ожидания. Убедился в этом и «Рассвет»…

Сквозь чуть приоткрытые глаза увидел, как подавились матом, выпучив от удивления зенки, Беляева с Рыковой-старшей, когда младшая эффектно пустила рукой волну по распущенным волосам и небрежно поправила накидку на голых плечах, впрочем, сделав этим только хуже. И без того далёкая от эталона целомудрия девушка стала выглядеть ещё более бесстыже и неприлично, если не сказать «похотливо» и «развратно».

– …так что, ожидаю от тебя многое, мой первый воин. С этой минуты твой корабль подчиняется «Рассвету». Мы покидаем эту систему.

По взгляду первого воина Авроры было видно, что тот переключил своё внимание на головное устройство мостика корабля, за которым и застал его «видеозвонок». Около минуты он исполнял на его пульте некую каденцию, финалом которой стали в изумлении вытаращенные глаза люсианца.

– Моя богиня…, – прошептал он и в неподдельном шоке воззрился на экран. – Моя богиня, наша относительная скорость… Корабль способен к перемещению!

«Богиня» пренебрежительно фыркнула.

– За кого ты меня принимаешь… Само собою разумеется, он способен к перемещению! Не стану утруждать себя пояснениями, что это неудивительно. Как уже сказала, я всегда получаю желаемое… Я удаляюсь. Оставляю вас с «Рассветом». Выведите нас в безопасное место. Об остальном – позже.

С грацией, которая не снилась даже самым опытным и пластичным танцовщицам, невесомой кошкой девушка соскользнула с моих коленей, и, не потрудившись даже привести в порядок задравшиеся элементы облачения, с чувством непоколебимого достоинства покинула поле зрения своего собеседника, оставив меня с ним один на один.

Я посмотрел на последнего.

М-да уж… Ещё вчера мы были врагами, а сегодня мне придётся командовать тем, кто причастен к похищению меня и моих подруг…

– Постараюсь не убить нас, – сообщил ему прямо, игнорируя все протокольные вежливости при вступлении в командование объединением двух и более бортов. – С тебя – запуск тоннельного двигателя по моей команде. С меня – проводка корабля в воронку, образующуюся после запуска. И не вздумай тормозить. В обоих смыслах слова. После выхода из тоннельного прыжка оттормаживаешь свой корабль только после моей команды. Иначе я врежусь в тебя на догонном курсе.

Люсианец посмотрел на меня в ответ потяжелевшим взглядом.

– Я видел тебя всего раз. Ты – великий воин, раз тебя возжелала и одарила собой Аврора. Но я не ведаю, сколь велико твоё мастерство пилота. Даже два глайдера рядом создают друг другу угрозу. Ты же намереваешься подвести вплотную два больших корабля. Шансы на успех миссии… близки к нолевым.

– Желаешь оспорить решение Авроры с ней? – безучастно осведомился я. – Вперёд. Только после выполнения её приказа. Если она тебя казнит, придётся искать нового главу экипажа. Это существенно снизит и без того небольшие шансы.

Максимилиан помрачнел.

– Прерываю изображение. Мне необходимо отражение оперативной информации перед глазами. Оставляю голосовую связь.

Картинка прервалась.

– Кораблю – разгон. Набор полной скорости, – приказал я.

Анька на своём посту астронавигатора влезла в пульт и вывела над своим рабочим местом небольшой голографический экран, куда дублировалась информация с моего. К женщине подошли некоторые наши и встали у неё за спиной, глядя ей из-за плеча.

Ну, спасибо, хоть не мне. Хотя бы, мешать не будут.

Началась эпическая движуха.

Перед глазами стали проноситься строки из моих рабочих тетрадей, которые я скрупулёзно исписывал на лекциях. Мелькали кадры обучающих видеофильмов. Всплывали обрывки воспоминаний из учебки, с бойни на Даккаре. Появлялись оглавления и краткие содержания учебников с наставлениями. Я пытался вспомнить всё, что знал, умел и практиковал. Сейчас от меня потребуется столько, сколько не требовалось за всю мою жизнь. Потому что сейчас я отвечаю за результат своих действий, который прямо повлияет на количество прожитых нами дней.

Справлюсь ли? Я не знал. Бравировать можно сколько угодно. Но мозг человека – не машина. Даже техника ошибается. А человек… Он не в состоянии просчитать абсолютно всё. Огрех может затесаться где угодно. И любая мелочь может сказаться на итоговом результате. А самое неприятное – попытка будет только одна. В этом вылете я не смогу уйти на второй круг и попытаться заново, как бы ни хотел.

Видеосвязь уже не работала. Пользуясь этим, абсолютно бесшумно подошла ко мне Юля, сверху вниз смотря на меня, лежащего в кресле пилота крейсера. Вот только это уже была не та Юля, которую я встретил впервые. И дело даже не в том, что нынешняя – носительница инопланетного организма. Она изменилась. Сама. Изнутри. Эта Юля – другая. Не просто «повзрослевшая». Возраст – цифра условная. Некоторые с пятнадцати лет в окопах сидят годами, а некоторые до седых волос остаются маменькими сынками. Но этот взгляд… я по нему вижу, что девушка всё понимает. И риски, и последствия, и всё остальное…

Рыкова-младшая медленно наклонилась ко мне и нежно, но решительно коснулась моих губ своими в осторожном, крепком поцелуе.

Невзирая на свой внешний вид, Юля не пыталась свалить всё в разврат и аморалку. Да, в распоряжении девушки – память Авроры, которая прекрасно знала, что и как надо делать с мужчинами. Но могу поставить сводный ордер кораблей Древних против сбитого глайдера гоа`улдов, собственного опыта у неё немного. Не удивлюсь, если этот поцелуй для неё вообще был первым.

Она просто оказала знак внимания тому, кто для неё небезразличен. Пусть и сделала это при таких обстоятельствах, что невольно натолкнула на мысли о неизбежном.

Девушка выпрямилась над креслом пилота.

– Я верю в тебя, «Рассвет», – прошептала она.

Чуть ли не впервые за время нашего знакомства назвав меня по позывному, а не «кашевар».

– Сделай это, – шёпотом проронила следом. – Верни нас всех домой. Пожалуйста…

Она понимает, что шансы на успех не абсолютны. Понимает, что этот вылет для нас может быть последним. Понимает, что сейчас последняя возможность высказать все недосказанности и доделать недоделанное. Потому и поступила так, как посчитала правильным. Но... перед смертью не надышишься.

Краем глаза поймал на себе косой взгляд Аньки. На этот раз во взоре Рыковой-старшей читалось ровно то же самое выражение глаз, с которым на меня смотрела её копия. Я не увидел в нём ни единой нотки намёка на стёб, злорадство, скабрезность или неблагопристойность. На какой-то миг создалось ощущение, что Рыкова-старшая не просто разделяла чувства младшей. Не просто смотрела на нас с одобрением и солидарностью. На какой-то миг мне показалось, что младшая и есть старшая.

Два яблока от одной яблони. Тень от тени.

Я тяжело вздохнул.

Двигатели «Авроры» взревели терраваттами тяги без предварительного погрева.

Два исполинских борта начинали свой разгон. Один тронулся с кладбища кораблей, другой отваливал с орбиты планеты.

«Делай, что должен. И будь, что будет…».

Глава 24. Курс на Тау`ри.

Закончена предстартовая подготовка.

Система диагностики рапортует о незначительных отклонениях в системах крейсера. Та же самая целостность корпуса нарушена (есть разгерметизация в нескольких отсеках, на отдельных палубах болезненные, но не сказывающиеся на прочности силового набора пробоины). Отказ некоторых некритичных второстепенных систем (по типу вентиляции, освещения, отопления, фильтрации и обеззараживания воздуха и тому подобное на повреждённых палубах). Проверка забытых открытых окон и форточек на кухне завершилась отрицательным результатом (всё, что касается люков, створов, шлюзов, и прочих кремальер задраено, о чём свидетельствуют датчики атмосферного давления там, где они исправны: давление воздуха на борту стабильно и не снижается).

На радаре флагман люсианцев пришёл в движение и медленно, сообразно своей массе, начал разгон, двигаясь прочь от поработившего его кладбища кораблей.

Вслед за ним крейсер Древних, отвалив с орбиты, лёг на догонный курс и ускорялся.

Я не знал тактико-технических характеристик люсианского борта. С равной долей вероятности это мог быть и небесный тихоход, набиравший первую космическую скорость часами, и стремительная сопля тысячелетия, уходящая с места на третью космическую и наказывавшая всех, без исключения, даже на досветовой скорости. Потому не знал причин, по которой «Аврора» догоняла «люсиков». Да и, если честно, знать не хотел: меня в тот момент времени больше заботили другие вопросы. То ли флагман сам по себе тихоходный, то ли взявший управление кораблём Максимилиан разгонял борт с оглядкой на наш крейсер и не спешил давить «газ в палас»… хрен его знает.

Покуда более быстроходная «Аврора» настигала бывший флагман Анубиса, выверяя свой оперативный курс по генеральному курсу ведущего, мой мозг был занят проработкой плана действий.

Операция, предстоящая нам, ни разу не рядовая. Писать для неё циклограммы и инструкции – всё равно, что составлять план на случай удара молнии в чистом поле. Куда ударит, с какой силой, каким напряжением, насколько затяжным зарядом…? Всё это не имело ровным счётом никакого смысла. Приходилось работать руками, глазами и башкой.

Ладно. Оперативные курсы выровняем. Для этого нам нужны маршевые и манёвровые двигатели. Сможем? Как два байта переслать. И не такое исполняли. Процедура ничем не отличается от посадки корабля бортового базирования в ангаре своего более крупного сотоварища. Разве что, «Аврора» не в пример крупнее того же «прыгуна».

Допустим. Согласуем и генеральные курсы. Опять же, досветовые маршевые дрыгатели нам в помощь.

Предположим. Компенсируем и взаимное притяжение кораблей, которое в условиях непосредственной близости друг от друга тоже не равно нолю. С этим нам помогут манёвровые движки.

Хорошо. Сравняем и разгонные скорости, и крейсерские, и максимальные. Что-то мне подсказывает, что последняя у нас будет больше. На этом этапе главное – не протаранить люсианцев. Касание, быть может, и переживём. Но, если повредим тоннельный двигатель в момент перехода… лучше о последствиях не думать.

Самый хреновый мясорез начнётся, когда будем выходить из прыжка. Вот тут-то и начнётся адский трындец. Во-первых, гравитационная обстановка по ту сторону от перехода будет существенно отличаться от местной. На скоростях, которые разовьют два корабля, это может и не особо сказаться на наших курсах и инерции, но это уже зависит от того, где конкретно нас выбросит. В паре миллионов километров от Земли – ещё ладно. Но если в паре тысяч… Во-вторых, куда конкретно отворачивать. Об этом необходимо договориться на берегу. Нет ничего хуже попытки избежать столкновения, когда уходящие от него корабли пытаются отвернуть, но сталкиваются как раз в момент манёвра, потому что каждый из них, видите ли, лёг курсом на столкновение. В-третьих, как действовать, если на пути окажется препятствие. Ладно, если это что-то небольшое, типа искусственного спутника. Придётся протаранить и промолчать. А если что-то массивное? Луна, например, или Юпитер? Я, к примеру, понятия не имею, как точно работают навигационные компьютеры люсианцев. Уж не потому ли Анубис не стал использовать свой экспериментальный флагман с тоннельным двигателем, что не смог преодолеть радиус погрешности при перемещениях? Хорошо, если сразу после выхода из прыжка материализуемся где-нибудь внутри тела планеты. Хотя бы, ничего не почувствуем. А если будем на полном ходу лететь к её поверхности, созерцая последние мгновения перед столкновением? С другой стороны, тоже можно не переживать. Неприятно будет только психологически и эмоционально. Скорость при столкновении будет такой, что испаримся быстрее, чем нервные окончания донесут до мозга хоть что-то.

Расстояние между кораблями сокращалось.

Люсианец покидал пределы воздействия гравитационной ловушки Древних, а я буквально физически ощущал то недовольство, с которым аномалия отпускала из своих цепких смертельных объятий бывший флагман Анубиса.

Его настигала «Аврора». Вон, вдалеке, в пятистах тысячах километрах, на радаре виднеется сигнатура люсианца. На догонном курсе сближаемся медленно, но уверенно. Четыреста девяносто тысяч километров. Четыреста восемьдесят пять тысяч. Четыреста восемьдесят. Постепенно, понемногу, снижалась и скорость сближения: люсианец набрал ход. Правда, это ему особо не поможет: «Аврора» оказывается быстрее.

На мостике царила полная тишина. Никто не переговаривался даже вполголоса. Никто не отвлекал меня от самой высокоточной проводки в моей практике. Люди столпились у оперативного экрана поста, занятого Рыковой-старшей, и черпали с него всю интересующую их информацию, выводящуюся на него. Спасибо и за то, что не донимали вопросами.

Поддал «газу», позволив ходовой части принять больше энергии с модуля нолевой точки. Дистанция между кораблями всё ещё превышает четыреста пятьдесят тысяч километров. Осторожность никогда не повредит, но не стоит возводить её в абсолют в случае, когда между нами пропасть больше, чем расстояние от Земли до Луны. Можно и разогнаться. Тем более, что люсианец тоже не стоит на месте и развивает самый полный ход, измеряемый тысячами километров в секунду.

Пока суть да дело, выверили оперативные курсы. Не без помощи системы навигации, просчитывающей наперёд несколько моих действий, подвёл «Аврору» строго в кильватер разгоняющегося ведомого и сел ему на хвост, сравняв траектории движения. Если в начале пути наши с ним векторы пересекались под довольно неудобным углом, то сейчас они лежат на одной прямой. Крейсер буквально догонял своего собрата по несчастью, как быстроходный автомобиль соучастника движения по асфальту.

Давайте обойдёмся без излишнего нагнетания и без того безрадостной обстановки. Расписывать, как накалялась атмосфера на мостике и звенели в напряжении нервы личного состава по мере сближения кораблей не буду. Скажу лишь, что где-то в глубине души я начинал думать, что малодушничать в этой ситуации – не что иное, кроме как лицемерие. Где был мой инстинкт самосохранения, когда я подписывал контракт с ВКО? Где был мой страх смерти, когда нас закидывали за тридесять галактик в непонятное ничто? Где был мой страх неизвестного, когда собственноручно ставил свою подпись под оповещением, что миссия односторонняя и обратного билета с «Судьбы» на Землю не предполагается даже в теории? Жизни трёхсот человек личного состава – и моя в том числе, пользуясь случаем – приносились в жертву науке и колонизации Дальнего Космоса узко ограниченным контингентом, для повышения шансов выживания которого отбирались бойцы по самым строгим критериям. Они все знали, что билета домой не будет, и ждать его не стоит. Так зачем сейчас терзаться сомнениями? Как будто это что-то исправит.

Но черепная коробка мне дана не только для ношения средств индивидуальной защиты. Помимо того, что я в неё иногда ем, она даёт уникальную возможность думать (правда, не всем). Рядом со мной на борту – девчонка, которой не должно было быть тут. Она отправилась сюда, на Гею, на свой страх и риск, пусть и с санкции высокого командования. Ей вменили в обязанность помощь в возвращении потерянной экспедиции. Но в этом договоре не было ни слова о том, что ценой возвращения должна стать её жизнь. Умирать тут Юльке нельзя. Вот прям вообще никак нельзя. Самое поганое, что её жизнь, как и всех нас, сейчас в руках моих и Максимилиана. Неважно, кто ошибётся, он или я. Оба корабля испарятся секундой позже вместе со всеми, кто находился на борту.

Гравиометр начал показывать приближение весомого объекта. Судя по данным сканирования, передаваемым мне в мозг посредством неврального интерфейса кресла пилота, флагман люсианцев сопоставим с «Авророй» по массе, хотя и уступает ей в размерах. Четырёхкилометровый крейсер Древних превосходит бывший корабль Анубиса раза в три с копейками, если не в четыре, что объяснимо. Гоа`улды скоммунизидил технологии Предков, но не их материалы. В галактике Млечный Путь не было найдено исходного сырья, из которого исчезнувшая десять тысяч лет назад раса изготавливала свои сплавы. Глисты выкручивались наквадахом, имевшим куда большую удельную плотность, и, как следствие, весивший не в пример тяжелее.

Ну, точно, наквадах: по мере сближения датчики бортовой обсерватории «Авроры» стали фиксировать повышающийся уровень радиационного фона за бортом.

Даже не так… Зная и понимая, что ни один корабль, даже вышедший из гиперпространства, не в состоянии настолько сильно «фонить» (особенно, на таком расстоянии), я осознавал, что природа регистрируемого вокруг нас излучения лежит далеко за гранью деятельности живых существ. Но посчитал себя достаточно ответственно подходящим к своим профессиональным обязанностям и должностным инструкциям, чтоб раз в жизни включить ребёнка и наивно считать, что не настигающий нас выброс от сверхмассивной чёрной дыры виновник происходящего. Тем более, что, если Юлька была права, нас должно накрыть внезапно, резко и вдруг: скорость распространения волны от выброса в вакууме не сильно-то и отличается от скорости света.

Мысленно подал команду бортовому компьютеру на запуск активных систем защиты. Натыканные по всему кораблю генераторы силового поля за несколько секунд завелись и подняли вокруг прочного корпуса щит. Нельзя сказать, что мы стали изолированы от всех бед во Вселенной, но какое-то время стремительно растущий за бортом радиационный фон не будет так сильно нам вредить.

Полсотни тысяч метров. Сорок тысяч. Тридцать тысяч.

Цифры огромные. Но на деле выясняется, что те же двадцать пять тысяч метров – это двадцать пять длин корпусов бывшего флагмана Анубиса. Для аналогии можете представить себе грузовик, настигающий попутную легковушку на трассе, и отстоящий от неё на двадцать же пять длин корпусов кузова оной. Уже не такая астрономическая пропорция вырисовывается, ага? Если же в довесок учесть, что и скорости у нас ни разу не автомобильные… Измерение относительной скорости корабля в космосе – нетривиальная задача, и ложится, по большей части, на инерционные системы исчисления, взаимодействующие с результатами расчётов гравитационных и навигационных бортовых компьютеров. Сколько верёвочке ни виться, но мощность движков никуда не выкинешь: оба корабля в какой-то момент времени успели набрать относительные сто тысяч километров в час, плюс-минус несколько тысяч.

Компенсаторная автоматика крейсера Древних отрабатывала «на все деньги». Как только инерционная система приняла интерполированные данные и «поняла», что два корабля начинают опасно притягиваться друг к другу, она запустила подруливающие манёвровые двигатели для коррекции сближения. Небольшими (по сравнению с массой корабля) импульсами они корректировали положение корпуса крейсера, который толкали вперёд маршевые и разгонные движки.

В мой мозг прямотоком заливалось абсолютно всё, что происходило с кораблём. Начиная от выходной мощности его модуля нолевой точки и расходом энергии на осуществления разгона и заканчивая текущим значением ускорения и набранной кинетической энергии крейсера (последнее в реальном времени просчитывалось, исходя из константного значения массы, динамического значения ускорения и ряда других сопутствующих параметров, наподобие потери при манёврах).

Двадцать тысяч метров. Десять тысяч. Пять тысяч.

Резко сбросил мощность движков «Авроры»: нас и без того опасно тянет на люсианцев. Крейсер продолжил сближение по инерции, но уже не так ретиво, как при помощи ходовой части.

Скучно? Пресно? Без драйва? Мне не осталось ни времени, ни возможности на эмоции. Понимая, что шанс только один, я сосредоточился на задаче и начисто отсёк себя от всего лишнего. Был только мой разум, бортовые системы крейсера и их объединение посредством неврального интерфейса. В качестве внешней единицы воздействия – корабль люсианцев. Даже на сверхмассивную чёрную дыру, вытворяющую всякую дичь за нашими спинами, старался не обращать внимания. Всё равно она нам не поможет.

– Максимилиан, – скорость набрана, можно приступать к манёвру перехода. – Курс на Тау`ри.

***

Млечный Путь

Солнечная система

Земля

Никто не ждал скорого прибытия «потерявшихся» при эвакуации. Ни один радиотелескоп не сканировал небо в поисках крейсера Древних класса «Аврора» и не выискивал люсианский корабль, в относительно недалёком прошлом принадлежавший павшему гоа`улду, известному на Земле под именем «Анубис».

Но Земля не просто так одержала победу в своей первой космической войне. Да, не без помощи союзников. Тот же, к примеру, союз с Ток`ра, а после и с движением свободных джаффа переоценить трудно, а без помощи Асгарада и вовсе можно было ставить крест на цивилизации Тау`ри. Но победа была одержана, и этот факт истории уже не перепишешь. А потому победители вынесли из той войны урок и круглосуточная разведка околоземного пространства стала для планеты такой же рутиной, как и регулярный сон с приёмом пищи.

Поэтому и поднялась тревога по всем объединённым военно-космическим силам всех стран в момент, когда в Солнечной системе, внезапно и из ниоткуда, появились два чужих корабля, чьи сигнатуры не были в списке дружественных. А результаты радарного сканирования безошибочно определили принадлежность расы-изготовителя. И если к регулярным визитам на Землю кораблей гоа`улдов ответственные за оборону планеты уже привыкли, то первый за десять тысяч лет задокументированный визит корабля Древних буквально взорвал радиоэфир.

Одновременно на всей планете, на её дневной и ночной стороне, все, кто имел доступ к прямым трансляциям систем раннего предупреждения, мог видеть, как в одной точке пространства, меньше, чем в полумиллионе километрах от поверхности Земли, в один миг материализовались два крупных корабля, приближения которых не зафиксировали даже в гиперпространстве, не говоря уже про обычное. И буквально несколькими секундами позже, исполняя невменяемо опасный манёвр на запредельных скоростях, оба корабля начали отваливать друг от друга, стремительно разрывая дистанцию между собой.

Только удалённость точки материализации от орбиты Земли и уберегла оба борта от преждевременной гибели. Почему-то, до этого момента никто не вспомнил, что появляющиеся на орбите планеты корабли по умолчанию признаются враждебными. А если они на полном ходу несутся к планете, бездарно кося под камикадзе, то на них наводится вообще всё, что может стрелять. По инструкции, вообще-то, цели, подобные этим, обязаны быть уничтожены.

Глава 25. Рафинированный ах.

Я бы и рад расписать всё произошедшее настолько красочно, насколько хватило бы моего технически подвешенного языка. Но, увы: как мы знаем ли личного дважды опыта, тоннельный двигатель работает настолько незначительный период времени, что даже не успеваешь насладиться процессом. А мой мозг, к тому же, ещё и манёврами был занят.

О том, что переход свершился, я понял по изменившемуся рисунку созвездий. В один момент исчезла Гея, пропали её сёстры по орбитам, куда-то делось кладбище кораблей. Только лишь по одному тому признаку, что окружающая нас обстановка сменилась одной крупной планетой с обращающимся вокруг неё каменистым спутником, и дало понимание, что мы куда-то попали.

Что попали в Млечный Путь, и, более того, в Солнечную систему, я пойму несколькими секундами позже, когда транслируемые мне в мозг данные бортовой обсерватории сообщат о характерном для нас пояс астероидов за Марсом, где я в своё время отрабатывал стрельбы по камешкам, о донельзя знакомом рисунке лунных морей, которые я знаю лучше своих пяти пальцев, потому что долгое время курсировал между Луной и Землёй, челноча туда-сюда.

Но предаваться ностальгии и пускать скупую мужскую слезу будем позже. У нас сейчас более важные задачи стоят.

Памятуя мои наставления, правивший своим кораблём Максимилиан и не думал тормозить. Напротив, казалось, люсианский борт только увеличил скорость, и начал отваливать.

Вот только система предупреждения столкновений взвыла в моём мозгу матом на языке Древних, подмешивая к нему русский тридесятый непечатный: два корабля начали опасно сближаться. Люсианец чуть не задел нас в манёвре.

Понимая, что терять уже нечего, перевёл манёвровые двигатели в режим максимальной тяги и одновременно с этим подал на маршевые всю энергию, которую они только смогли принять, не взорвавшись. Даже с первоклассными гасителями инерции, работавшими на полную катушку, мы все почувствовали, как извернулся, изогнулся крейсер. Клянусь, не вру! Даже услышал, как заскрипели, затрещали по нашей палубе силовые наборы и каркасы жёсткости. Линейный крейсер начал выполнять манёвр, будто бы он – уточка.

Вот только, если учёные Земли доказали, что летающие вверх ногами гуси просто выё8ываются, то в нашем случае отвал с осевым вращением оказался единственно возможным вариантом избежать столкновения.

Я вые8нулся? О, да, ещё как! С меня будет спрос? Ну, не знаю. Возможно. Признаться, в тот момент времени думал только о том, чтоб не разнести друг друга в хлам. Ладно, если потеряем атмосферу: до Земли недалеко. Изолировали бы объём мостика и посадили б крейсер где-нибудь в полях. Выжили б. А если б касание оказалось бы более жёстким? Проверять не хотелось.

Даже наличие щита не спасло бы крейсер. Генерируемое силовое поле в первую очередь рассчитано на воздействие энергетического оружия. На самый крайний случай, на защиту от чего-нибудь агрессивного, по типу большого давления воды или контакта с раскалённой магмой. Но никак не на таран кораблём-одноклассником сопоставимой массы. Щиты Древних не умеют перераспределять кинетическую нагрузку по всей своей площади: касательный удар или лобовое столкновение с чужим кораблём с гарантией уничтожит ту часть крейсера, на которую придётся поражение.

Только, когда расстояние между люсианским флагманом и крейсером Древних выросло до сотни километров, получилось выдохнуть. С нашим ускорением, с которым мы вылетели из тоннельного перехода, дистанцию удалось набрать меньше, чем за минуту.

– Максимилиан, – позвал я люсианца. – Начинай торможение. Мы на безопасном удалении.

– Исполняю, – раздался в системе связи сухой механический голос первого воина Авроры, сосредоточившийся на управлении своим кораблём.

А буквально в следующий же миг система предупреждения о нападении оповестила: нас активно облучают всем, что может излучать хоть в каком бы то ни было диапазоне. Чьи-то системы вооружения зафиксировали наведение или разметили нас как цели для атаки.

А. Понятненько. Нас, что называется, «не ждали». Мы ж не представились. И в расписаниях движений нас нету. Соответственно, наши и перестраховались, на всякий случай собравшись превратить нас в решето. Логично, м-да.

– Максимилиан, – добавил вдогонку. – Нас собираются обстреливать. Огня не открывать. Повторяю: ни при каких условиях огня не открывать. Мы сейчас всё уладим. Как понял, приём? Огня не открывать.

– Осознал. Огня не открывать.

Я оборвал связь с люсианским кораблём, начинавшим удаляться прочь (удаление уже превышает полторы сотни километров и продолжает расти). Ну, что ж. Теперь пора позвонить домой… Щиты Древних нашим всё равно не пробить. Но не для того мы возвращались из Богом забытой галактики, чтоб при встрече получить с порога в морду.

Эх, жаль, банально наши радейки не добьют. До Земли от нас больше четырёхсот пятидесяти тысяч километров. Значит, придётся выходить в эфир посредством бортовых систем связи. А они тоже далеко не со всем оборудованием могут сопрягаться.

Хе-хе. Звонить и не понадобилось. Только я попытался придумать, кого и как первым вызвать на связь, как к нам, что называется, «постучались».

– Неопознанные корабли-нарушители, – раздался в интеркоме крейсера до ужаса знакомый голос гвардии майора Дегтярёва, вызывающего нас прямым текстом. – Вы вторглись в границы пространства около населённой планеты. Приказываю застопорить ход и отозваться, кто бы вы ни были и на каком языке бы ни говорили…

Вызывать на русском инопланетный корабль-нарушитель? А у Дегтярёва губа не дура. Неужели он и впрямь думал, что нарушитель бы его понял и ответил?

Хотя… если так подумать… первый контакт всё равно необходимо как-то установить. Да, «Аврора» принадлежит стапелям Древних, и радары Земли должны были это опознать. И сообщение, по логике вещей, должно было отсылаться на Древнем. С другой стороны, корабли гоа`улдов тоже выпускались червяками, а сейчас, после падения империи глистов, ими пользуется всякий, кто интеллектом превосходит камушек. Стоит ли говорить, сколько в Млечном Пути сотен тысяч пятьсот миллионов наречий? Так что, обращение на родном для майора языке в какой-то мере выглядело логичным.

– Сам бы попробовал застопорить и отозваться, – буркнул я машинально. – Вылетели, блин, как пробка из бутылки на околорелятивистских скоростях. У океанского балкера и то остановочный путь короче…

Пробормотав для проформы, выдал в эфир уже твёрдым голосом.

– Говорит «Рассвет». Я на борту крейсера Древних. Пытаемся остановиться всеми доступными способами, но не ждите чуда. Необходимо пространство и время для остановки. И, по возможности, огня не открывайте. Второй корабль тоже с нами. Без него мы бы не вернулись.

Сказать, что в эфире повисла тишина, означает ничего не сказать. Интерком заткнулся также резко, как и ожил. Мне начало казаться, будто система связи или воспроизводящие устройства ушли в отказ. Но нет: передаваемые в мозг пилота данные систем диагностики говорили, что неисправностей на борту хватает, однако с означенным выше всё в порядке.

Минуту, которую молчала связь, я потратил с умом. Перевёл маршевые двигатели в режим пониженной тяги, а манёвровыми стал гасить скорость, одновременно с этим выравнивая корпус крейсера для выхода на геосинхронную орбиту Земли. Бросать где попало столь дорогостоящую находку, да ещё с целой библиотекой Древних на борту, желания не было от слова «нисколько». Промелькнула мысль припарковать борт где-нибудь над территорией нашей Необъятной Родины, но сделать это выше орбиты спутников и МКС, чтоб, ненароком, не сшибить кого-нибудь. А то Земля в космосе всего-ничего по вселенским меркам, но свою орбиту и околоземное пространство засрать успела преизрядно.

Наконец, связь ожила.

– «Рассвет», – уточнил Дегтярёв (в том, что собеседник был именно им, я уже не сомневался: слишком уж похож голос). – На борту крейсера Древних. Взялся из ниоткуда. Ничего не путаю?

Юлька улыбнулась.

– Вижу, у вас выход в эфир со станции связи Древних, дядь Саш. Включите изображение. И сами всё увидите.

Анька хмыкнула и резко поднялась со своего места. Поняв, что затеяла подруга, вслед за ней встала и Томка.

Перед креслом пилота крейсера вспыхнул голографический экран, на котором оказалась приснопамятная морда лица гвардии майора Дегтярёва. Судя по ставшему родным, но успевшему забыться старому советскому бетону за его спиной, военнослужащий вещал откуда-то из глубин некоего военного объекта.

Несколько секунд понадобилось «дяде Саше», чтоб осознать увиденное им. А именно, тушку специально обученного техника с голым торсом, профессионально развалившегося в кресле пилота корабля, и стройное тельце не менее специально обученного репродуцированного организма (клона) в одеянии, в котором только дорогая девочка на мальчишник явиться может. Судя по взгляду офицера, зацепившегося за татуировку Люсианского союза внизу живота Юльки, в мозгу собеседника начали витать совсем уж невесёлые мысли.

Юлька улыбнулась.

– Мы вернулись, дядь Саш. И вернули всех, кого смогли. Будьте добры, дайте нам, пожалуйста, коридор. А то «Рассвет», конечно, пилот первоклассный, но с характером. Полетит и остановится там, где сам сочтёт позволительным.

«А позволительно ему всё», – хмыкнул я про себя.

– Докладываю голосом в части, касающейся, – доложил, не вставая с кресла. – Весь оставшийся в живых личный состав вернулся домой. Незаконно отсутствующие были, но все блудные попугаи возвращены…

Анька Рыкова обошла стороной кресло пилота и встала за моей спиной, демонстрируя своим наличием в кадре истинность моего утверждения.

– Готова покаяться во всех тяжких, – выдохнула она. – Только сразу на кукан не натягивайте. Ещё могу вам пригодиться.

Спорное утверждение. На подготовку биолога, конечно, потрачена прорва ресурсов, но так и угроза от неё тоже не мизерная. С этим будет Особый Отдел разбираться.

– Не в последнюю очередь благодаря раскаявшейся все, кто мог, вернулся живым, – кивнул я, тем самым смазывая приснопамятный кукан, на который «особисты» собирались натянуть бывшую люсианку. – Несколько месяцев без еды даже Древние не протянут. Результаты полевых исследований биолога и позвонили нам понять, что можно жрать, а что нет. Ну...

Скосился на Томку. Подруга детства пыталась подавить лёгкую улыбку, покуда появлялась в кадре и занимала место рядом с моим креслом.

– ...а ценность медика вообще переоценить невозможно. Любые эпитеты померкнут в сравнении с действиями фельдшера, возвращающего живых из царства мёртвых.

Беляева шутливо ткнула меня из-за спины.

– Заканчивай стебать. Некромантией тут только ты промышлял.

По ходу дела выкупил происходящее Максимыч. Обрусевший японец степенно шагнул к нам с достоинством самурая.

– И не только некромантией, – произнёс он. – Воскрешение мёртвых технологий тоже можно считать за тёмное искусство пополам с чёрной магией.

– И ты, Брут? – я воззрился на соратника. – Тоже будешь мне колдунское ебутсво приписывать?

– А тебе что ни приписывай – всё мало, – хмыкнул Катин, обходя кресло пилота и вставая перед голографическим экраном. – Чую, нам ещё предстоит пребыть в рафинированном ах7е от тех проделок, которые ты от нас утаил.

– Ты не епископ, а я не на исповеди, – фыркнул ему в пику. – Вот ещё, технику перед оперативниками ответ держать.

– Ответ можешь и не держать, – постулировал Рыков, вслед за напарником представая пред ясны очи гвардии майора Дегтярёва. – Но морду свою держать изволь. Такой, на хрен, исторический момент портишь...

У созерцавшего всю эту мизансцену рекомого гвардии майора задёргался глаз.

А Рыкову-младшую, кажись, происходящее забавляло, как никого другого.

– Дядь Саш, коридор дадите? Нам уже не терпится ступить на родную землю!

– Говори за себя, – буркнула Рыкова-старшая. – Мне и тут неплохо, кажется.

Исключительной степени «рафинированный ах7й» офицера по ту сторону экрана понять можно. По ходу дела, нас если не списали в «двухсотые», то, как минимум, не ожидали нашего прибытия так скоро. Ко всему прочему, доклад о возвращении потерянных выглядит далеко не по форме устава, и производится не офицерами, пусть и младшими (Рыков с Катиным, так-то, оперативники), а ефрейтором. Будто и этого мало, в кадре мелькает юный гений в смутном облачении, что ещё куда ни шло, но на теле оного гения красуется татуировка принадлежности как Люсианскому союзу, враждебному по отношению к Земле. И что в такой ситуации прикажете думать?!

Думать тут особо и нечего. На подобные случаи инструкции приписывают одно.

– Ложусь на орбиту выше эшелона спутников и прочего мусора, – выдохнул я. – Оставлю дрыгатели в режиме поддержания тяги и ускорения. Ждём челнок с Земли. Досмотрите крейсер и нас заодно. Там будете действовать в соответствии со своими циркулярами и полномочиями.

Гвардии майор окончил пребывание в шоке, будто бы ему дали персональную команду на выход из ступора.

– На удивление мудрая мысль для всего этого балагана, – пробормотал он как будто бы сам себе. – Сам догадался или крейсер подсказал?

– Крейсер, кто же ещё? – пожал плечами я. – У старшего командования с Земли снега зимой не допросишься, не говоря уж об мудрых мыслях. Люсианских шпионов провтыкали, экспедицию слили. За подкрепление, конечно, спасибо, но...

– Ладно, ладно! – повысил голос офицер. – Хватит, раздухарился! Я тебя, конечно, уважаю как поросёнка, но не надо кабанеть!

Оперативники за моей спиной хмыкнули в голос.

– Ложись на орбиту, – приказал Дегтярёв. – За вами уже вылетели.

– «Восемь лет не срок», – нарочито хриплым чифирным голосом проскрипел я. – «Тюрьма всего лишь комната».

– Слышь, шконочный! Ты у меня в натуре щас на дизель уедешь, с одной вилкой на весь срок отсидки!

– Да, господин начальник... Под шконку – так под шконку...

– «Рассвет», бл9ть!!!

***

Вот так и закончилась эпопея, закончиться которой было суждено изначально, но иначе, нежели планировалось.

Нет, ну, а что я хотел? «Судьбы» экспедиция так и не достигла. Куда делся корабль, являвшийся нашей целью и пунктом назначения – неизвестно. Почему не вышел на связь экипаж – тоже. Всё, что у нас есть по этой теме – борт, как две капли воды похожий на «Судьбу», но, со слов полковника Мигунова ею не являющийся, и неизвестный адрес звёздных врат, найденный им же и там же. Коллизия? Ничего, разберёмся.

Да, потери мы понесли болезненные. Личный состав не досчитался практически четверти ударной и огневой мощи буквально в первые же несколько суток после инцидента. Хрен с ним, с генералом Терентьевым. Не первый и не последний мозгоклюй в моей практике. И не таких переживали. Но парней реально жаль. Этим уже даже саркофагом гоа'улдов не помочь было.

Да, был полностью слит весь проект. Всё, ради чего мы уходили во врата, оказалось благополучно абортировано по причине неактуальности более. Пришлось спешно рожать себе новые задачи, чтоб от безделья не сойти с ума (тупая солдатская шутка: смеяться после слова «лопата»).

Но, если так подумать, нет худа без бобра. Мы нашли последнее из известных пристанище Древних. Мы разжились их интеллектуальным наследием. На борту приведённой за ниточку на буксире «Авроры» – тонны тонн информации о Древних и от Древних, а также данные с трофейного, подбитого флагмана люсианцев. Убывая через врата на Землю, личный состав экспедиции взял с собой столько материально-технической части, сколько смог унести. Научному отделу теперь работы на месяцы и годы вперёд.

А ещё... Наконец-то, мы смогли разрешить подвешенные в воздухе вопросы.

Глава 26. Подвешенные в воздухе вопросы.

«Подвешенные в воздухе вопросы» делили со мной один покой больных в медсанчасти.

Особливо охочие до соблюдения всяческих норм, предписаний, стандартов и прочих бумагомарательных актов порывались было заявить, что негоже в лечебном учреждении пациентам разного пола пребывать в одном помещении, да ещё и с заведомо несовершеннолетней в присутствии. Мол, «мальчики налево, девочки направо». Но эти же самые охочие быстренько заткнулись. Кроме нас, видите ли, медсанчасть загружена другими пациентами, и по нашу душу нашлось единственное пристанище. Не будут же класть в коридоре, на пол? Тем паче, что мы, между прочим, всё ещё проходили по карантину и обязаны были содержаться в изоляции. Лишнего закутка для разделения нашей кодлы не нашлось: потому и запихали все яйца в одну корзину, воткнув у входа пост боевого охранения.

Можно подумать, он с самого начала не был лишним… Юлька, даром, что полу-Древняя, в одно рыло могла их раскидать, если б захотела… Коллегиальным решением было принято решение не ъуъсукаблять ситуацию и не накалять её больше допустимого. Сообща, решил быть паиньками и лежать на койках тихо.

После прибытия на Землю нас первым делом загнали на диспансеризацию и не выпускали несколько суток, лишь оставляя на ночь отдыхать под бдительным присмотром бойцов из роты охраны. Анализы, скрининги, осмотры, беседы, тесты, по физиологии, по психиатрии, по всему остальному... Шутка ли, вернувшиеся из неизвестной галактики? Хрен его знает, что за бациллы оттуда можно привезти! Осмотр за осмотром, сканирование за сканированием, опрос за опросом. Часы сменяли друг друга, дни летели напролёт.

Сколько верёвочке ни виться, а конец приходит даже медицинской рутине. После всех медосмотров, консультаций и опытов нас оставили отлёживаться и набираться сил на больничном пайке. А он, если честно, не шёл ни в какое сравнение с инопланетным меню. Последнее было на порядок изысканнее.

После медицинских наездов несколько суток мы с Томкой, Анькой и Юлькой в одной палате провели как на курорте. Утром подъём, медицинские процедуры, допрос особистами, и отдых. После дневного сна всё повторяется. А в перерывах мы были вольны предаваться рассосу, расслабившись и получая удовольствие, чем и занимались. Всё наше свободное время тратилось на сон или праздное возлежание на койках, накрывшись ведомственным полушерстяным одеялом поверх простыни (в подземном расположении объекта ни разу не было тепло). А чем ещё заниматься? Не в «дурака» же на раздевание играть! Тем более, что неинтересно: из всей одежды нам оставили только исподнее и больничную армейскую, «уставную» пижаму. К слову, по ней же мы и определили, когда минула первая неделя нашего пребывания в медсанчасти: сбившись со счёта после регулярных подъёмов и отбоев, в один прекрасный день сдали имевшуюся на нас для прачечных процедур и взамен получили свежую, стираную.

Увы, но и этому рано или поздно было суждено закончиться.

В один не менее прекрасный момент нас посетила двойка из уже знакомого нам гвардии майора Дегтярёва и смутно знакомой, будто бы когда-то видимой мною молодой женщины, практически девушки, в белом халате поверх офицерской формы одежды.

При появлении рекомых персонажей все остались на своих местах. В покоях больных по стойке «Смирно» в присутствии старших по званию или должности не вытягиваются. Это даже в Уставе прописано.

За вошедшими закрылась дверь, начисто отсекая нас от лишних ушей.

– Что ж, – без приветствий и предисловий начала молодая женщина. – Ваши мытарства закончены, с чем в связи вас всех и поздравляю. Консилиум вынес все вердикты.

На медосмотрах я её не видел. Это факт. Складывается ощущение, будто бы пересекались пару раз перед убытием экспедиции. Или она была в составе научной/медицинской роты, что проводила обследование убывавших, что вряд ли, или просто мимо мелькала, потому и зацепился за неё глазом…

Визитёрша подняла на руках принесённый с собой электронный планшет, с которого поднимала данные по нашим бренным телам и не очень бренным кукухам.

– Доктор Рыкова, Анна Николаевна..., – начала она. – Можете принять мои самые искренние поздравления. На фоне анамнеза они самые неподдельные и неподкупные... Кроме самой лёгкой формы истощения, выражающейся в небольшом дефиците массы тела, основные функции организма выше средних значений своей возрастной группы. Если правда хоть половина из того, что мне стало известно, то состояние здоровья и вовсе безупречное. Мягкие ткани и костный мозг полностью очистились от присутствия инопланетного наркотика, поражённые травмами и длительной интоксикацией органы в полнейшем порядке, и даже штатно протекает беременность.

Томка лёжа на койке шаловливо улыбнулась, немо торжествуя какую-то никому неведомую победу в безвыигрышном сражении. Будь у неё такая возможность, исполнила бы победный танец и выкинула бы какую-нибудь «Йес!».

Юлька хмыкнула про себя, но не более того.

Слушавшая свой приговор бывшая люсианка оставалась нейтрально-безучастной. Биолога все эти дни больше беспокоила своя дальнейшая судьба. То, что Особый Отдел обошёлся с ней донельзя мягко и даже не бил ногами сегодня, ещё не означает, что её не поставят к стенке завтра. Потому состояние здоровья рекомой пациентки интересовало кого угодно из присутствующих, но только не её саму.

Но на последней фразе медика перебежчица невольно скосилась на докладчицу. В относительно спокойном взгляде Аньки промелькнула нотка тяги к членовредительству. Бывшая люсианка уже прикидывала, как и насколько сильно втащить собеседнице.

– Нехеровые у вас шутки, доктор Айболит, – произнесла монотонно Рыкова. – Знаешь же ведь, что я бесплодная. Так охота пациентам нервы пощипать?

Медик снисходительность посмотрела на неё.

– Доктор тут только ты, раз уж мы перешли на личные местоимения второго лица, да ещё и единственного числа. А я – старший фельдшер медицинской санитарной части. И фамилия у меня не Айболит, а Светлова. Если угодно, то Виктория Дмитриевна.

Хех. Не удивлюсь, если погонялом в школе или офицерском училище у неё было "СВД". По первым буквам её ФИО. В ответку бьёт хорошо. Точно, и пока что бескровно. Как и положено свидетелю и последователю Гиппократа.

– И знаю я о тебе всё, – Светлова потрясла планшетом. – Даже то, что ты хотела забыть. Про бесплодие можешь кому угодно другому зачехлять. Уровень хорионического гонадотропина в крови и данные ультразвукового исследования органов малого таза достаточно точные индикаторы, чтоб на них ориентировался военный медик. Аменорея – да, согласна, ты через такое прошла, что было бы странно, если бы она не наступила... Но ХГЧ и УЗИ... против объективного контроля не попрёшь.

Что бы ни собралась сказать в следующий миг Анька, но слова застряли в горле биолога сразу же, как только до неё дошёл смысл сказанного Викой. Рыкова-старшая буквально прикусила язык. И медленно повернулась в мою сторону, одаривая взором с непередаваемым букетом эмоций. Шок, оторопь, непонимание, мимолётный страх, совсем уж мимолётное изумление... Рыкова-старшая начала бледнеть.

– Ты что со мной сделал, мудилище?!... – враз осипшим голосом прохрипела она.

– Не нервничай, – усмехнулся я. – Беременным нервничать вредно. С того света тебя вернул, что же ещё? Вот этими вот самыми руками тебя из саркофага вытаскивал и потом хлоркой дышал, отмывая его от крови...

– Из саркофага не вылезают беременными! – рявкнула биолог. – Я бесплодная, вообще-то! Ты, бл9ть, как умудрился меня обрюхатить?!

Юлька в наигранной растерянности почесала затылок.

– Странно..., – протянула она. – Вроде, учёный человек, целый доктор биологии... а не понимает, откуда берутся дети...

– Зато я знаю, куда их можно деть! – огрызнулась Анька. – У меня аменорея уже несколько лет! Я забеременеть чисто физически не могла, сколько бы ни пыталась!

– Херово пыталась, значит...

– Зато у тебя нехерово получилось...!...

– Тишина в покое больных.

Вроде бы, Вика – молоденькая, и погоны на плечах из-под халата пробиваются явно не благодаря выслуге лет, но командный голос поставлен просто превосходно. Всего одно предложение. И тона не повышала. Но произнесла так, что заткнулся даже привод системы вентиляции в отсеке.

– Нечего мне тут балаган устраивать, – нахмурилась Светлова и посмотрела на Аньку. – Не на базаре. Кто из нас на наёмной службе Люсианского союза состояла, и технологиями гоа'улдов пользовалась на постоянной основе? Тебя убили, и компетентный медицинский работник констатировал физическую гибель по причине сквозного огнестрельного ранения грудной клетки с превалирующими поражением сердца. После такого, вообще-то, не выживают, и разлагаются на санитарной глубине, чая Второе Пришествие Христа, да надеясь, что оно случится и в Богом же забытой галактике. А тебя вернули к жизни посредством саркофага гоа'улдов. Который, если ты, вдруг, забыла, восстанавливает поражённые мягкие и костные ткани. К которым, как ни странно, относятся и внутренние женские половые органы, в том числе ответственные за менструации, которые, в свою очередь, есть признак, пусть и не стопроцентный, фертильности. А «на сдачу» саркофаг починил, в том числе, и поражения инопланетным наркотиком. Поэтому не могу не поздравить дважды. И как женщина женщину, с первой беременностью, и как медик пациентку, с первой задокументированной в истории Земли победой над зависимостью от «кассы».

– Позволю себе рукоплескать овациями не вставая с койки, – для проформы несколько раз неспешно хлопнул ладонями. – Хапни мои соболезнования... в смысле, поздравления, подруга. Отпразднуем после выписки.

– Беляева Тамара Николаевна, – продолжила Вика, оставив Рыкову-старшую в том самом, хрестоматийном и приснопамятном, рафинированном ах7е. – Позволю себе не расшаркиваться, но как медик медика поздравляю тоже. Ощутимый недосып, лёгкая форма физического истощения, небольшой авитаминоз, есть следы переутомления центральной нервной системы, уже понемногу сходящие на нет. В общих чертах, всё ровно тоже самое. Даже плод просматривается на тех же сроках, что и у доктора Рыковой...

Судя по реакции Юльки и Томки беременность последней не стала для них неожиданностью. Что-то подобное подозревали обе. Беляева, вообще-то, соучастница инцидента. Да и Рыкова-младшая не давала повода считать себя совсем уж беспросветной невеждой. Даже она уже в свои годы понимала, что к чему и как. А уж с памятью симбионта в себе... Подозревать в девушке безучастную не при делах, не понимающую, почему дует ветер из-за качающихся деревьев, уж точно не приходится. А вот Анька безудержно икнула, всё ещё в шоке переводя взгляд с одного из нас на другую и обратно.

Вика пролистала электронные страницы планшета, бегло изучая по диагонали содержимое оных.

– Есть, конечно, нарекания и к безусловным рефлексам... Понимаю, что пережит очень сильный стресс, но заторможенность некоторых реакций указывает на определённые отклонения от общепринятых норм. Имеются следы чего-то трудноопределимого в крови, нам такие маркеры ещё не попадались. Научный отдел заверяет, что ничего опасного, понаблюдаем, но... на этом, пожалуй, и всё.

Гвардии майор Дегтярёв всё это время стойким оловянным солдатиком стоял у двери, прислонившись к ней спиной, будто бы вознамерился не допустить попыток нашего бегства. Стоит ли говорить, что подобная мысль уже сама по себе нездоровая, учитывая наличие под боком нездоровой полу-Древней? Мы в любой момент времени могли выйти, когда и куда захотим.

– Рыкова же Юлия..., – листая планшет, произнесла Светлова. – О здоровье можно сказать всё то же самое...

Бл9ть, товарищ военмедик, в рот тебе зажимную бабку от станка и редуктор от перфоратора в жопу! А выбирать выражения не судьба?! Какое ещё, на хрен, «то же самое»?! Беременность на ранних сроках тоже в этот перечень входит?! Что Рыкова-старшая, что Беляева уже нездорово косятся на нас обоих! Даже мелкая и та ухмыляется! А она, между прочим, с её же слов ещё девственница, каких поискать! Мне, бл9ть, как отбрёхиваться?!

– За редким исключением, – продолжила Вика, будто бы не сказала ничего опрометчивого. – Незначительный для общепринятых норм дефицит массы тела при текущем росте. Стремительно размножающиеся... или, быть может, точнее будет сказать, «самовоспроизводящиеся» наниты в мягких тканях тела. Уровень развития последнего согласовать с возрастом не представляется возможным по причине отсутствия достоверных сведений о годе рождения. Но подтвердилось то, что вы раскопали самостоятельно. Юля – репродуцированнный клон, исходным генетическим материалом для которого послужила доктор Рыкова. Уж сама ли, или по неволе...

– По незнанию, – с лёгкой улыбкой, но так, будто бы докладывала домашнее задание, отозвалась мелкая. – Из памяти Авроры и не такое узнать можно. Проект воскрешения Древних требовал лучших ресурсов из доступных. Так уж сложилось, что в тот момент времени под рукой оказалась одна оперативница, в силу возраста ещё не успевшая начать жаловаться на здорвье... Её, вообще-то, особо и не спрашивали. Она даже не знала, зачем у неё тогда брался биометериал.

Анька нервно икнула.

– Ещё лучше..., – покачала головой Светлова. – И, кстати, об Авроре. Симбионт смертельно истощён затяжной борьбой с нанитами. Ещё немного, и шансов выжить у него не будет. Надо найти способ извлечь воспоминания твоего сожителя.

Юлька пожала плечами.

– Способ есть. Только его исполнение зависит от вердикта Особого Отдела. Пока что меня даже в интернет не пускают. Сколько ещё продлится карантин с фильтрацией – непонятно.

– Недолго, – заверил Дегтярёв. – В том числе поэтому я тут. Но об этом далее.

– В остальном – без существенных изменений, – Светлова вернулась в рабочую колею. – Основные функции организма выше средних значений, незначительный авитаминоз, но не более того. Ну, и, на закуску...

Медик обернулась к сопровождавшему её офицеру.

– Где вы этого трёхжильного откопали? По нему можно докторскую диссертацию защищать. Анамнез соберёшь – так и литургию можно не заказывать, сразу панихиду отпевать. А на результаты исследований глянешь – космонавт, каких не сыщешь.

Гвардии майор безучастно пожал плечами.

– Личное дело отложить не проси. За его кандидатуру три отдела стреляться собираются.

– М-да? – повела бровью Светлова. – А жаль. Я бы попросила его задержаться в медсанчасти на некоторое время...

– Никаких, бл9ть, опытов надо мной в мою смену! – безапелляционно заявил я.

– Лежи и не чирикай, бл9ть! (с)

Слово взял Дегтярёв.

– Раз кончили балаган устраивать и дисциплину хулиганить, то слушайте меня, – офицер отслонился от стены и даже принял внешний вид военнослужащего. – И не говорите потом, что не слышали. Компетентными лицами, принимающими решения, принято решение освободить вас из-под стражи. Это не означает, что вы вольны валить на все триста шестьдесят сторон. Вы по-прежнему такие же невыездные, какими были до экспедиции. Но с несколькими дополнениями. Рыкова-младшая – обязательно ношение портативного устройства позиционирования. Как минимум до тех пор, пока не вытащим из тела сущность Авроры. Рыкова-старшая – то же самое, да ещё и под домашним арестом. Более жёсткие меры пресечения отложили ввиду обнаруженной беременности. А чтоб губу никто не раскатывал, наказание за свершённые покушения со злодеяниями всё равно настигнет. Пусть его исполнение и будет отложено до достижения ребёнком определённого возраста.

– Стоит ли так жёстко прессовать? – поинтересовался я. – Накосячила, конечно, Анька злостно… Но, поправьте, разве к «достижению ребёнком определённого возраста» не пройдут все сроки давности?

Гвардии майор посмотрел на меня вот прям совсем уж недобрым взглядом.

– А ты, «Рассвет», чтоб не думал, будто сказку попал, теперь несёшь за подследственную ответственность своей технически подкованной безмозглой башкой. Раз хватило ума разменять на неё обратный билет домой, то и флаг тебе в руки. Накосячит она – спрашивать буду с обоих.

– Я тоже под домашним арестом? – на всякий случай уточнил.

А то мало ли, вдруг?

– Нет, бл9ть, ты у меня точно до дизеля договоришься!

Глава 27. Осталось только разобраться...

Гвардии майор Дегтярёв поднял руку, чуть сдвинул рукав офицерского кителя и посмотрел на часы. Несколько секунд о чём-то подумал, потупил, и окинул нас взором.

– Юля и Котов со мной. Остальным – оставаться в покое больных.

И открыл запертую собою же дверь.

Что ж. Включать осла не будем. Прокурор сказал «Надо», приговорённый ответил «Есть». Если пикировки с те же Терентьевым ещё стоили свеч, то игнорировать команды Земли на Земле себе дороже. Не то, реально, уеду под шконку за невыполнение приказов… Эти могут.

Встали, привели себя в порядок, и, как были в больничных пижамах, так и последовали за военнослужащим.

Краем глаза отметил, как колоритно выглядела Юлька. Даже самая короткая по росту больничная пижама, найденная в закромах Родины, оказалась ей длинной. Штанины брюк и рукава фуфайки она подвернула, чтоб не быть похожей на Пьеро, но смотрелось всё ещё нестандартно.

Нас провели, казалось, чуть ли не по всему объекту. А медсанчасть тут и вправду огромная... Ни чета некоторым наземным госпиталям. Имя собственное и радиопозывной «Город» этот подземный объект носил явно неспроста. Минимум сотня метров по прямой – и это только сам санитарный корпус, не считая ответвлений, которые мы миновали, не удостоив их своим вниманием. За санитарным блоком нашлось что-то вроде лабораторий или похожих на них экзекуторских помещений. Примыкала к ним выполненная по кольцевой схеме колодца энергетическая зона, которую окаймляла скруглённого коридорного вида обстройка. Внутри располагались все силовые агрегаты, распределительные узлы и прочая питающая дурь: все двери, ходки и створы, согласно укоренившейся военной традиции, подписаны досконально, что и позволяло идентифицировать помещения за ними. Последней частью экскурсии стала уже знакомая мне «офисная часть» с кабинетами, где мы с полковником Мигуновым появлялись во время сеансов связи с Землёй через коммуникационную платформу Древних.

Гвардии майор Дегтярёв А.С. прошёл по всему коридору, остановился напротив двери с одноименной табличкой, ловким движением фокусника извлёк из нагрудного кармана кителя магнитную ключ-карту и с театральностью крупье прогнал её через считыватель, закреплённый сбоку от косяка воздухоплотной гермодвери. Считыватель коротко ругнулся, опознав предъявителя, и разблокировал магнитный замок. После достаточно громкого стука от сработки какого-то соленоида в приводе офицер потянул дверь на себя.

– Заваливайте оба, – выдохнул он, пропуская нас вперёд.

Нас не пришлось просить дважды. По инерции пропустил вперёд себя Юльку, зашёл за ней следом. За мной высокий порог герметичного оклада, вмурованного в толстую, почти метровую стену из бетона, переступил и сам хозяин местных пенатов, закрывая за собой дверь.

Ну, да. Точно. Ничего не изменилось. Тот же кабинет, если не сказать «апартаменты», метров десять на десять и высотой потолка метров под пять. Четыре пятиметровые железобетонные двутавровые балки сходятся в центре помещения, где установлена пятая вертикальная, принимающая на себя нагрузку от свода потолка. Отсек условно поделён на две части: рабочую зону (тут сейф, Т-образный стол, кресла для посетителей, стеллажи с документацией первой необходимости и горячего доступа) и зону отдыха (спартански обставленная кухня, отдельно закрываемый санузел, большой диван, небольшой закуток). Тут мы были уже не раз, докладываясь на Землю «по удалёнке». Только теперь я вижу это своими глазами, а не глазками тела, арендованного на время сеанса связи.

А мелкая даже не стала озираться. Для неё тут и без того всё родное, знакомое. Отсутствие на Земле несколько месяцев – не повод забывать стены любимых кабинетов и коридоров.

– Падайте, – Дегтярёв обошёл свой стол и указал нам на месте для посетителей. – Перекинемся парой слов. И не только слов...

И без зазрения совести избавился от кителя, аккуратно повесив его на спинку своего кресла, оставшись в форменной офицерской рубашке. Прочь пошёл и галстук, верхние пуговицы расстёгнуты.

По ходу дела, рабочий день у майора кончился. Он не похож на безалаберно относящегося к своей службе, чтоб в служебное время так безбожно попирать установленную форму одежды.

Мои догадки подтвердил следующий манёвр Дегтярёва. Хозяин кабинета повернулся к своему сейфу, тому самому, хрестоматийному, который «при пожаре выносить первым», метр на полтора и весом под тонну, и открыл дверцу. Секундой позже из недр хранилища на свет Божий появился тот самый приснопамятный тактический чемоданчик, из которого на стол перекочевали штоф и несколько рюмок, на деле являющиеся ничем иным, кроме как отмытыми и наполированными до кошачьего блеска яиц 30-миллиметровые гильзы от крупнокалиберной авиационной пушки ГШ-30. Две из них сразу обзавелись своим положенным содержимым. Одна из оных гостеприимно оказалась передо мной.

– Спасибо тебе за Юльку, Котов, – Дегтярёв оставил за бортов официоз, звание и позывной. – Терпеть не могу заполнять документы на «двухсотых». Тем более, на детей. Спасибо, что избавил от этой ноши.

Я пожал плечами.

– Было бы, за что. Просто умудрился не сдохнуть сам и помешал помереть остальным.

– Вот и я об этом же.

Майор повернулся к Рыковой.

– Понимаю, что повод для поляны исторический, но извини: тебе не наливаю.

Девчонка молча потянулась к выставленной передо мной «рюмке» и одним глотком уполовинила её содержимое.

– Уж не знаю, зря ли, – отозвалась та, с абсолютно индифферентным глазом стукнув донцем гильзы об столешницу. – Во мне сейчас нанитов больше, чем звёзд на небе, и полудохлый симбионт, которого они пинают всей толпой. Вместе могут нейтрализовать действие почти любого токсина, включая алканы и этилены. Для меня сейчас любая водка что вода.

– Выделительная система всё равно твоя, – заметил офицер. – Воздействие на мозг, может, и нейтрализуют. А токсины из организма всё равно выводить через печень с почками.

А во мне симбионта нету. Но не нажираться же в присутствии старших? Так, язык облизнуть...

Половину оставшейся крупнокалиберной рюмки опрокинул в себя.

– Благодарю за угощение.

А хороша водовка-то... Не горлодёрка, мягко пошла.

– Но явно не на брудершафт позвал пить, – небезосновательно предположил я. – Не вышли ефрейторы чинами, чтоб с майорами по горькой давить. Чем обязан столь пристальному вниманию высокого начальства?

Дегтярёв поморщился.

– Слушай, хоть сейчас не юродствуй, а? Ты, конечно то ещё трепло, и знать бы, что в тебе находят люди, кроме профессиональных навыков... Короче.

Военнослужащий нырнул в сейф второй раз и вытащил оттуда толстую, как есть толстую, в кулак толщиной, папку с завязками. Краем глаза успел увидеть на ней свои ФИО. Это моё личное дело? Когда успели такое жирное свалять? Вроде бы, не успел ничего такого натворить. Учебка, Луна, Даккара, Луна... Ну, и, несколько месяцев проё8а мимо «Судьбы», на Гее. И это всё про меня? Страниц на несколько сотен потянет, не меньше.

Майор развязал тесьму, раскрыл папку и достал оттуда несколько листов, которые передал мне, опосля чего одарил шариковой ручкой.

– Это завещание? – спросил я вслух.

– Приказ на наградной расстрел перед строем, – огрызнулся хозяин кабинета. – Ты можешь хотя бы в присутствии офицера свой язык прикусить? Читай и подписывай.

Первый лист – обыкновенный «опросник». На его строках свидетельствовалось, что владелец личного дела осведомлён о его существовании, самолично участвовал в его составлении, и подтверждает истинность предоставленных для него сведений. Стандартная бюрократическая рутина, ничего нового. Я такое и в учебе подписывал, и в части, когда прибыл на Даккару.

Второй лист уже интереснее. Рапорт с прошением о предоставлении отпуска от моего имени с пустыми не проставленными числами, где чьей-то рукой уже размашисто подписано «Ходатайствую» с не менее размашистой подписью. Намекает, что за меня уже всё решили, и хотят хотя бы номинально соблюсти бумажную волокиту.

Третий лист ещё интереснее. Рапорт с прошением о направлении моей тушки на курсы переподготовки для занятия/замещения офицерской должности. Опять же, числа не проставлены, но чьё-то ходатайство уже красуется в шапке документа.

Четвёртый самый развесёлый, на мой взгляд. Опять же, без числа, но подписью, рапорт с прошением о переводе из части в часть. За меня уже проставлены и номера в/ч, и даты, и даже отношение лежит, уже подписанное и заверенное печатью.

– Это что ещё за ёрш твою меть? – спросил я майора.

Офицер посмотрел на меня уничижительно.

– Ты, бл9ть, Котов, натуральный технарь. Даже кофе без мата сварить не в состоянии? Можешь, хотя бы, при девушке не выражаться?

Военнослужащий откинулся на спинку своего кресла, опрокидывая свою рюмку.

– Один из документов – простая формальность, – произнёс он. – Тебя уже перевели в нашу часть, но ещё не поставили на довольствие. Нужна твоя подпись в рапорте.

– А меня спросить религия не позволяет? – уточнил я. – На всякий случай, поясняю, что в миссию без возвращения я ушёл не от большой любви к этой планете.

Майор пожал плечами.

– Не то, чтобы тебя кто-то спрашивал. За тебя уже всё дяди с большими звёздами на погонах решили. Так что, сиди и не чирикай. Так-то, и вовсе без всего этого фарса можно обойтись. Но слишком уж слёзно за тебя просили. Сделаем вид, что ты сам попросился...

– А на хрена...? – искренне не понял я.

– Второй документ уже исправление чьих-то сраных игрищ, – Дегтярёв оставил мой глас вопиющий без ответа. – Ты по уровню допуска к «секретке» обязан иметь погоны не ниже младшего лейтенанта. А тебе сопли ефрейторские навесили. Ты и доволен.

– За вратами всё равно в наших знаках различия и званиях не разбираются.

– Зато наши компетентные органы разбираются. И первым делом задали вопрос, с какого хрена солдатский состав имеет допуск до государственной тайны особой важности. Смекаешь, чем дело может кончиться?

– Ну, так и присвоили бы мне «младлея» задним числом, – откровенно не догонял ход мысли собеседника. – Я ж положенную учебку отдудел. Да и на Даккаре, между прочим, не ху... Гм... Не хурму пинал.

– С учебки прошло немало времени, – пояснил майор. – А на Даккаре ты отжигал похлеще некоторых чикатило. Не хотел давать тебе повод задирать нос в присутствии девушки, но, если тебе так понятнее, твой потенциал решено не хоронить при штурмах, а культивировать в лабораториях. Как выяснилось, ты тот ещё мозголом. Даже шаблонные задачи решаешь творчески. А уж нестандартные...

Юлька улыбнулась.

– Поэтому за тобой и гонялась Аврора, – добавила девушка. – Её агенты внедрения хорошо знали, что ты за фрукт. И на Даккаре к тебе своих оперативников подсылала, чтоб передать предложение о союзе... Только ты их в горячке боя порешил вместе с другими боевиками.

– Контрразведка это пронюхала, – выдохнул Дегтярёв. – И стала отваживать их нос от лакомого кусочка. Действовать в открытую – не их профиль. Но вот «дезу» подсовывать они мастера. «Хочешь обмануть врага – обмани сначала друга». Наваяли тебе липовое дело, выставили в свете ни на что негодного прохиндея, и сослали куда подальше, на «Судьбу», чтоб подальше от Люсианского союза щеголял своим умом и сообразительностью. Могу поспорить, ты и сам до сих пор считал себя оболтусом и обормотом, хотя на деле демонстрируешь знания отличника боевой и технической подготовки.

– «Жить захочешь – не так раскорячишься», – вздохнул я. – Пришлось продемонстрировать, чтоб не скопытиться.

– Потому тебя и будут дообучать. Командную должность, может, сразу и не получишь, но окладная часть денежного довольствия выше, чем у ефрейтора. Опять же, стаж, надбавки за звание, за допуск, за всё прочее. Глядишь – в скором времени человеком станешь... Ну, а отпуск... Хочешь сказать, что за эти месяцы не заслужил стандартных сорока пяти суток «за вредность»? Сколько ты недоспал с момента убытия на «Судьбу»?

– До хренища...

– Ещё идиотские вопросы есть?

Идиотских вопросов не осталось. Осталось только мне разобраться во всей этой идиотопии.

То, что в шапках всех документов фигурируют чьи-то резолюции и ходатайства, говорит, что за меня уже всё решили. За мной нет даже права голоса: числа месяцев и те стоят пустые. Их проставят за меня так, как посчитают необходимым. Но то, что мне в руки дали пишущую принадлежность и ждут моего автографа...

Я слишком хорошо знаю нашу военную кухню изнутри. Какое бы звание ни носил, но надо мной всегда будет несколько эшелонов власти. Любой из них по инии прямого подчинения и непосредственного руководства скажет «Фас», и мне только и останется, что сказать «Гав». Разумеется, если это будет в рамках моих физических возможностей. Тут же мне буквально предоставляют выбор. Или я соглашаюсь с предложением, или не соглашаюсь.

Ну, не соглашусь. А дальше что? Вторая экспедиция на «Судьбу» безбожно сорвана. Её сейчас никто не будет отправлять вослед первой. Значит, я останусь не у дел... Или буду помогать искать способ достичь цели, раз уж мои технические навыки прошли проверку полем и признаны сносными.

А если соглашусь...? То, что тогда? Я так или иначе невыездной. Юлька тащит меня за шкирку в научный отдел. На меня ещё повесили залетевшую Аньку. Да и Томка тоже ей компанию составила...

А. Понял. Вот оно что, оказывается...

Ну, да. И Особый Отдел, и Дегтярёв в курсе нашего треугольного междусобойчика. Ему нет необходимости пояснять, кто первопричина состояния Рыковой-старшей и Беляевой. Сейчас он буквально на блюдечке с голубой каёмочкой даёт мне возможность осесть где-нибудь в относительной близости от обеих женщин, а не быть командированным за тридевять галактик в тьму, куда даже свет звёзд не достаёт. Всего-то лишь и надо, что подписать документы. А там и отпуск, и поправка здоровья, и с девчонками буду относительно рядом, и научный отдел себе новую кровь урвёт...

А пассаж майора про надбавки к зарплате... Ну, да, я считаю себя человеком дела. Сделал дело – отвечай. Мне теперь исчезать из поля зрения моих девчонок вообще не по красоте. Сначала беременности обеих, потом роды, а потом и воспитание детей... Да, мне придётся всё это тянуть на себе. Осознаю. Сливаться не собираюсь. И денег мне понадобится в количестве. Свою «техническую» зарплату мне тратить особо некуда. А вот содержать детский сад... Да, тут, пожалуй, от «плюшек» не откажусь...

Хех. Самое весёлое, что сейчас ни Дегтярёв, ни Рыкова на меня не давят. Молча сидят и ждут уже целую минуту, пока я разрожусь безумно умными мыслями.

Но технически подкованный склад ума мне не просто так привили. Прежде, чем принимать решения, необходимо просчитать последствия хотя бы на шаг, а лучше на несколько вперёд.

Я посмотрел на Юльку.

– А что наши резко обретённые союзники? Пока ты тут прохлаждаешься, люсианцы не предъявят претензию на свою предводительницу?

– А что? – хитро улыбнулась та. – Уже ревность гложет?

Не уверен, что именно ревностью. Но я бы на месте того же Максимилиана сунулся бы выяснять, почему моя госпожа тусуется у супостата в гостях целую неделю и не собирается возвращаться.

– Ты же знаешь люсианцев лучше всех нас, – вздохнул офицер. – Какими бы выдающимися бойцами ни были, а они всё равно наёмный сброд. Как только пахнет жареным – они тут же переобуваются в полёте. Как только стало понятно, что их госпожа не собирается возвращаться на флагман, их командир оценил соотношение сил. С одним кораблём против целой планеты не выстоишь, и они предпочли ретироваться. Пришлось прижать их к обочине.

– Большие потери? – поинтересовался я.

Всё же, флагман. Кто бы его ни прижимал, а огневую мощь и бронезащищённость корабля такого класса нельзя недооценивать.

Майор слегка поморщился.

– Так... Паре крейсеров краску ободрали. Ничего серьёзного. Так что, не переживай. На нашего юного гения больше никто не претендует. Они поняли, что мы всё знаем. Куда бы они ни свалили, а у нас на руках всё, чем владела Аврора. Нам известны любые их потайные уголки и секретные лежбища. Где бы ни оказались, а мы всё равно знаем, где их искать. Уже идёт серия встреч с их парламентёром на нейтральной территории. Решаем, сразу размотать их под ноль или сторговаться на взаимовыгодном сотрудничестве.

То есть, проблема стоит на паузе, но не решена на корню.

Ладно. Будем действовать в привычном мне ключе: решать проблемы в порядке их поступления, не забывая ранжировать по приоритетам.

Рука заплясала по разложенным на столе листам бумаги и проштамповала подписи там, где требуется.

– Готов получать офицерскую зарплату немедленно, – сложил все листы друг с другом и вместе с ручкой отдал майору.

– С этим чуть позже, – голос Дегтярёва, несмотря на нерабочее время, принял дежурный рабочий тон. – Для начала...

Глава 28. По коням...

Отпуск – значит, отпуск. Тем более, куда нам торопиться? «Наверху» принимают круглосуточно.

Подписаны все документы, утрясены рабочие и технические моменты, нам выписан отпуск с отводом от дел длительностью в сорок пять суток. Как пояснил его длительность гвардии майор Дегтярёв – «за вредность».

И, вот, гасимся мы тут, понимаешь ли, в режиме лежбища морских котиков, отдыхаем, расслабляемся, наслаждаемся, получая удовольствие, у меня в базе. Назвать эту пядь земли домом пока что не поворачивается язык: предчувствуя, что мне понадобится территория и место для размещения моего детского сада, уже сейчас начал стелить соломку, и по возвращению прикупил небольшой участок в относительной близости от будущего места несения службы. И от работы недалеко, и место для стройки в наличии, и с логистикой для стройматериалов повезло. Пока что, на скорую руку, успели возвести лишь временное укрытие, больше подходящее под описание «летний домик». Капитальный, но не слишком. Не терем, конечно, но так… избушка на курьих ножках. Есть, где лечь поспать, приготовить пищу, разместить имущество и людей... Москва тоже не сразу строилась.

А раз уж я озаботился размещением личного состава в долгосрочной перспективе, то посчитал не зазорным организовать и его досуг: из материалов первой доступности, профильных труб, ПВХ-рулонов и прочих мелких расходников наподобие термофена изготовил сравнительно небольших размеров бассейн, где, при желании, даже можно какое-то расстояние проплыть: длина двенадцать метров получилась. Ширина, правда, всего шесть, и глубина только полтора, но на первое время и этого хватит.

Вот в таком окружении мы и отдыхали. Я валялся под сенью навеса крыльца на лежанке, сделанной из шлифованного и лакированного дерева (претила мысль покупать готовый шезлонг, если и сам далеко не безрукий). Рядом на мною же изготовленном столе покоились мною же фрезерованные тарелки-менажницы и стаканы, лежал, в ожидании команд, хрестоматийный «красный телефон», чей звонок ознаменовал бы срочное выдвижение до места приписки.

Но пока это не требовалось. Девочки полным составом балдели в бассейне, я валялся на лежаке, а возле мангала, изготовленного, как нетрудно догадаться, мною же, орудовали приглашённые на номинальное новоселье гвардии майор Дегтярёв, лейтенанты Косоруков и Кошкина.

– ...да куда ты, не видишь, что мясо горит?!...

– ...лапы фу! И без сопливых разберёмся!...

Традиционная перепалка кулинаров особого назначения на тему каноничности приготовления жареного на углях мяса. Эх... Прям вспоминаю «увольнительную» на Гее, где я организовывал трапезу на пляже... Только, тогда мне никто не бубнил под руку. Сам всё делал, единолично.

Рядом на соседнюю лежанку присел гвардии майор с тарелкой в руках.

Сегодня военнослужащий, пользуясь своим выходным днём, прибыл на отдых по «гражданке». Необычно видеть на боевом офицере, буквально сросшемся со своей «офисной» формой одежды, некое подобие «гавайской» рубашки с тактическими спортивками. Но, если ему удобно...

– ..ну, мясо же...! Переворачивай, сгорит...!

– Сейчас моя жопа сгорит, если не перестанешь мешать под руку!

Кошкина не стала отрываться от коллектива и развлекалась вместе с моими, а потому не преминула возможностью блеснуть своей фигуркой в купальнике. Может, не такой сочной и развитой, как у той же Аньки, но всё равно есть, за что зацепиться глазу. Голос племянницы Дегтярёва и был тем раздражителем, что заставлял нас с майором иногда бросать свои взгляды на происходящее у мангала. С такими темпераментными поварами и до шпажной дуэли на шампурах недалеко.

– ...вот метнись рыбчиком на рынок, купи там гуся и сношай ему спинной мозг! А мой головной оставь в покое...!

– ...орать будешь в части на срочников в учебе, а на шашлык орать не сметь!

– Это же не суфле. Что ему будет?

– 3,14сос Петрович с Габеллой Петровной ему будут!

Мы с майором на пару присматривали за этими двумя, покуда не убедились, что ни одна сторона спора не собирается наделать в иной неучтённых технологических отверстий, несовместимых с жизнью.

– И всегда у вас так весело? – спросил я офицера.

– Можно подумать, у вас не так же, – спокойно отозвался Дегтярёв.

Понятно. Значит, хоть этот аспект службы будет более или менее привычным мне…

– Довожу до тебя изменения в части, касающейся, – проинформировал Сергеич, небольшими кусками со скоростью пулемётчика первого класса истребляя шашлык. – «Звезду» тоже переводят в научный отдел. Будет заниматься вопросами, связанными с организацией долгосрочных баз на планетах типа «Регион».

– Запасные планеты для эвакуации Земли? – уточнил я. – Которые...

– Они самые. Высокое командование особо оценило способности полковника. Так что, в его ведении теперь организация первичного исследования планет с её биосферой и развёртывание ППД в случае утверждения их кандидатур. Снабжать его, правда, будут сверх меры, так что выживать в землянках больше не придётся.

– Он же сам говорил, что не строитель, – заметил я. – Мол, городок ещё организует, а на большее профиля не хватит.

– «Регионы» так и строятся, – просветил меня собеседник. – Сначала через врата заходит группа разведки и выясняет о планете всё, что можно. Если планета признаётся пригодной для организации на ней запасного аэродрома, туда заходит научный отдел и перелопачивает её до самых недр, выжимая все соки после группы разведки, которой не всегда хватает компетенции. Заодно строит укрытия для людей и техники, разворачивает ПВД. А уже после заходит Спецстрой с тяжёлой техникой, заселяется в организованные укрытия, и разворачивает полноценный ППД, по чертежам и техническим заданиям. Запоминай, кстати. Один из таких «Регионов» будешь помогать возводить вместе с Мигуновым и Юлькой.

– Та планета раньше принадлежала гоа'улдам?

Больше не вижу причин, зачем сугубо научно-инженерную задачу вешать на техника-гайковёрта. Только если востребован мой опыт работы с техникой и наследием червяков...?

– Там вообще всё непросто, – Дегтярёв ненавязчиво намекнул, что все детали по работе будут в базе, а не сейчас, на открытой местности. – Но действовать будете в рамках подчинения мне, как своему командиру бригады.

Я повёл бровью. Не потому, что удивился вхождению полковника в подчинение майору. Это нормально, когда старший лейтенант, занимая должность начальника штаба роты или батальона, старше по должности капитана, командира этой самой роты. Но майора на комбрига...?

– Полагаю, можно поздравить с повышением? – поинтересовался я. – Тем более, с внеочередным званием?

– Поздравить-то можно, – наконец, с шашлыком разобрались Кошкина с Косоруковым.

Кристина, которая без военной формы резко потерявшая во внешнем виде несколько лет возраста и за счёт открытого купальника приобрела целую охапку женственности, босиком скользнула к нам под навес и развалилась на одной из соседних лежанок, стараясь не уронить из рук тарелку с мясом.

– Возвращение твоей экспедиции крёстный и курировал. А учитывая масштаб инцидента, решили, что за успешное завершение одних орденов с медалями мало. Вот и накинули сразу внеочередное воинское звание, заодно расщедрившись на доплаты, надбавки, коэффициенты, премии и прочие плюшки. Тебе, кстати, они тоже светят.

– По какой-то причине, до тебя не дошли боевые награды за Даккару, – рядом с Кристиной на соседний лежак приземлился Косоруков. – Когда разбирались, что там у вас в этой вашей галактике вообще происходит, поднимали данные по личному составу. Нашли и твоё дело. Там весь твой иконостас со всеми наградными документами. Даже фотографию на фоне развёрнутого боевого знамени части видели.

– Прикольно, – хмыкнул я.

Нет, фотку-то ту помню. Уже довольно блёкло, но по результатам несения службы на Даккаре меня и ещё нескольких бойцов «переднего края» удостоили такой высокой чести. А вот что мне были «железки» на грудь положены – это от меня утаили. Ни замполит не обмолвился, ни ротный, ни зам по РЛС.

– Не то слово.

Крис дотянулась до стола и сцапала с него кружку с прохладным соком.

– С наградами дома разберёмся, – проронил пока что ещё майор Дегтярёв, имея в виду под «домом» место службы. – Тут ещё тебе кое-что сказать надо. За Беляевой сохраняется свобода перемещения, ограниченная только подпиской о невыезде. Ей запрещено покидать пределы субъекта, в остальном же она вольна кататься как, когда и куда ей заблагорассудится. А вот Рыковы, обе, как и сказал, пока побудут в золотой клетке. Из мелкой надо удалить симбионта, тогда и вернётся к нормальной жизни.

Я скосился на Юльку, беззаботно плещущуюся в бассейне. Ну, хоть в подвале не заперли, уже хорошо.

– Старшая же отстранена от любых работ, связанных с проектом «Звёздных врат». За ней слишком вонючий хвост чересчур тяжёлых залётов. Только положение и смягчает меру пресечения. До достижения ребёнком возраста дееспособности она продолжит находиться под домашним арестом. Но после ей придётся ответить за всё, что совершила.

– То есть, – ненавязчиво подумала вслух Кристина. – Если будет рожать каждые пять-десять лет, то...

Продолжать не потребовалось. Среди собравшихся под навесом я единственный без погонов офицера, но занимаемая техническая должность не даёт возможности мне шанса прикинуться безмозглым. Догадаться и я, что хотела сказать девушка. По сути своей, нам указали на лазейку. Аньку всё равно Особый Отдел вые8ет и в рот, и в жопу. Но, хотя бы, не так больно: к женщинам с малолетними детьми отечественная Фемида нередко проявляет толику снисхождения.

– Ты бы подумал дважды, – произнёс Дегтярёв. – У тебя и так подружка есть. А с таким рвением, с каким по тебе сохнет Юлька, через несколько лет ещё одна появится. Нужна ли тебе такая проблемная знакомая, что меняет лагеря как перчатки?

Если коротко, то нужна.

– Я техник, а не мудила, – отозвался ему. – У нас с ней, конечно, изначально не было любви до гробовой доски и обещаний умереть в один день. Мы просто пытались выжить. Она сделала свой выбор, примкнув к нам. Я сделал свой, протянув ей руку помощи в ответ. Но... Оставить молодую женщину с ребёнком на руках, которого сам же и породил...? «Извини, ты мне не подходишь, потому что бывшая наркоманка, перебежчица, предательница и у тебя в каждой дырке по «жучку», которые в тебя воткнули особисты»? И куда она потом? От проекта «Звёздных врат» отстранена. «Секретка» и допуск носителя тайн не позволят устроится работать на «гражданке»: тот же Особый Отдел вы выпустит из поля своего влияния. Зарплаты нет, жить не на что. Ей только шлюхой останется заделаться, чтоб за счёт раздвинутых ног и игривого язычка прокормить себя с ребёнком.

Под навесом повисла тишина. Надолго, она, правда, не задержалась.

Кристина посмотрела на меня уже совсем другим взглядом.

– Теперь я понимаю, почему за тобой целая очередь выстроилась. И дядя, и Михаил Павлович, и Юля, и доктор Рыкова, и Тамара Николаевна... Сегодня нечасто встретишь настолько ответственного сотрудника, отца и тактика. Просчитывать не на два, а на двадцать два шага вперёд. Тоже, что ли, очередь к тебе занять...? А то и я не замужем...

– Только попробуй, – пригрозил племяшке дядя. – Будешь у меня пятый угол на потолке искать.

Кошкина показала крёстному язык.

Что ж. Пока что всё складывается относительно неплохо. На горизонте маячит отпуск, который, по сути своей, уже начался. Рыковым обозначили точку привязки, старшей из них – зону, где она обязана безотлучно находиться, отбывая свой домашний арест. Я, по сути своей, это самое место ей организовал. После отпуска – переобучение и доподготовка моей тушки на замещаемую офицерскую должность. А там уже утверждённый и де-факто состоявшийся перевод в часть, базирующуюся в «Городе», где меня захомутал научный отдел. Быть может, это и впрямь лучше, чем рисковать ради смутных перспектив где-нибудь на краю Вселенной?

Я откинулся на лежаке и выключил мозг. Отпуск – на то и отпуск, чтоб перезагрузить сознание и абстрагироваться от раздражителей. Но, увы: после того абандона, что мы вывозили сообща, разум ещё нескоро осознает, что находится в относительной безопасности. Руки уже автоматически тянутся к чему-нибудь в поисках неисправностей, чтобы починить, а, не найдя, стремятся эту самую неисправность организовать, чтоб тут же восстановить. Вовремя, конечно, нас отдыхать отправили. Вовремя…

Сквозь прикрытые веки до слуха доносились негромкие обрывки разговоров женщин. О чём-то тихо переговаривались в бассейне Анька с Томкой. Купающаяся там же в прохладной водичке Юлька отпускала колкие комментарии, участвуя в некоем диспуте. Плеск воды разбивал и без того не очень слышимые фразы. Да и я не стремился вслушиваться в них: лежал, закрыв глаза, и отдыхал, позволяя телу избавиться от того напряжения, что свалилось на нас с февраля-месяца.

Рядом сидели, переговариваясь, «трое из ларца»: мой, по факту, уже состоявшийся комбриг Дегтярёв, по недосмотру наградного отдела до сих пор носящий погоны майора, его племянница Кристина и соратник Косоруков. Старший-то офицер весь из себя спокоен и буквально олицетворение невозмутимости, хотя в семейной перепалке с Кошкиной и вставлял пару-тройку острых фраз. Младший сотоварищ позволял себе куда больше, не страдая излишним пиететом ни к старшему по званию, ни к девушке, но всё ещё держась с ними уважительно и по-дружески. Сама же девушка начисто отметала любую субординацию и попытки её придерживаться: ну, не вяжется уставное взаимоотношение с сослуживцами, когда сидишь в мужской компании в открытом раздельном купальнике и уплетаешь за обе щёки свежеприготовленный шашлык. Крис явила миру своё «внеслужебное» «я», в котором далеко не с первой попытки можно увидеть военнослужащую, облечённую в должность.

Прогоняя в памяти события последних месяцев, остро захотелось напиться чего-нибудь эдакого и отрубиться на несколько дней. Да только это не поможет. Напротив, лишь навредит: отпуск отпуском, но «красный телефон» лежит на столе не просто так. В любой момент времени могут вызвать. А если припрусь к месту несения службы бухим в стельку или хотя бы с лёгким запахом перегара…

Неожиданные трели аппарата удивительно синхронно совпали с тридесятой непечатной руганью, что исторгли уста нас четверых. Показалось, что заматерился вслух даже шашлык на шампурах.

Комбриг взял со столешницы мобильный телефон и принял входящий вызов.

– Пока что ещё майор гвардии Дегтярёв у аппарата, – назвался он совсем уж вычурно и фильдеперсово. – Без происшествий. В установленном месте и в полном составе, незаконно отсутствующих нет. Вас понял, Михаил Павлович. Собираемся, ждём машину. Прибудем также, все вместе.

И сбросил соединение.

Я скосился на офицера.

– Звонил «Звезда», – оповестил нас Сергеич. – Собираем манатки, за нами заедет транспорт.

– Задача? – поинтересовался у него Косоруков.

– По открытому каналу связи не распространялся, – офицер поднялся со своего места и отставил на стол тарелку, с содержимым которой, оказывается, уже успел расправиться. – Передал, что вызывают. Не отзыв из отпуска, на этот счёт не переживать, но что-то от нас хотят в «Городе». Поэтому приведите себя в порядок. Примите уставной внешний вид.

Кристина деловито отмахнулась.

– Никто не будет проверять соответствие нижнего белья уставному. Поверх купальника юбку с блузкой надену и ладно.

– Купальник просвечивает из-под блузки, – на всякий случай проинформировал племянницу дядя.

Я вздохнул и встал со своего места следом. Мне-то собраться недолго, мне «офисная» форма одежды не полагается. Но вот девчонок в порядок привести надо, да. Не сушить же им волосы прям в дороге, в кузове «Урала»? Или что там за нами приедет…

– Ладно. По коням…

Глава 29. Вместо эпилога.

Дорогая моя читающая общественность. Не побоюсь этого слова, коллеги. А некоторые, без зазрения совести, и друзья…

Вот и закончилась «История «Рассвета»», первая авторская книга цикла «Stargate Commander» по оригинальной вселенной «Звёздных врат». Скажу прямо, это дорогого стоило.

Основная работа сутки напролёт, иногда без выходных неделями, затяжные выезды и ещё более затяжные обрывы связи, с которыми не выложишь продолжений. Нет желания давить на жалость и не буду расписывать в самых сочных и красочных подробностях все препоны, что мешали продолжению работы. Вместо этого поблагодарю каждого из вас в отдельности, не обобщая дежурными фразами.

Каждый из вас, вне зависимости ни от чего, поддерживал этот проект «от» и «до». Кто-то с нами с самых первых страниц самой первой части. Кто-то присоединился позже. С кем-то мы пересекаемся уже не первый месяц и даже не первый год, с кем-то познакомились недавно. Кто-то молча читал, скачивая и сохраняя, кто-то ждал завершения работы, а кто-то от щедрот душевных с барского плеча даровал копеечку, порой в таких нешуточных объёмах, что давался диву.

Вне зависимости от формы благодарности и поддержки писателю, все вы – без малого соучастники, соавторы и созидатели этого творения. Вы – поддержка, что позволяла находить в себе силы день ото дня и ночь от ночи творить и вытворять. Вы – те, ради кого и писалось это произведение даже после того, как был исчерпан основной запас текста, после чего стал рождаться новый.

Эта книга закончена. Но не закончен цикл. Впереди ещё немало работы. Да, не спойлеров ради, но то, что будет выкладываться дальше – уже написанная работа, измеряемая томами. Осталась лишь финальная шлифовка, вычитка ошибок и публикация. Нас с вами ждёт масса увлекательнейших историй как с уже полюбившимися персонажами, так и с новыми, но оттого не менее колоритными. И, как обычно, я, как автор, всегда открыт для конструктивной критики, справедливых замечаний, дельным советам и пожеланиям читающей общественности. Ведь только так и получится создать настоящий шедевр, одновременно удовлетворяющий как конечного потребителя, так и создателя.

От всей души благодарю всех, кто остался с нами до сегодняшнего дня. Жму руку каждому из тех, кто работал со мной, не покладая рук, из раза в раз указывая на мелкие недочёты и обидные ошибки, помогая сделать текст лучше. И искренне, от всего сердца желаю всем и каждому всего самого наилучшего, чистого неба, здоровья вам и вашим близким.

До новых встреч на страницах произведений, и оставайтесь с нами!

Всегда ваш, Александр Чёрный.