Stargate Commander: История "Рассвета". Часть 4.

Глава 1. Не всяк монах, на ком клобук, или Дело пахнет липой.

10 марта 2010 года

9:15 утра

Млечный Путь, рукав Ориона

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Гвардии майор Дегтярёв А.С.

Ставший уже привычным кабинет на одном из уровней подземного объекта видел многое. Его стены вытерпели столько стенаний, что не снилось ни одному органу дознания.

А на плечи его владельца, гвардии майора Дегтярёва Александра Сергеевича, выпала столь тяжёлая ноша, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Офицер разрывался между диаметрально противоположными участками работы, пытаясь успеть сразу по всем фронтам.

В ущерб времени, отведённому для приёма пищи, отдыха и личных задач. Если бы не помощь его племянницы, Кошкиной Кристины, практически безвозмездно (не считая зарплаты от Министерства Обороны с надбавками за особые условия и секретность) взявшей на себя задачи секретарши, дела военнослужащего шли бы куда менее радужным образом.

Под тихий ненавязчивый гул из системы вентиляции объекта офицер сидел в своём кресле за рабочим столом, вдыхая аромат свежезаваренного кофе, парящего из кружки одесную военнослужащего. Ошуюю же покоилась тарелка с наструганными бутербродами.

В руках гвардии майора шелестела бумажными, не успевшими запылиться от долго лежания в архиве, страницами, папка-скоросшиватель с личным делом. На её обложке размашистым канцелярским почерком виднелась выведенная чёрным толстым маркером надпись: «КОТОВ АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ». С фотографии на читателя смотрел персонаж, одним только своим фактом присутствия напрягший половину Особого Отдела и Федеральной Службу Безопасности. И, ведь, было, отчего.

Личное дело посмотришь – на первый взгляд ничего не обычного. Родился, учился, призван, убыл. Стандартные вехи в жизни любого призывника. После срочной службы – переподготовка, получение сразу нескольких военно-учётных специальностей, постановка на особый учёт. После поступления в проект «Звёздных врат» личное дело по диагонали перечёркивается толстенным красным маркером и обзаводится лишним штампом «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО, СНЯТИЕ КОПИЙ ВОСПРЕЩАЕТСЯ». Но что могло послужить причиной присвоения грифа наивысшей формы? Чем так «прославился» этот кадр, что настолько выбился из общего потока?

Взгляд продолжал изучать строку за строкой, поднимая представленные на страницах факты в биографии бойца.

С первого взгляда для опытного командира становится понятно, что дело липовое. Оно не просто шито белыми нитками: от него за версту несёт подставными фактами и левыми приписками.

Взять, хотя бы, характеристики командиров и преподавателей. Неувязки начинаются уже на этом моменте. Если им верить – парень дуб дубом, неуч неучем. Тройку ему ставят чуть ли не из жалости, чтоб не портить успеваемость потока. По строевой подготовке – безногий калека. По технической – безмозглый дуболом. По боевой – абсолютный шпак, едва ли знающий, с какой стороны стреляет пушка. Про прочие и говорить не приходится. По тем же уставам знает едва ли половину, и то – лишь по названиям. Все характеристики штампованные: «Уставы не знает, в повседневной службе ими не руководствуется, материально-техническую часть не знает, рвения и интереса к учёбе не проявлял, полностью расхлябан» и так далее. И тут, внезапно, среди россыпи его заслуг, залётов и косяков всплывает коротенькая надпись: «Отличник боевой и технической подготовки». Что это? Ошибка? Какая и где? В характеристиках или и в отличительных заметках?

Опять же, звание. Боец сейчас в чине ефрейтора. А их, как раз, отличникам и присваивают, из числа наиболее подготовленных солдат. Что же за «наиболее подготовленный солдат» такой, которому характеристики командиров прочат чуть ли не лавры замыкающего?

История подготовки. Уже интереснее. За плечами у бойца и налёт на инопланетной технике, превысивший тысячу часов, проведённых в небе и космосе. Есть в списке достижений освоение земных и инопланетных образцов вооружения. Но как ему хватило интеллекта освоить космические технологии инопланетян, если в характеристиках выше он чуть ли не самый худший из потока? Опять же. Самых худших не отправляют в командировки за тридевять земель. Проходной ценз чрезвычайно высок. Необходимо продемонстрировать поистине выдающиеся навыки, чего, согласно заключениям из личного дела, ефрейтор произвести не мог.

А вот история несения военной службы… Она небогата, зато может похвастаться выдающимися вехами. Военный лётчик на транспортнике: маршрут «Земля – Луна» не слишком тянет на что-то из ряда вон выходящее. Допустим. Но вот Даккара, многострадальная планета мятежных джаффа, во время войны с гоа`улдами переходившая из рук в руки десяток раз… И, по ходу дела, паренёк застал её последний штурм. Это уже дорогого стоит. Сам Дегтярёв был на планете уже в послевоенное время с обычной командировкой, и в боевых действиях на ней участия не принимал. Но имеет непосредственное представление о творящейся там мясорубке.

Навыки. Достижения. Выговоры. Взыскания. Награждения. Листы проведения разъяснительных бесед. Участие в операциях. Половина листов в личном деле явно подложные. Если присмотреться – бумага с характеристиками намного свежее. Чище, белее. Да и отпечатаны тексты на принтере вместо рукописного изложения. Так труднее определить автора. Те же взыскания. Их слишком много. Залёт на залёте. Начиная от самовольного оставления места несения службы и заканчивая регулярными нарушениями внешнего вида и установленной формы одежды. Такого недисциплинированного и необязательного воина не отправили б на ответственное и важное задание, коим, безусловно, являлось усиление экспедиции «Судьбы».

Минимальный набор положительных моментов с превалирующим преобладанием отрицательных. Кто-то намеренно создавал ореол отморозка с подмоченной репутацией. Зачем – это уже факультативно. Майор прекрасно знал, как шьются личные дела бойцов и почему в них встречаются расхождения. О том, как подобными методами отводят интерес смежных структур или разведки противника, офицер знает не понаслышке. Подобные ходы он наблюдал в свою бытность. Но на его памяти такое применялось в отношении офицеров, инфильтрованных агентов. Ефрейтор? С подложным делом? Значит, парень далеко не так прост, как кажется. Или на него отдельные виды аж на самом Верху, или он уже втемяшился в дело, в которое посторонним лучше не соваться.

В личном общении с ним Дегтярёв сложил для себя мнение о собеседнике. Уже одних только наблюдаемых фактов хватило с лихвой, чтоб военнослужащий мог позволить себе не верить ни единому написанному слову. Полный раздолбай, не имеющий ни малейшей наклонности к обучению, не способен выдать ни одной идеи из тех, что уже была подана бойцом. Его непосредственный руководитель, не имеющий задач топить своего подчинённого, характеризует его лишь с исключительной стороны, порой тактично обводя некие неудобные моменты. Да и сослуживцы, имеющие возможность работать с ним, не горят желанием избавляться от него, как от помехи, коей, безусловно, должен быть бездарь-недоучка. Вместо этого за ним тянется вереница задач, разобраться с которыми кроме него мало кто может.

Личное дело явно сфабриковано.

Дверь кабинета качнулась на массивных петлях. Беззвучно отворилась тяжёлая герметичная створка, пропуская бессмертного гостя.

Потому что только бессмертный мог без стука войти в кабинет майора и выйти оттуда на своих двоих, целых и не сломанных ногах.

– Я вернулась! – с порога объявила Кристина, появляясь на пороге кабинета дяди. – Ты себе даже не представляешь, где я была и что я там видела!

Майор откинулся на спинку кресла, потянулся, хрустнул суставами пальцев и пригубил кофе с кружки.

– Почему же не представляю? – пожал плечами военнослужащий. – В секретной части. Я ж тебя сам туда отправил.

– Да не! – отмахнулась Кошкина, и прикрыла за собой дверь.

Привычным оценивающим взором Дегтярёв скользнул по фигуре племянницы, по привычке ища во внешнем виде нарушение формы одежды. Блузка, форменная юбка, тупоносые туфли – всё сидело близко к идеальному. Что ни говори, а годков-то форма девушке накидывала. Несмотря на небольшой стаж, носить её Кристина умела. Что полевую, что «офисную».

Девушка повернулась от двери к крёстному и покачала в руке массивной папкой, что принесла с собой.

– Я, блин, шизею с этих пингвинов! – возмутилась она.

Тяжёлая папка упала командиру на стол.

– Дело этого перца запрятали в самое не балуй! – заявила Кристина. – Чтоб добраться до него, пришлось перерыть половину особой части библиотеки! Зато на, тебе, наслаждайся!

Рука Кошкиной потянула за шнурок скоросшивателя и раскрыла папку. Последняя легла поверх предыдущей, изучаемой майором. И вот это чтиво с первых же страниц дало понять: перед нами истинная подноготная обсуждаемого субъекта.

Год рождения. Место рождения. Национальность. Места учёбы. Семейное положение. Призыв районным военным комиссариатом. Личный номер, номер военного билета, подразделение, должность, принятие присяги. Направление на переподготовку. Присвоение воинского звания. Награды и нагрудные знаки. Боевые ранения, контузии, поражения, участия в боях и боевых походах, военная подготовка. Рекомендации и ходатайства командиров.

Вот тут явных подлогов и расхождений было на несколько порядков меньше. Раздел с обучением был восхитительно ровно исписан высокими баллами за успеваемость по боевой и технической подготовке. Положенным образом отличник был произведён в ефрейторы, как особо отличившийся солдат. Высокие способности к обучению венчались лаврами специалиста первого класса, владевшего несколькими военно-учётными специальностями. Раздел подготовки гласит об успешном освоении радиотехнического дела для использования связи, а в аттестационном листе проштамповано красным оттиском "СДАЛ" и присвоен абонентский позывной "Рассвет".

За участие в операциях на Даккаре отмечен командирами и представлен к наградам. По какой-то причине, представления были удовлетворены, но отметок о вручении наград в личном деле не стояло: они лежали в наградном отделе штаба.

И, как вишенка на тортике, в личном деле лежала фотография формата А4. На ней сам «Рассвет» был запечатлён в полный рост на фоне развёрнутого боевого знамени своей части. Это одна из высших форм благодарности и награждения, которой может быть удостоен отличившийся боец. Что полностью подтверждало подлинность второй папки.

Несмотря на наличие полностью идентичной обложки, перечёркнутой чертой ровно того же цвета и снабжённой точно таким же штампом о секретности, веры конкретно этому документу намного больше. Хотя бы, потому, что изложенное в нём намного больше схоже с тем, что своими глазами наблюдал Дегтярёв. А им он доверял намного охотней.

Кристина бросила косой взгляд на фотографию бойца в полной экипировке. Крепкие рейдовые ботинки на высокой шнуровке, потёртый и не самый свежий боевой комбинезон и разгрузочный жилет-плитоносец не оставляли воину шанса отбрехаться дежурной отмазкой «В штабе писарем отсиделся». Решительно всё в нём выдавало полевого вояку с потрохами.

– Теперь понятно, почему в него так вцепилась Юлька, – усмехнулась Кошкина. – С такими мозгами у потеряшек действительно есть шанс вернуться домой. Ты глянь на его психологическую карту! Не Эйнштейн, конечно, и без IQ за двести, но нестандартные задачи и впрямь решал убийственными методами. Повергал ими в ужас всех, включая преподавателей, но ведь решал же! Я не удивлена, что до сих пор у экспедиции такие незначительные безвозвратные потери.

Психологическая карта в соответствующем разделе учётно-послужной карточки действительно заставляла задуматься. Потому что её показания почти в точности повторяли выводы, которые сделал для себя сам офицер.

Особое внимание заострили на себе пометки в личном деле, относящиеся к прохождению службы на Даккаре. А, на минуточку, этот период времени был приравнен к ведению активных боевых действий на территории противника. В то время планета ещё находилась под владычеством стремительно исчезающей империи гоа`улдов.

– Да он же чокнутый, – нахмурился Дегтярёв, по диагонали пробежавшись по выкладкам. – Хочешь поржать? Его задача – гайки вертеть. По возможности, поддерживать своё подразделение в инфильтрационном выходе. А рапорты командиров почитать – так он чуть ли не в солягу в штыковые ходил. Ты помнишь операцию по захвату космодрома хат`таков возле верфи на Даккаре?

Девушка неприкрыто фыркнула в голос.

– Конечно, блин. Прямо там стояла и свечку держала.

На том многострадальном небесном теле юной Кошкиной не было и быть не могло: на тот момент времени она даже не числилась в проекте «Звёздных врат».

Дегтярёв пропустил мимо ушей сарказм племянницы.

– Тогда надо было по тихой сапе отключить «сигналку», снять силовые поля, обесточив источники питания, и обеспечить проход спецгруппам захвата, – коротко проинформировал небольшим экскурсом в историю дядя. – Но вместо этого из-за какого-то шухера всё пошло по звезде и тихое проникновение обернулось натуральным мясорезом. Он там с трофейного оружия боевиков джаффа выносил как мусор.

– А я тебе о чём? – снисходительно улыбнулась Кристина. – Ох, чует моя девичья солидарность, хрена с два Юлька от него отлипнет. Ох, хрена с два!

Девушка кивнула на предыдущую папку, которую изучал Александр Сергеевич.

– Ты уже всю прочитал? От корки до корки? А теперь сравни и найди, что называется, десять отличий.

Офицер захлопнул обе и встал из-за стола, размашисто раскинув в стороны затёкшие плечи.

Где-то в грудном отделе позвоночника военнослужащего оглушительно хрустнуло на весь отсек.

– Да ежу понятно, что дело – липа, – выдохнул он. – Кто-то заметал следы ещё с учебки. Одно только непонятно, на хрен. Ну, подумаешь, выдающийся кадр, в совершенстве изучивший инопланетные технологии… У нас профессора археологии и ксеноархеологи получше него бывают. За ними, почему-то, хвосты никто не чистит.

– Есть подозрения, – вздохнула племяшка. – Я в «секретке» перетёрла кое с кем из наших. После шухера в «Городе» особисты перерыли абсолютно всё, докуда смогли дотянуться. Если коротко, то они откопали нитку, тянущуюся ещё с хвостатых годов. Не мы одни такие умные, что догадались юных дарований к себе под крыло брать. Люсианский союз тоже втихую сумел наладить агентурную сеть и охотился на перспективных кадров. Нашего «Рассвета» «ведут» ещё с его срочной службы. Как я поняла, его собирались вербовать ещё на Даккаре, но тогда что-то пошло не по плану. То ли вербовщика грохнули, то ли наш пострел имел мозги отказаться от предложения. Сейчас «фэбосы» разрабатывают нитки.

Александр Сергеевич тяжело вздохнул.

– Восхитительно. Это просто превосходно. Чрезвычайно изумительно, ё8 вашу мать… И долго ещё наши «собственники» будут так ухесоситься, что наших сотрудников противник по нескольку лет «ведёт»? Бл9ть, я сейчас кому-нибудь втащу…

Кристина поморщилась. Девушка не любила, когда крёстный сквернословил чрезмерно. Даже, если это проходило сугубо по делу и имело под собой веские основания.

– Прибереги эпитеты, – подлила масла в огонь она. – Это ещё не всё. Те же, кто пытался вербовать «Рассвета», причастны и к хакерским атакам на информационные центры хранения и обработки данных. Помнишь утечку, через которую допустили слив с девятого ЦОДа? Там и лежали данные по «Судьбе». Атаку на неё готовили раньше, чем американцы туда попали. Сначала попытались захватить через звёздные врата на борту. А потом, когда не получилось, зная, что мы собираемся посылать подкрепление, запланировали захват, синхронизированный с нашей отправкой.

Военнослужащий только и успел, что глубоко вздохнуть, набрав в грудь воздуха побольше. Гневную тираду трёхэтажного мата в исполнении гвардии майора, не успевшего разразиться самой грязной руганью, прервал звонок телефонного аппарата на рабочем столе офицера.

Рука хозяина пенатов резко рванула к средству связи и рывком сорвала трубку.

– Дегтярёв у аппарата! – стараясь не выдать вероятному собеседнику своего состояния, назвался он.

– Бедный аппарат…, – буркнула трубка голосом лейтенанта Косорукова. – Как же я ему сочувствую…

Александр Сергеевич выдохнул и провёл ладонью по лицу, успокаивая мимолётную вспышку гнева.

– У тебя что? – спросил он с упором на личность звонившего. – Тоже решил похвастаться очередной дырой в безопасности?

– С моей дырой всё в порядке, – безапелляционным тоном отозвался лейтенант. – Я раскидал твою задачу и проверил, что ты просил. Результаты интересные. Зайдёшь? А то неохота компьютер к тебе тащить.

– Иду.

Офицер подхватил висевший на спинке кресла китель, взял из сейфа ключи от кабинета и махнул племяннице.

– Пошли. Кажется, будет весело.

Глава 2. Неполноценность.

10 марта

Великая Стена Слоуна

«Рассвет»

10:22 МСК

Попытки обнаружить истину силами нашего коллективного бессознательного не привели к ожидаемым результатам. Оно и понятно: слесарь-оружейник, доктор-биолог, медик-фельдшер и юный гений не обладали настолько прокачанной дедукцией, чтоб восстановить ход событий, коим даже не были свидетелями. Засим, оставили это бесполезное занятие и решили сосредоточиться на насущных делах. Даже, если Юлька – клон от оригинала Аньки, мы всё равно не сумеем выяснить, кто, когда и за каким хреном её создал. Хотя, безусловно, себе такую заметку в памяти поставим.

А насущные дела требовали нашего присутствия в другом месте. Потому, погрузившись в «прыгун», изрекли традиционное «Земля, прощай!» и «В добрый путь!», после чего «свечкой» взмыли в небо, беря генеральный курс в сторону заброшенных верфей Древних.

Каким бы скоростным ни был кораблик, но разгонять его до гиперзвуковых скоростей в атмосфере планеты – так себе идея. Во-первых, трение о плотные слои воздуха нагревает корпус, что едва ли положительно сказывается на характеристиках его материала. Кораблику не одна тысяча лет. Во-вторых, на больших скоростях управление «прыгуна» становится затруднительным: его обводы спроектированы для безвоздушного пространства или для движения в атмосфере с малыми, дозвуковыми скоростями.

Ровно по этой же причине за пульт сел сам. Велик был соблазн уронить «за рычаги» Юльку и дать ей отвлечься от нагрузивших её дум.

Но а) пилот в состоянии угнетения едва ли способен к выполнению полётного задания; б) вести «прыгун», даже без опыта, в космосе и в атмосфере – это не совсем одно и то же. Будет ещё шанс науськать мелкую. Пока пусть пассажиром побудет.

Всю дорогу до верфи девчонка не проронила ни слова. Уткнувшись в свой рабочий планшет, систематически тыкала в него тоненьким пальчиком, решая какие-то свои задачи. Я не стал отвлекать нашего юного гения: пусть себе работает, если концентрации хватает. А у меня своя картина перед глазами.

И не только про наблюдение за небесной обстановкой сейчас говорю. Небо чистое, облачность высотная и минимальная, на километровом эшелоне видимость превышает сотню километров. Я про наземную обстановку в том числе.

Памятуя недавние инциденты с боевиками люсианского союза, на всякий случай старался держать кораблик как можно ближе к поверхности планеты. Занял двухсотметровый эшелон (минимально допустимый, чтобы не шкрябать днищем верхушки местных реликтовых деревьев) и одним глазом бросал взгляд на детектор признаков жизни с радаром. Обнаружить очередной ал’кеш, заходящий к нам в тыл, желания не было никакого.

И пусть под маскировкой Древних «прыгун» не обнаружить средствами гоа’улдов, чьими технологиями без зазрения совести, за отсутствием таковой, пользуются люсианцы. Это не означает, что наш борт вообще неуязвим.

К превеликому счастью, путешествие до верфей прошло без происшествий. Тем не менее, профессиональная паранойя заставила меня в режиме маскировки нарезать три «круга почёта» вокруг территории «промки», прежде, чем я позволил себе расслабиться и без нервов посадить «прыгун».

Сели в том же самом месте, в котором приземлялись в прошлый раз с Рыковой-старшей.

Перед выходом за борт в очередной раз прогнал сканирование силами бортового оборудования. Ожидаемо, умная машинка Древних определила вокруг десятки сигналов живых существ размером от и заканчивая до. Но среди них не обнаружилось ни единой знакомой сигнатуры, кроме нас двоих. Согласно выводам бортового компьютера, вокруг не обнаружено ни одного живого человека. Это, определённо, радовало.

Обесточил бортовой компьютер, отключил силовую установку «прыгуна». Посмотрел на занятую своей задачей Юльку.

– Ну? – спросил её. – Готова к труду и обороне?

Юный гений подняла на меня задумчивый взор. Перевела взгляд за лобовой щиток, за которым узрела непроглядное буйство непроходимой зелени и спросила невпопад:

– Уже на месте?

– Да, – подтвердил я. – На месте. Ты как? Уже «отошла»? Или тебя всё ещё «плющит»?

Девушка заблокировала экран планшета и отложила его на приборную панель «прыгуна». Откинулась на спинку кресла, скрестила руки на груди. Потёрла сквозь веки пальчиками глазки.

– Не могу сказать, что «плющит», – пожаловалась она. – Просто… одно дело допустить вероятность некоего события, и совсем другое – принять, что оно действительно имело место быть. Чисто в теории кто угодно может быть чьим-то клоном. Даже я сама. Но узнать факты, достоверно подтверждающие это… Как-то… ощущаешь себя… совсем…

– …неполноценной, – закончил я за неё мысль. – Клон от оригинала, которого даже существовать не должно.

Юлька тяжело вздохнула и уткнулась мордашкой в ладони.

Начинается…

Хотя, а чего ещё я ожидал, инициируя сравнение биологических материалов этих двоих? Не каждый день вообще узнаёшь о существовании клонов. Последний раз на моей памяти какую-то овечку Долли клонировали. А тут этот самый клон узнал, что он и есть клон. Причём, не со слов какого-то левого чела, а на основе документальных выкладок по результатам лабораторного анализа. И ладно бы, просто человеческий клон от человеческого материала. Усиленный геном Древних и напичканный нанитами по самое не могу. Тут уже не отвертишься.

Но если посмотреть на картину, отстранившись от неё прочь… Была девочка Юля. Мы получили на неё материал и признали клоном другого человека. Перестала ли она от этого быть девочкой? Или, тем более Юлей? Да ни хрена никак нет. Была юный гений Рыкова, в свои несовершеннолетние годы зарабатывающая себе на хлеб во благо Минобороны, и кормящаяся с его руки за свои безумно умные мозги. И мы узнали, что она клон. Потеряла ли она своё рабочее место под эгидой Армии? Вот, к слову, это ещё бабушка на двое сказала. Если дело настолько секретно, что даже клон не должен был знать о нём, то может. Но это мы узнаем только, задав вопрос в лоб. Или, к примеру, безумно умные мозги девочки Юли генерируют невообразимые для простого обывателя домыслы, гипотезы и теории, помогающие выживать людям на другом конце изведанной вселенной. И тут клон спалился. Стал ли он меньше знать? Упал ли его IQ? Забыл ли начисто всё то, что знал, умел и практиковал? Едва ли.

А, раз так, то какая, в сущности, к псинам шершавым разница, кто есть клон, а кто – оригинал? Мы – за расовое, гендерное, религиозное и прочее равенство. Никто не лучше и не хуже других. Зачем ожидать от нас иного отношения после того, что раньше было? Никто пинками взад не погонит и на вилы насаживать не станет. Клон и клон. Первый раз в армии, что ли? Точно не последний.

Успокоить её, что ли? А как? Тут простые психологические шаблоны не помогут. Тут или загрузить её работой так, чтоб дым повалил из всех щелей, или ляпнуть что-нибудь умное, проникновенное и насквозь пропитанное братской любовью однополчан, чтоб аж воспылать. Слова надо подбирать с умом: в её состоянии сейчас любая привычная формулировка может заиграть двойным подтекстом с тройным смыслом. А грузить работой… тоже палка о двух концах. Ещё подумает, что на ней, как на физически неполноценной, ишачить решили…

Остаётся только один известный мне способ. Знаю, что существуют и другие. Но на тот момент времени в памяти всплыл только один. Обратное отождествление. Прямое сравнение с собеседником.

Я откинулся в своём кресле. Окинул закованную в свои психологические цепи девушку взглядом. Вспомнил себя.

– Знаешь, что такое неполноценность? – спросил Юльку.

Не отрываясь от ладошек, девчонка едва заметно кивнула.

– Да ни хрена ты не знаешь, – чуть резче ожидаемого даже для самого себя продолжил я. – Ты, конечно, умная не по годам, и шаришь в таком, что целые академики тебе кофе в постель по утрам приносить должны, но… жизненного опыта, извини, у тебя немного. Потому едва ли ты можешь знать, что такое ДЕЙСТВИТЕЛЬНО неполноценность.

Да, знаю. Жёстко. После такого часто уходят в себя с концами и больше не выходят.

– Даккара – довольно болезненное место, – продолжил я уже прежним тоном. – Для многих побывавших там оно стало синонимом Афганистана. Всё те же горные пейзажи и скалистые кряжи. Всё те же ущелья, долины и пики. Те же перевалы и пещеры. Жара днём до сорока градусов в тени и заморозки до минус пяти ночью. Всепроникающая мелкодисперсная пыль в лёгких даже несмотря на маски и адское рубилово за каждую улицу, каждый дом и каждую комнату. У военных «психов» появилось в ходу определение «афганский синдром». И очень скоро ему составил компанию «даккарский».

Нагнетание обстановки – наше всё. Только на контрасте с этим можно показать, что брезжащий впереди лучик света – действительно важная веха в повествовании. Почему, что, простым историям люди верят менее охотно.

– Там я был в составе технического корпуса, – продолжил экскурс в прошлое. – Первоочередное – технарь, гайковёрт. «Специально обученный специалист». И уже потом боевая единица, умеющая стрелять в сторону противника. Даже иногда попадающая в него. На моё обучение не скупились, вложив в мозги терабайты информации. Я читал, изучал, запоминал и буквально зубрил день и ночь, понимая, что в будущем от этого зависят, возможно, наши жизни. Методички, шпаргалки и конспекты всё равно взял с собой. Вот только это всё мне не помогло.

Даккара стала моей первой серьёзной боевой задачей. Можно даже сказать, что на ней и прошло настоящее крещение огнём.

– На БЗ мы вышли в составе отделения. Надо было пробраться в тыл к джаффа и тихо, без палева, вывести из строя их энергетические мощности, чтобы обесточить защитные поля. Это сейчас такие задачи щёлкать бы, как семечки. Но когда в горячке боя наш квадрат накрыли и свои, и чужие… Веришь или нет… Всё, чему учился, разом вылилось к хяум. В мозгу не осталось ни одного воспоминания из учебки. Забыл даже, какую боевую задачу нарезали и каково моё в ней место. Боевая задача была успешно слита.

Юлька отслонила ладошки от личика и подняла на меня влажный от слёз взор.

– Я напрочь забыл всё, чем учился, – повторил я. – Меня не били по башке, нас не накрыло миномётным огнём. Просто случилась накладка и в одном месте столкнулись наступающие части наших, оборонительные порядки джаффа и мой диверсионный отряд, по которому начали стрелять и свои, и чужие. На мне должна была быть техническая часть противника. Но я благополучно забыл всё, что должен был с ней сделать, и как. Остался только один инстинкт: выжить любой ценой. И я стрелял. Очень много до хрена стрелял. Сначала – пока не кончились патроны в пулемёте. Потом – пока не расстрелял БК к пистолету. Потом подобрал боевой энергетический посох с трупа джаффа, начал стрелять им. Вот в этот момент времени я почувствовал себя действительно неполноценным. Курсант, на которого слили тонну учебного времени, ресурсов и сил в реальной обстановке не смог даже кнопку нажать. Тупой как пробка. Идиот, каких поискать. Называть такого «техником» – значит оскорблять остальных технарей. И знаешь, что?

Ожидаемо, на кульминации Юлька обратилась вся во внимание.

– Уже после мясореза, на разборе полётов, мне влепили радикально строгий выговор за техническое бездействие и объявили благодарность перед строем за решительный вклад в выживаемость подразделения. Первый бой очень часто вычищает память. Остаются только самые низменные и накрепко вбитые инстинкты, из которых состоит твоё «Я». Что растерялся и забыл всю профподготовку, безусловно, косяк. Но что мне хватило (Дури? Самообладания? Рефлексов?) не скатиться в ноющую тряпку и попытаться сделать хоть что-то – помогло мне выжить. Пусть поставленная боевая задача не была выполнена. Мы не сумели снять энергетические мощности по-тихому, а вынесли их с довольно громким боем. Но мы потрепали джаффа, и я вернулся домой. Сам. На своих двоих.

«Мораль сей басни такова…».

– Неважно, какой твой косяк. В особенности, если косяка, как бы, и нету. Когда ты решишь почувствовать себя ущербной – попробуй вспомнить, что где-то есть лошок, который просрал все полимеры и вообще эпично слил всю катку. Поверь, твоя ситуация далеко не самое дно.

Я и не ожидал, что после моей лекции Юлька побежит истреблять врагов направо и налево, разрывая на груди тельняшку. Но, как и следовало было ожидать, влаги на её глазах стало ощутимо меньше, и во взгляде затеплилась едва заметная искорка, которую сейчас будем раздувать.

– У нас сейчас много работы, – напомнил собеседнице. – Достаточно много для того, чтоб у нас не было времени заниматься самобичеванием. И достаточно много, чтобы мы поимели возможность в спокойной обстановке, без поливания огнём со стороны противника, блеснуть нашими с тобой профессиональными познаниями так, чтоб нам памятники во весь рост ещё при жизни изваяли. И если ты находишь в запасе время заниматься самокопанием, то настоятельно рекомендую перенаправить усилия на другой вектор, и заняться проектированием. Я, например, себе памятник хочу скромный, метров десять. Только обязательно со встроенным отпугивателем птиц. Чтоб голуби его не засирали. А ты?

Из груди юного гения донёсся сдавленный, хриплый смешок, похожий на даккарскую гиену. Мордашка повеселела, улыбнулась, взгляд стал более жизнерадостным.

Поднялся с кресла и потрепал девчонку по причёске.

– Пошли. Завод сам себя не исследует, а данные самостоятельно не скопируются. В прошлый раз мы только приёмную зону успели нормально обследовать. А территория тут размером с хороший мегаполис.

Юлька вытерла кулачками глазки и чуть дрожащим голосом обронила:

– Спасибо тебе, кашевар… А, ещё говорят, что техники от общения с железками черствеют… Какой же ты… всё-таки… душка.

– Душнила, вообще-то, – уточнил я. – А черствеют – это да, есть за нами такое. Потому, если у меня что-то не получается и матерюсь, как сапожник – извини. Порой без крепкого словца и гайка не откручивается, и резьба не нарезается. Как заклинание работает.

А сам представил себе перед глазами картину, как стою в образе какого-нибудь архимага в хрестоматийной мантии и с выпученными от досады глазами кастую каскады магических зовов, через слово вставляя особливо забористые конструкции. А какое-нибудь архисложное и чрезвычайно эпичное заклинание невероятной огневой мощи и вовсе должно состоять из одних матюков. Приличными словами в нём будут только предлоги «в» и «на».

Рыкова-младшая утёрла рукавом остатки влаги с глаз и решительно встала из-за пульта «прыгуна». Подошла ко мне вплотную и от души саданула меня кулаком в плечо. Резко встрепенулась, будто прогоняла от себя остатки наваждения.

– Спасибо, дядь, – пусть и несильно, но голос юного гения окреп. – Психолог из тебя, конечно, всратый. Но общий посыл я поняла. Тебе тоже пришлось нелегко, и ты справился. А я… Просто постараюсь брать с тебя пример. Ты же не против?

Мне оставалось только пожать плечами.

– Не против. Бери себе на здоровье. Только, как попользуешься, обратно положи.

Пять минут на сборы. Разгрузочный жилет, РПК, чемоданы с оборудованием. Хрен ли толку, что мы на техническом задании? В первую очередь мы – на заброшенной планете в неизведанной части Вселенной. Так что я и вьючный ишак, и боевой слон, и тактически единорог, един в трёх ипостасях. Не повесишь же на тощую девчонку семикилограммовый пулемёт в обвесе? А чемоданы она упрёт только по одному и в порядке очереди.

– Сейчас пойдём в сторону диспетчерской, – предупредил я Юльку. – Оттуда попытаемся наладить рабочее место и прокинуть канал связи с «Авророй». Там же рядом есть удобное место для отдыха. Если передача затянется, как с «Колыбелью зла», не придётся шляться до «прыгуна» отсыпаться. Сейчас отнесём часть груза, и вторым рейсом заберём из машины воду с провиантом.

Мелкая шмыгнула носом.

– А я пока разверну аппаратуру.

Глава 3. Кошки-мышки.

10 марта 2010 года

Млечный Путь, рукав Ориона

Земля

Агентурная явочная ячейки Люсианского союза

Мерный стук пальцами по дорогой краснодеревной обшивке кресла, будто метроном, отмерял время.

Секунда шла за секундой.

Минута шла за минутой.

В кромешной тишине ожидать чего-то – очень действует на нервы. В особенности, если нервы и без того потрёпаны предыдущими провалами.

– Ещё раз.

Сладостный голосок и милое личико молодой женщины едва ли вязались с занимаемой ею должностью. Та, кто выглядела и разговаривала как самая развязная актриса жанров не для детей, держала в своём кулаке львиную долю Люсианского союза. Далеко не каждому хватило бы выдержки и самообладания принять методы, которыми она добилась объединения разрозненных группировок бандитов, пиратов, работорговцев и коммерсантов, чем частично заполнила образовавшийся после падения империи гоа`улдов вакуум власти.

– Сначала мы упустили из рук продукт проекта по воскрешению Древней. Потом не смогли проникнуть на «Судьбу» в составе первой экспедиции…, – томным голоском, будто перечисляла грядущие ночные утехи вместо прегрешений, произнесла женщина. – Потом не смогли захватить, даже, оказавшись на борту корабля через звёздные врата. После этого не смогли даже высадиться с борта соседнего корабля. И я, быть может, подумала бы над тем, чтобы смягчить казнь провинившимся… ведь нам на блюдечке принесли планету-верфь Древних, с куда более лакомыми угощениями. Но теперь мне сообщают, что мы потеряли всех, до единого, оперативников в составе той треклятой экспедиции, и в живых остался единственный связной?

Молодая женщина, сидя в кресле, перекинула ногу на ногу, продемонстрировав предстоящим перед ней изящные бёдра, которые не закрывала короткая, за гранью разумного, юбка. Впрочем, если кто-то решил бы докопаться до темы «ниже пояса», то всё, что «выше», тоже было далеко от идеала целомудрия. Насквозь прозрачное одеяние в виде короткой накидки без рукавов едва ли имело хоть какую-то смысловую нагрузку для воспитанного на Земле современного человека. Хотя, тем, кто попирал ногами галактические устои, земные нормы морали не были интересны даже факультативно.

Стук тонких, обманчиво изящных пальцев по дорогой краснодеревной обшивке кресла.

– Потеряли оперативников внедрения, – пугающе ласковым голоском продолжала она. – Потеряли боевиков в составе экспедиции. Потеряли эскадру во главе с флагманом и полным экипажем с десантом. И после этого в чью-то безмозглую черепную коробку пришла невероятная идея вернуться ко мне с пустыми руками. Джерем.

Немолодого вида побитый жизнью гуманоид с чертами лица, корнями своими уходящими далеко в прошлое Тау`ри, посмотрел на предводительницу.

– Я что-то запамятовала…, – женщина сузила на нём взгляд. – Что ты получил под командование для решения поставленной тебе задачи?

– Десять хат`таков, Аврора, – мрачным тоном отозвался тот. – Один бывший экспериментальный флагман Анубиса. Три ал`кеша и пел`так.

– Из которых уцелело лишь мелкое ведро и ни на что не годный грузовик, – улыбнулась ему собеседница. Квинт.

Мужчина помладше поднял взор на Аврору.

– Сколько боевиков и оперативников мы подготовили для внедрения в усиление экспедиции «Судьбы»?

– Двадцать три штыка, – процедил тот. – Включая завербованных.

– Из которых в живых оставили лишь одну, вернув к жизни, – мило улыбнулась ему начальница. – И то лишь для того, чтоб обернуть себе во службу и не дать упокоиться даже после смерти. Максимилиан.

Видавший виды бывалый воин постарше предыдущих двух, вместе взятых, чья морщинистая кожа выдавала преклонные года, спокойно ожидал каверзного вопроса в свой адрес.

– Ты же жёг целые планеты, – напомнила ему Аврора. – Под твоим началом джаффа брали на абордаж самые неприступные корабли и свергали самых сильных противников. Ты же первый воин Нергала! Скажи мне, о, мудрейший из военачальников. Неужели наших сил было недостаточно против двух сотен Тау’ри?

– Очевидно, так, – скрипучим голосом отозвался «мудрейший из военачальников». – Я ещё твоим советникам говорил не недооценивать воинов Тау’ри. Древнейшие не спроста нарекли их пятой расой. Они воюют не числом, но умением.

Аврора милостиво кивнула ему.

– Всего один-единственный слуга Тау’ри, младший воин, выставил бесполезными молокососами десять тысяч опытнейших бойцов союза. Остальные едва ли палец о палец ударили, чтобы ему помочь. Все наши провалы – его рук дело.

– Позволю себе заметить, – подал голос Квинт. – Мы…

Молодая женщина полоснула по нему вымораживающим взглядом.

– Ещё раз раскроешь рот без разрешения, и он уже больше никогда не закроется. Потому что из него будет торчать кол, на который насажу тебя живьём.

Предводительница окинула собравшихся взором, в котором плохо скрывалась жажда убийства.

– Вы все живы ещё потому, что вас там не было. Оплошали ваши подчинённые, но не вы сами. Меньше всего вопросов к прорицателю Максимилиану и его наставлениям, к которым не прислушались в своё время. Но теперь вам троим необходимо исправить огрехи ваших людей. Сим я изрекаю. Мне нужна эта планета-верфь. Любой ценой. Делайте, что хотите. Но мне необходимы две вещи. Первая – стабильное сообщение с той звёздной системой в обе стороны. Хоть через врата, хоть через перелёт. И второе – тот слуга Тау’ри, младший воин, которого, помнится, мы и так собирались вербовать. Он нужен мне живым и здоровым. Если не будет выполнена хотя бы одна из задач – умрёте все. И на быструю смерть не рассчитывайте. Если справитесь… что ж. О моей щедрости вы наслышаны не меньше, чем о строгости. Вознагражу по достоинству. А вообще… Принесите мне коммуникационную платформу для связи с нашими. Я сама хочу увидеть всё своими глазами.

10 марта 2010 года

Млечный Путь, рукав Ориона

Земля

Когда дело касается зачистки какого-то объекта или образования от проникших в него сил противника, недостаточно просто освободить от него занимаемый им объём. Зачистка подземного расположения «Города», его наземных частей и фильтрация службы собственной безопасности не приведёт в долгосрочной перспективе ни к чему полезному. Временно будет очищен личный состав от «кротов и прочих медведок». Но в общем и целом ситуация останется напряжённой. Однажды подмоченная система самозащиты в будущем даст течь опять.

Потому первым делом, что сделало руководство объекта после фильтрации личного состава и всех вхожих на территорию базы, стала инициализация масштабной работы за пределами своих стен.

Установление личностей предателей и информаторов. Установление их линий связи, способов общения и передачи информации. Установление направления слива данных. Локализация возможных местоположений получателей этих сведений.

Никто и не надеялся, что сразу после допроса пойманных злопыхателей на Земле будет покончено с Люсианским союзом. Сводный сброд, покушавшийся на образовавшийся после падения империи гоа`улдов вакуум власти, тоже не сборище дебилов, и думать мозгами умеет. Сведения, передаваемые напрямую из интересующих их источников, никогда не принимались непосредственно заказчиком. Информация проходила через нескольких информаторов, теряя некоторое время на прохождение всей цепочки, но запутывая преследователей.

Но и контрразведка не лаптем щи хлебает. Безусловно, применение противником инопланетных технологий связи накладывало некоторые ограничения на работу следователей. Просто так не вскроешь тот же, к примеру, подпространственный канал, а классическое радио, «вскрываемое» одним щелчком, оперативники союза, почему-то, использовать не хотели. Однако «контры» не были бы «контрами», если б в крайне сжатые сроки не накрыли целую агентурную сеть вместе с приданными явочными, мастерскими, пунктами снабжения, и координационными центрами.

Было решено не играть с люсианцами в шпионские игры и просто срубить коню на корню. Захват «языка», вербовка на свою сторону, ещё и заставлять его передавать «на ту сторону» интересные новым хозяевам сведения, запутывая противника… не тот враг. Да и ставки высоки. Одно дело – промышленный шпионаж, и совсем другое – сведения, составляющие государственную и военную тайну, на которых зиждется обороноспособность целой планеты.

Потому буквально через несколько дней после начала самой масштабной чистки в рядах ВКО с момента осознанного формирования земляными самых первых вооружённых соединений на столе у генерала Белова лежал всеобъемлющий доклад, составленный в печатном варианте.

Ныне же генерал-полковник Белов методично его штудировал, изучая страницу за страницей. Кто с кем сообщался. Какие сведения передавал. Каким образом осуществлялась передача. Параллельно с этим указывалось на обнаруженные бреши в общей системе безопасности, начиная от компьютеров и заканчивая организацией её оборота.

В одном кабинете с генералом-полковником сидел гость, принадлежность которого с потрохами выдавал один лишь косой взгляд на облачение. Закованный в чёрное от и до, от берцев до скрывавшей лицо маски, крепко сложенный боевой офицер с полевыми фальш-погонами полковника молча ожидал, покуда заказчик в лице Дмитрия Сергеевича закончить разбирать доклад.

А разбирать и впрямь было, что.

Сразу после агентурной работы началась работа полевая и адресная. Как только удалось установить круг сообщений, одновременно и разом была накрыла целая сеть целей. Полковник Быков Павел Михайлович (гость, ожидавший хозяина местных пенатов) со стороны сил специального назначения, командуя отдельным подразделением снайперов-дальнобойщиков, помогал в стерилизации территорий наземным частям. И именно его бронебойщики своим штатным вооружением исполняли антиматериальные фуги, на ходу ликвидируя земную и инопланетную технику супостата.

По тексту доклада выходило, что враг оснащён преизрядно. На вооружении всё, что может ездить и летать, начиная от мотоциклов и заканчивая космическими кораблями класса «хат`так». Непосредственно во время операций по зачистке максимум, с чем сталкивались силовики – тяжёлые бомбардировщики-ал`кеши. Но от этого легче не становилось.

По всему получалось, что вынести несколько опорных баз противника, пусть и не без потерь, получилось только невероятным мастерством штурмовых групп, их безбашенной оторванности и решительным, дерзким, наглым налётом, которого не ожидал враг. А в штурмовых действиях применялось всё, начиная от глушения связи начисто и заканчивая нервнопаралитическим воздействием от отравляющих газов или инопланетных устройств.

Наконец, спустя несколько минут тишины, генерал-полковник отложил доклад и снял очки. Откинулся на спинку кресла, поморщился и потёр пальцами переносицу.

– Нелегко вам пришлось, Павел Михайлович, – скрипучим уставшим голосом произнёс он. – Как есть нелегко. Даже не помню, когда вы так в последний раз отжигали.

– Я тоже, Дмитрий Сергеевич, – уклончиво отозвался собеседник. – Я тоже.

Уж что-что, а на собственную память полковник никогда не жаловался. И прекрасно помнил как штурм Белого Дома в Москве, так и штурм Белого Дома в Сухуми. Снайперская выучка тогда ещё майора Быкова засветилась в обоих местах.

– Однако, дело сделано, – заметил он промеж делом. – На ближайшее время группировка Люсианского союза в нашей зоне ответственности обескровлена. Если кто и выжил, он, если не дурак, закопался поглубже и залёг на дно. Всё равно достанем, но позже. И… это не значит, что мы покончили со всеми. На место выбывших прибудут новые.

– Азбучные истины, однако, – выдохнул убелённый глубокими сединами старец. – Благо, что теперь мы знаем, к чему готовиться впредь. И не уверен, что сумеем обойтись без вашей помощи. Думаю, вам будет небезынтересно пообщаться с некоторыми людьми на эту тему. Составите, так сказать, всесторонний портрет нашего с вами врага. Я в самое наиближайшее время буду вести разговор с одним из таких людей. Предлагаю вам присоединиться.

Полковник Быков развёл руками, сидя за столом.

– Не могу видеть причин отказаться, товарищ генерал-полковник. Увы, протоколы: лица при нём я показать не смогу.

– Это и не потребуется, – заверил собеседника Дмитрий Сергеевич. – Встреча, что называется, будет проходить «без лица».

Причём, буквально.

10 марта 2010 года

Великая Стена Слоуна

Полковник Мигунов М.П.

Встречать проверки всех уровней и мастей для полковника Мигунова не впервой. Он делал это не раз, не два и не десять. Его проверяли все, кому не лень, начиная от и заканчивая до. Потому нет ничего удивительного, что новость о наличии у генерала Белова намерения самолично разузнать о состоянии дел экспедиции воспринял без каких бы то ни было нервных потрясений.

Да ещё и прибыть высокочинный обещался не один, а в сопровождении, для чего заранее договорились подготовить двух связистов.

Буквально только что перед полковником присели за комплекс дальней связи лейтенанты Христенко (он же «Кристалл») и Перестукин (он же «Дрозд»), и коснулись руками камней, считавших разумы молодых офицеров. И буквально несколькими секундами позже слегка обмякшее тела военнослужащих подобрались. Взгляды, которыми они окинули пространство перед собой, мгновенно стали куда более волевыми, а у одного и старчески усталым. Такого взора у молодых людей не бывает, через что бы они ни прошли. Визитёра можно узнать интуитивно.

– С кем имею честь…? – испросил полковник Мигунов.

Гости с Земли огляделись. Посмотрели на свои мгновенно помолодевшие на добрые полвека руки. Неожиданно для себя легко и быстро поднялись с ящиков, на которых сидели.

– Генерал-полковник Белов, Дмитрий Сергеевич, – назвался один в теле «Кристалла». – Со мной полковник Быков Павел Михайлович. Рад вас видеть в добром здравии, Михаил Павлович.

Собеседники пожали друг другу руки.

Изречение генерала было недалеко от истины. «Доброе здравие» полковника практически соответствовало ему. И сочеталось бы полностью, если б не хронический недосып, начавший сказываться на внешнем виде военнослужащего синяками под глазами, и почти полностью затянувшийся шрам на лбу, полученный ещё на «Колыбели зла».

– Взаимно, товарищ генерал-полковник, – дежурно отозвался полковник на правах принимающей стороны и не стал тянуть кота за хвост. – С чего начнём?

Дмитрий Сергеевич и сам не горел желанием растягивать чванство. У самого задач выше крыши, и переложить их на заместителей возможности нет.

– Как положение дел?

Вопрос был поставлен прямо и требовал не менее прямого ответа.

– Лучше, – кивнул полковник. – Есть, над чем работать. Но с поставкой помощи стало лучше. Подавляющее большинство раненых выписано с излечения. Нагрузка на медсанчасть спала. Благодаря новым инструментам и орудиям получили возможность упростить обустройство быта. Сейчас все хозработы в лагере свернули в связи со сменой места постоянной дислокации. Нашли вариант получше дремучего леса.

– Военнопленных берёте с собой? – осведомился генерал-полковник.

Мигунов отрицательно покачал головой в ответ.

– Не имеем такой возможности. И дело даже не в выделении личного состава на охранение. Нам самим себя бы прокормить, для начала. Кормить лишние рты себе позволить не можем.

Продолжать не требовалось. Что пленных люсианцев ждал расход – очевидно для всех. Даже для самих люсианцев.

– Отлично, – удовлетворённо констатировал Дмитрий Сергеевич. – Успели до основного «расхода». Павел Михайлович оказывает нам всяческое всевозможное содействие, и ему было бы полезно изучить врага, так сказать, вблизи. А не с расстояния, на котором требуется боковой вынос оптического прицела крупнокалиберной винтовки. Организуете нам поход в ваш «зверинец»? Заодно, попросил бы вас рассказать полковнику Быкову всё, что можете, со своей, полевой колокольни.

Глава 4. Производственная.

10 марта 2010 года

Млечный Путь, рукав Ориона

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Гвардии майор Дегтярёв А.С.

Сила русского офицера не в душевных порывах, а в его нерушимом спокойствии. Так гласит составленный в 1804 году Кодекс Чести русского офицера и так воспитывался сам гвардии майор Дегтярёв. Его ещё с кадетской школы учили держать в узде проявления своих эмоций, гасить вспышки чувств и игнорировать сиюминутные порывы. Только раздумья с холодной головой и трезвым, незамутнённым разумом.

Только благодаря вбитым в подкорку головного мозга наставлениям, звучавшим в памяти как мантры, Александр Сергеевич внешне оставался невозмутимым, хотя изнутри его буквально разрывала буря эмоций. Малоцензурных, стоит отметить.

Лейтенант Косоруков сидел перед экраном своего рабочего компьютера и лениво водил мышкой по столу. Старая комбинация из видавших виды штыревого разъёма PS/2 и шарового привода иногда делала мозги, отчего рабочий кабинет лейтенанта порой оглашала бранная матершина и звук удара оной комбинации об стол. Только тогда заедающая мышь начинала нормально функционировать.

Из-за плеча лейтенанта за происходящим на мониторе наблюдал гвардии майор Дегтярёв и лейтенант Кошкина. И если Кристина вчитывалась в увиденное с неподдельным интересом, то под тяжестью взгляда Александра Сергеевича, кажется, начинала сбоить не только мышь: электронно-лучевой монитор порой ходил рябью и портил изображение, а в огромном корпусе позади основного «пуза» порой что-то щёлкало с характерным озоновым запахом.

Реакцию гвардии майора понять можно. Приятным для ознакомления демонстрируемый на экране материал назвать трудно.

Мелькали фотографии, сделанные со спутника на орбите Земли. С довольно поганым разрешением, стоит сказать, существенно замыленные и невнятно обработанные, но тем не менее. По ним офицеру не составляло труда поднять местность и понять происходящее на ней.

Дальше шли фотографии, сделанные с высотного самолёта-разведчика. Качество изображения уже было на порядок лучше. Выше разрешение снимка, выше качество обработки. Происходящее было видно и без последней. Но тот, кто снимал разведданные с борта, не поленился от души вложиться в подъём информации на них.

Последними шли фотографии совсем уж всратого качества, на которых что-то разобрать можно было только, если сломать себе глаза. Но не для тех, кто сталкивался самолично с тем, что было изображено. Последние фотоматериалы принадлежали внедрённому оперативнику, сделавшему их украдкой, и также тайком передавшему своим.

Затянувшуюся тишину в отсеке прервал звонкий мелодичный голос Кристины.

– Какая-то лаборатория доктора Зло, если честно, – девушка выпрямилась за спиной лейтенанта Косорукова. – Выглядит как свалка реквизита от «Терминатора» и «Доктора Франкенштейна».

Под последнее описание донельзя кстати подошла фотография, категорически вовремя отобразившаяся на мерцающем экране. В непонятном на первый взгляд помещении лежали объёмные силуэты гуманоидного вида без какой бы то ни было одежды, а также без видимых наружных половых признаков. Телосложение силуэтов было близко к мужскому, но человеческими они точно не являлись. Особенно, если принять во внимание предыдущие фотографии, на которых эти же самые силуэты в буквальном смысле слова производились на соответствующем оборудовании. И что самое неприятное – этими же, похожими, человекоподобными силуэтами, не обременёнными какой бы то ни было форменной одеждой.

– Лучше бы это была лаборатория доктора Зло…, – меланхолично подумал вслух Косоруков, листая файлы дальше. – Нет, моя маленькая. Перед нами ни хрена не выдуманный антигерой. Это завод по производству репликаторов. Причём, как я вижу, производством репликаторов занимаются сами же репликаторы.

– На то они и репликаторы, – бросил Дегтярёв. – Извиняться за тавтологию не буду.

– Никто и не просит, – хмыкнула Кошкина. – Известны координаты этой богомерзкой обители зла?

Алексей Михайлович пожал плечами.

– Отчего бы неизвестна? Очень даже известна. Только, если я назову их вслух, твой любимый дядя свернёт нам уши в трубочку своим сквернословием.

– Они у вас ещё и завянут, – выдохнул гвардии майор. – Это территория Капустина Яра.

– О-оу…, – до Кошкиной быстро дошло, чем пахнет дело. – Несанкционированное производство реплицированных механизмов на территории ядерного полигона? Люсианцы?

– Умница, – хмыкнул лейтенант Косоруков. – Молодец, садись, «пять».

Дегтярёв отошёл до глубины кабинета друга, где достал лишь узкому кругу лиц известную заначку, и, распечатав пачку печенья, позаимствовал оттуда пару штук лакомства.

– Белову передавали? – справился офицер.

– Не успели, – Алексей Михайлович откинулся на спинку стула. – Белов с каким-то прикомандированным донельзя крутым перцем убыл до узла дальней связи. Я так понимаю, пошёл лично проверять дела у наших потеряшек.

Александр Сергеевич в сердцах отпустил непечатное ругательство. Только наличие племянницы в отсеке придало ему сил не разразиться тирадой подольше.

Он вернулся к рабочему столу Косорукова и угостил девушку печенькой. Та, приняв вкусняшку, с упоением вгрызлась в лакомство.

– Дальше рыпаться бессмысленно, – констатировал майор. – Капустин Яр уже не в нашей юрисдикции. Туда нужна спецоперация со штурмом, но санкцию могут дать только Белов или Прохоров.

– Один мыслями за миллиард световых лет, – задумчиво произнёс лейтенант. – Причём, буквально. Другой в Кремле. До обоих не «дозвониться».

Кристина пожала плечами.

– Белов же не улетел в другую галактику через врата. Скоро вернётся. Ему тоже далеко не первый и не пятый десяток лет. Тело не выдержит долгой эксплуатации комплекса дальней связи. Ему так или иначе придётся отключаться.

Косоруков посмотрел на Дегтярёва.

– Тогда, я пошёл очередь занимать? – спросил Алексей Михайлович. – А не то озадачат нашего премудрого Гандальва чем-нибудь до нас, а наше дело отлагательств не терпит.

Дегтярёв кивнул.

– Подготовь ему доклад в текстовой форме. Сам знаешь, он на бумаге воспринимает лучше, чем на слух. Давно, кстати, фотографии были сделаны?

– На днях, – признался коллега. – Где-то на неделе.

На этот раз майору хватило самообладания сдержать поток ругани.

Несколько дней – достаточный срок, чтоб оперативные данные считались неактуальными. Спустя несколько суток на десятки километров может смещаться линия фронта, не говоря уже о происходящем на каком-то объекте. Если сегодня или завтра направить спецгруппы проекта «Звёздных врат» на штурм завода репликаторов, то они с равной долей вероятности могут встретить как пустое оставленное производство с голыми стенами, так и руины взорванного предприятия, так и хорошо организованное сопротивление. Не исключается, что с привлечением непосредственно продукта производства.

Последнего хотелось бы меньше всего. В памяти гвардии майора Дегтярёва ещё свежи воспоминания о том, что такое прямое боестолкновение с применением стрелкового оружия человека против репликатора. Расклад не в пользу землян.

10 марта 2010 года

Великая Стена Слоуна

Заброшенные верфи Древних

«Рассвет»

С момента нашего последнего посещения верфей мало что изменилось.

Всё те же запылённые стены и пол. Всё те же покрытые патиной и пылью станки. Всё те же нуждающиеся в дефектовке и наладке производственные линии.

К нашему превеликому счастью, у нас не стояло задачи сейчас и немедленно оживить верфи и запустить полный цикл производства крейсеров Древних. Но, как подсказывала мне моя интуиция, «Атлантида», когда прибудет с Млечного Пути, наверняка захочет ассимилировать это место. Шутка ли, «Аврора» с нолевым пробегом прямо со стапелей завода? Известных-то по всему Млечному Пути и Пегасу дай Бог, если пара троек десятков наберётся. А уж новых никто не видел десять тысяч лет.

Поэтому, тяжко вздохнув в ожидании грядущего звездеца, остаётся мобилизовать все свои внутренние силы на запуск если не всего завода, то, хотя бы, терминалов в диспетчерской. Помещение последней, кстати, мы с Юлькой решили отжать под рабочий кабинет и место отдыха одновременно. Места много (нам двоим столько и не надо), проходимость маленькая (даже, когда сюда весь контингент переберётся – всё равно в этом отсеке делать, по большому счёту, нечего), мешать никто не должен.

Пока я таскал ящики и баулы, Рыкова-младшая не теряла зря времени.

Пользуясь наличием на объекте постоянного питания в сети, Юлька оперативно развернула наш рабочий пост. Наличными силами прошлась по загрязнённым консолям и освежила их, убрав грязь веков с устройств ввода и вывода информации. Когда я вернулся с последней ходки от «прыгуна» и сгрузил последние вещи, все доступные для работ терминалы в диспетчерской сияли первозданной чистотой. Правда, сердце кровью обливалось от стойкого запаха спирта в воздухе: на то, чтобы отмыть доисторические экраны и клавиатуры до текущего состояния, юный гений израсходовала добрую бутылку драгоценного технического спирта. Оставалось надеяться, что запасы последнего прибудут вместе с «Атлантидой», или что «гуманитарная помощь» через врата перебросила достаточное его количество.

Что ж. Теперь осмотримся, проведём рекогносцировку и накидаем план задач.

Помещение диспетчерской было рассчитано на наличие минимального количества личного состава. Завод автоматизирован по самое не могу и, в теории, мог функционировать и вовсе без операторов. Но даже Древние отдавали себе отчёт, что ничто не вечно и ничто не совершенно. На случай непредвиденных ситуаций заложили возможность вмешательства контролирующего персонала, коего в диспетчерской, судя по количеству рабочих постов, должно было быть никак не меньше трёх человек.

Отсек находился под сводами производственных залов, имел выход к складским площадям и на крышу, и представлял собой вытянутый объём правильного прямоугольника. Метров десять по длинной стороне и метров пять по короткой. Одна длинная сторона имела остекление вдоль всей стены от пола до потолка (а потолки-то недетские, метров пять точно будут) и выход на служебный балкон, с которого открывался исчерпывающий вид на происходящее внизу. Вдоль второй длинной стены оборудованы спальные места для отдыха персонала. И их количество неприятно довлело на интуицию. Всего три рабочих поста в диспетчерской, но спальных мест аж целых десять.

Несоответствие количества рабочих мест и мест отдыха указывало на то, что в одной смене должно было работать больше человек, чем по одному на пост. Что, в свою очередь, означало, что даже Древние не справились бы в одно рыло: им нужен был помощник. Значит, если дело дойдёт до восстановления производства, хрена с два я сдюжу в соло. Надеюсь, команда построить свой межзвёздный крейсер не придёт до того, как объявится «Атлантида» с техническим персоналом…

Один огромный длинный пульт представлял собой местный аналог блочного щита управления. На него было заведено сразу несколько компьютеризированных терминалов, что позволяло одному оператору контролировать сразу множество производственных участков. Этот терминал и был головным: с него-то нам и надо будет начать.

Два других вспомогательных устройства явно имели ограниченный по сравнению с первым функционал. Но и они нам пригодятся, случись что.

Первоочередная задача: настроить систему связи и сопряжения, установить стабильный канал связи с «Авророй» на орбите, залезть в базы данных верфей и скачать на нашу импровизированную файло-помойку всё, что сумеем и сочтём полезным.

Строго говоря, тут делов-то чисто Юльке размяться. Я больше по части «принеси-подай» буду, да под ногами мешаться.

Моё состояние задумчивости заметила и мелкая, после затянувшегося перелёта и разгрузки оборудования разминавшая спину. Выполнявшая упражнения на скручивание корпуса девушка косилась на меня, методично пробегавшего взглядом по помещению.

– Дядь, – подала голос Юлька. – Выглядишь задумчивым. Не знаешь, с чего начать?

– Думаю, – отозвался я. – Дело, традиционно, непривычное, потому получается так себе. Думаю, продиагностировать для начала систему питания. Неохота, чтоб через трое суток копирования данных прервалась передача из-за отказа сети. Этому месту слишком много лет.

Рыкова попрыгала на месте, поприседала несколько раз, и, абсолютно неожиданно, резко и с места исполнила сальто назад. Повезло ребёнку с гибким позвоночником… Я такое даже в юности не мог. Только через упор в «мостике» и лишь после качественной разминки с разогревом.

– Аргумент, – согласилась она. – Я пока попробую достучаться до системы связи. Прогоню её диагностику.

На том и порешили.

Для работы разделились. Я занял рабочее место центрального блочного пульта, Юлька отошла до соседней консоли. И понеслась.

Питание подавалось штатно или почти штатно. Запуск центрального пульта произошёл без существенных происшествий. Пусть и потрёпанный временем, он «завёлся» с полуоборота, причём ещё до физического касания. По ходу, тут применялась та же система защиты, что на кораблях Древних: существа без соответствующего гена не могли получить доступ к полным функциям.

После подачи питания и запуска – вход в основную операционную систему. Уже на этом этапе стало понятно, что работа будет протекать медленнее, чем хотелось бы. На вспыхнувшем перед пультом управления голографическом экране стали появляться слова и формулировки на Древнем, до сих пор мне не встречающиеся. Кое-что я мог перевести с ходу, ориентируясь на фонетическое звучание при прочтении. Но дословное значение не знал.

Вот тебе и фикус-пикус. Не успел погрузиться в работу – пришлось со вздохом отслониться от пульта и лезть в свой рюкзак за старательно исписанными на Земле конспектами. Честно говоря, даже не надеялся, что там окажется подсказка. Всё же, те, кто учили нас языку, сами владели им не полностью. Но, быть может, просто я что-то забыл?

Дальше пришлось заниматься не диагностикой энергосети, а переводом сугубо технических терминов. Часть из них так и осталась непонятой: издержки изучения ныне мёртвого языка. Но, хотя бы, появилось понимание, куда можно лезть, а куда не стоит.

Так и пошло-поехало. Сидя за рабочим постом и изучая отображаемые на голографическом экране данные, из одной тетради поднимал конспекты с тем, чтобы записать освежённое в памяти во вторую. Таким образом шевелил и постоянную память, в которой, как выяснилось, тоже не всё задержалось, и оперативную, куда заносил забытую информацию как новую.

У Юльки дела продвигались не в пример лучше. Не прошло и нескольких минут, как Рыкова доложила:

– Есть ответ от системы связи, – сообщила юный гений. – Ничего из ряда вон выходящего. Не без косяков, конечно. Но у меня получилось установить соединение с «Авророй». Контрольный пакет данных передан в обе стороны без потери информации.

Чисто ради интереса поинтересовался:

– А у тебя как с Древним? Язык хорошо знаешь?

Девушка неопределённо покрутила рукой в воздухе.

– Ну… так себе, если честно. На должность переводчика не претендую. А что?

– Куча незнакомых терминов, – пожал плечами я. – Трудно сказать, есть ли что-то заимствованное, или же у нас неполные сведения.

– С равной долей вероятности, – подтвердила мелкая. – Мы же на изолированной планете. Вряд ли она имела регулярное сообщение с изначальной родиной Древних. В таких условиях запросто мог образоваться какой-то диалект, значения слов которого нам неизвестны. Или же применяется некий шифр. Что тоже, кстати, от первой версии не слишком далеко отходит.

Глава 5. Энергия, техническая документация и немного о проблемах с ориентацией.

Пока мелкая занималась своей частью задач, мне с грехом пополам, кое-что понимая с пятого на десятое и с помощью конспектов чьей-то матери, удалось провалиться в раздел контроля системами управления верфями.

Ожидаемо, дела на объекте обстояли хуже, чем мы могли бы надеяться.

Система питания строилась на модулях нолевой точки, коих насчитывалось по одному на производственную линию. Под «линией» подразумевается нитка производства, тянущаяся от приёмной складской зоны до стартовой площадки, откуда готовые корабли выводились на орбиту. Вот только, согласно выводимым на экран данным, фактическая ёмкость имеющегося модуля на нашей линии существенно истощена. Наличных запасов энергии не хватит даже на достройку одного крейсера. Но её ещё достаточно на поддержание работы основных систем. И, если постараться, то можно наскрести на несколько месяцев работы небольшого станочного парка.

Состояние цепей питания тоже оценивается на «удовлетворительно». Сквозь всю нитку проходила мощная толстая силовая шина по аналогии с устройством «Колыбели зла». Уже шина имела разводку к каждому участку, цеху и потребителю. С шиной-то хрен что случится. А вот в местах соединения шины с разводкой система диагностики показывала аномалии в сопротивлении и проводимости.

Сыграла свою роль непосредственная близость к океану. Солёный воздух проникал везде и всюду, делая своё грязное дело. Шины и концевые клеммы Древние выполняли из нержавеющих марок металлов, им-то сама по себе коррозия не грозила. А вот в зазоры соединений набивалась всяческая дрочь, начиная от пыли и заканчивая солевыми отложениями. Ожидаемо, на поверхности планеты пыли на несколько порядков больше, чем на борту космического корабля.

Значит, придётся пройтись вдоль шины и прочистить соединения с разводкой. Десять тысяч лет в атмосфере планеты – огромный срок для любого технического узла. Обслуживания требует всё.

Но это можно оставить на потом: как я вижу на экране, цепь, отвечающая за питание комплекса связи, сейчас в приоритете. Значит, начать придётся с неё.

С этим разобрались. Дальше идёт сама связь. Настройки передатчика применятся тотчас, как только Юлька наладит соединение с «Авророй». Для достижения максимальной устойчивости канала умная аппаратура Древних сама подтянет требуемые параметры оборудования, начиная от мощности передающего модуля и заканчивая чистотой фильтрации от помех принимаемого сигнала. С этим, благо, ничего делать не надо: само по себе заработает.

С базой данных верфи уже не приходится возиться: опыт есть. Сейчас просто наладим отправку данных и будем методично копировать всё, что подвернётся под руку.

По диагонали пробежался по содержимому разделов банков памяти. Оперативные журналы смен. Технологические карты операций. Программы для станочного парка. Графики поставок сырья. Производственные планы. Сопроводительные и служебные сообщения. По имеющемуся набору можно восстановить если не всю жизнь завода, то большую её часть.

Приблизительно удалось сопоставить объём данных, и, зная пропускную способность системы связи, прикинуть затрачиваемое на передачу время. Размах поскромнее, чем на экспедиционном корабле: персоналу на верфи нет необходимости иметь в горячем доступе сведения о, к примеру, культивации растений или селекции размножающихся половым путём биологических видов. Им сугубо технические материалы нужны, и именно по своему направлению.

Хотя, конечно, в справочных разделах обнаружились и научные труды по металлам, полимерам, кварцевым материалам, сплавам, термообработкам и конструкторские документации. Всё, что касалось математики, я пропустил сразу. И на Земле не особо с ней дружил. А уж высшую математику Древних и вовсе вертел на своём валу. Зато содержимое остальных трудов, однозначно, стоит взять на заметку. Быть может, найдём в нём что-то революционное для себя. Может, даже открытие какое совершим. Не впервой.

В связи со всем вышеизложенным, получалось, что текущий объём данных будет скопирован в нашу орбитальную файло-помойку за сутки или чуть больше. Значит, ещё около дня (или остаток следующих суток) нами будет потрачен на проверку качества переданного материала и читаемость его копий.

Как же я обожаю размеренную работу... Даже, если её до хрена и до такой-то матери. Никто не стоит над душой, не бубнит под руку, не делает мозги и не торопит. Работаешь как работается. Знаешь, что всё равно выполнишь задачу. Потому что никто не мешает.

Но, как это часто бывает, идеально не случается ничто. Рано или поздно лафа прервётся: это закон. Его поспешила постулировать Юлька.

Спустя некоторое время после начала работы мелкая выпрямилась над панелью и скрестила руки на груди.

– Дядь, – позвала она. – Ты как там?

– Терпимо, – отозвался ей. – Но, как обычно, хотелось бы получше.

Девчонка замялась.

– Ну... Получше не обещаю. Не сейчас, по крайней мере. Но похуже сделаю. У нас погорели приводы ориентации антенн приёмо-передающих комплексов. Направленная антенна сейчас не добьёт до «Авроры». Я выровняла ориентацию корабля антеннами к нам, но этого всё равно мало. Есть всенаправленная антенна: но она гораздо слабее, а система диагностики выдаёт кучу ошибок. Придётся поиграть в угадайку и покрутить антенну ручками.

Что ж. Закон жанра, что называется, соблюдён.

Я откинулся на спинку кресла перед блочным пультом.

– Всенаправленная антенна косячит, говоришь? – переспросил напарницу. – А если использовать её для передачи на «прыгуна», а уже с него на «Аврору»? Не получится?

Юный гений поморщилась.

– Получится. Но прогнозирую частые отвалы на стороне верфи. После пятого или десятого перезапуска нам это надоест. Поэтому и предлагаю сразу взяться за направленную антенну. Она полностью функционирует, не работают только приводы ориентации.

Ох уж эти ваши отвалы... Хотя, чего я вообще хочу от техники возрастом в несколько тысяч лет? Счастье, что она вообще работоспособна, а не истлела в труху. Запас прочности и живучести Древние закладывали непомерно долгосрочный.

Антенна направленная. Для связи с удалёнными объектами. «Аврора» висит на тридцати пяти тысячах километров над уровнем моря. Учитывая характеристики приёмо-передающих комплексов Древних тех лет, это должно быть что-то похожее на параболическую антенну с диаметром тарелки метров в пять. А если погорели приводы ориентации, значит, они встретили какое-то нерасчётное сопротивление, которое их и спалило. В лучшем случае «короткое замыкание». Тогда всё гораздо проще. Но если за тысячи лет бездействия прикипела антенна или ещё подвижные части – это уже намного хуже. Руками её не повернёшь, раз даже приводы закрылись. Остаётся уповать на чудо и волю случая.

На всякий случай, сделал себе пометку в тетради: когда, во сколько и над чем закончил работать, чтоб после внезапно (нет) нарисовавшейся проблемы вернуться к прежнему занятию.

Встал с кресла, отложил на него свою макулатуру.

– Пойду, посмотрю, что там с антенной. Тебе же радиостанцию выдали?

Юлька отошла до своего рюкзака, нырнула ему в нутро, пошабашила в нём и извлекла на свет Божий мощную двухдиапазонную рацию в крепком защищённом корпусе.

– Пользоваться умеешь?

Спросил не просто так. Пусть Рыкова успешно вела передачи и принимала их на борту «Авроры», но системы связи крейсера Древних и войсковая рация – не совсем одно и то же. Можно уметь ездить на КамАЗе, но быть абсолютно несведущим в управлении трактором.

– Умею, – подтвердила девушка. – Я останусь тут и буду задавать тебе вектор, куда и как наводить.

– Добро. Сообщу, как буду готов начинать.

С собой-то РПК взял. А вот мелкую, по ходу, одну оставляю. Негоже, негоже. Мы на чужой планете в неизведанной части галактики. У неё под рукой должно быть оружие самообороны посерьёзнее, чем связка кристаллов памяти в роли кастета.

Правая рука споро извлекла из кобуры «Макаров». Большой палец скакнул по предохранителю, выключив его. Обратным хватом левой рукой ухватился за заднюю рифлёную часть затвора пистолета и слегка оттянул его назад. Ровно настолько, чтоб визуально определить наличие патрона в патроннике и не более того. Оружие заряжено.

Осторожно отпустил затвор и развернул пистолет рукояткой к Юле, стараясь не направлять на себя или на её дульный срез ствола.

– С оружием практиковалась?

– Только в тире, – призналась Юля. – Но с десяти метров промахнуться не должна.

Надеюсь, проверять навыки малышки нам не доведётся.

– Не пристрели случайно меня, – попросил напарницу. – Я на крышу. Связь по рации.

Путешествие наверх много времени не заняло. Найти на заброшенной верфи лестницу на крышу довольно просто. Ещё проще отворить ведущую на неё дверь. А не увидеть расположенный над каскадом вентиляционных колодцев мезонин с радиопрозрачным куполом и вовсе надо постараться.

Остаётся воспеть хвалу предусмотрительности инженерам и проектировщикам Древних. Догадались накрыть антенный комплекс щитом. Иначе за несколько тысячелетий с зеркала антенны пришлось бы нанесённую пыль снимать экскаватором.

Как я и предполагал. Войдя под сень защитного купола, в полумраке узрел классическую двухзеркальную параболическую антенну. Чуть ошибся с оценкой: вместо ожидаемых пяти метров диаметра обнаружил метров семь. Видимо, Древние и тут заложили избыточный запас по дальности действия.

Антенна была ориентирована куда-то в сторону горизонта и находилась в нижнем рабочем положении. Это проблема. Если действительно сгорели приводы ориентации, в одно рыло я её могу и не поднять. Придётся звать на помощь кого-то из базового лагеря. Хотя бы, того же Максимыча, к примеру.

Зажал тангенту радиостанции в подсумке и коротко сообщил в эфир:

– Антенна в нижнем положении. Поднимать до хрена и много. Попробую стронуть с места.

Я откровенно забил на такой параграф, как дисциплина радиосвязи. Нас во всём эфире всего двое. Ближайшие абоненты, которым мы можем помешать, находятся за тысячу километров от нас. Тратить силы и время на оглашение позывного своего абонента? Зачем? А, главное, на хрена? Оба участника радиопереговоров и без того понимают, кто кому сообщает.

Это как прийти к подъезду, набрать номер квартиры и на вопрос «Алло?» ответить «Это я». Кто такой «я», почему он «это»? И, ведь, открывают, потому что понимают, кто пришёл.

– Не повезло, – задумчивым голосом отозвалась Рыкова. – Я пытаюсь подать команду приводам, но без толку. Они не отвечают.

Если сгорели сами по себе – это ещё полбеды. Но если они в этом положении заклинили - всё намного хуже.

В угоду простоте обслуживания приводы ориентации располагались в непосредственном доступе. Один – горизонтальный – находился буквально на уровне пояса. Пусть и представлял собой закрытый цилиндрическим кожухом мотор с венцом на маховике. Длина кожуха превышала два метра, диаметр доходил до половины. Другой, точно такой же – вертикальный – висел на боковой станине, одной из двух, в проушинах которых была закреплена на поперечной оси тарелка с зеркалами антенны. И, судя по всему, не работали оба.

Под защитным куполом света не было. Единственные его крупицы, что были мне доступны, пробивались через технологический люк, впустивший меня сюда. Отражаясь от стенок и пола, свет пытался показать мне хоть что-нибудь. Но, как постулировали советские классики, «ночь сильнее дня»: темень всё равно побеждала.

Пришлось внимательным образом буквально наощупь облазить основание, на котором размещалась антенна, чтобы найти механизмы, хотя бы отдалённо напоминающие ручные приводы. Нашлись, пусть и не сразу. Горизонтальный был виден отчётливо: бобышка размером с метр на метр, на кожухе которой в специальном держателе покоился – мать честная… – самый натуральный, блин, кривой стартер. Изогнутая рукоятка с ключом на торце, предназначенная для сообщения крутящего момента агрегату за счёт мышечной силы оператора. Воистину, сколь бы ни была развита цивилизация – а основы физики и механики в этой Вселенной одни для всех. Вертикальный же был обнаружен по аналогичной закладке с кривым стартером: механизм оказался скрыт в полостях одной из станин, удерживающих на себе зеркала антенны.

Какой там принцип передачи использовался и с каким передаточным отношением шли зубья (если там вообще зубы, а не червяки) – лично меня интересовало в самую последнюю очередь. Едва ли это поможет мне сориентировать тарелку.

Подошёл к горизонтальному приводу. Снял на удивление тяжёлый кривой стартер, параллельно удивившись матом вслух знатному весу. Толщиной не больше пяти сантиметров и длинной едва ли метра полтора, хреновина весила никак не меньше килограммов двадцати.

Нашёл на защитном кожухе привода заслонку, отводимую, по счастью, старым-добрым ручным способом, без всяческих наворотов типа автоматического привода или фотоэлементов. Отодвинул её в сторону, просунул стартер в предназначенное для него отверстие, с третьей попытки нащупал его рабочее положение. Боевые упоры приспособления вошли в свои пазы и упёрлись каждый в свою выборку. Попытка провернуть тяжеленный механизм сразу дала понять: если трахну Аньку с Томкой подряд одну за другой и одновременно, то и тогда устану меньше, чем если сориентирую антенну.

Уже с берега понятно, что с таким неточным механизмом наведения, как ручной привод, попыток понадобится не одна и не две. Наводить придётся несколько раз, внося поправки по командам Юльки. Это то ещё ФИЗО, я вам доложу.

Но, что не могло не радовать, антенна поддалась. Основание, пусть и медленно, в час по чайной ложке, но таки-стало проворачиваться. Можно было бы озаботиться и высчитать передаточные числа привода, зная, сколько оборотов кривого стартера приходится на сколько градусов поворота антенны. Да только в йух мне эта информация не впёрлась, если честно.

Повторил аналогичную процедуру и с вертикальным приводом. Понял, что тот поддаётся гораздо, ГОРАЗДО хуже. Если горизонтальный я просто крутил через силу и иногда помогал весом своего тела, то вертикальный иначе, кроме как с полной моей нагрузкой, поворачиваться не хотел никак. Оно и ожидаемо: ему приходилось поднимать в верхнее положение тяжёлую семиметровую тарелку антенны. Сколько эта тварь весила – даже знать не хочу. Но взмок, как мышь, я уже к концу второго оборота стартера.

Плюнул на это грёбаное дело. Отошёл до двери, стянул с себя снарягу, сбросил китель и футболку. На хрен эту «форму одежды»… Я не в строевой части нахожусь. За её нарушение меня попеняет только призрак Древнего, возводившего это место, и моя совесть, чьё наличие довольно спорно.

Выхватил из подсумка рацию, вызвал Юльку.

– Ручные приводы работают, – выдохнул я. – На быструю ориентацию не рассчитывай. Проще научить гоа`улда креститься, чем провернуть эту бандуру. Минут тридцать у меня это точно займёт.

Радейка отозвалась голосом мелкой:

– Крейсер над нами, почти строго в зените, – сообщила девушка. – Я сориентировала положение его корпуса за счёт маневровых двигателей. Попробуй поднять антенну строго вертикально. От этого положения будем играть. Если правильно прочитала диаграмму направленности, нам нет необходимости попасть строго лазером в одну точку. У комплекса есть определённый угол рассеивания. Так что, «примерно в ту сторону» наведёмся – и дело в шляпе.

С тридцатью минутами я, по ходу дела, погорячился. Потому что настолько быстро положение устройства не менялось. Дай Бог, чтоб я хотя бы по одной оси закончил наводить минут через двадцать-тридцать.

Но делать нечего. Сама по себе антенна не наведётся. От Юльки помощи тоже ноль целых хрен десятых: кривой стартер весит в половину её собственного веса. Будь она хоть трижды клоном и с четырежды Древним набором генов, но провернуть такую махину ей будет не по зубам.

Потому откладываем нытьё в стороны. Делаем короткую разминку, чтоб через пять минут не слечь с порванными связками и защемлённым нервом в позвоночном столбу. Небольшой разогрев, лёгкий разгон, и, помолясь, приступим.

Глава 6. Идея, от которой нельзя отказаться.

10 марта 2010 года

Великая Стена Слоуна

Заброшенные верфи Древних

«Рассвет»

Всем своим весом наваливаясь на рычаг кривого стартера, пытаясь через силу провернуть механизм привода ориентации антенны, в какой-то один прекрасный момент почувствовал себя этаким древнегреческим андроподоном. Выражение «как краб на галерах» не применялось ввиду нехарактерного рода нагрузки. А вот ассоциации с древнегреческим рабом, ишачащим круги вокруг червячного привода древнего насоса для подачи воды, встали передо мной во весь рост. Для полноты картины оставалось только избавиться от одежды с обувью, пропитаться оливковым маслом и попозировать кому-нибудь в профиль для росписи амфоры.

Если сказать, что задача была не из лёгких, то это означает попереть ногами сермяжную правду. На горизонтальный привод я забил: когда цель в зените, он нужен в последнюю очередь. Если вообще нужен. Сконцентрировавшись на вертикальном, в порыве культуристического угара начинающего бодибилдера чуть не провтыкал вспышку: еле заметил, как массивная семиметровая тарелка зеркала антенны вышла на верхнюю мёртвую точку. Ещё бы чуть покрутил – и она бы перескочила на другую сторону основания. Пришлось бы вертеть её в обратную сторону.

Надо было сразу сказать Юльке, что я свою задачу выполнил. Но первые несколько минут у меня долбил в висках пульс, темнело в глазах и ходуном ходило сердце. Вот уж не думал, что физическая нагрузка может так накрыть отходняком. После отхода от снаряда меня хватило только на то, чтоб добраться до своих вещей, лежавших у входа в защитный купол, достать литровую флягу, и, присосавшись к ней, за один приём выхлебать половину объёма.

Пить хотелось настолько, что мозг не сразу распознал вкус варева. Это была не вода, а бронебойная энергетическая дурь, сваренная из местного аналога инопланетного кофе. Что там Томка говорила о побочных действиях? Свойства энергетика и афродизиака? Охренеть, млять. Надо, всё же, с собой и флягу с простой водой таскать...

Зато энергокофе недурно прочистил мозг, утолил жажду, и, чего греха таить, улучшил самочувствие. Сердце ещё билось в припадке, как ненормальное, но кроме повышенного пульса больше жалоб не было. Давление крови ощутимо снизилось: видимо, из-за сосудорасширяющего действия бальзама. Минут через пять я, хоть и был сырым насквозь от пота, но уже чувствовал себя как после хорошей пробежки, а не как после каторжных работ.

Переведя дух, нашёл в себе силы дотянуться до радиостанции и передать в эфир:

– Антенна позиционирована, – доложил Юльке. – Тарелка смотрит строго вертикально или почти вертикально.

Средство связи молчало недолго.

– Вижу, – отозвалась напарница. – Пытаюсь зацепиться за «Аврору». Мы немного не попали. Сейчас посмотрю, посчитаю и скажу, насколько сильно и куда.

Отлично. Значит, есть время присесть и отдохнуть.

Приземлившись на огромное плоское основание антенного комплекса, попытался остыть. Это оказалось сделать непросто.

Верфи располагались на экваторе планеты. С технической точки зрения я понимал, зачем это было необходимо: готовые корабли для взлёта со стапелей использовали географическое преимущество старта. Приплюснутая с полюсов планета имеет больший диаметр по экватору, чем по меридиане от полюса до полюса. В этих местах кора планеты отстаёт дальше от ядра и имеет большую угловую скорость вращения, что позволяет расходовать меньше энергии для выхода на орбиту за счёт эффекта пращи. Но вместе с тем климат если не экваториальный, то тропический. Или, по меньшей мере, субтропический. Жарко очень, одним словом.

Потому пот с меня лился градом и останавливаться не думал. Выйдя на улицу и встав в тени защитного купола, поймал лёгкий, тёплый, но, тем не менее, ветерок. Стало легче, пусть и ненамного.

Появилось острое желание побыстрее расквитаться с наведением антенны и вернуться под крышу, в относительно прохладное и активно вентилируемое помещение.

В руке ожила радиостанция:

– Есть данные по склонению, – сообщила Юлька. – По вертикали почти угадали. Буквально градус надо довернуть. По горизонтали сместить на три с половиной. И мы будем в диапазоне с уверенной проходимостью. До идеала доводить уже не будем...

Я поднял руку с р/с и зажал тангенту.

– Тогда буду вертеть в час по чайной ложке. А ты смотри за показаниями на консоли и давай мне корректировки. Типа «ещё», «ещё чуть-чуть», «стоп» или «назад».

– Поняла, – было мне ответом.

Надеюсь, завтра сумею встать. С такой дикой становой тягой недолго и с больным мышечным корсетом от перегрузки слечь. Про стёртые в мозоли ладони вообще молчу...

10 марта 2010 года

Млечный Путь, рукав Ориона

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Генерал-полковник Белов на всякий противопожарный случай ещё раз пробежался глазами по тексту доклада. Всё-таки, решение предстоит принимать далеко идущее. Это не то, что можно сделать лихим гусарским наскоком и не заботиться о последствиях, ибо плох тот гусар, что не умер молодым. Это то, от чего зависит очень и очень многое. Тут надо подумать дважды и трижды.

Текст доклада после прочтения лёг на стол. Поверх листов, сшитых скобой, легли очки старца. Утомлённым жизнью, но ещё цепким взором генерал-полковник окинул стоящих перед его столом гвардии майора Дегтярёва и лейтенанта Косорукова.

Спрашивать молодых офицеров, достоверны ли сведения, смысла нет. Никто не горит желанием прослыть самоубийцей, предоставив генералу неподтверждённые данные. Да и эти двое за годы службы ещё не были уличены в преднамеренной дезинформации. Как минимум первичную перепроверку точно осуществили. А если своими силами вскрыть зарытую ложь не смогли, значит, она запрятана так качественно, что тут уже потребуется спецотдел. Это уже не дело лейтенанта с майором.

Спрашивать, уверены ли эти двое в своих выкладках, смысла ещё меньше. Это не лихие гусарские головы, но и не страусы-тугодумы. Мозги у обоих варят качественно. Иначе бы их из офицерских училищ не выпустили. А Дегтярёв и вовсе с непосредственным боевым опытом. Если что-то предлагает, значит, в этом уверен.

А вот о чём действительно задумался генерал-полковник, так это о предстоящей операции. Вот она из разряда рационализаторских предложений резко перескакивает в раздел оперативного планирования. Производство неучтённых боевых киборгов на собственной территории режимного объекта – это даже не камень в огород. Это целая россыпь валунов во всё поле.

Дегтярёв с Косоруковым предлагали идею, от которой нельзя отказаться: окружение территории с одновременной электромагнитной атакой. Последняя должна была вывести из строя электрические приборы и остановить производство репликаторов. Правда, это сработает лишь на земные устройства. Принципы действия технологий Древних и гоа’улдов отличаются, пусть и не сильно, потому воздействие на них будет не столь эффективным. Что-то наверняка да выйдет из строя. Но явно не всё.

Делалась ставка на то, что противник не будет терпеть под боком угрозу, нарушившую технологический процесс производства, и выйдет контратаковать.Наличные силы врага оцениваются едва ли в несколько десятков человек. С этим может справиться и рота спецназа. Но куда большую угрозу представляют репликаторы, создаваемые явно не в научно-исследовательских целях. Пойди они в бой – и сладко не будет никому.

Предлагалось перепахать всё артиллерией, для чего подтянуть реактивный артиллерийский дивизион с «Градами», «Смерчами» или «Торнадо», и накрыть весь квадрат полными пакетами кассетных выстрелов с контрольным перекрытием полей. Живой силе противника этого хватит за глаза. Неживой может показаться мало. В качестве контрольного аргумента – батарея самоходных миномётов «Тюльпан» с ядерными спецбоеприпасами. Если по какому-то абсолютно случайному и нелепому стечению обстоятельств реактивщики не справятся за отведённое время с поставленной задачей, придётся смириться с ликвидацией производственной базы и потерей трофеев. Ядерными фугасами миномётчики сравняют с землёй и производство, и готовую продукцию.

Последним доводом на поле брани предлагалось сделать Ту-95МС «Медведь» или Ту-160 «Белый лебедь», которые должны дежурить в небе вне зоны поражения ПВО. Если б начался кризис, они бы разрядили свои ракетные подвесы и вырыли б на месте целей тоннель в преисподнюю.

Предложения нельзя назвать избыточными или несоразмерными. Репликаторы известны своим невероятно высокими способностями к самовосстановлению в случае повреждений. Состоящие из микроскопических нанитов – миниатюрных нано-роботов – они способны поддерживать удалённую связь между собой через подпространство для обмена данными и имеют чрезвычайно крепкие связи для формирования сложных образований.

Несколько вёдер таких нанитов способны связаться в человекоподобных гуманоидов искусственного происхождения. И разорвать эту связь уже крайне и крайне затруднительно. Попытки расстрелять такие цели из стрелкового оружия приведут к бессмысленному расходу боеприпасов. Процент уничтоженных нанитов будет ничтожно мал: такие репликаторы способны полноценно функционировать даже, будучи изрешечёнными в дуршлаг.

Остаётся только избыточное фугасное воздействие для поражения отдельных составляющих или разрыва связей. Обеспечить такое воздействие может только реактивное или ствольное тактическое неядерное вооружение или ядерное любых калибров.

Учитывая место действия, отделу по связям с общественностью даже не придётся производить легенду для прикрытия ядерного взрыва в глазах гражданского населения. Капустин Яр – закрытый военный полигон. Достаточно упомянуть в новостных выпусках про испытание или учения по развёртыванию с применением, чтобы логическая картина сама сделала остальное.

Но это уже потребует взаимодействия ВКО с РВСН, ВВС, РВиА. Причём, не напрямую, а через Генеральный Штаб. Самостоятельно инициировать такое не может даже генерал-полковник Белов. А столь большое количество задействованных людей, в свою очередь, означает многократно возрастающий шанс утечки информации и раннее предупреждение противника о готовящихся в отношении него намерениях. Не говоря уже о том, что быстро такое не провернуть. Несколько дней только будут идти запросы к «соседям» и несколько недель будут согласовывать «верхи». Столько времени нет. Производство репликаторов под боком – само по себе угроза. Наличие же готовых изделий – угроза ещё большая. А наличие этого звездеца на одном из самых секретных режимных объектах страны – и вовсе зашквар. Его необходимо будет ликвидировать ещё позавчера.

Генерал-полковник Белов посмотрел на гвардии майора Дегтярёва.

– Ваша оценка, Александр Сергеевич. Сколько нам понадобится времени на подготовку операции по вашему плану?

Офицер не моргнул и глазом.

– Штурмовые отряды «ЗВ» готовы круглосуточно, товарищ генерал-полковник. Приданная техника будет готова к выдвижению через пять минут после получения команды. Доставка наших сил и средств на место действия силами дежурных кораблей на орбите и транспортной системы Асгарда.

Старец кивнул.

– Держите наших бойцов в готовности, – распорядился он. – Попробую максимально ускорить получение санкции через Главнокомандующего. Не исключено, что в самое наиближайшее время мы с вами пойдём на штурм.

С учётом себестоимости моточасов техники, горюче-смазочных материалов, боеприпасов и возможного риска невозвратный потерь операция, конечно, влетит в копеечку. Но снабжать собственными ресурсами врага для производства боевых гуманоидов ещё более накладно.

Странно только, что «капустинцы» допустили такое. Значит, в их рядах внедрены чуть ли не столько же, чем в структуре ВКО, если не больше. Покрыть такое довольно проблематично. Если бы не наш внедрённый в ряды люсианского союза оперативник – вообще непонятно, когда об этом узнали б и узнали бы вообще.

Значит, следующими по очереди в позу пьющего оленя встанут в командовании гарнизона Капустина Яра.

– И привлеките к планированию полковника Быкова. У него... богатый боевой опыт. Думается мне, его навыки пригодятся нам не только на поле боя, но и в кабинете.

10 марта 2010 года

Великая Стена Слоуна

Заброшенные верфи Древних

«Рассвет»

Вваливаясь в помещение диспетчерской, я с тяжёлым вздохом уронил свои шмотки в первый попавшийся угол и рухнул сам в кресло оператора блочного пульта управления. Чем удостоился от Юльки взгляда из-под приподнятой от заинтересованного удивления брови.

Ну, да, зрелище ещё то. Уходил «антенну посмотреть», а вернулся как с силовых соревнований по сверхтяжёлому дофигаборью.

Несколько секунд в отсеке висела тишина. Напарница откровенно пожирала меня мгновенно обострившимся хищным взором охотницы. И не смутил её даже тот факт, что я скосился в её сторону и перехватил жадный девичий зырк.

– На мне чья-то помада осталась? – спросил, прерывая молчание.

Юлька улыбнулась.

– Шутишь? Ты мне лучше скажи, кто тебя так... И эдак...

Я усмехнулся в ответ.

– Кто-кто... Твоя антенна, растудыть её в качель. Понятия не имею, сколько эта тварь весила. Но наводить пришлось вручную. На этой неделе тренажёрный зал можно не ломать...

Улыбка враз пропала с мордашки мелкой.

– Тяжёлая, да? – с какими-то детским чувством вины в голосе переспросила Рыкова-младшая.

– Основание метров десять в поперечнике, – выдохнул я. – И двухзеркальная параболическая антенна диаметром метров семь. В остальном без происшествий.

Личико напарницы удивлённо вытянулось.

– И ты в одного её провернул?!

– Извини, – фыркнул. – Быстрее было никак.

Юлька пробормотала себе под нос что-то про законы физики, грёбаного супергероя и их взаимном участии в любвеобильном шоу для взрослых.

– А у тебя как? – спросил Рыкову-младшую. – Сопряжение с «Авророй» стабильное?

Девушка кивнула.

– Уверенная четвёрка. Есть посторонние помехи, но их мы перебили мощностями наших передатчиков. Провела тестовый прогон. Контрольная передача принята на «Авроре» и без потерь возвращена мне. Мы готовы к работе.

Я буквально стёк по креслу. По уму, конечно, надо проверить соединения на шине и зачистить от тысячелетних отложений на контактах. Но нет сил даже доползти до распределительных узлов.

Решил запустить передачу в тестовом режиме. Если что-то начнёт делать мозги и работать нештатно, то тогда и полезу ремонтировать. Глядишь, к тому времени и оклемаюсь. А, может, и вовсе никуда лезть не придётся: мероприятие пройдёт без существенных происшествий по вине аппаратной части.

– Давай запустим это дерьмо, – предложил я. – По аналогии с «Колыбелью зла». Вбросим твой макрос. Пусть перезапускает передачу в случае отвала. Если косяк не программный, а аппаратный, тогда уже сам поползу ломать приборы.

Юлька задумалась.

– Тогда дай мне время, – попросила она. – Мне надо переписать часть макроса. Я кодила его из расчёта на операционную систему «Колыбели». Надо сначала перестроить под реалии этих верфей. Предлагаю сделать также и не заморачиваться: скопируем под ноль всё, что сумеем.

– А потом отдыхать..., – мечтательно протянул я. – Сначала в душ. Потом обед. И спать...

Мелкая оживилась.

– У нас же море под боком! Айда искупаемся!

Играть в генерал-адмирала Душнилу и говорить, что под боком не море, а океан, не стал. Хотя, безусловно, это было предложением, от которого нельзя отказаться. Я, например, со школьной скамьи на море не был. А тут мало того, что море (ну, ладно, хорошо: океан), так ещё и на другой планете, так ещё и в неизведанной части Вселенной. Мне это нравится!

Идея, между прочим, годная. Пока наша биолог не обнаружила ничего подозрительного или возмутительного в местной микрофлоре. А наличие в воде крупных опасных существ мы можем обнаружить ещё в воздухе, если просканируем биосферу бортовыми сенсорами «прыгуна». Датчик признаков жизни – невероятно полезнейшее изобретение Древних.

Главное не повторить героический подвиг небезызвестного вертолётного отряда и не выпрыгнуть вдвоём из «прыгуна» в воду, оставив кораблик зависать на недосягаемой для купальщиков высоте.

– Решим, – подытожил я. – Но в душ хочу по любому. Сырой как пёсий пёс.

Глава 7. Неловкий момент, или Самый точный диагноз.

Переписать макрос не заняло много времени. Может, наш юный гений и не знала в абсолюте языки программирования и Древних, но то, что она помнила из них, позволяло работать, не отвлекаясь на словари и подсказки. Не прошло и четверти часа, как микропрограмма была адаптирована под реалии связки верфей с «Авророй».

На задачу копирования данных мы с напарницей напали сообща. Юлька проверяла канал связи и состояние банков памяти на «Авроре». Я ковырялся в библиотеках Древних на верфи и с помощью полевого словаря-переводчика пытался выставить очерёдность разделов. Вручную выставил глубину очереди и назначил приоритетный контроль за исполнением. Тестовый запуск переживём – значит, и дальше копироваться можно.

– У меня всё, – сообщила мелкая. – Перепроверила дважды. Можем запускать.

Момент начала передачи данных с баз верфей на самосборный псевдо-сервер «Авроры» ознаменовал собой короткую передышку. После появления на голографическом экране отображения прогресса я со спокойной душой преисполнившегося дзена монаха оставил все свои бренные дела, вытащил из рюкзака мыльницу с полотенцем и с невероятным облегчением двинул в санитарный блок, располагавшийся аккурат за переборкой в зоне отдыха персонала. Мне даже не требовалась горячая вода. На такой жаре хотелось освежиться хоть в какой-то.

– Меня не будет какое-то время, - предупредил напарницу. – Обычно, моюсь быстро. Но, если поймаю расслабон и застряну, кайфуя, меня не теряй.

Юлька заинтересованно повела бровью.

– Тут есть рабочий душ?

– Не факт, – пожал плечами я. – Но лучше бы ему быть. Потому что, если не найду, то я его сделаю.

Душ оказался. И, что, сука, характерно, рабочий. Давления в нём, правда, не было ни грамма: вода буквально текла самотёком. Но зато текла. Никакими отложениями и окислениями трубопровод не забило. Хотя могло, за такой-то период времени. Даже, с учётом того, что всё, контактирующее с водой, Древние делали из стойких к коррозии материалов.

Вода оказалась пресной и тёплой. Пресной – потому что, вероятно, остался какой-то дистиллят или опреснённый остаток с былых времён. Как он не стух за столько лет – не знаю, не гидроинженер. Может, стабилизаторы какие-то были добавлены в раствор или какая-то наивысшая степень очистки от всего сущего и ссущего… Тёплой – потому что, вероятно, нагрелась от постоянной жары. В помещении не жарило солнце, но тоже было не холодно.

Обрадовавшись невиданной роскоши – тёплой воде – на радостях застирал всё, что на мне было. Нательный комплект белья с носками и футболкой, брюки, китель, головной убор, берцы. Носки с ботинками особо важно эпизодически дезактивировать чем-нибудь ядрёным, наподобие хозяйственного мыла. Грибковые поражения – одна из составляющих большинства небоевых потерь. А на такой жаре она развивается очень стремительно. Маленькая «семечка» на стопе буквально за несколько дней в состоянии покрыть всю ногу, да так, что хрен потом выведешь...

За расход мыла не переживал. Нам в любом случае тут закрепляться, потому так или иначе придётся осваивать мыловарение. Хотя бы из примитивных угольно-зольных смесей.

Зато каким посвежевшим я выбрался из душа... Эх, красота! В России говорят, что чистая машина лучше едет. Сам такое замечал не раз, не два и не десять. А тут поймал себя на мысли, будто к самому такое относится. Остывший, посвежевший, отмытый... Побриться – и хоть сейчас на строевой смотр. Надо будет, кстати, и впрямь изловчиться. За бороду во внешнем виде меня пенять никто не будет, но в жару без неё удобней, как по мне.

Тщательно выполоскал мыло из всего снаряжения. Отмылся от него сам. Перекрыл воду. Хоть тут строители этого места использовали старую-добрую механику с затвором, а не сверхнавороченные приводы с датчиками и фотоэлементами... Вытерся насухо большим микрофибровым полотенцем, повязал его себе на пояс вместо набедренной повязки, и, собрав в охапку отжатую по второму и третьему кругу сырую одежду, вышел к диспетчерской.

Рыкова-младшая обернулась на моё появление, старательно делая вид, что ничего не происходит и вообще она не при делах.

Но очень скоро её улыбка, прятавшая лёгкую тень смущения, растворилась. Мордашка мелкой стала задумчивой, будто решались интегралы с дифференциалами. Было видно, что умная головка юного гения принимает какое-то судьбоносное решение.

Напарница наблюдала за мной, покуда развешивал сушиться форму на любых более или менее отвесных вертикальных поверхностях. Уж не знаю, чего она ожидала, но, когда я, оставив себе повязанное полотенце, уселся на кресло перед блочным пультом управления, в глазках мелкой пробежало что-то похоже на разочарование.

– Я вот что подумала, кашевар, – задумчиво произнесла девушка. – Может, и мне освежиться? Тут и впрямь не холодно. И сколько в такой жаре ещё предстоит находиться – не знаю.

– Сходи, – согласился я. – Мыло есть, полотенце тоже. Если хочешь – и твою форму постираем. Но придётся ждать, пока вся высохнет. Надевать на себя сырую одежду даже в жару – риск переохлаждения и простуды с прочими пневмониями.

Юля отмахнулась.

– Как-нибудь переживу... Там вода холодная?

– Тёпленькая. Как раз, чтоб и от жары отмыться, и не замёрзнуть при этом.

Юный гений с неподдельными признаками активного агрессивного раздумья посмотрела на меня, на мою сохнувшую форму, на дверь в сторону душевой, на меня, на мой рюкзак. И уверенно подошла к своему, принявшись его потрошить.

На свет Божий было извлечено полотенце (что я перенёс нормально), шампунь с цветастой этикеткой и каким-то невероятным женственным ароматом (что было объяснимо) и... Мать его етить... Строительный аккумуляторный термофен.

С последнего я неприкрыто хмыкнул в голос. С одной стороны – дичь дичью. Что за дурость, волосы строительным феном сушить?! Но с другой, у любого уважающего себя строительного фена есть регулировка мощности нагрева и скорости потока. Не всегда необходимо 700 градусов по Цельсию и поток в сто кубометров в минуту. Иногда нужен нагрев потише. Выставил на спирали полтинник градусов – и сушись себе на здоровье. Надо – поставил семьдесят, сто или сто пятьдесят. А наличие съёмного аккумулятора не привязывает к розетке. Да, долго не работает. Рано или поздно (быстрее рано, чем поздно) энергия кончится. Но волосы высушить хватит. Тем более, что не такие уж они у Юльки и длинные. А прибор можно на зарядку воткнуть или просто поменять ему аккумулятор на свежий.

Мелкая воткнула в рукоятку фена аккумулятор, будто загоняла магазин в рукоятку пистолета

– Пока тебя не было, передача шла штатно, – сообщила напарница. – Задействованные системы не выдавали ошибок. Так что просто сиди и отдыхай. Меня не будет, наверное, столько же, сколько и тебя. Ну...

Девушка задумалась, оглядев мои развешанные вещи.

– Может, чуть быстрее управлюсь. У меня не так много одежды и она не такая грязная.

Я махнул ей рукой.

– Дерзай, – и повернулся к голографическому экрану перед блочным пультом управления. – Краны простейшие. Будет нужна помощь – зови.

Хотя, лично мне крайне трудно придумать ситуацию в душе, с которой не справится дееспособный человек. Юлька кран сама не закроет? Шампунька в глазик попадёт? Или спинку попросит потереть?

На экране монотонно и соразмеренно цифры Древних сменяли друг друга, выводя на всеобщее обозрение характеристики состояния сетей связи и прогресс выполнения процедуры копирования данных. Банки памяти на верфях исправно отдавали на прочтение кластер за кластером, «Аврора» не менее справно записывала. Что именно, в каком объёме и насколько качественно записала – узнаем потом, когда будем, по аналогии с «Колыбелью зла» проверять принятое на предмет битых файлов. Пока что мне оставалось молча наблюдать, как перед глазами пробегают символы древнего языка, а за моей спиной тихо шуршит тканью гражданской одежды Рыкова-младшая.

Девчонка, избавившись от одежды, повязала себе на грудь полотенце, тихо скользнула к блочному пульту управления, осторожно положила на него мой пистолет, оставленный ей, и также тихо выскользнула в душевую.

Мне надо было чем-то убить время, пока мелкая плескается с водичкой. Оставив процедуру копирования протекать в фоновом режиме, забрался в архивы логов и попытался поднять историю завода. Не досконально: мне нет нужды восстанавливать пошагово все операции с момента закладки. Но стало интересно, что нам досталось и насколько тяжело будет вывести это на режим. А для этого можно понять, чем конкретно занималось предприятие и насколько высокотехнологичным способом исполняло задуманное.

Ведь, что такое «постройка кораблей»? Это общий и довольно расплывчатый контейнер. В него можно запихнуть и строгание деревянных парусников, и поклейку вёсельных галер, и штамповку железных линкоров. Но технологические операции будут настолько разительно отличаться, что одно другим не заменить. С некоей долей переподготовки предприятия «Звёздочки» спустят на воду ботик Петра Первого вместо ракетного подводного крейсера стратегического назначения. На хера с два верфи средневековой Голландии выпустят со стапелей линкор «Ямато» вместо деревянного галеона.

Разобраться в архитектуре и иерархии операционной системы мешали всё те же незнакомые термины и слова. Далеко не всё мне удавалось перевести. Кое-что, кое-как, получалось понять из контекста. Но чем дальше я погружался в технологию производства, тем больше попадалось нового. Пока дело касалось «железок» – сравнительно простых и примитивных устройств, узлов, механизмов и агрегатов – я понимал всё так. Особенно, если были даны изображения, чертежи или эскизы. В особливо сложных случаях к продукту прикладывались видеоматериалы, где эти самые продукты подробно вертели на всех осях и во всех плоскостях. Но как только кончились простые материи и начались высокотехнологичные моменты – на этом мои полномочия, как бы, всё. Кончились.

Спокойно читал и изучал материалы, касающиеся изготовления каркасов, силовых наборов, корпусов, обшивок и так далее. Без подсказки переводил всё, что касалось простейшей механики: приводов, рычагов, колёс, маховиков, и передачи моментов сил. Кое-где подглядывал в шпаргалки, когда начали попадаться разделы с энергетикой. Но вот, к примеру, раздел о производстве модуля нолевой точки остался мной не переведённым. То, что я понял процентов десять текста, едва ли можно назвать переводом.

Завод действительно относился к полному циклу производства. Это мы выяснили в прошлый свой визит с Анькой. А вот провалившись в технологические карты и подробно их изучив, я поимел представление о деталях.

Литейный и ковочный цех производил заготовки деталей из слитков и болванок, доставляемых сюда с месторождений руд, где прямо рядом с добычей была организована переплавка. Отсюда почерпнул сведения о расходе энергии (да, разогрев плавильных активных зон тоже осуществлялся от МНТ, что позволило избавиться от трубопроводов с жидким и газообразным топливом, или конвейеров с твёрдым).

Фрезеровка, эрозия, резка, штамповка, полировка, шлифовка и прочая металлообработка. Всё на механических станках. Автоматизировано всё и полностью, начиная от подачи заготовки и приёмки готового изделия и вплоть до самостоятельной замены рабочих органов и инструментов.

Участки мелкоузловой сборки, участки крупноузловой сборки. Линия шла от малого к большому. Вся корабельная обвязка, включая обшивку, собиралась на силовом каркасе крейсера, собранном где-то в середине производственной цепочки. И уже оттуда скелет, обрастающий железом, при помощи супермагнитной левитации транспортировался к точке старта, где готовый борт должен был провернуть ключ в замке зажигания. По пути корабль достраивали новые манипуляторы и мобильные роботы. Участие живых операторов непосредственно в процессе установки деталей и сопряжения узлов не предполагалось.

Примерно на середине производства кончились запасы моих извилин. С ходу запомнить миллионы новых технологических операций и их особенностей даже не пытался. Это не дело для получаса чтения. Потому со спокойной душой и чистой совестью закрыл библиотеку данных.

С тем, чтоб секундой позже почувствовать на своём плече чью-то руку, в ту же секунду подорваться, пропустив несколько ударов сердца, и резким рывком на себя притянуть к себе противника, готовясь для начала сломать ему кадык.

Увы, так устроена психика того, кому у однажды довелось такое пережить на Даккаре. Когда оборачивается на того, кто хлопнул тебя по плечу, а вместо «своего» в «цифре» видишь джаффа в полной экипировке без шлема... Реакция срабатывает сама ещё до того, как понимаешь, что вообще произошло. Потому что туловище свыше полутора сотен кило в тяжёлой броне из обеднённого наквадаха никак не могло материализоваться позади меня. Увы, выжженная песчаная планета доказала обратное.

И только Господь Бог Саваоф, Пресвятая Матерь Божия и все святые ведают, каким невероятным усилением воли в этот раз я заставил дёрнуться свои мышцы в последнюю долю секунды, чтоб остановиться. Иначе бы недосчитался напарницы двухсотой.

Передо мной, со сжатой до боли рукой в моём захвате, босиком стояла Юлька с мокрыми после душа волосами. Бледная, как сама смерть, с чудовищно расширенными от страха зрачками, и, кажется, забывшая, как дышать. Не предназначенные для участия в плотном контакте при рукопашном бое полотенца спали с нас обоих, но, поверьте мне, друзья мои, на фоне Бледной с косой, уже наведавшейся по душу Рыковой-младшей, эта досада едва ли имеет хоть какое-нибудь значение. Мелкая буквально оказалась одной ногой в могиле.

На секунду даже я испугался. Испугался так, как не боялся ни в одном бою и ни в одном вылете. Испугался так, что забыл, как дышать, сам. Потому что удар в кадык, предназначенный для проведения болевого приёма в том числе взрослому человеку, мужчине, с которым можно драться на равный, с гарантией убил бы Юльку. Не успей вовремя остановиться...

Перед глазами на миг возник кадр, как ребёнок со сломанным кадыком и разорванными стенками гортани корчится на полу, в бессилии пытаясь хватать тоненькими ручонками изученное горлышко, в то время как оно захлёбывается кровью из разорванный кровеносной системы. Даже не знаю, от чего смерть наступила бы быстрее: болевой шок или недостаток кислорода (от забитых дыхательных путей или крови в лёгких).

Видимо, воображение напарницы нарисовало схожую картину. Потому что несколькими секундами спустя она начала бледнеть ещё больше.

Хотя, кажется, что больше уже и некуда.

Первичный шок прошёл быстро. Я отпустил руку мелкой и продемонстрировал раскрытые ладони: «Я не причиню тебе вреда». Пытаться загладить случившееся в тесном контакте и пытаться ещё больше притянуть или обнять не стал. Не та психологическая ситуация. Это может только сильнее травмировать психику того, кто чуть не оказался у апостола Петра вне очереди. Если захочет разорвать дистанцию, сбежав – пусть, имеет полнейшее основание и наисветлейшее право. Странно, что ещё стоит. Ступор словила, что ли?

– Извини, пожалуйста, – вздохнул я. – Забыл тебя сразу предупредить при знакомстве. У меня несколько больная реакция на подкрадули с тыла. Один раз провтыкал противника, прям как сейчас тебя. После того случая тело само реагирует.

Чуть приоткрытый от испуга ротик мелкой начал приходить в движение: одними губами, правда, но уже хороший признак. Значит, до полноценного ступора дело не дошло. Так, «тормозок» словила.

Я наклонился к полу, поднял влажные полотенца. Ну, супер. Сырые после водных процедур, они мгновенно оказались облеплены тонной пыли и грязи, осевшей за тысячи лет запустения. Мы не из брезгливых, но заворачивать чистое, только что вымытое тело в грязное, пыльное полотенце... Увольте.

Я отошёл до своего рюкзака и достал оттуда подменную форму, которую имел с собой как рабочий комплект. Когда работаешь с железом, металлические опилки засыпаются во все места и отверстия. Высвободить от них одежду непросто. Потому штатную имел как техническую форму одежды для персонала, положенную к носке, а во втором комплекте предполагалось слесарить слесарку. Он состоял из прямых брюк, по технике безопасности закрывающих штанинами верх обуви, и длинного халата на кнопках.

Халат, пользуясь «тормозком» Юльки, накинул на мелкую, а сам, пока она не «отвисла», натянул на себя штаны.

М-да.

Согласен.

Неловко получилось.

Кончившая троить напарница мгновенно пересохшим голосом отпустила ряд чрезвычайно крепких, забористых, непечатных конструкций. Одну из них, кажется, я даже слышал впервые.

– ...А понежнее в следующий раз можно?! – возмутилась Рыкова-младшая, оборачиваясь на меня. – Я не помню, чтоб говорила, что люблю пожёстче!

Покрасневшая (не то от смущения, не то от возмущения) девчонка даже не обратила внимания, что халат просто накинут на её плечи для галочки. Так-то, его по-человечески надеть сначала надо. И, по возможности, застегнуть.

Первым я пренебрёг. А вот вторым не стал. Подошёл к напарнице, запахнул на ней халат и символично застегнул на три верхние кнопки. Сильно делу не помогло, но теперь девчонка может считаться одетой. Чисто технически.

– Надеюсь, следующего раза не будет, – усмехнулся я. – Моё сердце такого может не перенести.

– Твоё сердце?! – от такой сентенции у Юльки спёрло дыхание. – ТВОЁ СЕРДЦЕ?! Да я чуть не родила на месте сиюминутно, ё8анный ты на йух по голове!

Что ж. Диагноз мне поставили самый точный. Не приукрашенный никакими ПТСРами и кодами МКБ, а самым, что ни на есть, прямым текстом.

Надо учиться брать под контроль свои рефлексы…

Солидарен-с, м-да.

Глава 8. О колхозном утре и пользе термофена.

10 марта 2010 года

Великая Стена Слоуна

Базовый лагерь

Со времени отдачи полковником Мигуновым приказа о подготовке личного состава экспедиции к смене места постоянной дислокации весь контингент только и занимался, что этой самой подготовкой.

Люди собирали все свои скромные пожитки, включая трофеи: оружие и снаряжение военнопленных из люсианского союза. В усиленном темпе заготавливали провизию, собирая по окрестным лесам всё, что можно было употребить в пищу: день переезда и какое-то время после него вряд ли позволит заниматься охотой и собирательством. Всё, что успели возвести недвижимого, по типу той же бани, блиндажа и им подобного – оставляли на месте. Мало ли, что? Может, возвращаться придётся. Но все ящики, запчасти с «Колыбели зла», трофеи от люсианцев и собственный скарб, включая «гуманитарную помощь» с Земли, грузили в трофейный же ал`кеш.

Мигунов не уставал в мыслях благодарить все силы небесные за то, что им так повезло с транспортом. Полный авиапарк «прыгунов» и корабль гоа`улдов… Многие «робинзоны» о лишней лопате мечтать не могли. А тут такой подарок судьбы. С учётом общего количества людей и грузов выходило, что весь переезд состоится буквально за один день двумя рейсами. Первым выгрузят всё имущество экспедиции, вторым перевезут личный состав. А там и трава не расти.

В кои-то веки, решив устроить себе разгрузочный выходной, офицер самоустранился от всего, переложив подавляющее большинство собственных полномочий на оперативного дежурного по гарнизону, назначаемого посменно.

Военнослужащий забрался на крышу строения, служившего им убежищем всё это время, и, набросав под спину шкур, отдыхал, наслаждаясь облачным погожим деньком без палящего солнца. Светлое время суток не было помехой для Михаила Павловича. Когда устанешь, как собака шершавая – уснёшь даже при свете зенитного прожектора.

Правда, совсем уж обрывать концы с концами не стал. Радиостанцию под рукой, всё-таки, держал.

Рад был бы офицер абстрагироваться от происходящего с ним за последний месяц. Да только такое дерьмо не в каждом кино увидишь, а тут ещё оно и с ним непосредственно приключилось. Творящийся звездец отпечатался в подкорке и сейчас буквально снился ему наяву.

Самая большая проблема перестала быть актуальной. Ребром стоял вопрос о судьбе военнопленных люсианцев под командованием того, кто выдавал себя за майора Мелихова. Брать их с собой – означало тратить людские ресурсы на безопасность и жизнеобеспечение. Охранение, выгул, кормёжка, медицина, банно-прачечные мероприятия, и так далее. В пересчёте на фактические затраты это была непозволительная роскошь, которую не смогли бы оправдать никакие трактаты о человеколюбии, догматы о милосердии и моратории на смертную казнь.

Боевиков люсианского союза пустили в расход. Как только генерал Белов объявил, что все следственные мероприятия с этой группой закончены, в зиндан полетели ручные гранаты. После ликвидированных закопали на глубине нескольких метров: узилище отрывали со старанием и рвением.

Остальные задачи, кроме одной, выглядели сущими мелочами на фоне предыдущей.

Так, штатный медик Беляева тишком доложила офицеру, что сумела синтезировать синтетическую «кассу». Запасы оригинального наркотика были небезграничными, и рано или поздно доктора Рыкову пришлось бы хоронить вслед за боевиками. Искусственный материал позволил бы биологу протянуть куда дольше. И в рамках «протянуть подольше» Тамара Николаевна на свой страх и риск «угостила» Анну Николаевну гомеопатическим порошком из толчённых безобидных витаминных комплексов, выдав их за синтетический наркотик. Бывшая люсианка подмены не осознала, и уже, в теории, должна была бы начаться ломка, однако организм женщины не выказывает признаков абстинентного синдрома. Это может говорить о том, что зависимость Рыковой-старшей от «кассы» снята. Или, по крайней мере, существенно занижена. Что странно, если учесть, что в распоряжении доктора Беляевой был лишь самый минимальный запас оснащения, не предусматривающий оказания помощи наркозависимым. И вдвойне странно, если учесть, что Земле ещё неизвестны случаи выживания пациентов после отказа от «кассы». Это заведомо считалось билетом в один конец.

Найденные «Рассветом» на месте крушения «Беллискнера» соотечественники сумели втянуться в эту «робинзонаду» и активно помогали экспедиции, кто чем мог. Клин оказался смышлёным парнем. Его взял себе в помощь «Ёкай». Молодой парень быстро сработался с обрусевшим японцем и стал перенимать у того познания в электрике. Среди экспедиции даже стали ходить шутки про сенсея с учеником. На что Максимыч, не будь дураком, да разыграй перед всем честным народом сценку, едрическим полутораметровым газовым ключом из экспедиционного запаса инструментов вместо катаны посвятив своего кохая. После ещё и хоку зачехлил на тему превзошедшего учителя ученика.

Ленка, девчонка, что нашлась месте с Клином, была взята на попечение доктором Беляевой и довольно уверенно себя чувствовала. Специфических профессиональных знаний не демонстрировала (да и откуда они у вчерашней старшеклассницы?), зато серьёзно разгрузила Тамару Николаевну в период пиковой нагрузки. Простейшие поручения выполнялись скрупулёзно, выказывая педантичный характер девушки и пунктуальный склад.

Свой хлеб молодые люди ели не зря.

И в таком ключе шли все остальные. Добыча еды, добыча воды, банно-прачечные мероприятия, отдых людей, пошив матрасов, палаток, одеял и других предметов первой необходимости из шкур животных. Анализ найденных образцов биомассы на предмет годности для употребления в пищу. Поиск опасных для людей патогенов. И так далее.

Но одна проблема абсолютно неожиданно (нет) замаячила на горизонте активней всех. Полковник Мигунов даже не подозревал о ней, а потому знать не знал, чем это может для всех обернуться. Ровно также он не подозревал и о том, что к нему на крышу тихой сапой, как умел незаметно, просачивался лейтенант Касьянов.

Забравшись на крышу по той же приставной деревянной лестнице, по которой поднялся и полковник, лейтенант обнаружил командира отдыхающим на россыпи высушенных шкур, которые тот постелил себе вместо лежбища. Беглым взором оценил происходящее наверху, не увидел больше никого постороннего, и тихо подкрался к офицеру.

– Товарищ полковник, – почти шёпотом обратился он к Мигунову. – Засада.

От недосыпа мозг Михаила Павловича одним полушарием уже пребывал в царстве Морфея. А потому по инерции воспринял доклад подчинённого как сообщение разведчика о грядущих по маршруту следования засадных мероприятиях со стороны противника. И тут же словил «тормозок», поняв, что в условиях статичного размещения пункта постоянной дислокации никакая засада не может быть возможной. Скрытное размещение сил противника перед атакой – да. Но не засада, обрушивающая огневую мощь на следующее мимо неё подразделение. Для того, чтоб базовый лагерь попал в засаду, он должен куда-то пойти или поехать. Но поехать он может только кукухой.

Эта нестыковка и побудила офицера сбросить оковы сна. Всё ещё находящийся в пограничном состоянии разум военнослужащего соображал не так ретиво, как хотелось бы. Но заслушать доклад подчинённого уже был готов.

Полковник открыл глаза и скосился на нависшего над ним лейтенанта.

– Ну, так засадите засаде. Делов-то, – буркнул он. – В первый раз в армии, что ли?

Касьянов покачал головой.

– Не в этом случае, Михал Палыч. Вам лучше увидеть своими глазами.

Сон окончательно прошёл. Когда говорят такое самому старшему военачальнику в ближайшей округе, значит, в воздухе витает что-то нездоровое. И лучше бы побыстрее взяться за разрешение проблемы, чтоб потом не кусать от досады локти.

– Колись, – потребовал он.

Лейтенант понизил голос до полного шёпота.

– Прочёсывали окрестности лагеря на предмет забытых вещей и инструментов, – прошептал он. – Нашли комплекс дальней подпространственной связи. Сначала подумали, кто-то спёр и вынес. Но наш на месте, уже упакованный в ал`кеше. У нас же только один с собой был? Или два?

«Началось в колхозе утро…», – подумалось полковнику.

Тот факт, что местная звезда находилась в зените и утром уже давно не пахло, никого особо не волновал.

– Что-нибудь трогали, перемещали? – первым делом спросил офицер.

Лейтенант хмыкнул.

– Обижаете, Михал Палыч. Дилетантов нет. Не хватало ещё, чтоб кто-нибудь подорвался на фугасе, подняв находку в тайнике. Нет, оставили людей в охранении и сразу к вам на доклад. Что делать будем? Похоже на люсианского недобитка.

Больше некому было иметь при себе неучтённый комплекс подпространственной связи. Это ещё можно было бы списать на проделки сотрудника Особого Отдела, входящего в состав экспедиции по умолчанию. Но он был в числе тех, кто погиб при обстреле «Судьбы» вместе с генералом Терентьевым. И полковник досконально самолично перепроверял всё имущество экспедиции перед убытием с «Колыбели зла». Однозначно, взяться второму комплексу было неоткуда. У экспедиции он только один. Среди «гуманитарной помощи» его также не было. А с тех пор они пересекались только с боевиками люсианского союза. Остаётся одно: один или несколько недобитков затесались или среди личного состава экспедиции, или среди личного состава пополнения, прибывшего через звёздные врата. А это, в свою очередь, означает, что сейчас начнётся версальская охота на ведьм. Одно дело – ликвидировать вышедшую из спячки ячейку террористической организации, и совсем другое – самостоятельно искать эти кадры. Под последнее офицер не подписывался. Ему с куда большим усердием и результатом даётся полевой экспресс-допрос уже пойманных террористов.

10 марта 2010 года

Великая Стена Слоуна

Заброшенные верфи Древних

«Рассвет»

Шок – это по-нашему. (с)

Рыкова-младшая, конечно, здорово испугалась. Да и я, чего греха таить, тоже. Причём, ещё неизвестно, кто больше… Но хорошо всё то, что хорошо кончается. Инцидент исчерпан полюбовно и предан забвению за примирением сторон. Я не имею к Юльке претензий ни в каком качестве (и иметь не могу), и юный гений не сильно на меня в обиде за то, что седых волос на молоденькой головушке посеял.

Разобравшиеся по чину, мы уселись на спальное место в зоне отдыха персонала. Юлька повернулась ко мне спиной, я расположился за нею, и на скорую руку сушил ей волосы аккумуляторным термофеном. Для девушки сама по себе сушка волос – дело привычное. Но не когда строительный прибор весит почти два с половой килограмма. Для худенькой тоненькой ручки оперировать такой дурой, по меньшей мере, неудобно.

Выставил минимальный нагрев на спирали, поставил самую низкую скорость воздушного потока, и, перебирая не особо-то и длинные локоны напарницы, методично просушивал от корней до кончиков.

– У тебя неплохо получается, – произнесла Юлька, прерывая монотонное жужжание маленького вентилятора в корпусе термофена. – У тебя девушка есть?

Юродствовать не стал. Абсолютно понятно даже для отбитого дебила, что напарница интересуется наличием постоянной партнёрши, с которой состою в отношениях. А все эти мои личные закидоны по теме «штук несколько наберётся, включая тебя» – сугубо специфический юмор, который юный гений может и не оценить.

– Сейчас нету, – отозвался я.

И, в общем-то, против истины не сильно погрешил.

Та же Томка – не более чем подруга детства. Да, мы с ней близки. Порой даже больше, чем большинство друзей между собой. Недавние проведённые вместе ночи тому подтверждение. Но числимся ли мы как невеста и женихом или метим на эти роли? Едва ли.

Так же Анька – вообще отдельная тема для разговора. Как я уже говорил ранее: издержки нравов нынешнего века. Переспать вместе (или же трахаться на регулярной основе) – наше всё. Цветы, ресторан, признания и отношения – слишком ответственный шаг, тут думать надо. Да, мы с Анькой зажигали рьяней, чем просто «коллеги по цеху». Да так, что про это прознала контрразведка. Но пара ли мы? Не думаю.

Девушка хмыкнула.

– Странно. А с феном управляешься как заправский парикмахер. Будто каждое утро своей избраннице волосы после душа сушишь.

Настала пора хмыкнуть мне.

– Я же техник. У нас термофен – обычный инструмент. И пользовался им чаще, чем всегда. Не откручивается гайка – нагреть. На резьбе красный фиксатор – перед срывом нагреть. Подсушить лакокрасочное покрытие – нагреть. Добыть информацию из «языка»…

…вот тут я прикусил язык и запоздало понял, что сболтнул лишнего. Не думаю, что юный гений проявит академический интерес к методам дознания и извлечения информации в ограниченных условиях и недостатке времени. Равно как и к деталям этих самых методов, по типу зависимости скорости разглашения сведений от места применения нагревательных приборов к телу допрашиваемого и их типа.

– …нагреть, – закончила за меня она. – Короче, поняла. У тебя рука набита. Надо будет почаще к тебе обращаться… Может, ты ещё маникюрной шлиф-машинкой работать умеешь?

– А есть разница? – пожал плечами я. – Что слесарная мини-дрель. Что столярная. Что маникюрная. Один и тот же инструмент: принимающий крутящий момент от какого-то двигателя и передающий его на рабочий орган. Мне всё равно, как он устроен. Электрический, пневматический. И без разницы, что им резать. Металл, полимеры, дерево. Пальцы.

Сидевшая передо мной Юлька аж вздрогнула и встрепенулась.

– Юмор у тебя, конечно, специфический, дядь, – признала она. – У меня от него аж в глазах почернело. Но набор навыков и впрямь полезный. Запишусь как-нибудь к тебе «на ноготочки». Если ты мне их не отрежешь, конечно.

– Ты мне ещё ничего плохого не сделала, чтоб тебе ногти на живаго отрезать.

Отрезать – это ещё по-божески. Вырывать их намного хуже. Особенно, если не резко, а растягивая процесс…

Минут через несколько можно было констатировать, что термофен (а вместе с ним и я) со своей задачей справился. Волосы ещё надо расчёсывать и приводить в порядок, но они уже сухие.

Термофен поставил на пол у кровати. Технически говоря, на голом полу, не имеющем ничего воспламеняющегося, его можно хоть класть, хоть ложить: ничего не загорится от нагретых частей устройства. Но тут уже сработала технарская привычка: паяльник, термофен, утюг и прочие нагревательные устройства укладывать в нерабочее положение строго определённым образом, утверждённым техникой безопасности.

Юлька провела ладонью по высушенным волосам и удовлетворённо хмыкнула.

– Неплохо, кашевар, очень даже неплохо. Может, ещё и расчешешь заодно?

– А можно позже? – поинтересовался я. – Если честно, самое время сиесты. Прилечь охота, коль раз такая возможность есть.

– Можно, – согласилась напарница. – Приляг. Всё равно, пока одежда не высохнет, других дел нету.

На такой температуре воздуха шмотки высохнут через пару-тройку часов. Тем паче, что развесили мы их не просто так, от балды, а распрямили на верёвке, натянутой между стенами диспетчерской. Полезно иметь у себя в рюкзаке метров тридцать двух-трёх-миллиметровой плетёнки. Места занимает немного, но при необходимости существенно облегчает жизнь и быт.

Процесс передачи данных на «Аврору» шёл в автоматическом режиме, и, согласно логам, не имел каких бы то ни было прерываний, ошибок или других препон. Потому невозбранно согнал Юльку с койки, перевернул лежавший на спальном месте мягкий спальник не запылённой стороной кверху, и развалился на нём, громко и тяжело выдохнув на всё помещение диспетчерской. О, да! Блаженная нега…! Так бы и проспал до самого возвращения на Землю.

А Юлька, даром, что Рыкова, отчебучила. Только я откинулся на спину, вытянул ноги, и закрыл глаза, как она с характерным щёлкающим звуком расстегнула пуговицы на халате. Буквально минута заминки – и напарница уже заняла место на лежаке рядом со мной, за неимением подушки уложив светлую головушку на моё плечо. От греха подальше сверху накрылась моим халатом.

Что на меня накатило – не знаю. Вроде бы, выхлебал половину фляги энергетика. Вроде бы, не очень сильно устал. Не прям фонтанирую силами и энергиями, но ещё не полутруп. И спал по часам нормально, никто среди ночи меня не поднимал. Но стоило моему затылку коснуться спальника, как на мозг тяжёлой свинцовой подушкой начал опускаться сон.

Потому реагировать на выходку мелкой желания и сил не было никаких. Легла спать? Зашибись. Значит, того требует организм. Захотела отдохнуть? Отлично. Значит, нашла для этого время и возможность. Легла со мной, а не на соседнюю койку? Ей что, в диспетчерской места мало?! А, ладно… по хрену…

Будильник мы так и не поставили. Лишь легли поудобней, стараясь не прижиматься друг к другу слишком уж сильно: пусть в помещении и было прохладней, чем на улице, но, на самом деле, ненамного. От девчонки шёл какой-то нездоровый жар, который я поначалу списал на акклиматизацию. Видимо, от более плотного контакта с моей тушей и Юльке было некомфортно: напарница как могла сделала вид, будто не посягает на моё тело, как на хрестоматийную, прости Господи, дакимакуру.

Последняя мысль перед тем, как я провалился в какое-то небытие, промелькнула в сознании: «Надо было на вход растяжки поставить…».

Глава 9. Разговор по душам, или Добро пожаловать отсюда!

10 марта 2010 года

Великая стена Слоуна

Базовый лагерь

Медсанчасть свернули в рекордно короткие сроки. За отсутствием в ней выздоравливающих раненых (за что Беляева не переставала благодарить провидение и самодеятельность своего старого друга) подавляющее большинство аппаратуры оставалось не у дел. Редкий заходящий пациент просил таблетку от давления или аллергии, но не более того.

Тамара Николаевна получила прямой приказ полковника Мигунова вылетать на новое место постоянной дислокации в числе первых вместе с техническим персоналом или перед ним. Необходимо подготовить лазарет, который может понадобиться в любой момент времени. И чтобы не тратить последнее на судорожные попытки изъять из складских запасов требуемое, надо, чтоб «медицина» была развёрнута ещё до прибытия личного состава.

Не у дел оказалась и биолог. Доктор Рыкова загасилась в здании бывшей медсанчасти за отсутствием для себя хоть какой бы то ни было профильной работы. Всё оборудование, которое могла использовать Анна Николаевна, уже было убрано, упаковано и погружено. До особых вводных дел ей больше не было.

Этим и решила воспользоваться медик. Разговор по душам назревал давно, и с каждым днём потребность в нём чувствовалась всё сильнее. Если бы дело происходило на Земле, Тома оставила бы всё как есть и пустила на самотёк. Но сейчас они буквально в одной стеклянной банке. И любой камень преткновения способен вызвать натуральный раскол, который не допустим в изолированной группе, где выживание всех зависит от каждого.

Беляева пыталась заставить себя решиться начать разговор. Сделать это оказалось на удивление непросто. И дело даже не в чувстве такта или каких-то морально-этических аспектах. Просто не находилось правильных слов. На ум приходило всё, что угодно, кроме того, что надо. И тема, как назло, специфичная: «делёж добычи». Но вечно молчать всё равно не выйдет. Лучше плохо ехать, чем хорошо стоять.

Медик отложила последнюю папку с накладными (ими гордо называли исписанные от руки по карандашной разлиновке пустые листы А4). Трижды перепроверив всё, Беляева окончательно убедилась, что не забыли и не потеряли ни единого бинта.

Она посмотрела на доктора Рыкову. Та устроила себе кресло, сложив один на один несколько ящиков с грузом, уселась на них, откинувшись спиной и молча созерцала происходящее за отсутствующим окном.

Со времени инцидента с майором Мелиховым характер поведения Анны Николаевны резко изменился. Пусть она и раньше была не особо общительной и открытой, но прежде не чуралась отпустить уместную или не очень колкость. Не забывала про подколки. Могла встрять с какой-нибудь филиппикой. После, буквально, возвращения с того света Рыкова-старшая изменилась. Будто бы ушла в себя. Стала закрытей, черствея. Прежнюю Рыкову разговорить, наверное, было бы проще.

Но во многом доктор осталась сама собой. Форму одежды по-прежнему не выдерживала. Если брюки носила, как положено, то китель регулярно не застёгивала, даже, когда надевала его на голое тело. Также она поступила и сегодня: сидя вразвалочку на импровизированном кресле, молодая женщина выпустила из заправки китель и полностью его расстегнула, абсолютно игнорируя регулярно бросаемые в её сторону взгляды соратников. Замечаний по внешнему виду ей никто так и не сделал. Возможно, это была одна из составляющих относительно свободного поведения Рыковой.

Беляева вздохнула, как в последний раз, и решила: «Будь, что будет».

– Ань, – тихо позвала она биолога. – Надо поговорить.

Рыкова в первые секунды не отреагировала никак, будто не услышала вопрос. Но потом медленно повернулась к собеседнице, окинув её отсутствующим взором.

– Ты как себя чувствуешь? – спросила врач, не дождавшись ответа.

Рыкова посмотрела на Беляеву исподлобья.

– Недавно был осмотр, – бросила она. – Сама же проводила. Знаешь, что нормально. Зачем спрашивать?

– Ничего странного или необычного не ощущаешь?

Медик сделала вид, что её не задела некоторая избыточная резкость в тоне собеседницы.

– Только интерес к своей персоне, – буркнула биолог. – Не юли вокруг да около. Спрашивай, чего хотела.

То ли неискренне прозвучал вопрос Томы, то ли Аня сама почувствовала какую-то фальшь и нелогичность в заходе издалека, но фельдшер, что называется, «спалилась». Ну, а тут ей буквально говорят: «Ближе к делу».

– Что у тебя с Саней?

«Александр» – довольно распространённое имя. И составе экспедиции его носителей предостаточно. В одном только пополнении с Земли прибыло полдюжины бойцов, которых так звали. Но только одного общего знакомого обе молодые женщины могли поименовать просто «Саня». Потому обе сразу поняли, о ком речь, без указания на фамилию, должность или оперативный позывной.

Рыкова наигранно подняла ладонь и начала загибать пальцы.

– Ну, смотри... Сегодня ужин, после него массаж, ночью купание на пляже под луной, потом секс...

Тома с укором посмотрела на биолога.

– Ань. Я серьёзно.

– А я что? – подняла на неё удивлённый взор Рыкова. – Шучу, что ли?

– То есть, у вас всё серьёзно? – уточнила Беляева. – Вы с ним это... Того-этого?

Анна Николаевна неприкрыто хмыкнула в голос.

– Как будто вы с ним тоже... Не того и не этого.

– Вот именно..., – замялась Тома. – Что тоже. Тебе это не кажется странным?

– Что именно? – уточнила бывшая люсианка. – Что он меня трахает? Или что он трахает тебя?

– Обеих.

Биолог безучастно пожала плечами.

– Молодой парень, организм крепкий, в полном расцвете сил. Если может – то пусть. Мне не жалко.

Фельдшер не сразу поняла, что её напрягло больше. Что собеседница согласна делить с ней бойца или что та сказала не то, что думает.

А последнее отчётливо слышалось в голосе. Нельзя сказать, что перебежчица соврала или ввела собеседницу в заблуждение. Нет, ответила довольно честно. Но, определённо, сказала не то, что думала.

Правдой было и это. Мысли бывшей оперативницы сейчас далеки от беседы. Как, впрочем, и всё другое время, прошедшее с момента инцидента, разделявшего её жизнь на «до» и «после». Дословно.

Перед глазами молодой женщины стоял тот, кому она обязана выживанием. Тот, кто не раскрыл её с потрохами. Тот, кто впрягся за неё. И тот, кто буквально вытащил с того света, занявшись самодеятельностью. Не прояви он инициативу – и сейчас она бы лежала на санитарной глубине, разлагаясь и кормя собой инопланетных червей.

Тома обошла Аню и присела перед ней на корточки, максимально постарались низвести разговор в неформальное русло.

– Ань, – мягко обратилась она. – Саня – мой старый друг детства. Мы знакомы всю жизнь. И я знаю его очень и очень хорошо. Это не к тому, что я вас осуждаю или ставлю какие-то запреты. Видимо, вы с ним в таких же отношениях, что и мы. Просто я не хочу, чтоб что-то такое послужило для нас раздором. Нам ещё работать вместе. И, более того, выживать. Если у вас действительно есть… что-то… большее, чем интим без обязательств… Я просто хочу решить всё «на берегу». Он действительно тебе нужен или ты готова его оставить?

Биолог молча выслушала собеседницу, не перебивая. Дала ей время закончить. Выждала, поняв, что ей добавить больше нечего. Взяла левый борт окровавленного кителя, с которого никто так и не отстирал кровь, и отвела его в сторону, наглядно демонстрируя свою грудь.

– Посмотри сюда, пожалуйста, – безэмоционально попросила она. – Ты видишь что-нибудь?

Военврач не могла видеть ничего, кроме ухоженной ровной кожи почти без изъянов и небольшой, между вторым и третьим размером, груди молодой женщины. Но ничего нового врач для себя там не обнаружила. Тем более, что самолично осматривала тело Рыковой после смерти и констатировала последнюю от проникающего пулевого ранения, выбившего сердце, задевшего лёгкое и раздробившего одно из рёбер. Сейчас же не было ничего из этого. Кожа, как только после SPA-салона. Красивая упругая грудь. Нет ни рубца от раневого канала, ни ожога от выстрела.

– Вот и я не вижу, – констатировала бывшая оперативница. – А оно было. И ты сама знаешь, что именно и насколько херово оно выглядело.

Биолог отпустила борт кителя и наклонилась вперёд.

– А ещё это знает тот, кто самолично пришёл, когда меня уже забрала Костлявая. Присунул ей хер за щёку и отправил обратно в преисподнюю, замаливать свои грехи. А хер у него немаленький, сама знаешь.

Военврач уже поняла, куда клонит Рыкова, но не перебивала, давая возможность выговориться.

– Он прикрыл меня перед всеми, – оскалилась бывшая люсианка. – Не сдал никому, хотя обязан был. Его сейчас реально за соучастие свои же к стенке поставить могут. А вместо этого я сейчас консультирую вас, какое дерьмо жрать можно, а какое за три парсека обходить.

– Он всегда был себе на уме, – тихо произнесла Тома.

– И знаешь, что? – как бы мимоходом поинтересовалась бывшая люсианка. – Когда меня посадили на «кассу», мною даже свои брезговали. Надо было ещё умудриться найти отморозка, который согласится пустить наркоманку к себе койку. А знаешь, что сделал твой «Саня»? Он даже носа не поворотил! Вые8ал меня, как последнюю портовую шлюху и назначил мне испытательный срок на должность жены! Да он один стоит больше целого отделения! Я только с вами поняла, почему Союз так вцепился за его вербовку...

Медик посмотрела собеседнице в глаза.

– Я уже говорила, что слишком хорошо его знаю, – прошептала она. – Не хочу разбивать твоё счастье, но его слова про испытательный срок запросто могли быть сарказмом или смешной, как ему казалось, шуткой...

– Да хоть прибауткой, – процедила Рыкова. – Твой слесарь-гинеколог за месяц сделал для меня больше, весь люсианский союз вместе взятый! Между нами нет безумной любви до самой смерти. Не могу сказать, что влюблена в него до беспамятства. И в его глазах не вижу подобострастного обожания. Но ты думаешь, я просто так оставлю того, кто вернул меня к жизни? Да я сплю и думаю, чем мне отплатить ему за всё, что сделал!

Биолог откинулась спиной на своё импровизированное кресло. Выждала несколько секунд, успокаиваясь.

– Меня так воспитали. Вырастили. Долг платежом красен. Это только в вашем кино наших наёмников рисуют беспринципными ублюдками, в которых нет ничего святого. У нас свои принципы. И свои убеждения. Мы всегда стараемся ответить тем же. Но я понятия не имею, чем могу возместить долг жизни… и смерти.

И добавила уже менее взведённым тоном:

– Прошу заметить, я не говорю, будто не потерплю конкуренции. Ты имеешь на него больше прав, чем я. У меня вообще мало прав даже рот раскрывать. Удивлена, что ты так тепло ко мне относишься, зная, кто я такая. Но у меня нет причин избавляться от тебя. Как понимаю, у вас тоже всё далеко от любви до гроба, свадьбы и детей.

– Тогда что? – спросила Беляева. – Оставляем всё, как есть, и просто не перетягиваем одеяло на себя? Я не против делиться им с кем-то вроде тебя. Котов – сильный, ты сама сказала. Нас двоих он потянет. Просто делим поровну и продолжаем дружить?

Перебежчица горька усмехнулась.

– Дружить...? Знала бы ты, сколько лет я не слышала этого слова. Уже почти забыла, что оно означает... Скажем так. Буду признательна тебе, если ты, как подруга детства, расскажешь, что твой дружок любит. Начиная от еды и заканчивая сексом. Больше всё равно не смогу ему сейчас ничего дать... Сама же в свою очередь не буду мешать вашим игрищам и утехам. Может, даже помогу вам с чем-нибудь, если потребуется...

Фельдшер кивнула в знак согласия.

– Я полечу вперёд, руководить размещением медблока. Саня с Юлькой сейчас как раз должны быть на верфях. Если хочешь... Ты могла бы полететь со мной.

– Отлично, – хищно облизнулась Рыкова. – По дороге всё расскажешь.

Две молодые женщины без происшествий добрались до стоянки «прыгунов» и отбыли из лагеря, предупредив об этом дежурных. Без инцидентов долетели до территории заброшенных верфей, вдоволь наобщавшись в дороге.

Погода благоволила кораблику. От самого старого лагеря до заброшенных верфей небо было безоблачным, однако по приближению к расположенному на берегу океана предприятию бортовые лидары «прыгуна» сообщали о надвигающемся штормовом фронте: непогода двигалась со стороны океана на сушу и в течение ближайших суток грозилась накрыть территорию мощной бурей.

В пути Тома в красочных подробностях расписывала Ане всё, что та хотела знать. Начиная от старых историй из детства и курьёзных служебных происшествий и заканчивая личными вкусовыми пристрастиями в том или ином аспекте. Понятное дело, что за время полёта (даже затянувшегося через половину материка) много о человеке не расскажешь. Но у Рыковой и не было задачи собрать о бойце максимально полное досье. Сейчас он интересовал её не как объект разведки, а как человек сугубо противоположного пола.

Расспросы были взаимными. Рыкова отплатила Беляевой той же монетой, много чего рассказав о себе. Ничего сверх того, что могла бы накопать (и уже накопала) контрразведка на Земле, занимаясь разработкой бывшей люсианки. Всё ровно то же самое. Истории, инциденты, курьёзы, вкусы, предпочтения. Может, по результатам они и не стали заклятыми подругами. Но, определённо, узнали друг друга лучше.

Без проблем приземлились в месте назначения, посадив кораблик аккурат рядом с тем, который привёз на предприятие «Рассвета» и Рыкову-младшую.

Не составило труда найти местоположение последних. Буквально несколько минут прогулки по заброшенной складской зоне, и на её стыке с производственной частью нашли диспетчерскую под сводом потолка, из которой виднелось работающее освещение и проецируемый голографический экран размером со всю остеклённую стену.

Также легко нашлись и ведущие в диспетчерскую лестницы. Сравнительно просто нашлась и дверь. А вот поддаваться она не захотела ни в какую. Ни «на себя», ни «от себя», ни в стороны, ни в какую другую сторону две женщины сообща не смогли её открыть.

Как будто кто-то закрыл её изнутри или имела место неисправность привода.

Анна Николаевна с силой принялась стучать в створку раздвижной двери. Постучала – подождала, дала время находящимся внутри среагировать и открыться. Постучала – подождала. Постучала – нет реакции. Уже собиралась было прибегнуть к помощи чего-нибудь потяжелее, как вдруг дверь с неуверенным шелестом древних механизмов раздвинулась в стороны, явив обеим женщинам картину, от которой у обеих челюсти упали на пол.

«Рассвет» предстал перед подругами, обутый в не зашнурованные берцы и в штанах. Голый торс и заспанный внешний вид не особо смутил ни Аню, ни Тому. Обе до того имели возможность созерцать Котова и в более интимной обстановке, по форме одежды номер «ноль». А вот заспанная Юля Рыкова, спросонья пытающаяся попасть руками в рукава слесарного халата, под которым из одежды не было даже совести, заставила гостей изумиться до глубины души. У одной в горле застрял немой вопрос, у другой – мат. Довершали картину растрёпанные волосы юного гения, которые та даже не пыталась пригладить, чтоб создать хотя бы номинальную видимость порядка и приемлемого внешнего вида.

– Вы чего долбитесь? – буркнул не до конца проснувшийся «Рассвет». – Рация же есть.

После увиденного глаза Рыковой-старшей полезли на лоб от удивления. Но буквально несколькими секундами позже, когда прошёл первичный шок, биолог резко сузила острый взгляд на своей мелкой копии и перевела его на ефрейтора Котова.

– Вы, бл9ть, чем тут вдвоём занимались?! – спросила она с нескрываемым подозрением, созерцая полуголых собеседников и их развешанную на верёвке одежду.

– Копированием данных, – бросил спросонья техник. – Потом спать легли.

– Это теперь так называется?! -- возмутилась биолог. – И он ещё нагло брешет мне в глаза! Вы двое, голые, вдвоём, спали?!

– Спали, – подтвердил молодой человек. – Не поверишь. Спали. Даже сны видели. Мне особенно про слоников понравился. Видела? Рекомендую, посмотри.

– Нет, вы посмотрите на этого лжеца! Он ещё и юродствует! Как будто я не понимаю, чем могут заниматься два голых человека разного пола в одной постели! Да я быстрее поверю, что залететь смогу, будучи стерильной!

– Ну, так поверь, – Котов потёр заспанный глаз кулаком и отошёл с прохода. – И залети. Добро пожаловать отсюда... В смысле, проходите, гостьи дорогие, третьими будете... Тьфу, то есть... Заходите, короче.

Глава 10. Находка.

Как оказалось, время клонилось уже далеко за после обеда. Это было отличным поводом достать наши пайки и отобедать, чем Бог послал. Тем паче, что вчетвером и столоваться веселее.

Пока Юлька одевалась в свою успевшую высохнуть одежду, Анька с нескрываемым подозрением не спускала с неё глаз. Я же забил на это дело и молча занимался раскладкой индивидуальных рационов питания. Поставил на пол горелку, подключил к ней газовый баллон, запалил и поставил кипятиться котелок с водой: пойдёт на чай. Следующими ждали своей очереди консервные банки из пайков. Каша гречневая с говядиной, каша перловая со свининой, как рисовая с курицей, консервы рыбные...

А сам спиной чувствовал какое-то неправильное неопределённое. Что-то ненормальное повисло в воздухе с прибытием врача и биолога. И то, как Анька смотрит на Юльку, и то, как держатся между собой Томка с Анькой. В мозгу промелькнул ряд догадок, но я ещё не до конца проснулся. Мало ли, что мог нафантазировать себе спящий мозг? Подождём, пока мне всё сами выложат. А там посмотрим, угадал или нет.

Пока закипала вода, Юлька привела себя в порядок. Постиранная одежда заняла своё место на теле хозяйки, растрёпанные волосы за несколько минут уложены складной расчёской.

Сесть за стол не представилось возможным: его в отсеке просто не было. А есть, сидя за древним пультом управления, как минимум, кощунственно. Как максимум - не безопасно. Током, может, и не ё8нет, но делать так не принято. Поэтому в нашем случае "сесть за стол" означало посадить гостей на нашу койку, где мы с Юлькой предавались отдыху и любовались сновидениями, а мы с напарницей остались стоять перед ними на ногах. Садиться на пол не стали: слишком грязно и пыльно. Кресла же перед рабочими постами были намертво принайтованы к полу. Откручивать их ради того, чтобы сесть за обедом, не стал.

Анька откинулась назад, опираясь на левую руку (правой протягивала свежезаваренный чай) и закинула ногу на ногу, полоснув по мне ехидным взглядом.

– Ну, рассказывай, как вы тут «копировали данные». Сколько раз, в какой позе, кто инициатор, когда дети?

– Успокойся, – фыркнул я. – Никто никого не инициировал.

– Ну, да, конечно! – с улыбкой от уха до уха протянула Рыкова-старшая. – Молодой человек и девушка голые в одной постели. А то я не видела!

– Не видела. Тебя тут не было. Если ты про наш внешний вид после подъёма – то мы просто спали.

– Ну, да! Так я и поверила.

– Ну..., – замялась Томка. – Ань, может, и вправду. Давай не додумывать. Раз говорят, что спали – может, и впрямь спали. Предлагаю не перегибать палку.

И пригубила чая из своей кружки.

Юлька, улыбнувшись, благодарно кивнула Беляевой и подала голос.

– Мы просто спали, тёть Ань. Устали после нескольких дней напряжённой работы. Тут ещё жарко. Мы ещё и душ приняли...

Томка аж чаем поперхнулась и закалялась.

Бл9ть, Рыкова, вот что мешает думать перед тем, как говоришь?! У Беляевой же прям на лбу бегущей строкой написано, что она себе нафантазировала, как мы друг другу спинку трём! И, судя по стремительно краснеющим ушам и физиономии, не только спинку. И у Аньки лыба на всю рожу. Прям сияет торжеством: «Я же говорила!».

– По очереди, – процедил я. – А не то, о чём вы обе себе подумали.

Анька воздела указательный палец кверху.

– Каждый думает в меру своей испорченности!

– И все подумали об одном и том же, – усмехнулась Юлька. – Серьёзно, тёть Ань. Нас просто разморило, и мы уснули.

Биолог хмыкнула.

– Ну, ладно, так и запишем. «Дети появились после сна...»...

Взгляд Юли начал нехорошо стекленеть, чем мелкая стала походить на свой оригинал. В голосе появился молодой, но лязг металла.

– Я уже сказала. Мы просто спали. Если надо – могу доказать. Я всё ещё невинна.

Беляева попыталась снизить накал страстей.

– Давайте не будем превращать чаепитие в приём гинеколога! Или мне осмотр девочки провести?

Но Анька потеряла все тормоза. Кажется, реакция клона её только раззадорила и ей захотелось повысить градус конфликта.

– А то, блин, мы не знаем других способов! – хохотнула она. – И «невинность» сохранить, и «рыбку» съесть, и на йух сесть...!

Мне это начало надоедать.

– Аня. Пасть.

Вроде бы, и командирских ноток в голос не добавлял: просто подставил строгости и резкости. Но получилось настолько зло и жёстко, что в отсеке диспетчерской мгновенно обрубили звук. Все присутствующие поймали тишину.

– Пошутила и ша. Шутку заценили. Хватит. Не понимаешь захлопнуть пасть по-хорошему, заткну по-плохому.

– Надеюсь, мне это понравится, – больная на всю катушку бывшая люсианка плотоядно облизнулась. – Ладно. Считайте, что просто душу отвела. Извиняюсь. Никого не хотела ничего, ни того и ни этого. Мир, дружба, жвачка. Секс, наркотики, рок-н-ролл. Совет да любовь...

– Рыкова, бл9ть!

– Да ладно вам, ладно! Могу, кстати, молодым свечку подержать...

– Рыкова, [цензура], бл9ть!!!

***

После обеда все остыли. Настолько, что, наконец, снизошли до объяснения цели своего визита. Попросив Юльку подождать в диспетчерской, мы с Томкой и Анькой отошли на крышу, подальше от двери, где нашли сравнительно укромное местечко между надстройками вентиляции.

Жара спала. Вечерний ветерок гнал от суши к морю воздушные массы, чем остужал излишне перегретые головы.

Я прислонился спиной к вентиляционной надстройке и скрестил руки на груди.

– Рассказывайте, девочки. По вашим мордашкам вижу, что что-то случилось.

Улыбка враз пропала с губ Рыковой-старшей. Тяжело вздохнула Томка.

– Скажем так, Сань... "Случилось" – не совсем то слово. Просто мы с Аней поговорили и... В общем... Решили... Как бы это помягче сказать... Ты извини, если что, но...

– ...мы будем тебя делить.

Приступ косноязычия у Беляевой – плохой признак. Как врач, а, тем более, военный, подруга детства легко преодолевает эмоциональные барьеры в обсуждении любых тем с пациентами. Каким бы интимным ни был вопрос, смутить медика довольно трудно. А ещё я хорошо знаю Томку. Мы за два десятка лет знакомства не нашли темы, которой можно заставить её терять язык.

А довольно жёсткая формулировка Рыковой – ещё более нездоровый признак. «Делить меня» они собрались... И даже не попыталась прикрыть какой-нибудь ширмой, не облекла в какую-нибудь цветастую оболочку по типу «любовного треугольника», «открытой измены», «свободных отношений» или что там ещё на ум может прийти. Нет, просто в лоб сообщила: «Будем тебя делить».

– Это в каком, извиняюсь, смысле? – спросил я. – Одной ручка, одной ножка? На расчленёнку потянуло?

– Не прикидывайся, – процедила Рыкова. – Ты и сам прекрасно понимаешь, о чём мы говорим. Если до сих пор у тебя не было постоянной пассии, то смирись: теперь их у тебя официально две. Пока только две. Извини, но Юлька ещё слишком мелкая, чтоб быть у тебя третьей.

Нормальный такой поворот.

Я перевёл взгляд на Томку, на Аньку.

– И как вы себе этого представляете? С одной по утрам, с другой по вечерам? Или по дням недели...?

– Да хоть по месяцам года! – огрызнулась бывшая люсианка. – Ты умудрился зажечь сразу с двумя. И обеим от тебя хочется получать. Так что теперь не отвертишься. Сам виноват, что за обеими приударил. Теперь обе хотят кусочек своего.

Томка подала тихий голос:

– Мы с Аней договорились, что не будем друг другу мешать. И что понимаем друг друга. Если вернёмся на Землю - не знаю, как всё повернётся. Но пока мы тут...

С одной стороны, у меня вопросы к тому, что я остался за скобками. Девчонки всё решили между собой и без меня. Мне же буквально поставили перед фактом и застолбили, с чем остаётся только смириться. По-хорошему, меня надо было спросить, что я думаю по этому поводу. Но с другой стороны, не буду же я играть в лицемера и ханжу? И без того возлегал как с одной, так и с другой. Мне ли горевать, что признавшие об этом обе женщины не поубивали друг друга на почве обострённого чувства собственности? Напротив, задекларировали миролюбивые намерения и чуть ли не сами себе очерёдность установили.

Что же до аморально-этической стороны вопроса... Как точно подметила Томка, мы не дома. Даже на Земле общество не сильно возражало против полигамии. Согласно консервативной букве закона в нашей стране на одного мужа одновременно может приходиться одна жена. По факту «домашние гаремы» никто не запрещал и в ближайшие десятилетия не собирается. Отношайтесь там себе на здоровье за рамками законодательства в тени общества за закрытыми дверьми. Только совсем уж грани разумного не переходите. А мы сейчас и вовсе больше чем в миллиарде световых лет от родины. И кто нас в чём тут упрекнёт?

Я безучастно пожал плечами.

– Хорошо.

На крыше повисла тишина. С подозрением косилась на меня Анька. Неверяще переводила взгляд с неё на меня Томка. Я же стоял с покер-фейсом.

– «Хорошо»... В смысле? – заискивающе поинтересовалась биолог.

– В коромысле, – любезно пояснил ей.

– То есть, ты согласен? – в лоб спросила она.

– Вы сами за меня всё решили, – напомнил ей. – Не то, что я в претензии за то, что не спросили меня, но вопрос закрыт утверждённым решением. В добавок, оно меня полностью устраивает.

– И не будешь соскакивать с ответственности, искать дешёвые отмазки?

– Можно подумать, мне это надо. Смотрите, сами не соскочите.

Рыкова резко шагнула вперёд. За три уверенных отпечатанных шага покрыла разделяющее нас расстояние, обхватила обеими руками за шею и впилась губами в жадном поцелуе. А мне что? Мне ничего. Мои руки сами обняли бывшую люсианку за талию.

Анька оторвалась от меня и процедила:

– Я тебя так и не отблагодарила за своё спасение. Так что, сегодня ночью ты мой.

И, не дожидаясь ответа, нежно выскользнула из моих объятий и направилась к лестнице с крыши.

– Мне официально объявить Мигунову, что я недоступен из-за тебя?! - окликнул доктора вслед.

Та, не оборачиваясь, на ходу покачивая бёдрами, показала мне средний палец.

Томка тихо подошла ко мне и замялась. Видно было, что ей тоже хочется подобным образом задекларировать результат переговоров, но что-то ей мешало. Я только ускорил процесс принятия решения.

Обнял подругу детства за талию и притянул к себе. Та нежно коснулась своими губами моих. Так, как она всегда это делала. Иногда и на неё находит желание «пожёстче». Но по большей части Томка - мягкая и нежная натура.

– Удивили, так удивили, – усмехнулся я, когда насытившаяся Беляева отслонилась. – Умеете же привнести изюминку, барышни.

– А ты чего хотел? – улыбнулась она. – Аня права. Ты сам виноват в том, что понравился двоим. Я-то тебя давно знаю, но... Почему-то, дальше секса у нас ни разу не пошло. Ответишь на каверзный вопрос?

– Рискну здоровьем.

– Ты же меня не любишь?

На миг повисла тишина. Уже давно не слышно шагов удаляющейся Рыковой. А я задумался, пытаясь поднять и понять свои чувства.

Томка истолковала их по-своему.

– Нет, не пойми неправильно! – подруга резко замотала головой. – Я просто хочу понять. Да – значит «да». Нет -- значит «нет». Всё пойму. Просто... Столько всего навалилось, что уже запуталась...

Странный вопрос. Я не могу сказать, что девчонки мне неинтересны. Напротив, как представители прекрасной половины человечества они меня привлекают как никто больше. В составе экспедиции они не единственные женщины. Но меня, почему-то, тянет именно к ним. Но также не могу сказать, что это именно влюблённость. С наибольшей долей вероятности имеем дело с физиологической потребностью. Тут больше именно инстинкт размножения, чем какое-то «высокое» «возвышенное» чувство. Я не могу однозначно ответить «да». Но и нет оснований ответить «нет». Этакая серая зона.

– А что, если и да? – спросил я вместо ответа.

– А Аню?

– Не знаю. Возможно, что тоже. Но однозначно ответить не могу. Сам не понимаю. Абсолютно точно, вы все мне дороги. Но любовь ли это...

– Наверное, пока не стоит усложнять..., – тихо произнесла Тома. – Как ты говоришь? «Вал входит в отверстие – и ладно». Значит, система не нуждается в подгонке...

– Предлагаешь оставить всё, как есть? – уточнил я.

Подруга пожала плечами.

– Мы же сами это предложили. Значит, такого плана и придерживаемся. А там видно будет. Тебя я давно знаю, поэтому уверена. А если вернёмся домой... То тогда и решим. Только, почему-то, я уже заранее знаю, чем всё закончится.

Теперь осталось главное. Чтобы у всех нас троих находилось друг на друга время. А то, чуют мои слесарные занозы, может статься и так, что видеться будем только по видеосвязи и то во сне. Потому что с задач буду возвращаться уставший, как мертвец.

***

Коль раз уж проснулся и отобедал, помог девчонкам разгрузить их «прыгун». Томка в режиме рекогносцировки осмотрела доступную часть гигантских верфей и указала на наиболее удобное для неё помещение. Там и решили развернуть медсанчасть.

В большом отсеке хватило места, чтоб организовать покой больных, сестринский пост, операционную, санитарно-гигиеническую зону и осталось место для склада медицинского шмурдяка. Начиная от инструментов и оборудования (включая снятие с «Колыбели зла») и заканчивая медикаментами, не требующим соблюдения строгих температурных условий.

Так как прочих задач по «медицине» мне не нашлось (девчонки сообщили, что помогать с тяжестями будут люди Мигунова из числа тех, кто покрепче, а подключать питание собирался Максимыч), я убыл восвояси. Заниматься разводкой, как хотел, тоже покамест повременим. Не то, не ровен час, влезу куда-нибудь не туда, так и пропадёт питание. А у нас передача данных в самом разгаре.

Потому вернулся в диспетчерскую, где хозяйственная Юля уже прибрала наши индивидуальные рационы питания и сидела за блочным пультом, с ногами забравшись в кресло.

По внешнему виду и взгляды мелкой было понятно, что юный гений удручена. И не надо иметь семи пядей во лбу, чтоб понять, чем (или кем) конкретно.

-- Твоя Аня довольно... своеобразный человек, – сообщила Юля, не отвлекаясь от голографического экрана. – С одной стороны, у неё такое же специфическое чувство юмора. Как у тебя. Только твоё – с уклоном в чернуху, а у неё...

Есть такое, на самом деле. И у меня, и у неё. Замечал сам.

– А у неё в порнуху, – выдохнул я. – Согласен, косячок есть за обоими. Ты уж извини нас за это. Мы чуть-чуть того... Ушибленькие.

– С другой стороны, она не сделала ничего категорически недопустимого, – юный гений будто не услышала мой комментарий. – И, если так подумать, то я – её клон от оригинала. И если подумать, что сама могу вырасти такой же... Это...

Напарница замялась, будто пыталась подобрать более правильные слова.

- ... неприятно? – предположил я.

- Заводит, – честно призналась она. – Не думал, что скажу это, но мне понравилась наша пикировка. И когда начала на неё злиться... Это оказалось приятно. Видимо, от Ани я унаследую ещё и характер.

В переводе на человеческий общенародный русский язык – им понравилось собачиться.

Что ж. Это требует внимательного наблюдения. С одной стороны, недолго и черту дозволенного пересечь, допустим, перейдя на личности. С другой стороны, я по своей армейской бытности знаю, как отношения в коллективе, построенные на взаимных лаях, сварах и подколках порой крепче самой закадычной пьяной дружбы. Только что собеседник тебя в пешее эротическое путешествие послал, следом ты его мужскими детородными йухами обложил, а через полчаса вы вместе идёте в «чепок», потому что туда вкусняшек навезли, а жрать в одного и в крысу как-то зашквар.

И небезынтересное предположение выдвинула Юля. В особенности, если учесть, что характер состоит наполовину из генов, унаследованных наследником от родителя, и его закалки/воспитания. Иногда что-то превалирует, но эти слагаемые можно уравновесить или перестроить. Фраза Юльки навела меня на мысль, а какой могла бы быть Рыкова-старшая, не вырасти она сукой? Допустим, не связалась бы с люсианским союзом. Не подсела б на «кассу». Не прошла бы через смерть...

– Я не в обиде на неё, честно, – заверила Юля. – Наоборот, она мне нравится. Просто порой, как выяснилось, «перегибает палку».

– Пока повременим с оправдательными прохладными историями, – отозвался я. – У Аньки, как оказалось, полно смягчающих обстоятельств. Но их детали подождут. Скажу лишь, что рад: вы не перегрызлись, как крысы в банке. У вас обеих головки варят качественно. Так что хапни мои благодарности.

– Кстати, об этом, – юный гений вспомнила, что носит звание не по годам умного человека и застучала пальчиками по сенсорной панели блочного пульта управления. – Хотела тебе кое-что показать.

Несколько секунд манипуляций – и на голографическом экране отобразилась сборка с новым содержимым, которую раньше я не видел. Не потому не видел, что досконально изучил содержимое компьютеров, а потому, что не успел этого сделать.

На первый взгляд ничего необычного. При беглом переводе – сугубо технологические процессы. Их описание, детальные разборы, информационные графики, сводки. Тут же – адреса звёздных врат, по которым можно было обнаружить те или иные полезные ископаемые, не встречающиеся на этой планете. До кучи – архитектурные и инженерные планы сооружений верфи и общий план-схема территории. А на картах…

– Юля, – тихо произнёс я. – Ты наше золотце. Я тебя сейчас троекратно в дёсны расцелую!

– Только давай отойдём в укромное местечко, – ушки мелкой заалели. – А не то тётя Аня опять сядет на своего конька про детей.

Но похвала была заслуженной. Потому что не каждый Божий день обнаруживаешь планы территории, на которой собираешься квартироваться. Это существенно облегчает доразведку и планирование обустройства.

И ещё реже, чем не каждый Божий день, ты находишь на этих самых планах территории отметку, не нуждающуюся в переводе. Этот термин ты узнаешь даже бухой в стельку, контуженный и с начисто отбитой памятью.

В одном из сравнительно крупных залов неподалёку размещался крупный транспортный узел. И всё было бы ничего: на верфи этих приёмных узлов десятки. Подумаешь, ещё один. Но не когда отсек подписан «astria», мать его, «porta».

На территории верфей располагались звёздные врата. И, судя по комментариям в документации, использовались для сообщения с планетами поблизости. Оттуда привозился дефицитный для этого небесного тела материал, шедший на постройку кораблей.

Смех смехом, но находка архиважная. Если ещё выяснится, что врата на планете работают…

Ага, счас прям. Два раза. Можно даже не вставать.

Юлька-то с пополнением и «гуманитарной помощью» попала сюда через врата на корабле гоа`улдов. Те в силу каких-то причин стали активными. Значит, врата на планете, если и есть, то вне сети.

Но тогда тем более необходимо их осмотреть. Если удастся задействовать их для сбора ресурсов и доразведки… да хоть как запасной план эвакуации! Звёздные врата под боком… Надо Мигунову сказать, чтоб дал команду на кухню испечь для мелкой тортик. Заслужила.

Глава 11. А мы, по большому счету, всерьёз пока ещё ничего и не начинали.

Находка сумела внести коррективы в наш график работы.

Следующими после верфи должны были стать останки кораблей люсианского союза на кладбище. Каких-то технологических новшеств от доразведки их бортовых компьютеров мы получить не ожидали. Но шанс на это, всё же, был. Не мы одни шастаем по вселенной. «Люсики» на это тоже горазды. Значит, могли и сами что-то новенькое разузнать. Но нас больше интересовали детальные данные: координаты баз, адреса звёздных врат, какая-никакая, а бухгалтерия, материально-техническое снабжение, организационная структура, и вообще всё, что можно (и необходимо) выяснить о противнике, когда часть его сил добралась до твоего порога.

Но обнаружение на планете звёздных врат резко перекроило карты приоритетов. Astria porta – это то, что в любом случае стоит держать под контролем даже, если не используешь. Потому что их может использовать кто-то другой.

Мигунов правильно сделал, что при обнаружении «Новы» выставил боевое охранение врат. Использовать мы их не собирались: на тот момент времени просто не имели действительных адресов для набора (а проверять их методично и наугад чревато расходом энергии размером с тысячелетнюю генерацию земной цивилизации). Абсолютно уверен, что и к этим вратам офицер поставит бойцов. Мне же предстоит определить необходимость этого мероприятия. Может, врата неисправны полностью и в этом нет никакого смысла.

Оставив Юльку с пистолетом дежурить на блочном пульте управления в диспетчерской (девушка осталась контролировать процедуру передачи данных с верфей на «Аврору»), я с минимальным набором инструментов выдвинулся в помещение, где, согласно планам завода, должны были размещаться звёздные врата.

Устройство Древних нашлось на своём положенном месте, и уже стало понятно, насколько всё одновременно хорошо и плохо.

Хорошо было то, что сами врата были целыми. Про «невредимые» разговора не было, но артефакт имел цельную структуру без дербана или видимых разрушений. Неподалёку, сбоку от них, виднелся пульт с наборным устройством. Уже сама по себе большая находка: на пульте выведены символы-глифы, являющие собой созвездия, видимые с планеты. По ним уже можно иметь какую-никакую, а астронавигацию в пределах ближайших звёздных систем.

Плохо было то, что на наборном пульте я не увидел созвездий, хотя бы отдалённо напоминающие нам знакомые. Мы хорошо знаем (пусть и не всегда помним) опорные ориентиры для созвездий Млечного Пути. Неплохо изучили рисунки созвездий Пегаса. Но то, что я видел перед собой, разительно отличалось от всего того, что привык видеть обычно.

Последнее означало, что мы настолько далеко от Земли, что привычные нам созвездия не видны невооружённым взглядом. А те, что можно различить силами сверхдальних телескопов, в силу расстояния и углов обзора искажены так, что опознать их может и не получиться.

Если при словах «звёздные врата» ещё маячила на горизонте надежда вернуться домой через них, то при ближайшем осмотре становится понятно: не в этой жизни. Мы даже примерно не знаем, в какую сторону двигаться и какие комбинаций глифов набирать, чтоб приблизиться к Млечному Пути. Тем паче, что между нами – десятки галактик. Остаётся только ждать прибытия «Атлантиды» и эвакуироваться при помощи тоннельного двигателя. Или уповать на то, что кто-то добренький «случайно» «забыл» в базе данных маршрут, состоящий из промежуточных остановок-врат, по пути аж до самого Млечного Пути. Кто-нибудь в это верит? Я – нет.

Но «Атлантида» не прилетит сегодня. Не появится завтра. И, что-то мне подсказывает, что её можно не ждать и послезавтра. Значит, врата понадобятся или могут понадобиться. Стало быть, их необходимо привести в технически исправное состояние. Потому что сейчас они, отчего-то, вне сети.

Отдельным параграфом стоит упомянуть версию оборудования. Наборный пульт целиком и полностью повторял таковой, расположенный в Центральном посту кораблей-городов класса «Атлантида». А вот сами врата выглядели как нечто, непохожее ни на что другое больше.

Тот же самый привычный круг с вполне ожидаемым диаметром. Пропорциональные размеры идентичны привычным мне. Вот только адресные шевроны имелись в количестве не девяти, а целых одиннадцати штук. Это указывало на радиус действия врат: они могли сообщаться даже дальше, чем врата Земли и «Атлантиды». А ещё они были гораздо новее: сам дизайн будто бы кричал об этом.

Первые две известных версии имели механические приводы: адресные кольца приводились в движение, подобно циферблату с цифрами на старых телефонах. Вероятно, нынешняя молодёжь даже не подозревает о существовании таких... Это врата, обнаруженные экспедицией «Судьбы», и устройства из Млечного Пути. Третья версия принадлежит локации галактики Пегас: там механизмы сведены к минимуму и всё завязано на энергетической силовой компонентной базе. Тот же набор адреса, к примеру. Уже не адресное кольцо вращается при наборе, а методично перебираются по кругу символы на вратах. Которые статичны.

То же самое мы наблюдаем и на этих вратах. Наборное кольцо присутствует также, но деления на них мельче. По кругу врат символов созвездий больше. И шевронов не девять, а одиннадцать.

Надо попробовать завести хотя бы терминал. И с него попробуем прогнать диагностику артефакта. Возможно, что обойдёмся малой кровью...

***

Развёртыванию медсанчасти предшествовала генеральная уборка помещений. Нет смысла размещать пациента в грязном запылённом месте: это однозначный сепсис открытых раневых каналов или аллергическая реакция. Помещение должно быть стерильно. Для операционной и процедурной это требование обязательно и неукоснительно. Для прочих – настоятельно рекомендуемо.

Потому в ожидании прибытия основных сил экспедиции Беляева с Рыковой занялись приборкой в утверждённых под освоение медблоком отсеков. Когда здание стоит на поверхности планеты несколько тысяч лет, пыли накапливается невероятное количество. В ней было абсолютно всё, начиная от пола и заканчивая потолком. Материал, из которого возводили сооружения и отделывали их внутренности Древние, пыли не давал: его технологическая особенность. Но с дикой природой не смогли совладать даже предки. Через вентиляцию, негерметичные стыки и пробоины времени внутрь помещений налетала пыль, оседая абсолютно везде.

Для уборки пришлось сменить гардероб. Отстирать повседневную экспедиционную одежду от такого количества пыли, что поднялась бы в воздух, было б крайне и крайне затруднительно. Для облегчения себе работы обе молодые женщины переоделись в подменный фонд одежды: так называемую «техничку», уже вышедшую из эксплуатации ввиду исчерпания срока носки, но ещё годную к применению вне строя или на хозработах ввиду своего текущего состояния.

Пригодились и респираторы для защиты органов дыхания, и медицинские очки-маски для прикрытия органов зрения. Стоило только начать работу, как мелкодисперсная взвесь начала заполнять собой вдыхаемый объём воздуха, грозя набраться в глаза и лёгкие.

Для уборки самого крупного сора в оперативном порядке две хозяйки нарезали тонких веток из растущих прямо на стоянке «прыгунов» тонколистных кустарников. На всякий случай работали в перчатках. Пусть данный вид растения уже был прогнан через анализатор и его биоматериал признан нетоксичным, но это другой мир. Предосторожность не помешает.

Из нарезанных тоненьких податливых веточек соорудили щётки-смётки и веники. С поверхностей сбили многовековой налёт грязи и пыли. На это ушёл добрый час, и ещё столько же пришлось ждать, пока поднятая мелкая пыль осядет вниз.

После крупного сора взялись за мелочь: найденные прямо на территории верфи корпусы неизвестного предназначения были экспроприированы под вёдра, в которые набрали воды. Пущенными на тряпки «подменками» женщины вручную отмывали помещение, в котором предстояло работать с пациентами.

Всё надлежало вымыть до того, как будет установлено оборудование медсанчасти. Производить подобные помывочные работы после – означает поднять остатки пыли и дать им возможность осесть на новых приборах и поверхностях. Этого допускать нельзя.

В помощь хозяйкам играло оснащение выбранных отсеков: кроме стен и источников освещения тут почти не было объектов. Немногочисленные выступающие детали интерьера отмывали с особой тщательностью. Особо внимание концентрировали на плафонах источников освещения.

С наступлением ночи обе женщины сошлись во мнении, что со своей частью задач справились. И, вроде, можно было бы переходить к следующей части, озвученной ещё в базе, но погода внесла свои коррективы. Снаружи разыгралась буря, сопутствующие явления которой ощущались даже внутри завода.

Тома посмотрела на наручные часы: десятый час вечера.

– Ань, – чуть замявшись, позвала Рыкову она. – То, о чём ты говорила в лагере... Ну, купание под луной на пляже... Ты это серьёзно или шутила?

Рыкова избавилась от маски, респиратора и вынырнула из запылённой «подменки», сбросив одежду прочь.

– А был повод для веселья? – переспросила бывшая люсианка. – Серьёзно, конечно.

Беляева указала наверх.

– Я бы посоветовала воздержаться. Ещё на подлёте лидары предупреждали о шторме неподалёку. Кажется, он настил и нашу территорию. Купаться в шторм небезопасно.

Биолог отпустила несколько крепких и ёмких ругательств.

– ...хоть в другое полушарие планеты лети..., – процедила она.

– Я предлагаю поужинать, – подала идею медик. – Саня уже наверняка проголодался... Да и Юлю надо покормить.

Рыкова минуту думала, не двигаясь, и молча смотрела в одну точку. В мыслях молодой женщины пронеслись несколько корректировок, одну из которых она незамедлительно просчитала.

– Вы с Юлькой вдвоём ешьте, – заявила она. – А мы уединимся на какое-то время. Я накормлю этого ненасытного зверя. В обоих смыслах слова.

Тома улыбнулась.

– Вас не будет до утра?

– Вероятнее, – согласилась Аня. – Если и освободимся раньше, то вас будить не будем. Спите. А утром встретимся.

– Где вас искать? – поинтересовалась фельдшер. – Я не к тому, что хочу присоединиться... Просто это другой мир, и мало ли...

– В «прыгуне» переспим, - хмыкнула собеседница. – Эти корыта оказываются довольно удобными летающими траходромами.

На том и порешили.

Молодые женщины вернулись к стоянке корабликов. Тома забрала некий запас съестного и питьевой воды, да прихватила пару спальных мешков. Ночью температура даже в помещении могла заметно опуститься. Медик убыла в направлении диспетчерской, а биолог осталась приводить обстановку в соответствие с планом.

А план у бывшей люсианки был забористый. Прямо как «касса», на которой она сидела.

***

Как оказалось, я немного заработался.

Искусственное освещение, чуть тусклое из-за обилия пыли на плафонах, не давало понять, что светило покинуло небосвод. Когда по мою душу нагрянула Рыкова-старшая, на моих часах время близилось к полуночи.

А всё из-за диагностики звёздных врат.

Пульт удалось завести сравнительно легко. Он был подключён к общей энергосети завода, пусть и через стабилизатор. С наборного пульта удалось войти в операционную систему и вызвать проекцию голографического экрана.

Само по себе устройство, совмещавшее в себе компьютер Древних, наборное устройство и пульт контроля за состоянием звёздных врат было исправно. Поверхностный осмотр не нашёл непоправимых повреждений, любые коцки были не более чем царапины, и ровным счётом никаких причин для паники не предвиделось.

Сопряжение наборного устройства с вратами также было исправно. Контрольная «прозвонка» соединения силами компьютера выдавала уверенный отклик: вплоть до самих врат всё цело.

Ключевое слово – «до врат». Потому что сами врата на запросы не отвечали. Они просто были вне сети. Причём, как физической, в плане питания, так и астрономической, в плане подпространственного соединения с себе подобными собратьями.

Через терминал нашёл ту самую подпрограмму, которая отвечала за сопряжение всех врат через подпространство. Через неё служебными протоколами происходил обмен данными о текущем состоянии артефактов и их тактико-технических характеристиках. Под первым стоит понимать именно состояние: «активны» или «неактивны». «Активные» врата в сети подают соответствующий сигнал вратам «поблизости», чтоб компьютеризированная начинка устройств «понимала», что с этими можно установить соединение. «Неактивные», соответственно, ничего не передают. В этом случае другие врата, не получающие сигнала от этих, считают их нерабочими и не могут установить гипертоннель. Согласно показаниям этой самой подпрограммы, обнаруженные Юлей врата неактивны. Они не получают питания и не передают «в эфир» о своём статусе. Под вторым стоит понимать именно тактико-технические характеристики: процент износа, наличие достаточного питания, его свойства, наличие помех в радиусе действия (если те препятствуют адекватной работе), версия программного обеспечения, сведения о выпуске артефакта и так далее.

Несколько часов переводов и долбёжки лбом об стену незнакомых мне терминов не привели ни к чему положительному: запустить врата не получилось. Даже подать на них питание не вышло. По не очевидной для меня, пока что, причине устройство оставалось глухо к командным сигналам с терминала.

Уже собирался было воспользоваться тем самым минимальным набором инструментов, что взял с собой, чтобы вскрыть корпус врат и начать ковыряться непосредственно в потрохах артефакта, как мне мягко и ненавязчиво намекнули: предстоит расслабиться и получать удовольствие.

Приближение Рыковой-старшей я услышал заранее: биолог не особо-то и таилась, ступая по запылённому полу грузового зала. Краем глаза скосившись на появляющуюся фигуру доктора, с некоторым удовлетворением обнаружил стабильность: бывшая люсианка, не изменяя традиции, явилась, как всегда, в своём стиле. Ботинки, брюки, руки в карманах брюк, и расстёгнутый от верха и до низа китель, под который, в силу каких-то, только ей и ведомых причин, Анька опять ни хрена не поддела.

– Всё ломаешь древние наследия? – безо всяких «здрасьте» подошла она. – Заканчивай. Нельзя сломать все артефакты галактики за один день. Оставь себе работы на завтра.

Ишь, заботливая какая. Ещё и производственный план мне поставлять подрядилась…

– Я работаю над этим, – выдохнул в ответ. – Кто-то должен разобраться с этой рухлядью. И вообще. Никогда не откладывай на завтра то, что можешь сломать сегодня.

Рыкова усмехнулась.

– Такое мне даже крыть нечем.

Биолог подошла к моему рабочему месту и окинула взглядом выводимую на голографическом экране картинку.

– Дохлый номер, – заявила она. – Оставляй. Сегодня ты эту древность не запустишь. А если продолжишь пытаться – в запущенную древность превращусь я. У тебя ещё отдых по плану. Ты, вообще, знаешь, который час?

– Знаю. Только мне от этого не легче.

Но пришлось согласиться с доводами Рыковой. Горящих сроков у нас нет, находка сладкая, но до завтра никуда не денется. Простояла тут тысячелетиями, простоит и ещё пять-десять часов.

Я отслонился от рабочего поста за наборным устройством и посмотрел на Аньку. У той от предвкушения плясали озорные искорки в глазах, а хищно облизывающий тоненькую ниточку губ язычок непрозрачно намекал, что кому-то что-то уготовано. Да и сама Рыкова явно готова, как юная пионерка…

– У тебя есть время напиться нашей инопланетной бодяги для бодрости тела и духа, – хищно оскалилась молодая женщина. – Потому что я не планирую отпускать тебя до утра.

Мощное заявление. В особенности, если учесть, что звучит оно из уст особи женского пола, хлипче и слабее меня. Я, конечно, понимаю, что эти самые особи бывают трёхжильные, которых хрен осадишь, но неужто Анька из таких? Хотя, если вспомнить, как она отжигала…

– А у самой силёнок-то хватит? – осведомился я. – Или тоже будешь это пойло хлестать?

– Придётся, – фыркнула Анька. – В снабжение экспедиции не включили ни вина, ни шампанского для организации романтических ужинов. Смирись.

Бывшая люсианка резко шагнула в мою сторону, на ходу вытащила из карманов брюк руки и одним прыжком запрыгнула на меня, тут же обхватив за шею руками. Тотчас же неугомонная впилась поцелуем. Мои руки подхватили партнёршу за ягодицы, а та обхватила меня своими ногами за поясницей.

Не такая уж, кстати, она и тяжёлая. Килограмм полтинник точно будет, но едва ли сильно больше.

А сам почувствовал характерный привкус нашего энергетического варева на языке Аньки. Партнёрша уже, что называется, «приняла». Именно по этому факту я понял, что ночь впереди ждёт незабываемая. Происходящее между нами до этого было лишь разминкой перед репетицией. А мы, по большому счету, всерьёз пока ещё ничего и не начинали.

Глава 12. "Расслабься и получай удовольствие".

Безбашенная Рыкова-старшая честно пыталась выполнить свою угрозу в полной мере. Но, как это часто бывает, в пылу зарубы часто переоцениваешь свои силы. «На всю ночь» её, конечно же, не хватило, но и половина ночи без отдыха – тоже немаленькая нагрузка.

Началось всё сравнительно невинно и, в какой-то степени, даже романтично: Анька запрыгнула на меня с ногами и присосалась смачным засосом. Какое-то время дальше поцелуев дело не заходило, давая время разогнаться и выйти на режим, но с каждой минутой биолог распалялась всё жарче.

В качестве укромного местечка, уготованного нам на эту ночь, бывшая люсианка избрала один из наших «прыгунов» на стоянке перед верфями. Вот только (от выпитого или просто от поехавшей крыши) доктору так сорвало резьбу, что до цели мы добрались, на ходу избавив друг друга от лишней одежды. Благо, что и на мне были одни только брюки с берцами, и партнёрша облачена не сильно богаче.

Под зарядивший за бортом шквальный ливень мы забились в «прыгун», где даже не успели добраться до предусмотрительно расставленных ништяков. Видимо, Анька предполагала, что начнётся всё иначе, и приготовила некое подобие ужина на двоих.

Между боковыми рундуками «прыгуна», поперёк прохода, возле воздухоплотной двери в кабину, был уложен длинный жёсткий экспедиционный кейс от какого-то длинномера. Оный кейс стал эдаким столом. На его крышке, довольно ровной и свободной от всяческих рёбер жёсткости, декоративных элементов и прочей на хрен не нужной мишуры, уже расположились несколько тарелок со съестным (всё, естественно, холодное) и пара кружек. Краем глаза успел заметить большую железную бутыль-флягу с резьбовой крышкой.

К «романтическому ужину» женщина приготовилась со всей доступной в нашем положении фантазией. На нескольких тарелках аккуратно и ровно разложены свежие ягоды, нарезаны не менее свежие фрукты, куски жареного мяса. Рядом с мясом – разрезанные пополам варёные яйца размером с кулак. Уж не знаю, чьи: куриные, крокодильи или ещё какие. Отчётливо различался белок и желток, а что за существо и какого рода-племени его отложило – не знаю. Спрашивать не стал.

Но планы поменялись прямо на ходу, и романтический (в глазах Рыковой) ужин случился позже. Ввалившись на борт, мы даже не удосужили себя закрытием рампы. Только сбросили одежду на рундуки, да Аньку на пол.

Мне даже не пришлось готовить партнёршу. То ли она сама себе устроила какие-то подготовительные мероприятия, то ли в силу иных причин была возбуждена до предела, но наша пара сразу взяла жёсткий темп. «До сладкого» дорвали оба и одновременно. С первых мгновений первого же акта оба попытались силой урвать причитающееся, чем лишь раззадорили друг друга. Применение силы и сопротивление в попытке перехватить инициативу одновременно с бурно начавшимся процессом пробуждали в нас первобытные порывы похоти, далёкие от высоких материй и чувств наслаждения. Ночь едва не скатилась в безудержную животную страсть.

Однако мы довольно быстро, что называется, «притёрлись». То ли нас остудила открытая аппарель, из-за которой на борту было прохладно, то ли просто поняли, что друг другу можно (и в некоторых случаях нужно) уступать. Очень скоро я почувствовал, как снизился накал и начала вставать на место крыша Аньки. Партнёрша стала вести себя всё ещё раскрепощённо, но уже без дикарских запалов.

Бывшая люсианка не сдерживалась в эмоциях и их проявлениях. Извивалась подо мной, будто я пронзал её насквозь, а в особые моменты исступления обхватывала руками и ногами, не позволяя разорвать контакт. Горло партнёрши не умолкало ни на минуту: из него вырывались и сдавленные стоны, и грязная непечатная ругань, и вскрики. К превеликому для неё самой счастью, она не переигрывала, бездарно изображая дешёвую порно-актрису. Было видно, что реакция на мои действия всегда натуральная, искренняя и ненаигранная.

Но что хорошо умела играть Рыкова – так это смена ролей. С одинаковой грациозностью и без малейшей толики фальши она завладевала инициативой, после чего мне только и оставалось, что «расслабиться и получать удовольствие». Но также с равной долей нежности и тонкости лишалась последних сил к сопротивлению и отдавалась в безраздельное властвование, стоило лишь мне применить небольшую силу. Как только прошли первые звериные инстинкты и вернулось ощущение реальности, процесс пошёл куда человечнее.

Это не было скучной методичной долбёжкой от заката до рассвета. Мы действительно отдыхали. И телом, и душой. От перегруза по входящим задачам, от нервного перенапряжения, от неизвестности и неопределённости. Каждый раз, когда Анька присасывалась ко мне в сочном засосе, она будто таяла и растекалась, позволяя течению безвольно нести её вперёд: в эти моменты партнёрша становилась податливой и управляемой, как никто и никогда (буквально «делай с ней, что хочешь»). Каждый раз, когда Рыкова затевала скачки галопом, она собиралась, как волчица перед дальним броском через угодья, и не жалея ни себя, ни свои силы, рвалась вперёд. Каждый раз, когда я завладевал инициативой, она без разговоров передавала бразды управления, беспрекословно повинуясь указаниям, понимая их с полувзгляда.

Что из себя представляла местная ягода, идущая как основной компонент для нашего варева, какие элементы в себе содержала и где её предел – я не знал. Этот вопрос необходимо адресовать Аньке и Томке. Одна – биолог, исследовала материал на анализаторе Древних. Другая – медик, и, в теории, должна представлять себе воздействие тех или иных соединений на организм человека. Но, налакавшись этого напитка, прервались мы только к трём часам утра, и только лишь потому, что у обоих жёстко пересохло в горле.

Ничем другим такую выносливость я объяснить не могу. Три часа – это даже не мой рекорд, а разминка перед ним. Но в обычных земных условиях такие результаты покорялись мне безо всяких «биодобавок», стимуляторов и прочей биохимии. Да, тогда я держал темпы поменьше. Но и уставал не так знатно: за этот месяц вымотался чуть ли не сильнее, чем за всё время учебки. А Рыкова… предел выносливости биолога не знал. Но небезосновательно списал нашу зажигательную феерическую ночь и её марафон на выпитый отвар.

Анька без сил рухнула на рундук и откинулась на спинку, тяжело дыша. Ухватилась руками за голову, будто она у неё кружилась, потрепала себя за и без того растрёпанные волосы.

– Только попробуй сказать после этого, что ты чем-то недоволен…, – сглотнула она. – Я скоро кончусь…

Я присел напротив партнёрши, взял со «стола» флягу, раскрутил крышку и налил нам по полной кружке. Несмотря на идущий за бортом дождь и влажный воздух, пить хотелось сильно. Три часа активной нагрузки для гидроротации организма бесследно не прошли.

Фляга заняла своё место, а я передал одну кружку Ане, после чего пригубил из своей.

Рыкова присосалась к своей таре и начала упиваться большими жадными глотками.

– Доволен, – подтвердил я. – «Хорошо, но мало»…

Биолог поперхнулась драгоценной влагой и закашлялась.

Что странно, но мне действительно было мало. Причём, если прислушаться к ощущениям, то дело даже не в физиологической потребности: на партнёрше я оторвался знатно. Дело именно во влечении. Пусть моё дыхание тоже далеко не ровное, и пить надо не меньше Рыковой, и усталость в мышцах тоже даёт о себе знать, но я всё ещё её хочу. А, если подумать, откуда в организме млекопитающего происходит это чувство, то с уверенностью можно констатировать: что-то тут не так. Видимо, и впрямь местный «энергокофе» каким-то образом воздействует на репродуктивную систему и на ответственные за инстинкт размножения гормоны. Тоже мне, блин, «сила императора», мать его етить…

– Слышь, чудовище! – бывшая люсианка полоснула по мне яростным взглядом. – Пожалей меня хоть немного! Я ж ходить потом нормально не смогу…!

– Успокойся, – фыркнул я, залпом допив свою кружку. – Я же тоже не железный. Скоро подъём, а мы ещё даже не ложились. Спать тоже когда-то надо.

Партнёрша с нескрываемым облегчением выдохнула.

– Ты сама-то как? – спросил её, закусывая куском инопланетного мяса.

– Меня бёдра не держат, – честно призналась Рыкова. – Завтра, если и встану, то весь день на ватных ногах буду.

Заломил себе пальцы на руках и хрустнул суставами. Характерный звук, на Земле вымораживающий многих знакомых до омерзения, неожиданного громко отразился от обшивки «прыгуна».

– Тогда доедай, допивай и ложись. Облегчим тебе «последствия» лёгким дилетантским массажем.

Стоит ли говорить, что Анька заняла горизонтальное положение чуть ли не быстрее, чем я поднялся с рундука?

Классика жанра: рецепт уже пройден. Коврик-каремат на пол, поверх него спальный мешок, поверх мешка – Анька Рыкова. Дальше – дело техники, ловкости рук и никакого мошенничества.

Памятуя о не слишком приятном диагнозе наркоманки и забитых, одеревеневших, натянутых, как канаты, мышцах, решил начать сразу с силового массажа, разминая их. И уже с первых движений понял, что я чего-то не понимаю.

То, что три часа подряд вертел партнёршу на своём валу и не обратил внимания на её мышцы – дело понятное. Когда тебе вся и без остатка отдаётся такая сногсшибательная женщина, как доктор Рыкова, мысли далеки от анатомии. Остаётся только безудержное и необузданное желание, в особые пики наслаждения затмевающее рассудок и здравый смысл. Но вот сейчас я отчётливо ощутил, что больше не чувствую в теле бывшей люсианки той забитости, которую отчётливо наблюдал в прошлый раз.

Сейчас мышцы биолога были если не идеально расслаблены, то мало чем отличались от Томки, когда я делал массаж Беляевой.

Шея больше не ощущается водопроводная труба.

Плечи свободны и мягки, не как деревянные вешалки.

Сухие, без жирка, но не перекаченные бицепсы и трицепсы хорошо проминаются и соответствуют конституции молодой женщины, не ударившейся в тяжёлую атлетику.

«Крылья» спины и косые мышцы живота также качественно поддаются проработке и не пытаются выглядеть экзоскелетом, наивно выдавая себя за кости.

Ягодицы, конечно, упругие и подкаченные лёгкими физическим нагрузками, но не два ореха, которыми можно зажимать заготовки вместо тисков.

Вот бёдра да, Анька не соврала. Отчётливо ощущается, как по ним, особенно по внутренним сторонам, безостановочно пробегают лёгкие спазмы: ноги дрожат от затяжных скачек. На них и сделаем особый упор.

Но даже икры, традиционно, самая нагруженная группа мышц, в прошлый раз ощущавшаяся бетонными отливками, сейчас легко и свободно продавливаются и поддаются манипуляциям.

Наблюдаемая картина навела на мысль, что не так давно Рыкова таки-приняла дозу «кассы». Остаётся только спросить у Томки, натурального ли продукта или же она успела произвести силами оборудования с «Колыбели зла» какой-то заменитель.

Но эта версия сразу же отмелась за одной крупной нестыковкой. Запах «кассы» я узнаю в любом состоянии и под любой маскировкой, если только его не попытаются растворить в заведомо превышенном объёме метилмеркаптана, испарений бензина или, прости Господи, сероводорода. Но в относительно небольшом пространстве я провёл с бывшей люсианкой половину ночи и собираюсь провести как минимум ещё столько же. От неё не исходит характерного запаха. Не думаю, что Рыкова будет его маскировать: нам не завозили ящика жвачки с освежающим вкусом. Томка изобрела заменитель «кассы» без запаха? Вот завтра и узнаем…

Эти мысли проносились у меня в мозгу под аккомпанемент сладостных стонов Аньки, расплывающейся под моими руками в приступах неописуемого блаженства. Что ж. Кажется, эта ночка удалась. Ставим «галочку» и двигаемся дальше.

Но вот с «энергокофе» действительно придётся сделать маленькую корректировочку и стараться не налегать на него. Томка права: хрен его знает, какие побочные действия имеют его компоненты. Вроде бы, раз выдали заключение о годности в пищу, то анализаторы Древних не нашли ничего вредного. Но все мы знаем, что это всё вопрос дозы. В малых объёмах и мышьяк – лекарство.

А ещё мы знаем, что капля никотина убивает лошадь и разрывает хомячка ко всем мужским половым детородным органам.

***

На следующее утро (по календарю должно было быть одиннадцатое марта) нас ждала приятная новость: без отвалов, проблем и технических накладок закончен процесс передачи данных с банков памяти верфей на борт «Авроры». Как следствие, это автоматически означает, что нам необходимо двигаться дальше. Следующим пунктом нашей программы должен быть визит на борт крейсера Древних, где мы с Юлькой вручную, по аналогии с «Колыбелью зла», проверим корректность записанных данных. Тем более, что ночной шторм кончился и небо безопасно для пролётов.

Но наличие на территории верфи врат вносит свои коррективы. Учитывая открываемые ими перспективы, разобраться с вратами необходимо в первую очередь.

Оставив Аньку отсыпаться после ночных скачек, я забрал из своего «прыгуна» свой основной инструмент и вернулся в диспетчерскую.

Тома и Юля уже встали: когда входил в помещение, обе уже были на ногах, одетые и собирались завтракать. Собственно, эту же цель преследовал и сам.

– Салют всенощно бдящим, – махнул рукой. – Как оно?

Юля улыбнулась мне.

– С добром утром, кашевар. Система питания не подвела: за ночь прерываний не было. Процедура передачи закончена без ошибок. Хотела позавтракать и идти тебя будить, чтоб лететь на «Аврору».

– Отлично.

Тома зачесала волосы назад в хвост и собрала их резинкой, которую держала зубами.

– Как Аня? – спросила медик. – Всё хорошо?

– Спит без задних ног, – отозвался я. – Будить не стал.

Беляева понимающе кивнула и не стала выведывать подробностей.

В темпе разогрели воду для чая. Вслед за котелком с водой разогрели консервы.

– Пока думаю задержаться на верфи, – это уже адресовал Юле. – Найденные тобой звёздные врата не работают. Прежде, чем улетать отсюда, хочу выяснить, почему. Всё равно эту задачу Мигунов потом на меня повесит.

– Врата неисправны? – поинтересовалась медик.

– Возможно, отключены, – уточнил я. – У меня не получилось с ходу разобраться. Иногда встречаются незнакомые термины и написания. То ли какой-то местный диалект, то ли мы чего-то о Древних не знаем. Мне бы языковед не помешал, да только нет его в составе экспедиции…

– Зато он есть на Земле, – напомнила Юля. – Скажи дяде Мише, что не справляешься сам и нужна помощь. Он запросит кого-нибудь. У нас же специалистов по Древним как грязи. Кто-нибудь да поможет.

Говорю, же юный гений, не иначе. Очевидно просто решение – привлечь чьи-то познания посредством комплекса сверхдальней космической связи через перемещение сознания – лежало на поверхности и логично, как ничто другое. Нет же. До него додумался кто угодно, но только не техник. Хватку, что ли, теряю, или это новое поколение на смену такое растёт?

Оперативно подкрепились. Классический минимум для сухого пайка: банка тушёнки, упаковка галет, шоколадный батончик из набора. Залить всё чаем или кофе на выбор. Хотя, тот, кто хоть раз употреблял индивидуальные рационы питания, согласится: назвать гордо именуемую «кофе» бодягу нельзя даже пылью с бразильских дорог. Ни вкуса, ни эффекта от кофе нет и в помине.

Пока Юлька отошла до санитарного узла, я наклонился к уху Беляевой и тихо прошептал ей:

– Поменьше налегай на местный псевдо-кофе. Нам с Анькой от него чуть крышу не снесло. Три часа подряд – а мне всё мало. И я сейчас ни капли не преувеличиваю. Есть подозрение, что передозировка потом аукнуться может.

Томка кивнула.

– Мы уже собираем информацию о воздействии некоторых видов местных растений. Я тебе ещё не говорила, но в продуктовой раскладке есть изменения. Кое-что, оказывается, способно вызвать аллергию, а некоторые позиции конфликтуют друг с другом: одновременное употребление нежелательно. Но спасибо, что предупредил.

Глава 13. "Сделал дело - на море смело".

11 марта 2010 года

После качественного ночного отдыха и не менее качественного завтрака дело стало спориться.

Уже по пути в зал врат я начал догадываться, где собака зарыта. Оставалось буквально чуть: начать и кончить. Останавливали только эти вездесущие неизвестные термины на мёртвом древнем языке…

Возможно, Юлька права, и устами младенца глаголет истина: надо не соваться в то, что не понимаешь, а запросить помощь с Земли. Я не гонюсь за лаврами первооткрывателя и у меня нет психиатрических пунктиков по теме невыполненных задач. Не выполнена – и хер бы с ней. Но если начну соваться в то, что не могу даже перевести – проблемы гарантированы. Размером с войд Волопаса.

Предположительно, беда крылась в простых и до ужаса банальных настройках артефакта, до которых я не успел добраться. Ведь, если так логически подумать, то зачем нужны звёздные врата? Чтобы через них сообщаться. Зачем нужны пути сообщения на сверхсекретной удалённой планете с форпостом Древних? Для использования по прямому назначению. А зачем нужны пути на сверхсекретном форпосте, когда он не используется? На то он и сверхсекретный! Я бы, уходя с него, отключил врата на хрен.

Значит, сейчас зайдём по пути в «прыгун», пополним запасы питья и пойдём заниматься проблемой активации врат. Надеюсь, догадка соответствует действительному положению дел…

По прибытию на стоянку «прыгунов» меня ждало зрелище, достойное долот Микеланджело и Донателло.

Анька Рыкова, да искупается в безграничном море любви её мать, не обременив себя ни одеждой, ни обувью, прогуливалась голой вдоль мокрых после ливневого дождя высоких папоротников, собирала с них не успевшую высохнуть влагу и от души умывалась, пытаясь проснуться.

Велик был соблазн подойти неслышно сзади и размашисто шлёпнуть бывшую люсианку по обнажённой заднице, но слишком уж аппетитным было зрелище. Залюбовался.

Водные процедуры биолог закончила довольно быстро: у меня была едва ли минута, чтоб насладиться красотой единения природы и человека. Соратница, заметив меня, прервала занятие.

– Ты за добавкой пришёл? – тяжело проронила биолог. – Извини. Сегодня смогу лишь бревно изображать. У меня после вчерашнего всё тело болит от перенапряжения.

Я усмехнулся.

– Безмерно ценю твою готовность отдаться в любое время без оглядки на самочувствие. Но сейчас лишь за водой зашёл. Совсем уж секс-машину из меня рисовать не надо. У меня ещё работа есть, помимо вас, девочек.

Рыкова хмыкнула.

– Наш пострел везде поспел. Не удивлюсь, если ты и свою подружку натянуть умудрился.

– У тебя большинство мыслей только о сексе? О чем-нибудь другом думать можешь?

Молодая женщина, со вчерашнего вечера официально перешедшая в разряд моих любовниц, беззвучно скользнула ко мне по поросшей мягкой травой площадке. Приблизилась вплотную, мягко коснулась ладонью моей шеи и жёстко потянула на себя, подавшись к моему уху:

– Ты первый псих за последние несколько лет, кто не побрезговал наёмницей-наркоманкой. Первый больной, кто впрягся за меня. И первый бессмертный, кто вернул меня к жизни. Поэтому у меня сейчас ВСЕ мысли о сексе. Если для тебя это ещё не очевидно, то только с ТОБОЙ.

«Такое даже крыть нечем».

Анька отслонилась от меня, и, покачивая бёдрами, пошла к «прыгуну» одеваться.

Процесс облачения не затягивали. Пара минут – и доктор уже выходит на улицу в своём фирменном прикиде.

– Не подумай, будто задвигаю болт на свои профессиональные навыки, – предупредила Рыкова, застёгивая ремень на брюках. – Но, когда голодаешь месяцами, очень трудно остановиться, насладившись маленьким кусочком вкусного. Хочется жрать безостановочно, упиваясь и смакуя. Надеюсь, ты меня понимаешь.

– Не осуждаю, – заверил я. – Ты, конечно, е8анутая на всю ё8нутую голову, но у каждого свои тараканы в башке.

«Не суди – да не судим будешь».

Питья взял с собой с запасом. И обычную питьевую воду из запасов «прыгуна», и флягу с пойлом пополнил из бутыли: мы не всю её осушили за ночь. Полностью в мою тару она не влезла, но напитка оставалось немного. Чтоб не оставлять драгоценную влагу без дела, употребил несколько глотков и остатками угостил Аньку.

Та с подозрением воззрилась на бутыль с энергокофе, но угощение приняла.

– Ты точно больше не хочешь?... – с сомнением в голосе переспросила она. – Ты смотри, я и потерпеть могу. Для тебя доступна в любое время дня и ночи...

Я шлёпнул молодую женщину по ягодице.

– Угомонить, самопожертвенная ты моя. Успеешь ещё. Отдохни пока. Просто освобождаю тару, чтоб последние капли в ней не бродили.

***

И вот, заряженный положительной энергией со всех сторон, я со спокойной душой и просветлённым разумом упал за пульт управления звёздными вратами, преисполненный лютой решимостью завести это дерьмо во что бы то ни стало.

Запуск терминала. Подгрузка операционной системы. Провал в глубины «мозгов». На экране проявляются строки древнего мёртвого языка с начертанием символов, чей возраст превышает земную цивилизацию.

Всё же, я был прав. Надо чаще и больше отдыхать. То, что вчера ускользало от меня на протяжении всего вечера, сегодня будто бы само всплыло из небытия и бросилось в глаза.

Примерно в том же месте, где в операционной системе терминала управления вратами на «Атлантиде» находился пункт подачи питания и активации устройства, нашёлся соответствующий раздел. Ну, конечно. Врата отключены вручную с применением программы защиты от нештатной активации. Они обесточены, выведены из сети и вообще их как будто не существует. Единственное, что выдаёт их – присвоенный адрес планеты, по которому они опознаются в эфире подпространственного вещания. Недолго думая, я перечертил очертания созвездий из адресной строки прямо себе на руку от локтя до запястья. Пригодится, если потребуется установить сообщение с этой планетой извне.

Но если кто-то думал, что можно легко и просто взять, да подключиться древний артефакт, тупо нажав на кнопку, то хрен бы там плавал. Это так не работает.

А работают конспекты, шпаргалки, записки сумасшедшего и прочие методические, дидактические и хрестоматийные материалы, взятые с Земли на правах вспомогательной литературы для поддержания мозгов в тонусе. Пришлось обложиться ими и методично штудировать в поисках.

Главная проблема крылась даже не в переводе и не в отключённом статусе устройства. Программа управления вратами если не тождественна таковой на «Атлантиде», то, однозначно, имеет с той общие корни. Завести артефакт нетрудно. Но это мешала сделать система защиты, требовавшая для активации звёздных врат ключ-пароль. Вот же ж бляха-муха…

Пароли – не самая слабая сторона Древних. В качестве ключ-кода они могли использовать абсолютно всё, что угодно. И числовые комбинации. И буквенные. И их самые разнообразные вариации. Даже геном непосредственного пользователя мог применяться для идентификации уровня прав доступа. На той же «Судьбе» ключом доступа оказалось математическое число, обозначавшее количество хромосом в цепи дезоксирибонуклеиновой кислоты человека вида «homo sapienсe». У технологического набора корабля-города класса «Атлантиды» этот самый геном был непосредственно паролем: мало было знать количество хромосом, ими ещё необходимо владеть. Потому тут могло использоваться абсолютно всё, что угодно, хоть случайный набор созвездий.

Вот тут мне точно нужна помощь. Взламывать кодовые замки Древних – не моя специализация. Я ещё могу разнести их механически, но программным способом… Меня, как техника, не готовили обходить защитные системы предков.

Рука потянулась за радиостанцией и щёлкнула тангентой устройства.

– Юлёк, – вызвал нашего юного гения на связь. – Это «Рассвет». Сильно занята?

Прибор связи молчал недолго.

– Привет, – совсем не профессионально, игнорируя нормы радиообмена, отозвалась Рыкова-младшая. – Вообще не занята. Загораю на крыше. Такой ветерок приятный… Хочу к морю. Мы можем слетать к морю, кстати?

Вот тебе и радиообмен. Будто по телефону с подружкой треплется, а не в эфире передачу ведёт. Надо будет взять на вооружение и провести с мелкой ликбез по пользованию р/с. Сейчас ситуация лайтовая и ламповая, и захламлённый канал нам ничем не аукнется. Но так, вообще-то, обмены не ведут. Передача не должна содержать никакой посторонней информации, кроме имени вызываемого абонента, имени вызывающего и сути переданных сведений. Вот, какой мне сейчас прок от данных, содержащих в себе текущее занятие мелкой и её хотение к морю-океану?

– Помоги управиться с одним делом, – хмыкнул я. – Организую море. Сможешь подойти в зал врат? Сориентируешься в планах верфи?

– Подожди пять минут, – попросила девушка. – Скоро буду.

Юлька уже не раз давала повод для неописуемой гордости за её не по возрасту умные мозги. Написала макрос для контроля передачи копируемых данных с «Колыбели зла» на «Аврору». Переписала его же для контроля передачи с верфей на «Аврору». Может, девчонке по силам написать и программу-взломщик, хотя бы самую простую?

Ведь, что есть «взлом»? Это не обязательно разрушение массива данных, содержащих командные блоки и программные модули. Это любой несанкционированный доступ к ресурсам, который смог заполучить пользователь. Можно разрушить массив данных программным образом, превратив тот же условный защитник или антивирус в бесполезный набор символов. От таких вмешательств они недурно защищены и переписать их непросто. Но возможно. Также, можно отыскать уязвимость в коде программы и использовать её как окно для доступа. Всё равно, что влезть в квартиру через форточку вместо основной двери. Так тоже может сработать. А ещё можно тупо подобрать пароль методом перебора. Не сработал «пароль» – наберём «отмычка». Не сработала «отмычка» – наберём «пароль-отмычка». Какая-нибудь комбинация да окажется правильной. Программа-перебор сравнительно проста. Это буквально несколько скриптов и подвязанная к ней библиотека комбинаций, которые по очереди подставляются в поле ввода. Ещё это может быть библиотека символов, из которых программа сама составляет комбинации псевдо-случайным набором. Вариантов множество. Но если Юлька написала макрос для операционных систем Древних, то программа-перебор для неё тоже может оказаться по плечу.

Рыкова-младшая прибыла спустя означенные ею же триста секунд. Во внешнем виде юного гения уже не видно строгости и предельной собранности. Выполнив задачу по копированию данных на борт «Авроры», девчонка расслабилась, что видно и в движениях, и в одежде. Вроде бы, всё осталось неизменным: ботинки с высокой шнуровкой, короткая плиссированная юбка в складку, блузка. Вот только шнуровка затянута неплотно, концы шнурков непозволительно болтаются на голеностопе, юбка сидит на бёдрах ниже обычного, а блузка просто повязана полами узлом на груди: ни единой пуговицы так и не застёгнута. Даже причёска далека от бережной укладки. Сразу видно, человек на отдыхе.

– Ну, как ты тут, кашевар? – улыбнулась мелкая, подходя к рабочему посту. – С чем таким столкнулся технический разум, что готов разменять мою помощь на пляж у моря?

Я указал на голографический экран, где виднелось поле ввода пароля.

– Мне кажется, что нашёл причину, по которой не работают эти звёздные врата. С наибольшей долей вероятности, их функционал заблокирован кодом. Посмотри, пожалуйста. Ты смогла бы написать программу для подбора пароля? У Древних абсолютно всё могло быть использовано для него. Человек подбирать его будет до второго пришествия Христа.

Юлька придирчиво окинула взглядом экран, пробежалась глазами по оформлению диалогового окна. Молча подошла к рабочему посту, перетянулась через меня и набрала на пульте ряд команд, чем вызвала служебный терминал. Его окно выдало нам свойства данной машины, а из них девчонку заинтересовала версия программного обеспечения.

– Должна справиться, – подтвердила она. – Это займёт какое-то время. Да и подбор будет не за один час. Компьютеры Древних чрезвычайно мощны в сравнении с земными, но и комбинаций паролей бесконечно много. Вероятно, придётся задержаться в этом месте.

– Сделай, пожалуйста, – попросил я. – Как раз, пока программа будет занята подбором кода, отвезу тебя на море.

Глазки мелкой вспыхнули термоядерной искрой безумного трудоголика, а язычок в предвкушении хищно облизнула губки.

– Инопланетное море…, – мечтательно прошептала она. – Подожди, кашевар. Я тебе такое напишу, что ты мне целый инопланетный морской круиз организуешь…!

Млечный Путь, рукав Ориона

Земля

Подземное расположение объекта «Город»

Генерал-полковник Белов уже не в том возрасте, чтобы самолично командовать операциями на месте. Координировать – да. Руководить удалённо – всегда. Давать советы и наставления молодым – за мудростью «Гандальва» обращались не только штурмовики проекта «Звёздных врат». Но командовать на месте уже не в силах старца, чей век близился к закату.

А вот проводить тех, кто убывал на задачу, ещё вполне по плечу. И даже не столько из-за профессиональной привычки великовозрастного командира самостоятельно убеждаться во всех мелочах, сколько из-за не менее профессиональной привычки поддержать боевой дух уходящих в бой. Сказать пару ласковых и дать отеческого пинка: на склоне лет старец прекрасно знал, как это может положительно сказаться на настроении бойцов и их полевых командиров.

– Становись!

Громкий, зычный, командный голос раздался в ангаре «Города».

Несколько секунд суеты – и полнокровный батальон выстраивался вдоль линий, перед своей приписанной грузовой и боевой техники, повзводно.

– Ровняйсь!

Один батальон. Три роты. Девять взводов. Двадцать семь отделений. Без малого полтысячи человек личного состава. И это не «пушечное мясо», которое можно выбросить где-нибудь в чистом поле с наказом «копать отсюда и до обеда». Это опытные профессионалы, подписавшиеся под звёздные мясорубки. У многих за плечами боевой опыт, включая инопланетный. Лучшие из лучших, кого только смогла откопать Военно-Космическая Оборона. Батальон отборных штурмовиков, уже не раз доказавших себя в деле.

– Смирно!

Батальон замер, выстроившись по ранжиру и жиру, росту и весу. Командиры взводов, как положено, стояли рядом со своими «коробками». Командиры рот возглавляли их группы поротно. Докладывал прибывшему генералу-полковнику непосредственно назначенный старшим человек в иссиня-чёрной форме, чьё лицо скрывала не менее чёрная маска.

– Товарищ генерал-полковник! – резкий и громкий голос офицера безо всяких усилителей и технических средств оповещения разлетался по всему объёму ангара, пока тот, замерев перед Беловым, отдавал ему воинское приветствие. – Согласно вашему распоряжению батальон подготовлен к убытию на задачу! Личный состав налицо! Больных, небоеспособных, незаконно отсутствующих нет! Материально-техническая часть исправна и в строю! Батальон готов к выполнению поставленной задачи! Временно исполняющий обязанности командира Первого Отдельного батальона, полковник Быков!

Белов выслушал доклад с рукой у виска, отвечая воинским приветствием на приветствие.

– Вольно, – только и ответил генерал-полковник.

Полковник Быков развернулся на месте, щёлкнув каблуками берцев и репетовал команду личному составу:

– Вольно!

Строй не шелохнулся.

По команде «Смирно» стоящие в строю вытягиваются ровно, замирая, будто струны. При поступлении команды «Вольно» допускается расслабить плечи с осанкой, ослабить напряжение в ногах, что отчётливо видно со стороны. Особенно, когда команду исполняет целый строй и одновременно. Но не в этом случае. Всё вышеперечисленное справедливо для строевой части. Штурмовые отряды проекта «Звёздных врат» – не те люди, что демонстрируют парадно-строевую выучку. Их дело совсем в другой плоскости. Потому и тонко балансируют между «Смирно» и «Вольно» вне зависимости от отданных команд. В их случае исполнения команд различаются, разве что, возможностью чихнуть или откашляться, если есть необходимость. Но не более того.

Офицер с генералом опустили руки, убрав их от головных уборов.

Белов шагнул вперёд и поравнялся с комбатом.

– Буду краток! – оповестил бойцов он. – Суть задачи вам уже довели, потому повторю лишь главное. На территории Капустина Яра окопался недруг, известный нам как Люсианский союз. Уже само по себе его проникновение в командование полигона, без покровительства которого невозможно развёртывание пункта дислокации, вызвало соответствующую реакцию компетентных органов. Наша с вами задача – штурм и зачистка той части полигона, где окопался враг. От него можно ожидать всего, чего угодно. Доподлинно известно, что на мощностях полигона развёрнут комплекс производства человекоподобных репликаторов. Многие из вас уже сталкивались с ними в бою, на что и сделана ставка. Но не в наших интересах класть вас костьми, почём зря. Мы все знаем, как сильна эта технология против людей. Если не справитесь и отступите – вас никто не осудит. Сравняем их юдоль с землёй! Ваша задача – не дать уйти репликаторам или их создателям. Всё, что на земле – должно быть уничтожено. Всё, что в небе – должно быть сбито и уничтожено. Если вопросов по задаче нет – старшим машин приступить к размещению личного состава на бортах! По готовности к телепортации доложить командиру батальона!

Мизансцена наблюдалась троицей гвардии полковника Дегтярёва, лейтенанта Косорукова и лейтенанта Кошкиной. Первый курировал вообще все вопросы, связанные с возвращением пропавшей экспедиции, и тянущийся в Капустин Яр хвост Люсианского союза входил в их перечень. Второй подспудно помогал всем, чем мог, что было в рамках его компетенций и сил. Третья просто не мешалась под ногами, выполняла непыльную работёнку «принеси-подай» и хозяйственной девичьей рукой любящей племянницы строгала изысканные бутерброды.

– Я ещё успею…

– Нет.

Кошкина едва слышно зарычала.

– Я ещё могу…

– Нет.

Кристина разве что копытом землю не била, порываясь убыть со штурмовиками в Яр.

– Кто-то должен координировать действия наземных сил и авиации…

– Этим займётся Быков, – тихо проронил Александр Сергеевич. – И угомонись. Китель в груди жмёт? Уже дырок для орденов насверлила? Поверь, на твой век ещё найдётся, где отжечь. Не спеши в мясорубку соваться. Там есть, кому работать.

11 марта 2010 года

Великая стена Слоуна

Заброшенные верфи Древних

«Рассвет»

Кажется, Рыкова-младшая права. За то, что нещадно эксплуатирую её юный гений в хвост и в гриву, простого «проставиться» будет мало. Её тут не просто на руках должны носить. Каждый дееспособный в поле её зрения должен восхвалять арсенал познаний во струнах органа и воспевать в стихирах. Меньше часа понадобилось Юльке, чтобы написать, проверить, скомпилировать, установить и запустить свою программу подбора. И всё это без единого обращения к каким бы то ни было шпаргалкам, методичкам или запискам сумасшедшего! Во, мозги у человека варят! Даже я проникся неподдельным уважением в работе клеточек её серого вещества. Мне бы такое… Уже третий раз кодит на языке программирования Древних, и это только на моей памяти! А сколько она успела нахеровертить до нашего знакомства?!

– Готово.

Последняя комбинация команд введена в терминал. Движок операционной системы «съел» её и принял к исполнению. На голографическом экране начали с невероятной для человеческого глаза скоростью сменяться символы, появляющиеся в поле ввода пароля. Начался методичный подбор всевозможных комбинаций.

Девушка откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу.

– Особо с функционалом не заморачивалась, – с напускной важностью задекларировала она. – Заложила перебор символов из библиотеки в случайных комбинациях. В библиотеке терминала нашла буквы, цифры, знаки препинания и глифы созвездий. Всё вышеперечисленное будет проверено. За сколько времени – не могу сказать. Но будет. Прописала блокировку доступа в терминал после завершения работы. Даже, если он будет разблокирован в наше отсутствие, никто не воспользуется вратами без нашего участия, пока мы не удостоверимся, что использование безопасно. И прописала перезапуск процесса в терминал даже в случае отключения питания. Если работа и прервётся, она возобновится при первой же возможности. А. Ещё прописала передачу сообщения на борт «Авроры». Даже, если разблокировка затянется и мы будем заняты другой работой, о ходе выполнения этой задачи узнаем удалённо.

Мелкая заискивающе скосилась на меня, ожидая (между прочим, вполне себе очень даже уместной!) похвалы. «Смотрите, какая я умница, хвалите меня семеро!».

Я потрепал Юльку по не приглаженной причёске.

– Умница! Спасибо тебе большое. Чтоб я без тебя делал бы?

Рыкова-младшая с наигранным выражением сделала вид, будто полирует ноготочки об ткань блузки и любуется игрой света на несуществующем маникюре.

– Ну… Долбился бы башкой об стену в приступе прокрастинации, например… или «звонил» бы на Землю, прося помощи…

– Собирайся, «помощь»…, – хмыкнул я. – Пойдём, покатаемся. Мы договаривались на море? Будет тебе море.

Девчонка подскочила с кресла быстрее, чем моя фраза была закончена.

Глава 14. Солнце, море, белый песок.

Предупреждение от автора

В порядке эксперимента написано в телефоне, в поездке за рулём за пару тысяч километров от привычной рабочей среды с ночевками в поле

Возможны опечатки и некорректно примененные знаки препинания в количестве большем, нежели обычно

Прошу высказать своё мнение в комментариях: качество важнее скорости (лучше подольше подождать продолжения, но читать вычесанный и приглаженный текст) или же лучше больше и быстрее с жертвой качеству и читаемости текста

Заранее спасибо!

***

Лететь недолго.

От места стоянки «прыгуна» до моря рукой подать.

За всю дорогу Юлька не успела даже заскучать.

Я по привычке придерживался минимального эшелона, буквально пролетая над крышами сооружений древних верфей.

Может быть, у меня, конечно, и паранойя. Но, как не первый день летающий на этих гробиках, могу смело и небезосновательно постулировать: падать в них больно. Иногда смертельно.

Погода нам благоволила. Недавний шторм ушёл далеко за пределы видимости лидаров. Бортовой компьютер сообщал, что в ближайшем обозримом пространстве серьёзных атмосферных возмущений не заметно.

К тому же, первая половина дня на часах: в запасе есть почти полный световой день. Даже, если юному гению понравится плескаться и мы застрянем у моря, то никуда не опоздаем. Раньше, чем закончим с вратами, уходить отсюда не хочется. Зачем два раза мотаться? Всё равно потом задачу на меня повесят.

Вот и береговая линия подтянулась. Всё сплошь и рядом залито в бетон и укреплено металлом. От производственных линий далеко в океан уходили длинные стрелы пирсов. У водной кромки ни единой песчаной отмели: лишь высокие, в несколько десятков метров, швартовочные и причальные стенки. Тут нам решительно нечего делать. Даже, если захотим нырнуть рыбкой – прыжок с такой высоты равносилен выходу в окно многоэтажки. Разобьёшься насмерть.

Зато левее, где начиналась территория верфей, имелся не закованный в бетон участок приливной линии, простирающийся от самых верфей и далеко за горизонт, насколько хватало глаз. Ширина очень большая, почти километр. Приливы и отливы тут довольно мощны. Это, к слову, необходимо иметь на учёте, чтоб купающихся или рыбачащих не унесло в открытый океан отливом. Удочку, что ли, к Юльке привязать?

– Красивый пляж…! – восхитилась Рыкова-младшая. – Я таких больших даже на фотографиях не видела… они всегда намного уже…

– Высота прилива, – пожал плечами. – И этим всё сказано. Меня больше другое интересует.

«Прыгун» отлетел на несколько десятков метров от берега, замер над поверхностью воды и медленно начал опускаться. Минута – и мы включаем бортовой сканер. Задача – поиск всего, что крупнее креветки.

Но акватория сравнительно чиста. Живности хватает более чем. На удалении в несколько километров от береговой линии зарыблено не сказать, чтобы полностью, но морская рыбалка прокормить лагерь должна. При этом вся рыба сравнительно мелкая, до пары метров в длину. Более или менее крупные твари пасутся на периферии и на мелководье не суются.

Пока что, во всяком случае.

– Если будешь купаться – далеко не заплывай, – предупредил я, указывая на оперативный голографический экран перед нами. – Если верить сенсорам «прыгуна», на удалении в несколько километров пасутся сволочи от трёх-пяти метров длиной и больше. И дай Бог, чтоб это был какой-нибудь местный дельфин или ламантин. А запросто может оказаться и какой-нибудь акулёныш.

– Я только ножки намочу, – кивнула Юлька. – Никогда не была на море… На инопланетном тем более!

– Вот видишь, как хорошо сложились звёзды, – пожал плечами я. – Мы застряли в полутора миллиардах световых лет от дома, ты побывала на море. Мы потеряли командование экспедиции, а ты намочила ножки. Мы не знаем, вернёмся ли вообще, а ты…

Рыкова-младшая скосилась на меня краем глаза.

– Дебильный юмор, если честно, дядь, – призналась мелкая.

– Привыкай, – фыркнул я. – Это ещё разминка.

«Прыгун» приземлился на песочек пляжа метрах в тридцати от воды. Этого достаточно, чтобы мы успели взлететь, если внезапно начнётся прилив, и в то же время приемлемо, чтоб не дефилировать по пляжу от машины до воды, совершая затяжные променады.

Кораблик коснулся днищем относительно мягкого песочка. Я заглушил силовой агрегат и оставил работать оперативный экран, выводивший на обозрение показания бортовых сенсоров. Если это единственный способ видеть подводную обстановку, то я хочу знать, что за Юлькой никто не пожалует. Иначе о том, что юный гений стала чьей-то закуской, узнаю уже по факту свершения.

Рампа откинулась, я встал из-за пульта и направился к выходу.

– Уж извини, – встав, хрустнул позвонками грудного и шейного отделов. – Пляж дикий. Кабинки для переодевания не завезли. Если есть, во что переодеться – «прыгун» в твоём распоряжении. Я выйду.

– Не-а, – усмехнулась мелкая. – Нету. Я ж через звёздные врата шла потерянную экспедицию спасать, а не солнечные ванны принимать под звездой другой галактики. Купальник с собой не брала.

Я усмехнулся тоже. Наклонился к рюкзаку, что притулился в углу кабины, и достал из него широкое полотенце из установленного комплекта снаряжения.

– Держи, – накинул его на девчонку. – Как раз хватит, чтобы после водных процедур обтереться.

– Предусмотрительный, – фыркнула Юлька. – Полотенце есть, самоходная кабинка для переодевания тоже…

Пока юный гений избавлялась от повседневной одежды и обуви, я, взяв в руки оружие, покинул «прыгун» и встал возле его корпуса.

Вдохнул свежий океанский воздух полной грудью.

Охренитительно… Мне, в отличие от Юльки, можно сказать, «повезло»: на море был. Правда, стоит сделать лирическое отступление, что был я В море. Искал затонувшие корабли и спутники, пока глубины были досягаемы для «прыгуна». Но вот так, чтоб просто постоять на берегу, да ещё и когда один на целом пляже… Вот такого я в свою бытность не припомню. Прямо райское местечко.

К слову, о рае. Полковник Мигунов – мужик с мозгами. Но тоже может ошибаться или что-то забывать. Надо будет напомнить ему, чтоб держал ошмётки нашей экспедиции в ежовых рукавицах. Иначе повторим ошибку экипажа «Баунти» и скатимся в неуправляемое стадо ежей, которому только и подавай, что бакланить на солнышке да бить друг другу морды из-за баб. А если ошибку «Баунти» мы таки-повторим, то в живых останутся немногие. В отличие от матросов тех лет, у нас арсенал умерщвления себе подобных на несколько порядков злее…

– Дядь…, – за спиной раздался звонкий девичий голосок.

Обернувшись на него, увидел юного гения, выдерживающую почтительную дистанцию. Я стоял от «прыгуна» метрах в десяти. Девчушка же лишь ступила босиком на крупный песок пляжа и замерла на месте, пока я не обратил на неё свой взор. Видимо, крепко усвоила урок, что чревато подкрадываться ко мне сзади.

А зрелище было недурным. Рыкова-младшая оставила в «прыгуне» одежду с обувью и вышла под лучи местного светила, обернув вокруг тела моё полотенце. Благодаря волею судьбы, я имел счастье созерцать тело Рыковой-старшей в природной красоте, не обременённой лишней одеждой, и прекрасно знал, чем может похвастаться Анька. Если Юлька – клон от оригинала (чему есть документальные свидетельства), то подождите несколько лет: ягодка соку нальётся, и мужики штабелями будут перед ней складываться. Любая здоровая особь противоположного пола будет сразу вставать в охотничью стойку на задних лапках даже без команды «Служить, бл9ть!».

Я показал напарнице большой палец.

– Красота!

Ушки нашего юного гения тронула краска.

– На меня внимания не обращай, – я вернулся в «прыгун». – Плавай себе на здоровье, купайся. Но далеко не заплывай. Я подежурю на радарах. Мелкой шушеры на мелководье полно, но, если что-то крупное поплывёт в нашу сторону – не удивляйся, если рядом жахнет снаряд из бортового боезапаса.

Умолчим о том, что в этом случае гидроудар и Юльку отправит к праотцам.

– Спасибо, кашевар, – смущённо отозвалась девушка. – Ты прям…

Что я «прям» и почему – осталось неизвестным. Юлька стремительно ударилась в краску, и, придерживая полотенце, бодрым шагом пошла к воде.

Эх, молодо-зелено…!

Вернулся за рабочее место пилота и вдуплил в оперативный экран. Удобная, всё же, хрень, эта полупрозрачная дымка. Одним глазом сквозь него за происходящим наблюдаю, а другим могу срисовать отражаемую на нём картину.

Таким образом было видно, как Юлька сбросила на сухой песок пляжа полотенце, прошла оставшиеся метры до воды и решительно в эту самую воду зашла, не обращая внимания на её температуру. Видимо, тёпленькая: мелко у берега, да и солнышко местное припекает.

Дорвавшаяся до отдыха и купания мелкая плескалась долго: больше часа. Помня мои наставления, далеко не заплывала. Живность вокруг непуганая, и все стекалась к месту, где плавала Юлька. Может, из интереса. А, может, стайный инстинкт загона добычи…

От греха подальше вычленял сигнатуры, которые биорадар распознавал в воде, и вскрывал карточки характеристик целей. В основном попадалась всяческая мелкая безобидная шушера. Всякие местного розлива морские окуни, лещи, шпроты и прочая мелкокалиберная хрень.

***

Крупный кварцевый песок приятно пересыпался между пальцами ног. Необычное ощущение. Юля никогда не испытывала ничего такого. Поначалу Рыкова-младшая думала, что это из-за своего проведённой в детском доме жизни. Если какие приюты и вывозили своих подопечных на море, то в их число не входило заведение, где проживала девушка. Организовать выезд большого числа детей требует немалых ресурсов, которых просто не было.

О море девушка только знала. Знала очень и очень многое, чего, обычно, не знают дети и подростки её возраста. Знала разницу глубин между морями и океанами. Знала принятые названия в научной среде названия тех или иных изобат. Знала разницу в солёности вод разных морей и океанов. Знала значения температурных клинов в разных широтах.

Но ни в одном академическом или научном справочнике не расписано, как приятно пересыпается кварцевый песок между пальцами ног.

И уж тем более никто на Земле ещё не написал ни единого трактата или иного научного труда о поведении песка на других небесных телах.

Кажется, Юля имеет все шансы стать первой.

С моря дул лёгкий приятный ветерок. Прохлады почти не нёс: на пляже было почти так же жарко, как и на верфи. Но свежий бриз был приятен дыханию и коже.

Девушка отпустила заправленный край полотенца, выданного техником, прикрывшего Рыкову-младшую вместо отсутствующего купальника. Оно соскользнуло с пока ещё не очень фигуристого подросткового тела, беззвучно упав на кварцевый песок.

Юля глубоко вздохнула полной грудью тёплый морской воздух. В очередной раз она ответила на регулярно задаваемый самой себе вопрос: жалеет ли о том, что связалась с проектом "Звёздных врат" и решила посвятить себя космосу?

До сегодняшнего дня ответ был однозначен: нет. Не жалеет. Только в этом проекте, только на службе в военно-космической обороне девушка получила доступ к информации и технологиям, которым простым обывателям не светят ещё долгие годы, если не десятилетия.

Но сегодня качество ответа на этот вопрос разительно отличается. Он больше не однозначен. А решителен и категоричен. Это твердое "НЕТ", отлитое в металле и иссеченное в материнских породах материковых плит.

Информация? А кому она нужна без применительной практики?

Технология? Зачем она нужная, если ты не можешь её воспроизвести и использовать?

Но то, через что прошла Юля...

Путешествия через звёздные врата уже давно стали обыденностью для специалистов Земли. Кто-то ещё соревнуется в количестве совершенных переходов, кто-то по длительности отсутствия на Земле, кто-то ставит во главу угла удаление от родной планеты, на которое сумел отдалиться...

Но для Рыковой-младшей это не имеет никакого значения. Она официально стала самым молодым пилотом Земли, управлявшим "прыгуном" Древних. Она самая юная участника инопланетной экспедиции. Даже не в другую звёздную систему или галактику. Она перешла точку невозврата с находится в ином сверхскоплении галактик. Кроме неё лишь три сотни человек могут похвастаться подобным достижением. Но среди них не найдётся ни одного, кто составил бы ей конкуренцию в её возрастной группе.

А всё благодаря вон тому типу, который сейчас прикрывает купающуюся напарницу, дежуря на биорадарах. Он подарил ей первый самостоятельный полёт и вывел в космос. Он подарил ей море. Настоящее. Не на картинке. И он подарил ей осознание того, что важно и содержимое, и содержание. Одно другого не исключает. Юля - клон? Да и пое8... пренебречь. Это не самое страшное, что могло приключиться. Опыт техника тому доказательство.

Девушка уверенно шагнула в воду. По щиколотку. По икры. По колено. Инопланетная вода достала до бёдер, дошла до живота, до груди. Юля потеряла контакт с песчаным дном и уверенно поплыла.

Она знала о море многое. И о солёности. И о плотности воды. О том, что даже новичку, не умеющему плавать, трудно утонуть в плотной солёной воде, пока не начнёшь паниковать или не сведёт ногу: а последнее как раз возможно из-за попадания в тот самый температурный клин, который...

Юля вдохнула полную грудь воздуха и резко ушла под воду, прогоняя прочь все технические, академические, научные и другие материи. Сейчас она не юный гений Юля Рыкова, за невероятные достижения и необъятный разум привлеченная к работе на Министерство обороны. Сейчас она - простая девочка-подросток, сирота, которой за незначительную помощь в одном не очень-то и напряжно для неё вопросе подарили не много и не мало, а целое море. Сейчас на не хочет думать ни о чём. Она купается в море, наслаждаясь свежим бризом со стороны бескрайней водной глади и незнакомым солоноватым привкусом на губах. Она плавает и ныряет, забыв обо всём на свете. Она нашла то, чего ей так не хватало на Земле.

Можно плавать до посинения. Загорать в полном уединении. Можно лежать на песке, бегать по нему и он только её. Юля не грешит против истины, небезосновательно считая этот день лучшим в своей жизни. Определённо, он стоил всего, что она пережила до сегодняшнего дня.

Вылезать не хочется. Надо, но не хочется.

Юля знает, то "Рассвет" не торопит ее. Он обещал ей море - он дал ей море. Дальше все в её руках. У неё столько времени, сколько она сама захочет. Силком из воды никто не вытаскивает.

Но, сколь бы ни было велико желание плескаться до бесконечности, по-детски игнорируя окружающую реальность, всё же, Рыкова-младшая довольно рано и быстро повзрослела психологически. Юля прекрасно осознавала весь груз ответственности, возложенный на неё. Да, она позволила себе минутную слабость и забила болт на свои задачи. Но то лишь в порядке рабочей перезагрузки, и не более того. Задвигать свои обязанности она не может позволить даже себе.

По ощущениям девушки прошло около часа, прежде чем у неё взыграла совесть. Её никто не торопил. Она хотела купаться ещё. Но впереди прорва работы, которую без их двойки никто другой не сделает.

И, если так подумать, работы действительно много, и от неё необходимо время от времени перезагружаться. Вряд ли "Рассвет" откажет ей в следующий раз, когда Юля попросит своего напарника опять отвезти ее на пляж. Можно даже на этот самый. Ей тут понравилось.

Девушка вышла из воды, согнала влагу с волос, подняла с сухого кварцевого песка полотенце и, вытираясь на ходу, уверенно направилась к "прыгуну".

Кстати, тема для научного труда в исполнении юного гения: свойства песка на чужих небесных телах, полученных из кварцитов, могут иметь те же свойства, что и на Земле: местный кварцевый песок не липнет, как обычный.

Глава 15. О приоритетах люсианских файлопомоек.

Если мне не изменяет память (а сомневаться в этом, поверьте, причины находятся), то полковник Мигунов нарезал задачу, ограничив наши с Юлькой коммуникации между нашей двойкой и вышестоящим командованием. Отчитываться о ходе работы ежечасно, ежедневно и еженощно мы не обязаны, во главу угла возведена скорость работы, которую необходимо успеть выполнить до прибытия «Атлантиды». А потому творить мы вольны абсолютно любую вакханалию, в рамках допустимого здравым смыслом, без уведомления этого самого вышестоящего командования.

С этим в связи для него осталось за рамками доклада красочное и сочное оповещение о том, чем занимаются в свободное от несения службы время беглая люсианка-биолог, фельдшер и техник. Равно как и не стали сообщать ему о том, что юный гений позволила себе поймать рассос и вместо погружения в работу с головой с оной же головой погрузилась в море, предавшись праздному отдыху. И такие всякие прочие бытовые мелочи также не стали включать в тексты рапортов.

Но если улётный (залётный, блин) кекс между разнополыми (слава Богу) участниками экспедиции или купание в инопланетном море-океане достаточно интимные моменты, чтобы быть увековеченными пером на страницах докладов, то обнаружение инопланетного артефакта, предположительно, за авторством Древних – событие ничуть не менее важное, чем первый контакт инопланетных рас. Вот о чём-чём, а о таком Палыч знать обязан.

Хотя бы по тем лишь простым причинам, что найденные звёздные врата – не только историческая и археологическая ценность. Это ещё и способ коммуникации с другими мирами. А из этого автоматически следует, что они же являются источником угрозы.

Как минимум, через них посредством гипертоннеля возможно провести акцию и переместить условно неограниченный контингент, способный выкурить нас с занимаемых позиций. Кто это может быть и может ли быть вообще – вопрос десятый. Как максимум – оставшиеся недобитки люсианцев, если такие и выжили, запросто могут попытаться захватить контроль над артефактом посредством наземно-воздушной операции, что, опять же, вызовет дискомфорт и неудобства.

Значит, необходимо сообщить о них офицеру, чтоб тот держал их в уме и действовал, исходя из их наличия. А то потом будем локти кусать из-за того, что такой шикарный подарок судьбы не был использован в положенный момент времени.

В ожидании прибытия полковника мы с Юлькой учинили форменный беспредел. На «гражданке» такое именуют «отдых после отдыха». Вдоволь накупавшись и поплескавшись, сразу по прибытию на территорию верфей мелкая завалилась дрыхнуть в диспетчерской.

Избавившись от лишней одежды, Рыкова-младшая закуталась в принесённый из «прыгуна» спальный мешок и в очень скором времени убыла на внеплановый приём в канцелярию Морфея, полностью игнорируя преисполненные подозрительностью косые взгляды Рыковой-старшей.

Анька дождалась, пока её малолетняя ксерокопия засопит в две дырочки и спросила тихим голосом:

– Котов... Я понимаю, что у тебя талант делать женщинам приятно, но какого дьявола ты сотворил с девчонкой? Чем, бл9ть, вы двое занимались, что она вернулась довольная и сразу спать?

– Точно не тем, что ты себе нафантазировала, – хмыкнул я. – Просто отвёз мелкую на берег и дал вволю поплескаться в водичке.

Биолог сощурилась на мне хрестоматийным ленинским прищуром.

– Теперь это так называется?

– У тебя точно все мысли только об одном. Прямо спишь и видишь, чтоб я её нагнул. Ань, если я тебя вертел во всех доступных для этого местах и позах, это не означает, что то же самое делаю со всеми сослуживцами женского пола в округе. Пока я трахал лишь тебя и Томку.

Бровь бывшей люсианки в изумлении полезла вверх.

– «Пока»? То есть, всё-таки, в планах...?

– Бл9ть, Рыкова, не буквоедствуй...

– Нет, подожди! Что значит «пока»?!

– «Пока» – это как «уже», но только «пока»!

За такими незамысловатыми перепалками и битьём баклуш прошло достаточно долгое время.

Отоспалась Юлька, отдохнул я, отпустила несколько колких комментариев Анька. Томку видел лишь мимолётом, потому как медик, заполучив в рабство несколько дюжих мужчин из числа личного состава, занималась размещением медсанчасти.

Полковник тоже не заставил себя ждать дольше необходимого. Прибытие военнослужащего случилось под вечер суток, когда он, контролируя убытие всех и каждого с места предыдущей дислокации, явился в сопровождении высвободившейся о профессиональных задач Беляевой.

Высокочинный изволил лично осматривать новый пункт размещения личного состава. В последний раз он видел его исключительно на фотографиях моего КПК и лишь в форме краткой выжимки из обзоров.

– ...тут решили разместиться на первое время, – голос подруги детства послышался ещё в коридоре за дверью, которую не стали закрывать. – Уже успели освоить основные системы управления объектом, и тут оказалось единственное оборудованное место отдыха персонала. Ждать, пока развернут полноценное расположение, не стали, и заняли диспетчерскую.

Томка пропустила вперёд офицера, который, сведя руки за спину и войдя через порог, машинально окинул взором помещение. Отдельно задержался взглядом на спальных местах, уже занятых нами, на центральном терминале и работающем голографическом экране, который не стали вырубать.

А зачем его гасить? Энергосбережение? Я вас умоляю. Верфи по производству космических кораблей потребляют терраватты и зеттаватты энергии. Почто им несколько десятков-сотен ватт какого-то всратого «голографа»? Ни к чему это жеманство.

Я салютовал вошедшим.

– Разрешите доложить, – без малейшей претензии на серьёзность щей рекомендовался тотчас же. – За время вашего отсутствия в вашем присутствии не нуждались.

– Да ну и слава Всевышнему, – буркнул Мигунов. – Ещё тут только моего присутствия не хватало.

Полковник посмотрел на Юльку, сидя на спальном месте прихорашивающуюся расчёской.

– Отдыхаете?

Рыкова-младшая уже достаточно отоспалась и пришла в себя, чтоб чувствовать себя огурчиком. К прибытию Палыча она уже оделась, обулась, успела жахнуть кофе и сейчас от нечего делать в ожидании причесывалась.

– Можно сказать и так, дядь Миш, – улыбнулась юный гений. – Решили совместить приятное с полезным, пока вы не прилетели. Есть вам сказать пару... ласковых, наверное, но дельных слов.

Военный нахмурился и перевёл взгляд на меня.

– Ты же сказал, что в моём присутствии не нуждались? – осведомился он.

– Но и гнать взашей отсюда никто не собирался, – заметил я. – Если отбросить лирику, Юлька опять открытие сделала.

«Юлька» начала покрываться краской.

– Копии данных с баз верфей мы сняли. Кое-что почерпнули об управлении местной рухлядью. И, если очень сильно приспичит, сможем запустить отдельные участки производства. Новый звездолёт я даже с помощью Максимыча не построю, а вот изготовить на станках предметы первой необходимости сможем. Осталось понять, надо ли. Потому что в транспортной зоне нашли зал прибытия с условно рабочими звёздными вратами.

Полковник повидал слишком много дерьма на своём веку, чтоб при первом же упоминании спасительного круга плясать победные танцы и радостно скакать в праздном угаре. Мы с ним уже научились ждать подставы от судьбы там, где, по идее, должны были возыметь спасение. Радости в глазах собеседника не прибавилось ни на грош.

– Условно, – уточнил он. – Рабочие. Звёздные врата.

– Так точно, – подтвердил я. – Именно что условно. Система диагностики показывает, что артефакт использовать можно. На практике же я этого не проверял.

– Не активны? – первым делом спросил Мигунов.

– Теперь активны. Чисто теоретически, использовать разрешено. Но куда они перемещают и насколько далеко – надо выяснять. Пока что разобрался только с доступом и управлением.

– Полагаю, бессмысленно спрашивать, сможем ли «позвонить» на Землю?

– Бессмысленно. Врата незнакомого дизайна.

Рыкова-младшая подала голос со своего стального места.

– Мы заблокировали возможность пользоваться, – проинформировала юный гений. – Пока не поступит команда, никто не сможет набрать адрес. Входящий гипертоннеля тоже не установится.

– Но это не повод врата игнорировать, – добавил я. – Охранение выставить стоит. Впрочем, это уже твоя вотчина. В оцеплении подобного рода объектах ты понимаешь побольше меня.

Офицер тяжело вздохнул.

– Час от часу не легче... А мне уж показалось, что задачи перестали сыпаться нон-стопом, как из рога изобилия...

«Только на меня», – хотел было ляпнуть я, но вовремя прикусил язык.

Смех смехом, а у командира ошметков экспедиции и впрямь дел невпроворот. Тут ещё одна вводная на него свалилась, решив попереть собой устоявшийся было порядок приоритетов. И с этим придётся что-то делать. Или назначать ещё один наряд, или заваривать эту калитку на хер электродами размером с конский хер.

– Я тебя услышал, – выдохнул полковник. – У вас что по задачам? Как успехи? Кратко.

– «Колыбель зла», «Аврора», верфи, – перечислил по пальцам я. – Сейчас в планах было кладбище кораблей. Там хотели заглянуть на погибшую эскадру люсианцев, пошакалить между чужими кораблями и попытаться найти источник заразы, поразившей «Ортус малум». Чтоб случайно «Атлантида» на него не напоролась. Нет гарантии, что она в «белом списке доступа», как «наша» «Аврора».

Офицер махнул рукой.

– Пока посидите на жопах смирно. Надо разобраться с вратами и понять, сможем ли их использовать. Может, и нет смысла единственный корабль-город гнать с Земли. Есть шанс, что после доклада ты займёшься изучением вопроса врат.

Теперь нахмурился уже я.

– Опять внеплановые задачи? Вроде, только-только устаканили график. Нам же ещё межгалактическую файлопомойку люсианскими торрентами с порнухой забивать. А если «Атлантида» припрётся? С размаху в ловушку вляпаться может.

Мигунов прошёлся по отсеку диспетчерской и беспардонно рухнул в кресло оператора, даже не пытаясь скрыть свою усталость.

– Вот ты, «Рассвет», вроде бы, мужик с мозгами, – издалека начал офицер. – Целый техник. Специалист. Можно даже сказать, уникальный кадр, второго которого не сыскать. С ходу врубился в экстремальную ситуацию и распедалил 3,14zдорез, а в спокойной обстановке думать не умеешь. Или от тебя только под адреналином есть толк? «Атлантида» не прилетит, пока не будет дан «зелёный коридор». Никто в здравом уме не погонит единственный корабль-город, если не будет уверен в стопроцентной гарантии успеха. Земля ждёт не только техническую готовность этого корыта, но и нашу отмашку. Как только мы – а в нашем лице ты – дадим сигнал, тотчас же и стартуют. А файлопомойка с люсианским проном может и подождать. Между задачами сбора сведений и выживанием личного состава второе в приоритете. Особенно, если выяснится, что мы можем убраться отсюда к такой-то матери своим ходом, а потом закончить с этими твоими торрентами.

Юлька отложила расчёску и откинулась на спальном месте.

– Не говоря уже о том, что график мы ваяем сами, – проронила девчонка. – Мы уже воткнули в него внеплановый отдых. Думаю, не случится ничего страшного, если воткнём и внеплановое изучение вопроса звёздных врат.

Мигунов окинул взором диспетчерскую и задержался на сохнущем поперёк верёвки полотенце.

– Внеплановый отдых? – переспросил он.

Рыкова-младшая улыбнулась.

– Это я попросила кашевара. Никогда не была на море. А тут такой удачный случай подвернулся. Целый пляж в моём распоряжении… не смогла удержаться.

– В воде полно живности, – вспомнилось, к слову. – Бортовой биорадар «прыгуна» показывал самых разных ублюдков, размером от шпроты до касатки включительно. Держатся от мелководья сообразно своим габаритам. Но лишний раз на простом плоту лучше далеко не отплывать. Или глушить фугасами так, чтоб кверху брюхом сами всплывали, или рыбачить с берега удочками.

Беляева откинулась на стену, засунув руки в набедренные карманы брюк.

– Серьёзно, Сань… Не спешите пока, не рвитесь в бой. Ты, как пилот, постоянно в напряжении. Юля ещё, по сути своей, ребёнок. Не перенапрягайтесь лишний раз. Сейчас всё не настолько плохо, как в первые часы после «Колыбели». Михаил Павлович сказал посидеть, подождать – посидите, подождите. Глядишь – ещё какая умная мысль нагрянет.

– Пусть рискнёт, – буркнул я. – Буду убегать от неё.

Юля звонко рассмеялась на всю диспетчерскую беззаботным подростковым смехом.

Полковник перевёл взор с меня на Томку и обратно.

– Есть ещё что-то, что я должен знать? Звёздные врата – это, конечно, здорово. На этом находки закончились?

– Из критически важных – пока что да, – пожал плечами в ответ. – Дальше пойдут технические детали, но тебе о них или уже доложили, или сам покажу-расскажу.

– Тогда готовься. Как только развернут пункт дальней связи, садимся с тобой за коммуникационные камни и докладываем голосом, в части касающейся. Заодно вспоминай уроки ИЗО в школе. Нарисуешь земным яйцеголовым дизайн врат. Пока мы тут на экваториальном курорте прохлаждаемся, они будут искать сведения по всем доступным архивам Древних.

***

«Готовиться» пришлось долго. Уже звезда скрывалась за горизонтом, а ещё не всё было выгружено из трофейного люсианского грузовика.

Люди работали без продыху и выносили с корабля на бал всё, что не было прикручено к его конструкциям. Всем хотелось пить, есть, спать на мягком и укрываться тёплым. Так-то, температура в этих широтах была сильно выше, чем в предыдущем регионе планеты, но близость воды и гораздо более суточные колебания градусов заставляли понимающих доставать тёплые одеяла из шкур в числе первых.

Но за этим, например, не сразу докопались до зарытых в грузовом трюме высокотехнологичных ценностей. Запчасти с «Колыбели зла» – меньшее из зол. Нужна была коммуникационная платформа. А она оказалась извлечена на свет Божий лишь к полуночи по Москве.

Пока настроили, пока разложили, пока суть да дело и дождались Мигунова, также занятого своими командирскими делами, минуло достаточно времени. Знал бы сразу – тоже последовал б примеру Юльки и прикорнул где-нибудь на дне хрестоматийного окопа, чтоб мне снилась кровать.

Единственное, что я полезного сделал перед «звонком» на Землю – выпил местного энерго-кофе. Всё-таки, отдых отдыхом, но на дворе уже царила глубокая ночь. Сколько мы пробудем «на той стороне» – непонятно, а моё тело собиралось выключаться чисто по привычке, потому что так работают биологические часы.

В помещении пункта дальней космической связи на Земле, в хорошо знакомом заглубленном «Городе» мы с Мигуновым оказались штатно, без происшествий. Офицер не стал тянуть никаких животных ни за одни выступающие части тел и сразу подошёл с докладом к дежурному у входа.

– Полковник Мигунов и ефрейтор Котов, – назвался он. – Позывные «Звезда» и «Рассвет». Сообщите о нашем прибытии. Желательно, майору Дегтярёву. У нас… есть, что рассказать.

Пока ждали ответственного, кто забрал бы нас с поста связи с отконвоировал бы к специально обученным людям, по типу того же Дегтярёва, я развалился в кресле дежурного связиста. Под шелест вентиляции из широких рукавов, проходивших под сводами отсека, подумалось, что владельцу данного тела, с коим я поменялся местами сознаниями, тоже неплохо было б угоститься кофейком. Или чем-нибудь схожим.

Надеюсь, у этого персонажа нет на него аллергии. Кто у нас тут? Младший лейтенант? А на нашивке что? «Загорянский Д.Н.». Ни о чём не говорит. Но его биологические часы совпадают с моими. Молодого связиста в сон рубило также.

Глава 16. Опять внеочередные вводные.

Новость об обнаружении на планете очередных рабочих звёздных врат была встречена слушателями с двойственностью, присущей военным.

Оные слушатели предстали в лицех майора Дегтярёва, лейтенанта Косорукова и Кошкиной.

Как обычно, обрадовались оттого, что найден ещё один потенциально короткий путь возвращения потерянной экспедиции на Землю. И, не менее «как обычно», насторожились, потому что бесконтрольные врата – источник возможного проникновения. И хорошо, если проникнет нейтральная сила.

– …сейчас нам необходим дополнительный запас времени, – полковник Мигунов оповещал майора Дегтярёва о наших злоключениях. – Пока что врата не используются, но мы не можем понять, будут ли они использованы для проброса гипертоннеля к Земле. У нас всего два специалиста по этому вопросу, и оба работают на износ.

– Это внештатная ситуация, – Александр Сергеевич побарабанил пальцами по столешнице своего рабочего места. – В любом аварийном случае высылка спасательной партии – безусловное мероприятие, если процент потерь при эвакуации не превышает разумных значений. Наш же с вами случай… если врата действительно могут быть использованы, на них необходимо сосредоточить все усилия. Чем конкретно сейчас заняты два ваших «специалиста»?

То ли мне приглючилось сквозь полудрёму, то ли последнее предложение офицера отдавало изрядной долей сарказма.

– Порученным заданием, – ровным тоном отозвался полковник. – Готовят к прибытию «Атлантиды» массив данных, собранных по всем точкам интереса.

– И как успехи?

За время разговора двух офицеров я успел по памяти нарисовать кусок врат, постаравшись максимально точно передать дизайн устройства. Он существенно отличается от тех, что Земля встречала до сих пор, хотя, определённо, в стилистике угадывается почерк Древних. И чтобы земные специалисты (уже без сарказма) могли порыться в поисках информации о подобных модификациях, как раз и надо дать им пищу для размышлений.

Увы, фотографию с Великой Стены Слоуна просто так в Млечный Путь не перекинешь.

Посчитав, что отразил если не всё, то подавляющее большинство, я нанёс на бумагу последние штрихи эскиза и отложил на стол работу. По-моему, куска кольца врат должно хватить. Зачем рисовать полностью всё устройство, если каждый его сектор тождественен предыдущему, за исключением глифов созвездий?

– Успехи успешны, – доложил я. – На базе «Авроры» собрали файлопомойку и активно сливаем на неё всё, что плохо лежит. Уже полностью скопировали данные с «Колыбели зла», буквально только что завершили перенос данных с верфей. Разбором найденного не занимались, лишь выборочно проверили, что записанные копии не побились при передаче. Сейчас хотели лететь к кладбищу кораблей, дербанить чайные пакетики глистов.

– Чего? – не понял Дегтярёв.

– Разбирать хат`таки гоа`улдов, – пояснил я. – Прошу пардония. Сленг ещё с Даккары. Очень уж их пирамидки на чайный пакетик смахивают. А сами червяки – на глистов…

Кристина прыснула в голос со смеху.

– Юморист, блин, – хмыкнул майор.

– Я бы внёс рацпредложение, – обратился к офицеру. – Врата от нас уже никуда не убегут. Они простояли на планете ох&лиард лет, простоят и ещё столько же. А корабли люсианцев каким-то образом припёрлись аж к Великой Стене Слоуна, хотя сами едва ли способны к межгалактическому перелёту. Ладно, допустим, наши оперативники правы, и это дело рук Анубиса. Постучал с ноги к вознёсшимся Древним, скоммуниздил их дзен, начал воротить свои порядки, изобрёл на их базе собственное межгалактическое уё8ище в виде тоннельного двигателя… но навигация?! Иметь сведения о тайном убежище Древних за тридевять галактик – это не сто рублей найти на дороге. Больше чем уверен, что на борту того же флагмана мы найдём не менее интересные сведения. Они могут помочь нам сложить общую картину о нашей, ТОЙ нашей галактике, и пролить свет на некоторые тёмные пятна. Тем более, что слетать туда-обратно – дело одного дня. А разбираться с вратами и изобретать способ связи с Землёй… не уверен, что мы двое справимся и за год.

Полковник посмотрел на собеседников.

– Так-то, ефрейтор дело говорит, Александр Сергеевич. Даже, если прикую его с нашим юным гением к вратам, чтоб ничем иным не занимались, вряд ли они вдвоём осилят тему. Зато мы точно знаем, что им по плечу порученное: они уже показали, что в состоянии выполнить возложенное на них.

– Никто и не говорит, что они там йух пинают, – проронил Косоруков. – Просто надо свернуть работы по сбору информации и сосредоточиться на находке.

Лейтенант посмотрел на меня.

– Сколько ещё точек интереса у вас осталось?

– Много, – не задумываясь, отозвался я. – В ближайшем плане было кладбище кораблей. Там херова тонна инопланетных гробов самых разных форм и размеров, которые я даже описать не могу. Иже с ними ошмётки эскадры Люсианского союза. Условно считаем за две точки интереса. На орбите планеты остались висеть несколько «Аврор». Состояние не самое товарное, корабли участвовали в сражении. Не уверен, что там найдём лекарство от всех болезней или тайны мироздания, но, если орудия на поле по кому-то стреляли, я хочу знать, по кому и как давно. Плюс, по планете разбросаны технологические предприятия по добыче ископаемых. Возможно, в их базах найдётся что-то интересное как для науки, так и для техники. И это не считая того, что…

Офицер замахал рукой.

– Я понял, понял. Можешь не продолжать.

Дегтярёв задумчиво смотрел в никуда отсутствующим расфокусированным взглядом, явно думая о чём-то своём, и монотонно барабанил пальцами по столешнице.

Кристина дотянулась до моих каракуль и всмотрелась в рисунок.

– Интересно…, – проронила девушка. – Очередной дизайн врат… В каждой новой галактике, где отметились Древние, врата выглядят по-иному. У нас в Млечном Пути – одни, в Пегасе – другие, на «Судьбе» третьи… Не припомню, чтобы в пределах одной галактики встречались разные конструкции.

Майор махнул рукой.

– Этим пусть занимаются специально обученные люди. Абсолютно точно, нам такой вид ещё не попадался. Если он всплывёт в каких-то базах данных Древних – слава Богу. Если нет… придётся препарировать их на ходу.

Тёзка посмотрел на меня.

– Короче, задача тебе и Юльке. Как отдохнёте – метнитесь рыбчиком к «люсикам». Ты прав, их корабли и базы всегда снабжали нас кучей полезной развединформации. Если они прознали про ваши координаты, то могли кроме координат ещё чем-то разжиться. Надо собрать всё, что после них осталось. Но кладбище чужих кораблей шерстить не надо. Хрен его знает, на что напоритесь. Может, там всё заминировано в лучших традициях «Не доставайся же ты никому!». После люсианской бортов – весь упор на звёздные врата. К тому времени мы уже должны будем перекопать земные архивы в поисках упоминаний ваших врат. И, может быть, «перебросим» к вам кого-нибудь из наших яйцеголовых умников. Будут через чьи-то тела ковыряться с вашим устройством и в режиме двухстороннего коммуникационного моста изобретать изобретение способа вашего возвращения. Как понял?

– Чётко понял, – повторил я. – Сначала – «люсики», потом – не «люсики».

– В остальном без существенных происшествий, – вздохнул «Звезда». – Переехали на ПМЖ поближе к морю, на экватор. Ночи теплее, воды больше, живность в изобилии, да и вообще новое место. Из херового – нашли лишний комплекс дальней связи при переезде. Достоверно известно, что при убытии у нас собой был только один, второй я «родил» на «Судьбе». Оба подотчётны и в сохранности. А третий… откуда взялся – непонятно. Очевидно, что среди нас затесался ещё один «крот».

Майор скосился на меня.

– На меня смотреть нечего! – сразу открестился я. – Уж я-то точно не при делах.

– М-да? – переспросил офицер с ленинским прищуром. – А кто люсианку-перебежчицу пригрел и выеб… гм… возлюбил? Иван Фёдорович Крузенштерн? Человек и пароход?

Собеседник осёкся, скосившись на Кошкину.

Кошкина скосилась на Дегтярёва.

– Мне стоит делать вид, будто не поняла, что конкретно ты имел ввиду?

– Подозревать Анну Николаевну не приходится, – отозвался Мигунов. – Она всякое время пребывает в поле видимости и едва ли могла втихаря пользоваться комплексом.

Я повернулся к полковнику.

– Когда, говоришь, нашли «мобильник»?

– Десятого числа.

Мы с Дегтярёвым переглянулись.

– Пояснять требуется, или тут все умнее ефрейтора?

Взгляд майора потяжелел.

– Третий комплекс прибыл с Земли, – констатировал Косоруков. – «Крот» в составе пополнения. Экспедиции некогда было пересечься с кем-то до того момента.

– Не обязательно. «Крот» мог остаться и на Земле, мог и быть в составе экспедиции изначально. Прибывшее пополнение могло и не знать, что и кому везёт. Кто составлял перечень к отгрузке через врата?

Дегтярёв мгновенно подобрался и потянулся к телефонному аппарату на столе. Быстро набрал внутренний номер.

– Дело бойца я отложил, – произнёс он, обращаясь к Мигунову, покуда шли гудки. – Если этот 3,14здец закончится, к вопросу делёжки вернёмся позже. Пока что от вашего смышлёного ефрейтора больше пользы, чем вреда. Нам такой нужен.

– Как кобель на ужин! – огрызнулся я. – Меня хоть кто-нибудь спрашивать, вообще, будет?! Мне хватает, что меня Рыкова с Беляевой уже поделили!

Морда лица Дегтярёва удивлённо вытянулась, Мигунов молча хмыкнул.

Но изумляться дольше не пришлось. Вызываемый майором абонент отозвался.

– Это я, – назвался офицер универсальным паролем, годящимся и в пир, и в мир, и в добрые люди, и мгновенно забыл о моей «делёжке». – Не заняты? Отвлекитесь. Поднимите все данные о подготовке к отбытию усиления экспедиции. Всё, абсолютно всё. Кто был задействован, кто привлечён, что собиралось, в каком количестве отгружалось… кому было поручено – не надо. Я и так знаю, что это было поручено мне. Но кроме меня этим ещё десятки людей занимались. Давайте. Как освобожусь – подойду.

Мой тёзка положил трубку на аппарат и разорвал соединение с собеседником.

– Мы сообщим вам, если наши архивные что-нибудь найдут, – оповестил нас Александр Сергеевич. – Пока что возвращайтесь к задачам. Приоритет – звёздные врата. В то время, покуда мы роемся в базах данных Древних, поройтесь там в местных библиотеках. Может, найдёте что-нибудь ценное. Санкций на проход через врата не даю: это уже сами по ситуации смотрите, требует ли того ситуация или нет. Оперативное командование, как и раньше, на вас, Михаил Павлович.

– Вас поняли.

Разговор ни о чём продолжался ещё какое-то время, но его содержание касалось, по большей части, офицерского состава. Покуда «Звезда» растекался мыслею по древу и сообщал Дегтярёву сотоварищи стратегические сведения, я праздно предавался безделью, ибо моя задача выполнена, а новых мне никто не нарезал.

***

Возвращение в наши бренные тела, оставшиеся у Великой Стены Слоуна, ознаменовалось этим самым возвращением. Мы с полковником Мигуновым вернулись к управлению своими тушками, как только был прерван сеанс коммуникационной платформы.

– Как всё прошло? – нам не дали даже перевести дух.

В отсеке дальней связи, который развернули в одном из подсобных помещений административной части верфи, кроме нас двоих, обретались Томка и Юлька. И если наличие фельдшера ещё можно было объяснить хоть как-то, то присутствие юного гения не находило хоть сколь бы то ни было логического обоснования. На часах глубокая ночь, девчонка должна дрыхнуть без задних ног и сопеть в две дырочки.

– Амбивалентно, – отозвался за нас двоих полковник. – И хорошо, и плохо.

Мы с ним последовательно выполнили процедуру форматирования коммуникационных камней, стерев с них отпечатки наших сознаний. Платформа обесточена, сеанс разорван, камни обнулены и готовы к новому использованию.

«Звезда» поднял взгляд на Юлю.

– Вам двоим меняется вводная, – сообщил он. – Заканчиваете с вашими похождениями по точкам интереса и пытаетесь выяснить об обнаруженных вратах всё, что только можно. Начиная от давности создания и закачивая возможными адресами отправления. Самый идеальный сценарий – необходимо найти способ вернуться через них на Землю. Но, если честно, даже мне это видится маловероятным…

Рыкова-младшая нахмурилась и посмотрела на меня.

– Я бы не сказала, что большой специалист по звёздным вратам, – мрачно произнесла девчонка. – Безусловно, мешаться под ногами не буду, но… Межгалактическая навигация – это одно. А установка гипертоннеля через один миллиард двести миллионов световых лет…

– Я тоже вижу это гиблым номером, – заверил молодую напарницу. – Если тебя это успокоит, то перефразирую задачу: убедиться, что через эти врата невозможно соединиться с Землёй.

Томка обратилась к офицеру.

– Так понимаю, прибытие «Атлантиды» пока не ожидается? Я так… чисто поинтересоваться. Если мы тут застряли на неопределённый срок, то пока не буду расходовать препараты. Будем лечить больных трофейным саркофагом.

Палыч поднялся из-за стола, на котором осталась лежать коммуникационная платформа.

– Не ожидается, Тамара Николаевна. Потому вам с Анной Николаевной также смещение акцента. Сделайте упор на местную экосистему. Микробиология, органика. Изучите, что нам можно есть, что нельзя. В идеале, найти замену земным медикаментам.

Собеседник посмотрел на наручные часы.

– Разумеется, уже не сегодня, – устало добавил он. – Сейчас всем отбой. Особенно вам, юная барышня.

И, походкой очень и очень уставшего человека, вышел из отсека, оставив нашу троицу междусобойничать.

Это было адресовано Юльке.

«Юная барышня» молча порозовела щёчками.

Томка вздохнула и принялась сворачивать коммуникационную платформу.

– Ладно. И впрямь, утро вечера мудренее. Сейчас уже все спять давно.

– Прям все? – поинтересовался я. – Хоть посты безопасности выставили?

– Выставили, – уточнила Беляева. – Они единственные бодрствуют. Кто на биорадарах «прыгунов», кто на бортовых радарах ал`кеша.

Медик одними глазами едва заметно указала на Юльку. Семи пядей во лбу иметь не требуется.

– Понял тебя…, – вздохнул, отвечая на оба вопроса, включая немой. – Пошли, украду тебя на несколько минут… Юлёк, ты, наверное, спать иди. Как закончим – тоже будем ложиться.

Детскими уловками юного гения развести нельзя. Рыкова-младшая не просто так носит свой титул.

Мелкая с пониманием кивнула мне.

– Хорошо. Лягу в диспетчерской. Выключу свет. Будете заходить – на меня внимание не обращайте.

И, не удержавшись, подмигнула мне.

Дождавшись, покуда Юлька покинет узел связи и отойдёт достаточно далеко, чтоб перестать слышать цокот каблуков её ботинок, посмотрел на Томку.

– Ну, что? К тебе или ко мне?

Подруга детства фыркнула в голос.

– Шутник, блин… Где ты тут увидел своё или моё?

Я молча поднялся с места, взял собеседницу за руку и потащил её к выходу.

Томка не сопротивлялась, и за всю дорогу не проронила ни слова. Даже не спросила, куда её ведут.

Лишь на крыше, куда мы вышли после блужданий по извилистым коридорам обстройки этажей верфи, Беляева включилась в двухсторонний диалог. Мы зашли в надстройку, закрывающую собой антенный комплекс, где древние стены начисто отсекли нас от окружающего мира, и соратница дала волю себе и мне.

Нам нет нужды ходить вокруг да около. Знаем друг друга далеко не первый год. Мне прекрасно известно, чем дышит подруга, как она заводится и чего ей хочется. Она достоверно помнит, что нравится мне и как себя со мной вести.

Потому одежда начала падать куда попало ещё до того, как мы договорились «на берегу», чем будем заниматься. Томка без слов вручила мне управление, покорно пустившись плыть по течению, куда её направляли мои руки.

Глава 17. Возвращение к задачам.

Поутру следующего дня, оставив верфи на плечи полковника Мигунова, мы с Юлькой погрузились в наш дежурный "прыгун" и отбыли в сторону подбитых "чайных пакетиков" люсианцев. Задачи нарезаны – значит, за них можно приниматься.

По дороге от планеты до кладбища кораблей Юлька игриво косилась на меня, не сводя с тонкой ниточки губ хитрой улыбки. Вся мордашка Рыковой-младшей буквально воплощала немой вопрос: "Ну, как всё прошло ночью?". К чести и достоинству молодой напарницы стоит признать, что она носит титул не только юного гения. Как бы ни был велик соблазн раскрутить меня на сплетни (подмывающее её желание ощущалось почти физически), но об учтивости и чувстве такта девчонка не забыла.

Хотя, возможно, не в последнюю очередь тому благодаря, что за штурвалом пилота сидела она сама лично, а я развалился в режиме морского котика на лежбище кресла штурмана.

Решил дать мелкой покататься. Очень уж ярким был огонь в её глазах, когда она впервые вышла на "прыгуне" в космос.

Малышка не преминула возможностью воспользоваться таким шансом и с благодарностью заняла предложенный пост.

Под моим науськиванием сумела оторвать кораблик от грунта, вывести его из плотных слоёв атмосферы и лечь на курс в сторону цели, грамотно взяв упреждение с учётом затраченного времени пути.

Последнее было важно особенно не только для Юльки, как для пилота, с целью выйти к намеченным рубежам. Также это важно и для меня, как для наблюдателя. Раз само кладбище кораблей имеет свободу и подвижность относительно занятой нами планеты, значит, оно имеет своеобразный центр аномалии, который смещается относительно небесного тела. Значит, его стоит рассматривать как отдельный астрономический объект. Стало быть, подтверждается, хоть и косвенно, его рукотворность и возможность наличия некоего управляющего центра, который надо будет найти.

– Расслабься, – произнёс я.

Не могу смотреть, как пилот "прыгуна", ведя машину под маскировкой, сжимает дублирующие ручные приводы до побеления костяшек, будто гранату в толпе врагов.

– Просто получай удовольствие. Хорошо идём. Неплохая тяга, скорость, контроль энергии. Не переживай так сильно.

– Пытаюсь, – честно призналась Юлька. – Но я без подготовки лечу на древнем корабле в открытом космосе. Для первого полёта слишком волнительно.

Ну, так-то, юный гений права. Даже предыдущий вылет можно назвать лишь моральным изнасилованием, но никак не первым полётом. Я ж буквально выкинул её с лодки в воду: поднял "прыгун" в верхние слои атмосферы и без предупреждения передал управление. Девчонка от испуга забыла как дышать и разговаривать.

– А ты не волнуйся, – подсказал напарнице. – Просто расслабься. Руки, спину, бедра... отсюда вижу, как у тебя напряжён весь корпус от ног до шеи. Тебе тут трудно накосячить: даже на планету не упадешь, случись что не так.

Усилием мысли запустил отображение оперативного голографического экрана перед лобовым обзорным щитом. Показания бортового радара не принуждали к бурному изъязвлению чересчур уж нервных реакций.

– Мы уже в ста тысячах километров от поверхности. Гравитация планеты почти не действует на нас. Тебе даже "упасть" не грозит. Расслабься.

И свернул экран, чтоб не отвлекать от "дороги" молодого пилота.

Но куда там. Что нашло на мелкую – не понятно. Вроде бы, тепличные условия. И наставник под боком, и борт исправен, и сама оторвала кораблик от грунта, и сама вывела за пределы атмосферы планеты, и полёт протекает без происшествий... Но девчонка перенапряжена как приговоренная перед расстрелом. Так не нервничала даже, когда на неё намотали "МОНку" и сделали живой миной.

Я вздохнул и поднялся с кресла. Обошёл рабочее место пилота, которое занимала Юлька, встал за её спиной, и, вцепившись в одеревеневшие плечи мелкой, с силой принялся их проминать, исполняя некое подобие самопального доморощенного массажа. Клин клином вышибают.

– Расслабь булки, говорю, – повторил я. – Ты сейчас урановый лом перекусишь. Нам лететь ещё и лететь, а ты и полпути так не покроешь. Свалишься с нервным переутомлением и болями в мышцах. Хорошо, если не в суставах. Растекись. Представь себе, что ты – водичка. Нечего из себя монолитный кристалл наквадрии изображать. Ни плотностью не вышла, ни удельной радиоактивностью.

– Тебе легко говорить, – буркнула Рыкова-младшая. – Можно подумать, ты в свои первые полёты не нервничал.

– Не-а, – честно отозвался я, разминая сведённые от напряжения плечи напарницы. – Возбуждение было, да. Радость. Гордость. Почти гордыня. Страха не было. Да и зачем? Любая ошибка всё равно смертельна. Уже не исправишь.

Юлька запрокинула головку и смерила меня уничижительным взглядом снизу вверх.

– Дурак ты, дядя, и шутки у тебя дурацкие!

– И горжусь этим, – хмыкнул в ответ, не прекращая своего действа. -- Не отвлекайся от управления.

Так или иначе, не мытьём, так катанием, но умиротворяющая болтовня в полёте ни о чём и какой-никакой, а всё-таки массаж сделали своё дело. Юлька сбросила напряжение, пусть и осталась слегка на взводе. Зато стала более собранная, как и положено пилоту "прыгуна". Собранность заняла место неуместной нервозности.

На подлёте к кладбищу кораблей я занял своё место и вывел на оперативный экран данные с бортового радара. Вот сейчас шутки в сторону: "прыгун" – легковесный малогабаритный кораблик и не предназначен для столкновений, а вокруг нас не только чужие суда, но и обломки из конструкций. Столкновение хоть с чем-нибудь тяжелее будильника отправит борт в утиль, а нас – к праотцам.

– Сбрось скорость, – приказал я. – А лучше оттормозись. Относительная скорость "ноль". Всё внимание на радары. Сначала просканируем окружение, потом тихой сапой полетим вперёд.

– Торможу, – спокойно отозвалась Юлька.

– Я вижу, что ты тормозишь, – каламбуры наше всё. – Кончай тормозить и сбрасывай скорость.

Рыкова-младшая молча скосилась на меня, но оставила комментарии при себе.

"Прыгун" начал терять ускорение. Скорость упала до трёхзначных значений, потом до двузначных. Радар исправно выводил на экран результаты сканирования. Обломков чужих кораблей было немного, и пролететь между ними я смог бы даже на скорости. Но Юлька – не я, и ещё даже не научилась чувствовать габариты с инерцией. Каким бы гением она в свои годы ни была, а опыт он не заменяет. У неё ещё даже сотни часов налёта нету.

В режиме сканирования отыскал знакомые сигнатуры. Вот они, наши цели: подбитые хат'таки и лидер эскадры, в прошлом принадлежавший Анубису и даже успевший побывать его флагманом.

Маршрут, конечно, хитровыгнутый... Но ничего. И не по таким проводили "прыгун".

Я вручную проложил оперативный курс до лидера эскадры. Путь отобразился на экране так, что его узрела и Юлька.

– Цель – вот этот летучий пи... гм... звездокрыл. Задача – на малой скорости пройти к нему, избежав любого столкновения хоть с чем-нибудь массивнее подушки. На подлёте остановиться и передать управление мне. Садиться будем там же, откуда взлетали, когда встретили вас по эту сторону врат. Справишься?

Рыкова-младшая благоразумно отказалась от затеи, прервав сеанс сопряжения и разорвав соединение с "прыгуном". Пилот отстранилась от управления.

– Не, дядь. Спасибо тебе, конечно, кашевар, за науку, и что дал покататься, но настолько рисковать не готова. Давай как-нибудь в более... ламповой обстановке ещё полетаем.

Что ж. Здравое решение. Способность точно оценить свои навыки и вовремя отказаться от невыполнимой задачи – очень важное умение для техника. Проще не сломать и потом не ремонтировать, чем уничтожить по неопытности и потом локти кусать. Если вообще в живых после этого останешься.

Я похлопал девчонку по плечу.

– Хорошо. Ты молодец. Отлично справилась. Принимаю управление.

Юный гений с непередаваемым чувством облегчения выдохнула и безвольно развалилась в своём кресле.

– Гора с плеч...

Передача управления – дело буквально нескольких секунд. Занять своё место, подключиться к невральному интерфейсу кораблика, по привычке прогнать беглую диагностику, понять состояние принимаемого борта. Эти действия выполняются на автомате.

Равно как выполняется на автомате проверка активности генератора поля маскировки. Мы с самого взлёта летели сокрытыми во всех доступных спектрах. В прошлый раз тут не осталось никого, кто мог бы жахнуть по нам из засады, но это не повод полагать, что так осталось и по сей день. Мало ли, какой недобиток затесался? Не хочется заполучить шальной залп в упор по собственному недосмотру. Лучше уж перестрахуемся.

Вот и подбитый лидер эскадры. Причальный створ уничтожен в хлам, ловить там нечего. Протиснуться между развороченными конструкциями во внутренний объём можно, но бессмысленно: "прыгун" даже припарковать негде. Мало того, что конструкции причального створа рассчитаны на использование глайдеров гоа'улдов, так ещё и нет ни одного целого посадочного места.

Опускаемся к грузовому створу. Вот и пробой, сделанный нами. "Прыгун" в нём помещается, пусть и на не очень большой скорости. Буквально иголка в нитку продевается... Или наоборот? В нитку иголка?

Проводка древнего кораблика не заняла много времени. За ней последовала посадка с довольно ощутимым моментом касания: всё же, отсутствие хоть какой бы то ни было амортизации в конструкции "прыгуна" не позволяет сесть без характерного "бздынь" на что-то твёрдое.

Теперь бы не забыть, что искусственной гравитации на борту флагмана нет. Если просто так оставить "прыгун" без контроля и управления - будет болтаться в общем объёме грузового створа. Надо придумать, как принайтоваться к чему-то сравнительно монолитному.

Сейчас пораскинем мозгами...

Я повернулся к напарнице.

– Со скафандром справишься? Или помочь?

– Помоги, – призналась Юлька. – Я его всего несколько раз надевала. Не самый удобный для этого костюм.

И это ещё скафандр девушки земной, современный... А каково мне в древнем, во всех смыслах этого слова, макинтоше?!

Ладно. Оставить нытье...

По первости пришлось помочь облачиться сначала мне. Скафандр Древних более громоздкий и менее удобный, чем Юльки, по определению. Мне, даже в нём, двигаться намного сподручнее, чем ей. И уже потом я, накинув на себя броню, помог снарядиться напарнице.

Герметизация шлемов, проверка надёжности удержания избыточным давлением, попытка сопряжения по каналам радиосвязи, и ожидаемое фиаско. Как и в прошлый раз, мы двое оказались без "короткой". С тех пор ничего не поменялось.

Надо будет пошуршать с системой связи на тему обратной совместимости поколений устройств... Без "радио" работать можно, но только в атмосфере. Более или менее длительная работа в космосе гораздо менее удобна.

Жестом спрашиваю соратницу о состоянии её дел.

Девушка также жестами отвечает, что всё штатно.

Даю команду через контрольную панель в заднем отсеке "прыгуна" на герметизацию кабина и откачку драгоценного воздуха в ресиверы. Нескольким. Минутами позже открываю заднюю рампу и оцениваю положение уже наших, общих, лётных дел.

А они не сахар.

"Прыгун", конечно, модернизирован силами Максимыча: обрусевший японец в лучших традициях полевого изобретательства присовокупил к корпусу кораблика магнитный захват. Который, правда, бесполезен в условиях окружения конструкциями в исполнении гоа'улдов и Ко: сплавы наквадаха, видите ли, крайне херово магнитятся.

Зато магнитный захват Акихиро имеет достаточной длины трос, которым можно принайтовать кораблик к чему-то капитальному. Например, к силовым распоркам достаточно объёмного грузового створа. Вот они, проходят вертикальными колоннами сверху донизу, сшивая между собой палубу и подволок. Они же являются кабель-каналами для прокладки силовых шин и шин обмена данными. Решение технологически спорное, но нам не выбирать.

На то, чтобы в условиях невесомости в одно рыло отсоединить метаемый дрын магнитного захвата и, подобно якорю, принайтоваться к конструкциям приютившего нас подбитого корабля, ушло немало сил и воздуха. Всё же, не для ручной швартовки его изобретал наш электрик. Но, однозначно, "Екаю" надо выписать премию. Пусть и не штатным методом, но по прямому назначению его дрыномет исправно служит.

Не удивлюсь, если по нашему возвращению на Землю, коли доживём до него, каждый имеющийся у Земли "прыгун" оснастят таким дрынометом и окрестят в простонародье по имени создателя "екайчик".

***

А на плане вовсю шло развертывание пункта постоянной (теперь уже окончательно) дислокации.

В первые же часы после великого переселения народов полковник Мигунов лично разместил личный состав, включая прибывшее с Земли подкрепление. Оный состав занялся обживанием выделенного пространства.

Первым же делом "Ёкай", во исполнение распоряжений "Звезды", начал разбираться с опреснительными установками верфей, которых согласно протекавших на предприятии технологических процессов нашлось в количестве. Удостоверившись в избытке наличной энергии, электрик запустил одну из установок в тестовом режиме, чем сумел получить первые литры дистиллята уже через несколько часов. Разобраться с конструкцией, принципом работы, настройками и регулировками узлов и агрегатов заняло время, но термическая возгонка - слишком примитивная технология, чтоб долго думать над ней. Установка может быть технологична, а основы физики те же. Кипячение морской солёной воды до парообразного состояния и его сепарирование с последующим охлаждением, может, и не самая энергетически эффективная схема опреснения, но простая и относительно производительная. На первое время её хватит. Всяко лучше, чем носить воду тоннами в сшитых из шкур вёдрах.

Вторым делом принялись за помощь в развертывании медсанчасти, зоны готовки, приема пищи, мастерской, склада и всего того, что требовали предписания и наставления по организации пунктов постоянного размещения личного состава в полевых условиях. Сооружать укрытия уже не требовалось: стены и крыша древней верфи давали прекрасную защиту от непогоды и диких зверей. Но вот всё остальное необходимо возводить с ноля.

Особенно это касалось наведения периметра безопасности, расставлены дозоров, организации патрулей и наблюдательных постов.

Так, полковник Мигунов в первые же сутки организовал посменное дежурство сил охранения, но эффективность этого мероприятия была крайне сомнительной. Верфи вклинивались глубоко в твердыню материка и утопали в реликтовых лесах, что было неудобно. Отсутствовал обзор для обороняющихся, а гипотетические нападавшие имели возможность подобраться скрытно, в упор, что не могло радовать новых постояльцев.

За первые же сутки все, кто мог держать в руках инструмент, выступили единым фронтом и выкорчевали всяческие молодые поросли растительности без разбора вида, несколько хватило времени, сил и производительности труда. Обзорность возросла, пусть и не сильно. Успели расчистить буквально несколько десятков метров во все стороны от площадки, на которой приземлились "прыгуны", включая саму площадку.

Был велик соблазн использовать для расчистки и лесоповала бортовые орудия трофейного корабля люсианцев, но по итогу восторжествовал здравый смысл. Охотникам потом ещё мясо тащить, и тащить его тем дольше, чем дальше оно убежит, распуганное довольно громкими взрывами. Потому решили действовать по-старинке, руками. Благо, что топоры и пилы были в наличии.

Третьим делом взялись за организацию обороны с учётом преимуществ, которые могут дать стены верфей. По аналогии с предыдущим лагерем, начали закладывать первый коп для рытья траншей, котлована для командного блиндажа запасного командного пункта, капониров для захваченных у люсианцев тяжёлых орудий, и всего, что могло бы сыграть на руку защитникам, случись им отражать наземный штурм. С одной стороны сыграла инерционность военного мышления: "в любой непонятной ситуации окапывайся на месте". С другой стороны, в прошлый раз это сильно упростило жизнь остаткам экспедиции и сберегло людские жизни. Никто не ожидал нападения. А оно случилось. Потому лучше окопаться, чем не окопаться.

И так далее, по списку.

Те, кто разбирался в энергетике, начинали подключать земное и трофейное, снятое с "Колыбели зла", оборудование к сетям верфей. В числе первых потребителей подключили источники освещения, цепи сигнализации, безопасности. В ночное время охраняемый периметр оказался надёжно освещён, а каждый дозорный пост снабдили замыкаемым ключом для звукового оповещения: теперь любой наблюдатель мог подать сигнал тревоги, если успеет среагировать на появление угрозы.

Собиратели начали разведку близлежащих окрестностей, сбор ягод.

Группа рыбалки убыла на берег моря, изучать рыбную обстановку.

Группа охоты сразу же рассредоточила свои единицы по окрестностям в поисках живности на стол.

На новом месте экспедиция не сидела без дела. Напротив, с переездом работы только прибавилось.

Глава 18. Диагностика.

Сколь разнообразно многообразие форм жизни во вселенной, столь же разнообразно многообразие возможностей отдельных видов. И столь же широки разношёрстные комбинации всевозможных их особей.

На моей стороне больший – возраст, опыт, сила. Но на стороне Юльки – меньший возраст, гибкость, юркость. Пусть наш юный гений не имеет сотен часов наработки в открытом космосе, или, хотя бы, в невесомости, но она прекрасно знает физику, грамотно использует принцип рычага и в совершенстве владеет своим телом. Ей помогает и более совершенный земной скафандр, в котором Рыкова-младшая вольна двигаться свободно, как рыба в воде. Не водолазный костюм, конечно, но в нём она куда более мобильна, чем я.

Невольно залюбовался соратницей, парящей в безвоздушном пространстве лидера эскадры. Даже скафандр не в состоянии скрыть очертания набирающего формы тела, начинающие манить чужие взгляды. Воистину, яблоко от яблони... Если Юлька будет расти и развиваться хоть вполовину также, как и её оригинал-Анька, через несколько лет они вдвоём запросто смогут на пару укладывать мужиков штабелями по ранжиру и жиру. Даже сейчас фигурка Юльки, мелькающая в свете курсового фонаря на шлеме моего скафандра и светящая вперёд своим, исподволь намекает, что цену себе девчонка знает уже сейчас, и не собирается сбавлять её в ближайшем обозримом будущем.

Но запасы воздуха в скафандрах не безграничны. Их приходится расходовать грамотно и строго на жизненно необходимые задачи. Созерцание прекрасных форм силуэта напарницы в этот перечень, увы, не входят: не в текущей оперативной обстановке.

Юлька, пользуясь своей природной гибкостью, резвостью и лёгкостью, с прирождённым изяществом отталкивалась от одной плоскости и перескакивала к другой, будто для неё вообще не существовало понятия вестибулярного аппарата. Переборка, подволок, палуба, колонна... Вообще всё едино. Группироваться в полёте мелкая не умела: отсутствие опыта сказывалось. Но реагировала на приближение к препятствию как настоящая цирковая пантера.

Я же, с присущей мне ловкостью кошки и грацией картошки, периодически шмякался об преграды, радуясь, что не сумел наладить "короткую" связь между нашей двойкой. Иначе бы существенно обогатил словарный запас молодой подруги на добрую сотню непечатных изречений. Но тут уже дело не в моей неповоротливости. Я просто пытался поспеть за чрезмерно ретивой девчонкой, что оказалось непросто. Вдобавок, не самый гибкий скафандр Древних попросту не позволял мне исполнять такие трюки, на которые оказалась способна Юлька.

К нашему превеликому спокойствию, её требовалось нагонять лишь для того, чтоб мелкая не потерялась в незнакомом корабле: при наличии остро ограниченного запаса воздуха для дыхания это грозит быть фатальным. Мы не ожидали нападений из-за угла. Когда на борту температура практически равна окружающей среде за бортом (отрицательная по Цельсию с трёхзначными цифрами), а безвоздушное пространство способно поддержать жизнь разве что в тихоходке, можно не опасаться засады каких-нибудь недобитков.

Хотя, ту же мину или самоликвидацию успеть установить могли, м-да. Этим "грешили" что гоа'улды, что люсианцы.

Наконец, прыжки по закоулкам закончились. Ориентируясь плюс-минус километр наугад и руководствуясь логикой со здравым смыслом, мы нашли местный центральный пост живучести и без лишних проволочек попытались приступить к работе.

Юный гений, вплыв во внутренний объём центрального мостика, благоразумно не стала бросаться опрометью к первому же попавшемуся терминалу. Пролетев по инерции в никуда, жестом показала мне, что я волен творить любую дичь и вакханалию: оперативное командование на мне.

Я не стал тянуть глиста за жабры и сразу, оттолкнувшись от переборки, подплыл к головному устройству.

Эх, "чайный пакетик"... Вроде, лидер эскадры и превосходил тот же хат'так в размерах и массе, а всё же тяга создателей к уподоблению древнеегипетским стилям прослеживалась везде. Архитектура, технологии, основные интерьерные решения... Как же я насмотрелся на всё это на Даккаре. Рука легла на контрольную панель управления раньше, чем я вообще осознал, что это необходимо сделать.

В своё время гоа'улды отказались от системы защиты в виде ключа-кода ДНК Древних. Скоммуниздив их технологии и став выдавать оные за свои, червяки решили, что на всех своих глистовых собратьев носителей с геном Древних не напасёшься, а прививать его всем и каждому накладно: задолбаешься. Так ещё и стопроцентной гарантии успеха нет. Тогда, зачем изобретать велосипед, когда защиту можно просто не использовать?

Потому головной терминал на мостике ожил, среагировав на простую активность оператора.

Всплывший перед нами оперативный экран сообщил неприятнейшие известия: лидеру эскадры досталось знатно. Шансов восстановить корыто до эксплуатационного состояния наличными силами почти нет.

Полная разгерметизация внутреннего объёма корабля. Полностью лёгшая система жизнеобеспечения, не способная справиться с более чем стоградусными заморозками на борту. Отказавшая система генерации искусственной гравитации. Неисправная система вооружения. Проще перечислить, что ещё работало, и то при оговорке: исключительно на резервной системе питания, которой хватит ненадолго. В зависимости от того, как и чем её нагрузить, флагман обесточится целиком через несколько дней или недель.

Бегущие строки и всплывающие сообщения из иероглифов гоа'улдов сообщали, что эту рухлядь проще навести на местную звезду и дать ей сгореть в короне, чем пытаться с ней хоть что-то сделать. Но если исправна система связи и остаточно-условно работает аварийное питание, то почему бы не попытаться выполнить то, для чего мы прибыли?

Осторожно, без лишней спешки, вчитываясь в иероглифы во избежание нажатия "не той кнопки", сначала переводя, думая и лишь потом предпринимая действия, вышел в родительское древо систем корабля. Ну, в общем-то, операционная система червяков более или менее стандартная. Есть следы модернизации и вмешательств в исходный код, что отражается в наличии лишних подпунктов и недостаче некоторых привычных, но, в целом, "ОСь" рядовая.

Запуск полной диагностики недолог, в отличие от ожидания результатов сканирования и опросов тысяч датчиков по всему кораблю. Вот на это время потребовалось изрядное количество.

Пока головной терминал не отобразил мне результаты запроса, я обернулся на то место, где несколькими минутами раньше в невесомости парила Юлька. Там её не оказалось, зато юный гений вплывала в объём центрального поста живучести из проёма на противоположной его стороне от той, откуда мы появились. В руке девчонка сжимала "зет", подобранный у кого-то из мёртвых членов экипажа или просто нашедшийся на борту.

Что ж. Так даже спокойнее будет. Тот же ПМ абсолютно не годится для вооружения человека в скафандре: тупо перчатка на руке в два раза больше пистолета. А тот же "зет" гоа'улдов вполне себе охватывается пятерней любого размера. В этом плане продуманное оружие. А ещё его энергетические залпы не дают рикошетов, что крайне важно в замкнутом пространстве (тем более на борту космического корабля).

Жестом показал напарнице, что одобряю находку. Та тем же жестом ответила, что разделяет мои эмоции.

А я вернулся к головному терминалу, на оперативном экране которого всплыли результаты диагностики общекорабельных систем бывшего флагмана Анубиса.

М-да. Невесело.

Меня интересуют лишь две системы. Связь и питание на борту. Остальное, даже, если поступит команда, мы всё равно не восстановим. Слишком досталось лидеру эскадры, и слишком мало наличных сил с ресурсами.

Связь условно исправна. Приёмно-передающие комплексы отвечают на запросы и готовы к работе. А вот как они работают – ещё вопрос. Необходимо проверить контрольной передачей и подсчитать фактические потери на другой стороне моста. Но, хотя бы, удалось войти в систему и опросить её компоненты. Уже хорошо.

Питание почти легло. Основной реактор на наквадрии заглох и не в наших силах его перезапустить. Я не настолько хорошо шарю в технологиях "глистов", чтоб заявлять претензии на звание физика-ядерщика. Сомневаюсь, что и Юлька сможет. Быть может, осилил бы Максимыч (всё же, электрик, да и на Даккаре тоже тусовался, опыт при нём), но сталкивался ли "Ёкай" на практике с этими типами силовых установок – не спрашивал. Надо выяснять. Одно понятно наверняка: питание флагмана аварийное, на вспомогательном реакторе. И хватит его очень ненадолго.

А много ли нам надо? Звёздные врата на борту при таком слабом питании всё равно недоступны. А система связи вряд ли сожрёт столько, чтоб в ноль истощить силовую установку. Надо попробовать...

Возвращаемся по ходу работы в раздел связи и запускаем полную диагностику оной. Что она условно исправна – мы знаем из результатов опросов датчиков корабля, раскиданных по всему флагману, как звёзды на небосводе. А вот что конкретно и насколько корректно работает...

Антенны, передатчики, усилители, подавители помех, шифраторы и дешифраторы, стабилизаторы питания, приводы ориентации антенн... Это только группы подсистем. А внутри каждой из них десятки агрегатных сборок и сотни компонентов, каждый из которых мог "откиснуть".

На наше счастье, диагностика не нашла существенных аномалий. Не работает несколько вспомогательных устройств по типу не особо-то и нужных сейчас шифровальных комплексов, но это мы можем пережить. Работает ближняя связь, и, что интересно, дальняя. Нам она сейчас ни к чему (просто не с кем связываться), но как знать? Вдруг пригодится.

Последним делом для очистки совести проверил состояние основных банков памяти корабля. К ним есть доступ (это хорошо), выборочно проверенные разделы читаются (это ещё лучше) и нигде меня не попытались перехватить, навязав авторизацию пользователя или запросив ключ-пароль (что вообще красота по красоте). Надолго ли продлится такое счастье – непонятно, потому будем хапать всё, что плохо лежит. На языке гоа'улдов я читаю чуть лучше, чем на Древнем (живой практики было больше), но всё равно медленней, чем на родном русском. Проще поступить по аналогии с "Колыбелью зла": сделать слепок содержимого банков памяти и залить его в файлопомойку "Авроры". Разбираться с содержимым станем потом, когда не будем обременены заплечным объёмом воздушной смеси для дыхания. Воздуха осталось не так много, как хотелось бы.

Теперь бы обсудить технические детали, покуда не наворотили дров. А, раз "короткой" связи нет, то возвращаемся в среду, где сможем нормально общаться. То бишь, на борт "прыгуна".

***

Как только за нами захлопнулась задняя рампа и датчики скафандров показали номинальное давление атмосферы на борту кораблика, мы получили возможность снять шлемы. Раздеваться и снимать скафандры не стали: слишком уж энергозатратное мероприятия. Нам проще так поговорить, "лицом к лицу".

– С кораблём вилы, – констатировала Юлька, стягивая шлем.

Девчонка пренебрегла техникой безопасности и не надела подшлемник. Волосы напарницы шёлковым водопадом ниспали из-под головного убора.

– Но он ещё жив. Передавать данные может.

– "Жив" и "пока что ещё жив" не совсем одно и то же, – хмыкнул я. – Да, система связи работает. И заведомо может сопрягаться с "Авророй". Мы получали сообщения от люсианцев, пока парафинили их причальные створы.

Юный гений озорно блеснула глазками.

– Прозвучало с какими-то сексуальным намёком. – Рыкова-младшая кокетливо улыбнулась.

– У кого о чём болит, тот о том и говорит. Мы же не твои причальные створы парафинили.

Обстановку разбавили, пошутили, но, так-то, работа всё ещё не сделана.

– Хочу автоматизировать передачу данных, – предложил Юльке. – Мне понравилось плевать в потолок, пока идёт обмен. Но воздуха у нас немного. Ты смогла бы помочь мне сопрячь, допустим, системы "прыгуна" с бортовой сетью флагмана? Я так делал, но буквально несколько раз, и не всегда получалось. Операционная система червяков заимствована от Древних и их технологии, обычно, обратно совместимы, но у тебя шестерёнки в головке крутятся похлеще моих. Может, что-то подскажешь, или сделаешь надёжнее, чем я.

Юлька задумалась.

– Обратная совместимость..., – проронила она. – Теоретически, это возможно. Но тут понадобится горячий перевод. Я очень плохо знаю язык гоа'улдов. Он не похож на Древний ни синтаксически, ни фонетически. И написанием программы тут уже не ограничиться. Ещё можно прокатить с макросом, когда речь идёт о двух кораблях одного производителя... Но Древние и гоа'улды, всё же, разные изготовители, хотя одни и заимствовали от других... Боюсь, тут придётся контролировать процесс вручную. С учётом познаний в языках, нам придётся вклиниться в систему управления флагманом через "прыгун", используя его как точку входа и контрольный терминал. И с него подавать команды. Связь... Даже не знаю, что надёжней. Переориентировать передачу на нас и отсылать пакеты данных с "прыгуна", или воспользоваться штатной системой связи флагмана... О каких сроках мы говорим? Сколько может идти передача?

– Смотря, сколько дерьмища накопил флагман. От нескольких дней.

Рыкова-младшая скривилась.

– Неделю тусоваться взаперти? Нет, спасибо. Твоя компания, кашевар, безусловно, приятна, но даже в ней я предпочла бы находиться в менее давящих окружениях.

"Клаустрофобия", – промелькнула на задворках сознания мысль.

Ну, так-то, тоже проблемка. Одно дело – сравнительно объёмные внутренние помещения крупных кораблей, и совсем другое – маленький летающий гробик. Я-то к нему уже привык, а вот напарница, по ходу, тяготеет к просторам.

– Тогда без шансов. Остаётся использовать систему связи люсианцев. И второй вопрос. Как мы можем развернуть аппаратный фаервол?

Соратница задумалась ещё крепче.

– Ты сам говорил, что легко собираешь компьютерные сборки без оглядки на производителя. Хоть земные, хоть Древних, хоть гоа'улдов. Соберёшь один такой, накатим на него "ось", будем принимать весь входящий трафик на него. А там уже силами встроенного искина произведём анализ на предмет нежелательных явлений... Тебя же вирусы беспокоят?

– Люсианский союз – это клубок грызущих друг друга змей, – проинформировал я. – Для них в порядке вещей шпионить не только за врагами, но и за союзниками. Совать всем подряд вредоносные программы и файлы для них столь же нормальное явление, как для нас дефрагментация дисков. Буду удивлён, если ничего с них не подцепим.

– Тогда надёжнее принимать на другой компьютер, – решила Юлька. – Я смогу настроить искин на поиск вирусных программ, но не могу гарантировать, что он найдёт их все без исключения. Давай соберём на "Авроре" отдельный файл-сервер и примем данные на него. Если он будет изолирован от общекорабельных систем и других компьютеров, то мы почти ничем не рискуем.

Вообще, звучит до хрена логично. Не для того мы днями и ночами развлекались в ожидании передач на "Аврору" с "Колыбели зла" и верфей, чтоб в одночасье лишиться всего из-за случайного вируса. Понятно, что его может и не быть. Но если шансы поймать его при сопряжении двух кораблей Древних околоминимальны и практически равны абсолютному нолю, то вот влезать в системы "люсиков" без предварительно принятых мер предосторожности подстерегся б.

Я вздохнул и приготовился натягивать шлем.

– Включайся и герметизируйся. Я пойду отшвартовывать "екайчика". Снимемся с якоря и пойдём на "Аврору", заниматься сборкой.

Быстрее, чем успел включиться я, Юлька пригладила волосы, натянула свой шлем, вщёлкнулась и жестом показала, что готова.

Глава 19. Об удобстве использования скафандра Древних, или Парадокс сверхдальней связи.

Человеку, обученному как ксено-техник, помогают две вещи. Усвоенный в учебке материал и наличие логики со здравым смыслом.

Первый пункт вносит посильный вклад в эффективность и быстродействие выполнения типовых операций. Ну, там, к примеру, как закрутить резьбовое соединение, чтоб не пошло «не по резьбе». Что делать в случае, если резьбовое соединение заходит, но идёт туго или клинит на полпути. В общем, самые ходовые операции и способы устранения помех, не позволяющих их выполнить.

А второй пункт позволяет без подсказок, науськиваний и подсматривания в конспекты изучить, понять и осознать основы вражеской или дружеской, но чуждой техники. Если логика ксено-техника хоть немного поддаётся дрессировке, то он и без конспектов учебки додумается, что просто соединение двух кристаллических накопителей данных синей изолентой не приведёт к увеличению пропускной способности или объёма памяти устройства. Необходимы куда более технологичные приёмы, чтоб создать из них массив.

По возвращению на борт «Авроры» дело пошло-поехало.

Ещё не успели остыть двигатели «прыгуна», а мы, сбросив скафандры, уже принялись потрошить все плохо лежащие вычислительные устройства Древних, пытаясь собрать из них соответствующий нашим потребностям агрегат.

Под нужды изолированной файло-помойки, на которую должны были принять добычу с бывшего флагмана Анубиса, раздербанили один из кластеров в системе хранения данных бортовой лаборатории. Объективно, использоваться по назначению он будет вряд ли: у нас нет столько личного состава, чтоб денно и нощно загружать память СХД лабораторными исследованиями. Нам бы с более приземлёнными проблемами справиться… Потому и пустили на запчасти тамошний «сервак».

Возможность позаимствовать готовый, по сути своей, массив, технологически, физически и программно совместимый с системами связи «Авроры», сэкономила нам несколько часов работы. Не пришлось расчленять десятки компьютеров по всему кораблю, вытаскивая сотни комплектующих, чтоб с дрелью, шуруповёртом4, болгаркой и перфоратором собирать шайтан-арбу.

Но, какое-никакое, а время это заняло. Выбрать машину под донора, извлечь её из лаборатории, переместить на мостик, где были развёрнуты серверный пост и наши рабочие места. Наладить сопряжение, установить стабильное подключение и прогнать несколько тестовых записей с чтением, убедившись, что данные пишутся в полном объёме и в полном же объёме считываются. Ещё раз перепроверить всё силовое включение и стабильность работы под нагрузкой… Не хватало ещё, чтоб всё рухнуло к писюнам собачьим по вине какого-нибудь отгоревшего контакта, скукожившегося после десяти тысяч лет бездействия.

Долго ли, коротко ли, но мы справились.

Юлька умела включаться в работу с головой. Умело игнорируя такие раздражители, как специально обученный техник, делающий грязь с трофейными кластерами компьютеров Древних, Рыкова-младшая засела за свой, принесённый с Земли серверный ПК и на ходу строчила бесчисленные строки кода. Что примечательно – сразу на языке Древних. Какой конкретно код и за что отвечал – интересоваться не стал. Мне бы со своей физической частью разобраться, а уже потом в чужую интеллектуальную соваться. Но, раз делает – значит, надо. Пока что за юным гением не было замечено тяги творить непотребную дичь.

Через несколько часов на мостике, надёжно зафиксированный от смещения на случай непредвиденных ситуаций или маневрирования кораблём, стоял массивный файл-сервер, изолированный от общекорабельных систем. Единственное, что хоть как-то связывало его с «Авророй» – линии питания, которые вообще никак не могут передавать абсолютно никаких данных, да один-единственный канал связи, которому на программном уровне запрещено сопрягаться с любым из устройств на борту крейсера. Любые данные, которые мы будем на него заливать, запишутся сразу в его память, минуя любые контакты с основными компьютерами корабля. А там – вирусы, шмирусы, прочие е8антяи… нас уже не волнует. Файл-сервер потерять не жалко, зато «Аврора» с её банками памяти наверняка останется цела.

Торжество момента завершения подготовительных работ ознаменовал звонкий стук изящной девичьей ладошки по механической клавиатуре. Многострадальная клавиша «Enter» жалобно вякнула, робко протестуя супротив жестокого истязания (девчонка стукнула по ней от всей души), а на одном из множества экранов, развёрнутых перед рабочим постом напарницы, пошёл процесс компиляции. Видимо, готовый код принимался к обработке и превращался из беспорядочного набора символов в исполняемую программу.

– Готово…! – с тяжестью и гордостью выпалила Юлька, отваливаясь от рабочего места.

Девчонка изо всех щенячьих сил задрала руки, потянулась, выпрямляя позвоночник, и отошла прочь.

– Я написала несколько небольших программ, – доложила она. – Если не вдаваться в детали, то они должны будут помочь нам контролировать передачу в автоматическом режиме и исправлять огрехи. Но на этот раз гарантировать всё на сто процентов не смогу. Не изучала тонкости работы систем гоа`улдов. С Древними ещё куда ни шло, но…

– У меня тоже всё готово, – проинформировал я. – Файло-помойка аппаратно собрана и протестирована. «ОСь» уже накатана, канал связи прописан и жёстко зашит. Наш торрент для люсианского прона полностью изолирован от бортовых систем «Авроры».

– Как работать будем? – осведомилась Рыкова-младшая. – Как на «Колыбели зла»? Ты «пойдёшь» на тот корабль, а я останусь контролировать на борту?

– Других вариантов нету. Если ты говоришь, что так себе разбираешься в технике «глистов», то только так и остаётся. Я возьму с собой запас провизии, подкреплюсь в дороге. Вылетаю на борт флагмана и запускаю передачу данных. Делать слепок операционки, наверное, не получится, поэтому придётся тупо слать файлы один за другим нон-стопом.

– Тебе виднее, – юный гений скрестила руки на груди и качнула бедром. – Звучит логично. Если корабль на ладан дышит, лучше не грузить его. Простое копирование данных должно отнять меньше ресурсов, чем резервное клонирование слепков операционки. С «Колыбелью зла» прокатило, но там мы подключали МНТ… К слову. А почему и в этот раз так не сделать? Пусть мы не сможем «завести» жизнеобеспечение, но ведь с энергоснабжением справиться сможем! Нам же не нужен полностью исправный борт с функционирующими системами. Достаточно, чтоб не легла связь!

– Потому что лидер эскадры люсианцев – не «Колыбель зла», – пояснил я. – С кораблём Древних я возился несколько суток. Успел изучить если не весь, то во многих частях. Кое-что знал, умел, и практиковал. «Ортус малум» – нетронутый модернизациями корабль, сошедший со стапелей верфи. Там подключить модуль нолевой точки было сравнительно просто. Бывший же флагман Анубиса менял хозяев как перчатки. Кто и что там сделал с системами питания – даже знать не хочу. А, поверь моему электрическому опыту, разбираться в чужих силовых схемах – дело ещё менее благодарное, чем разбираться в чужом коде. На это уйдёт время, которого нет. Запас воздуха в скафандре ограничен.

– Логично, – вынуждена была признать напарница. – Остаётся надеяться, что связь не ляжет из-за отказа аварийного питания…

– Есть только один способ узнать.

Оставив юного гения на борту «Авроры» и захватив с собой пожрать, я отвалил с «прыгуном» от крейсера и лёг курсом на флагман «люсиков».

Очень не хотелось бы возвращаться на него чаще, чем потребуется. Выматывает даже не сама работа на объекте (корабле), сколько расход времени на прибытие. Дорога в космосе на досветовых скоростях – это не в магазин выйти за хлебом.

***

– «Ёкай», я «Звезда». В диспетчерскую.

Полковник Мигунов не нашёл ничего лучше, чем организовать свой временный рабочий кабинет в обнаруженной диспетчерской. Тому нашлась масса логичных и притянутых за уши причин. Основные – большое и относительное светлое помещение, наличие стационарных компьютеризированных систем, возможность развернуть полевую канцелярию и рабочее место офицера. Да и, чего греха таить, военнослужащий поймал себя на мысли, что завидует белой завистью «Рассвету» с его молодой напарницей, бывшей люсианке и фельдшеру. Четвёрка в числе первых успела на себе опробовать нормальные, полноценные, удобные кровати, оставшиеся в местах отдыха от прежних владельцев этого места. В то самое время как экспедиция довольствовалась крепкими, кондовыми, сколоченными чуть ли не на века, но грубыми кроватями из дерева, забросанными шкурами убитых животных вместо матрасов. Спина военачальника с благодарностью ругнулась матом вслух, как только Михаил Павлович, сняв полевой китель, лёг, приняв горизонтальное положение. Вставать больше не захотелось.

Но пришлось. Работы предстояло непроглядное множества и тьма тем.

В рамках оной первым делом полковник пригласил в диспетчерскую «Ёкая».

Суминоэ появился на пороге помещения через несколько минут после поступившего по «короткой» радиосвязи вызова.

– Вызывали, товарищ полковник? – подал голос обрусевший японец.

– Вызывал, Акихиро Максимович.

Мигунов, оставаясь внешне безучастным, что выдавало в нём глубоко задумавшегося руководителя, пустым взглядом смотрел на голографический экран, распростёртый над головным терминалом диспетчерской. Офицер стоял перед ним в расслабленной позе, опустив плечи, и держал руки за спиной.

– Есть дело, – произнёс он. – Как продвигаются задачи?

– В штатном режиме, – пожал плечами электрик. – Насколько это применимо к нашей обстановке. Опреснительные установки пока работают, но очень сильно устарели. Каждую из них необходимо разбирать до винтика и обслуживать. Сколько протянут – неизвестно. Пока что вода есть. С энергообеспечением лучше. Есть освещение основного объёма складской части, периметра и некоторого пространства вокруг в рамках условной зоны безопасности. Навели электрическую ограду под напряжением. Сейчас занимаюсь разработкой датчиков для автоматической системы сигнализации. Ещё не понял, что лучше использовать. То ли вибрационные, то ли радиоимпульсные.

– Датчики движения менее надёжны, – заметил «Звезда». – Среагировать могут даже на паука. Ложные тревоги тоже не желательны.

– Вибрационные тоже далеки от идеала, – хмыкнул Максимыч. – Способов обойти их превеликое множество. Но вряд ли вы позвали меня, чтоб обсудить преимущества и недостатки охранных систем. Новая работа?

– Так точно, – кивнул полковник. – Наша юная надежда на спасение обнаружила в схемах верфи транспортный узел с исправными звёздными вратами. Узнав об этом, командование на Земле вменило нам задачу исследовать находку и изучить, возможно ли использовать их для возвращения домой или пополнения ресурсов, сбора информации. Скоро должны вернуться с задач «Рассвет» с Юлией Александровной, и им поручено заняться вопросом врат вплотную. К тому времени, если успеете решить бытовые вопросы по электротехнической части, присоединитесь к ним и поможете в рамках своей компетенции. Отряжать большую группу не хочу. Люди начнут мешаться друг другу. А небольшое ядро узкопрофильных специалистов сработает быстрее и эффективнее.

Японец пожал плечами.

– Сделаем. При необходимости и сменный график работы установим, и все вместе навалимся.

Михаил Павлович слабо улыбнулся.

– Вы прям образец восточной невозмутимости, Акихиро Максимович. Какая бы задача ни стояла, всегда по-азиатски спокойны. У вас, случайно, бутылочки саке нигде не припрятано?

Электрик усмехнулся.

– Приказ издадите – наладим потоковое производство в инопланетных условиях.

– С этим наши справятся даже без него. Скоро понадобится издавать указ о запрете возлияний. Хотя, не скрою, для технических и медицинских целей что-нибудь спиртовое, горючее и антисептическое нам пригодится. Пожалуй, напрягу-ка я с этим наш научный корпус…

***

Покрыть разделяющее орбиту планеты и кладбище кораблей расстояние на «прыгуне», по пути сожрав положенные калории. По прибытию протиснуться в узкость, просочившись в грузовой створ подбитого корабля «люсиков». Пришвартовать «прыгун» «ёкайчиком» вручную. Доплыть до центрального поста. Действия, в исполнении которых нет каких-то высокохудожественных или особо тяжёлых качеств. Просто большой расход времени. Не более того.

Уже на мостике пришлось напрягать память и вчитываться в иероглифы гоа`улдов. Пусть на их языке я читаю лучше, чем на Древнем, но, даже так, давно не имел практики. С событий на Даккаре прошёл не один месяц, а челночные перелёты дежурным пилотом «прыгуна» в околоземном пространстве не способствуют надёжному укреплению полученных знаний.

Собственно, ничего не успело поменяться с прошлого нашего посещения. Как всё осталось в нетронутом нами виде, так и дождалось меня. Состояние корабля не ухудшилось (если не считать беспричинных отвалов пары десятков датчиков, чьих показаний больше не получает бортовая система диагностики), борт не стал разваливаться быстрее, чем он делал это прежде. Значит, можно начинать работать.

Сопрячь между собой системы связи гоа`улдов и Древних на первый взгляд выглядит простой задачей, ведь первые скоммуниздили технологии вторых. Но, если копнуть глубже, вторые-то об этом не знали. Соответственно, не ставили себе в задачу обратную совместимость с технологиями, модифицированными чужими. Как следствие, нет возможности просто так прокинуть устойчивый радиомост между двумя кораблями, как мы это сделали, допустим, между «Авророй» и «Колыбелью зла», или между крейсером и верфью.

Залез в систему связи, отыскал сканирование близлежащих источников активных сигналов, запустил соответствующую процедуру. Таковых обнаружилось в количестве, но из всех мне нужен лишь один.

«Аврора».

Коротко отбил контрольную телеграмму на крейсер. Ожидаемо, на языке гоа`улдов, который люсианцы использовали как универсальный внутри своей группировки (слишком уж разношёрстный их состав, начиная от бывших джаффа-изменников, заканчивая беглыми системными лордами малых калибров и продолжая случайно приклеившимися к ним наёмниками с контрабандистами из подконтрольных гоа’улдам звёздных систем). Иных способов ввести другие символы не было, или я их не нашёл. Русскую раскладку клавиатуры, отчего-то, не завезли.

Что не менее ожидаемо, никто не и ждал, что Юлька, оставшаяся на «Авроре», поймёт содержимое текста. «Готов к работе», – гласило сообщение. Даже, если бы напарница догадалась прогнать сообщение через программу-переводчик, не думаю, что в этой галактике Древние контактировали с гоа`улдами. Было бы странно, если б бортовой компьютер крейсера был осведомлён о наличии языка инопланетян, появившихся после ухода из Млечного Пути своих создателей.

Но Рыкова-младшая не просто так носит титул юного гения. Догадалась о значении передачи, или кое-что, всё же, на языке червяков знала. Через минуту времени система связи приняла входящую передачу на языке Древних: «Запуск процедур».

Интересный технический момент. Входящая передача на борт бывшего флагмана Анубиса пришла в читаемом и удобоваримом виде, с символами языка Древних. Это логично: если Анубис одно время оперировал знаниями вознёсшихся Древних, то ему не составило большого труда «обучить» компьютеры своих судов работать с материалами предков. Алфавит, знания, программы, их принципы и алгоритмы. А вот как увидела моё сообщение Юлька? Компьютеры «Авроры» едва ли знают язык гоа`улдов. Представили, как неизвестные символы? Или бортовой искусственный интеллект как-то догадался о значении передачи и перевёл сам? Когда мы в последний раз получали сообщение с борта флагмана, его озвучила Рыкова-старшая. Значит, как-то символы языка читаемы для операционки «Авроры». Надо будет выяснить этот момент.

Буду орать в голосинищу с подливой, если выяснится, что конкретно этот крейсер когда-то контактировал с расой гоа`улдов и «знает» их язык.

Архитектура операционной системы флагмана оказалась тождественна крейсеру Древних. По всей видимости, Анубис не просто модифицировал и без того заимствованную у предков «ОСь», но и подогнал её максимально идеально, допилив свойственные заимствованным через реверс-инжиниринг косяки с огрехами. Найти в ней требуемые функции не составило труда.

Выбрать абонента для сопряжения. Дождаться с борта «Авроры» команды подтверждения установленному каналу связи. Отключить шифровку передачи. Выполнить тестовый запрос с отправкой контрольного пакета данных. Получить итоговый ответ с резюме о полной работоспособности наведённого канала. Запись прямо в наш самопальный файл-сервер и считывание идёт нормально.

Значит, выбираем всё, что можно скачать, и отправляем на борт нашей летающей торрент-помойки.

Всё без разбора. Текстовые файлы, голосовые записи, звёздные карты, данные радарных сканирований, отчёты команд живучести, результаты сопряжений и обмена данными с другими кораблями до нас… всё, абсолютно всё безо всякой фильтрации. Последней займутся другие люди, которым будет поручено разобраться в наших трудах.

И вот тут случился «уп-с».

То ли я сослепу и впопыхах, стараясь успеть с запасом воздуха, что-то не туда ткнул. То ли что-то случилось без моего ведома и участия. То ли я случайно запустил какую-то скрытую процедуру, неизвестную мне.

Видимо, в головной терминал флагмана был заложен какой-то аварийный канал дальней связи. Это не противоречит ничему, потому что соответствующие системы признаны условно-исправными по результатам диагностики. Значит, должны работать. И, очевидно, исправно это сделали.

Потому что в какой-то момент времени оперативный голографический экран перед головным терминалом сменился всплывшим окном видеосвязи. Помня об основах и принципах дальней связи гоа`улдов, которой пользовались люсианцы, можно заключить, что не только я увидел абонента, но и он узрел меня.

Точнее, «она».

Молодая женщина, которой неопытный глаз мог бы дать немногим больше четверти века от роду, с чертами лица, выдающими в ней уроженку Тау`ри, и, судя по фигуре, явно неведавшую ещё родов, восседала на стуле, которые в профессиональной и тематической среде принято именовать тронами или престолами. За ним – стена, сплошь и рядом декорированная иероглифической письменностью червяков. Оный трон или престол был исполнен в декоративных традициях гоа`улдов, что уже делало знакомство не таким приятным, каким оно могло бы быть. Даже, если сделать поправку на внешний вид молодой женщины: тело её не покрывало ничего, кроме прозрачной, как есть прозрачной, причём буквально, накидки-безрукавки, запахнутой с бока на бок. И даже наслоение ткани в два слоя не пыталось скрыть под собой больше, чем могло. Были отчётливо видны два в меру крупных и подтянутых холма груди со всеми причитающимися анатомическими особенностями, будто накидка должна была не скрыть их, а выгодно подчеркнуть. А на животе, внизу, настолько близко к нижнему краю кадра, что едва выглядывала из-под среза голографического экрана, просматривалась крупная, с ладонь размером, татуировка, от вида которой мне захотелось послать женщину в пеший сексуальный маршрут.

«Люсианский союз».

Немая сцена затянулась надолго. Женщина на экране что-то произнесла, но тщетно. Даже, если были бы исправны динамики на мостике, в центральном посту полный вакуум. Я не услышал бы ни звука. Плюс к тому же, на мне герметичный скафандр, не сопряжённый с системами связи корабля. «Ссать в уши» мне не выйдет, как бы ни хотелось. А читать по губам не умею уже я.

Ещё несколько движений губ немой собеседницы, и по ним пробегает язычок. Люсианка (а она, очевидно, к союзу причислена так или иначе) в предвкушении облизнулась.

Мне нечем реагировать. Я не понимаю ни слова из того, что она произнесла.

Но, какими бы отбитыми боевиками и контуженными наркоманами люсианский союз ни был, тупых там почти нет: они умирают первыми. А люсианка на экране к ним явно не относилась. По наличию на мне герметичного скафандра догадалась, что его носитель надел не просто так. Очевидно, для того были причины.

Изящная женская ручка потянулась к некоему устройству, оставшемуся за кадром: оно не было видно на голографическом экране. Несколько секунд манипуляций – и поверх изображения всплывает текст. Что, сука, характерно, русском языке, и без видимых признаков орфографических, пунктуационных или синтаксических ошибок.

«Триумфальный салют первому воину Даккары! Надеюсь, что ты хорошо обдумал наше предложение за это время. Тем более, что ты очень многое сделал на наше благо. Я лично жду тебя с широко распахнутыми объятиями и жажду отблагодарить сама!».

Это, бл9ть, я стесняюсь спросить, какое такое их предложение должен был обдумать и за какое такое время? Что такое успел сделать для их блага и что мне за это полагается?

Одно знаю наверняка. Связываться с люсианцами себе дороже. А татуировка внизу живота собеседницы не позволяет предположить, что она относится к тем же, прости Господи, Асгардам.

Ответить невозможно, но и совсем без ответа оставлять собеседницу неприлично. Тем более, что она сподобилась обратиться ко мне на родном для меня языке, пусть и не совсем понятно, как меня вычислила.

Я говорил, что в скафандре Древних неудобно пожимать плечами? Тем не менее, Предки озаботились подвижностью сочленений. Да, он тяжелее и массивнее того же юлькиного. Зато в нём на удивление удобно показывать различные тактические жесты, включая интернациональные.

Перед голографическим экраном вознеслась моя рука, средний палец которой в доходчивом виде доносил собеседнице мою позицию по означенному вопросу.

И, всё же, двухсторонняя связь и вправду работала. Потому что, завидев жест, люсианка буквально расплылась в блаженной улыбке, широко улыбнувшись от уха до уха.

Осталось только выяснить, какие технологии помогают поддерживать устойчивую видеосвязь за полтора лярда световых лет. До сегодняшнего дня я считал, что это технически невозможно…

Глава 20. Аврора и "Аврора".

Аврора не просто была довольна. Она буквально лучезарно сияла от удовольствия. Ещё немного - и она перестанет сдерживать себя, объявив всесоюзный праздник.

Тот, чью подноготную не смогли изучить оперативники на Тау`ри. Тот, чью вербовку провалили на Даккаре. Тот, кто пустил прахом все старания Люсианского союза и обрушил планы по разведке и прибытию в тайное убежище предков, куда стремился попасть сам Анубис. Тот, чей след потеряли, казалось, насовсем, сам вышел на связь.

И как! С борта подбитого корабля, когда-то бывшего флагманом Анубиса, посредством комплекса сверхдальней связи, внедрённого бывшим владыкой систем в бытность его полувознёсшимся!

Его лик почти не виден под едва проницаемым шлемом скафандра Предков. Да и сам он не представился при случае. Именно чутьё подсказало Авроре, что перед ней тот, чьими стараниями весь Люсианский союз, готовивший захват прибежища Древних, выставлен молокососами. Да и кто ещё это мог быть?

Поступавшие до потери связи доклада отчётливо уведомляли, что повинен во всех неудачах союза именно он. Его нестандартные решения, приёмы, логические заключения... На его месте можно было многое сделать иначе, что было бы ты правильней. Но он поступал так, как мог, и тем самым спутал все карты. После его выходок потерпели разгромное поражение силы надземного десанта, а после пали и корабли. Причём, все его ходы выбивались за рамки военных шаблонов. Было похоже, что он просто порол отсебятину! Но победителей не судят. Он взял лавры. Логично заключить, что повинный в гибели эскадры захотел пожать плоды своих деяний и возжелал собрать трофеи.

Предводительница Союза даже мысли допустить не могла, что под шлемом скрывался кто-то из выживших членов экипажа подбитых кораблей. С куда большей долей вероятности можно было предположить, что с ней решил связаться кто-то из считавшейся вымершей расы предков. Но сама чуйка буквально написала на лбу воина его принадлежность. Однозначно, это был тот, кого знали, как «Рассвет».

Она не могла отказать себе в удовольствии лично приветствовать его, с лёгкостью порушившего все её планы и обставил подчинённых. Ведь признание врага – лучшая награда для воина. Но – вот, незадача! – какие бы лестные слова не слала ему Аврора, они пропали втуне. Воин Тау’ри в шлеме. И, судя по свободному поведению корпуса его тела, ещё и без искусственной гравитации корабля. Значит, бортовой объём может быть разгерметизирован.

Ещё большую усладу испытала люсианка, когда отправляла знаки письма Тау’ри, предназначенного для воина. В рядах Союза хватало выходцев с его планеты, и язык не был тайной за семью печатями. А в век высоких технологий и межгалактических перелётов грех не создать автоматический переводчик. Так, где можно было допустить ошибку, огрехи исправляла техника.

И совсем расплылась в волнах блаженства Аврора оттого, как её собеседник по немому разговору отреагировал на её приветствие и предложение о награде...

Только что оборвалась связь. Разведка не подвела хотя бы в этот раз: за «Рассветом» действительно подтверждена способность взаимодействия с техникой гоа'улдов. Не дожидаясь окончания двухстороннего моста, воин Тау’ри сам разорвал соединение, оставив Аврору созерцать опустевший голографический экран, на котором ещё некоторое время продолжало проявляться изображение силуэта в скафандре с многозначительным жестом средним пальцем руки.

Предводительница Люсианского союза самодовольно постучала пальцами по подлокотнику трона, на котором её и застал входящий вызов.

– А ты неплох, младший воин Тау’ри, – облизнулась Аврора. – Пусть нас свела судьба, но ты первый обратился ко мне из пучин вселенной. Неужто так горишь желанием заполучить свою награду?

Кроме люсианки в зале присутствовал другой член союза: престарелый, но ещё очень даже годный Максимилиан.

– Тебе стоит трезвее оценивать посылы, – проронил он начинающим скрипеть от возраста голосом. – И не выдавать желаемое за действительное.

– Я лишь говорю, что вижу, Максимилиан, – снисходительно улыбнулась ему госпожа. – Ты тоже видел это. Его прощальный жест... Наш беглый, но очень ценный ресурс прямо показал, что не прочь возобладать мной. Он недвусмысленно сообщил, что за награду жаждет взять.

– Ты мудра как наставница, – произнёс старый воин. – Опытна как военачальник. Но ещё юна как естествознатель. Твой кругозор узок, и однажды это сыграет против тебя. Тау’ри – перенаселённая планета. На ней ютятся множество рас, каждая из которых имеет десятки популяций особей численностью в миллионы. Один и тот же знак у одних и иных зачастую означает разное. Ты уверена, что тебя захотели увидеть своей подлежащей женщиной для взаимных утех? Да, на его планете такой жест в ходу. Но, зная воинов Тау’ри, берусь утверждать обратное. Тебе указали, что тебя ждёт унизительное истязание. И, боюсь, едва ли ты отделаешься единственным, кто овладеет тобой.

– Максимилиан, Максимилиан..., – мечтательно расплылась в улыбке Аврора. – Иногда я жалею, что ты предпочёл остаться моим первым воином, а не решил разделить со мной трон правления Союзом. Ты и сам видишь потенциал этого воина. Если он так сильно помешал нам, будучи лишь младшим и не имея возможности диктовать свою волю соратникам, то что сможет сделать под его началом отряд? Корабль? Ордер, в конце концов? Такому многообещающему ресурсу и отдаться не зазорно...

Первый воин молча покачал головой.

– Решение твоё, Аврора. Не мне диктовать тебе, кого одаривать теплом твоего тела. Скажу лишь одно: держи с ним ухо востро. Если он причинил столь тяжкие потери, будучи лишь младшим воином, то что он сотворит, если облечь его в чин старшего? Люсианский союз – не Союз владык звёздных систем. Нам любая потеря в тягость. А их, ему благодаря, мы можем понести ещё в количестве...

– Я всегда стараюсь слышать твои нравоучения, – улыбка начала сходить с губ предводительницы. – Хотя, порой, мне кажется, что ты видишь целью своей жизни учить и наставлять меня так, будто я до сих пор несмышлёная девчонка. Лучше скажи мне, Максимилиан. Раз мы точно знаем, что наша эскадра проложила путь к прибежищу Предков, сумеем ли мы доставить туда ещё бойцов? Тау’ри умудрились отправить к ним людей через врата. Значит, сообщение реально?

– Оно расходует непомерную прорву энергии, – мрачно ответил старик. – Наших сил недостаточно, чтобы создать стабильную генерацию в таких объёмах. И, даже, если бы могли, сами врата должны иметь возможность сопрягаться с адресами на столь почтительном расстоянии. Врата не входят в перечень наших приоритетов.

Люсианка хищно оскалилась.

– Остаются корабли...

– Остаются корабли, – подтвердил Максимилиан. – Анубис перед кончиной оставил достаточное наследство. Свои флагманы менял не задумываясь, если исследуемый на нём набор технологий Древних не удовлетворял его нужд.

– У тебя будет такой, – заверила его предводительница. – Тогда ты должен досконально проработать безупречный план. Полевые интенданты и дознаватели Тау’ри существенно оскудили наши ряды информаторов в рядах их воинства. Но те обрывочные сведения, что мы всё ещё получаем, говорят, будто люди собираются отсылать к прибежищу Предков свой единственный корабль-город. Ты будешь должен появиться в той системе одновременно с ним. Я совершила ошибку, доверив дело молодым. Они принялись за разграбления сокровищниц ещё до того, как овладели их содержимым. Твой же опыт и сдержанный нрав не позволят тебе уподобиться бесполезным юнцам.

– Тау’ри малым числом расправились с нашими судами, – напомнил первый воин. – Один корабль без прикрытия лишь пополнит число павших. Крупному флагману жизненно необходим ордер сопровождения.

– Возьмёшь столько, сколько сам посчитаешь необходимым. Сам отбери лучших из лучших.

Тон люсианки не терпел возражений.

– Твоя задача ничем не отличается от той, что поручена твоим предшественникам, – процедила Аврора. – Мне нужна эта планета-верфь. Любой ценой. Но, кроме того, ты должен вернуть нам продукт проекта воскрешения Древней и склонить на нашу чашу весов этого воина Тау’ри. Если справишься – возьмёшь абсолютно всё, что сможешь. Ты прекрасно знаешь, сколь щедра я на награды. А если не справишься...

– ...мой век и без того подходит к концу, – самодовольно хмыкнул старый воин Максимилиан. – Но я ценю, сколь высокого ты мнения о силах моего немощного тела.

***

По прибытию на борт «Авроры» Юлька уделила мне минуту своего драгоценного времени. Вместо того, чтоб использовать собственный гений во благо и спасение ошмётков пропавшей экспедиции, она потратила его часть на то, чтоб помочь мне стащить с себя скафандр Древних.

Нужды в этом, как таковом, не было. Снимать его в одно рыло гораздо проще, чем надевать. Но жест показателен. Со стороны взглянешь – будто молодая жёнушка хлебосольно дорогого муженька встречает.

Ну, и аналогии, конечно, прости Господи...

По всей видимости, юного гения посетили схожие мысли. Смущение, если и промелькнуло где-то на задворках сознания напарницы, то умело спрятано ею за маской рабочей обстановки. Подумаешь, помогает с амуницией напарнику? Что тут такого? Но нотки неравнодушия всё равно проскакивают во взгляде.

Всё-таки, возраст Рыковой-младшей тоже надо учитывать. Уж не знаю, какие гормональные процессы проходят в телах биологических клонов с примесью нанитов в крови, но физиологически она – молодая девушка, в ближайшем обозримом будущем готовящаяся стать женщиной. Её модель поведения и предпринимаемые шаги запросто могут быть продиктованы биохимическими реакциями во взрослеющем организме.

– Сопряжение и скорость передачи стабильны, – с лёгкой улыбкой, принимая с моей шеи гермошлем, проинформировала Юлька. – Пока ты летел, ни одного обрыва не было. От тебя понадобится скорректировать орбиту нашего корабля, чтобы он не уходил на ту сторону планеты. Если между кораблями окажется крупное небесное тело, связь почти гарантированно прервётся.

– Сделаем, – на автомате ответил я, стягивая с себя панцирную броню скафандра.

Воздуха хватило буквально впритык. Небольшой запас ещё остался, но на полноценный рабочий день уже не потянет.

– Как себя ведёт наш межгалактический торрент?

– Отменно, – подтвердила Рыкова-младшая. – Ошибок в работе не выдаёт. Я логирую все операции на нём. Пока что компоненты ведут себя предсказуемо.

– Отлично...

Скафандр оставил возле шлюза, ведущего в ангар, и в сопровождении напарницы вернулся на мостик.

Всё-таки, у Древних был вкус. Дизайн светлого просторного мостика внушал ощущения какой-нибудь однокомнатной квартиры-студии или большого гостевого зала. В таком приятно проводить многие часы и дни подряд, в работе, отдыхая прямо на рабочем месте.

Вон и наша с Юлькой рабочая зона. Её развёрнутый земной ПК-сервер, мой самопальный сервак на базе кластера из лаборатории крейсера, три тысячи тонн проводов и нашего земного оборудования.

На голографическом экране рабочего поста Юльки виднелась визуализация процедуры копирования и передачи данных. Мощность входящего сигнала, скорость обмена, скорость записи в кристаллы, температуры различных компонентов нашего файло-помоечного торрент-сервера... Что ж. Время есть. Массив данных внушителен. И девчонка права. Размещать между приёмником и передатчиком небесное тело вроде планеты не стоит. Надо отвести крейсер с нестационарной орбиты, коль раз уж корабль не подвержен воздействию местной гравитационной ловушки.

– Что у нас ещё из приоритетных задач? – спросил я. – Качаем инопланетный мусор на межгалактическую СХД. У нас куча времени свободно. Есть, чем заняться? Ну, кроме корректировки орбиты крейсера.

– Я начинаю скучать без моря, – честно призналась Юлька. – Не пойми неправильно, я безмерно благодарна тебе за подаренную возможность! Никогда не была даже на земном, не говоря уже про инопланетное. Но… время пролетело так быстро, что…

Намёк понят. Продолжать не требуется.

– Покидать борт «Авроры» вдвоём неразумно, – ответил напарнице. – А отпускать тебя в одиночный полёт пока опасно. Ты ещё не изучала вход в атмосферу и посадку на поверхность планеты. Велик риск катастрофы. Предлагаю закончить с работой по флагману «люсиков» – и хоть весь день на пляже ножки мочи. А там со свежими силами возьмёмся за задачу по звёздным вратам.

Нет, ну, ты погляди, как глазками засияла!

Рыкову-младшую можно понять. Вряд ли она представляла себе, во что ввязывается, когда собиралась посетить это место. А тут буквально работа без выходных, и никакого личного времени. Она же ещё девчонка. Ладно, с детством у неё не задалось, так ещё и подростковый возраст целиком и полностью проходит в труде. Когда ей отдыхать?

Так что, просьбу свозить на море едва ли можно воспринимать как попытку съехать с задач или загаситься, отлынивая. Каким бы клоном ты ни был, а отдых нужен всем без исключения. Не так уж сильно мы потеряем, если единственный мега-мозг, от которого зависит наше возвращение домой, немного сбавит рабочие частоты во избежание перегрева и троттлинга.

– Я предлагаю дежурить по очереди. Сейчас отведу «Аврору» от геостационарной орбиты и размещу крейсер в зоне видимости с подбитым флагманом. Потом пойду, прилягу. Останешься контролировать процедуру передачи. Как отдохну – сменю тебя.

Напарница кивнула.

– Рабочая схема. Согласна…

Отвалить крейсер от орбиты планеты – меньшая из проблем для того, кто подобный тип кораблей уже проводил через гиперпространство. Управление простое: невральный интерфейс делает за пилота почти всю грязную работу. Человеку остаётся адекватно задать корректную задачу бортовому искину, а дальше – дело техники.

Но не всё так просто. Если просто сказать «трах-тибидок» и попросить корабль сойти с орбиты, то ничего не получится. Отход с геостационарной позиции требует от пилота учесть ровно те же самые факторы, что и при покладке на неё. Инерциальная, центробежная и гравитационная силы, действующие на корабль. Масса корабля. Гравитационная постоянная. Высота орбиты (отстояние от центра масс планеты). Центростремительное ускорение, возникающее при круговом движении по орбите. Угловая скорость корабля относительно поверхности планеты. Энерговооружённость двигателей. Сообщаемый импульс разгона. Тяга маневровых двигателей. Углы отхода. И это только то, что требуется ещё до начала манёвра. Про то, что необходимо в его процессе, пожалуй, умолчу…

Ладно, хрен бы с ним. Корабль отвели. Вывел в одну из точек Лагранжа и выставил бортовой искин в режим автопилота с задачей контролировать гравитационное смещение корабля. Эти точки либрации тем и хороши, что, если не случается ничего экстраординарного, в них можно безопасно зависать неопределённо долго время без риска упасть на какое-нибудь крупное небесное тело. Столкнуться с чем-то – да, запросто. Космос пуст и бескраен, но не стерилен. А вот случайно притянуться к какой-нибудь планете или звезде, если грамотно всё рассчитать, не выйдет.

И, перед тем, как убыть отсыпаться, решил проверить содержимое самопального файл-сервера, принимающего трофейные данные с флагмана люсианцев. Передача несколько часов как началась, и мы получили лишь малые крохи того, что могли бы, но какие-то данные уже начинают заполнять систему хранения.

Там всё подряд. Техническое, астрономическое, административное, боевое, научное…

Люсианцы скрупулёзно отнеслись к наследию, которое оставил им ныне почивший (я надеюсь) Анубис. Все его накопленные знания, найденные в базе данных, аккуратно структурированы и оставлены в первозданном виде. По логам и мета-данным видно, что файлы с записями полувознёсшегося гоа`улда многократно считывались, но в них практически не вносилось изменений.

Вот, кстати, и информация об этой звёздной системе попалась. Если сравнивать её с той, что мы нашли в банках памяти «Авроры», то есть очень и очень значительные совпадения при минимальных отличиях, которые запросто можно списать на астрономические явления и катаклизмы.

Глава 21. Система Геи.

Сидя в кресле пилота корабля и на голографическом экране перед собой изучая трофейное содержимое бортовых компьютеров люсианского флагмана, меланхолично пробегал взглядом по наполнению отдельных фрагментов и файлов, копируемых на самопальный файл-сервер.

М-да. А «люсики» не балду пинали. Они буквально попытались сорвать куш, воспользовавшись некислой форой, что оставил им ныне почивший (я надеюсь, в этот раз окончательно) Анубис. Недовознёсшийся гоа`улд успел наследить во многих областях, включая воплощение «в металле» считавшихся потерянными знаний Древних.

Среди всего прочего удалось узнать наименование планеты, где мы оказались, под которым сие небесное тело фигурировало на картах. Предки присвоили ей имя «Гея».

Но пока что оставалось непонятным, почему этой планетной системы не оказалось на картах ассимилированной нами «Авроры». Корабль Древних? Да. Планета принадлежала Древним? Да. Тут одно из двух. Или система реально рукотворная и сформировалась уже после того, как перестали обновляться навигационные карты крейсера, или кто-то/что-то удалили данные об этом месте из памяти корабля. Как бы то ни было, налицо высший параграф секретности. Это место тщательно оберегалось от любой утечки информации.

Зато нашло логическое объяснение происшествие с «Колыбелью зла», а до неё – с кораблями Люсианского союза.

Как выяснилось, все мы вляпались в одну и ту же гравитационную аномалию искусственного происхождения.

Древние, имея целью сделать это место полностью непроходимым для чужих, соорудили ловушку, выводящую из строя любые более или менее технологичные устройства. Любой корабль, попавший в зону действия этой хрени, с пугающе астрономической гарантией лишался хода, а потом и способности к жизнеобеспечению. Таким образом Предки пытались не допустить утечки информации о системе Геи и задержать в ней всякого, кто догадается сюда сунуться. Этакое минное поле на минималках.

Чтобы избежать воздействия этой дур-машины, существовало всего два способа, описанных в найденных файлах.

Первый – приближающийся к границам аномалии корабль должен отправить кодированный сигнал «свой-чужой», и специально обученным кодом уведомить контрольные системы генератора гравитационной аномалии, что он является исключённой целью. Правда, наличествовала маленькая ремарка. Этот код бесполезен, если корабль, сообщающий его, не способен подтвердить своё происхождение. Сигнал игнорировался от любых бортов, не сумевших доказать, что они сошли со стапелей верфей Древних.

Второй – корабль должен быть достаточно лёгок и мал, чтобы избежать наведения и воздействия аномалии. Это прямо вытекало из принципа действия ловушки. Чем массивнее объект – тем прочнее и мощнее гравитационные связи, которыми он взаимодействует с окружающим его пространством.

В свою очередь, это объясняло, почему «вляпалась» «Колыбель зла». Корабль, пусть и принадлежал в прошлом Древним, но не имел в памяти опознавательного кода. Он был запущен очень много сильно раньше, чем Древние обнаружили/создали систему Геи. Значит, и пароль взять было неоткуда. По всей видимости, Предки не озаботились массовой спам-рассылкой на все свои борта с ключом доступа от этого места. Значит, его держали под завесой тайны даже от себе подобных. Получается, что в проекте участвовал узко ограниченный перечень представителей расы.

Аналогично, это объясняло, почему «вляпались» «люсики», но свободно летали их глайдеры. Корабли бортового базирования – слишком лёгкие, чтобы на них сработала система гравитационной ловушки. Очевидно, туда же, по этой же статье, идут ал`кеши и иже с ними пел`таки. Они прекрасно чувствовали себя в атмосфере Геи, каким-то образом до неё добравшись. Значит, до какого-то порога массы цели ловушка игнорирует попавшие в неё объекты, даже, если они проходят по рангу «чужих».

В процессе переборки трофейных данных нашёлся и файл с ключом, который должен был сообщить комплексу генератора аномалии код разрешённого доступа. Вот это находка, пожалуй, даже важнее, чем все предыдущие, вместе взятые. Не имей его мы – и та же самая «Атлантида», упаси Бог, прилетевшая к нам на помощь, встряла бы точно также, пополнив собой список почивших в бозе кораблей на местном космическом кладбище…

Узнать удалось предельно мало. Во многом, благодаря тому, что процесс копирования всё ещё идёт, и подавляющее большинство данных всё ещё не передано на борт «Авроры». Изучать же в процессе передачи содержимое компьютеров, находящееся на борту флагмана люсианцев, нельзя. Придётся подождать, пока мы получим всё, что сумели нахабатить. Не в последнюю очередь сказывалось и то, что я не читал книгу, как таковую, а выборочно открывал первые попавшиеся файлы. Отсюда и скорость чтения, без того не блещущая высокими значениями из-за потребности «горячего» перевода, снижалась ещё больше. К примеру, на изучение данных о гравитационной аномалии и системе Геи у меня ушло часа полтора.

Которые Юлька не тратила попусту. Юный гений, оставив меня наедине с трофейными данными, с головой погрузилась в работу, зарывшись в свой терминал. Рыкова-младшая изучала то, что успели скопировать с «Колыбели зла» и верфей.

Но и ей потребовался отдых. Денно и нощно читать чужие данные на мёртвом языке само по себе непросто. А мы этим занимаемся не первые сутки подряд с минимальными перерывами на сон и отвлечения. Пора бы и честь знать.

Видимо, этим и руководствовалась девчонка, спустя полтора часа времени отошедшая от своего терминала прочь. Краем глаза увидел, как Юлька отступила на несколько шагов, повернулась на меня, посмотрела секунд несколько, и, ни слова не говоря, отлучилась к нашей импровизированной зоне отдыха, где мы организовали готовку и приём пищи.

Какое-то время из-за спины слышался характерный запах сухого спиртового горючего, стук жестяных кружек, звук кипящей воды, шелест герметичных полиэтиленовых упаковок. А несколько минут спустя Рыкова-младшая, также молча, подошла ко мне с двумя кружками, источавшими аромат местного энерго-кофе, и, не проронив ни слова, безо всякой задней мысли уселась ко мне на колени, осторожно держа тару.

Я также молча принял из её рук угощение, попутно отметив манёвр напарницы. Нельзя сказать, что больше негде было сесть. Кресло пилота – не единственное на мостике «Авроры». Можно было разместиться и у поста связи, и у поста навигации, и у поста управления вооружением, и у, в конце концов, вспомогательного командного поста. Да хоть на полу, у постамента, на котором смонтировано кресло пилота. Нет же. Соратница выбрала самый удобный, как ей, вероятно, показалось, вариант.

Ну, хрен с ней. Пусть. В ней веса-то тьфу. Ноль целых и хер десятых…

Юлька отпила из своей кружки кофе.

– Я поверхностно изучила данные с предыдущих точек интереса, – проинформировала меня девчонка. – Не зря начали с них. Очень много полезного оказалось. «Колыбель зла» снабдила нас данными, в основном, научного и естествознательного характера. А вот с базы данных верфей… Понятия не имею, зачем Древним на производстве, специализирующемся н выпуске космических кораблей, информация общего характера. Там вообще всё. История, право, физика, химия, биология, астрономия, высшая математика, космология, естествознание, медицина, основы навигации… и это только то, что я успела просмотреть!

– Это же логично, – предположил я. – Древние строили в этом месте корабли, способные покрывать сотни и тысячи световых лет. Любой подобный корабль в отрыве – это, по сути своей, анклав, существующий независимо. Он обязан предоставить своему экипажу самые разнообразные сведения на случай возникновения непредвиденных ситуаций, чтобы тот с этими самыми ситуациями мог справиться. К тому же, ни один корабль даже на Земле не спускается со стапелей «пустым». Торговые флоты получают навигационное оборудование с загруженными картами, боевые корабли – системы управления вооружениями, и так далее. Как раз тут я ничего странного не вижу.

– Это ещё не всё, – продолжила Рыкова-младшая. – Ещё в копиях данных верфей нашла библиотеку адресов звёздных врат. Созвездия-глифы в её строках для меня незнакомые, и, если я правильно перевела, то в текстах сопроводительных документаций не говорится ни слова о том, чтобы хотя бы в теории покрывать расстояния больше миллиарда световых лет. Адреса врат имеют предельно ограниченный перечень. Создаётся впечатление, будто Древние пытались с ноля заселить это место и поставили некоторое количество порталов, наладив транспортную сеть в регионе.

Тоже интересные сведения. Пожалуй, даже столь же интересные, как и сведения об этом месте, почерпнутые мною из памяти флагмана Люсианского союза.

– О каких количествах мы говорим? – поинтересовался я. – Десятки? Сотни? Тысячи?

– Несколько десятков, – отозвалась напарница, пригубив напитка из кружки. – К некоторым адресам есть пояснения. Где-то есть некие редкоземельные руды и минералы, необходимые для строительства кораблей: таких элементов нет на этой планете. Где-то заложены наблюдательные аванпосты. Где-то стоят научно-исследовательские станции для изучения особенностей местных созвездий и астрономических явлений. Но часть адресов не имеет ни малейших намёков на разъяснения. И, рискну предположить, что они программно заблокированы к набору. Можем попробовать активировать найденные звёздные врата и набрать адрес с поверхности планеты, но вряд ли мы туда попадём.

– Случайно, не нашла что-нибудь о возрасте врат? – спросил я. – Это незнакомый для нас дизайн. Значит, и версия отличается от привычной нам. Есть какие-то упоминания о том, когда были созданы?

Юный гений кивнула.

– Если принять за абсолютную истину скорость течения времени и точность конвертации величин разных рас, то, приблизительно, модели врат восемь-десять тысяч лет, плюс-минус пара тысяч. Точной год выпуска установить едва ли получится из-за релятивистских потерь и смещений. Считаю, они младше врат галактики Пегас, и, уж тем более, врат Млечного Пути.

С одной стороны, хорошая новость. У нас в наличии «старшие врата», автоматически становящиеся главенствующими при помещении рядом аналогичного устройства более древней версии. То есть, нам нет нужды перенастраивать артефакт, чтоб обойти врата на борту, допустим, флагмана Люсианского союза. Они уже их обошли.

С другой стороны, хреновая новость. Раз они уже стали главными, то при входящем гипертоннеле в эту систему врата на планете и примут его. И тот, кто, в теории, попытается попасть в систему Геи, пройдёт через горизонт событий не на борт разгерметизированного флагмана, и не на безжизненную «Колыбель зла», а прямиком к нам, на планету, аккурат в сердце едва обжитого лагеря, которому ещё даже внутренний периметр безопасности не обеспечили…

Юля заметила мой мрачный взгляд, но оставила без комментариев, чтоб лишний раз не нагнетать ситуацию.

– Что-нибудь о тактико-технических характеристиках врат подняла? Дальность действия, расход энергии, какие-то подводные камни?

– Тут всё намного лучше.

Рыкова-младшая залпом допила напиток и опустила руки на колени.

– Врата версии, установленной в Млечном Пути, имеют достоверный радиус действия чуть больше трёх миллионов световых лет. Этим они гарантированно расстояния до таких соседей, как галактики Андромеды, Пегаса, Треугольника и оба Магеллановых облака. Врата версии, построенные Древними в галактике Пегас имеют радиус порядка пяти миллионов световых лет. Версия же, найденная на этой планете, должна справляться с дистанциями до десяти миллионов световых лет. Этому должны способствовать одиннадцать «шевронов», «лишние» для привычных нам конструкций врат.

– Десять миллионов и лярд с гаком, – хмыкнул я. – Прикольно. Всего лишь на всего сто двадцать «пересадок» по пути до Земли. Без шансов.

– Без шансов, – согласилась Юлька. – Но это не отменяет того, что мы можем использовать артефакт в своих целях.

– Но не для возвращения домой.

– Не для возвращения домой.

На мостике повисла тишина.

В принципе, задачу-минимум мы выполнили. Подтвердили, что покрыть расстояние до Земли мы не сможем. Законы физики не обманешь, они одни для всей Вселенной. Если передатчик имеет мощность, способную «докричаться» до приёмника на сто километров, то хрена с два ты уже докричишься до такого же на сто тысяч. Тут уже придётся играться с мощностью, длиной волны, проходимостью…

Эх, жаль, врата – не радиоретранслятор. Подкрутил мощность, докинул энергии, подобрал более «дальнобойную» длину волны с меньшим затуханием…

– А у тебя как? – безвинно поинтересовалась девчонка, покачивая ножками.

Рыкова-младшая посмотрела на развёрнутый перед моим местом голографический экран, по диагонали окинула взором.

– Неплохо… значит, это место – «Гея»? Звучит как одно из старых названий планеты Земля в древности.

– Оно и есть, – отозвался я. – Древние достаточно долгое время жили на Земле. Не исключено, что они и оставили языковые закладки для последующий цивилизаций. Может, так ностальгировали, что назвали удалённую планету именем своего старого дома.

Блин. Лярд двести миллионов световых лет от Земли до Геи… меня всё не покидает странное чувство межгалактического нае8алова. Та баба из Люсианского союза. Каким образом она смогла достучаться до нас? То, что на мостике мы видели именно прямую видеосвязь, а не запись – абсолютно очевидно. Но такое расстояние… Как? На это способна только подпространственная связь. Но передача изображения требует слишком широкий канал, чтоб задействовать эту технологию. Неужели где-то рядом ещё один их корабль? Или база.

Странно всё это. Как есть странно.

Но абсолютно очевидно становится то, что врата – не наш выход. Единственное, что может помочь нам вернуться – корабль, оснащённый тоннельным двигателем или любой другой подобной технологией. Или, если без последнего, то придётся ложиться в стазис и лететь на обычном гипердвигателе. Тогда рискуем по прибытию на Земли застать уже третье или пятое поколение, похоронив всех, кого мы знаем сегодня.

Что ж. С этими результатами можно и к Мигунову на доклад. Только дождёмся, пока закончится копирование данных.

Корабли и врата… корабли и врата… корабли и врата…

Меня не покидает чувство грядущего мясореза. По своему размаху он едва ли превысит уже случившийся, но чуйка говорит мне, что настала пора молиться.

– Пока что врата не принесут нам достижения той цели, что стоит перед экспедиции, – проронила Юлька, будто бы читая мои мысли. – Единственный вариант – корабли. Осталось найти способ, чтоб хотя бы один добрался от Великой Стены Слоуна до Млечного Пути. Пока что мне видится лишь один выход: квартирующаяся на Земле «Атлантида» с тоннельным двигателем. Больше ни один из известных мне кораблей не способен выполнить такой переход в разумно короткое время.

– Можем построить такое корыто силами верфи на планете, – хмыкнул я. – Боюсь только, постройка займёт куда больше времени, чем переход.

Напарница скосилась на меня, ища в моём взгляде нотки сумасбродства или помешательства.

– Не переживай, – успокоил её. – Шутка. Мы даже достроить имеющиеся лохани не можем, не говоря уж про постройку с самого начала.

– Очень надеюсь, что благоразумие не изменяет тебе, кашевар, – пробормотала девчонка. – Видимо, я ещё нескоро научусь различать ту тонкую грань между твоим дебильным юмором и отбитыми фантазиями сумасшедшего.

– Не переживай. У нас с тобой ещё достаточно времени для этого.

Глава 22. "Эврика!", или Закон Архимеда в действии.

Ночь прошла тихо и без эксцессов.

Орбита «Авроры» устойчива и непоколебима, автоматика и бортовые «мозги» помогали удерживать её периодическими подгазовками манёвровыми двигателями.

Канал связи с разбитым флагманом люсианского союза стабилен. Если верить просмотренным по диагонали логам систем, за ночь случилась череда просадок по скорости передачи данных, но в пределах допустимого: не больше четверти от номинальной.

Запись в самопальный файл-сервер шла своим чередом. Критических ошибок не было, а незначительные бортовой искин исправлял походя, на лету.

Даже околоземная (или, точнее будет сказать, окологейная?) обстановка не вызывала каких-то потрясений. Космического мусора немного, бортовые радары не регистрировали ничего опасного, скорых столкновений с посторонними объектами не предвиделось.

Зато, случилось столкновение идей. Но уже не ночью, а поздним утром.

Дежуря в Центральном посту на мостике по очереди, последующую смену совершили, когда на наших часах уже давно минул рассвет. Со следами глубокой задумчивости на мордашке Юлька молча уступила мне бразды правления (сиречь, полномочия дежурного по кораблю), молча чпокнула «пятюню» по протянутой ладони, и походкой сомнамбулы убыла с мостика.

Судя по характерным движениям рук, видимых со спины, девчонка на ходу расстёгивала блузку, намереваясь заглянуть в санитарный блок и насладиться душем. А, судя по тому, что начала она наслаждаться им на ходу ещё в коридоре, ведущем от мостика крейсера, юный гений настолько погрузилась в тяжкие думы, что её не интересовали даже столь значительные, казалось бы, проблемы, как несоответствие места и действия. Обычно, желающие искупаться люди начинают избавлять себя от обременяющих их одеяний в непосредственной близости от источника для омовения. Но никак не по дороге к ним, за несколько десятков метров от них.

Ну, что ж. В душу лезть не будем. Может, загрузилась девчонка чем-то? О своём, например, о девичьем, о тракторах. Я не душеприказчик. Надо будет – посвятит, расскажет.

Руководствуясь сим постулатом, я и вернулся к имитации работы. Потому что трудно назвать работой существование перед голографическим экраном, в ходе которого единственное твоё предназначение – втыкать в отражаемое на нём содержимое в ожидании ошибок программы, которых может и не быть.

Развалился я, значится, в кресле пилота, плеснув себе местного энерго-кофе, не шибко обременив себя правкой форменного обмундирования. Техничка? Техничка. Надета? Надета. А уж насколько ровно и опрятно... На качество исполнения функциональных обязанностей не влияет.

И сижу, безмятежно попивая кофе, умиротворённо созерцая процесс передачи данных. Безмятежность и умиротворение прерывает входящий сигнал с поста связи: некто стучится в эфир извне.

«Некто» оказался полковник Мигунов, вышедший на связь по видео. Что характерно, не земными средствами радиосвязи, а с использованием систем связи Древних: перед креслом пилота крейсера возник второй голографический экран с диалоговым окном. Вид в кадре за спиной офицера указывал, что тот находится в диспетчерской на верфях. На заднем плане от военного валялась на спальном месте Рыкова-старшая, беззастенчиво предавшаяся отдыху. Хрен знает, чем таким была занята биолог. Но спать молодая женщина завалилась прямиком в одежде, лишь сбросив с ног обувь.

– «Звезда» – «Рассвету», – монотонно проронил в эфир военнослужащий. – Ответь.

Я салютовал своему воеводе кружкой с бодрящим напитком.

– Слышу и вижу. Громко и чётко. Проходимость пять баллов.

Собеседник по дистанционной связи смерил меня оценивающим взглядом.

– Не кисло устроился, я так погляжу. Тебе там твоя юная подружка, часом, танцами живота не балует? Ишь, развалился. Султан на выпасе.

– Побойся Бога, Палыч, ей нет восемнадцати, – хмыкнул я, проигнорировав «султана».

Мне теперь что, при сеансах видеосвязи по стойке «смирно» подрываться и воинское приветствие экрану отдавать? На хрен. Перебьётся. Нет такого норматива. Мы ж при звонках по телефону со старшим до должности и званию стоя не разговариваем. Чем видео лучше? Вот, примут у нас в войсках видеосвязь на утверждённой основе, опишут чин её применения, тогда и будем играть в стойких оловянных солдатиков.

После наших реплик Анька лениво, будто делая нам одолжение, скосилась в нашу сторону. Уж не знаю, что она там ожидала узреть, но, однозначно, подумала о чём-то своём. Многозначительно хмыкнула и отвернулась, не одарив нас никакой мудростью. По крайней мере, вслух.

– Очень на то уповаю, – буркнул Палыч. – Впрочем, это не моего ума дело. Сами друг с другом разберётесь. Только не поубивайте никого на почве ревности.

Какое-то интуитивное чувство мне подсказывает, что Мигунов не нотации читать позвонил. Тем паче, по видео.

– Что-то случилось? – спросил я, направляя беседу в конструктивное русло.

– Обкатываем системы связи предков, – будничным тоном сообщил полковник. – «Ёкай» поднял сеть на базе местных технологий. Наши носимые радиостанции имеют ограниченный диапазон применения. Стационарная связь зачастую не лишняя. Вот и проверяем на всякий случай. Замечания, предложения, заявления по этому поводу есть?

– Максимыч шифрование обеспечил? – вопросом на вопрос ответил вместо ответа.

На несколько секунд эфире повисла МХАТовская пауза. Мигунов не мигая смотрел на меня, а в его взгляде читалось резко проснувшееся желание продолжить умерщвление всего сущего и ссущего.

– А есть показания к применению? – военный вернул мне ту же монету.

Довольно странный вопрос от полковника в звании офицера. До седых волос дослужился, а ему ещё надо объяснять, что защита линии связи не зависит от показаний или их отсутствия. Элементарная кодировка и шифрование должны обеспечивать закрытость передаваемых данных хотя бы на несколько минут. Хотя бы с тем, чтоб затруднить противнику на перехвате оперативную расшифровку. А события нескольких минут или часов уже могут стать неактуальными: пусть вскрывают канал и раскодируют на здоровье.

– Есть прецедент, – отозвался вместо лекции. – Событий буквально только что. Доложу при сходе на землю. «Не телефонный разговор».

Какую межгалактическую оскомину не набила б эта фраза, но, если на канале отсутствует шифрование, я бы не стал сорить в эфир инфой, что поучаствовал в двухстороннем обмене с представителями люсианского союза. Хрен его знает, чем нам это потом обернётся.

– Понял тебя, – распорядился офицер. – Как закончите – сразу вниз. Сколько вам ещё осталось?

Мой взгляд упал на шкалу прогресса выполняемых операций.

– Трудно сказать, – отозвался я. – Временами случаются ощутимые просадки по скорости. Если ничего не изменится и не рухнет – около суток. А там видно будет.

– Добро, – махнул рукой собеседник. – Жду тебя с докладом. Конец связи.

А мне мимолётом, отпивая энерго-кофе, подумалось, что неплохо было бы и нам внедрить видеосвязь Древних на свои корыта. Хотя бы на ключевые посты и для ответственных мероприятий. Помимо шикарного оптического сенсора, передающего карантину перед собой в непостижимом для современного уровня развития земных технологий качестве, системы связи предков активно используют искусственный интеллект, существенно облегчающий обмен. Он тебе и «битые» при пересылке данные починит, и улучшить размытое сможет, и сопутствующий звук от шумов почистит, с голос оппонента от остальной какофонии отсеет... Удобно. Вспоминаю наши битые радейки на Даккаре, которые любой более или менее сильный солнечный ветер с электромагнитными бурями глушили, и ещё больше вожделею.

А экран по окончанию связи не успел погаснуть катастрофически вовремя. Настолько, что мой мозг на автомате начал просчитывать всевозможные сценарии и варианты развития событий, как только слух разобрал стремительно приближающийся к мостику звук. Трудно было не опознать в нём сырые шлепки босых девичьих ног по холодному металлическому покрытию пола коридора.

– ...я придумала! Я всё поняла! Я знаю, как это сделать!!!

Юлька материализовалась передо мной в комплектации «как есть». Осталась забытой в санитарной комнате одежда, иже с нею отсутствовала обувь. Девчонка, по сути своей, предстала в чём мать родила.

Хотя, едва ли последний термин применим к искусственно выведенному клону. Но пусть будет, коль раз уж так.

Единственное, что позволило мизансцене избежать клеймения вертепом разврата или алтарём Эроса – большое полотенце, которое юный гений догадалась второпях обернуть вокруг себя, чем прикрыла своё тело от груди до бёдер. Причём, судя по возбуждению в глазах мелкой, и её безумному взору, подобные условности настолько незначительны для неё сейчас, что едва ли стоят упоминания даже вскользь.

– Ты понимаешь, кашевар?! Я всё осознала!!!

Юлька резко стала противоположностью самой себе. Спокойная, вдумчивая, размеренная и трезво мыслящая, юный гений испарилась. На её месте внезапно и из ниоткуда появилась взбалмошная, резкая, неудержимая, фонтанирующая неуёмной энергией девочка-подросток, которую, что называется, «накрыло».

– Всё это время! Всё это время ответ лежал на поверхности! А его никто не видел! Совсем никто, ты понимаешь?! А он прямо вот, тут, перед нами!!!

Я сидел, молча прихлёбывая кофе, и ждал, пока меня, наконец-то, оповестят о сути безудержной радости. Если юный гений настолько взвинтилась значит, дело и впрямь стоящее.

Волосы Юльки не просто влажные или сырые. Она вообще забила болт на сушку и ломанулась, не озаботив себя ею. Вода стекала по тяжёлым от её веса локонам и шее на голые плечи и устремлялась по телу вниз. Гравитация – бессердечная скотина.

Глаза буквально оповещали вселенную о торжестве разума. Рыкова-младшая буквально совершила открытие века, не иначе. Ничем другим нельзя объяснить, почему мелкая пребывает на пике праздного веселия. Но это именно что торжествующий взгляд, пусть и с нотками безумия. Пожалуй, такой свойственен начинающим безумным учёным, но исключительно в положительном смысле этого слова. Нельзя сказать, будто девчонка рехнулась.

Тонкие девичьи пальчики цепко сжимали в кулачках край полотенца, не позволяя единственному облачению выпасть из рук. Надежды на тот узелок у груди, который повязала Юлька, нет: слишком уж в второпях она его затянула. Потому предосторожности не лишние. Одно неловкое движение – и юный гений получит звание самой молодой стриптизёрши, исполнившей приватный танец на самом большом удалении от Земли.

А буквально танцем дело и пахло. Окрылённая, Рыкова-младшая порхала вокруг кресла пилота (и, пользуясь случаем, моей тушки), то прыгая, то скача, то выписывая босыми ногами натуральные па и пируэты, заводясь в головокружительном «волчке». По ходу, так и выглядит изречение «от успеха вскружило голову».

– Мы можем это сделать, кашевар! Ты понимаешь?! Я решила...!!!

Прошло десять секунд. Двадцать. Тридцать. Когда и через минуту напарница не угомонились, я потянулся к ней, ухватил за талию и одним движением резко дёрнул на себя, стараясь при этом не разлить остатки энерго-кофе в кружке. Сунул тару в руки девушки и буквально влил остатки напитка в горлышко соратнице. Только тому и благодаря мелкая словила тишину. Одной рукой удерживая у груди полотенце, другой соратница схватилась за кружку, присосавшись к ней.

А я прям почувствовал на себе многозначительный взгляд полковника. Будто бы этого было мало, к нашему переговорному процессу приобщалась Рыкова-старшая, удивлённо вытягивающая своё сосало в непревзойдённой мине искреннего, неподдельного, и невероятно театрального изумления.

– А теперь спокойно и для тех, кто в танке, – потребовал я, дав Юльке время напиться и перевести дух. – Что за вожжа тебя укусила? По-русски. Что ты там решила...?

Юный гений залпом допила энерго-кофе, посмотрела на меня и таким же залпом выпалила.

– В жопу!

Тишь, опустившуюся на мостик крейсера, нельзя назвать даже МХАТовской. Поперхнулся даже кластер сервера, уронив скорость приёма и записи скачиваемых данных.

«Ля-я-я...», – это всё, что мог выдать мой разум, когда на краю поля зрения морда лица Аньки вытянулась, как у мопса, уверовавшего в загробную собачью жизнь.

Её можно понять. Сомнительное изречение звучит из уст отроковицы, врывающейся после душа к взрослому мужику, едва прикрытая куцым, по сути своей, полотенцем. И оная отроковица, ничтоже сумняшеся своей обнажённости, изрекает вслух упоминание одной из частей своего молодого тела, что для не ведающих контекста происшествия может наводить на неправильные мысли.

– Не получится, – хмыкнул я, имея мыслью разрядить обстановку. – Даже со смазкой.

– В жопу смазку! – Юлька мотанула мокрыми волосами. – Вообще всё в жопу! Я придумала, как вам вернуться домой!

К секте уверовавших в загробную собачью жизнь мопсов присоединился полковник Мигунов.

Судя по тому, что столь озвездочешуительной новостью мелкая захотела поделиться, едва прикрыв свою наготу, ни о каком «потерпеть до земли» речи идти не может. А экспрессивные обороты, употребляемые отроковицей, указывают, что девчонку не просто подмывает. Её сейчас разорвёт.

– Вещай, – я откинулся на спинку кресла пилота. – Насколько всё очень сильно плохо?

Юлька только и успела, что набрать воздуха в грудь, да чуть приоткрыть губки.

– Отставить «вещать», – резким командным голосом офицер обрубил ещё даже не начавшееся повествование в зародыше.

Как Юлька ротик раскрыла, так немо его же и захлопнула.

Кажись, до полковника дошли мои опасения касательно незащищённого канала связи и возможной утечки информации.

– Оба ко мне вниз, на землю, – приказал военачальник. – Задача в приоритете. Быстро!

И поспешил разорвать соединение, отключившись от трансляции.

Голографический экран с картинкой из диспетчерской верфи погас, оставив в гордом одиночестве своего собрата, отражавшего итоги копирования данных с разбитого флагмана люсианского союза.

В кромешной тишине мы двое, представленные сами себе и друг другу, просидели не слишком долго. Юлька подскочила с моих коленей, кинув в меня мою же опустевшую кружку из-под энерго-кофе, и босиком бросилась к панели управления навигационного поста.

Я не стал обламывать мелкой творческий порыв. Хочет проверить мысль – значит, есть, зачем. По себе знаю. Бывает такое состояние у техника, когда ходе решения какой-то задачи его осеняет настолько, что он бросает все свои дела и спать да есть не может, покуда не проверит возможность её реализации на практике. Сам ловил себя на этом, и не раз. А потому воздержался отвлекать напарницу от дела. Если она по самую маковку занырнула в работу, игнорируя наличие меня и отсутствие своей одежды, значит, откопала что-то по-настоящему стоящее. Осталось выяснить, что это такое.

Чтобы не стоять над душой, молча встал с кресла пилота, по пути к выходу отложил пустую кружку к нашим вещам и направился в санитарный блок.

Хоть забытую в спешке одежду и обувь Рыковой-младшей принесу, чтоб оделась мелкая. Уж не знаю, насколько атмосфера на борту крейсера Древних стерильна, и можно ли тут заболеть вирусной простудой от переохлаждения, но бегать по холодному металлическому покрытию пола голой и босой точно не стоит.

И, уже забирая одежду напарницы, подумал, что Архимед заложил занимательную традицию открывать что-то такое во время водных процедур. Ведь, по легенде, свой знаменитый закон про объём вытесненной погруженным телом воды он открыл, лёжа в ванне. Юлька утвердила сей постулат, получив озарение (или сдвиг по фазе) в душе. Тоже, что ли, попрактиковать раздумья в подобной обстановке? Глядишь, и придумаю что-нибудь... эдакое.

«Эврика», чтоб её ротационной ковкой по спине елозили...

Глава 23. Детали "эврики".

Раз Мигунов сказал «Быстро», значит, мы и подорвались из низкого старта.

Пришлось оставить наблюдение за процедурой передачи данных. Кроме падения скоростей ничем необычным или неприятным процесс нас не озадачил. Была небольшая вероятность, что и закончиться он сможет также легко и непринуждённо. Но это неточно.

На то, чтобы одеть Юльку в её повседневную одежду и одеться нам двоим в скафандры, ушло какое-то время. Как ни противно было признавать, но последние всё ещё нужны. Да, без них летать не в пример комфортней и удобней. Но, извините, «прыгунам» не одна тысяча лет. Древние всё строили с титаническим запасом надёжности, долговечности и живучести, но десять тысяч лет способны подточить любую технологию. Не хотелось бы кончить в космосе от разгерметизации древнего, во всех смыслах этого слова, кораблика. Пришлось потерпеть в этих макинтошах.

Хотя, Рыкова-младшая и не выказывала недовольства. Её-то скафандр намного легче и удобнее моего, Древнего.

Но летели без шлемов, рассчитывая, что в случае чего, у нас будет несколько секунд, чтобы включиться в костюмы. А потому я имел возможность созерцать в дороге не только малолетнюю копию мордашки Рыковой-старшей, принадлежащую её клону, но и ниспадавшие волосы последней.

Юный гений откровенно забила болт на внешний вид. Покуда суть да дело, пока собирались и грузились в кораблик, причёска девушки высохла после душа сама по себе. Но лучше выглядеть от этого не стала. Не приглаженная, не расчёсанная, далёкая от привычной всем нам картины. Будто соратницу неделю не выпускали из сеновала. С одной стороны, на качество знаний последней надежды экспедиции это не влияет ровным счётом никак. С другой стороны, оное может послужить поводом для косых взглядов в нашу сторону и провокационных вопросов.

– Расчесалась бы ты, что ли? – предложил я, когда мы уже летели от «Авроры» в сторону поверхности Геи. – Выглядишь так, будто тебя по ночным клубам носило.

– Я расчёску на крейсере оставила, – пожаловалась спутница. – Со всем этим...

Юлька донельзя эмоционально описала руками «всё это».

– ...совсем забыла.

Я молча нырнул в стоявший рядом с моим креслом пилота рюкзак, достал из наружного кармана свою расчёску и протянул мелкой.

Российская Армия – кладезь патологий, афоризмов и логических катаклизмов. Вынь оленя да положь, но у каждого военнослужащего в обязательном порядке при себе в мирной жизни и бою обязан быть «джентльменский набор» из «БЗЧ», носового платка и расчёски.

«БЗЧ» – «белая, зелёная, чёрная» – три мотка ниток соответствующего цвета, обмотанные вокруг трёх иголок, вопросов не вызывали нисколько. Это продиктованный логикой и здравым смыслом полевой ремонтный набор, предназначенный для лёгкого подшива небольших повреждений формы и снаряжения. Оно и «на гражданке» любому рукастому мужику иметь с собой положено, не говоря уже про полевой отрыв.

Носовой платок – по сути, из той же области. Военнообязанный должен быть опрятен и чист в любое время дня и ночи. Мало ли, кровь носом пойдёт, и китель изгваздает? Или сопли на кулак наматывать придётся. Правда, когда я увидел выданный мне носовой платок в виде квадратного прямоугольника со сторонами 50 на 50 сантиметров из кипенно-белой бязи, подумал, что это сигнальный флаг. Мало ли, в плен сдаваться пойду?

Но расчёска – самый непонятный для солдатского состава аксессуар. Усы и бороду запрещено носить всем до старшин. Рядовые, ефрейтора, младшие сержанты, сержанты и сержанты старшие обязаны быть выбриты глаже молодой невесты. Носить растительность на лице могут старшины, прапорщики и офицеры, если она не мешает использовать средства защиты, по типу того же противогаза. Длинные волосы запрещены вообще всем, кроме военнослужащих женского пола. Остаётся вопрос, что и кому расчёсывать выдаваемыми расчёсками. Пробор пижонам?

Но нет. Глянь-ка. В кои-то веки пригодилась по назначению.

Юлька с благодарностью приняла изделие и за несколько минут причесала свой взрыв на макаронной фабрике имени наэлектризованного Ктулху.

А вот по возвращению на верфи, на посадочной площадке, нас встречали всем миром.

«Мир» предстал пред нами в лицех полковника Мигунова, что логично, моей подруги детства Томки, что ещё логичнее, и моей новоявленной любовницей Аньки, что нелогично донельзя.

Наличие полковника непререкаемо. Собственно, на его имя мы с Юлькой и собирались совершать доклад в части, касающейся. Он, как бы, на минуточку, командующий ошмётками экспедиции, если что вдруг.

Томка, как медик, на первый взгляд на хрен не нужна. Её дело – бинты, уколы и прочие клизмы со скипидаром для профилактики СПИДа рака. Что она делает при совещании на уровне непостижимого гения нашего юного гения – вопрос открытый, если не вдаваться в детали. А в них, как известно, кроется дьявол. Китель Томки оказался лишён именной нашивки на груди, а взор подруги детства далёк от того, что я знал все эти годы. Её телом кто-то управляет. Вероятно, через коммуникационную платформу Древних. И, судя по тому самому взору, я догадываюсь, кто именно.

А вот наличие биолога непонятно настолько, что аж непонятно. Судя по привычной всем картине настежь расстёгнутого кителя, ею, как медиком, сейчас никто не управляет. Сама по себе. Мигунов позвал? Или сама напросилась?

«Томка» смерила меня фирменным узнаваемым взглядом офицера.

– Вот скажи мне, «Рассвет», – своим голосом, но уже знакомым тоном проронила она. – Как у вас это получается? Стоит оставить одних без присмотра – и вы решаете головоломку тысячелетия.

«Беляева» повернулась к Мигунову.

– Извините, товарищ полковник, но столь перспективные бойцы нам тоже нужны. Уже не уверен, что по доброй воле отдам их вам.

Офицер хмыкнул.

– Извиняю, товарищ майор. Но решение по ним принимать не нам и не вам.

Ну, точняк. Дегтярёв «у аппарата».

– Если вопрос риторический, то промолчу, – отозвался я. – А если по существу – то все вопросы к Юльке. Нашего юного гения такое озарение посетило, что меня чуть кондратий не хватил.

– Не тебя одного, – усмехнулась Анька.

Филиппику биолога оставили без комментариев.

Стоило бы, конечно, мне задаться вопросом, как настолько вовремя Дегтярёв оказался «на связи», что засвидетельствовал явление торжества разума Юльки. Но у меня и своих забот хватало. Вот ещё вникать в распорядок дня майора. Надо было – вот и оказался. Как сказал Палыч, не моего ума дело.

– Пройдёмте, – коротко скомандовал всем, включая гостя, полковник.

«Прошли» мы в расположение диспетчерской. Там окопались все мы, и там же оказалось проще обеспечить инкогнито для пущей конфиденциальности. Помещение располагалось сильно выше, под сводами строения, и происходящего в нём снизу не видно. Максимум – что горит свет или сияет голографический экран перед обзорным щитом.

Как только вошёл последний из нас, Дегтярёв руками Беляевой закрыл за нами дверь.

– Рассказывайте, кто что там придумал, – приказал Мигунов. – Сначала ты, Котов. Что там со связью?

– Хрень какая-то, – честно признался я. – Предварительно, имеем дело с попранием законов физики и мироздания. Поднялся на борт разбитого флагмана «люсиков», чтоб с мостика поработать с системой связи для сопряжения с «Авророй». То ли что-то случайно активировал, что ли сработали какие-то протоколы. Если коротко – установился двухсторонний видео-мост. Судя по обстановке по ту сторону экрана, какой-то тронный зал на поверхности планеты или место командира корабля. Не совсем понимаю, как, но абонент по ту сторону экрана меня узнал. Хотя я был в скафандре и шлеме. Обратилась по-русски и чуть ли не по имени-отчеству.

– «Обратилась»? – уточнил Дегтярёв. – Женщина?

Я неопределённо покрутил рукой в воздухе.

– Существо с первичными половыми признаками женского пола. Да, похожа на гомо сапиенс. Два глаза, рот, две руки, две сиськи... Явно из люсианского союза. Внизу живота характерная татуировка.

Рыкова-старшая громко, тридесято и непечатно выругалась в голос.

Все присутствующие обернулись на биолога.

– Это Аврора, – вздохнула бывшая люсианка. – Хитровые8анная сука. Правя из тени, умудрилась подчинить себе почти весь Люсианский союз. Носительница симбионта, если что.

Анька посмотрела на меня.

– Так что, рекомендую не покупаться на её тело. Сиськи, может, выглядят и ничего, но сколько веков этой рухляди – не знаю. В паспорт не заглядывала.

– Мне и без её сисек хорошо, – признался я. – Меня напрягают две вещи. Во-первых, она как-то опознала под скафандром мою личность. Как – не понимаю. Во-вторых, мы установили двухстороннюю видеосвязь. А это означает, что технологии связи на флагмане возлюбили во всех позах физику. Если они остались в Млечном Пути, а мы у Великой Стены Слоуна, то такое соединение невозможно даже в теории. А если мы всё ещё подчиняемся законам мироздания, то рядом, в радиусе действия систем связи, ошиваются ещё люсианцы. И это мне не нравится.

Голос подала Юлька.

– Тут ты не совсем прав, кашевар, – произнесла Рыкова-младшая. – Прав в том, что законы физики нерушимы. Но неправ, что соединение невозможно. Это пересекается с моим планом вашего возвращения. Хотела бы перейти к нему, если позволите.

– Только без высокотехнологичных терминов, – попросил Дегтярёв. – Тут не все гении. Покороче, если можно.

– Можно, – покладисто согласилась напарница. – Если коротко – то «врата».

На несколько секунд в диспетчерской стало тихо.

– ХуΣта, – буркнула в рифму Анька. – Не настолько коротко же, ну.

Ответом свою великовозрастную ксерокопию Юлька не удостоила. Вместо этого подошла к головному терминалу центрального поста диспетчерской, набрала несколько только ей видимых комбинаций и вывела на обозрение пустое поле.

На какое-то время в помещении стало светлее от затопившего его переизбытка света. Прозрачный доселе голографический экран залило непроглядной белёсой дымкой.

– Врата, – менторским тоном начала вещать напарница. – Не вдаваясь в подробности, представляют собой артефакт, схожий с телефоном. Набирая адрес абонента, устанавливают соединение с себе подобными совместимыми по версии и технически исправными копиями. При наличии благоприятных условий и отсутствии исключений, формируют устойчивый гипертоннель, способный просуществовать достаточно долго для прохождения по нему некоего нечто.

Пока соратница говорила, её ручки продолжали набирать на клавиатуре команды. Результатом её манипуляций стали проявления различных схематических изображений на экране, большая часть из которых не требовала пояснений.

Самым левым появилось изображение круга, очевидно, планеты или врат, над которым в явно случайном порядке проступил адрес из созвездий. Чуть правее, в стороне, выше и ниже, появилось ещё два таких же, с другими адресами.

– При всей кажущейся простоте в подкупающей рекламе, врата имеют ряд технологических ограничений, – продолжила девушка. – И в главное из них мы упёрлись. Невозможность производить необходимые операции с шевронами глубокой очерёдности, наподобие восьмого, девятого, десятого и так далее. Но в нашем случае всё ещё печальней. У наших врат ограничены наборы глифов. Как по количеству, так и по разновидности. Отсюда не видны созвездия Млечного Пути. У врат ограничен радиус действия.

– Ты ещё расскажи нам, откуда дети берутся, – предложила своему клону Рыкова-старшая. – А то ж мы, блин, элементарных вещей не знаем.

Дегтярёв с нехорошим взглядом скосился на бывшую люсианку.

Вместо ответа Юлька продолжила создавать визуализацию. В псевдо-случайном порядке на белом поле проявлялись всё новые и новые врата со своими адресами. В какой-то момент времени девушке это надоело, и она разместила самым правым символом окружность, над которой воссиял хорошо знакомый нам набор созвездий.

Планета Земля.

– Врата «Колыбели зла» не в состоянии добить до Земли, – констатировала мелкая. – Не помогут нам и врата на борту флагмана союза. Первые не в состоянии набрать хоть сколько-нибудь удалённый адрес. Вторые, даже, если могут, подключены к системе питания корабля, без пяти минут покойника. Большая нагрузка на источник питания вырубит его окончательно. И не в наших силах его «завести» опять. Но и это ещё не всё.

От самой левой картинки во все стороны стали расходиться лучи, исчезающие в безграничном нигде.

– Мы также не можем совершить пересадки. Хотя бы, по той причине, что не знаем относительного местоположения планет с вратами относительно друг друга. И, выбрав одно из направлений, с подавляющей вероятностью уйдём в сторону, отличную от той, куда нам надо двигаться. Мы поедем без фар в безлунную ночь без карты, не зная дорог.

– А поновее ничего нет? – начала возмущаться Анька. – Юль! Мы и так всё это знаем! Давай ближе к телу!

Опять игнорирование реплики старшего оригинала от мелкой и преисполненный неодобрения взор Дегтярёва на биолога.

А картинка на экране продолжила повиноваться органным фугам в исполнении младшего клона.

Некоторые из отметок врат начали менять цвета на тёмные, близкие к чёрным.

– Для межзвёздной астронавигации система врат использует подпространственную связь, – продолжила доклад Юлька. – Посредством неё опрашиваются активные устройства в сети и распознаются их свойства. В настоящий момент мы доподлинно знаем о существовании двух сигналов, которые подают через подпространство артефакты. «В сети, исправен» и «Вне сети, неисправен». Это и есть моя идея.

– Опросить врата в системе? – уточнил майор. – Спросить, кто их них в работе?

– Да, – кивнула юный гений. Но с маленькой оговоркой.

Самые левые врата вспыхнули, начав пульсировать. Подобно ударной волне, от них по всему экрану прошлась вибрация, затонувшая все схематические изображения. Последним на поданную команду отреагировали самые крайние врата, обозначающие земные.

– Но что это даст? – спросил Дегтярёв. – Ты сама сказала, что врата ограничены радиусом действия. Даже, если ты опросишь все артефакты, у тебя получится таблица опроса. Как это поможет установить соединение с Землёй? Дальность. Отсутствие энергии и её генерации в должном объёме.

– Всем и сразу.

Ручки мелкой отплясали по клавишам ударную арию. И секундой спустя схематическое изображение размещённых в пространстве врат пронзили воображаемые линии взаимосвязей, соединяющие попарно отдельно взятые устройства сети. Казалось бы, в абсолютно случайном порядке, но, если присмотреться повнимательнее, то был кратчайший путь на Землю.

От врат Геи до врат Земли шла извилистая, не прямая, изломанная, но линия, посредством промежуточных отметок соединяющая крайние точки пути. И, если вглядеться, ни один из отрезков маршрута ни на йоту не возвращался назад. Все они стремились вперёд, в направлении Млечного Пути, обходя возможные преграды и соединяя наиболее удачно расположенные артефакты Древних.

Юлька выпрямилась и обернулась на нас.

– Опрос врат – это процедура приёма сигнала исправных устройств посредством подпространственной связи, – произнесла Рыкова-младшая. – Также любые врата имеют не только передатчик, но и приёмник. Первый используется, чтобы сообщить иным устройствам свой статус. Второй используется, чтобы принять сигнал от других врат. Таким образом любые исправные врата – это приёмо-передающие станции с автономным питанием. А это значит...

– ...е8ать тебя конским дрыном поперёк ребра и в душу..., – выдохнул я.

А мне-то думалось, «как жаль, что врата не ретрансляторы»! Да в рот тебе лампочку Ильича и кукурузу Хрущёва, вот же они тебе, непосредственно!

Молодая напарница кивнула.

– Оно и есть, кашевар. Вижу, ты и сам уже всё понял.

Понять-то я понял. Концепцию осознал. Только в душе не знаю, как это провернуть.

Глава 24. Новые вводные.

– Подпространство игнорирует расстояния, – напомнила Юлька. – Состояние земных врат мы увидим даже, если не сможем набрать их адрес. Но...

Девчонка постучала ножкой по полу диспетчерской.

– У нас в наличии врата, способные набирать адрес, длиной равной или превышающий по количеству глифов адрес врат Земли. А это значит, что, теоретически, мы в состоянии связаться с домом.

– Как? – напомнил майор. – Это всё очевидные вещи. Но радиус действия врат обойти нельзя. Они не докинут тоннель за тридевять галактик.

Мелкая торжествующе улыбнулась.

– Но могут передать его дальше по эстафете. Моя идея – не только опросить смежные врата в системе. Но вместе с кодом состояния и статуса передать им команду на приём входящего гипертоннеля следующим в цепочке. А эту самую цепочку мы установим, если наложим радиус действия врат на список опрошенных планет. Будет много промежуточных точек, но, если врата на пределе дальности не примут входящий гипертоннель, а сообщат его дальше, послужив точкой ретрансляции, мы дозвонимся до Земли.

– Только если цепь не будет разомкнута, – выдохнул я. – Неисправными вратами посередине, например.

– Или вовсе уничтоженными. Вратами или целыми планетами с ними. Несколько тысяч лет – ощутимый срок для межгалактической навигации.

Майор Дегтярёв вклинился со своими пятью копейками.

– Ты уверена, что подобное сработает? Я ещё могу поверить в это, если дело происходит в пределах системы врат на расстоянии пары отстоящих галактик. Таким же образом Мак`Кей и Картер организовали постоянную маршрутизацию между Землёй и «Атлантидой» в Пегасе. Но в нашем случае...? Сколько придётся пересечь галактик? Есть гарантия, что на всём протяжении маршрута Древние ставили порталы? Если это место отсутствует на картах и имеющиеся врата изначально заблокированы, из соображений секретности могли и не прокладывать лёгкого пути.

– Это и предстоит выяснить, – подытожила Юлька. – В моих силах написать пару программ для опроса сети врат и поиска отстояний устройств друг от друга в пределах дальности их действия, опираясь на видимые от них созвездия. Не без помощи искусственного интеллекта, и с погрешностью на десять тысяч лет звёздного смещения, конечно же... А, после, если идея взлетит, и мы получим перечень адресов между Стеной и Землёй, я смогу написать и программу для передачи гипертоннеля между вратами от одних к последующим.

Мигунов слушал внимательно, не проронив ни слова.

– Рисковая затея, – высказался он. – Звёздные врата всё ещё непостижимы для нас. Особенно принцип их работы. Лично мне не нравится, когда меня разбирают на элементарные частицы, обращают в энергию, передают по тоннелю и собирают обратно на той стороне. Что угодно может пойти не так. Слишком много точек отказа в цепочке. Перед тем, как проводить экспедицию, необходима разведка проложенного маршрута.

– Задействуем технику, – предложил я. – У нас дохлая «Колыбель зла» шароёжится рядом с планетой. Корабль того же возраста и технологического набора, как и «Судьба». Там должны быть те же шароёжащиеся шарики, что и на ней. Люди Янга, кажется, их «кино» называли. Обыщу «Ортус малум». Если не найду – сунусь на саму «Судьбу».

Дегтярёв глазами Томки некоторое время созерцал план-схему на голографическом экране, задумчиво потирая подбородок.

Наконец, офицер изрёк.

– Это, всё, конечно, замечательно. Но я не понимаю двух вещей. Во-первых, процедура набора адреса. Чтобы врата установили соединение с другими, необходимо набрать код последних. Но видимых созвездий Млечного Пути нет на вратах, которые вы нашли на этой планете. Как будет произведён набор? И второе. Откуда взять такую прорву энергии? Вы едва можете обеспечить базовые потребности лагеря. Соединение с другой планетой – это уже уровень атомной электростанции. Другая галактика – целый каскад. А мы говорим про добрые полтора миллиарда световых лет.

Юлька повернулась к экрану и несколькими командами на клавиатуре зачистила поле. Экран побелел полностью, будто на нём и не было никаких план-схем. Девушка перешла к набору текста, но делала это явно в режиме «наобум». Ей было важно показать саму основу идеи, а орфографию и пунктуацию можно оставить для грамманацци.

– Набор отсутствующих глифов невозможен, – отозвалась юный гений, набивая текст.

Последний стал проявляться на белёсом поле голографического экрана, своей структурой походя на писанный на коленке говно-код. Операторы, команды, комментарии, сноски… Принцип понимал даже я.

– Но врата могут передать входящий тоннель другим. Мы такое наблюдали много раз, но до сих пор всё это было следствием стечения роковых обстоятельств. Я же предлагаю возглавить эту процедуру и приручить её.

Беспорядочный набор символов, изображающий строки кода, завершался набором созвездий из библиотеки адресов врат. Новый абзац был тождественен предыдущему, за исключением нового адреса. Третий – иже с ними. И так далее. Последний абзац венчал адрес врат Земли.

– Очень упрощённо, всё будет выглядеть приблизительно так, – напарница выпрямилась над панелью терминала и указала на своё творение. – Врата в цепи получают входящий гипертоннель, и, вместе с ним, команду на передачу его дальше по списку. Следующие врата получают тоннель от предыдущих и команду передать дальше. И так далее. Расчёт на то, что по дороге сюда Древние, всё-таки, поставили врата. Ведь, как-то же они попали в эту галактику? Вряд ли летели на кораблях. Я в это не верю. Порталы обязаны быть. И, если в цепочке артефактов не окажется неисправных или отсутствующих, рано или поздно мы найдём те, которые находятся достаточно близко к земным, чтобы суметь установить с ними соединение. Как технически, так и логистически. А что до энергии…

Девушка обернулась к нам и прислонилась ягодицами к панели терминала.

– Это действительно проблема. Я ещё не делала расчётов. Но мы говорим даже не о терраваттах. В переводе на земные величины, могут потребоваться сотни зеттаватт или йотоватт энергии. Такое может дать только полностью заряженный и исправный модуль нолевой точки или другой схожий по энергетической вооружённости источник питания. Пока что мы не занимались их поиском. Хотя, стоило бы начать. Хотя бы, с некоторых «Аврор» на орбите планеты. Наверняка у них найдётся несколько.

Несколько минут в отсеке диспетчерской царила тишина. Каждый обдумывал услышанное.

С Юлькой всё понятно. Юный гений – автор плана. У неё все карты, у неё и весь расклад. Она может думать над техническими деталями дальше.

Со мной всё и без того понятней некуда. На этом мои полномочия, как бы, всё. Кончились. Как писать программы для межгалактических соединений звёздных врат – этому меня в учебке не науськивали. Тут я Юльке не помощник. Чай с бутербродами на рабочее место и кофе в постель приносить ещё могу, но к написанию кода меня даже на пушечный выстрел подпускать нельзя. Писать не умею, но понимаю, что ошибка чревата крахом. В лучшем случае, программа не заработает. В худшем – сработает так криво, что на ту сторону не пройдёт ни одна живая душа. Если вообще пройдёт хоть в каком-то агрегатном состоянии.

О чём думали Мигунов с Дегтярёвым – догадаться нетрудно. Им обоим вменено в обязанности вернуть остатки экспедиции на Землю. Логично, что оба военнослужащих изучали предоставленную информацию и оценивали степень риска. Даже не затраты: они минимальны. В операцию не вложено ни рубля, ни копейки. Из всех затрат – только бессонница и головная боль Юльки. А вот риски… Палыч прав. До Земли могут добраться не только лишь все.

А вот о чём думала Анька – решительно не понятно. С мрачной миной биолог стояла позади нас, скрестив руки на груди, и ритмично жевала язык. Но выражение глаз её едва ли можно назвать радостным. С такой харей не воспринимают информацию о скором возвращении домой, которое раньше считалось невозможным. Её что-то гложет. И, зная предысторию Рыковой, могу догадаться, что именно.

– «Рассвет», – произнёс Дегтярёв. – Ты единственный специалист по технологиям Древних в этой галактике. Ещё и способный критично мыслить. Твоя оценка. Каковы шансы на успех?

– Невелики, – отозвался честно. – Не по плану может пойти всё, что угодно. Начиная от невозможности просчитать курс до Млечного Пути и заканчивая нехваткой энергии на банальный «звонок» до Земли. Такую операцию не проворачивал ещё никто и никогда. У нас даже нет данных, что Древние использовали этот способ, как штатный. Нужны испытания, так или иначе. А это значит, что и энергии понадобится больше. Минимум в два раза, если тест пройдёт успешно. И есть подозрение, что понадобится помощь. Тех же Мак`Кея и Картер, например. Они уже строили мост из врат. Возможно, смогут подсказать, если на чём-то запнёмся.

– Я сначала проверю всё сама, – произнесла Юлька. – Не гонюсь за пальмой первенства или мировым признанием светил астрономических наук. Просто считаю, что могу справиться своими силами. Не люблю, когда стоят над душой во время работы. Иногда советы мешают.

– Потому на Красной площади и нельзя сексом трахаться, – буркнула Анька. – Там советчиков до хера.

На Рыкову-старшую уже начали коситься оба офицера.

Но предварительное решение было принято.

– В таком случае, приступайте, – приказал Дегтярёв. – Если поймёте, что не справляетесь – сообщайте на Землю. Мы примем запрос и постараемся помочь.

Майор посмотрел на меня.

– Мы прошерстили все наши архивы Древних, которые сумели раскопать на сегодняшний день. Врата вашего дизайна нам ещё не попадались. О них мы не знаем ровным счётом ничего. Яйцеголовые сразу же захотели их препарировать на живую. Думается мне, с этим придётся обождать. Это поставить успех вашего плана под сомнение или даже обречёт на провал. Собственно, для этого я тут. Передать, что по твоему рисунку совпадений не найдено. Поиски в нерасшифрованных архивах продолжаются, но шансы найти что-то по теме… невелики.

– О каких сроках исполнения мы говорим? – спросил Палыч. – Дни, недели, месяцы?

– Несколько дней мне понадобится на подготовку, – предупредила Рыкова-младшая. – Сбор информации, изучение библиотек Древних, их информатики и устройство врат с принципами работ. Ещё дней несколько, пожалуй, на написание программ для опроса артефактов в сети и просчёт курса. А, вот, если всё пойдёт по плану и понадобится писать программы для передачи гипертоннеля… Не знаю. Не могу сказать. Предлагаю на всё заложить месяц.

– Помощь ускорила бы процесс, – заметил Дегтярёв.

Юлька улыбнулась.

– Мне понравилось про Красную площадь. Если не справлюсь – то обязательно обращусь. Но пока что хочу сделать всё сама.

Майор кивнул.

– Тогда, вам вводная, Михаил Павлович, – офицер обратился к полковнику. – Подготовьте всё для прибытия «Атлантиды». Разберитесь с ловушкой, пока Юля пишет код, и убедитесь, что прибывший корабль-город не разделит участи покоящихся на кладбище кораблей корыт.

И повернулся ко мне.

– А ты, Котов… Раз уж взялся спасать всех, кого ни попадя, то и неси ответственность за них. Тем более, что у тебя карт-бланш на руках. Проведи с Анной Николаевной воспитательную беседу. Недостаток чистоты её речи и манера поведения… мало коррелируют с её же внешностью. Выглядит сногсшибательно, а сквернословит, как сапожник.

Нормально так майор опустил бывшую люсианку. Умолчим об упоминании человека в третьем лице при его присутствии: то, что это неприлично – меньшая из проблем. Только что он прилюдно сделал ей комплимент за внешность и выписал «неуд» за матершину. Не по-офицерски, конечно, так с женщиной, но тут уж Анька сама дура тупая. В смысле, сама виновата.

– И что я с ней сделаю? – переспросил я вместо «Есть, товарищ майор». – Без сладкого оставлю? Или в угол на колени поставлю?

– Хоть ремнём по жопе перед строем выпори, мне по хер, – признался Дегтярёв. – Но в следующий раз буду спрашивать с тебя.

Душа техника возмутилась до самой глубины очка.

– Давно я стал замом по РЛС*?! – возмутился праведно.

*Зам по РЛС – заместитель командира по работе с личным составом, прим. авт.

Майор посмотрел на отсутствующие наручные часы, которые Томка почти никогда не носила.

– Только что. Ещё дебильные вопросы будут?

Адский блюхер-нахер… только этого мне ещё не хватало.

Удивительное дело, но нашу перепалку с офицером Рыкова-старшая оставила без комментариев.

***

Это только так кажется, что любое более или менее не просматриваемое место – идеальное укрытие для разговора тет-а-тет. Небольшая группа людей прекрасно осведомлена о том, кто когда и с кем пересекается. Иногда даже в подробностях, что и в какой последовательности делает.

Неспроста появилась расхожая в народе поговорка: «На одном конце деревни чихнул – на другом «Будь здоров!» скажут».

Потому просто шкериться где-нибудь за углом – так себе идея. А вот крыша, где располагалась система управления ориентацией антенного комплекса, в небольшом закрытом куполе… Да, незаметно туда, может, и не прошмыгнёшь. Как минимум, тому были свидетели все, кто находился с нами в диспетчерской. Но чем конкретно там занимались – не видел никто. Это абсолютно точно.

Именно для этого и я затащил туда Аньку.

Бывшая люсианка всю дорогу от диспетчерской до купола антенн не проронила ни слова, будто её вели на показательную казнь. Молча шагала по переходам, лестнице и покрытию крыши, безучастно сунув руки в карманы брюк.

Ненароком в мыслях поймав себя на сходстве с палачом, обращающимся со своей жертвой, завёл биолога внутрь купола и прикрыл за нами дверь. Не полностью, чтобы внутри было видно хоть что-нибудь, но и нараспашку оставлять не стал.

Анька прислонилась спиной к обшивке купола и безучастно тупила взглядом в пол перед собой.

– Рассказывай, – потребовал я. – На тебя что сегодня нашло? Ладно, с мелкой мы разобрались. Излишне возбудилась от озарившей её гениальной идеи. А с тобой что? На тебя посмотришь – будто толпой по кругу собрались пускать.

– Лучше б уж пустили, – выдавила неохотно молодая женщина. – Всяко меньше мороки было б…

– Колись. Меня в ДОСААФе забыли телепатии обучить. Как узнала о плане возвращения – так вся в себя ушла.

Любовница подняла на меня взгляд.

– А куда мне ещё уходить? – процедила она. – В окно? Вы вернётесь. Вам хорошо. А я?

– А что «ты»? – не понял я.

– В том-то и дело, что ни х*я…

Собеседница уронила взор вниз.

– Я дважды предательница. Сначала рыла под вас. Потом отвернулась от Союза. На х*я я сдалась тебе такая вертихвостка – непонятно. Но в Млечный Путь мне дорога заказана. На Земле ждёт пожизненная шконка в одиночке. За её пределами достанет Люсианский Союз. Когда возвращение было под вопросом, я ещё могла держать себя в руках. Но когда эта мелкая нашла способ вернуться… Даже, если он спорный… Я уже не могу оставаться спокойной. Предателей нигде не любят. Мне придётся остаться умирать на этой планете.

Моя бровь в изумлении полезла наверх.

– Это хто тебе такую дичь сказал? – переспросил я. – Вот, конечно, для этого мне пришлось дербанить флагман «люсиков» и тащить сюда саркофаг гоа`улдов, чтобы вытащить тебя с того света. Конечно, бл9ть, для этого я возвращал тебя к жизни, чтоб ты кончила её в одиночестве на неизвестной планете в Богом забытой галактике… Это тебя так касса накрыла? Странно, характерного запаха не чувствую…

– Я… больше не употребляю…, – проронила Анька. – Точнее, стараюсь не употреблять. Рано или поздно её запасы кончатся, и тогда я умру даже без посторонней помощи. Просто стараюсь растянуть и беру помаленьку…

– За щеку ты берёшь, – буркнул я. – И далеко не помаленьку… Серьёзно, Ань. Ты реально думаешь, что тебя тут кто-то бросит? Оставят с пистолетом и одним патроном? Выключай иногда дуру. Переставь уже свой тумблер в голове из положения «Сосать» в положение «Думать». Не поняла ещё, почему всех внедренцев Союза пустили в расход, а тебя оставили? Ты принесла неизмеримо больше пользы, чем вреда. За тебя впряглись.

Рыкова посмотрела на меня угасающим взглядом, в котором на миг промелькнула тусклая искра надежды.

– Это вы впряглись, – прошептала она. – Твой полковник и ты, дебил, которому по хер, кого трахать. Подружку детства или отбитую наёмницу-наркоманку. Ты меня пригрел. А Особый Отдел огреет. Дужкой от кровати по хребтине. И не раз. Я была на обмене сознаниями. Меня допрашивали следователи. Сразу, после того, как ты меня воскресил. Меня ждут там с распростёртыми объятиями и наполированным хером, на который натянут мою жопу по самые уши! Мне не светит ни хрена, кроме пожизненного срока. Спасибо, я пас… лучше тут откинусь…

– Тут тебя всё равно не оставят. Хотя бы потому, что слишком ценный сотрудник и слишком много знаешь.

Биолог горько усмехнулась.

– Ну, тогда только окно и остаётся…

– Только попробуй, – пригрозил я. – Оживлю опять. И убью. Десять раз. И все насмерть. А потом опять верну к жизни.

Но, смех смехом, а у Аньки очевидные проблемы. И их надо как-то решить. К стенке её точно не поставят, у нас мораторий на смертную казнь. Хотя, могут сказать, что застрелили при попытке к бегству или что-нибудь такое…

Да в рот тебе люминесцентную лампу на киловатт, да включить её в «триста восемьдесят»… А можно не сыпать на меня проблемы как из рога изобилия, пожалуйста-спасибо?!

Глава 25. Отличный план.

Признать на чистоту, последний поворот событий вызывал во мне ряд противоречивых чувств.

С одной стороны, Юлька – форменный «юный гений» в самой хрестоматийной форме проявления этого термина. В свои годы шарит в таких дебрях, что не каждый академик додумается. Чего стоит только её работа по сопряжению приёмников и передатчиков инопланетных кораблей? Ладно, совместить Древних с Древними и наладить канал связи между бортами, пусть и с разницей в выпуске в десятки тысяч лет. Но «поженить» системы связи предков и гоа`улдов? Мощно, можно.

С другой стороны, догадаться о каком-то способе изобретения какого-то изобретения – это половина дела. Ладно, девчонка разродилась божественным откровением и придумала пробросить тоннель не между двумя вратами, а последовательно через десятки врат, передавая конечную точку маршрута от одних к другим. Но как реализовать это технически?

У меня самого был опыт, когда я «вдруг» осенялся каким-то… эдаким, и был готов перевернуть с ног на голову всю вселенную окрест, но изготовить своё «эдакое». Вот только, даже, если ты в деталях представляешь себе своё изобретение, хорошо осведомлён в материаловедении и готов загодя гарантировать работоспособность будущей приблуды, или досконально сведущ в принципах работы своего новшества, изобрести и изготовить рабочий образец – кардинально разные вещи.

Это я как техник говорю. Попробуйте дать школьнику или ПТУ-нику трубку, развёртку и дорн, да велите ему развернуть патронник в трубке для установки патрона с последующей инициацией выстрела. Даже, если кто-то подскажет, что развёртку необходимо прогонять в масле, а не на сухую, сколько инструмента будет загублено прежде, чем рекомый школьник или ПТУшник изготовит подобное устройство? Сколько сломает развёрток, сколько раз просадит размеры, сколько раз не попадёт в допуске? Хорошо, развернуть патронник сможет и дурак. А ты попробуй надорнить нарезы. Для слесаря – задача плёвая, но он этому учился. А вот школьник или ПТУшник, даже, если он юный гений… сомнительно, м-да.

Но часы текли за часами, дни сменялись ночами, сутки перетекали в недели.

Как только я отвёз Юльку обратно на «Аврору», так весь месяц мелкая не возвращалась оттуда на Гею. Как ни зайдёшь на мостик, в Центральный – на пачке оперативных экранов хренова тонна всего. Кое-что знакомое мелькало, но, по большей части, вникать не пытался. В любом случае, на этом мои полномочия истекли.

Пока молодая соратница грызла гранит науки Древних, я снабжал её питьевой водой и пищей с поверхности Геи. Как раз вовремя, будто бы специально для этого, Анька «открыла» местное растение, признанное пригодным в пищу: похожий на тростник стебель, чья сердцевина очень сладка и по заключениям анализаторов обогащена сахарами. Так что, мозг последней надежды экспедиции работал, исправно подкармливаемый высокоэнергетическим топливом.

За месяц успел нахеровертить много чего. И сгонял на «Колыбель зла», где выпотрошил хранилище разведывательных модулей «кино». И метнулся рыбчиком на «Судьбу», продолжавшую дрейфовать в космосе неподалёку. И детально изучил состояние всех бортов Древних в системе, как на планете, так и на её орбите (чему благодаря экспедиция получила неплохой прирост ресурсов в виде исправных модулей нолевой точки, снарядов с Арсеналов крейсеров, компонентной базы недостроенных судов и так далее). И помог «Ёкаю» с организацией быта лагеря (там, где кончаются полномочия электрика, в дело вступает слесарь, после чего последний, по исчерпанию своей квалификации, опять уступает место первому). И помог биологу с добычей ресурсов для анализов на предмет съедобности. И помог Палычу с наведением периметра безопасности. И даже успел поработать таксистом маршрутки между производственными базами: как оказалось, разбросанные по планете места добычи полезных ископаемых не просто не разрушены, но и содержат в себе остатки некогда добытых руд и минералов.

За прошедший месяц вокруг места, где окопались остатки экспедиции, вырос натуральный форпост. Реликтовые деревья с поперечником ствола больше метра шли как основной строительный материал. Трамбованным, пролитым водой грунтом уплотняли защитные сооружения. Щебнем, крупными валунами и просто всем твёрдым, что плохо лежало и попадало под руку, выполняли усиление первого слоя. Полковник Мигунов по-настоящему усвоил урок, преподнесённый нам люсианцами, и окопался не просто с запасом. Он будто бы готовился отражать набег соединённой армии всех гоа`улдовских царьков.

«Ёкай» не просто электрифицировал лагерь. Помимо того, что электрик обеспечил разводку для обеспечения питанием целого поселения, обрусевший японец организовал полноценную систему сигнализации, управляемую и автоматическую, соединённую в единую систему безопасности.

После Максимыч переключился на производственную базу верфей. Снабжение питьевой пресной водой – как два байта переслать, проблема была решена на коленке. Личный состав получил практически неограниченный источник жидкости для технических, гигиенических, пищевых и строительных нужд.

Без дела не сидел никто. Жить захочешь – не так раскорячишься.

Правда, с каждым днём всё мрачнела и без того хмуро выглядевшая Рыкова-старшая. Чем ближе приближался день, символически означенный Юлькой, тем менее жизнерадостной становилась бывшая люсианка. Это не могло укрыться ни от кого на базе, а уж круг общения, в котором состояла биолог, забил тревогу на серьёзных основаниях.

Нет, Анька-то вела себя, как обычно. Огрызалась, грубила, сыпала сарказмами, иногда материлась. Возложенную на неё работу исполняла ответственно, не филонила, иногда перевыполняя планы. Не было нужды искать её после отбоя: молодая женщина сама своевременно являлась предо мной и самозабвенно предавалась соитиям, будто для неё это была одна из должностных обязанностей. В общем и целом, за Рыковой не замечалось каких-то катастрофических изменений в поведении, за исключением, разве что, закрытости и безэмоциональности. Если раньше она могла позволить себе филигранно отыграть порно-актрису на опыте, то сейчас даже в сексе всего лишь стала ведомой, полностью и безоговорочно передав мне всяческое управление. Активно завладевая инициативой ранее, партнёрша безропотно отдалась течению и моей воле, беспрекословно подчиняясь моим же указаниям.

И если последнее оставалось сугубо между нами (даже Томка, зная, что мы все мутим междусобойчик, пока что степенно выжидала своей очереди: групповуху не устраивали), то все прочие маркеры отчётливо сигнализировали: с биологом что-то не так.

Эта тема и была поднята Томкой однажды, когда я зарулил в медсанчасть за очередной порцией свежей пищи для Юльки, зависшей на крейсере Древних.

Термосов, контейнеров и просто тары в нашем распоряжении было немного, потому транспортировку выполнял в том, что наши строители, переквалифицировавшиеся в бондарей, изготовили на скорую руку.

Удивительно, но небольшие, литров по пять, десять, пятнадцать, двадцать и двадцать пять, бочонки, пришлись на удивление кстати. Всё, что крупнее полусотни литров, шло на обеспечение кухни лагеря. Соления, закваска, складирование, заливка… А вот в небольших оказалось донельзя удобно перевозить воду и твёрдую пищу на «прыгуне»: в этом я убедился на личном опыте.

Правда, перегружая такие бочонки в кораблик, чувствовал себя эдаким пиратом космического моря, затаривающимся ромом и собирающимся разбойничать, прикрываясь каперским патентом.

За одним из таких занятий и случился короткий переброс фразами с Томкой, в ведении которой была не только организация работы медсанчасти, но и эпизодическая проверка съестных запасов на предмет испорченности. Ввиду отсутствия холодильных установок, наличия довольно тёплого климата, и недостаточной эффективности вырытых заглублённых хранилищ, любой продукт, кроме воды, имел не слишком ограниченный срок хранения.

– В последнее время Аня сама не своя, – тихо проинформировала меня подруга детства, наваливая в бондарские бочонки, признанные годными к употреблению плоды, ягоды и изжаренные куски мяса.

Тестер Древних выполнял функцию проверки снеди. Не скармливать же подозрительные порции добровольцам, засекая время наступления отравлений или расстройств желудочно-кишечных трактов? Специально обученная машина посредством донельзя заумных реакций с различного рода датчиками анализировала предлагаемый к рассмотрению продукт и улавливала в нём малейшие концентрации соединений, способных навредить человеку. Такой тестер был размещён рядом с медсанчастью в отдельном помещении.

В отсеке мы находились вдвоём, и дверь была закрыта, но, отчего-то, Томка придерживалась едва слышимого тона, будто опасалась, что разболтает чью-то тайну.

Какая тут, на хрен, тайна, если ты двадцать четыре на семь постоянно в поле зрения узко ограниченного круга лиц? Состояние Рыковой-старшей уже ни для кого не секрет.

– Я с февраля не помню её такой, – призналась медик. – Даже, когда ты воскресил её саркофагом. Но тогда она была подавлена потому, что не знала, как тебя отблагодарить. Сейчас же… даже не знаю, что с ней. На контакт не идёт, разговоров избегает. Работать не чурается, трудится с полной самоотдачей, но на любые попытки разговорить её отмалчивается.

Черпак с тихим плеском наливал один из бочонков водой. Вот с изготовлением тары для жидкостей пришлось заморочиться с точными размерами крышек, чтоб сделать её герметичной. Удалось далеко не с первой попытки (бондарское дело уже давно не в ходу у человечества, деревянная герметичная ёмкость – уже буквально прошлый век), но получилось.

– У неё загоны по своей судьбинушке, – проинформировал подругу я. – Опасается, что на Земле её если не поставят к стенке, то натянут на карательный хер правосудия, и так оставят на пожизненной основе. Хочет остаться в этой системе, если Юльке удастся прокинуть маршрут до Земли.

– Я… не могу её осуждать…, – прошептала Томка. – У неё… очень… тяжкая доля. Но ты же заступился за неё! Да и Михаил Павлович не расстрелял. Только не понимаю, почему она думает, что от неё избавятся сразу же, как только вернёмся домой.

– Потому что дура тупая, – пожал плечами я. – Или, наконец, осознала, что натворила. У нас с ней изначально не было любви до гроба и клятв жениться друг на друге. Просто наёмница Люсианского союза и контрактор Военно-космической обороны заключили устное соглашение о взаимопомощи на время творящегося 3,14здеца. Она не суёт нам палки в колёса, а я помогаю ей не склеить ласты. Я пообещал, что не сдам её, если удастся вернуться на Землю. Да только там и без меня желающих вагон. Подозреваю, что накопала проверка по итогам расследований.

– Дурой я Аню назвать не могу, – также тихо проронила Томка, закрывая бочонок с водой. – Но ход её мыслей… нелогичен. Она вправе рассчитывать на снисхождение. От неё больше пользы, чем вреда.

Я помог медику отставить к выходу, где уже ютились бочонки с пищей, очередного деревянного собрата. Двадцать пять литров воды – тяжеловато для Томки, а ещё вес древесины…

– Она в это не верит. Накрепко убеждена, что нужна лишь мне, которому нет разницы, кого трахать. Считает, что, как только окажемся дома, её тут же под белы рученьки в кутузку посадят. Боюсь, мнение не лишено здравого смысла… Анька – член люсианского союза. И при том раскрытый. Контрразведка реально может на кукан натянуть.

Томка посмотрела мне в глаза.

– Но ты же что-нибудь придумаешь.

Это не вопрос. Не предложение. А утверждение, чуть ли не перерастающее в приказ.

– Работаю над этим, – буднично отозвался я. – Надо будет с Мигуновым поговорить, чтоб организовал связь с Землёй. У меня в мыслях поторговаться с Дегтярёвым. Он уже знает обо всём, что Анька сделала для нас. Мне ничего не стоит приписать ей ещё несколько подвигов, чтобы обелить. Но вытащит ли это Рыкову из хандры? Не уверен.

Беляева опустила взгляд.

– На море её, что ли, свозить, на пляж? – подумал вслух. – Юльке там понравилось. Если заценила клон, то и оригинал заценит. Психика у них плюс-минус одна.

– Психика Юли не пошатана кассой, – возразила медик. – И девочка не участвовала в операциях Люсианского союза по интервенции в ряды противника. Не забывай об этом.

Тут трудно не согласиться. Налицо простейшее сравнение: если Томка любит понежнее, с Анька кайфует, когда с ней обходятся пожёстче. Всякая телячья нежность ей не заходит.

– Но ты прав, – выдохнула фельдшер. – Ане и впрямь необходимо развеяться. Как будешь готов выкроить для неё лишнюю ночь – подойдёшь ко мне, я дам вам интересную настоечку…

Я повёл бровью.

– Не успели окопаться на новом месте, а уже используем технологическую базу Древних для возгонки сивухи?

Томка усмехнулась.

– Вот, Котов, умеешь испохабить всё на свете… Не сивухи, а спиртов. По-твоему, у меня в фельдшерской сумке бесконечный запас антисептиков? Редко какая операция обходится без применения спирта. А он, если ты не знал, даже расходуется в количестве. Акихиро Максимович на днях изготовил опытную партию настойки из местных ягод и полученной жидкости. Анализатор подтвердил безопасность для человека, если не употреблять сверх меры. Напитка пока немного, но найду лишнюю укупорку, чтоб угостить Аню.

Медик окинула меня профессиональным взглядом.

– Да и тебе, кстати, не помешает отдохнуть, сбросить напряжение. В курсе, что у тебя мешки под глазами расти начали? Ты когда в последний раз спал по-человечески? Я тебя в лагере толком не вижу.

– По-человечески – это минимум восемь часов? – уточнил я.

– По-человечески – это в постели, – уточнила фельдшер. – Ты в последний месяц или в «прыгуне» спишь, или не спишь вообще. Понимаю, тебя разрывают между фронтами работ, но отдыхать тоже надо. Мне ещё не хватало, чтоб ты в полёте от усталости вырубился.

Я постучал по фляге на поясе, где плескался запас местного энерго-кофе.

– Стараюсь до этого не доводить. А так – да, дел не в проворот. То одно, то другое, то третье. То Юльку на крейсере навестить, то Палычу задачу выполнить, то Максимычу помочь, то Аньке подкинуть добычу…

– То-то и оно, – кивнула подруга детства. – К слову, о Юле… как девочка?

– Трудится в поте лица. В последний раз, когда нагрянул к ней с поставкой свежей пищи, спала прямо в кресле пилота на мостике. Вот, кому-кому, а ей точно отдых нужен. Уже месяц безвылазно на крейсере тусуется. Так и мозгами поехать недолго.

– Вот и организуй, – твёрже произнесла собеседница. – Возьми Юлю, возьми Аню, отвези их на пляж, если говоришь, что там было хорошо. Дай разгрузиться им обеим.

– А ты? – повёл бровью я. – Айда с нами. Ты-то тоже, насколько помню, шибко отдыхом себя не балуешь.

Беляева вымученно улыбнулась.

– Я одна на весь лагерь. Помощников из числа имеющих медподготовку хватает, но кроме меня фельдшеров больше нет.

– Это не повод измываться над собой и работать без выходных, – усмехнулся я. – Звездец уже давно распедалили. Тем паче, когда в наличии саркофаг гоа`улдов. Даже, если провтыкаешь одного больного и он склеил ласты, оживить можно всегда. Подумай над этим. Я не прочь организовать выходной вам троим. Там, пляж, выпивка, шашлыки, массаж, купания, все дела… С Палычем договорюсь.

Глазки Томки нехорошо заблестели.

– Умеешь соблазнять женщин, – облизнулась медик. – Отличный план. Кстати, массаж ты мне давно не делал.

– Вот и договорились, – хмыкнул я, подхватывая с пола пару бочонков.

Теперь снабжение провиантом надо перегрузить в «прыгун», чтоб доставить на «Аврору». Юлька на крейсере с голоду, конечно, не пухнет, но свежая пища всегда кстати.

– Давай, утрясай свои дела, – предложил, открывая ногой дверь. – Как-нибудь состыкуем общий день, возьмём у Палыча увольнительную и рванём на пляж вчетвером. Спа, джакузи и личных официантов не обещаю, но отдохнёте все трое.

Глава 26. Неприятные известия.

По прибытию на борт «Авроры» я не стал терроризировать Юльку. Мелкая уже несколько недель работает в режиме нон-стопа и имеет сбитый к херам собачьим график. Спит, когда хочет, и работает, когда может. Ни о каком режиме дня речи идти не может. На тот случай, если юный гений спала, принял решение не трезвонить связью. Прилетел и прилетел, ей-то какая разница? Чай, не горничная, чтоб на пороге хозяина встречать.

Расчёт оказался точным. Не обнаружив Рыкову-младшую на посту в Центральном, тихо наведался в отсек, где мы отдыхали ночами. Не нашёл её и там. Зато обнаружил сваленную в кучу одежду: блузка и юбка девушки валялись, небрежно раскинутые по спальному месту. Значит, хозяйка облачения где-то гуляет без оного. Поводов приобщать себя к сообществу нудистов она пока что не давала, а, значит, едва ли рассекает голой где-нибудь по кораблю. Вероятнее всего, пользуясь отсутствием на борту кого бы то ни было, окромя себя, просто спросонья пошла в санитарный блок, обдаться душем. Я бы на её месте туда и намылился.

Ладно. Мешать не будем. Пусть моется, купается. И без того работает на износ. Уж не знаю, насколько клоны с примесями генома Древних выносливей земных людей, но Юлька в любом случае биологически ещё подросток. Если даже я в таком режиме охеревал в атаке, представляю, как вымоталась она.

Тихо покинул отсек, ради которых и прилетел.

Выгрузить бочонки с пищей и водой недолго. Гораздо дольше носил их от шлюза к нашему импровизированному складу. После бегло изучил результаты работы соратницы, в режиме чтения перечитав по диагонали её рабочие файлы. Ожидаемо, ни хрена не понял: писать программы для звёздных врат меня не учили. Решив, что не стоит чинить то, что ещё не сломалось, самоустранился от юлькиных наработок и переключился на свои.

Заваривав себе местного энерго-кофе, принялся изучать изолированный файл-сервер, на который уже давно закончили сливать данные с подбитого флагмана люсианцев. Юлька и без меня его раздербанила на составные молекулы, но у нас всё не было времени пересечься для подробного обмена данными. Сегодня же день выдался не сказать, что халтурный, но свободы я поимел несколько больше.

Так, за потягиванием энергетической бодяги, меня и застала напарница. Усталую шаркающую походку юлькиных говнодавов услышал его за пару поворотов от Центрального. Ибо раздвижная воздухоплотная дверь, ведущая его в помещение, вопреки всем здравым смыслам и наставлениям, была распахнута настежь.

Обернувшись на приближающуюся соратницу, имел честь лицезреть юную надежду экспедиции, обессиленной походкой сомнамбулы вплывающую на мостик. Объёмные и тяжёлые для девичьих ног массивные берцы даже не были зашнурованы: шнурки просто заправлены в голенища, чтоб не волочились волоком. Юбка сидела на бёдрах максимально низко, продетый в её шлёвки широкий ремень не был застёгнут. А блузку Юлька застёгивала прямо на ходу, орудуя кнопками буквально на ощупь. Взгляд девушки отсутствовал как физическое явление.

Налицо признаки переутомления.

– Режим дня? – спросил я, завидев растрёпанную причёску мелкой, уже забывшей, как выглядит расчёска. – «Не, не слышал». Салют всенощно бдящим. Выглядишь пожёванной.

Юный гений одарила меня безжизненным взглядом насмерть замученной машины, которую эксплуатировали денно и нощно без продыху.

– На себя посмотри, кашевар, – буркнула беззлобно Рыкова-младшая. – У меня, блин, грудь меньше, чем твои мешки под глазами. Соревнуешься со мной, кто дольше протянет без сна? Не советую. Я моложе. Сил больше.

– Зато от тебя зависит больше, – хмыкнул я. – Сдохну от недосыпа – нового слесаря наймут. Преставишься ты – и вслед за тобой вся экспедиция отправится к праотцам. Мы не в том положении, чтоб шантажировать друг друга.

Юлька скривилась.

– Да разве это шантаж? Так, детский лепет…

Я залпом допил из кружки энерго-кофе, снял с пояса флягу и вылил её содержимое в тару, которую передал напарнице. Девушка с благодарностью приняла ёмкость и пригубила напиток.

Подошла ко мне вплотную и стукнулась лобиком мне в грудную клетку.

– Я задолбалась, – буркнула она, пожаловавшись в жилетку. – Кто же знал, что это настолько тяжкое… и сроки не резиновые… какой сегодня день, кстати?

Я пожал плечами.

– Какой бы ни был, он – божий. Тебя кнутами никто вперёд не гонит. Как работается – так и работай. Напоминаю, если ты прослушала предыдущую реплику или восприняла её за шутку. Тебе помирать нельзя. Преставишься или рехнёшься от интеллектуальной перегрузки – и вслед составим тебе компанию мы.

Конечно, на поверхности Геи стоит трофейный саркофаг гоа`улдов. Но разве же это повод учинять светопреставление, даже локальное? Здоровье надо смолоду беречь.

Моя рука погладила соратницу по затылку и шее.

– Забудь про спешку, – вздохнул я. – Торопиться надо было, когда мы сюда попали. Вот и работал на износ, забыв про сон. Ты не в том положении, чтоб костьми ложиться ради нас. Нам лишние несколько недель или месяцев погоды не сыграют.

– Сыграют.

От того, каким мертвецким голосом проронила фразу Юлька, мне стало не по себе.

Девушка отслонилась от меня, и, на ходу отпивая кофе маленькими глотками, прошлась через Центральный до кресла командира корабля.

Осторожно, стараясь не сесть мимо, юный гений приземлилась в него и вывела на оперативный голографический экран проекцию звёздной системы.

– Помнишь, ты регистрировал поток гравитонов? – спросила Рыкова-младшая.

– Было дело.

– Это лишь цветочки.

На экране картина радикально поменялась. Масштаб резко изменился, отдалив перспективу от наблюдателя, и перед нами предстала если не вся местная галактика, то, как минимум, видимая её часть.

Схематически, разумеется.

Без комментариев и дальнейших пояснений стало очевидно, что конкретно возбудило безудержную тягу к работе в мелкой.

– Ультрамассивная чёрная дыра, – проинформировала никого конкретного Юлька, будто общалась сама с собой. – Имеющая лишь кадастровый номер вместо имени. Но это не избавляет её от звания самой аномальной за всю историю наблюдения Древних.

Девушка вывела на поле комментариев статистические сведения о небесном теле. Судя по всему, предки наблюдали за дырой достаточно долгое время.

– Больше двухсот миллиардов солнечных масс, – замогильно продолжила девушка. – Самый громкий радиообъект в исследованной Древними части Вселенной. Светимость больше семидесяти триллионов звёзд, аналогичных по классу Солнцу. С самым необычным жизненным циклом, который только удалось открыть. И он пульсирует.

Дальнейшие слова излишни для любого, кто хоть сколько-нибудь понимает в астрономии.

Я, как пилот «прыгуна» и участник программы «Звёздных врат», понимал. Херово, но понимал.

– Это объясняет аномально высокий радиационный фон на поверхности кораблей, что дрейфуют на орбите, – выдохнул я. – Они попали под мощный выброс и не смогли «отмыться». Щиты и прочные корпуса выдержали, но наружная обшивка заражена наглухо. Никакое ПУСО не поможет, только под замену.

– И поэтому же ушли отсюда Древние, – мрачно проронила Юлька. – Эта система очень долгое время подвергалась воздействию радиации, излучаемой ультрамассивной чёрной дырой. Сотни лет фон зашкаливал за предельно допустимый. Природа смогла очиститься от заражения за несколько веков, вот только Древних уже не существовало в материальном плане. К тому времени они уже вознеслись на энергетический уровень бытия.

– И цикл приближается, – констатировал я. – Как солнечный. Только у нас он одиннадцать лет, а тут? Несколько десятков тысяч?

– Нам не повезло застать буйство монстра, – Рыкова откинулась на спинку кресла. – Эта тварь бахнет не сегодня, так завтра. Предсказать выброс квазара, блазара или любого другого объекта сходного класса невозможно. Единственное, что нас спасёт – расстояние.

Мы с Юлькой одновременно посмотрели на таблицу с астрономическими свойствами дыры.

– Скорость света всё равно предельная в любой части Вселенной, – проронила девушка. – Её невозможно превысить естественным путём. Даже, если «бахнет», у нас не будет времени, чтобы подготовиться. «Накроет» одновременно в оптическом, инфракрасном, ультрафиолетовом, радиационном и всех прочих диапазонах, где скорость распространения хоть немного совпадает. То, что мы «слышим» в эфире сейчас, говорит о том, что выброс уже произошёл. И идёт уже довольно давно. Задолго до того, как вы появились в этой системе. Но когда настигнет планету… этого не знает никто.

– Древние не оставили внеземных обсерваторий? – поинтересовался я. – В «Пегасе» они регулярно баловались автономными спутниками и станциями.

– Даже, если остались… с ними нет никакой связи. Или их и не было, или они уже уничтожены. Например, ультражёстким рентгеновским излучением, или электромагнитным воздействием.

Короче, всё понятно. Надо делать ноги вензелями. Мухобойка на релятивистской скорости несётся к нам, мушкам, и увернуться шансов никаких. Даже, если увидим воздействие, это – последнее, что будет доступно нашим взорам.

– Ты уверена в прогнозах? – спросил я. – Активность сверхмассивных чёрных дыр в радиодиапазоне – обыденное дело. Может, ей просто вздумалось «покукарекать»? Мы за полтора миллиарда световых лет от Земли. Имеющиеся тут небесные тела никогда не были исследованы. Какова вероятность, что ты права?

– Сто процентов, кашевар. Сто процентов.

М-да. Мрачная перспективка…

Ладно, если выброс кратковременный. Накроет и откроет. Можно пересидеть где-нибудь в глубинах скальных массивов, или опуститься на дно океана: вода сыграет роль биологической защиты ничуть не хуже, чем подземный бункер. Но если воздействие будет затяжным… Сколько сказала Юлька? Сотни лет? На поверхность Геи не выйдут даже наши правнуки. Мы не успеем подготовить достаточно биоматериала для развёртывания полноценной подземной жизни, сколько бы ни старались. Еда, воздух, питьевая вода. Утилизация отходов жизнедеятельности…

Надо делать ноги. Выхода нет.

– Палыч не обрадуется, – мрачно констатировал я. – Если в любой момент накроет, «Атлантиду» по нашу душу уже не отправят. Никто не захочет терять единственный корабль-город в строю планетарной обороны. Остаётся только уповать на твой план, Юлёк. Ты – наша единственная надежда на спасение.

– Можете уже падать ниц и восхвалять моё величие, – буркнула девушка. – Только стопы лобызать не надо. Меня передёргивает от этого фетиша.

Что ж. Шутит. Это хорошо. Чёрный юмор – тоже юмор. Уважаю, разделяю, ценю.

Но, смех смехом, а этой информации не было у меня на руках до сего дня. Каждый раз, когда я навещал мелкую на крейсере, она ни словом не обмолвилась о грядущем. Не выказывала тревог, не пугала безвременной кончиной. Просто работала в поте лица и не покладая рук. Неужели из-за этого?

– А почему сразу не сказала? Когда узнала?

– А что бы это изменило?

Юлька устало повернулась ко мне.

– Мы даже астероидную угрозу отводить не умеем. А тут воздействие ультрамассивной чёрной дыры, выброс излучения которой стерилизует на долгие века целые звёздные системы. Каково тебе жить, зная, что каждый твой миг может стать последним, и противопоставить этому не может никто и ничто?

– Ну, давай теперь лапки кверху и пузиком в небо…

– Не передёргивай.

Не, ну, а что? Жить вообще вредно, от этого умирают. Теперь что, совсем ничего не делать?

– Как нашла-то эту дрочь? Сведения не самые ходовые, и на каждом гравитоне не расписаны.

– Практически случайно. От нечего делать за перерывом штудировала архивы крейсера в произвольном порядке. Наткнулась на данные глубинной разведки и радарного сканирования. Погрузилась в чтение и…

– …и в пучину отчаяния и бездну безумия. Я понял.

– Не передёргивай.

– Прежде, чем припаду к тебе в экстазе, лобызая стопы… Задумка-то с вратами как? Успешно?

– Смею надеяться…

Мелкая поднялась с кресла и с упоением потянулась.

– Ты прав, «Атлантиду» придётся отставить на Земле. Корабль-город отправлять опасно. Его щиты, может, и выдержат радиационное воздействие, но будут истощены и они, и источники энергии. Назад он может не вернуться.

– Тогда сохраняй все свои делишки. Поехали вниз, к Палычу. Обрадуем его. А то ж он, бедненький, спать не может без х?ёвых новостей…

– Надо же, юродствуешь. Я уже опасалась истерик…

– Зачем устраивать истерию, когда можно устраивать историю? Лично мне по душе творить будущее, а не сокрушаться о том, чего может и не быть.

– Вот ты, блин, всесторонне развитая личность, кашевар. И слесарь, и астроном, и пилот, и философ…

– Можете уже падать ниц и восхвалять моё величие.

– Ах, ты ж, буквоед гребучий...

***

Понимая, что новость ни хрена ни разу не рядовая, доклад на имя Палыча совершали тет-а-тет. Мигунов уже по нашим кислым мордам понял с порога, что хороших новостей ждать не приходится. Разговор случился не публичным благодаря изолированности помещения диспетчерской на верфи, где мы и нашли офицера, где мы и закрылись с ним втроём. Больше нас никто не слышал даже, если бы хотел.

Офицеру хватило лишь мимолётного взгляда на нашу двойку, явившуюся по его душу, чтобы понять: дело пахнет легковоспламеняющимися фракциями.

– Мы покойники? – спокойно спросил он.

– Все там будем, – безучастно пожал плечами я.

– Будешь паясничать – окажешься первым, Котов, – предупредил полковник.

– Две новости, Михаил Павлович, – тон Юльки, хоть и был мрачен, но не дал нам двоим скатиться в перепалку. – Хорошая и… так себе, назовём её, слукавив.

Офицер повёл бровью.

– Прелюбопытнейшая формулировка, юная леди… и с какого же, позвольте, бухты-барахты, столь уменьшительно-ласкательное обличение хтонического армагеддона? По вашим физиономиям видно, что мы одной ногой в могиле. С такими лицами докладывают, что после тестового запуска ядерная ракета улетела «не туда».

– А что? – осведомился я. – Бывали и такие случаи?

Юлька резко ткнула меня по-детски острым локтем в бок.

– Я закончила с программами врат, – доложила юный гений. – Можно начинать загрузку в любые устройства, которые есть в наличии, и проводить натурный эксперимент. Написала программы, рассчитала расход энергии, и считаю первую часть работы выполненной.

Палыч молчал, скрестив руки на груди. Его такими детскими приколами не поймаешь. Он уже понял, что это ещё не всё.

Рыкова-младшая коротко пересказала офицеру то, что сообщила мне на борту крейсера. Позволив себе опустить некоторые сугубо технические детали и приукрасив получившийся сухой текст несколькими экспрессивными оборотами для придания остроты ощущений.

Мигунову остроты придавать не требовалось. Полковник понял если не всё, то основное.

Военнослужащий выслушал девушку молча, после некоторое время также в тишине нарезал круги по диспетчерской. О чём он думал в этот момент – догадаться нетрудно. Над тобой и твоими людьми висит дамоклов меч, и о последнем ударе ты узнаешь уже постфактум. Тут действительно есть, отчего впасть в малодушие. Зачем стараться и страдать, если все усилия могут пойти прахом в любой миг без предупреждения?

Но к числу малодушных офицера не причислить. Боевой опыт Мигунова не дал ему скатиться в кисейную барышню, выпускницу университета благородных институток. Проблема есть – и её надо решать.

Спустя несколько минут времени он созрел на решение.

– Вскоре я с очередным докладом на Землю через коммуникационную платформу Древних, – проинформировал нас собеседник. – Предупрежу, чтоб не слали «Атлантиду» почём зря. А вы постарайтесь реализовать план с вратами. Если нас не заберут тоннельным двигателем, все чаяния лишь на вас двоих. Если надо – через ту же коммуникационную платформу привлечём стороннюю помощь.

– Это вторая часть вопроса, – сообщил вместо Юльки уже я. – Месяц прошёл. Мы херачили как ломовые лошади без выходных и с минимальными перерывами на сон. Увольнительную на трое суток просить бы хотел. Дашь? Перед тем, как с головой погрузимся в проблему врат.

Командир отмахнулся.

– Мы тут, блин, не в образцово-показательной строевой части, чтоб я ещё бумагу на увольнительные записки переводил. У дежурного по гарнизону отметитесь, скажите, что я дал добро, и валите, куда хотите. Только обозначьте, где вас потом искать. Постарайтесь не улетать в другое полушарие планеты.

Это оказалось проще, чем я думал.