Starcraft II: Стальной Рассвет

Глава 1

Оркус встретил их тишиной.

Не той величественной тишиной, что бывает в горах на рассвете, когда мир замирает, готовясь встретить солнце. Не той мирной тишиной безлюдных планет-курортов, где можно слышать собственное сердце и думать, что ты единственный человек во вселенной.

Здесь тишина была мертвой.

Она давила на уши, просачивалась сквозь скафандры, оседала в легких холодным свинцом. Казалось, сама планета прислушивается к непрошеным гостям — дышат ли еще? — чтобы в любой момент наслать очередную песчаную бурю, тряхнуть корой или просто сбросить с неба метеорит для разнообразия. Для поддержания тонуса.

Рик Зленир давно сбился со счета, сколько дней прошло с момента крушения.

Три недели? Четыре? Когда каждый час похож на предыдущий, время теряет смысл. Оно превращается в вязкую субстанцию, которая тянется бесконечно, но при этом утекает сквозь пальцы быстрее, чем успеваешь это заметить. Вот только что было утро — и вот уже снова ночь, снова холод, снова ветер завывает в обломках личного крейсера, словно оплакивая погибших.

Семнадцать.

Это число Зленир запомнил намертво, выжег в памяти каленым железом. Семнадцать человек из экипажа в триста двадцать. Семнадцать уцелевших из тех, кто должен был завоевывать сектор Копрулу под началом адмирала Фортресса. Вместе с Флотом Возмездия, вместе с «Нептуном» — флагманом, который теперь превратился в облако обломков где-то в космосе.

Фортресс погиб. «Нептун» уничтожен. Армада, которую Земля собирала десятилетиями, перестала существовать.

А они сидят у костра на забытой богами планете и жуют жесткое мясо местной фауны.

Обломки «Непоколебимого» торчали из красноватой почвы, как ребра гигантского мертвого зверя. Когда-то этот крейсер был личной гордостью Зленира — новейший корабль, оснащенный по последнему слову земной техники, его командный пункт, его дом. Теперь крейсер напоминал скелет доисторического чудовища, брошенный умирать в пустыне.

Вокруг обломков, словно лишайник на костях, примостились импровизированные палатки. Их сшили из всего, что могло удержать ветер: обрывки униформы, куски обшивки, парашютный шелк от спасательных капсул, даже несколько одеял, снятых с тел погибших. На некоторых лоскутах темнели бурые пятна засохшей крови. Мертвецам одеяла больше не нужны, а живым нужно было как-то спасаться от пронизывающего холода, который опускался на равнину каждую ночь.

Костер горел ровно, но скупо — топливо экономили. Местные кустарники, похожие на перекрученные судорогой кактусы, горели плохо, дымили и воняли паленой резиной, но давали тепло. А тепло сейчас значило больше, чем пайки или вода. Без тепла ночью не выжить.

Вокруг костра расположились люди.

Инженеры — их было четверо, и старший среди них, Конор Дагорон, сидел чуть поодаль, сгрудившись вокруг переносного терминала, который чудом уцелел при падении. Конор с въевшейся в кожу машинной смазкой и безумным блеском в глазах уже третьи сутки пытался выудить из разбитых блоков памяти хоть какую-то полезную информацию. Трое его помощников периодически сменяли друг друга, но сам Конор, казалось, вообще не спал. Он просто сидел, ковырялся в схемах, бормотал что-то про частоты и конденсаторы и пил какую-то бурду, которую остальные называли «кофе».

Рядом с ним, прислонившись спиной к обломку переборки, полулежал Даг Донорман — старший связист, вечный оппонент и по совместительству лучший друг Конора и главный поставщик черного юмора в этом импровизированном лагере. Сейчас он дремал, прикрыв лицо кепкой, но стоило Конору слишком громко вздохнуть, как из-под кепки раздавалось едкое замечание.

— Если ты сейчас спалишь этот блок, Конор, я лично скормлю тебя той ящерице, которую мы поймали вчера. Она хотя бы молчит, когда жрет.

— Не спалю, — буркнул Конор, не отрываясь от схем. — И вообще, заткнись. Я думаю.

— Думает он. Зрелище не для слабонервных.

Морпехи — пятеро — держались отдельной группой. Они сидели ближе всех к костру, потому что им по статусу полагалось быть на передовой даже здесь, у огня. Трое чистили оружие — занятие бессмысленное, потому что патроны берегли для охоты и стрелять без приказа запретили, но привычка есть привычка. Двое просто смотрели на огонь, думая о чем-то своем.

Один из них, самый молодой, крутил в руках армейский жетон. Не свой — чужой, снятый с погибшего. Он уже пересчитывал их раз сто, наверное, но пальцы продолжали машинально перебирать металлические пластинки.

Медики — трое — устроились в самой защищенной палатке, той, что стояла с подветренной стороны. Им полагалось отдыхать больше других, потому что если кто-то заболеет или поранится, именно они будут отвечать за жизнь человека. Сейчас двое спали, третий дежурил, поглядывая на костер и время от времени проверяя скудные запасы медикаментов.

Офицеры — а среди них выделялся лейтенант Андрей Веласкес, которого Зленир уже про себя считал своим заместителем — сидели чуть в стороне, у отдельного маленького костерка. Веласкес говорил тихо, чтобы не слышали солдаты. О запасах воды. О том, хватит ли боеприпасов, если местная фауна вдруг решит, что люди — это вкусно. О том, сколько еще они продержатся без связи. Двое других офицеров слушали, изредка кивая и предлагая свои варианты.

Зленир стоял отдельно от всех.

Он не любил сидеть у костров. Не потому, что считал себя выше других — хотя, наверное, где-то в глубине души считал, — а потому что движение помогало думать. Он ходил вдоль лагеря, от одной палатки к другой, от одного поста к следующему, и смотрел на горизонт.

Планета была пустынной, но не мертвой. Первые дни они думали, что Оркус — просто каменный шар с атмосферой, пригодной для дыхания после фильтрации. Но на третьи сутки разведка наткнулась на следы.

Существа напоминали помесь ящерицы с собакой. Четыре лапы, длинное тело, три ряда зубов в пасти и полное отсутствие страха перед человеком. Первая встреча вышла кровавой — один из морпехов едва не лишился руки, прежде чем остальные успели открыть огонь. Но быстро выяснилось, что твари съедобны. Мясо после термической обработки становилось жестким, волокнистым и отдавало тухлой рыбой, но его можно было жевать. А жевать значило жить.

Воду нашли на четвертый день. Маленький ручей, петлявший среди камней в паре километров от обломков, питался от подземного источника. Вода была мутной, с привкусом металла и неизвестных минералов, но после фильтрации через самодельные угольные фильтры становилась пригодной для питья. Правда, фильтры приходилось менять каждый день — местная живность тоже любила этот ручей и оставляла после себя продукты жизнедеятельности.

Связи не было.

Конор уже разобрал и собрал передатчик раз пять. Донорман пробовал ловить хоть какие-то сигналы, перебирая частоты, но эфир молчал. Либо глушилки ОЗД все еще работали где-то на орбите, заглушая все сигналы, либо планета находилась в мертвой зоне, куда не долетали даже позывные автоматических маяков.

— Может, они думают, что мы все погибли, — сказал однажды Веласкес, подходя к Злениру во время одного из обходов. — На Земле. Может, объявили траур и забыли.

Зленир тогда посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом и ответил негромко:

— Они не забыли, лейтенант. Бергзмер не из тех, кто забывает. Если мы не выходим на связь, значит, или нас действительно нет, или техника сдохла. Они будут ждать. Месяц. Два. Полгода. Потом пришлют разведку. Вопрос только в том, доживем ли мы до этого момента.

Веласкес тогда кивнул и отошел. Больше он таких вопросов не задавал.

Ночь опустилась на лагерь быстро. На Оркусе не было сумерек — солнце просто падало за горизонт, и через пятнадцать минут мир погружался в кромешную тьму. Костер разгорелся ярче — часовые получили приказ не жалеть топлива до полуночи, чтобы отпугивать хищников.

Зленир сидел у своего маленького костерка, отдельно от всех, и смотрел на пламя.

Он вспоминал «Нептун». Вспоминал, как Фортресс вызывал его к себе перед последней битвой. Как смотрел на него с высоты своего кресла — свысока, как на насекомое. Как фактически вынес смертный приговор, но дал последний шанс.

Фортресс погиб. А Зленир выжил.

Семнадцать человек, обломки личного крейсера, пустая планета и никакой надежды на скорое спасение. Формально у него не было ничего. Формально миссия провалена, флот уничтожен, командование потеряно.

Но формальности его больше не волновали.

Он выжил. Значит, у него есть цель. А если есть цель, значит, есть и путь.

Зленир подбросил в костер очередную ветку и посмотрел на звезды. Где-то там, за световыми годами пустоты, лежала Земля. Бергзмер. Совет. И где-то там же, совсем рядом — всего в нескольких прыжках отсюда — сектор Копрулу с его мятежными колониями, инопланетными тварями и людьми, посмевшими бросить вызов Объединенному Земному Директорату.

— Я вернусь, — тихо сказал он в темноту. — Мы еще не закончили.

Где-то вдалеке завыли местные твари, перекликаясь друг с другом. Костер затрещал, выбрасывая сноп искр. Лагерь затих — люди спали, набираясь сил перед новым днем.

Веласкес, проходя мимо, задержался на секунду, посмотрел на нового адмирала, но ничего не сказал. Только кивнул своим мыслям и направился к палатке офицеров.

Конор все еще сидел над терминалом, и Донорман, ворча, подливал ему очередную кружку своего «кофе».

— Ты когда спать будешь, идиот?

— Когда починю. Иди ты...

— Сам иди. Я тебя тут одного оставлю — ты через час морду в схему уронишь и сгоришь к чертям.

— Не сгорю.

— А вот это мы уже проверяли. Три раза.

Семнадцать человек на пустой планете.

Семнадцать искр, готовых разгореться в пожар.

Утро на Оркусе начиналось одинаково — с холода.

Солнце выползало из-за горизонта медленно, нехотя, будто тоже не понимало, зачем тратить тепло на эту забытую богами планету. Красный диск поднимался над пустыней, окрашивая небо в оттенки запекшейся крови, и ветер постепенно стихал, уступая место душному, тяжелому зною.

Зленир не спал. Он вообще мало спал в последнее время — организм словно перестал нуждаться в отдыхе, перейдя на режим экономии. Два-три часа в сутки, и снова можно работать. Остальные тратили на сон по шесть-семь часов, но адмирал не винил их. Люди выложились под завязку, спасаясь с гибнущего корабля, таская раненых, организуя лагерь. Им нужно было восстанавливаться.

Он стоял на небольшом возвышении, откуда просматривалась вся равнина, и пил воду из фляги. Мутная, с привкусом металла, но вода. Жидкость, без которой организм сдохнет за три дня. Здесь это понимали все.

Внизу лагерь просыпался.

Конор, как ни странно, спал. Донорман умудрился-таки уговорить его отключиться под утро, и сейчас старший инженер лежал у потухшего костра, укрытый чьей-то курткой, и даже во сне продолжал шевелить пальцами, будто настраивая невидимые приборы.

Медики осматривали морпехов, уходивших в дозор. Двое должны были сменить тех, кто дежурил ночью, и уйти на охоту — запасы мяса таяли быстрее, чем хотелось бы.

Веласкес сидел у костра офицеров и что-то записывал в потертый блокнот. Единственный блокнот, уцелевший при крушении — остальные сгорели вместе с рубкой. Лейтенант фиксировал всё: расход припасов, количество патронов, координаты найденных источников воды, изменения в поведении местной фауны. Привычка старого штабиста, от которой он не мог отказаться даже здесь, в забытой богами дыре.

Зленир спустился в лагерь, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы начать припекать.

— Доклад, — коротко бросил он, подходя к костру.

Веласкес поднялся, пряча блокнот.

— За ночь без происшествий. Часовые слышали вой, но близко никто не подходил. Дозорные ушли на охоту час назад. Запасов воды... сами знаете. Если не найдем новый источник, через три дня начнутся проблемы.

— Найдем, — Зленир присел на корточки, грея руки над огнем. — Сегодня же отправлю разведку дальше на восток. Там есть впадина, мог сохраниться грунтовый...

Он не договорил.

Со стороны равнины донесся шум. Характерный звук шагов — кто-то бежал, быстро, тяжело дыша. Зленир мгновенно вскочил, рука машинально потянулась к кобуре. Веласкес встал рядом, прикрывая командира.

Из утренней дымки вынырнул силуэт. Часовой. Тот самый молодой морпех, который любил перебирать жетоны. Он бежал изо всех сил, размахивая руками, и лицо у него было такое, будто за ним гналась вся местная фауна разом.

— Товарищ адмирал! Там! Там...

Он запнулся, хватая ртом воздух, и едва не упал, споткнувшись о камень. Веласкес подхватил его под локоть.

— Докладывай по форме, — рявкнул он, но без злости — скорее, чтобы привести парня в чувство.

Часовой сглотнул, выдохнул и выпалил:

— Поселение, товарищ лейтенант! Километрах в пяти к северо-западу, сразу за тем хребтом... Я в разведку пошел, как учили, забрался повыше, чтобы осмотреться... И увидел! Дома стоят! Не разрушенные! Целые!

Зленир и Веласкес переглянулись.

— Сколько домов? — спросил адмирал, и голос его прозвучал на удивление спокойно. Внутри, впрочем, уже запустился механизм холодного расчета. Поселение. На пустой планете, которую они считали безжизненной. Это могло быть всё что угодно — от забытой колонии до ловушки.

— Не считал, — морпех сглотнул. — Но много. Десятка два, может, больше. И мачта там стоит. Высокая. Как для связи.

— Мачта, — эхом повторил Донорман.

Никто не заметил, когда он проснулся и подошел к костру. Стоял, потирая затекшую шею, и смотрел на морпеха с таким выражением, будто тот только что пообещал ему личный космопорт в подарок.

— Ты сказал, мачта? Рабочая? Антенна есть? Тарелка?

— Я... не знаю. Просто мачта. Метров двадцать, наверное. Стоит.

Донорман повернулся к Злениру. Глаза у него горели.

— Если там есть передатчик... пусть старый, пусть раздолбанный... детали! Там могут быть детали! Конор! Ко-о-о-нор!

Он рванул к спящему инженеру, на ходу пиная пустые банки и спотыкаясь о камни. Конор, разбуженный грубым пинком, подскочил с матом, но Донорман уже тряс его за плечи и орал что-то про мачту, передатчик и то, что они спасены.

Зленир не останавливал их. Вместо этого он повернулся к Веласкесу.

— Собирай группу. Девять человек. Я, ты, Донорман, Конор и пятеро морпехов. Остальным — усилить охрану лагеря и ждать.

— Есть, — Веласкес уже отдавал приказы, даже не дожидаясь формального подтверждения. — Оружие брать?

— Брать. Но стрелять только в крайнем случае. Если там кто-то есть, нам нужны ответы, а не трупы.

Через двадцать минут отряд уже шагал по равнине.

Солнце поднялось высоко, и жара стала почти невыносимой. Скафандры, которые по идее должны были защищать от перегрева, работали на пределе возможностей — системы охлаждения питались от портативных батарей, а батареи садились с пугающей быстротой. Приходилось экономить.

Конор шел впереди, рядом с Донорманом, и они о чем-то спорили вполголоса. Судя по обрывкам фраз, Конор уже мысленно разбирал гипотетический передатчик на запчасти и собирал его заново, а Донорман, как обычно, подкалывал его, предлагая альтернативные, по его мнению, более эффективные способы сборки.

— Если ты подключишь питание напрямую, без стабилизатора, у тебя через пять минут все сгорит к чертям!

— А если я поставлю стабилизатор от старого генератора, у меня упадет мощность сигнала, и мы не пробьем даже орбиту!

— Так поставь два!

— Два не влезут! Ты вообще слушал, что я говорил про пропускную способность?

— Я слушал, но твой рот работает быстрее, чем мозг...

Морпехи, шагавшие следом, переглядывались и ухмылялись. Эти двое уже стали местным развлечением. Ссорились они постоянно, но при этом никто не сомневался: если дойдет до дела, каждый прикроет другого спиной, не задумываясь ни на секунду.

Веласкес держался рядом со Злениром, чуть позади основной группы. Лейтенант молчал, но адмирал чувствовал — тот прокручивает в голове варианты. Что они увидят. Кого встретят. Что будут делать, если встреча окажется недружественной.

— Думаешь, там кто-то есть? — тихо спросил Веласкес, когда до хребта оставалось метров триста.

— Нет, — ответил Зленир, не оборачиваясь. — Если бы там были люди, мы бы заметили следы. Костры, патрули, хоть что-то. Планета пустая. Скорее всего, колонию забросили лет десять назад. Или больше.

— Или всех сожрали.

— Или всех сожрали. — Зленир позволил себе тень усмешки. — Но трупы бы остались. Хотя бы кости. Местные твари жрут мясо, но кости не переваривают. Если никого нет — значит, люди ушли сами.

— Или их забрали.

— Или забрали, — согласился адмирал. — Но это уже не наша проблема. Наша проблема — связь.

Они поднялись на гребень, и поселение открылось перед ними.

Веласкес оказался прав. Оно было небольшим. Ряды одноэтажных сборных домиков из термопанелей, пара ангаров, водонапорная башня с проржавевшим баком и... мачта связи. Метров двадцать, с тарелкой наверху. Тарелка была целой. Солнце отражалось от ее поверхности, заставляя щуриться даже сквозь защитные стекла шлемов.

— Колонисты, — выдохнул Веласкес. — Стандартный проект Доминиона для дальних миров. Лет двадцать назад ставили такие пачками.

— Доминион, — Зленир поморщился, но ничего не сказал. Плевать, чья это колония. Главное, что она здесь.

Морпехи рассыпались цепью, прикрывая группу. Двое ушли вперед, проверять крайние дома. Трое замерли, ожидая команд.

Тишина стояла мертвая. Ни звуков, ни движений, ни даже местной живности — будто звери чувствовали, что здесь что-то не так, и обходили поселение стороной.

Через пять минут разведка вернулась.

— Пусто, — доложил старший морпех. — Обошли все дома, какие без замков. Пыль, паутина... местные пауки, наверное. Никого. А в ангаре...

Он запнулся, и на лице его появилось странное выражение. Такое бывает у людей, которые нашли что-то неожиданное, но пока не решили, радоваться этому или бояться.

— В ангаре шаттлы, товарищ адмирал. Два. Старые, пыльные... но целые. Крылья на месте, двигатели закрыты. Если есть топливо и запчасти...

Зленир кивнул, отпуская морпеха. Шаттлы. Это меняло всё.

Корабли означали мобильность. Возможность убраться с планеты, долететь до ближайшей станции, найти помощь. Или, если повезет, добраться до какого-нибудь захудалого мирка, где можно затаиться и переждать.

— Конор, Донорман, за мной, — бросил он и направился к рубке связи, которая виднелась в центре поселения.

Здание администрации было самым крупным в колонии. Два этажа, широкие окна, спутниковая тарелка на крыше — явно здесь сидел местный начальник или, по крайней мере, диспетчер, отвечавший за связь с внешним миром.

Внутри пахло пылью и запустением. Мебель стояла на местах, на столах валялись бумаги — кто-то явно уходил в спешке, не заботясь о сохранности документов. Но техника... техника была на месте.

Донорман подбежал к пульту, сдул с него пыль и присвистнул.

— Мать моя женщина... Это ж «Горизонт-М». Модель двадцатилетней давности, но рабочая, если блок питания не сдох. Конор, глянь!

Конор уже рылся в шкафах, выкидывая оттуда какие-то коробки, кабели, платы.

— Есть контакт! — донеслось из-за груды хлама. — Тут детали! Родные, не тронутые! Если мы это все аккуратно снимем... если аккуратно... я смогу починить передатчик на «Непоколебимом». С гарантией!

Зленир подошел к пульту, нажал несколько кнопок. Индикаторы загорелись тусклым желтым светом — питание подавалось от местных аккумуляторов, и они, судя по всему, еще держали заряд.

— Связь есть? — коротко спросил он.

Донорман покрутил ручки, послушал эфир и покачал головой.

— Мощности не хватит до Земли. До орбиты — да, пробьем. До ближайшей станции — может быть. Но чтобы позвать на помощь... нужен ретранслятор. Или очень мощный сигнал. А у нас тут игрушки, честно говоря.

— Значит, берем детали, чиним свой передатчик и вызываем подмогу, — Зленир посмотрел на Конора, который уже вытаскивал из шкафа очередной блок. — Сколько времени?

Конор высунулся, почесал затылок. На лице у него было написано сложное уравнение, которое он пытался решить в уме.

— Если работать без перерыва? Дня три. Может, четыре. Если Донорман не будет мешать и помогать нормально, а не языком чесать.

— Я, между прочим, — возмутился Донорман, — обеспечиваю тебя инструментом и моральной поддержкой! Без меня ты бы уже...

— Спорить будете потом, — оборвал их Зленир. — Работаем. Веласкес!

Лейтенант появился в дверях мгновенно.

— Организуйте доставку припасов из лагеря. Перебрасываем сюда всех, кого можно. Морпехам — оцепить периметр, выставить посты. Инженеры приступают к работе немедленно.

— Есть.

Веласкес исчез. Снаружи уже слышались команды, топот ног, лязг снаряжения.

Зленир еще раз окинул взглядом рубку. Пыль, старое оборудование, куча хлама, который Конор с Донорманом сейчас начнут разбирать на запчасти.

Но здесь была жизнь. Здесь была надежда.

Впервые за долгие дни, проведенные на Оркусе, он позволил себе короткий, почти незаметный выдох.

— Работаем, — повторил он тихо, обращаясь скорее к себе, чем к окружающим. — У нас есть шанс.

Вечером того же дня лагерь переместился в поселение.

Палатки из обрывков ткани остались у обломков «Непоколебимого» — теперь они были не нужны. Колонисты оставили после себя вполне пригодные для жилья дома. Койки, столы, даже посуда — всё было на месте, будто люди просто вышли на минуту и забыли вернуться.

Морпехи заняли крайние дома, выставив посты на подходах. Медики обустроили лазарет в здании поменьше, с чистыми стенами и большими окнами. Офицеры разместились в администрации, чтобы быть ближе к рубке связи.

А в рубке всю ночь горел свет.

Конор не отходил от пульта ни на минуту. Донорман, ворча и матерясь, таскал ему детали, подавал инструмент, подключал тестеры и периодически вливал в инженера воду, когда тот начинал засыпать стоя.

Зленир зашел к ним под утро. Конор сидел на полу, обложившись платами и схемами, и выглядел так, будто его уже трижды похоронили и дважды откопали. Донорман стоял над ним с паяльником в одной руке и кружкой в другой.

— Как успехи? — тихо спросил адмирал.

Конор поднял на него красные, воспаленные глаза.

— Будет работать, — сказал он хрипло. — Будет. Я обещаю.

Зленир кивнул и вышел.

За окном занимался рассвет. Красное солнце Оркуса снова поднималось над пустыней, окрашивая небо в цвета запекшейся крови.

Но сегодня это уже не казалось предзнаменованием смерти.

Сегодня это был просто рассвет. Еще один день. Еще один шаг к цели.

Веласкес стоял на крыльце администрации, пил воду из фляги и смотрел на горизонт. Увидев Зленира, он чуть заметно улыбнулся — насколько вообще мог улыбаться человек, прошедший через ад и не сломавшийся.

— Люди работают, — сказал он. — Конор обещает связаться с Землей через три дня. Донорман говорит, что через два, просто Конор перестраховывается.

— Донорман всегда говорит, — Зленир покачал головой. — Но я верю Конору.

— Я тоже.

Они помолчали. Где-то вдалеке завыли местные твари, но звук был далеким, почти не слышным. Похоже, звери тоже чувствовали, что в поселении появились новые хозяева, и предпочитали держаться подальше.

— Что будем делать, когда свяжемся? — спросил Веласкес.

Зленир посмотрел на звезды, уже бледнеющие в утреннем небе.

— Будем делать то, что должны, лейтенант. Будем строить. Будем ждать. А когда придет время — будем мстить.

— За Фортресса?

— За всех.

Веласкес кивнул, допил воду и ушел проверять посты.

Зленир остался стоять на крыльце, глядя в небо, где где-то далеко-далеко, за световыми годами пустоты, лежала Земля. Лежал сектор Копрулу. Лежали его враги и его союзники.

Семнадцать человек на пустой планете.

Но это только начало.

Трое суток превратились в бесконечность.

Конор не выходил из рубки связи. Он вообще перестал замечать, где заканчивается день и начинается ночь — для него существовали только схемы, платы, контакты и проклятый передатчик, который никак не хотел оживать.

Донорман сменял его каждые четыре часа, заставлял пить воду и есть хотя бы минимум, но стоило связисту отвернуться — Конор снова сидел над разобранным пультом, бормоча что-то про фазировку и сопротивление.

— Он у меня когда-нибудь сдохнет, — пожаловался Донорман Веласкесу на вторые сутки. — Прямо здесь, над этим железом, и сдохнет. А я потом всю жизнь буду чувствовать себя виноватым, что не дал ему доделать.

— Не сдохнет, — ответил лейтенант. — Такие не дохнут. Они сначала дело делают, а потом уже всё остальное.

— Оптимист, — буркнул Донорман и пошел менять Конору воду.

Зленир появлялся в рубке каждые несколько часов. Не мешал, не спрашивал — просто стоял в углу, смотрел, как движутся руки Конора, как прыгают стрелки на тестерах, как Донорман молча подаёт инструмент. Потом так же молча уходил.

Морпехи несли службу по периметру. Местные твари, почуявшие активность, пару раз подбирались слишком близко — пришлось стрелять. Убитых зверей разделывали и коптили на скорую руку, пополняя запасы мяса. Медики, оставшиеся в старом лагере у обломков, перебрались в поселение следом за всеми и теперь обустраивали нормальный лазарет в одном из домов.

Трое офицеров, подчинённых Веласкеса, занимались инвентаризацией. В домах колонистов нашлось много полезного: консервы, медикаменты, запасные батареи для скафандров, даже несколько ящиков с патронами старого, но вполне пригодного калибра. Кто бы ни жил здесь раньше, они уходили в спешке, но технику и припасы оставили.

— Будто знали, что за ними вернутся, — заметил один из офицеров, докладывая Веласкесу о находках.

— Или просто не успели забрать, — ответил лейтенант. — Считай, нам повезло.

На исходе третьих суток, когда солнце уже клонилось к закату, Донорман вылетел из рубки с таким воплем, что его услышали даже на дальних постах.

— РАБОТАЕТ!

Зленир, дремавший в соседнем помещении на продавленном диване, вскочил мгновенно. Веласкес, проверявший посты, рванул к администрации бегом, на ходу бросая морпехам короткие приказы усилить охрану.

В рубке царил хаос.

Конор сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и тупо смотрел в одну точку. Руки у него тряслись. Лицо было серым, глаза запали так глубоко, что казалось, их вообще нет — только тёмные провалы. Губы шевелились, но слов было не разобрать.

Зато передатчик работал.

Пульт, который ещё вчера выглядел как груда металлолома, сейчас гудел ровно, уверенно. Индикаторы горели зелёным. На экране бежали строки диагностики, и все до единой показывали: система стабильна.

— Я сделал это, — прошептал Конор, глядя сквозь стену. — Я сделал... я...

Донорман уже сидел в кресле оператора, настраивая частоты. Пальцы его летали по клавиатуре с такой скоростью, что казалось, он играет сложнейшую музыкальную пьесу.

— Есть сигнал! — выкрикнул он, не оборачиваясь. — Связь с Землёй! То есть... я ловлю земные частоты! Сейчас, сейчас, надо пробиться через ретрансляторы...

Зленир подошёл к Конору, присел на корточки.

— Ты как?

Инженер перевёл на него мутный, не сразу фокусирующийся взгляд.

— Сделал, — повторил он. — Три дня... без перерыва... но сделал.

— Молодец, — Зленир коротко сжал его плечо. — Отдыхай. Дальше мы сами.

Конор попытался кивнуть, но голова его мотнулась как-то странно, и он вдруг начал заваливаться на бок. Зленир подхватил его, не давая рухнуть на пол.

— Веласкес!

Лейтенант уже был здесь. Вдвоём они подняли инженера, который весил сейчас, казалось, не больше собственного комбинезона, и перетащили на диван в соседней комнате.

— Медиков сюда, — коротко бросил Зленир, возвращаясь в рубку.

Веласкес кивнул и исчез.

Донорман всё ещё колдовал над частотами.

— Есть! — заорал он через минуту. — Пробился! Сейчас, сейчас... Адмирал, идите сюда. Они ждут.

Зленир встал за его спиной, глядя на экран.

Статичные помехи, рябь, снова помехи — и вдруг изображение сложилось в узнаваемое лицо.

Главнокомандующий Арон Бергзмер выглядел так же, как и всегда — идеально выбритый, подтянутый, в безупречном мундире высшего командного состава. Только под глазами залегли тени, да в уголках губ появилась новая, едва заметная складка. Гибель флота даром не проходит, даже для тех, кто сидит за двадцать тысяч световых лет.

— Командир Зленир, — голос Бергзмера был спокоен, с лёгкой хрипотцой, которая всегда появлялась у него в важные моменты. — Я вас слушаю.

Зленир вытянулся, хотя Бергзмер не мог видеть его ног, дрожащих от усталости. Говорить с главнокомандующим полагалось стоя. Даже через космос.

— Товарищ главнокомандующий, докладываю обстановку. Флот Объединённого Земного Директората в секторе Копрулу уничтожен. Флагман «Нептун» потерян вместе с адмиралом Фортрессом. Выжившие — восемнадцать человек, включая меня. Нахожусь на планете Оркус, бывшая колония Доминиона. Требуются указания.

Он говорил коротко, рублеными фразами, как учили в академии. Никаких эмоций, никаких оценок — только факты. Бергзмер не любил, когда ему докладывали «красиво». Ему нужны были цифры.

Бергзмер молчал.

Он умел молчать так, что даже через экран начинало холодить спину. Ровно столько, сколько нужно, чтобы собеседник осознал: сейчас решается его судьба. И ни секундой больше.

— Восемнадцать человек, — наконец произнёс он. — Из тысячи двухсот?

— Из трёхсот двадцати, товарищ главнокомандующий. «Непоколебимый» нёс меньший экипаж. Весь флот...

— Я знаю состав флота, Зленир. — Бергзмер чуть заметно поморщился. — Я спрашиваю не для уточнения данных. Я оцениваю масштаб потерь.

Пауза.

— Вы сохранили знамя, адмирал. И сохранили людей. Фортресс погиб, выполняя свой долг. Вы продолжите его дело. Я подтверждаю ваше право командовать остатками сил ОЗД в секторе Копрулу. Миссия не завершена. Директорат не отступает. Поздравляю с повышением, адмирал.

Зленир моргнул. Он ожидал чего угодно — трибунала, разноса, приказа явиться на Землю для дачи показаний. Но не этого.

— Каким образом мы должны продолжать миссию, товарищ главнокомандующий? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У нас нет флота, нет припасов, нет даже возможности покинуть планету.

— Покинуть планету вы сможете. — Бергзмер сделал паузу, и в глазах его мелькнуло что-то, похожее на... удовлетворение? Или просто холодный расчёт? — За годы войны с этими колонистами мы разработали несколько интересных технологий. Одну из них я отправлю вам прямо сейчас.

Он кивнул кому-то за кадром, и на экране рядом с его лицом появился пакет данных. Донорман, следивший за передачей, присвистнул.

— Узел телепортации, — продолжил Бергзмер. — Получите чертежи. Ваши инженеры построят устройство. Оно позволит запрашивать любых людей и технологии прямо с земли. Телепортировать их туда, где это необходимо.

— Телепортировать? — не сдержался Донорман и тут же прикусил язык, сообразив, что перебил главнокомандующего.

Бергзмер даже не посмотрел в его сторону. Он смотрел только на Зленира.

— Технология сырая. Требует стабильного сигнала и огромных затрат энергии. Мы не могли применить её в боевых условиях — слишком уязвима. Но для базы на планете... для вас... это идеальный вариант. Строения доставляются через Маяки прямо с орбиты в собранном виде. Вам остаётся только развернуть их. Правда, в вашем случае, на орбите никаких строений нет. Первые образцы вашим инженерам придется возвести самим. Высылаем чертежи.

Зленир обернулся на дверь, за которой только что унесли Конора. Инженер был в отключке, и неизвестно, сколько ещё проваляется без сознания.

— Мои инженеры... — начал он.

— Я знаю, сколько у вас инженеров, Зленир. Я знаю всё о вашем составе. — Бергзмер чуть заметно усмехнулся — настолько, насколько вообще мог усмехаться человек с лицом, высеченным из гранита. — Справятся. Если тот, кто только что восстановил связь через полсектора, используя детали от оборудования полувековой давности, не сможет собрать устройство по готовым чертежам — значит, я в нём ошибся. А я не ошибаюсь.

Донорман, услышав про «того, кто восстановил связь», расплылся в довольной улыбке и тут же спохватился, приняв серьёзный вид.

— Сделаем, товарищ главнокомандующий, — чётко сказал он. — Конор сделает. Я прослежу.

Бергзмер перевёл взгляд на него — впервые за всё время разговора. Всего на секунду. Но Донорману показалось, что его просканировали рентгеном, просветили насквозь и выдали заключение: «годен, но болтлив».

— Проследите, связист, — ровно сказал Бергзмер и снова посмотрел на Зленира. — Как только Узел заработает, запросите Маяки. Они доставят всё необходимое для развёртывания полноценной базы. Планета Оркус временно становится главным форпостом ОЗД в секторе Копрулу. Вопросы?

Зленир помолчал секунду, переваривая информацию. Главный форпост. На планете, где ещё неделю назад они умирали от жажды и голода. Семнадцать человек, обломки корабля и надежда, которая висела на волоске.

— Какие силы я могу рассчитывать получить? — спросил он.

— Те, которые сможете построить сами. — Бергзмер чуть наклонил голову. — Ресурсы мы будем перебрасывать через Узел. Людей — тоже. Но быстро не будет, Зленир. Земля далеко. У нас нет флота, чтобы отправить вам подкрепление. Всё, что у вас есть — это вы сами. И технологии.

— Понял.

— Хорошо. — Бергзмер выдержал ещё одну паузу. — Фортресс был моим человеком. Я в него верил. Он погиб. Не подведите меня, адмирал. Вы — единственное, что осталось от ОЗД в том секторе. Если вы умрёте — умрёт и миссия. Если выживете — мы ещё вернёмся.

— Я понял, товарищ главнокомандующий.

— Связь держите. Как только Узел будет готов — докладывайте. Конец связи.

Экран погас.

В рубке повисла тишина. Только гудели приборы, только индикаторы мерцали зелёным, подтверждая: связь есть, они не одни.

Донорман откинулся в кресле и выдохнул так, будто только что пробежал марафон.

— Нихрена себе, — сказал он тихо. — Он что, только что... назвал нас главной базой? Мы? Семнадцать человек, полтора трупа и никакой надежды?

— У нас есть надежда, — Зленир смотрел на чертежи, которые всё ещё висели на экране. — У нас есть технологии. И у нас есть вы, Донорман. И Конор. И остальные.

Донорман хмыкнул.

— Конор сейчас в отключке. Если он проспит сутки — мы потеряем время. Если двое — начнутся проблемы.

— Значит, будешь работать ты, — Зленир обернулся к нему. — Чертежи изучишь, подготовишь всё, что нужно. Когда Конор очнётся — покажешь. А пока — отдыхай. Тебе заступать через четыре часа.

— Есть, — Донорман поднялся, но на выходе задержался. — Адмирал...

— Да?

— Мы правда сможем? Построить базу? Флот?

Зленир посмотрел на него долгим взглядом. На уставшего, измотанного связиста с вечно острым языком, который только что своими руками помогал Конору собирать передатчик и не спал трое суток, потому что без него друг бы просто сдох над схемами.

— Сможем, — сказал он. — Потому что у нас нет выбора, Донорман. У ОЗД в этом секторе больше никого нет. Только мы.

Донорман кивнул и вышел.

Зленир остался один.

Он снова сел в кресло оператора, вызвал чертежи на экран и начал изучать. Узел телепортации. Сложная конструкция, требующая точнейшей сборки. Маяки. Автоматические дроны-строители. Модульные здания, которые можно развернуть за часы.

Технологии будущего. Технологии, которые должны были обеспечить ОЗД полное превосходство над колонистами.

Теперь это будущее лежало на его плечах.

За окном уже совсем стемнело. Красное солнце Оркуса давно село, и на небе зажглись звёзды — чужие, холодные, равнодушные.

Где-то там, за этими звёздами, лежал сектор Копрулу. Лежали планеты, которые они должны были завоевать. Лежали люди, которые посмели бросить вызов Земле. Лежали враги, уничтожившие флот Фортресса.

— Я вернусь, — тихо сказал Зленир в темноту. — Мы все вернёмся.

Где-то вдалеке завыли местные твари. Костер перед администрацией, который жгли морпехи, ярко вспыхнул, подбрасывая искры к небу.

Семнадцать человек на пустой планете.

Но скоро их станет больше.

Строительство Узла телепортации стало новым испытанием, которое даже сам Конор, прошедший огонь и воду, запомнил надолго.

Чертежи, присланные Бергзмером, оказались чудовищно сложными. То, что главнокомандующий называл «сборкой по готовым схемам», на практике превратилось в многосуточный кошмар, где каждый второй блок приходилось пересчитывать заново, потому что детали с «Непоколебимого» не совпадали с земными стандартами.

Конор очнулся через четырнадцать часов после того, как рухнул на диван в администрации. Очнулся, выпил полтора литра воды, сжевал три пайка и сразу потребовал чертежи.

— Ты хоть понимаешь, что у тебя было истощение? — пытался вразумить его старший медик. — Ещё сутки — и мы бы тебя не откачали!

— Понимаю, — буркнул Конор, не отрываясь от схем. — Поэтому я поспал. А теперь не мешай.

Медик махнул рукой и ушёл. С Конором бесполезно было спорить, когда он находил интересную задачку.

Донорман, который за эти четырнадцать часов успел выспаться, привести себя в порядок и даже составить подробный список необходимых материалов, встретил друга у входа в ангар, где решили собирать Узел.

— Очухался? — вместо приветствия спросил он.

— Как видишь.

— Смотреть на тебя страшно.

— На себя посмотри.

— Я хотя бы спал.

— А я думал.

Донорман вздохнул и протянул Конору свой список. Инженер изучил его, что-то прикинул в уме, пару раз переспросил и в итоге кивнул:

— Годится. Но этого мало. Нужно ещё разобрать второй генератор с «Непоколебимого». Тот, что в хвостовой части.

— В хвостовой части сейчас обломки, — напомнил Донорман.

— Значит, будем копаться в обломках.

Следующие пять дней превратились в ад.

Инженеры работали вахтами — двое сутки, двое отдыхали, но Конор и Донорман, как старшие, практически не выходили из ангара. Спали урывками, по два-три часа, прямо там же, на кучах ветоши, брошенной на бетонный пол. Ели на ходу, запивая водой из местного ручья (фильтры теперь ставили прямо в поселении, и вода стала чище).

Морпехи помогали таскать тяжести. Техника, способная поднимать многотонные блоки, давно вышла из строя, и всё приходилось делать вручную или с помощью импровизированных лебёдок, собранных Донорманом из тросов и двигателей от разбитых шаттлов.

Офицеры, подчинённые Веласкеса, координировали процесс. Один отвечал за доставку деталей из лагеря у обломков, другой — за питание и воду, третий — за связь с дозорами, которые по-прежнему несли службу по периметру.

Местные твари, напуганные активностью, первое время держались подальше, но к четвёртым суткам осмелели и попытались напасть на группу инженеров, возвращавшуюся с разбора «Непоколебимого». Морпехи отбили атаку, одного из них ранило, но троих тварей застрелили, и мясо снова пошло в котел.

Зленир появлялся в ангаре каждый день. Стоял в углу, смотрел, как растёт конструкция, слушал перепалки Конора и Донормана, иногда задавал короткие вопросы. Ответы выслушивал молча и уходил.

Веласкес как-то спросил его:

— Вы им не мешаете, товарищ адмирал. Но и не помогаете. Зачем приходите?

— Они должны знать, что я здесь, — ответил Зленир. — Что я вижу их работу. Что она важна.

Веласкес кивнул. Он понимал такие вещи.

На исходе пятых суток, когда солнце снова клонилось к закату, Донорман вышел из ангара и коротко бросил часовым:

— Зовите адмирала. Готово.

Зленир пришёл через пять минут. В ангаре было светло — инженеры натащили сюда все портативные лампы, какие смогли найти. В центре, занимая почти всё пространство, возвышался Узел.

Конструкция напоминала огромное кольцо, собранное из кусков обшивки «Непоколебимого», креплений от шаттлов, кабелей, плат и чего-то такого, что Зленир даже не мог опознать. Внутри кольца воздух слегка дрожал, будто над костром, хотя никакого огня не было.

Конор сидел у пульта управления — самодельного, собранного из трёх разных терминалов, спаянных вместе. Руки у него снова тряслись, лицо было серым, но глаза горели тем же безумным огнём.

— Готово, — сказал он хрипло. — Можно запускать.

— Запускай, — кивнул Зленир.

Конор нажал несколько клавиш.

Узел загудел. Низко, басовито, так, что вибрация пошла по полу. Воздух внутри кольца задрожал сильнее, потемнел, и вдруг...

Ничего не произошло.

— Это нормально, — быстро сказал Донорман, заметив, как напряглись морпехи у входа. — Он работает, просто сейчас нечего телепортировать. Видите дрожание? Это поле. Стабильное поле.

— Проверь связь с Землёй, — приказал Зленир.

Донорман уже бежал к своему терминалу, который стоял тут же, в углу ангара. Через минуту он радостно заорал:

— Есть! Сигнал проходит через Узел! Бергзмер на связи!

Зленир подошёл к экрану.

Лицо главнокомандующего появилось через несколько секунд. На этот раз Бергзмер выглядел почти удовлетворённым.

— Адмирал Зленир, — сказал он. — Докладывайте.

— Узел телепортации собран и функционирует, товарищ главнокомандующий. Жду дальнейших указаний.

Бергзмер чуть заметно кивнул.

— Хорошо. Отправляю вам подкрепление. Пять инженеров, специалисты по строительству. И чертежи. Штаб операции, Станции очистки веспена, Цейхгаузы. Первые здания вам придётся возводить самим — на орбите пока пусто. Но люди помогут.

Зленир обернулся. Конор, услышав про инженеров, попытался встать, но ноги не держали, и он снова осел на пол. Донорман подхватил его под руки.

— Принимайте, — сказал Бергзмер. — И помните: Оркус временно становится главной планетой ОЗД в секторе Копрулу. Вся дальнейшая операция будет строиться отсюда. Вы — мой флагман, Зленир. Не подведите.

— Я понял, товарищ главнокомандующий.

— Конец связи.

Экран погас.

В ту же секунду воздух внутри кольца Узла вспыхнул ослепительно-белым светом, и в центре ангара начали материализоваться фигуры.

Пять человек в инженерных скафандрах ОЗД. За спиной у каждого — контейнеры с оборудованием. Они появились из ниоткуда, сделали шаг вперёд, огляделись.

— Докладываю о прибытии, — чётко сказал старший, увидев Зленира. — Инженерная группа в полном составе. Готовы приступить.

Зленир кивнул.

— Веласкес, размести людей. Донорман, прими чертежи и начинайте планировать строительство. Конор...

Он обернулся.

Конор сидел на полу, прислонившись спиной к пульту, и смотрел в одну точку. Глаза у него были открыты, но взгляд отсутствовал.

— Конор! — Зленир подошёл ближе.

Инженер медленно перевёл на него взгляд, попытался что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался только хрип. Он начал заваливаться на бок, и Донорман едва успел подхватить друга.

— Медиков! — заорал связист. — Быстро!

Через минуту в ангаре уже суетились люди в белых повязках. Конора уложили на носилки, проверили пульс, давление, заглянули в глаза.

— Переутомление, — сказал старший медик, выпрямляясь. — Сильнейшее. Если бы не молодой организм... Сутки проспит, минимум. А то и двое. Но жить будет.

— Тащите его в лазарет, — распорядился Веласкес. — И глаз с него не спускать.

Его унесли. Донорман проводил друга взглядом, потом повернулся к Злениру.

— Он сделал это, — тихо сказал он. — Узел работает. Он сделал.

— Я знаю, — ответил адмирал. — Теперь твоя очередь. Чертежи у тебя. Инженеры есть. Стройте.

Донорман кивнул и направился к новоприбывшим знакомиться.

Зленир вышел из ангара.

Ночь уже опустилась на поселение. Звёзды сияли ярко, холодно, равнодушно. Где-то вдалеке выли местные твари, но звук был далёким — звери чувствовали, что здесь теперь опасно.

Семнадцать человек стали двадцатью двумя. Скоро станет больше.

Оркус — главная планета ОЗД в секторе Копрулу.

Зленир посмотрел на небо, туда, где за световыми годами пустоты лежала Земля.

— Мы построим, — сказал он тихо. — Мы вернёмся.

Ветер донёс запах дыма от костра, треск горящих веток, приглушённые голоса морпехов на постах.

Жизнь продолжалась

Неделя, прошедшая после запуска Узла, изменила Оркус до неузнаваемости.

Поселение колонистов, которое ещё недавно казалось Злениру подарком судьбы, теперь выглядело жалкой деревушкой на фоне того, что успели построить инженеры. Штаб операции поднялся за трое суток — массивное двухэтажное здание из сборных панелей, с собственной энергостанцией и защищённым командным пунктом. Рядом выросли Цейхгаузы — длинные ангары, где теперь хранилось снаряжение и боеприпасы, которые начали поступать через Узел. Три станции очистки веспена вгрызлись в местные гейзеры, перерабатывая газ в топливо для будущих кораблей.

Людей тоже прибавилось. Узел работал исправно, перебрасывая с Земли специалистов — инженеров, техников, охрану. Теперь в поселении жило уже больше сотни человек. Морпехи несли патрульную службу по расширенному периметру. Местные твари, поняв, что новые хозяева здесь всерьёз и надолго, ушли вглубь пустыни и больше не появлялись.

Но Зленира это не обманывало.

Он стоял на смотровой площадке Штаба, вглядываясь в горизонт, за которым, в паре километров отсюда, лежали обломки «Непоколебимого». От личного крейсера осталась груда металлолома, которую инженеры уже почти полностью разобрали на запчасти. Корабль, бывший гордостью флота, перестал существовать.

— Этого мало, — тихо сказал он подошедшему Веласкесу.

Лейтенант — теперь уже капитан, Бергзмер утвердил повышение задним числом — кивнул. Он понимал, о чём говорит адмирал.

— Обломков хватило на базу, — ответил Веласкес. — Но не на флот. Если мы хотим строить корабли...

— Нам нужна нормальная планета, — закончил Зленир. — С ресурсами. С веспеном. С возможностью развернуть верфь.

Он помолчал, глядя на красное небо Оркуса.

— Здесь мы можем только ждать. А ждать — значит проиграть.

Веласкес достал планшет, который теперь всегда носил с собой.

— Я составил список ближайших миров. Доминион контролирует основные колонии, но есть несколько систем, которые они забросили или не успели освоить. Вот, посмотрите.

Зленир взял планшет, пробежался глазами по координатам и описаниям.

— Пакс, — прочитал он вслух. — Система в двух прыжках отсюда. Бывшая колония... заброшена пять лет назад из-за зергов? Но зергов там уже нет.

— Разведка Доминиона проходила год назад, — подтвердил Веласкес. — Рой ушёл, планета чиста. Атмосфера пригодная, вода есть. Месторождения минералов — богатейшие, веспеновые гейзеры — по всей поверхности. И главное — ничья.

Зленир смотрел на данные. Зелёные леса, голубые океаны, умеренный климат. Райский уголок по сравнению с красной пустыней Оркуса.

— Почему Доминион не вернулся?

— Не успели, — пожал плечами Веласкес. — Война, потом передел власти, потом ОЗД... Им сейчас не до колонизации. А если и вернутся — не скоро.

Зленир вернул планшет.

— Готовь людей. Берём оба шаттла из старого ангара. Инженеров — сколько поместится. Морпехов — отделение. Донормана и Конора обязательно.

— Конор ещё не совсем оклемался, — заметил Веласкес.

— Значит, оклемается в дороге. Он мне нужен.

Веласкес козырнул и ушёл отдавать приказы.

Зленир ещё раз посмотрел на горизонт.

Оркус дал им кров. Оркус дал им шанс. Но оставаться здесь навсегда — значит закопать себя в этой красной пыли.

Впереди был Пакс. А за ним — вся галактика.

Подготовка заняла сутки.

Шаттлы, найденные в ангаре колонистов, оказались старыми, но надёжными моделями «Геркулес» — рабочая лошадка Доминиона, способная перевозить до сорока человек или двадцать тонн груза. Инженеры провели полную диагностику, заменили изношенные детали деталями с «Непоколебимого» и заправили топливом, которое успели наработать станции очистки.

Конор, которого Донорман буквально силком тащил на погрузку, ворчал, что он ещё слаб и вообще ему бы поспать недельку, но в технику лез с таким жадным интересом, что сразу было ясно — без дела не останется.

— Стабилизаторы левого движка барахлят, — заявил он, залезая в моторный отсек. — Если мы пойдём на перегруз, можем не долететь.

— Долетим, — отрезал Донорман. — Я уже всё проверил. Ты просто придираешься.

— Я не придираюсь, я диагностирую.

— Диагност хренов.

— Сам такой.

Веласкес, руководивший погрузкой, только головой качал. Эти двое могли спорить о чём угодно и где угодно — хоть в космосе, хоть в аду.

В шаттлы грузили оборудование: портативные буровые установки, анализаторы минералов, модули для временных построек, запасы еды и воды на месяц. Морпехи проверяли оружие — на Паксе могло быть всё что угодно, от диких зверей до остатков зергов, которые разведка проглядела.

Зленир стоял у штабного терминала, в последний раз связываясь с Землёй.

— Пакс, — повторил Бергзмер, выслушав доклад. — Рискованно. Но выбора у нас нет. Одобряю.

— Сколько людей вы сможете перебросить, когда мы развернём базу? — спросил Зленир.

— Столько, сколько сможете принять. Узел телепортации имеет ограничения по пропускной способности. Но если Пакс действительно богат ресурсами... вы сможете строить корабли. Настоящие корабли. Не эти консервные банки, что были у Фортресса.

Зленир кивнул.

— Я доложу, как только закрепимся.

— Докладывайте, адмирал. И берегите людей. Они — всё, что у нас есть.

Экран погас.

Зленир вышел из Штаба и направился к шаттлам.

Люди уже загружались. Донорман спорил с Конором о чём-то техническом. Морпехи проверяли крепления груза. Веласкес пересчитывал ящики.

Солнце Оркуса поднималось над горизонтом, окрашивая небо в привычные красные тона.

— Пора, — сказал Зленир, забираясь в головной шаттл.

Двигатели взревели. Шаттлы оторвались от земли, поднимая тучи пыли, и устремились в небо.

Оркус оставался внизу — красный, пустынный, но теперь уже не чужой. Здесь оставалась база. Здесь оставались люди. Здесь оставалось начало их возрождения.

Впереди был Пакс.

Прыжок через гиперпространство длился несколько часов.

Для Зленира это время прошло незаметно — он изучал данные по Паксу, накладывал их на карты, прикидывал, где лучше ставить базу. Веласкес помогал, иногда внося свои предложения. Донорман и Конор, устав спорить, наконец задремали в креслах, пристёгнутые ремнями. Морпехи дремали кто как мог.

Сигнал навигатора вывел адмирала из задумчивости.

— Выходим из прыжка через пять минут.

Зленир поднялся, прошёл в кабину пилотов. Сквозь лобовое стекло уже виднелась звёздная россыпь, а в центре её — яркая голубая точка.

Пакс.

Планета росла на глазах. Сначала просто точка, потом диск, потом — мир, распахнувшийся перед ними во всей красе.

Голубые океаны, зелёные массивы лесов, белые шапки облаков. Никакой красной пустыни, никакой выжженной земли. Настоящий райский уголок, какие редко встречаются в секторе Копрулу.

— Красиво, — выдохнул подошедший Веласкес.

— Слишком красиво, — отозвался Зленир. — Будем надеяться, что здесь действительно никого нет.

Шаттлы пошли на снижение.

Атмосфера встретила их лёгкой турбулентностью, но пилоты справились. Внизу проплывали леса, реки, небольшие озёра. Где-то на горизонте виднелись горы — идеальное место для базы, под защитой скал.

— Садимся вон там, — Зленир указал на широкое плато у подножия гор. — Ровно, открыто, рядом лес и вода. И гейзеры вон, видите? Веспен.

Шаттлы зашли на посадку.

Двигатели взревели в последний раз, поднимая тучи зелёной травы и цветов. Шасси коснулись земли — мягко, почти невесомо.

Дверь открылась, и в лицо Злениру ударил свежий, чистый воздух.

Он шагнул наружу.

Трава хрустела под ногами. Где-то рядом пели птицы — настоящие птицы, не местные твари, а нечто знакомое, почти земное. Ветер шелестел листвой. Солнце грело, но не жгло — в самый раз.

— Товарищ адмирал, — раздался голос Донормана. — А давайте тут останемся? Насовсем?

Зленир обернулся. Донорман стоял на траве, раскинув руки в стороны, и улыбался во весь рот. Рядом Конор уже копался в анализаторе почвы, бормоча что-то про состав и потенциальную урожайность.

— Здесь богатые залежи, — объявил он через минуту. — Минералы прямо под ногами. А веспен... если гейзеры такие, как показывали со спутника... нам хватит на флот. На целый флот.

Зленир глубоко вдохнул.

Воздух пах зеленью, цветами и свободой.

— Разбиваем лагерь, — приказал он. — Донорман, организуй связь с Оркусом и Землёй. Конор — обследуй месторождения. Веласкес — выставляй охрану. Мы здесь надолго.

Люди засуетились, разгружая шаттлы, ставя палатки, разворачивая оборудование.

Зленир стоял в стороне и смотрел на зелёные холмы, на голубое небо, на яркое солнце.

Пакс.

Новый дом. Новое начало.

Где-то там, за звёздами, остались враги. Осталась война. Осталась месть.

Но сейчас, в этот момент, было просто хорошо.

— Мы построим, — тихо сказал он. — Мы вернёмся.

Ветер унёс его слова в зелёные леса.

Пакс принял их.

Глава 2

Пакс встретил их щедро.

Когда шаттлы заходили на посадку, Зленир смотрел в иллюминатор и не верил своим глазам. После недель, проведённых на красной мёртвой равнине Оркуса, этот мир казался миражом — слишком ярким, слишком зелёным, слишком живым, чтобы быть настоящим.

Голубые океаны, отражающие солнечный свет. Зелёные массивы лесов, уходящие к горизонту. Белые шапки облаков, лениво плывущие над равнинами. И воздух — когда люк открылся, Зленир вдохнул полной грудью и едва не закашлялся. Не от грязи или смога — от чистоты. Здесь пахло травой, цветами, свежестью. Настоящий райский уголок, каких в секторе Копрулу можно пересчитать по пальцам одной руки.

Донорман вышел следом, сделал глубокий вдох и замер с открытым ртом.

— Это... это что, так и должно пахнуть? — спросил он с подозрением.

— Воздухом, — ответил Веласкес, спускаясь по трапу. — Обычным чистым воздухом. Без фильтров.

— А он точно не ядовитый? — Донорман всё ещё не верил. — Может, это какая-то местная отрава, которая сначала пахнет хорошо, а потом у тебя лёгкие расплавляются?

Конор, уже успевший отбежать в сторону с анализатором, обернулся и закатил глаза.

— Я же сказал: атмосфера пригодна на девяносто семь процентов. Можно дышать, пить, даже купаться, если хочешь. Всё чисто.

— Девяносто семь — это не сто, — буркнул Донорман, но маску всё же снял.

Зленир позволил себе короткую улыбку. Эти двое могли спорить где угодно и о чём угодно — хоть в космосе, хоть в раю.

— Хватит пререкаться, — сказал он. — Работаем. Конор, твоя группа — разведка ресурсов. Донорман — связь и развёртывание Узла. Веласкес, организуй временный лагерь и охрану периметра. У нас есть планета, которую нужно осваивать.

— Есть, — ответили трое почти хором и разбежались по делам.

Первые же часы пребывания на Паксе подтвердили: Конор не ошибался.

Ресурсов здесь было столько, что инженеры, привыкшие экономить каждый болт на Оркусе, поначалу просто терялись. Конор носился по плато как угорелый, тыкая анализатором в каждый камень и каждую кочку, и его возбуждённые крики разносились по всему лагерю.

— Вы только посмотрите на это! — орал он, размахивая планшетом. — Там, за лесом, ещё три веспеновых гейзера! А вон там, по данным спутника, месторождение минералов такой чистоты, что я такое только в учебниках видел!

Донорман, монтировавший временную антенну, лениво обернулся.

— Уймись, а то лопнешь от счастья, — крикнул он в ответ. — Радуйся тихо, люди подумают, что ты с ума сошёл!

— А я и сошёл! От радости!

Веласкес, проходивший мимо с планшетом, только головой покачал:

— Конор, если ты сейчас упадёшь в обморок от перевозбуждения, я тебя лечить не буду.

— Не упаду! У меня адреналин!

— У тебя было три дня без нормального сна, — напомнил Донорман. — Так что не геройствуй.

Но Конора было не остановить.

Строительство началось в тот же день.

Штаб операции поднялся за четыре часа. Огромное сборное здание, которое на Земле монтировали бы неделю, здесь собрали как конструктор — модуль за модулем, блок за блоком. Инженеры работали с невиданным энтузиазмом, подгоняемые изобилием ресурсов и свежим воздухом.

К вечеру первого дня в штабе уже горел свет, работали терминалы, и Веласкес раскладывал карты на новеньком командном столе. Зленир зашёл проверить, как идёт работа, и застал лейтенанта — теперь уже капитана — за изучением спутниковых снимков.

— Что видно? — спросил адмирал, подходя к столу.

Веласкес поднял голову.

— Больше, чем я ожидал. — Он ткнул пальцем в карту. — Вот здесь, в сорока километрах к востоку, ещё одно месторождение. Богаче этого. А вот тут, за хребтом, целая сеть веспеновых гейзеров. Если мы поставим станции там, нам хватит газа на флот. На целый флот.

Зленир всмотрелся в карту.

— Сколько времени нужно, чтобы развернуть добычу?

— Если работать без остановки... дня три. Может, четыре. — Веласкес помолчал. — Конор уже требует построить второй Узел.

— Второй?

— Говорит, что ресурсы позволяют. И что двойная пропускная способность ускорит всё в два раза.

Зленир задумался. Второй Узел означал больше людей, больше техники, больше возможностей. Но и больше ответственности.

— Позови Конора, — сказал он.

Через пять минут инженер уже стоял перед ним, возбуждённо жестикулируя.

— Товарищ адмирал, это же очевидно! — говорил он, тыкая пальцем в чертежи. — У нас ресурсов — завались! Два узла — двойная пропускная способность! Бергзмер сможет слать нам людей и технику в два раза быстрее! А если понадобится — и в четыре, если мы третий поставим!

— Третий пока рано, — остановил его Зленир. — Но второй... давай.

Конор просиял так, будто ему подарили личную звезду.

— Сделаем! — выпалил он и пулей вылетел из штаба.

Донорман, зашедший следом, проводил его взглядом и вздохнул.

— Бешеный, — констатировал он. — Совсем бешеный. Я же говорил.

— Ты всегда говоришь, — усмехнулся Веласкес.

— И всегда прав.

Второй Узел построили за сутки.

Конор не отходил от стройки ни на минуту, лично проверяя каждый блок, каждый кабель, каждое соединение. Донорман, ворча и матерясь, таскал ему инструменты, подавал детали и периодически вливал в инженера воду, когда тот забывал.

— Ты когда спать будешь? — спросил он на исходе вторых суток.

— Когда построю, — огрызнулся Конор, не отрываясь от пайки.

— Ты так и сдохнешь над этим железом.

— Не сдохну. Я нужен.

— Ну-ну.

Когда конструкция ожила и внутри кольца заплясало знакомое белое свечение, Конор стоял рядом и улыбался так, будто лично построил звезду.

— Работает, — сказал он довольно. — Красота.

Донорман подошёл, хлопнул его по плечу.

— Молодец. А теперь — спать. Я серьёзно. Если ты рухнешь, я тебя откачивать не буду, даю слово.

— Ладно, ладно... — Конор поплёлся к жилому модулю, но на полпути обернулся. — Только если Бергзмер пришлёт что-то интересное — разбуди!

— Разбужу, — пообещал Донорман. — Обязательно.

Бергзмер пришёл на связь через час после запуска второго Узла.

— Адмирал Зленир, — голос главнокомандующего звучал ровно, но в нём чувствовалось удовлетворение. — Вижу, ваши инженеры не теряли времени.

— Так точно, товарищ главнокомандующий. Второй Узел функционирует стабильно.

— Хорошо. — Бергзмер сделал паузу. — Я отправляю вам новую технику. Роботы-сборщики, последняя разработка. Должны ускорить добычу ресурсов. В дальнейшем сможете разворачивать их в штабе операций.

— Примем.

— И ещё. — Главнокомандующий чуть наклонил голову. — У меня для вас есть кое-что интересное. Но об этом позже. Сначала освойтесь. Пакс — редкая находка. Не упустите её.

— Я понял, товарищ главнокомандующий.

— Конец связи.

Экран погас, и почти сразу Узел засветился ярче.

Из белого марева начали появляться роботы.

Они выходили один за другим — металлические пауки размером с небольшой автомобиль, на восьми гибких конечностях, с мощными буровыми установками и встроенными перерабатывающими модулями. Десятки. Потом сотни.

— Мать моя женщина, — выдохнул Донорман, когда первый робот деловито протопал мимо него к ближайшему месторождению. — Да они же сами всё сделают!

— На то и расчёт, — отозвался подошедший Конор. Он всё-таки не удержался и вылез из модуля, заслышав шум.

— Ты должен спать! — рявкнул Донорман.

— Я посплю! Сначала посмотрю!

Роботы тем временем растеклись по плато, вгрызаясь в землю, перерабатывая породу и выплёвывая готовые минеральные брикеты ровными аккуратными стопками. Без устали, без жалоб, без перекуров.

— Идеальные работники, — мечтательно протянул Донорман. — Не жрут, не спят, не ноют. Где б таких людей найти?

— Люди лучше, — буркнул Конор, но беззлобно. Он уже прикидывал, как можно модернизировать этих роботов, чтобы они работали ещё быстрее.

— Чем лучше? — не унимался Донорман. — Люди ноют, люди хотят есть, люди хотят спать, люди хотят, чтобы их повышали...

— Люди думают, — перебил Конор. — А эти — просто выполняют программу. Если месторождение иссякнет, они будут продолжать долбить пустую породу, пока не сломаются. А человек посмотрит, подумает и пойдёт искать новое место.

Донорман открыл рот, чтобы возразить, но не нашёлся.

— Ладно, — сказал он наконец. — В чём-то ты прав. Но всё равно — красота.

— Красота, — согласился Конор.

К исходу третьего дня база на Паксе превратилась в нечто, чему позавидовал бы любой форпост ОЗД.

Штаб операции — теперь уже не временное здание, а настоящий командный центр с защищёнными каналами связи и собственной энергостанцией. Шесть станций очистки веспена, вгрызшихся в гейзеры и перерабатывающих газ в топливо круглосуточно. Цейхгаузы, выстроившиеся в ряд у подножия скал, доверху заполненные снаряжением и боеприпасами. Роботы-сборщики, методично перепахивающие окрестности и штабелирующие минералы.

И два Узла телепортации, мерцающих белым светом днём и ночью.

Зленир стоял на смотровой площадке Штаба и смотрел на эту картину.

Внизу кипела жизнь. Инженеры монтировали новые модули. Морпехи несли патрульную службу по периметру. Техники обслуживали роботов. Люди — теперь уже не десятки, а под сотню — сновали между зданиями, каждый при деле.

Веласкес подошёл и встал рядом.

— Сто двадцать три человека, — сказал он негромко. — На данный момент. Бергзмер обещает ещё.

— Сколько из них боеспособных?

— Восемьдесят. Остальные — инженеры, техники, медики. Но если что, встанут в строй.

Зленир кивнул.

— Вооружение?

— Достаточно, чтобы отразить атаку. Недостаточно, чтобы нападать самим.

— Пока достаточно.

Они помолчали, глядя на заходящее солнце Пакса. Небо окрасилось в оранжево-розовые тона, и где-то далеко запели птицы — настоящие птицы, не местные твари, а нечто знакомое, почти земное.

— Красиво здесь, — сказал Веласкес.

— Слишком красиво, — ответил Зленир. — Я не люблю, когда слишком красиво.

— Почему?

— Потому что за этим обычно следует что-то плохое.

Веласкес усмехнулся.

— Вы пессимист, товарищ адмирал.

— Я реалист, капитан. Реалист, который выжил там, где погибли тысячи.

Веласкес не нашёл, что ответить.

Внизу Донорман и Конор снова спорили — на этот раз о том, как лучше настроить роботов-сборщиков. Их голоса долетали до смотровой площадки обрывками фраз:

— ...нельзя ставить на максимальную мощность, они перегреются!

— А если не поставить, мы не успеем к сроку!

— Лучше опоздать, чем сжечь технику!

— Технику починим!

— А если ты сгоришь вместе с ней?

— Я не сгорю!

— Упрямый осёл...

Зленир позволил себе короткую улыбку.

— Эти двое, — сказал он. — Если бы не они, мы бы до сих пор сидели на Оркусе и жрали сырых ящериц.

— Если бы не вы, мы бы вообще не выжили, — ответил Веласкес.

Зленир покачал головой.

— Я просто делал свою работу. А они делали невозможное.

Солнце село за горизонт. На небе зажглись звёзды — чужие, но уже не такие холодные и равнодушные, как на Оркусе.

— Мы вернёмся, — тихо сказал Зленир. — Мы обязательно вернёмся.

Веласкес кивнул.

— Знаю.

Внизу зажглись огни. База жила, дышала, работала. Люди ужинали, чинили технику, несли вахту. Роботы продолжали добычу, не зная усталости. Узлы мерцали, готовые принять новые грузы.

Пакс был добр к ним.

Но Зленир не обманывался.

Он знал: за этим последует что-то, что проверит их на прочность. Так бывает всегда. Вселенная не любит, когда кому-то слишком хорошо.

Главное — быть готовым.

— Отдыхайте, капитан, — сказал он Веласкесу. — Завтра будет тяжёлый день.

— Почему завтра?

— Потому что все дни теперь тяжёлые. Привыкайте.

Веласкес усмехнулся и ушёл.

Зленир остался один.

Он смотрел на звёзды, на базу, на зелёные леса, уходящие к горизонту, и думал о том, что ждёт их впереди.

Где-то там, за этими звёздами, лежал сектор Копрулу. Лежали враги, уничтожившие флот Фортресса. Лежала война, которая ещё не закончилась.

Но здесь, на Паксе, у них было всё, чтобы её продолжить.

— Мы вернёмся, — повторил он шёпотом.

Ветер шелестел листвой, и где-то далеко пели птицы.

Пакс был добр к ним.

Пока.

Веласкес появился в штабе, когда Зленир как раз заканчивал очередной обход.

Адмирал сразу понял: что-то случилось. Капитан двигался слишком быстро, слишком целеустремлённо, и на лице у него было написано то выражение, с каким нормальные люди приносят плохие вести. Хорошие так не носят.

— Докладывайте, — коротко бросил Зленир, откладывая планшет с отчётами по добыче.

Веласкес остановился перед ним, перевёл дух. Он специально не бежал, чтобы не сеять панику среди личного состава, но запыхался так, будто преодолел марафон.

— В Доминионе работают идиоты, товарищ адмирал.

Зленир поднял бровь. Он ожидал чего угодно — прорыва обороны, атаки с орбиты, бунта среди инженеров — но только не этого.

— Это плохая новость? Мы всегда это подозревали.

— Плохая новость в том, что они ещё больше идиоты, чем мы думали, — Веласкес протянул планшет. — Посмотрите.

Зленир взял планшет.

На экране было изображение с беспилотника — свежее, с высоким разрешением. Лес, холмы, и на одном из холмов...

Улей.

Настоящий улей зергов. Массивная биоконструкция, опутанная плотью и хитином, возвышалась над верхушками деревьев. Вокруг неё копошились мелкие точки — рабочие особи. Чуть дальше угадывались очертания плёточников и споровиков, прикрывающих подходы. Даже на статичном снимке чувствовалось, что это не просто гнездо, а полноценная колония.

Зленир почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Где это?

— В трёхстах километрах к югу. За горным хребтом. — Веласкес говорил ровно, но в голосе сквозило напряжение. — Мы не заметили сразу — сканеры дали сбой из-за минеральных аномалий. Слишком много веспена в породе, он создаёт помехи. А когда перенастроили...

— Сколько их?

— Трудно сказать точно. Но улей явно дикий. Нет признаков организованного Роя. ни Левиафанов на орбите, ничего. Просто стая. Выжили после войны, одичали, размножились.

— Дикая стая, — Зленир поморщился, будто от зубной боли.

Это было и хорошо, и плохо. Хорошо — потому что нет координации, нет тактики, нет того страшного интеллекта, который делал Рой Керриган непобедимым. Плохо — потому что они всё равно опасны. Инстинкты никуда не деваются. И рано или поздно зерги найдут базу. Запах людей, тепло двигателей, вибрация техники — для тварей это всё равно что звон колокола на обед.

— Сколько у нас людей? — спросил он, уже прикидывая варианты.

— Сто двадцать три, считая инженеров и обслуживающий персонал. — Веласкес говорил наизусть, без планшета. — Боеспособных — восемьдесят. Морпехов сорок, остальные — техники и специалисты, которых в бой не пошлёшь. Вооружение...

— Я знаю, какое у нас вооружение, — перебил Зленир. — Лёгкое. Стрелковое, пара турелей, которые мы ещё не развернули. Для отражения атаки зергов этого не хватит.

— Именно.

Зленир молчал, глядя на экран.

Улей на изображении казался спокойным. Твари суетились вокруг своих построек, занимались своими тварьими делами. Но он знал: достаточно одной королеве почуять запах людей, и вся эта махина придёт в движение. Тысячи зерглингов, сотни гидралисков, тараканы, плюющиеся кислотой... Они сметут базу за считанные часы.

— Надо что-то решать, — тихо сказал Веласкес. — Прямо сейчас. Пока они нас не нашли.

В этот момент загудел терминал связи.

— Адмирал Зленир, — раздался голос оператора из соседней комнаты. — Главнокомандующий на связи. Срочно.

Зленир и Веласкес переглянулись. Бергзмер никогда не вызывал просто так. Если он выходит на связь сам, без запроса, значит, случилось что-то важное.

— Идём, — коротко бросил Зленир и направился в рубку связи.

Экран уже светился, когда они вошли. Бергзмер появился через секунду — идеально выбритый, спокойный, в безупречном мундире. Только под глазами залегли чуть более заметные тени, чем обычно.

— Адмирал, — без предисловий начал он. — Мои аналитики засекли активность зергов в вашем секторе. Спектральный анализ, характерные выбросы биомассы. У вас там улей?

Зленир не стал спрашивать, как Бергзмер узнал быстрее, чем они сами. Главнокомандующий всегда знал больше, чем говорил.

— Так точно, товарищ главнокомандующий. Дикая стая, в трёхстах километрах к югу от базы. Только что обнаружили.

— Плохо. — Бергзмер чуть наклонил голову. — Но не смертельно.

Зленир ждал. Он знал этот тон. Сейчас последует решение.

— Я отправляю вам подкрепление. — Бергзмер сделал паузу. — Новую технику. Новых бойцов. Всё, что нужно, чтобы решить проблему. Принимайте.

— Есть.

Экран погас.

Зленир повернулся к Веласкесу.

— К Узлу. Быстро.

Они почти бегом пересекли штаб, выскочили наружу и направились к площадке, где стояли оба Узла телепортации. Первый работал без остановки, перебрасывая грузы. Второй, новый, пока бездействовал — ждал своего часа.

Когда они добежали, кольцо уже светилось знакомым белым светом.

Первыми вышли люди.

Десять бойцов в незнакомой экипировке. Никаких громоздких скафандров, которые носила обычная пехота ОЗД. Лёгкие экзоскелеты, облегающие тело, с встроенными бронепластинами. Шлемы с узкими прорезями, закрывающие лица почти полностью. В руках — оружие, которого Зленир раньше не видел: компактные, но массивные винтовки с толстыми стволами, больше похожие на ручные пулемёты.

— Ударные пехотинцы, — представил их старший, выходя вперёд и коротко козырнув. — Новая разработка. Прибыли в ваше распоряжение. Личный состав — двадцать единиц.

— Здесь десять, — машинально отметил Веласкес.

— Остальные выйдут следом. Мы — первая волна.

Зленир кивнул, но смотрел он не на пехотинцев.

Следом за людьми из Узла выходили... существа.

Они напоминали гигантских жуков. Размером с крупную собаку, но сложенных так, будто природа специально создавала их для убийства. Чёрный хитиновый панцирь поблёскивал в лучах местного солнца. Множество конечностей — Зленир сбился со счёта, но явно больше четырёх — заканчивались острыми когтями. Мощные челюсти, способные перекусить человеческую руку, слегка шевелились, будто существа принюхивались.

Глаза — тёмные, без зрачков — быстро обшаривали пространство, оценивая, изучая, запоминая.

Их было много. Десятки. Потом сотни. Они выходили из светящегося кольца ровным строем, без суеты, без агрессии, и тут же рассредоточивались по периметру, освобождая место следующим.

Донорман, случайно оказавшийся рядом с Узлом — он нёс какие-то детали Конору в мастерскую — при виде первого же существа издал звук, похожий на сдавленный писк.

Детали с грохотом полетели на землю. Донорман вскинул тяжёлый гаечный ключ, явно намереваясь прибить тварь на месте, пока она не прибила его.

— Стой, идиот!

Конор, выскочивший из мастерской буквально из ниоткуда, перехватил его руку в последний момент. Ключ замер в сантиметре от хитиновой головы одного из существ. Существо даже не дёрнулось — только посмотрело на Донормана своими чёрными глазами с полным равнодушием.

— Это наши! — заорал Конор, выкручивая ключ из руки друга. — Свои, понимаешь? Свои!

— ЧТО?! — Донорман дёрнулся, пытаясь вырваться. — Это зерги! Ты видишь? Зерги!

— Не зерги! Гармры! — Конор наконец отобрал ключ и отшвырнул в сторону. — Читай документацию, которую Бергзмер прислал! Там всё написано!

— Какую документацию?! Я только что из столовой! Я вообще не в курсе!

Существа тем временем спокойно проходили мимо перепалки этих двух. Они даже не смотрели в их сторону. Подчиняясь неслышным командам старшего ударного пехотинца, Гармры растекались по базе, занимая позиции, проверяя периметр, привыкая к новому месту.

Зленир подошёл ближе.

— Что это?

— Гармры, товарищ адмирал, — ответил старший пехотинец. — Генетическая разработка ОЗД. Созданы специально для борьбы с зергами. Агрессивны, быстры, полностью подчиняются командам. Бергзмер приказал передать: пять сотен голов. Если понадобятся ещё — запросите.

— Они не опасны для нас?

— Только если вы отдадите приказ. Или если кто-то нападёт на них. — Пехотинец покосился на Донормана, который наконец вырвался из захвата Конора и теперь стоял, тяжело дыша, но хотя бы без ключа в руке. — Рекомендую объяснить вашим людям, что это не враги.

Зленир чуть заметно усмехнулся. Ситуация начинала его забавлять.

— Конор, отпусти его. Донорман, подойди сюда.

Донорман приблизился, но держался настороженно, поглядывая на Гармров с явным подозрением.

— Смотри на них, — приказал Зленир. — Спокойно. Это наши союзники. Они будут воевать на нашей стороне. Ты понял?

— Союзники, — буркнул Донорман, разглядывая ближайшего Гармра. — Выглядят как жуки-переростки.

— Выглядят как оружие, — поправил Зленир. — Против зергов. А с зергами у нас проблема, ты в курсе?

Донорман вздохнул и, видимо, принял для себя какое-то решение.

— Ладно. Союзники так союзники. Но если кто-то из них ночью заползёт ко мне в палатку — я буду стрелять без предупреждения.

— Договорились.

Зленир повернулся к старшему пехотинцу.

— Сколько времени нужно, чтобы подготовить группу?

— Час на развёртывание, ещё час на марш-бросок к улью. Если вы дадите координаты и разведданные — к вечеру проблема будет решена.

Зленир посмотрел на Веласкеса. Капитан уже не выглядел встревоженным. Наоборот — на лице его появилось то самое выражение, с каким хищник примеряется к добыче.

— С такими, — сказал Веласкес, кивая на Гармров, — разобьём.

Зленир кивнул.

— Капитан, собирайте группу. Берём улей.

Пока пехотинцы и Гармры разворачивались в боевые порядки, Зленир связался с Землёй.

Бергзмер вышел на связь мгновенно — будто только и ждал вызова. Главнокомандующий сидел в своём неизменном кресле, на фоне стерильно-белой стены без единой детали. Только карты сектора Копрулу на голографическом экране рядом.

— Вижу, подкрепление получено, — без приветствия сказал он.

— Так точно. — Зленир говорил коротко, по-военному. — Готовим операцию против улья.

— Хорошо. — Бергзмер сделал паузу. — Вы наверняка хотите спросить про Гармров.

— Хочу.

— Спрашивайте.

Зленир помолчал секунду, формулируя вопрос.

— Насколько они надёжны? Не обратятся ли против нас в самый неподходящий момент?

Бергзмер чуть заметно усмехнулся — настолько, насколько вообще мог усмехаться человек с лицом, высеченным из гранита.

— Гармры — результат многолетних генетических экспериментов, адмирал. Мы взяли лучшие образцы боевой фауны со всех известных миров, скрестили, модифицировали, вживили контрольные чипы. Они не способны на предательство. У них нет своей воли — только инстинкты и приказы.

— А если чип выйдет из строя?

— Тогда они просто умрут. Без чипа Гармр не живёт больше часа. Это часть конструкции.

Зленир кивнул. Жёстко, но эффективно.

— Почему мы не использовали их раньше?

— Потому что они дороги. Очень дороги. Каждая особь стоит как малый космический корабль. — Бергзмер снова сделал паузу. — Но для вас, адмирал, я готов раскошелиться. Вы — единственное, что осталось от ОЗД в том секторе. Если вы проиграете, все эти миллиарды будут потрачены зря.

— Я понял, товарищ главнокомандующий.

— Выполняйте.

Экран погас.

Зленир вышел из рубки и направился к месту сбора.

Веласкес уже построил группу.

Сто двадцать ударных пехотинцев замерли ровными шеренгами. Лёгкие экзоскелеты блестели на солнце, оружие было наготове. За ними, чуть поодаль, копошилась серая масса Гармров — три сотни тварей, готовых сорваться с места по первому приказу.

— Группа готова, — доложил Веласкес. — Разведданные загружены, маршрут проложен. Выдвигаемся.

— Принял. — Зленир окинул взглядом строй. — Капитан, помните: улей дикий, но это не значит, что он беззащитный. Королева там есть. Будьте осторожны.

— Есть.

Веласкес козырнул и повернулся к группе.

— По машинам!

Техники у ОЗД пока не было — только пара лёгких транспортеров, переброшенных через Узел вместе с пехотой. Они вмещали всего по двадцать человек, так что большинству пришлось идти своим ходом. Но Гармры бежали быстро, а пехотинцы в новых экзоскелетах могли двигаться часами без устали.

Колонна скрылась за горным хребтом через полчаса.

Зленир остался у экранов.

До улья добрались к вечеру.

Веласкес дал команду остановиться за два километра до цели. Дальше дроны не рисковали запускать — зерги могли засечь. Разведка пошла пешая, малыми группами.

Картинка на экране Зленира была не самой чёткой — мешали помехи от биомассы, — но разобрать можно было достаточно.

Улей нависал над лесом тёмной громадой. Вокруг него, как муравьи вокруг муравейника, суетились рабочие особи. Чуть дальше, на подходах, замерли плёточники — длинные, похожие на гигантских змей с когтистыми лапами. Они реагировали на любое движение и могли достать даже быстрого противника. Рядом с ними, врытые в землю, торчали споровики — живые артиллерийские установки, способные плеваться кислотой на сотни метров.

— Вижу цели, — доложил Веласкес по закрытому каналу. — Плёточники и споровики прикрывают подходы с юга и запада. Если попробовать обойти — увязнем в лесу.

— Что предлагаешь?

— Атаковать в лоб. Гармры сработают быстрее, чем эти твари успеют среагировать. Пехота прикроет фланги.

— Делай.

Веласкес отдал приказ.

Гармры рванули вперёд, как свора гончих, учуявших зверя.

Плёточники заметили угрозу, но слишком поздно. Их длинные тела начали разворачиваться, они уже приготовились к атаке, — но Гармры уже врезались в их строй.

Первая линия обороны зергов рухнула за минуту.

Споровики даже не могли ничего сделать. А потом твари добрались до них.

— Пехота, вперёд! — скомандовал Веласкес.

Ударные пехотинцы двинулись следом, прочёсывая местность. Зерглинги начали выскакивать из-за укрытий — мелкие, быстрые твари с острыми зубами, — но экзоскелеты держали удар. Очереди из тяжёлых винтовок разрывали зергов на части.

Тараканы полезли следом. Более крупные, более бронированные, они пёрли напролом, плюясь кислотой. Один из пехотинцев не успел увернуться — экзоскелет задымился, бойца оттащили в тыл. Но остальные держали строй.

Гидралисков было немного. Штук пять, не больше. Они попытались атаковать с фланга, используя свою дальнобойность, но Гармры уже переключились на них. Кошки-мышки длились недолго — гидралиски, привыкшие убивать с дистанции, оказались беспомощны в ближнем бою.

— Подходы зачищены, — доложил Веласкес через час. — Плёточники и споровики уничтожены. Внешняя оборона улья подавлена.

Зленир смотрел на карту. Красные точки на подступах к улью гасли одна за другой.

— Принимаю, — ответил он. — Дальше?

— Входим на территорию. Там ещё куча построек. Пещера гидралисков, рассадник тараканов, омут рождения. И сама Королева где-то внутри.

— Работайте.

— Есть.

Веласкес отключился.

Зленир откинулся в кресле и позволил себе короткий выдох.

Первая фаза прошла успешно.

Но главное было впереди.

Вход на территорию улья напоминал путешествие в самое сердце ада.

Воздух здесь стал тяжёлым, спёртым — пахло гнилью, хитином и чем-то кислым, отчего першило в горле даже сквозь фильтры экзоскелетов. Под ногами хлюпала бурая слизь, в которой копошились мелкие паразиты. Вокруг, куда ни глянь, высились биоконструкции — живые, пульсирующие, дышащие.

— Настоящий зергоград, — буркнул один из пехотинцев, оглядываясь по сторонам.

— Не отвлекайся, — одёрнул его Веласкес. — Держать строй. Гармры, вперёд.

Твари послушно двинулись вглубь, обходя наиболее опасные участки чутьём, которого у людей не было. Пехотинцы следовали за ними, держа оружие наготове.

Первой на пути оказалась пещера гидралисков.

Она напоминала огромный холм, продырявленный десятками отверстий, из которых то и дело высовывались острые головы. Гидралиски — живые копьеметатели Роя — почуяли опасность и начали выбираться наружу.

— Огонь! — скомандовал Веласкес.

Пехотинцы открыли стрельбу, прижимая тварей к земле. Гармры рванули вперёд, врываясь прямо в отверстия пещеры. Оттуда донёсся визг, хруст хитина, звуки борьбы — и через пять минут всё стихло.

— Пещера гидралисков уничтожена, — доложил кто-то из бойцов.

— Дальше.

Рассадник тараканов оказался менее защищённым. Толстокожие твари, похожие на помесь жука и краба, пытались контратаковать, но Гармры были быстрее. Они вгрызались в мягкие сочленения панцирей, валили тараканов на землю, где те становились беспомощными.

— Чисто.

— Идём к омуту.

Омут рождения находился в самом центре улья. Огромная чаша, заполненная бурлящей слизью, в которой плавали личинки. Сотни, тысячи личинок — будущее этой стаи. Они ещё не успели превратиться в зерглингов, гидралисков или тараканов, но уже шевелились, уже хотели жрать.

— Жгите всё, — приказал Веласкес.

Пехотинцы достали зажигательные гранаты. Через минуту омут полыхал ярким пламенем, а запах горелой плоти стал таким невыносимым, что даже фильтры не спасали.

— Три постройки уничтожены, — доложил Веласкес по связи. — Идём к улью.

— Принял, — ответил Зленир. — Королева?

— Пока не видим. Но она где-то там. Улей дрожит, как живой. Чувствуется, что кто-то им управляет.

— Будьте осторожны.

— Есть.

Группа двинулась дальше.

Улей нависал над ними — огромная гора плоти, хитина и слизи высотой с десятиэтажный дом. От него тянулись во все стороны пульсирующие отростки, похожие на гигантские вены. Вокруг суетились рабочие особи, пытающиеся хоть как-то восстановить разрушенные строения, но Гармры сметали их, не останавливаясь.

— Ближе к цели, — скомандовал Веласкес. — Пехота, рассредоточиться. Гармры, взять в кольцо.

И тут она появилась.

Королева вырвалась из недр улья, когда пехотинцы уже подошли вплотную.

Она была огромна. Раз в полтора больше обычной королевы, которых показывали в голографических учебных пособиях. Её тело, покрытое хитиновыми пластинами, лоснилось от слизи. Когти — длиннее, острее, с зазубринами — угрожающе шевелились в воздухе. Глаза, тёмные и пустые, смотрели прямо на людей.

И двигалась она быстро. Слишком быстро для такой туши.

— Огонь! — заорал Веласкес.

Пехотинцы открыли стрельбу. Пули впивались в хитин, оставляя глубокие борозды, но Королева даже не замедлялась. Она прыгнула в гущу бойцов, и двое не успели отскочить — когти распороли экзоскелеты, как бумагу.

— Медика сюда! — закричал кто-то.

— Не до медиков! — рявкнул Веласкес. — Гармров на неё! ВСЕХ!

И Гармры пошли.

Они накинулись на Королеву со всех сторон, впиваясь в неё челюстями, вгрызаясь в хитин, разрывая плоть. Королева визжала — пронзительно, почти по-человечески, — отбрасывала их мощными ударами, но на место одного павшего приходили двое, трое, пятеро.

Она размазывала их по земле, давила, рвала, но Гармры не знали страха. Они лезли и лезли, заживо пожирая чудовище.

Пять минут ада.

Когда последний Гармр отвалился от туши Королевы, от неё остались только кости. Хитиновый скелет, обглоданный до блеска, валялся на земле, и даже слизь, вытекавшая из разорванных внутренностей, казалась какой-то мёртвой.

— Цель уничтожена, — выдохнул Веласкес, глядя на останки. — Улей зачищаем. Потери... шестеро пехотинцев, около сорока Гармров.

— Принимаю, — ответил Зленир с базы. — Возвращайтесь. Хорошая работа.

Веласкес огляделся.

Вокруг догорали остатки построек. Гармры, уцелевшие в схватке, облизывали свои раны и пожирали трупы поверженных врагов. Пехотинцы перевязывали раненых, собирали трофеи.

Пакс был свободен.

— Возвращаемся, — повторил он. — Мы сделали это.

Группа начала отход, оставляя за собой дымящиеся руины улья.

Королева больше никогда никому не будет угрожать.

Группа возвращалась на базу всю ночь.

Раненых несли на носилках, импровизированных из подручных материалов. Уцелевшие Гармры бежали по бокам колонны, прикрывая людей от возможных атак — хотя вряд ли кто-то из местных тварей рискнул бы сунуться к этому отряду. Запах смерти, пропитавший пехотинцев и их чудовищных союзников, отпугивал даже падальщиков.

Веласкес шёл в голове колонны, то и дело оглядываясь на раненых. Шестеро. Шестеро бойцов, которых пришлось тащить на себе. Трое из них были в тяжёлом состоянии — экзоскелеты выдержали удар, но не полностью. Когти Королевы оставили глубокие борозды не только на броне, но и под ней.

— Держитесь, — то и дело повторял он, проходя мимо носилок. — Уже скоро. На базе медики, вас поставят на ноги.

Раненые молчали. Кому-то было не до разговоров, кто-то просто экономил силы.

Зленир встретил колонну на подступах к базе.

Он вышел лично — без охраны, без свиты, просто встав на дороге и дожидаясь, пока первые ряды приблизятся. Веласкес, увидев адмирала, ускорил шаг.

— Докладываю: операция завершена, — начал он, но Зленир жестом остановил его.

— Потом. Сначала — раненых в лазарет. Всех.

— Есть.

Медики уже суетились у входа в лазарет, разворачивая носилки, проверяя оборудование. Раненых заносили внутрь, и через минуту оттуда донеслись первые команды: «скальпель», «давящую повязку», «быстро, мать вашу, быстро!».

Зленир проводил взглядом последние носилки и только потом повернулся к Веласкесу.

— Теперь докладывайте.

Капитан выдохнул, собираясь с мыслями.

— Улей уничтожен. Пещера гидралисков, рассадник тараканов, омут рождения — всё сожжено. Королева мертва. Потери: шестеро пехотинцев... — он запнулся, — шестеро погибших. Ещё трое тяжелораненых, но медики говорят, вытащат. Гармров потеряли около полусотни.

— Около полусотни? — переспросил Зленир.

— Точнее скажут, когда пересчитают. Многие... растворились прямо во время боя.

Зленир кивнул. Он уже начинал понимать природу этих тварей.

— Отдыхайте, капитан. Завтра разберём детали.

— Есть.

Веласкес ушёл в сторону офицерских палаток, на ходу стягивая шлем и вытирая пот с лица.

Зленир остался стоять у входа на базу, глядя на Гармров.

Твари сидели на земле, сбившись в небольшие группы. Некоторые облизывали раны, некоторые просто дремали, положив головы на лапы. Они не выглядели опасными сейчас — скорее уставшими, как охотничьи собаки после долгой травли.

Но Зленир знал, что это обманчивое впечатление.

— Интересно, сколько вы ещё проживёте? — тихо спросил он.

Гармры не ответили. Да и не могли.

Ответ пришёл через два часа.

Зленир как раз закончил просматривать предварительные отчёты и собирался прилечь хотя бы на пару часов, когда в рубку связи ворвался Донорман.

— Товарищ адмирал! Там... там это... Гармры!

— Что с ними?

— Они тают!

Зленир выскочил наружу и замер.

Гармры действительно таяли.

Прямо на глазах. Хитиновые панцири становились мягкими, плоть — жидкой, и через несколько минут от каждого существа оставалась только лужица органической слизи, быстро впитывающаяся в землю.

Донорман, стоявший рядом, смотрел на это с выражением, в котором смешались ужас и отвращение.

— Я же говорил! Я же говорил, что это зерги!

— Это не зерги, — спокойно ответил Зленир. — Это оружие.

— Какое оружие само себя убивает?!

— Одноразовое.

Зленир развернулся и направился в рубку связи.

— Бергзмера мне.

Главнокомандующий появился на экране быстро, будто ждал. На его лице не было ни удивления, ни беспокойства — только привычная холодная сосредоточенность.

— Вижу, вы заметили, — сказал он без предисловий.

— Что происходит? — спросил Зленир. — Почему они умирают?

— Они не умирают. Они запрограммированы на самоуничтожение.

Бергзмер сделал паузу, давая адмиралу осознать услышанное, и продолжил:

— Гармры — генетическая конструкция, адмирал. Мы создали их для одной цели: убивать врагов ОЗД. Но мы не можем позволить, чтобы это оружие попало в чужие руки. Или расплодилось, как дикие звери. Поэтому срок их жизни ограничен.

— Сколько?

— Максимум двенадцать часов с момента активации. После этого они... растворяются. Безопасно для окружающей среды, кстати. Органика разлагается за несколько минут.

Зленир молчал, переваривая информацию.

— То есть мы не можем их накапливать?

— Не можете. Но можете запрашивать новые партии перед каждой операцией. Это оружие одноразового использования. Как ракеты. Как артиллерийские снаряды. — Бергзмер чуть наклонил голову. — Я думал, вы уже поняли это, адмирал. ОЗД не воюет армиями. ОЗД воюет ресурсами.

— Понял, — коротко ответил Зленир.

— Хорошо. Докладывайте о дальнейших планах.

Экран погас.

Зленир вышел из рубки.

Снаружи уже почти не осталось следов от Гармров. Только тёмные пятна на земле да несколько ошарашенных пехотинцев, которые всё ещё не могли поверить своим глазам.

Донорман, пришедший в себя, уже спорил с Конором.

— Я же говорил! Я же говорил, что это ненадёжная хрень!

— Это не хрень, это технология! — отбивался Конор. — Ты просто не понимаешь, какая это сложная генная инженерия!

— А зачем мне её понимать? Мне главное, чтобы оружие работало, а не дохло через час после боя!

— Оно и работало! Улей уничтожен, Королева мертва. Чего тебе ещё?

— Чтобы завтра, если понадобится, у меня снова было чем воевать!

Зленир подошёл к ним.

— Не спорьте. Бергзмер сказал: будем запрашивать новые партии под каждую операцию.

— То есть каждый раз просить у Земли разрешения? — буркнул Донорман.

— То есть каждый раз иметь свежих, здоровых и злых тварей, готовых рвать врага, — поправил Зленир. — А не тех, которые за неделю обленятся и начнут на наших же морпехов коситься.

Донорман хмыкнул, но спорить не стал.

Утро встретило Пакс ярким солнцем и свежим ветром.

Зленир стоял на смотровой площадке Штаба и смотрел, как база просыпается. Инженеры уже копошились у станций очистки. Роботы-сборщики методично перерабатывали планету в ресурсы. Пехотинцы, уцелевшие в ночном бою, выходили на утреннюю разминку.

Пятеро из них были теми самыми морпехами, что выжили при падении «Непоколебимого».

Они собрались отдельной группой, и Зленир заметил, что старых громоздких скафандров на них больше нет. Вместо этого — новенькие экзоскелеты ударных пехотинцев. Лёгкие, удобные, маневренные.

Адмирал спустился вниз и подошёл к ним.

— Как обновка?

Молодой морпех — тот самый, что когда-то перебирал жетоны погибших, — расплылся в улыбке.

— Сказка, товарищ адмирал! Вы бы знали, что мы в старых скафандрах вытворяли... Там пошевелиться страшно было, казалось, что сейчас заклинит все сочленения. А в этих... — он сделал несколько быстрых движений, присел, выпрямился, — летаю просто!

— Рад за вас.

— А броня? — вмешался второй. — Вы не смотрите, что тонко. Мы проверяли — держит не хуже старой. А веса втрое меньше. Бежать можно часами и не уставать.

— Хорошо, — Зленир кивнул. — Теперь вы не морпехи. Вы ударные пехотинцы. Гордитесь.

Он развернулся и пошёл дальше, оставляя бойцов обсуждать своё счастье.

Веласкес догнал его через минуту.

— Сто двадцать пехотинцев, товарищ адмирал, — доложил он. — Плюс возможность запрашивать Гармров под каждую операцию. Итого — мобильная ударная группа, способная уничтожить любой улей на планете.

— Способная, — согласился Зленир. — Но для полномасштабной экспансии этого всё ещё мало.

— Я знаю.

Они помолчали, глядя на горизонт. Зелёные леса Пакса уходили вдаль, до самого синего моря. Красивый мир. Богатый мир. Идеальный плацдарм.

— Бергзмер обещал ещё людей, — сказал Зленир. — Ещё технику. Будем ждать.

— А если они нападут раньше?

— Кто?

— Доминион. Или эти... протоссы с зергами, что уничтожили Фортресса. Они же знают, что мы здесь. Рано или поздно они придут.

Зленир повернулся к нему.

— Значит, будем встречать. У нас есть база. Есть ресурсы. Есть оружие. — Он чуть заметно усмехнулся. — Есть даже одноразовые монстры, которых мы можем натравить на врага. Неплохо для начала.

Веласкес кивнул.

— Разрешите идти?

— Идите, капитан. И пришлите ко мне Донормана. Надо обсудить планы разведки.

— Есть.

Веласкес ушёл. Зленир остался стоять, глядя на зелёные холмы.

Где-то там, за горизонтом, лежали новые миры. Новые ресурсы. Новые враги.

Но сегодня можно было просто смотреть.

Солнце Пакса садилось за лесом, окрашивая небо в мягкие золотистые тона. Где-то внизу спорили Донорман и Конор. Пехотинцы тренировались. Роботы работали.

Сто двадцать бойцов. Неограниченный ресурс одноразовых тварей. База на богатейшей планете.

И впереди — вся галактика.

— Мы вернёмся, — тихо сказал Зленир. — Теперь точно вернёмся.

Ветер шелестел листвой, и где-то далеко пели птицы.

Пакс был добр к ним.

Но впереди ждала война.

Глава 3

Дела на Паксе шли настолько хорошо, что Зленира это начало настораживать.

Уже неделю — ни одной проблемы. Никаких аварий на Узлах, никаких стычек с местной фауной, никаких сигналов тревоги от разведчиков. Роботы-сборщики методично перерабатывали планету в ресурсы, инженеры возводили новые строения, пехотинцы несли службу по периметру и откровенно скучали без дела.

Слишком тихо. Слишком спокойно.

Зленир сидел в своём кабинете — небольшой комнате в штабе, которую использовал для работы и редких часов отдыха. Перед ним на голографическом экране сменяли друг друга отчёты. Добыча минералов выросла на двенадцать процентов. Производство веспена стабилизировалось на уровне, достаточном для заправки малого флота. Личный состав пополнился ещё тремя десятками специалистов, переброшенных с Земли.

— Товарищ адмирал, разрешите?

Веласкес появился в дверях с планшетом в руках. По лицу капитана нельзя было прочесть, хорошие новости или плохие, но Зленир уже привык к этой маске.

— Входите.

Веласкес шагнул внутрь и положил планшет на стол, развернув экраном к адмиралу.

— Я изучил данные по ближайшим системам. Тут есть планеты, которые могут нам серьёзно пригодиться.

Зленир взял планшет.

Первая планета напоминала кадры из учебников по геологии — чёрная кора, прорезанная огненными реками лавы, вулканы, выбрасывающие пепел на километры вверх.

— Гефест. Вулканическая. Минералы там такой чистоты, что наши сборщики захлебнутся от счастья. Если мы хотим строить настоящие корабли, а не шаттлы — нам нужен Гефест.

Зленир перелистнул.

Вторая планета была полной противоположностью — ледяной гигант, покрытый коркой замёрзших газов. В разломах виднелись голубоватые кристаллы.

— Аквилон. Веспен там не в газообразном состоянии, а в кристаллизованном. Не нужны станции очистки, не нужно ждать. Пришёл, вырезал кристалл, загрузил. Эффективность добычи — в десятки раз выше.

Третья планета выглядела серой и невзрачной. Обычный каменный шар, каких тысячи в секторе.

— Янус. Карликовая планета в поясе астероидов. Сама по себе — ничего особенного. Ни минералов, ни веспена, ни атмосферы. Но в этом её прелесть. Спрятать базу там — проще простого. Если Доминион когда-нибудь объявит на нас охоту, Янус станет убежищем, которого они не найдут.

Зленир отложил планшет.

— Что скажете?

— Нужны все три, — ответил Веласкес без колебаний. — Гефест даст материалы для флота. Аквилон даст топливо. Янус даст безопасность. Начинать стоит с того, что не убьёт нас в первые же часы.

— Янус, — кивнул Зленир. — Готовьте инженеров. И свяжитесь с Бергзмером. Нам понадобятся корабли.

Бергзмер вышел на связь через час.

— Транспортные шаттлы, — повторил он запрос Зленира. — Два. Пока только два. Грузоподъёмность — до ста тонн каждый. Вооружения нет, броня слабая. Если нарвётесь на патруль — уходить сможете только за счёт скорости.

— Когда?

— Уже. Выходите к Узлу.

Связь прервалась.

Два транспортных шаттла уже материализовались на площадке — массивные, неуклюжие, похожие на летающие контейнеры. Никаких турелей, никаких ракет. Чистые грузовики.

— Красавцы, — прокомментировал Донорман. — Летают — и ладно.

На рассвете следующего дня Зленир, Конор, Донорман, десять инженеров и взвод ударных пехотинцев погрузились в шаттлы и взяли курс на Янус.

Прыжок через гиперпространство занял несколько часов. Когда вышли, перед ними открылся пояс астероидов — тысячи каменных глыб, кружащихся в бесконечном танце. А в центре, едва различимый на фоне звёзд, висел Янус.

Серый, мёртвый, неприметный.

Шаттлы сели на ровную каменистую площадку у подножия невысокого хребта. Зленир вышел первым — под ногами хрустел камень, над головой висели чужие звёзды, скафандр привычно гудел системами жизнеобеспечения.

— Разгружаем маяки, — скомандовал он.

Маяки установили за час. Зленир лично активировал каждый. Когда последний загорелся зелёным, он отдал команду на орбиту.

Небо над Янусом вспорола молния. Из ниоткуда материализовались три огромных контейнера, окутанных полем телепортации. Они мягко опустились на поверхность.

Штаб операции. Узел телепортации. Завод обслуживания звездолётов.

Через несколько часов база уже работала.

Конор подошёл к Злениру с планшетом.

— Если наладим здесь производство, — сказал он, — сможем перебрасывать технику и солдат отсюда в любой другой Узел. Мгновенно.

— Наладим, — ответил Зленир.

Инженеры работали не покладая рук. Спали урывками, ели на ходу, но конвейер запустили. Через несколько дней завод выдавал первые партии — детали для шаттлов, модули для экзоскелетов, обмундирование.

Зленир прошёлся по базе. Штаб пульсировал огнями, Узел гудел ровно, завод выбрасывал готовую продукцию. Вокруг суетились люди — инженеры, техники, пехотинцы. Все при деле.

— Это только начало, — тихо сказал он.

Впереди были Гефест и Аквилон.

Янус работал как часы.

Производство наладилось, конвейер выдавал детали без перебоев, инженеры уже не бегали с криками, а спокойно ходили от станка к станку. Зленир как раз заканчивал обход, когда в цех влетел Конор с планшетом и выражением лица, которое обычно предшествует либо гениальному открытию, либо грандиозной катастрофе.

— Товарищ адмирал, есть идея.

Зленир жестом велел говорить.

— Смотрите. — Конор ткнул в схемы на планшете. — Сейчас всё производство завязано на веспене. Топливо, энергия, даже часть материалов — всё через веспен. Это дорого и создаёт зависимость от поставок.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что есть альтернатива. Лавовое горючее.

Зленир поднял бровь.

— Высокотемпературные реакции с расплавленной породой дают энергии больше, чем веспен. Технология старая, земная, но применялась редко — нужны специфические условия. А мы как раз рядом с Гефестом, где этой лавы — хоть залейся.

Гефест. Вулканическая планета. Минералы, которые обещал Веласкес, а теперь ещё и топливо.

— Насколько это реально?

— Если наладим добычу, Янус станет полностью автономным. Нам не нужны будут поставки с Земли. Вообще.

Зленир уже открыл рот, чтобы отдать приказ, но дверь распахнулась. Веласкес вошёл без стука — верный признак, что случилось нечто из ряда вон.

— Товарищ адмирал. Плохие новости.

На планшете, который он протянул, было изображение с разведывательного спутника. Гефест, снятый с орбиты. На поверхности — постройки. Ровные линии, геометрические формы, характерные для терранской архитектуры.

— Доминион. Уже там.

Зленир всмотрелся в снимки. База была небольшой, но вполне функционирующей. Техника, фигурки солдат, укреплённый периметр.

— Давно?

— Пару дней. Мы не заметили сразу — сканеры на Янусе не ориентированы на дальнюю разведку. Когда проверил сектор вручную...

— Сколько их?

— Рота, не больше. Отряд «Эгида», штурмовики, два шоковых танка.

Зленир молчал, прикидывая варианты. Гефест им нужен. Если Доминион там закрепится, всё пойдёт прахом. Более того — враг получит базу в непосредственной близости.

— Если они отправят сообщение на Корхал...

— Не успеют, — перебил Зленир. — Собирайте людей. Тот же состав, пехотинцев — усиленный взвод. И связь с Бергзмером. Скажите, нужно подкрепление. Живое.

Через четыре часа два шаттла оторвались от поверхности Януса и взяли курс на Гефест.

Зленир сидел в кресле и смотрел, как на экране приближается красная планета. Конор и Донорман в хвосте шаттла спорили о чём-то техническом. Пехотинцы молча проверяли оружие.

Прыжок через гиперпространство показался бесконечным.

Когда вышли, Гефест висел прямо перед ними — злой, красный, изрыгающий лаву в космос. Сканеры работали чётко.

— База на южном континенте, — доложил оператор. — Состав подтверждаю.

— Конор, — позвал Зленир. — Есть идеи, как подойти?

Инженер подошёл к экрану, вгляделся в изображение, помрачнел.

— В лоб не сунуться. Танки прикрывают подходы, пехота окопалась.

— А если подождать?

— Ждать нельзя. Они отправят сообщение на Корхал, и тогда...

Донорман, сидевший у своего терминала, вдруг подскочил.

— Товарищ адмирал! Связь с Янусом! Бергзмер прислал чертежи!

Зленир подошёл к нему.

На экране появились схемы. Массивная броня, крупнокалиберная винтовка, ракетница на плече.

— Таранисы, — выдохнул Конор, заглядывая через плечо. — Тяжеловооружённые пехотинцы. Броня усиленная, оружие калибра побольше, ракетница для тяжёлых целей. Им даже шоковые танки по плечу.

— Академия тактики, — добавил Донорман, листая чертежи. — Здание для тренировки. Бергзмер уже отправил на Янус. Через несколько часов первые Таранисы будут готовы.

Зленир посмотрел на планету внизу.

— Садимся. Ставим Узел. Ждём.

Место выбрали в кратере потухшего вулкана — естественное укрытие, прикрытое от прямой видимости с базы Доминиона. Маяки установили быстро, и через полчаса Узел уже работал.

Первые Таранисы вышли из светящегося кольца через два часа.

Они были массивнее обычных пехотинцев. Броня — толще, оружие — крупнее, за спиной — ракетницы. Двигались тяжело, но уверенно.

— Двадцать, — доложил старший. — Остальные подойдут позже.

Зленир кивнул.

— Занимайте позиции.

Конор тем временем уже копался в деталях, которые привёз с собой. Ящики с инструментами, блоки питания, стволы, каркасы — всё это он выгрузил из шаттла и теперь раскладывал на земле, что-то прикидывая.

— Товарищ адмирал, — сказал он, не оборачиваясь. — Я тут подумал... У нас есть пара часов, пока Таранисы подтянутся. Можно кое-что собрать.

— Что именно?

— Башни подавления. Модификация для Цейхгаузов. Я ещё на Янусе прикинул схему, думал, может, пригодится. Если развернуть их по периметру, они прикроют нас от лёгкой пехоты. Против танков бесполезны, но штурмовиков и «Эгиду» остановят.

— Сколько времени нужно?

— Если Донорман перестанет болтать и начнёт помогать — часа полтора. Может, два.

— Я всегда помогаю! — возмутился связист, но уже стягивал куртку, готовясь работать.

— За работу, — коротко бросил Зленир.

Инженеры взялись за дело. Конор руководил сборкой, носился между импровизированными станками, проверял крепления, что-то подкручивал, ругался на медлительность помощников. Донорман, как ни странно, работал молча и быстро — видимо, понял, что сейчас не время для шуток. Остальные инженеры таскали детали, подавали инструмент, помогали устанавливать каркасы.

Главное отличие этих башен от стационарных турелей было в том, что они не требовали отдельного фундамента и энергоснабжения — они крепились прямо к Цейхгаузам, используя их силовые установки и системы наведения. Конор специально проектировал их так, чтобы можно было быстро развернуть оборону на любой базе, где есть хотя бы одно складское здание.

Через два часа шесть башен стояли по периметру, пристыкованные к Цейхгаузам, которые инженеры развернули сразу после Узла. Башни выглядели грубо, почти кустарно — сварные швы, необработанный металл, кое-где торчащие провода. Но стволы смотрели туда, куда надо, а тестовый запуск показал, что стрелять они будут.

— Готово, — выдохнул Конор, вытирая пот со лба. — Должны выдержать.

Зленир окинул взглядом периметр. Башни нависали над подступами к базе, прикрывая наиболее опасные направления. Таранисы рассредоточились между ними, готовые встретить врага. Пехотинцы заняли позиции на флангах.

— Хорошая работа, — сказал он коротко. — Теперь ждём.

Связь ожила через пятнадцать минут.

— Внимание, неизвестные силы терранов! — голос из динамика был резким, командирским. — Немедленно назовите себя и покиньте планету. Это территория Доминиона!

Зленир жестом приказал всем молчать.

Пауза.

— Я сказал, назовите себя!

Ещё пауза. Потом голос изменился.

— ОЗД? — в нём появились нотки недоверия. — Мы же выбили вас из сектора!

Новая пауза, и вдруг — крик в сторону:

— Передать сообщение на Корхал! Немедленно!

Связь прервалась.

Донорман подскочил к Злениру.

— Товарищ адмирал, Корхал далеко. Часов десять-двенадцать у нас есть. Может, сутки. Потом сигнал уйдёт, и тогда...

— Тогда сюда придёт флот, — закончил Зленир.

Он обвёл взглядом базу. Таранисы замерли на позициях. Пехотинцы приготовили оружие. Башни, собранные Конором из груды металлолома и пристыкованные к Цейхгаузам, скалились стволами в сторону равнины.

— Готовьтесь к обороне, — сказал Зленир. — Доминионцы попытаются уничтожить нас прямо сейчас.

Веласкес, стоявший рядом, чуть заметно усмехнулся.

— Пусть попробуют.

Зленир посмотрел на горизонт, туда, где виднелись очертания вражеской базы.

— Попробуют, — тихо сказал он. — И пожалеют.

Конор тем временем уже колдовал над пультом управления башнями, проверяя системы наведения. Донорман сидел рядом, готовый в любой момент обеспечить связь.

— Первая волна пойдёт через час, — сказал Конор, не оборачиваясь. — Может, раньше. Они не будут ждать.

— Встретим, — ответил Зленир.

Над кратером опускались сумерки. Вулканический пепел затягивал небо, делая его багровым и тяжёлым. Где-то вдалеке ухали взрывы — планета жила своей жизнью, не обращая внимания на людей.

Через час началось.

Первая волна пришла через час.

Зленир увидел их ещё до того, как сканеры подали сигнал — облако пыли на горизонте, поднятое сотнями ног. Штурмовики Доминиона двигались ровным строем, перебежками, прикрывая друг друга. За ними, чуть поодаль, виднелись более массивные фигуры — бойцы «Эгиды» в усиленных экзоскелетах пока не вступали в дело, шли во второй линии.

— Вижу цель, — доложил Веласкес. — Взвод, не меньше. Может, два.

Зленир стоял на крыше одного из Цейхгаузов, откуда открывался обзор на всю равнину. Внизу, у подножия кратера, замерли башни подавления. Их стволы медленно поворачивались, отслеживая приближение противника.

— Подпустить поближе, — приказал он. — Огонь на пятьсот метров.

— Есть.

Штурмовики бежали быстро, используя складки местности для укрытия. Они явно знали своё дело — рассыпались цепью, не сбивались в кучи, вели огонь на ходу. Пули защёлкали по камням вокруг базы, одна ударила в стену Цейхгауза в паре метров от Зленира. Он даже не шелохнулся.

Пятьсот метров.

Четыреста пятьдесят.

Четыреста.

— Огонь, — скомандовал Веласкес.

Башни подавления ожили.

Их стрельба отличалась от обычных пулемётов — не длинные очереди, а короткие, хлёсткие залпы, каждый из которых отправлял в сторону врага несколько десятков тяжёлых пуль. Система наведения работала чётко: башни били по самым плотным скоплениям, выкашивая целые группы.

Первая линия штурмовиков легла мгновенно. Те, кто успел залечь, попытались ответить, но огонь сверху буквально вжимал их в землю. Башни перестраивали приоритеты, выцеливая тех, кто ещё двигался.

— Держат, — довольно сказал Донорман из своего укрытия. — Конор, твои игрушки работают!

— Я знаю, — буркнул инженер, не отрываясь от пульта. — Они не подведут.

Бой длился минут пятнадцать. Когда последний штурмовик прекратил стрельбу, на равнине не осталось ни одного живого.

— Первая волна отбита, — доложил Веласкес. — Потерь нет.

Зленир молча кивнул.

Он знал: это только разведка боем. Доминионцы прощупывали оборону, смотрели, чем ответят. Теперь они знают про башни.

— Готовьтесь ко второй, — сказал он. — Следующие пойдут тяжёлые.

Вторая волна пришла через полтора часа.

На этот раз штурмовики действовали иначе. Они не бежали вперёд очертя голову — двигались короткими перебежками, используя каждую складку местности, каждую скалу. Многие несли на плечах ракетницы — видимо, надеялись подавить башни с дистанции.

За ними, тяжело переставляя ноги, шла «Эгида». Бойцы в усиленных экзоскелетах, с гранатомётами наперевес. Их броня могла выдержать несколько прямых попаданий, а гранаты били по площадям.

— Вижу ракетчиков, — доложил Веласкес. — Попытаются снять башни.

— Таранисы, — вызвал Зленир. — Прикрыть башни. Работаете по ракетчикам.

— Принято.

Тяжёлая пехота ОЗД выдвинулась вперёд, занимая позиции на склонах кратера. Ракетницы на их плечах поднялись, целясь в сторону врага.

Штурмовики открыли огонь первыми.

Ракеты взвились в воздух, оставляя за собой дымные следы. Башни подавления попытались сбить их на подлёте, но ракет было слишком много. Три попадания — и одна из башен замолчала, окутавшись дымом. Вторая, третья...

— Таранисы, огонь! — рявкнул Веласкес.

Залп ракет с позиций ОЗД ударил во фланг наступающим. Ракетчики Доминиона, застигнутые врасплох, начали падать один за другим. Штурмовики залегли, пытаясь ответить, но башни, уцелевшие после первого залпа, уже переключились на них.

Огонь был плотным, как стена. Штурмовики, оставшиеся без поддержки ракетчиков, не могли поднять головы. Таранисы тем временем переключились на «Эгиду».

Вот где началось настоящее мясо.

Тяжёлые пехотинцы Доминиона двигались медленно, но неудержимо. Их гранатомёты били по позициям Таранисов, заставляя тех укрываться за скалами. Таранисы отвечали ракетами, но броня «Эгиды» держала удар.

— Сближаются, — доложил Веласкес. — Ещё пара минут — и ворвутся на позиции.

— Держать строй, — ответил Зленир. — Не дать им подойти к башням.

Таранисы поняли приказ правильно. Они разделились на две группы: одна продолжала обстрел с дистанции, вторая пошла в обход, пытаясь зайти «Эгиде» во фланг.

Бой закипел с новой силой.

Гранаты рвались в десятке метров от позиций, осыпая пехотинцев осколками. Ракеты врезались в экзоскелеты врага, пробивая броню. Крики раненых, лязг металла, грохот взрывов — всё смешалось в единый адский хор.

Таранисы, зашедшие с фланга, ударили по «Эгиде» сбоку. Это решило исход. Лишённые возможности развернуться быстро, тяжелые пехотинцы Доминиона попали под перекрёстный огонь. Один за другим они начали падать.

Последний боец «Эгиды» продержался минуты три. Он успел выпустить три гранаты, убить одного Тараниса и ранить ещё двоих, прежде чем ракетница снесла ему половину корпуса.

Когда он упал, на равнине снова стало тихо.

— Вторая отбита, — голос Веласкеса звучал устало. — Потери: четверо Таранисов ранены, двое убиты. Башни... три уничтожены, одна повреждена.

— Принимаю, — ответил Зленир. — Готовьтесь к третьей.

Он посмотрел на горизонт. Там, у базы Доминиона, уже выстраивались новые силы. Три тёмных силуэта, массивных и угловатых, медленно выползали на позиции.

Шоковые танки.

— Товарищ адмирал, — голос Донормана дрогнул. — Танки. Три штуки. Идут сюда.

— Вижу.

Зленир спустился с крыши и подошёл к Конору. Инженер сидел у пульта управления башнями, стиснув зубы.

— Башни против танков бесполезны, — сказал он, не оборачиваясь. — Я предупреждал.

— Я помню. — Зленир повернулся к Таранисам, перегруппировывающимся после боя. — Танки ваши. Справитесь?

Старший Таранис, весь в копоти и ссадинах, посмотрел на приближающиеся машины.

— Если подойти с флангов — да. В лоб — нет.

— Значит, заходите с флангов. Веласкес, прикройте их. Пехота — по цепям, отвлекайте внимание на себя.

— Есть.

Третья волна надвигалась медленно, но неумолимо.

Танки шли в режиме повышенной готовности, башни вращались, выцеливая возможные угрозы. За ними, укрываясь за бронированными корпусами, двигались остатки «Эгиды» и уцелевшие штурмовики.

Башни подавления открыли огонь первыми, но пули лишь царапали броню танков. Те даже не замедлились. Один из танков остановился, перешёл в режим осады, и его орудие с рёвом выплюнуло снаряд.

Попадание.

Одна из уцелевших башен разлетелась вдребезги.

Второй залп — ещё одна башня.

Третий — третья.

— Таранисы, вперёд! — заорал Веласкес.

Тяжёлая пехота ОЗД рванула с позиций, рассыпаясь веером. Танки заметили их, начали разворачивать орудия, но Таранисы были слишком быстры. Они неслись по склонам кратера, используя каждую скалу, каждую расщелину как укрытие.

Танки стреляли. Снаряды вздымали фонтаны камня, но Таранисы уклонялись, петляли, не давали прицелиться.

— Сейчас! — крикнул старший.

Первая ракетница ударила с левого фланга. Снаряд врезался в гусеницу крайнего танка — машина дёрнулась и замерла, потеряв подвижность. Башня попыталась развернуться, но тут же получила второй удар — в корму.

Танк взорвался, разбросав вокруг горящие обломки.

Второй танк успел дать залп. Снаряд прошёл в метре от группы Таранисов, убив двоих осколками. Но остальные не остановились. Ракетницы ударили снова — теперь с правого фланга.

Второй танк задымил. Башня дёрнулась, пытаясь навестись на цель, но Таранисы уже заходили с другой стороны. Ещё залп — и машина замерла навсегда.

Третий танк попытался уйти, сменить позицию, но было поздно. Таранисы окружили его со всех сторон, расстреливая в упор. Броня держалась минуту, другую, но потом ракета нашла щель между плитами.

Взрыв разметал остатки танка по всей равнине.

— «Эгида»! — крикнул кто-то.

Тяжёлая пехота Доминиона, лишившись прикрытия, попыталась отступить, но Таранисы не дали им уйти. Бой закипел снова, теперь уже на равнине, без укрытий.

Это была бойня.

Таранисы расстреливали «Эгиду» с дистанции, не давая приблизиться. Штурмовики пытались прикрыть отход, но пехота ОЗД уже выдвинулась из кратера и заходила с флангов.

Через двадцать минут всё было кончено.

На поле боя догорали остатки трёх танков и нескольких десятков пехотинцев Доминиона. Таранисы, тяжело дыша, собирали раненых. Пехота прочёсывала местность, добивая уцелевших.

Зленир стоял на краю кратера и смотрел на это.

— Третья отбита, — доложил Веласкес, подходя. — Танки уничтожены, «Эгида» — тоже. Потери... восемь Таранисов убито, двенадцать ранено. Пехота — четверо убитых, семеро раненых. Башни уничтожены все.

Зленир кивнул.

— Дорого, но мы выстояли. — Он повернулся к Донорману. — Сколько у нас времени до того, как их сообщение уйдёт на Корхал?

Донорман, бледный после пережитого, глянул на свои приборы.

— Часов десять. Может, меньше. Они отправили сразу, как заметили нас. Сигнал идёт через ретрансляторы, но...

— Десять часов, — перебил Зленир. — Значит, через десять часов мы должны быть на их базе и уничтожить передатчик.

Он обвёл взглядом остатки своего отряда.

— Готовьтесь к штурму. Время пошло.

Донорман не ошибся — времени было ровно десять часов, и каждая минута шла в зачёт.

Зленир собрал командиров прямо на поле боя, среди ещё дымящихся обломков танков. Таранисы перевязывали раненых, ударные пехотинцы собирали трофейное оружие и боеприпасы. Воздух всё ещё пах гарью и взрывчаткой.

— Потери подсчитали? — спросил Зленир у Веласкеса.

— Двадцать три Тараниса боеспособны. Ещё двенадцать — с лёгкими ранениями, могут держать оружие. Ударная пехота — сорок человек. Инженеры все целы, чудом.

— Конор, что с башнями?

Инженер только рукой махнул.

— Всё под замену. Против танков они не держат, я же говорил.

— Значит, в атаку пойдём без них. — Зленир развернул на планшете карту базы Доминиона. — Веласкес, докладывай.

Капитан ткнул пальцем в экран.

— База стандартная. Центр вербовки — вот здесь, в самом защищённом месте. Прикрыта двумя танками, которые мы уже видели. Третьего не было, но могли оставить резерв. Пехота вокруг, укрепления по периметру. Если сунемся в лоб — увязнем.

— Предложения?

— Разделиться. — Веласкес провёл линии на карте. — Основные силы атакуют с фронта, связывают боем. Ударная группа обходит с фланга через вот этот овраг и прорывается прямо к центру вербовки. Главное — успеть до того, как они поймут, что мы не просто так лезем.

Зленир смотрел на карту, прикидывая варианты.

— Сколько людей в ударную группу?

— Два десятка Таранисов и взвод ударных пехотинцев. Достаточно, чтобы проломить оборону, если ударить внезапно.

— Кто поведёт?

— Я, — сказал Веласкес без колебаний.

Зленир поднял на него взгляд.

— Вы нужны мне здесь, капитан. Координация общего штурма.

— Тогда старший Таранисов. Он знает, как бить по тяжёлым целям.

— Утверждаю. — Зленир повернулся к Донорману. — Ты идёшь с ударной группой.

Связист побелел.

— Я? Товарищ адмирал, я же...

— Ты единственный, кто сможет быстро разобраться с их передатчиком, когда вы ворвётесь внутрь. Конор нужен здесь, для связи с Бергзмером. Значит, ты.

Донорман сглотнул, но спорить не посмел. Только кивнул и отошёл в сторону, судорожно проверяя свой пистолет.

— Время пошло, — сказал Зленир. — Через час выступаем.

Час пролетел как одна минута.

Таранисы заняли свои места в боевых порядках. Ударные пехотинцы перегруппировались, получили боеприпасы. Ударная группа ушла в обход ещё затемно, прячась в складках местности.

Зленир остался с основными силами — два десятка Таранисов и остатки ударной пехоты. Достаточно, чтобы создать видимость массированной атаки.

— Начинаем, — скомандовал он, когда таймер на планшете показал ноль.

Основные силы двинулись вперёд.

База Доминиона ожила сразу. Прожектора заметались по равнине, пулемёты на укреплениях застрочили, прижимая атакующих к земле. Таранисы открыли ответный огонь, прикрывая ударную пехоту.

— Они клюнули, — доложил Веласкес. — Вижу, как перебрасывают силы на наш фланг.

— Ударная группа, — вызвал Зленир. — Ваш выход.

— Принято, — ответил старший Таранисов. — Входим в овраг.

Дальше оставалось только ждать.

Основные силы продолжали давить, не давая защитникам опомниться. Таранисы били по укреплениям, подавляя огневые точки. Ударные пехотинцы короткими перебежками продвигались вперёд, занимая позиции поближе к врагу.

Потери росли. Ещё двое Таранисов упали, сражённые пулемётным огнём. Трое ударных пехотинцев остались лежать на равнине.

— Держать темп, — приказал Зленир. — Не давать им передышки.

И в этот момент в динамике раздался голос старшего Таранисов:

— Мы на позиции. Видим центр вербовки. Два танка в режиме осады прикрывают вход. Пехота вокруг.

Зленир замер.

Два танка. Не один, не три — два. Значит, третий был в резерве или они ошиблись в разведданных. Но сейчас это неважно.

— Атакуйте, — приказал он. — Мы отвлекаем.

Ударная группа ударила с фланга.

Таранисы выскочили из оврага и с ходу открыли огонь по танкам. Те, застигнутые врасплох, попытались развернуться, но в осадном режиме это было медленно. Ракеты врезались в броню, выбивая искры.

Первый танк взорвался, даже не успев выстрелить. Второй успел дать залп, убив двух Таранисов, но тут же получил ответный удар в корму.

— Вперёд! — заорал Донорман, удивляясь собственной смелости.

Ударные пехотинцы рванули к центру вербовки, на ходу расстреливая выбегающих из укрытий солдат Доминиона. Таранисы прикрывали их, методично выбивая огневые точки.

Зленир видел это на экране — размытая картинка с дрона показывала, как ударная группа врывается в здание.

— Они внутри, — выдохнул Веласкес.

Внутри центра вербовки было темно и дымно.

Донорман влетел в помещение вторым, сразу за старшим Таранисом. В углу суетились офицеры Доминиона, пытаясь организовать оборону. Таранисы не дали им шанса — короткая очередь, и трое упали.

— Передатчик! — заорал Донорман, оглядываясь.

Он увидел его в дальнем углу — массивный терминал связи с мигающим индикатором передачи. Рядом с ним сидел связист, в ужасе глядя на ворвавшихся солдат.

— Не стреляйте! — крикнул Донорман, бросаясь к терминалу.

Связист Доминиона дёрнулся, потянулся к оружию, но один из ударных пехотинцев выстрелил первым. Тело упало на пол.

Донорман врезался пальцами в клавиатуру. Глаза его бегали по строкам данных, губы шевелились, считая секунды.

— Идёт отправка, — бормотал он. — Сигнал ушёл на ретранслятор... сейчас... сейчас...

Пальцы летали по клавиатуре с такой скоростью, что солдаты ОЗД, прикрывавшие вход, даже не видели их — только размытое мельтешение.

— Есть! — заорал Донорман. — Перехватил! Сообщение не ушло дальше ретранслятора!

Он откинулся на спинку кресла, тяжело дыша.

— Они пытались, но я успел. Сигнал заблокирован.

— Товарищ адмирал, — вызвал старший Таранис. — Центр вербовки захвачен. Передатчик отключён.

Зленир на секунду закрыл глаза.

— Принимаю. — Голос его звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Закрепляйтесь. Мы идём к вам.

Основные силы добивали последние очаги сопротивления, когда Зленир вошёл в центр вербовки.

Внутри пахло порохом и кровью. Трупы офицеров Доминиона лежали у стен, солдаты ОЗД уже стаскивали их в угол. Донорман сидел в кресле связиста, всё ещё тяжело дыша, и смотрел на погасший экран передатчика.

— Молодец, — коротко сказал Зленир.

Донорман попытался улыбнуться, но вышло криво.

— Я больше никогда не пойду в штурмовую группу, товарищ адмирал. Никогда.

— Посмотрим. — Зленир повернулся к Веласкесу, который только что вошёл с докладом. — Потери?

— Девять Таранисов убито, пятнадцать ранено. Ударная пехота — двенадцать убитых, двадцать раненых. Инженеры все целы.

— База наша?

— Наша. Сопротивление подавлено.

Зленир обвёл взглядом помещение. Трофейное оборудование, карты, терминалы — всё это теперь принадлежало ОЗД.

— Вызовите Конора. Пусть перебирается сюда. Нам нужно наладить оборону и добычу. Гефест теперь наш.

Он вышел наружу.

Над вулканической равниной поднималось багровое солнце. Вдали догорали остатки танков и укреплений. Люди в форме ОЗД уже суетились вокруг трофейной техники, собирали оружие, таскали ящики с боеприпасами.

Зленир стоял и смотрел на это.

Ещё одна победа. Ещё один шаг.

Впереди был Аквилон.

Когда Донорман подошёл к Злениру, тот сидел на крыльце центра вербовки и смотрел, как на Гефесте садится багровое солнце. Вокруг суетились инженеры, разбирая трофейное оборудование, перетаскивая ящики с боеприпасами. Таранисы и ударные пехотинцы отдыхали после боя — кто дремал, прислонившись к стене, кто молча перекусывал пайками.

— Товарищ адмирал, — Донорман присел рядом, доставая планшет. — Вы просили проверить связь.

— Что на Оркусе?

— Всё по-прежнему. Мёртвая пустыня, обломки «Непоколебимого», база работает. Еды и воды теперь хватает, запасы пополняются с Земли. Но так — ничего не изменилось. Та же красная пыль, те же ветра.

— Пакс?

— Почти то же самое. Роботы пашут, производство растёт, никаких происшествий. Тихо.

Зленир кивнул. Тишина на тыловых базах — это хорошо. Значит, Доминион пока не знает, где их искать, или не считает их достаточно опасными. И то и другое даёт время.

— Следующий пункт, — сказал он, разворачивая карту. — Аквилон.

Донорман приблизил изображение. Ледяной гигант, покрытый коркой замёрзших газов, в разломах — ярко-зелёные кристаллы, похожие на изумруды.

— Кристаллизованный веспен, — задумчиво протянул он. — Добыча в десятки раз проще. Не нужно строить станции очистки, не нужно ждать, пока газ накопится. Пришёл, вырезал кристалл, загрузил.

— Именно. — Зленир поднялся. — Собирай людей. Таранисы, ударная пехота, инженеры. Ты и Конор. Летим через час.

— Есть.

Донорман ушёл, а Зленир ещё минуту смотрел на карту. Аквилон. Ещё одна планета. Ещё один шаг к тому, чтобы ОЗД снова стало силой, с которой придётся считаться.

Шаттлы оторвались от поверхности Гефеста, когда на западе догорали последние отблески заката.

Зленир сидел в кресле командирского шаттла, глядя на иллюминатор. Позади осталась вулканическая планета с её лавой и пеплом. Впереди — холод, лёд и неизвестность.

Конор и Донорман, как всегда, расположились в хвосте. Связист листал что-то на своём планшете, инженер дремал, натянув капюшон комбинезона на лицо. Таранисы и ударные пехотинцы занимали грузовые отсеки, готовя снаряжение к высадке.

Прыжок через гиперпространство занял несколько часов. Когда вышли, Аквилон висел прямо перед ними — огромный ледяной шар, переливающийся голубым в свете далёкой звезды. Разломы в ледяной коре открывали зелёные кристаллические жилы, которые тянулись на сотни километров.

— Красота, — выдохнул кто-то из пехотинцев.

— Завораживающе, — согласился Веласкес, но тут же добавил: — Сканеры работают. Есть что-то, кроме льда?

Оператор склонился над приборами.

— Био-сигналы, товарищ капитан. Множественные. На южном полюсе. Похоже на... протоссы.

В отсеке повисла тишина.

— Протоссы, — медленно повторил Зленир. — Здесь? На забытой планете?

— Добывают веспен, — предположил Веласкес. — Кристаллизованный веспен — ценность даже для них.

— Понятно. — Зленир повернулся к Конору. — Есть у нас что-то против протоссов?

Инженер уже не спал. Он сидел, уставившись в свой планшет, и по тому, как горели его глаза, Зленир понял: что-то есть.

— Товарищ адмирал, — голос Конора дрожал от волнения. — Бергзмер только что прислал новые чертежи. Полевое бюро и костюмы Политических советников.

— Политических кого?

— Советников. Это псионики, — Конор развернул планшет. — Специально обученные. Они способны брать чужие сознания под контроль. Не убивать, не подавлять — именно подчинять.

Зленир взял планшет, пробежался глазами по схемам. Костюмы на чертежах были облегающими, как у призраков — никакой массивной брони, только тонкий слой защиты и встроенная система маскировки.

— Насколько это надёжно?

— Не знаю. Теоретически — полностью. Практически... — Конор помялся. — На протоссах ещё не пробовали. Но Бергзмер уверяет, что технология работает на любых биологических формах.

— Других вариантов у нас всё равно нет, — сказал Веласкес. — Если протоссы уже там, мы их оттуда не выбьем. Не теми силами.

Зленир кивнул. Решение принято.

— Садимся. И готовьте советников. Где их брать?

— Бергзмер перебросил через Узел на Гефесте, пока мы летели, — сказал Донорман. — Я уже проверил. Пятеро. Ждут нашей команды.

— Хорошо. — Зленир отдал планшет. — Запрашивайте переброску на Аквилон. Как только сядем — сразу Узел и советников на позиции.

Шаттлы пошли на снижение.

Посадочную площадку выбрали на плато, в десятке километров от базы протоссов. Лёд под ногами хрустел, скафандры с трудом держали температуру — минус шестьдесят по местным меркам считалось тёплым днём. Ярко-зелёные кристаллы веспена торчали из разломов, переливаясь в тусклом свете далёкой звезды.

Маяки установили быстро. Через полчаса Узел телепортации уже работал, и из него вышли пятеро — в облегающих костюмах, закрывающих тело от шеи до пят, с устройствами на поясах и прозрачными шлемами, под которыми угадывались спокойные, сосредоточенные лица.

— Политические советники, — представил их старший. Голос звучал ровно, без эмоций. — Ждём приказов.

— Занимайте позиции, — сказал Зленир. — Скоро...

Он не договорил.

В головах у всех, минуя уши, зазвучал голос — чистый, звонкий, исполненный высокомерия.

— Силы ОЗД. Вы вновь посмели сунуться в наш сектор. Готовьтесь. Мы уничтожим вас ещё раз.

— Вершитель, — выдохнул Веласкес. — Местный командир.

— К бою! — скомандовал Зленир.

Но они не успели.

Зилоты появились из ниоткуда — призрачные силуэты, выныривающие из ледяного тумана. Пси-клинки сверкнули голубым, рассекая холодный воздух. Они двигались быстрее, чем любой человек, быстрее, чем мог уследить глаз.

Первый удар пришёлся на фланг, где только что выгружались ударные пехотинцы. Зилоты врезались в строй, даже не замедляясь. Пси-клинки разрубали экзоскелеты, как бумагу.

— Огонь! — заорал Веласкес.

Таранисы открыли стрельбу, но зилоты уклонялись с нечеловеческой лёгкостью. Они перекатывались, прыгали, уходили от очередей, и каждый их выпад находил цель.

Трое ударных пехотинцев упали, разрубленные. Ещё двое схватились за живот, где экзоскелет был пробит.

— Советники! — крикнул Зленир. — Работайте!

Пятеро в облегающих костюмах вышли вперёд. Их прозрачные шлемы открылись, обнажая лица — бледные, сосредоточенные, с глазами, которые начали светиться ровным синим светом.

Зилоты замерли.

Один из них дёрнулся, попытался продолжить атаку, но ноги не слушались. Второй застыл на полпути к очередной жертве. Третий опустил пси-клинки и повернулся к своим.

— Получилось, — выдохнул Донорман.

Советники двинулись вперёд, ведя за собой захваченных зилотов. Те шли послушно, как марионетки, — никакого сопротивления, никакой попытки вырваться.

— Отправьте их обратно, — приказал Зленир. — Пусть скажут Вершителю, что база уничтожена.

Старший советник кивнул и что-то прошептал. Зилоты развернулись и побежали к базе протоссов, исчезая в ледяной мгле.

Зленир перевёл дыхание. Первая фаза операции прошла. Теперь у них есть время.

— Конор, — позвал он. — Сколько у нас?

Инженер задумался, глядя на удаляющиеся огни базы протоссов.

— Пока они не отправят патруль проверить — время есть. Часы, может, день. Потом поймут, что их обманули.

— А что с той штукой, которую ты обещал?

Конор расплылся в улыбке.

— Уже готовлю. Новая модификация для Цейхгаузов. Башня восстановления.

— Восстановления? — не понял Зленир.

— Она не только лечит органику поблизости, — Конор говорил быстро, с азартом. — Главное — она работает как глушилка. Пока башни активны, сканеры протоссов не смогут нас засечь. Ну, пока не пошлют патруль вручную.

— Сколько времени нужно, чтобы развернуть?

— Часа два. Если Донорман перестанет трястись и поможет.

— Я не трясусь, — огрызнулся связист, хотя руки у него всё ещё заметно дрожали. — Я просто... остываю.

— Работайте, — оборвал их Зленир.

Башни восстановления поднялись через два часа. Их собрали из тех же материалов, что и башни подавления, но конструкция была иной — не стволы, а массивные излучатели, установленные на крышах Цейхгаузов. Когда Конор запустил их, по базе прошла волна тепла, и сканеры протоссов, которые до этого чётко фиксировали каждое движение, внезапно замолчали.

— Глушат, — довольно сказал Конор. — Теперь мы для них — пустота. Если, конечно, не полезут вручную.

— Не полезут, — ответил Зленир. — Вершитель уверен, что нас нет. А уверенность — худший враг разведки.

Он посмотрел на горизонт, туда, где в голубоватой дымке угадывалась база протоссов.

— Теперь у нас есть время. И у нас есть советники.

Старший советник, всё это время стоявший в стороне, шагнул вперёд.

— Мы готовы, товарищ адмирал. Проникнуть на базу, подчинить Вершителя, захватить контроль.

— Сколько времени вам нужно?

— Час. Может, два. База небольшая, защита стандартная. Проблем быть не должно.

— Хорошо. — Зленир повернулся к нему. — Выходите через два часа. К этому времени всё должно быть готово.

— Будет сделано.

Советник отошёл, и Зленир остался один смотреть на ледяную равнину, где притаилась база древней расы, которая не подозревала, что её уже обвели вокруг пальца.

Впереди был штурм. Впереди было подчинение.

Аквилон почти принадлежит им.

Советники ушли в ледяную мглу через два часа, как и планировалось.

Зленир наблюдал за ними с крыши Цейхгауза, пока их силуэты не растворились в голубоватом сумраке. Пять фигур в облегающих костюмах, скользящих над льдом с плавностью, которой могли позавидовать сами протоссы. Маскировочные поля делали их почти невидимыми — только лёгкое искажение воздуха выдавало присутствие.

— Дойдут? — спросил Веласкес, стоявший рядом.

— Должны. — Зленир опустил бинокль. — Теперь только ждать.

Он спустился вниз, к импровизированному командному пункту, развёрнутому в одном из Цейхгаузов. Конор сидел у пульта управления башнями восстановления, в полглаза следя за показаниями приборов. Донорман, устроившись в углу, пытался поймать сигнал с базы протоссов.

— Есть что-нибудь? — спросил Зленир.

— Тишина, — ответил связист, не оборачиваясь. — Никаких сообщений, никаких сигналов тревоги. Они там спокойны. Вершитель уверен, что мы уничтожены.

— Хорошо.

Время тянулось медленно. Каждая минута казалась часом. Зленир проверил оружие, потом снова поднялся на крышу, вглядываясь в горизонт. База протоссов не подавала признаков жизни — только ровное голубоватое свечение вдалеке, да изредка вспышки, похожие на работу энергетических установок.

— Товарищ адмирал, — голос Конора раздался в наушнике. — Идут данные от советников. Они у периметра.

Зленир спустился обратно.

— Что там?

— Пробираются внутрь. — Конор смотрел на свой планшет, где отображались показатели жизнедеятельности советников и их местоположение. — Маскировка держится. Их не видят.

На экране пять точек медленно двигались по периметру базы протоссов, обходя защитные поля и патрули. Советники шли с интервалом в десяток метров, используя каждое укрытие.

— Первый на позиции, — доложил Конор через десять минут. — Второй... третий... все на местах. Ждут сигнала.

— Передайте: начинайте.

Конор что-то набрал на планшете.

Сигнал ушёл.

На командном пункте повисла тишина. Донорман замер над своим терминалом, даже дышать, казалось, перестал. Зленир стоял у стены, скрестив руки на груди, и смотрел на экран, где пять точек неподвижно замерли у самого сердца базы протоссов.

Минута. Другая. Третья.

— Есть контакт, — голос Конора дрогнул. — Первый советник вошёл в здание. Второй прикрывает.

На экране одна из точек начала медленно смещаться внутрь схемы базы. За ней — вторая, третья.

— Они у Вершителя, — выдохнул Донорман. — Смотрите.

Схема базы протоссов на планшете вдруг замерцала. Силовые поля, которые до этого чётко обозначали периметр и внутренние помещения, начали тускнеть, словно кто-то отключал их одно за другим.

— Что происходит? — спросил Веласкес.

— Контроль, — ответил Конор, не веря своим глазам. — Они взяли его под контроль. И через него — всю базу.

На экране одна за другой гасли точки, обозначавшие силовые поля. Сначала на периметре, потом внутри зданий, потом на коммуникационных узлах. База протоссов, которая ещё минуту назад была неприступной крепостью, открывалась, как цветок на рассвете.

— Связь, — тихо сказал Донорман. — Я ловлю их внутренние каналы. Они... они спокойны. Никакой тревоги. Вершитель отдаёт обычные приказы. О добыче, о смене караулов. Как ни в чём не бывало.

Зленир медленно выдохнул.

— Получилось.

— Получилось, — эхом отозвался Конор.

Через пятнадцать минут в динамике раздался голос старшего советника — спокойный, ровный, без тени эмоций.

— Товарищ адмирал. Объект под контролем. Вершитель подчинён. Личный состав базы не проявляет беспокойства. Мы можем приступать к развёртыванию.

— Хорошая работа, — ответил Зленир. — Оставайтесь на месте. Обеспечьте бесперебойную добычу веспена. И следите, чтобы никто из протоссов не покинул планету.

— Будет исполнено.

Связь прервалась.

Зленир повернулся к Донорману.

— Сколько у нас теперь планет под контролем?

Донорман быстро пробежался по списку на планшете.

— Оркус, Пакс, Янус, Гефест, Аквилон. Пять.

— Пять, — повторил Зленир. — Влияние растёт.

Он вышел наружу.

Ледяная равнина Аквилона расстилалась перед ним, уходя к горизонту, где в голубоватой дымке угадывалась база протоссов. Теперь она принадлежала им. Веспен, кристаллизованный, чистый, готовый к добыче — тоже их.

— Товарищ адмирал, — Веласкес подошёл сзади. — Советники просят инструкций. Они не могут покинуть планету, иначе контроль ослабнет. Нужно оставить их здесь.

— Оставим. — Зленир не оборачивался. — Пусть управляют базой. Пусть добывают веспен. Нам нужно топливо. Много топлива.

— А протоссы? Они же...

— Протоссы теперь работают на нас, капитан. — Зленир наконец повернулся. — И пусть так и остаётся.

Веласкес кивнул, но в глазах его читалось сомнение.

— Они не будут вечно под контролем. Советники не могут оставаться здесь годами.

— И не будут, — ответил Зленир. — Нам нужно время. Время, чтобы построить флот. Время, чтобы накопить силы. А когда флот будет готов... — он посмотрел на звёзды, — протоссы перестанут быть проблемой.

Он вернулся в командный пункт.

Конор уже настраивал оборудование для развёртывания дополнительных станций добычи. Донорман устанавливал связь с Гефестом и Янусом. Таранисы и ударные пехотинцы, успевшие отдохнуть, готовились к расширению периметра.

— Через неделю, — сказал Конор, не поднимая головы, — мы сможем перерабатывать столько веспена, сколько хватит на эскадру. Малую, но эскадру.

— Через месяц? — спросил Зленир.

Конор поднял глаза. В них горел тот самый огонь, который Зленир видел впервые на Оркусе, когда инженер собирал передатчик из обломков.

— Через месяц, товарищ адмирал, мы сможем строить корабли. Настоящие.

Зленир кивнул.

— Начинайте.

Он вышел наружу, встал на краю плато и посмотрел на звёзды.

Пять планет. Пять баз. Флот на подходе.

Оркус, Пакс, Янус, Гефест, Аквилон.

Влияние росло.

Где-то там, за световыми годами пустоты, лежал сектор Копрулу. Лежали враги. Лежала война, которую они проиграли, но теперь — война, которую они выиграют.

— Мы вернёмся, — тихо сказал Зленир в ледяную тьму.

Звёзды молчали. Но теперь это было молчание не бездны, а ожидания.

Они возвращаются.

Глава 4

Четыре месяца пролетели как один день.

Зленир стоял на смотровой площадке Пакса и смотрел на зелёные холмы, усеянные строениями ОЗД. Штабы, заводы, казармы, ангары — всё, что когда-то было только чертежами, теперь стояло на поверхности планеты, работало, производило. Роботы-сборщики сновали между месторождениями, перерабатывая минералы в тонны металла. Станции очистки веспена тянули из недр зелёные кристаллы, которые конвейеры превращали в топливо.

Пять планет. Оркус, Пакс, Янус, Гефест, Аквилон. Пять форпостов, связанных Узлами телепортации в единую сеть. Тысячи солдат, сотни единиц техники, запасы, которых хватило бы на малую войну.

За эти месяцы он ни разу не связывался с Бергзмером сам. Поставки шли по графику, производство росло, личный состав пополнялся. Главнокомандующий, казалось, был доволен — по крайней мере, не вызывал на ковёр. Зленир предпочитал не напоминать о себе лишний раз. Тишина означала, что они делают всё правильно.

— Товарищ адмирал, — раздался голос оператора в наушнике. — Главнокомандующий на связи.

Зленир спустился в штаб.

Бергзмер появился на экране, как всегда — идеально выбритый, подтянутый, в безупречном мундире. Но Зленир заметил, что тени под глазами главнокомандующего стали глубже, а складка у губ — жестче. Война на двадцати тысячах световых лет изматывала даже тех, кто сидел в кресле.

— Адмирал, — без приветствия начал Бергзмер. — Докладывайте.

— Операция проходит успешно, товарищ главнокомандующий. Пять планет под контролем. Оркус — тыловая база снабжения. Пакс — промышленный центр. Янус — секретный завод. Гефест — источник минералов. Аквилон — добыча веспена.

— Пять, — медленно повторил Бергзмер. — Всего пять.

Зленир не понял интонации.

— Так точно.

Бергзмер замолчал. Наступила та самая пауза, которую Зленир выучил наизусть ещё на Оркусе — секунда тишины, которая стоила минуты разноса.

— Пять планет, Зленир. За четыре месяца. — Голос главнокомандующего стал ледяным. — Чем вы занимались всё это время?

Зленир вытянулся.

— Строили базы, накапливали ресурсы, тренировали личный состав. Флота для полноценной экспансии не было. Людей для ведения войны на нескольких фронтах недостаточно.

— Если проблема в этом, — Бергзмер чуть наклонил голову, — вы могли просто запросить это с Земли.

Он кивнул кому-то за кадром.

В ту же секунду в наушнике раздался вопль Конора — такой громкий, что Зленир машинально потянулся к уху. Инженер ворвался в штаб, размахивая планшетом, с глазами, горящими как у безумца.

— Товарищ адмирал! Это! Это же! Смотрите!

Он ткнул экран прямо в лицо Злениру.

Чертежи. Десятки страниц технической документации, схемы сборки, расчёты нагрузок, системы вооружения.

— Валькирии, — выдохнул Донорман, заглядывая через плечо. — Новые Валькирии.

— Специализированный корвет противокосмической обороны, — тараторил Конор, листая чертежи. — Способен уничтожать целые эскадрильи одним залпом. Самонаводящиеся ракеты, системы наведения нового поколения, броня — усиленная. Размер — в три раза больше старых моделей. Это уже не корветы, это эсминцы!

— Детали штампуют на Заводе обслуживания звездолётов, — добавил Донорман, просматривая спецификации. — У нас есть всё необходимое. Металл, веспен, оборудование. Бергзмер прислал только чертежи и техкарты.

Зленир повернулся к экрану. Бергзмер наблюдал за этой сценой с лёгким, едва заметным удовлетворением.

— С такими кораблями вы можете вступать в открытые сражения в космосе, — сказал он. — Не прятаться по астероидам, не бояться патрулей. Воевать. Вопросы?

— Никак нет, — ответил Зленир.

— Тогда выполняйте. И в следующий раз, когда я спрошу, сколько планет под вашим контролем, я хочу услышать число, которое стоит потраченных ресурсов.

Экран погас.

Зленир перевёл взгляд на Конора. Инженер всё ещё смотрел на чертежи с выражением, близким к религиозному экстазу.

— Сколько времени нужно, чтобы собрать первую партию?

— Часы, — выдохнул Конор. — С конвейера — через несколько часов. Если запустить цеха на полную мощность — десять машин к вечеру.

— Запускайте.

Он вышел из штаба, снова вдохнул свежий воздух Пакса. Солнце клонилось к закату, окрашивая зелёные холмы в золотистые тона. Внизу, на посадочной площадке, уже начинали выгружать первые детали для Валькирий.

Десять кораблей к вечеру. Потом — сотни. Потом — флот.

Зленир смотрел на горизонт, где за линией лесов виднелись очертания далёких гор. Война, которую он проиграл на Корхале, начиналась заново. И теперь у него было всё, чтобы выиграть.

К вечеру на посадочной площадке Пакса стояли десять Валькирий.

Они были огромными — каждая почти сто метров в длину, с широкими крыльями, на которых крепились пусковые установки ракет «ГИДРА». Корпуса из адаптивного стаб-слава блестели свежей серой краской с эмблемами ОЗД на бортах. Десять машин, способных одним залпом уничтожить целую эскадрилью.

Зленир обошёл строй. Внутри корветов уже кипела работа — техники проверяли системы наведения, заправляли топливо, загружали боеприпасы. Люди в форме ОЗД сновали между машинами, и в их движениях чувствовалась уверенность, которой не было четыре месяца назад.

— Товарищ адмирал, — раздался голос Веласкеса.

Капитан подошёл с планшетом в руках. За четыре месяца он нисколько не изменился — такая же выправка, тот же спокойный взгляд. Только седины на висках прибавилось.

— Докладывайте.

Веласкес развернул карту сектора.

— Хапи. Аграрная колония фермеров. Сама по себе угрозы не представляет, но на орбите стоят боевые корабли Доминиона. Три «Ярости небес», два имперских вестника, два имперских защитника. Сил для обороны планеты достаточно, чтобы отогнать пиратов, но не больше.

— Вторая?

— Гавань. Тоже аграрный мир. Граничит с миром протоссов. Разведка докладывает о присутствии протосских патрулей в системе. Возможно, они считают эту колонию своей сферой влияния.

Зленир задумался. Валькирии — мощное оружие, но испытывать их в бою с протоссами, не зная возможностей противника, было бы безрассудством. Хапи выглядела безопаснее.

— Хапи, — сказал он. — Проверим Валькирии в деле.

Он повернулся к строю.

— Группе — взлёт через десять минут. Цель — планета Хапи. Задача — установить контроль над орбитой, затем — над планетой. Мирных жителей не трогать. Вопросы?

— Никак нет, — ответил Веласкес.

— По машинам.

Зленир направился к флагманской Валькирии, но на полпути остановился. Рядом с трапом стоял Конор — бледный, с горящими глазами, в руках планшет с чертежами.

— Товарищ адмирал, — сказал он. — Вы уверены, что не хотите взять меня с собой? Я мог бы...

— Ты нужен здесь, Конор. — Зленир положил руку ему на плечо. — Если Валькирии покажут себя хорошо, мы будем строить ещё. И тебе предстоит налаживать производство.

— Есть.

Зленир поднялся на борт.

Десять Валькирий и пять транспортных шаттлов оторвались от поверхности Пакса, поднимая тучи пыли, и взяли курс на Хапи.

Эскадра вышла из гиперпространства в трёх миллионах километров от Хапи.

Зленир сидел в кресле командира на флагманской Валькирии. Вокруг, выстроившись в боевой порядок, держались остальные девять корветов. За ними, чуть позади, прижимались пять транспортных шаттлов с пехотой и техникой.

— Сканеры работают, — доложил оператор. — Вижу цели на орбите. Три «Ярости небес», два имперских вестника, два имперских защитника. Подтверждаю.

— Доминионцы нас засекли? — спросил Зленир.

— Так точно. Меняют строй, готовятся к бою.

Зленир смотрел на экран. «Ярости небес» — быстрые, манёвренные корабли, способные атаковать как воздушные, так и наземные цели. Но против Валькирий у них не было шансов. Валькирии были созданы для уничтожения целых эскадрилий одним залпом. Ракеты «ГИДРА» — самонаводящиеся, каждая способна менять траекторию в полёте, обходя системы ПВО.

— Выходят на связь, — сказал Донорман, сидевший за пультом связи.

— Игнорировать.

— Они открывают огонь!

Три «Ярости небес» развернулись и выпустили первые ракеты. Снаряды потянулись к строю Валькирий, оставляя за собой дымные следы.

— Уклоняемся, — скомандовал Зленир.

Валькирии рассыпались веером. Для кораблей их размера они двигались невероятно быстро — маневровые двигатели разворачивали машины, уводя от летящих ракет. Снаряды проходили в пустоте, взрываясь в безопасном отдалении.

— Приготовить залп, — приказал Зленир.

Десять Валькирий выстроились в линию. Пусковые установки раскрылись, обнажая десятки ракет «ГИДРА».

— Огонь.

Валькирии выпустили залп одновременно. Сотни снарядов, управляемых системами наведения нового поколения, рванули к «Яростям небес». Те попытались уйти, но было поздно.

Первый корабль Доминиона исчез в огненном шаре. Второй разлетелся на куски, даже не успев выпустить ответный залп. Третий пытался развернуться, но ракеты настигли его, пробив броню из адаптивного стаб-слава в трёх местах.

От «Яростей небес» не осталось даже обломков.

Имперские вестники и защитники, поняв, что шансов нет, рванули к планете, прячась в атмосферу.

— Они уходят, — доложил Донорман. — Силы Доминиона на планете увеличиваются. Похоже, имперские защитники были не просто так — там целая база.

— Валькириям прикрывать с орбиты, — скомандовал Зленир. — Шаттлы, на снижение. Садимся в пяти километрах от их базы.

Транспортные шаттлы вошли в атмосферу. Внизу, среди зелёных полей, виднелись постройки Доминиона — казармы, склады, укрепления. Колонисты, заметившие вторжение, разбегались в стороны.

Шаттлы сели на ровном поле. Инженеры, выпрыгивая из грузовых отсеков, уже тащили маяки. Через полчаса Узел телепортации заработал, перебрасывая с Пакса дополнительные силы.

Таранисы в броне из адаптивного стаб-слава, с гранатомётами МТГ-4 наготове, заняли позиции. Ударные пехотинцы в силовой броне МКЦ-400А, вооружённые штурмовыми винтовками С-141 АС, рассредоточились по периметру. Цейхгаузы, башни подавления, полевые бюро вырастали из земли, превращая пустынное поле в укреплённую базу.

Зленир вышел из шаттла, окинул взглядом разворачивающиеся порядки.

— Готовимся к штурму, — сказал он. — Доминионцы знают, что мы здесь. Они не будут ждать.

Веласкес, стоявший рядом, кивнул.

— Есть, товарищ адмирал.

Зленир посмотрел в сторону базы Доминиона, видневшейся на горизонте.

— Теперь у нас есть время. Но немного.

Час до атаки.

Зленир находился в штабе операций — центральном здании базы, где размещался командный пункт. Вокруг него суетились офицеры, проверяя последние данные разведки. На главном голографическом экране, встроенном в стену, разворачивалась трёхмерная карта базы Доминиона — укрепления, позиции техники, маршруты патрулей.

— Веласкес, — позвал Зленир. — Детальный отчёт по силам противника.

Капитан подошёл к экрану, коснулся нескольких значков. Изображение укрупнилось, показывая скопления вражеских подразделений.

— Начну с пехоты. Штурмовики Доминиона — базовая пехота, вооружённая штурмовыми винтовками. Около двух рот. Ракетчики — противотанковые подразделения, человек сорок. Поджигатели — специализированные бойцы с огнемётами, эффективны против легкобронированных целей и укреплений. Примерно взвод.

— Отряд «Эгида»?

— Тяжёлая пехота в усиленных экзоскелетах. Вооружены гранатомётами. Броня крепкая, но наши Таранисы её пробьют. Два отделения, человек двадцать.

Зленир кивнул.

— Тени Императора?

— Две единицы. Элитные псионики в маскировочных костюмах. Способны наводить ядерные ракеты. Наши Политические советники смогут их засечь. Но если они успеют активировать ядерный заряд...

— Не успеют, — перебил Зленир. — Советники получат приоритетную цель.

— Далее. «Ярости небес». Несколько машин в режиме шагохода. В этом режиме у них не ракеты, а пулемёты, но броня крепкая. Способны быстро перемещаться и атаковать наземные цели.

— Сколько?

— Три, может, четыре. Разведка не дала точных цифр.

— Шоковые танки?

— Три. В режиме осады способны стрелять на дальние дистанции. Если позволим им окопаться — потери будут большие.

Зленир посмотрел на карту. Танки стояли на возвышенностях, прикрывая подступы к базе с трёх сторон.

— И главное, — Веласкес ткнул пальцем в центр карты. — «Чёрный Молот». Гигантский шагоход. Броня — усиленная композитная. Вооружение — два крупнокалиберных орудия, система ПВО. Если он начнёт работать на полную мощность, он выкосит половину нашей пехоты, прежде чем мы успеем что-то сделать.

— Поэтому его нужно отключить в первую очередь, — сказал Зленир. — Советники знают задачу. Как только «Чёрный Молот» вступит в бой и отвлечётся на Гармров, они подберутся к кабине. Водитель — в изолированной рубке, система подавления псионических атак, но советники говорят, что это не проблема, если действовать с фланга.

— Рискованно.

— Война — это риск, капитан. — Зленир выпрямился. — Время выдвижения — через десять минут. Гармры идут первыми, создают хаос. Ударные пехотинцы и Таранисы — следом, зачищают пехоту и лёгкую технику. Советники — работают по «Чёрному Молоту» и Теням Императора. Валькирии держатся в резерве, на случай если кто-то попытается уйти в воздух.

— А танки? — спросил Веласкес. — Шоковые?

— Таранисы справятся. У них гранатомёты МТГ-4. Три танка — не проблема.

— Есть, товарищ адмирал.

Веласкес козырнул и вышел из штаба.

Зленир ещё раз взглянул на карту. База Доминиона, укрепления, сотни солдат. Для него это были просто единицы на карте. Единицы, которые предстояло уничтожить.

— Всем подразделениям, — сказал он в открытый канал связи. — Приготовиться к атаке. Операция начинается через пять минут. Удачи.

Атака началась на рассвете.

Гармры вырвались из укрытий и рванули к позициям Доминиона. Их было больше трёх сотен — чудовищные порождения генной инженерии, покрытые усиленным хитиновым панцирем. Они неслись по полю, поднимая тучи пыли, и из их пастей вырывались струи горючей слизи.

Доминионцы заметили угрозу, когда Гармры были уже на подступах. Пулемёты застрочили, выкашивая первые ряды тварей, но их было слишком много. Гармры прорывались через огонь, сбивались в стаи и обрушивались на штурмовиков, поливая их горючей слизью.

— Пехота, вперёд! — скомандовал Веласкес.

Ударные пехотинцы в силовой броне МКЦ-400А, вооружённые штурмовыми винтовками С-141 АС, двинулись за Гармрами. За ними, тяжело переступая, шли Таранисы — броня из адаптивного стаб-слава, в руках гранатомёты МТГ-4, наготове для удара по тяжёлым целям.

Первая линия обороны Доминиона рухнула за десять минут. Штурмовики, не выдержавшие натиска Гармров, начали отступать к укреплениям. Ракетчики попытались ударить по наступающим, но Таранисы перехватили их огонь — гранаты ложились точно в скопления врага.

— Поджигатели! — крикнул кто-то.

Струи пламени ударили из-за баррикад. Гармры, привыкшие к горючей слизи, оказались уязвимы перед огнём. Десятки тварей вспыхнули, завывая, и покатились по земле.

— Таранисы, подавить огневые точки! — заорал Веласкес.

Гранатомёты ударили по позициям поджигателей. Взрывы разметали баррикады, и пламя погасло.

В этот момент из ангаров выдвинулся «Чёрный Молот».

Он был огромен. Шагоход возвышался над полем боя, его крупнокалиберные орудия вращались, выискивая цели. Первый залп снёс башню подавления, которую Конор развернул накануне. Второй — разметал группу ударных пехотинцев.

— Советники! — вызвал Зленир. — Ваша цель!

Пятеро Политических советников, до этого скрывавшихся в складках местности, рванули к «Чёрному Молоту». Их маскировочные костюмы делали их почти невидимыми, но дым и хаос боя скрывали их лучше любой маскировки.

Они подобрались к шагоходу с фланга, когда он разворачивался для нового залпа. Старший советник поднял руку, и его глаза засветились ровным синим светом.

Псионическая волна ударила в мозг водителя. Система подавления атак сработала, создавая помехи, но советник был силён. Он прорывался сквозь защиту, слой за слоем, впиваясь в сознание.

Водитель дёрнулся, пытаясь сопротивляться. «Чёрный Молот» замер на секунду, потом медленно развернул орудия.

— Он под контролем, — выдохнул старший советник.

Шагоход открыл огонь по шоковым танкам Доминиона. Первый взорвался, даже не успев выстрелить. Второй успел дать залп, но снаряд ушёл в молоко. Третий попытался уйти, но «Чёрный Молот» настиг его за секунды.

— Танки уничтожены, — доложил Веласкес.

— Тени Императора! — крикнул Донорман. — Две цели, на левом фланге!

Советники переключились. Псионический удар, ещё один — и два призрака, не успевшие активировать маскировку, упали замертво.

Пехота Доминиона, лишившись тяжёлой техники и командования, дрогнула. Ударные пехотинцы пошли в атаку, выбивая остатки сопротивления. Таранисы добивали «Эгиду», которая попыталась организовать последний рубеж.

Через двадцать минут всё было кончено.

Зленир вошёл в административное здание колонии в сопровождении двух ударных пехотинцев.

Магистрат — пожилой мужчина в помятом костюме — стоял у своего стола, глядя на вошедших с ненавистью. Его охрана лежала у стен, обезоруженная и связанная.

— Вы убили моих людей, — сказал магистрат.

— Ваши люди открыли огонь первыми, — ответил Зленир. — Это была самозащита.

— Самозащита? — магистрат усмехнулся. — Вы вторглись на нашу планету. Вы убили солдат, которые её защищали. И теперь вы пришли сказать мне, что это самозащита?

— Я пришёл предложить вам выбор. — Зленир говорил ровно, без эмоций. — Ваша колония переходит под контроль Объединённого Земного Директората. Ни один из ваших людей не пострадает, если вы признаете новую власть и будете сотрудничать.

Магистрат посмотрел на него долгим взглядом.

— И вы думаете, я соглашусь? После того, что вы сделали?

— Я не думаю. Я предлагаю.

Магистрат медленно подошёл к Злениру. Остановился в шаге. Плюнул.

Слюна попала на мундир адмирала.

Зленир даже не шелохнулся.

— Расстрелять, — сказал он, поворачиваясь к выходу.

Ударные пехотинцы подняли винтовки С-141 АС. Короткая очередь — и магистрат упал замертво.

Зленир вышел на крыльцо, глядя на колонистов, собравшихся на площади.

— Планета принадлежит Объединённому Земному Директорату, — сказал он громко. — Вы продолжаете работать. Вы продолжаете жить. Никто из вас не пострадает, если не будет сопротивляться. Но если кто-то поднимет оружие — пощады не будет.

Он сел в шаттл.

— Следующая цель — Гавань.

Веласкес, сидевший напротив, развернул планшет.

— Товарищ адмирал, потери: тридцать Гармров, пятеро ударных пехотинцев, двое Таранисов. «Чёрный Молот» захвачен, советники держат водителя под контролем. Можем использовать его в дальнейшем.

— Отправьте на Пакс. Пусть Конор его осмотрит.

— Есть.

Шаттл оторвался от земли. Внизу осталась Хапи — покорённая, затихшая.

Зленир смотрел в иллюминатор.

Ещё одна планета. Ещё один шаг.

Впереди была Гавань.

Гавань встретила их тишиной.

На орбите — ни патрулей, ни боевых кораблей. Только торговые суда, спешно покидающие систему, да редкие сигналы с поверхности. Слишком тихо. Слишком спокойно.

— Что-то не так, — сказал Донорман, вглядываясь в экраны.

— Сканируйте планету, — приказал Зленир.

Операторы склонились над приборами. Через минуту старший поднял голову — лицо его было бледным.

— Множественные сигналы, товарищ адмирал. Силы Доминиона на поверхности. Много.

— Конкретнее.

— Шоковые танки, осадные танки, стервятники, голиафы, «Чёрные Молоты». И «Вороны».

Зленир замер.

— «Вороны»?

— Детекторы. Если мы попробуем использовать советников, их засекут сразу. Маскировка не поможет.

Веласкес, стоявший рядом, покачал головой.

— Гармры тоже бесполезны. Против такого количества огневой мощи они не пройдут. Слишком много тяжёлой брони. А пехоту стервятники выкосят за минуты.

Зленир молчал, прикидывая варианты. На Хапи они справились с одним «Чёрным Молотом» и тремя танками. Здесь — десятки единиц техники, укреплённая база, детекторы, перекрывающие все подходы.

— Нам нужна тяжёлая техника, — сказал он наконец. — Связь с Землёй. Срочно.

Бергзмер появился на экране через минуту. По его лицу нельзя было прочесть, доволен он результатами на Хапи или нет. Главнокомандующий смотрел на Зленира с обычным ледяным спокойствием.

— Слушаю, адмирал.

— Товарищ главнокомандующий, ситуация на Гавани требует тяжёлой бронетехники. У доминионцев там танки, детекторы, превосходство в огневой мощи. Гармры и советники бесполезны. Пехота не пройдёт.

— Что вам нужно?

— Основные боевые танки. Бронированные, с мощным орудием, способные бить по бронированным целям с дальней дистанции.

Бергзмер кивнул кому-то за кадром.

— Чертежи Фабрики боеприпасов и ОБТ «Наполеон» отправлены. Основной боевой танк, эффективный против бронированных целей. Пушка «Наполеон» — калибр сто пятьдесят миллиметров, бронебойные снаряды. Броня — адаптивный стаб-слав. Собирайте.

— Благодарю.

— Не благодарите. Работайте.

Экран погас.

В ту же секунду в наушнике раздался голос Конора — инженер, оставшийся на Паксе, уже получил чертежи.

— Товарищ адмирал! Это... это машина! «Наполеон» — сто пятьдесят миллиметров, броня — шестьдесят миллиметров адаптивного стаб-слава, подвеска усиленная, двигатель...

— Конор, — перебил Зленир. — Сколько времени нужно, чтобы собрать первую партию?

— Если запустить завод на полную мощность... десять машин к утру.

— Запускайте. Как только будут готовы — отправляйте на Гавань через Узел.

— Есть!

Зленир отключился и повернулся к Веласкесу.

— До утра мы ждём. Укрепляем базу, готовим оборону. Если доминионцы решат атаковать первыми — встретим.

— Есть, товарищ адмирал.

Веласкес вышел отдавать приказы. Зленир остался у экрана, глядя на карту Гавани — на скопления вражеской техники, на укрепления, на тысячи жизней, которые предстояло уничтожить.

«Наполеоны» придут утром.

До утра нужно было продержаться.

«Наполеоны» пришли на рассвете.

Десять массивных танков в броне из адаптивного стаб-слава, с длинноствольными пушками калибра сто пятьдесят миллиметров, выстроились на посадочной площадке. Они только что сошли с конвейера — пахло краской, смазкой и озоном. Механики в последний раз проверяли ходовую, заряжающие забивали снаряды.

Зленир обошёл строй. Машины выглядели внушительно — широкие гусеницы, низкий силуэт, башни, способные разворачиваться на триста шестьдесят градусов. Пушки «Наполеон» смотрели в небо, готовые опуститься для выстрела.

— Веласкес, — позвал он. — Порядок атаки.

Капитан подошёл с планшетом.

— Первая волна — «Наполеоны». Они подавляют тяжёлую технику противника: «Чёрные Молоты», шоковые танки, голиафов. Вторая волна — ударные пехотинцы и Таранисы, зачищают пехоту и стервятников. Третья — Валькирии с орбиты, сбивают «Воронов» и прикрывают от воздушных атак.

— Советники?

— Бесполезны против «Воронов». Остаются в резерве.

Зленир кивнул.

— Начинаем.

«Наполеоны» двинулись вперёд ровным строем, поднимая тучи пыли. Их дизели ревели, гусеницы перемалывали камни. За ними, укрываясь за бронированными корпусами, шли Таранисы и ударные пехотинцы. Валькирии барражировали сверху, готовые в любой момент обрушить ракеты «ГИДРА» на воздушные цели.

Доминионцы заметили их за километр. Первый залп шоковых танков пришёлся по центру строя, но снаряды отскочили от брони «Наполеонов», не причинив вреда. Адаптивный стаб-слав выдержал.

— Огонь, — скомандовал Веласкес.

«Наполеоны» ответили.

Их пушки ударили одновременно. Снаряды калибра сто пятьдесят миллиметров несли смерть на дистанции, недоступной для шоковых танков. Первый «Чёрный Молот» вздрогнул, получив попадание в корпус, и медленно завалился на бок. Второй — разлетелся на куски, когда снаряд пробил боеукладку.

— Голиафы! — крикнул наблюдатель.

Тяжёлые шагоходы Доминиона выдвинулись из укрытий, пытаясь обойти строй с фланга. Но «Наполеоны» развернулись и встретили их плотным огнём. Броня голиафов, рассчитанная на борьбу с пехотой, не выдерживала прямого попадания.

— Стервятники! — заорал кто-то.

Быстрые мотоциклы с бомбомётами рванули к флангам, пытаясь прорваться к пехоте. Но ударные пехотинцы, прикрываемые Таранисами, встретили их плотным огнём из винтовок С-141 АС. Стервятники падали один за другим, не успев выпустить ни одной бомбы.

— «Вороны»! — доложил Донорман. — Детекторы на позициях. Советники не пройдут.

— Валькирии, сбить «Воронов», — приказал Зленир.

Корветы ринулись вниз. Ракеты «ГИДРА» срывались с направляющих десятками, настигая детекторы Доминиона. «Вороны» пытались уйти, но их скорость не шла в сравнение с Валькириями. Три залпа — и небо над Гаванью опустело.

— Пехота, вперёд! — скомандовал Веласкес.

Таранисы и ударные пехотинцы ворвались на базу Доминиона. Бой закипел в траншеях, среди ангаров, у стен зданий. Крики, взрывы, лязг металла.

— Шоковые танки уничтожены, — доложил командир «Наполеонов». — «Чёрные Молоты» — тоже. Голиафы и стервятники зачищены.

— Принимаю, — ответил Зленир. — Зачистить остатки сопротивления.

Через час всё было кончено.

Зленир смотрел на дымящиеся обломки техники Доминиона, на трупы солдат в форме, на своих людей, собирающих трофеи.

— Вызывайте Веласкеса, — сказал он Донорману. — Готовим захват администрации.

Административное здание Гавани стояло на центральной площади. Белые стены, аккуратные клумбы, флаг Доминиона над входом. Внутри, как доложила разведка, засели остатки охраны, но сопротивляться они не собирались.

— Окружены. Просят переговоров, — доложил Веласкес.

— Пехота, за мной.

Зленир вошёл в здание в сопровождении четырёх бойцов. Внутри было тихо. Секретарши застыли за столами, охранники стояли у стен с поднятыми руками. В конце коридора угадывался кабинет магистрата.

— Открывайте.

Двери распахнулись.

Кабинет оказался просторным — книжные шкафы, голографический стол, портрет императора Валериана Менгска на стене. У окна, спиной к вошедшим, стояла женщина в белом халате. Худощавая, с тёмными волосами, собранными в пучок. Когда она обернулась, Зленир увидел бледное лицо, большие глаза за очками и тонкие, сжатые губы.

— Доктор Ариэль Хэнсон, — прочитал Веласкес с планшета. — Магистрат колонии Гавань. Бывший глава научной колонии Агрия.

— Я знаю, кто она, — сказал Зленир.

Он шагнул внутрь кабинета. Бойцы остались у дверей.

— Доктор Хэнсон. Ваша колония переходит под контроль Объединённого Земного Директората.

— Я уже поняла, — голос её был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — Вы убили моих людей. Тех, кто защищал Гавань.

— Ваши люди открыли огонь первыми. Это была самозащита.

— Самозащита? — Хэнсон усмехнулась, но глаза её блестели от слёз. — Вы вторглись на нашу планету с армией. Вы расстреляли наших солдат. Вы сожгли нашу технику. И теперь вы называете это самозащитой?

— Я называю это войной, доктор. — Зленир говорил ровно. — У вас есть выбор. Сотрудничать — и ваши люди останутся живы. Сопротивляться — и они умрут.

— Я не предам свою родину.

Зленир помолчал, глядя на неё. Потом медленно, словно размышляя вслух, начал говорить.

— Агрия, доктор Хэнсон. Ваша колония. Пятнадцать лет назад. Зерги пришли. Доминионцы сбежали. Оставил вас на произвол судьбы. Без защиты, без оружия, без надежды.

Хэнсон замерла. Зленир видел, как побелели её костяшки — она сжимала край стола.

— Джим Рейнор вытащил вас оттуда, — продолжал он. — На «Гиперионе». Потом был Майнхофф. Вы думали, что нашли новый дом. Но планета оказалась заражена вирусом зергов. Ваши люди начали мутировать. А Рейнор снова вас спас.

— Откуда вы... — прошептала она.

— Я изучал историю сектора, доктор. Я знаю о вас всё. — Зленир сделал шаг ближе. — Потом вы прилетели сюда. Но Протоссы обнаружили что несколько ваших людей заражены. Решили что вы угроза. Они пришли сжечь вас дотла. Стереть с лица планеты. И снова Рейнор встал на вашу защиту. Сражался с протоссами, терял своих людей, рисковал флотом. Ради кучки фермеров, которых Доминион бросил умирать.

Хэнсон молчала. По её щеке скатилась слеза.

— А потом вы создали лекарство, — сказал Зленир. — Вакцину от вируса зергов. Спасли свою колонию. Спасли тысячи жизней.

Он остановился в двух шагах от неё.

— Доктор Хэнсон, вы блестящий учёный. Директорату нужны такие люди.

— Вы хотите, чтобы я работала на вас, — голос её дрожал.

— Я хочу, чтобы вы работали на человечество. — Зленир смотрел ей прямо в глаза. — Как думаете, что сделал бы Доминион на месте Рейнора? Валериан Менгск не стал бы рисковать из-за какой-то колонии на краю галактики. Он бы лично свернул шею каждому из ваших людей, лишь бы не нарушать нейтралитет с Протосами. А мы — нет. Присоединяйтесь к ОЗД. Ваши люди не пострадают. Ваша колония станет первой официальной гражданской колонией Директората в секторе Копрулу.

Хэнсон отвела взгляд. Посмотрела на портрет императора, на своих людей, на солдат ОЗД у дверей.

— Нет, — сказала она. — Я не буду помогать вам убивать.

Зленир вздохнул.

— Капитан Веласкес. Выведите на площадь одного из жителей.

Веласкес замер.

— Товарищ адмирал...

— Выполняйте.

Веласкес вышел. Хэнсон побледнела.

— Что вы делаете?

— Вы сказали нет, доктор. Я должен показать, что не шучу.

Через минуту на площадь вывели пожилого мужчину в рабочем комбинезоне. Он трясся, глядя на танки и солдат. Веласкес встал рядом.

— Доктор, посмотрите.

Хэнсон подошла к окну. Увидела мужчину. Побледнела ещё больше.

— Не надо...

— Он умрёт, если вы скажете нет. — Зленир стоял у неё за спиной. — Вы можете это остановить. Одно слово.

— Я... я не могу...

— Можете.

Он повернулся к окну и коротко кивнул. Веласкес вытащил пистолет.

— НЕТ! — закричала Хэнсон. — Не надо! Я согласна! Я сделаю всё!

Веласкес опустил оружие.

Зленир кивнул.

— Рад, что мы пришли к соглашению, доктор. Вы остаётесь здесь. Управляете колонией. Работаете на Директорат. Ваши люди будут жить.

Он повернулся к выходу.

— И, доктор Хэнсон. Если вы попытаетесь саботировать — я вернусь. В следующий раз предупреждений не будет.

Зленир уже направился к выходу из кабинета, когда снаружи раздался звук, от которого у него похолодело внутри.

Не взрыв. Не стрельба. Не крики.

Гул. Низкий, тягучий, пронизывающий всё — стены, пол, воздух. Такой звук мог издавать только один тип кораблей.

— Протоссы, — выкрикнул Донорман, врываясь в кабинет без стука. — Товарищ адмирал, протоссы! На подлёте!

Зленир бросился к окну.

Небо над Гаванью полыхало голубым.

Из атмосферы, рассекая облака, выныривали корабли. Призмы искривления — десятки призм, окружённые роем Фениксов. Они шли быстро, уверенно, будто знали, что здесь никого нет. Голубые энергетические поля мерцали вокруг корпусов, отражая солнечный свет.

— Валькирии, в воздух! — скомандовал Зленир в открытый канал. — Всем боевым единицам — занять позиции! Пехота — в окопы! Таранисы — прикрыть фланги! «Наполеоны» — развернуться в сторону протоссов!

В штабе, развёрнутом на окраине города, забегали офицеры. На главном экране разворачивалась карта приближающегося врага.

— Сколько их? — спросил Зленир, уже не глядя на Хэнсон.

— Двенадцать призм искривления, — доложил оператор. — Семь Фениксов в охранении. Дальнего прикрытия не видно.

— Валькирии готовы, — раздался голос командира корветов. — Ждём приказа.

— Не стрелять до моей команды, — приказал Зленир. — Пусть садятся.

Призмы искривления перешли в стационарный режим. Энергетические поля раскрылись, превратившись в сияющие арки, и из голубого свечения начали выходить фигуры.

Сначала зилоты. Лёгкие, быстрые, с горящими пси-клинками. Они выпрыгивали из порталов и мгновенно рассредоточивались, занимая позиции по периметру. Их движения были отточены до автоматизма — ни одного лишнего жеста, ни секунды колебания.

Потом драгуны. Тяжёлые шагоходы, в которых когда-то были живые протоссы, павшие в бою и помещённые в механические корпуса. Они двигались медленнее зилотов, но их орудия наводили страх — мощные фазовые дизрупторы, способные пробить любую броню.

Затем бессмертные. Тот же принцип, что и драгуны, но крупнее, мощнее, с усиленными щитами и двойными орудиями. Они созданы для уничтожения тяжёлой техники, и Зленир знал: его «Наполеоны» станут для них приоритетными целями.

В небе тем временем барражировали Фениксы, готовые в любой момент обрушиться на наземные цели.

— Выстраиваются в боевой порядок, — доложил Веласкес. — Похоже, собираются атаковать.

— Держать строй, — ответил Зленир. — Не стрелять, пока не откроют огонь.

Он повернулся к Хэнсон. Доктор стояла у окна, глядя на разворачивающуюся армию протоссов, и лицо её было белым как мел.

— Вы знали, что они придут? — спросил Зленир.

— Они... они обещали защищать нас, — прошептала она. — После того, что случилось тогда... после того, как Рейнор... они сказали, что не допустят повторения. Что Гавань под их протекторатом.

— И вы поверили?

— А у меня был выбор?

Зленир хотел ответить, но в этот момент в динамике раздался голос — чистый, звонкий, проникающий прямо в сознание, минуя уши.

— Силы ОЗД. Вы вторглись на территорию, находящуюся под защитой Дэлаам. Немедленно покиньте планету, или будете уничтожены.

Зленир подошёл к командному терминалу.

— Кто говорит?

— Я — вершитель. Мне не нужно называть своё имя — вы не способны его произнести. У вас есть один стандартный час, чтобы собрать свои силы и убраться. Если вы останетесь — мы сотрём вас с лица этой планеты.

— Эти люди — граждане Доминиона, — сказал Зленир. — Какое вам дело до них?

Пауза. Потом голос ответил, и в нём впервые прозвучало что-то, похожее на эмоцию.

— Эта колония находится под нашей защитой. Её жители доказали свою ценность в борьбе с Амуном. Они не заслуживают участи, которую вы им уготовили. Убирайтесь.

— А если я откажусь?

— Тогда вы умрёте.

Связь прервалась.

Зленир посмотрел на карту. Протоссы уже заняли позиции в двух километрах от города — ровные порядки зилотов, драгунов и бессмертных, прикрытые сверху Фениксами. Они не спешили атаковать, но и не собирались отступать.

— У нас есть час, — сказал он. — Веласкес, готовьте оборону. Пехота — на передовую. Таранисы — за ними. «Наполеоны» — на возвышенности, чтобы бить через головы своих. Валькирии — держаться в небе, но не вступать в бой без приказа.

— Есть.

— Конор на связи?

— На проводе, — раздался голос инженера. — Товарищ адмирал, я вижу, что у вас там творится. Чем помочь?

— Есть у тебя что-нибудь против протоссов?

— Ничего готового. Но Бергзмер обещал прислать чертежи... когда-нибудь. Пока только стандартный набор.

— Тогда готовь подкрепление. И жди новых чертежей.

Зленир повернулся к Хэнсон.

— Доктор, вы сказали, что создали вакцину от вируса зергов. А что ещё вы создали?

Хэнсон смотрела на него с ненавистью, но в глазах её уже не было той твёрдости, что минуту назад.

— У меня есть разработки, — сказала она тихо. — Медицинские. Регенеративные.

— Чертежи. Сейчас.

— Они в моём терминале.

— Показывайте.

Хэнсон подошла к столу, разблокировала терминал. На экране появились схемы — сложные, многоуровневые, с десятками пометок и формул.

— Проект «Лазарус», — сказала она. — Боевой медик. Способен восстанавливать мёртвые клетки с помощью нано-роботов. Если солдат погиб не больше получаса назад, если жизненно важные органы не повреждены слишком сильно... его можно вернуть.

— Вернуть из мёртвых? — переспросил Донорман, заглядывая через плечо.

— Не из мёртвых. Из состояния клинической смерти. — Хэнсон говорила быстро, словно читала лекцию. — Нанороботы, впрыснутые в кровь, восстанавливают повреждённые ткани, запускают сердечную деятельность, стимулируют мозг. Но только один раз — организм вырабатывает антитела. Повторное применение невозможно.

Зленир смотрел на чертежи. Лазарусы могли стать переломным моментом в бою. Но для этого их нужно было создать. А времени оставалось меньше часа.

— Конор, — вызвал он. — Принимай чертежи. Изучи. Как только будет возможность — запускай производство. Мы можем успеть к концу боя.

— Понял, товарищ адмирал. — Голос инженера был серьёзным, без обычных шуток. — Я всё сделаю.

Зленир отключился и повернулся к Веласкесу.

— Капитан, у нас час. Готовьте людей. Эта будет самая тяжёлая битва с тех пор, как мы ступили на Пакс.

Веласкес кивнул и вышел.

Зленир остался у терминала, глядя на карту, где разворачивались порядки протоссов. Тысячи лет войны, сотни миров, непревзойдённые воины.

И он, адмирал ОЗД, без флота, без поддержки, с горсткой солдат и техники.

— У нас есть час, — тихо сказал он. — Будем надеяться, что Конор успеет.

Час, отпущенный вершителем, истёк.

Протоссы не двинулись с места ни секундой раньше. Они ждали — ровно до последнего мгновения, словно демонстрируя своё превосходство даже в соблюдении сроков. А когда таймер на командном терминале Зленира показал ноль, их армия ожила.

Первая волна ударила с двух сторон одновременно.

— Зилоты справа! — крикнул наблюдатель. — Драгуны слева!

— Пехота, встретить зилотов! — скомандовал Веласкес. — Таранисы — по драгунам! «Наполеоны» — держать позиции, бить по целям за линией фронта! Валькириям — только по воздуху, Фениксы ваши!

Зленир стоял на крыше одного из цехов, откуда открывался вид на всё поле боя. Внизу, в окопах и за баррикадами, замерли ударные пехотинцы. Их силовая броня сливалась с серой землёй, винтовки смотрели в сторону врага. За ними, на небольшом возвышении, выстроились Таранисы с гранатомётами наготове. Ещё дальше, на холмах, окопались «Наполеоны» — их длинные пушки были направлены в сторону протоссов.

На крышах соседних зданий затаились Политические советники. Их маскировочные костюмы делали их почти невидимыми, но против протоссов маскировка была бесполезна — у тех были свои детекторы. Советники играли роль снайперов.

Зилоты приближались с нечеловеческой скоростью.

Они не бежали — они скользили над землёй, перепрыгивая через препятствия, уходя от выстрелов. Пси-клинки горели голубым пламенем, рассекая воздух.

— Огонь! — рявкнул Веласкес.

Первая линия пехоты встретила зилотов стеной свинца. Винтовки били короткими очередями, выкашивая передние ряды. Но зилоты были быстрее — они уклонялись, перекатывались, прыгали через окопы. Несколько пехотинцев упали, разрубленные клинками.

— Таранисы, прикрыть пехоту! — скомандовал Веласкес.

Тяжёлые гранатомёты ударили по скоплениям зилотов. Взрывы разметали их строй, отбросив назад.

— Драгуны слева! — крикнул наблюдатель.

Тяжёлые шагоходы открыли огонь. Фазовые дизрупторы выплюнули сгустки энергии, которые врезались в позиции Таранисов. Двое бойцов упали, их броня была пробита.

— «Наполеоны», по драгунам! — приказал Зленир.

Танки ударили с холмов. Снаряды калибра сто пятьдесят миллиметров врезались в корпуса драгунов, пробивая усиленные щиты. Один шагоход взорвался, второй задымил, третий потерял ногу и завалился на бок.

Но протоссы не отступали. Из-за спин драгунов выдвинулись бессмертные — массивные машины с двойными орудиями. Они нацелились на «Наполеоны».

— Танки, уходите! — заорал Веласкес, но было поздно.

Первый залп бессмертных пробил броню головного «Наполеона». Машина вздрогнула, из башни повалил дым, но экипаж успел выбраться. Второй снаряд угодил в другой танк, разворотив гусеницу.

— В воздухе! — крикнул наблюдатель. — Фениксы!

Семь истребителей протоссов обрушились на позиции ОЗД, целясь в «Наполеоны» и скопления пехоты.

— Валькирии, в бой! — скомандовал Зленир. — Только по воздуху!

Корветы ринулись вверх, навстречу Фениксам. Ракеты «ГИДРА» срывались с направляющих десятками. Фениксы попытались уйти, но Валькирии были созданы для уничтожения воздушных целей. Первая машина протоссов взорвалась, вторая задымила, третья потеряла управление и рухнула на землю.

— Остальные уходят! — доложил оператор.

— Преследовать! — приказал Зленир. — Не дать им вернуться!

Тем временем на земле бой закипел с новой силой. Зилоты прорвали первую линию обороны и ворвались в окопы. Началась рукопашная — пехотинцы били прикладами, стреляли в упор, но протоссы были слишком быстры. Потери росли.

— Таранисы, в окопы! — заорал Веласкес.

Тяжёлая пехота бросилась на помощь. Гранатомёты в упор расстреливали зилотов, разрывая их на части.

В этот момент в тылу базы, где был развёрнут Узел телепортации, вспыхнул белый свет. Из кольца вышли пять фигур.

Лазарусы.

Их экзоскелеты походили на броню ударных пехотинцев — те же пропорции, те же защитные пластины. Но вместо штурмовой винтовки в правой руке они держали небольшой плазменный пистолет — оружие для самообороны, не для атаки. На левой руке, у самого запястья, крепилось устройство, напоминающее встроенную в скафандр пушку. Оно не стреляло. Вместо снарядов из него вырывался голубоватый луч — мягкий, мерцающий, пульсирующий в такт чужому сердцу.

— Лазарусы, к передовой! — скомандовал Веласкес.

Пять медиков рванули вперёд, перепрыгивая через воронки и обломки. Они добрались до окопов, где лежали раненые и убитые.

Первый Лазарус склонился над пехотинцем, который минуту назад был разрублен клинком зилота. Луч коснулся груди — и рана начала затягиваться. Мёртвые клетки восстанавливались, ткани срастались. Грудная клетка поднялась — боец вздохнул, открыл глаза.

— Живой, — выдохнул он.

Второй Лазарус работал над Таранисом, у которого был пробит бок. Луч восстанавливал повреждённые органы, заживлял раны. Через минуту боец встал, шатаясь, но держа оружие.

— Невероятно, — прошептал Донорман, наблюдавший за этим.

— Один раз, — сказала Хэнсон, стоявшая рядом. — Только один раз. И только если смерть наступила не больше получаса назад.

— Этого достаточно, — ответил Зленир.

Он снова посмотрел на поле боя.

— Пехота, перегруппироваться! Таранисы — в центр! «Наполеоны» — огонь по бессмертным!

Лазарусы продолжали свою работу, возвращая павших в строй. Бойцы, только что лежавшие мёртвыми, снова хватали оружие и шли в атаку.

Протоссы, заметившие это, замедлили натиск. Их командование, похоже, пыталось понять, что происходит. Но Зленир не дал им времени.

— Контратака! — скомандовал он. — Все силы — вперёд!

Пехота, Таранисы, «Наполеоны» — всё, что могло двигаться, ринулось на позиции протоссов. Лазарусы шли следом, поднимая павших на ходу.

Зилоты дрогнули. Драгуны начали отступать. Бессмертные, лишившиеся поддержки, попали под огонь «Наполеонов».

— Они отходят! — крикнул Веласкес.

— Не дать им перегруппироваться! — приказал Зленир. — Преследовать!

Армия ОЗД ворвалась в расположение протоссов, круша их порядки. Лазарусы работали без остановки, возвращая павших в строй снова и снова.

Через час на поле боя не осталось ни одного живого протосса. Только дымящиеся обломки призм искривления, искореженные корпуса драгунов и бессмертных, и трупы зилотов, устилавшие землю.

Зленир стоял на крыше цеха и смотрел на это.

— Победа, — сказал он тихо. — Мы победили.

Хэнсон, стоявшая рядом, молчала. В её глазах читался ужас — не от того, что она видела, а от того, что она сделала.

— Вы использовали мою разработку, — прошептала она. — Чтобы убивать.

— Чтобы выживать, доктор, — ответил Зленир, не оборачиваясь. — Есть разница.

Он спустился с крыши.

— Веласкес, доложите потери.

Капитан подошёл, держа планшет.

— Убито: сорок три ударных пехотинца, двенадцать Таранисов, два «Наполеона». Раненых — более сотни. Лазарусы вернули в строй двадцать семь человек.

— Потери протоссов?

— Уничтожены все. Никто не ушёл.

Зленир кивнул.

— Хорошо. Готовьтесь к следующему этапу.

— Какому?

— Зачистка. — Зленир посмотрел в сторону, где на горизонте ещё дымились остатки базы протоссов. — Я не хочу, чтобы они вернулись.

Он повернулся к Хэнсон.

— Доктор, вы остаётесь здесь. Управляете колонией. Работаете на Директорат. И помните: если вы попытаетесь саботировать — я вернусь.

Зленир уже собирался покинуть командный пункт, когда сзади раздался голос наблюдателя — высокий, сорванный, полный ужаса.

— Товарищ адмирал! На горизонте! Новый противник!

Он резко обернулся.

Там, где ещё минуту назад дымились обломки призм искривления и корпуса поверженных драгунов, из леса медленно выдвигалась тень. Она была огромной — выше деревьев, выше зданий на окраине города. Четыре тонкие, изогнутые ноги несли массивное овальное тело, напоминающее перевёрнутую каплю. В центре корпуса, там, где у колосса располагался зрительный модуль, поблёскивали два мощных лазерных орудия. Они медленно вращались, выискивая цели.

— Колосс, — выдохнул Веласкес.

Зленир слышал о таких машинах. Протоссы создавали их для массовых убийств — лазеры колосса могли выжечь целую пехотную роту за секунды. Броня была рассчитана на прямое попадание тяжёлых снарядов. Единственное уязвимое место — сочленения ног, но чтобы до них добраться, нужно было подойти вплотную.

— Всем подразделениям! — заорал он в открытый канал. — Колосс на двенадцать часов! «Наполеоны» — огонь по корпусу и сочленениям! Валькирии — он достаточно высок, ваши ракеты достанут! Бейте по корпусу с воздуха! Пехота — рассредоточиться! Таранисы — обходить с флангов, бить по ногам! Лазарусы — в укрытие, вас он сожжёт первыми!

Колосс двинулся вперёд.

Его походка была обманчиво медленной — на самом деле он преодолевал сотни метров за минуту. Лазеры на корпусе вращались, ища цели.

— Огонь! — скомандовал Веласкес.

«Наполеоны» ударили первыми. Снаряды калибра сто пятьдесят миллиметров врезались в корпус колосса, оставляя глубокие вмятины, но не пробивая броню. Машина даже не замедлилась.

— Валькирии, ваша очередь! — крикнул Зленир.

Три оставшихся корвета ринулись вниз. Ракеты «ГИДРА» срывались с направляющих десятками, врезаясь в овальный корпус колосса. Взрывы сотрясали машину, но броня держалась. Колосс повернул зрительный модуль вверх и ударил лазерами по небу. Одна Валькирия не успела увернуться — луч пробил броню, и корвет, объятый пламенем, рухнул на землю.

— Остальным — уйти вверх! — приказал Зленир. — Бейте с большой высоты, не подставляйтесь!

— Таранисы, в обход! — крикнул Веласкес.

Тяжёлые пехотинцы рассыпались веером, пытаясь зайти с флангов. Колосс заметил их — его лазеры повернулись, и два ослепительных луча прочертили землю.

Первый луч прошёлся по группе Таранисов, которые не успели укрыться. От них не осталось ничего — ни брони, ни тел, только чёрные выжженные пятна на земле.

Второй луч ударил в позицию «Наполеонов». Танк, стоявший ближе всех, вспыхнул как спичка — броня расплавилась за секунду, экипаж погиб мгновенно.

— Пехота, не скучиваться! — заорал Веласкес. — Рассредоточиться!

— Лазарусы! — крикнул кто-то.

Один из медиков выбежал вперёд, пытаясь дотянуться до упавшего бойца. Луч колосса скользнул по земле, задел его — и Лазарус исчез, превратившись в облако пепла.

— Всем Лазарусам в укрытие! — приказал Зленир. — Не высовываться!

Он понимал: против колосса они несут огромные потери, но у них есть преимущество — высота. Валькирии могут бить сверху, а колосс не может одновременно стрелять и по земле, и по воздуху.

— Веласкес, сколько у нас осталось «Наполеонов»?

— Пять, товарищ адмирал. Остальные уничтожены.

— Таранисов?

— Девятнадцать. Лазарусы вернули некоторых, но колосс сжёг ещё пятерых.

— Валькирии?

— Две. Одна сбита.

Зленир стиснул зубы. Пять танков, девятнадцать тяжелых пехотинцев, две Валькирии, горстка пехоты. Против машины, созданной для уничтожения армий.

— Меняем тактику, — сказал он. — «Наполеоны» — бить по сочленениям ног. Не по корпусу. Валькирии — продолжать обстрел корпуса с высоты, отвлекать на себя. Таранисы — отвлекать, бегать, не давать прицелиться. Пехота — держаться в укрытиях.

— Есть.

Танки перенацелились. Следующий залп пришёлся по передней левой ноге колосса. Снаряд попал в сустав — броня треснула, но нога устояла. Колосс развернулся и ударил лазером по позиции «Наполеонов». Ещё один танк взорвался.

— Валькирии, сейчас! — крикнул Зленир.

Две оставшиеся Валькирии обрушили на колосса новый залп ракет «ГИДРА». Десятки снарядов врезались в корпус, заставляя машину шататься. Колосс поднял лазеры вверх, пытаясь сбить корветы, но те уходили в стороны, не давая прицелиться.

— Таранисы! — заорал Веласкес.

Тяжёлые пехотинцы выскочили из укрытий, стреляя из гранатомётов по ногам колосса. Гранаты взрывались, оставляя вмятины, и одна из задних ног начала подкашиваться.

Лазеры колосса заметались. Один луч накрыл группу Таранисов — ещё четверо погибли. Второй — ударил в здание, где прятались пехотинцы. Стены рухнули, погребая под обломками тех, кто не успел выбежать.

— «Наполеоны», ещё залп! — заорал Зленир.

Оставшиеся четыре танка выстрелили одновременно. Два снаряда попали в ту же переднюю левую ногу. Сустав разлетелся, и колосс накренился. Его корпус наклонился, лазеры на секунду потеряли цель.

— Валькирии, добивайте! — крикнул Зленир.

Корветы ударили снова. Ракеты «ГИДРА» врезались в накренившийся корпус, пробивая ослабленную броню. Из колосса повалил дым, искры, его лазеры погасли.

— Все силы — на него! — скомандовал Веласкес.

Пехота, Таранисы, даже советники — все, у кого было оружие, открыли огонь по раненой машине. Пули, гранаты, снаряды — всё летело в колосса. Он шатался, пытаясь сохранить равновесие, но одна нога уже не работала, а корпус был пробит.

Лазеры вспыхнули в последний раз — ударили хаотично, наугад, выжгли ещё один «Наполеон» и двоих Таранисов. А потом колосс начал падать.

Медленно, словно нехотя, он заваливался на бок. Грохот падения сотряс землю на километры вокруг. Лазеры погасли окончательно. Зрительный модуль мигнул в последний раз и потух.

На поле боя воцарилась тишина.

Зленир стоял на крыше цеха, глядя на поверженного гиганта. Дым, гарь, искореженный металл, тела. Свои и чужие.

— Потери, — сказал он хрипло.

Веласкес, весь в копоти и саже, подошёл с планшетом.

— Убито: шестьдесят восемь ударных пехотинцев, двадцать три Тараниса, семь «Наполеонов», одна Валькирия, один Лазарус. Раненых — сто сорок. Многие тяжело. Лазарусы вернули в строй сорок одного бойца, но колосс уничтожил больше, чем они успели воскресить.

— Потери протоссов?

— Колосс уничтожен. Остальные — тоже. Вся армия протоссов, что была на Гавани, перестала существовать.

Зленир кивнул. Дорого. Очень дорого. Но они выстояли.

— Гармров на базу протоссов, — приказал он. — Уничтожить всё. Ни одного здания, ни одного портала. Чтобы они не вернулись.

— Есть.

— И вызовите Конора. Пусть готовит новые партии «Наполеонов» и Лазарусов. Нам нужно восполнить потери.

— Есть.

Зленир спустился с крыши и подошёл к Хэнсон. Доктор стояла у окна административного здания, глядя на поле боя. Лицо её было белым, губы дрожали.

— Вы победили, — сказала она тихо.

— Мы выжили, — поправил Зленир. — Это не одно и то же.

Он повернулся к ней.

— Доктор, вы остаётесь здесь. Управляете колонией. Работаете на Директорат. И помните: если вы попытаетесь саботировать — я вернусь. В следующий раз предупреждений не будет.

Он сел в шаттл.

— Веласкес, Конор, Донорман. Вылетаем на Пакс. Нужно доложить Бергзмеру.

Шаттл оторвался от земли.

Внизу осталась Гавань — дымящаяся, покорённая, с поверженным колоссом на окраине. И доктор Хэнсон, которая только что поняла, что её жизнь больше ей не принадлежит.

Глава 5

Прошла неделя. Семь дней относительного покоя, если не считать строительства, тренировок и бесконечных отчётов. Семь дней, за которые Пакс изменился до неузнаваемости.

Зленир стоял на смотровой площадке, вглядываясь в линию горизонта, где утреннее солнце окрашивало зелёные холмы в золотистые тона. Ветер шевелил его волосы — короткие, седеющие на висках. Он не любил открытых пространств, но здесь, на Паксе, он позволял себе эту слабость. Смотреть. Дышать. Думать.

Внизу кипела работа.

Посадочные площадки, которых ещё неделю назад было всего две, теперь занимали площадь в несколько квадратных километров. Техники в комбинезонах с эмблемами ОЗД сновали между Валькириями, проверяя системы вооружения, заправляя топливо, загружая боеприпасы. Где-то вдалеке ревели двигатели — ещё одна партия «Наполеонов» покидала сборочный цех, отправляясь на полевые испытания. Роботы-сборщики методично перерабатывали планету в ресурсы, их металлические тела поблёскивали в лучах солнца, напоминая стаю трудолюбивых жуков.

Зленир улыбнулся уголками губ. Едва заметно, но улыбнулся. Пять ресурсных планет, две колонии Доминиона, один блестящий учёный, сотни новых солдат, десятки единиц техники — всё это было достигнуто за месяцы кровопролитных боёв, рискованных манёвров и холодных расчётов. А теперь, с недельным перерывом, их флот вырос до размеров, которые могли напугать даже самых закалённых ветеранов.

— Товарищ адмирал, — раздался голос за спиной.

Зленир не обернулся. Он узнал этот голос — ровный, спокойный, без лишних эмоций. Капитан Веласкес. Его правая рука, его тень, его совесть, которой он, впрочем, редко пользовался.

— Докладывайте, капитан.

Веласкес подошёл ближе, остановился в двух шагах, заложив руки за спину. Его мундир был безупречен — ни пылинки, ни складки, как будто он только что сошёл с парадного плаца. Это бесило Зленира. И одновременно успокаивало.

— Завершена модернизация третьего Узла телепортации. Пропускная способность увеличена на сорок процентов. Бергзмер уже перебрасывает новые партии личного состава и техники. К вечеру у нас будет ещё две роты ударных пехотинцев и взвод Таранисов.

— Хорошо.

— Также готов отчёт по добыче на Гефесте и Аквилоне. Минералы и кристаллический веспен поступают без задержек. Запасов хватит на месяц активных боевых действий. Если будем экономить — на два.

Зленир наконец обернулся. Его глаза, холодные и цепкие, встретились с глазами Веласкеса.

— Мы не будем экономить, капитан. Мы будем воевать.

— Я понимаю, товарищ адмирал. — Веласкес выдержал взгляд, не дрогнув. — Просто констатирую факты.

Зленир кивнул и снова посмотрел на горизонт. Тишина длилась несколько секунд. Потом он спросил:

— Что с Оркусом?

— Всё стабильно. База работает, запасы пополняются. Мёртвая пустыня как была, так и осталась. Единственное, еды и воды стало больше. Инженеры наладили системы фильтрации и гидропонику. Теперь там можно жить. Не комфортно, но можно.

Зленир хмыкнул. Странно было думать, что где-то на этой планете, в зелёных лесах, животные привыкают к людям, которые пришли убивать. Война шла своим чередом, а жизнь продолжалась.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь о следующем шаге.

Он спустился с площадки, и Веласкес последовал за ним. Они прошли через ангары, где инженеры возились с двигателями крейсеров, мимо казарм, где солдаты отрабатывали строевую подготовку, мимо столовой, откуда доносился запах дешёвого кофе и синтетической каши.

В штабе их уже ждали. Конор сидел за голографическим столом, уткнувшись в планшет, его пальцы нервно постукивали по краю стола. Донорман стоял у стены, прислонившись спиной к колонне, и лениво жевал какой-то стимулирующий батончик, который где-то раздобыл. При виде Зленира инженер вскочил.

— Товарищ адмирал! — воскликнул он, и голос его сорвался на фальцет. — Я тут кое-что прикинул. Если мы наладим производство по новым чертежам, которые прислал Бергзмер, мы сможем увеличить выпуск техники на тридцать процентов. Только нужно перепрограммировать конвейеры и заменить пару узлов. У меня есть идея, как это сделать быстро и эффективно. Если Донорман перестанет мешать...

— Я не мешаю, — лениво отозвался связист, даже не открывая глаз. — Я создаю творческую атмосферу.

— Творческую атмосферу он создаёт! — Конор возмущённо взмахнул руками. — Ты сидишь в углу и жуёшь свои батончики! Ты вообще думаешь о чём-нибудь, кроме своей «атмосферы»?

— Я думаю о том, как ты без меня умрёшь от голода, потому что забудешь поесть, — парировал Донорман. — И вообще, я работаю. Поддерживаю моральный дух. Ты бы без меня уже сгорел в своём цеху от переутомления.

— Я не сгораю! Я работаю!

— Одно другому не мешает.

Зленир поднял руку, и оба мгновенно замолчали. Веласкес, стоявший рядом, позволил себе короткую усмешку — насколько вообще мог усмехаться человек, привыкший к дисциплине.

— Прекратить, — сказал Зленир. — Конор, ты получишь доступ к конвейерам. Донорман, ты обеспечиваешь связь и не мешаешь. Вопросы?

— Никак нет, — ответили оба хором, но в голосе Конора слышалось облегчение, а Донорман не скрывал лёгкого самодовольства.

Зленир подошёл к голографическому столу. Карта сектора развернулась перед ним, пульсируя синими и зелёными точками. Синие — их планеты. Зелёные — цели.

— Следующая цель, — сказал он, и его палец ткнул в одну из зелёных точек. — Митра.

Над столом повисла тишина.

— Митра, — повторил Веласкес, вглядываясь в карту. — Планета Келоморийского синдиката. Богата минералами. Поверхность — пустыня, почти как Оркус, но под землёй — шахты. Целые города под землёй.

— Именно, — кивнул Зленир. — Если мы захватим Митру, мы перекроем синдикату доступ к лучшим жилам в этой системе. Они лишатся главного источника дохода. И тогда их оборона рухнет.

— А если они решат драться до последнего? — спросил Донорман, наконец открывая глаза и отбрасывая обёртку от батончика.

— Тогда мы их уничтожим, — ответил Зленир без колебаний. — Но я надеюсь, что они окажутся умнее. — Он посмотрел на Веласкеса. — Капитан, что по разведке?

Веласкес активировал свой планшет, и на карте появились новые отметки — красные, обозначающие позиции противника.

— На орбите Мирты — патрульные «Миражи». Четыре машины. На поверхности — гарнизон синдиката. Морпехи, огнемётчики, осадные танки. Приблизительная численность — рота, может быть, две. Ничего серьёзного, если действовать быстро. Но есть одна проблема.

— Говорите.

— Шахты. Узкие коридоры, замкнутые пространства. Наши «Наполеоны» там бесполезны — просто не развернутся. Пехота будет страдать от потерь. А келоморийцы знают эти коридоры как свои пять пальцев.

Зленир задумчиво побарабанил пальцами по краю стола.

— Значит, нам нужна техника для замкнутых пространств. — Он повернулся к Донорману. — Свяжись с Землёй. Запроси у Бергзмера чертежи... — он на мгновение задумался, перебирая в голове возможные варианты, — Хураканов.

— Хураканов? — переспросил Донорман, поднимая бровь. — Я не слышал о такой модели.

— Потому что они ещё только разрабатываются на Земле, — ответил Зленир. — Но я видел прототипы в документах, которые Бергзмер присылал для ознакомления. Компактные, манёвренные, с огнемётами. Эффективны против пехоты в замкнутых пространствах. В шахтах они будут идеальны.

— Бергзмер не любит, когда его дёргают по пустякам, — заметил Донорман.

— Это не пустяк, — отрезал Зленир. — Это война. Делай, что говорю.

Донорман пожал плечами и направился к пульту связи. Зленир снова посмотрел на карту. Митра. Келоморийский синдикат. Ещё один шаг к цели.

— Конор, — позвал он.

Инженер подскочил, готовый к новым задачам.

— Товарищ адмирал?

— Как только получим чертежи, начинай подготовку. Хураканы должны быть собраны за сутки. Никаких задержек.

— Сделаю, товарищ адмирал! — Конор уже лихорадочно что-то записывал на своём планшете. — Если Донорман не будет отвлекать своей «творческой атмосферой»...

— Не буду, — лениво отозвался связист, не оборачиваясь. — У меня теперь важная миссия — связь с Землёй. Я вообще могу уйти в другой отсек, если хочешь. Чтобы не отвлекать.

— Иди уже, — махнул рукой Конор.

— Не сейчас, — остановил их Зленир. — Донорман, останься. Мне нужна связь с Бергзмером немедленно.

Донорман кивнул и уже серьёзно принялся за работу. Его пальцы забегали по панели управления, настраивая частоты, шифруя сигналы. Через несколько минут он поднял голову.

— Связь установлена. Главнокомандующий на линии.

Голограмма замерцала, и в воздухе появилось знакомое лицо. Бергзмер выглядел так же, как и всегда — идеально выбритый, подтянутый, в безупречном мундире высшего командного состава. Только тени под глазами стали чуть глубже, да в уголках губ залегла новая, едва заметная складка.

— Адмирал Зленир, — голос Бергзмера был спокоен, с лёгкой хрипотцой. — Докладывайте.

— Товарищ главнокомандующий, мы готовим операцию против Келоморийского синдиката. Следующая цель — Митра. Планета богата минералами, но основная оборона находится в шахтах. Для её подавления требуется техника для замкнутых пространств. Запрашиваю чертежи Хураканов.

Бергзмер чуть заметно прищурился. На его лице не отразилось ни удивления, ни раздражения — только холодная оценка.

— Хураканы, — повторил он. — Автономные боевые дроны с огнемётами. Эффективны против пехоты и лёгких укреплений. Вы уверены, что они подходят для ваших целей?

— Уверен, — ответил Зленир без колебаний. — Наши «Наполеоны» бесполезны в узких коридорах. Пехота понесёт слишком большие потери. Хураканы — единственное решение.

Бергзмер выдержал паузу. Каждую секунду этой тишины Зленир чувствовал на себе его взгляд — оценивающий, холодный, безжалостный.

— Хорошо, — сказал наконец главнокомандующий. — Чертежи будут отправлены в течение часа. Но помните, адмирал: Хураканы — дорогое удовольствие. Не тратьте их понапрасну.

— Я понимаю, товарищ главнокомандующий.

— Не сомневаюсь. — Бергзмер чуть заметно кивнул. — Докладывайте о результатах операции. Конец связи.

Голограмма погасла.

Зленир перевёл дыхание. Разговор с Бергзмером всегда был как хождение по канату — любое неверное слово, и ты летишь в пропасть.

— Чертежи будут через час, — сказал он Конору. — Готовься.

— Есть, товарищ адмирал!

Зленир ещё раз посмотрел на карту. Митра. Шахты. Синдикат.

— Веласкес, — позвал он. — Готовьте людей. Через два дня выступаем.

— Есть.

Капитан вышел из штаба, но Зленир задержал его взглядом.

— И, Веласкес, — сказал он. — Когда мы возьмём Митру, я хочу видеть командование синдиката. Живыми.

— Понял, товарищ адмирал.

— Если они умрут, мы потеряем информацию. — Зленир подошёл к карте, касаясь пальцем серой точки. — А информация — это ресурс. Самый ценный.

Веласкес кивнул и вышел.

Зленир остался один перед картой, размышляя о том, что ждёт их впереди. Война только начиналась. И каждый следующий шаг мог стать последним.

Зленир не уходил из штаба до самого вечера.

Он стоял у голографического стола, вглядываясь в карту Мирты. Данные разведки, которые принёс Веласкес, были подробными. Шахты синдиката уходили на километры вглубь, переплетаясь в лабиринты, где легко было заблудиться и где любая техника, кроме самой компактной, становилась бесполезной.

— Товарищ адмирал, — раздался голос Веласкеса. — Разведка подтвердила: основные силы синдиката сосредоточены на втором и третьем уровнях. Там же находятся склады боеприпасов и центр управления.

— Хорошо, — ответил Зленир, не отрывая взгляда от карты. — Без Хураканов мы туда не сунемся.

Он отошёл от стола и подошёл к иллюминатору. За бронированным стеклом уже сгущались сумерки. Где-то внизу, на посадочных площадках, зажигались огни — техники готовили технику к ночному обслуживанию. Война не останавливалась даже ночью.

Он повернулся к Веласкесу.

— Донорман ещё не выходил на связь?

— Нет, товарищ адмирал. Сигнал идёт, но Бергзмер пока не отвечает.

— Ждём.

Прошло ещё полчаса. Зленир успел изучить каждую линию на карте Мирты, каждый возможный маршрут, каждый узел обороны. Он уже начал разрабатывать план, когда динамик ожил.

— Товарищ адмирал! — голос Донормана звучал возбуждённо. — Бергзмер на связи!

Зленир подошёл к пульту. Голограмма зажглась, и в воздухе появилось изображение главнокомандующего. Бергзмер выглядел уставшим — под глазами залегли тени, но осанка оставалась идеальной.

— Адмирал, — начал он без предисловий. — Я получил ваш запрос. Хураканы, верно?

— Так точно, товарищ главнокомандующий.

Бергзмер чуть заметно кивнул, и на экране рядом с ним появились чертежи. Сложные схемы, расчёты, технические характеристики.

— Хуракан, — сказал он. — Автономный боевой дрон. Вооружён огнемётом «LPO-80». Эффективен против пехоты и лёгких укреплений. Может двигаться в узких коридорах, поворачиваться на месте, проходить там, где танк застрянет.

Зленир вглядывался в схемы. Компактный, манёвренный, с мощным огнемётом.

— Производство — на Академии тактики, — продолжил Бергзмер. — Детали в вашем распоряжении. Вопросы?

— Сколько мы сможем собрать за сутки? — спросил Зленир.

— За сутки — два десятка. Если запустите все цеха на полную мощность — больше. Но для первой операции двадцати хватит.

— Принимаю. Благодарю, товарищ главнокомандующий.

— Не благодарите. Работайте, адмирал.

Голограмма погасла.

Зленир перевёл дыхание и вызвал Конора по внутренней связи.

— Конор, зайди в штаб.

Инженер появился через минуту, запыхавшийся, с планшетом в руках. Он явно бежал, и на его лбу блестели капли пота.

— Товарищ адмирал? Чертежи?

— Да. — Зленир развернул голограмму, показывая схемы Хуракана. — Бергзмер прислал их. Это — наша новая игрушка.

Конор уставился на чертежи с таким выражением, будто увидел перед собой пришельца.

— Это... это же... — его пальцы уже летали по планшету, вбивая данные, перепроверяя характеристики. — «LPO-80»! Я читал про этот огнемёт! Он использует термобарическую смесь! Мощность в полтора раза выше стандартных моделей! А ходовая... смотрите, адаптивные гусеницы! Она может забираться на уступы!

— Успокойся, — сказал Зленир, но в его голосе не было раздражения. — Ты сможешь их собрать?

Конор оторвался от планшета. Его глаза горели тем самым огнём, который Зленир видел у него всякий раз, когда инженер сталкивался с новой интересной задачей.

— Смогу, — сказал он. — Если Донорман не будет отвлекать своей «творческой атмосферой»...

— Я не мешаю! — донеслось из динамика.

— ...то я сделаю их за сутки. Может, чуть больше. Но они будут работать.

Зленир кивнул.

— Запускай производство. Завтра утром я хочу видеть первый отряд.

— Есть!

Конор выбежал из штаба так же стремительно, как и вбежал. Веласкес проводил его взглядом и повернулся к Злениру.

— Товарищ адмирал, — сказал он. — Мы действительно сможем собрать двадцать машин за сутки?

— Если Конор сказал, что сможет — значит, сможет, — ответил Зленир. — У него есть недостатки, но в работе он не подводит.

Он снова посмотрел на карту Мирты.

— Мы возьмём эту планету, Веласкес. Не сегодня, так завтра. Но мы её возьмём.

Веласкес не ответил. Он просто стоял рядом, глядя на карту, и в его молчании читалась уверенность. Или, по крайней мере, её видимость.

Утро началось с гула.

Зленир вышел из штаба, когда солнце только начинало подниматься над зелёными холмами Пакса. Воздух был свежим, прохладным, пахло травой и машинным маслом — запах, который он уже научился ассоциировать с домом.

На посадочных площадках уже кипела работа.

Десять Валькирий стояли ровными рядами, их корпуса поблёскивали в лучах утреннего солнца. Техники в комбинезонах ОЗД сновали вокруг них, проверяя системы вооружения, заправляя ракеты «ГИДРА», настраивая навигационные системы. За ними, чуть поодаль, выстроились транспортные шаттлы — пять машин, набитых пехотой, техникой и инженерами.

Зленир прошёл вдоль строя. Его сапоги звонко стучали по бетону посадочной площадки. Вокруг него суетились солдаты — ударные пехотинцы в силовой броне МКЦ-400А проверяли свои винтовки С-141 АС, Таранисы в броне из адаптивного стаб-слава настраивали гранатомёты МТГ-4. Кто-то перешучивался, кто-то молчал, глядя в небо. Все они знали: через несколько часов они будут на другой планете, в другой войне.

— Товарищ адмирал! — раздался голос Конора.

Инженер бежал к нему, размахивая планшетом. Его лицо было покрыто машинным маслом, а глаза горели безумным огнём.

— Всё готово! Хураканы загружены в четвёртый и пятый шаттлы. Двадцать машин, все с полными баками термобарической смеси. Если что — будут жечь так, что келоморийцы не успеют и вздохнуть!

— Хорошо, — ответил Зленир. — Ты летишь с нами?

— Естественно! — Конор расплылся в улыбке. — Я должен быть там, чтобы лично проконтролировать их работу. А то эти... — он покосился в сторону инженеров, которые уже грузили оборудование, — могут что-нибудь напутать.

— Не напутаем! — донеслось оттуда. — Это ты всегда всё усложняешь!

— Я усложняю для того, чтобы вы не наделали глупостей! — огрызнулся Конор, но в его голосе не было злости — только привычная ворчливость.

Зленир усмехнулся и направился к флагманской Валькирии. У трапа его ждал Веласкес. Капитан был, как всегда, безупречен — форма выглажена, планшет в руках, взгляд спокоен.

— Эскадра готова, товарищ адмирал. Десять Валькирий, пять транспортных шаттлов. Все системы проверены, связь налажена. Ждём вашего приказа.

— Хорошо. — Зленир поднялся на борт, и Веласкес последовал за ним. В рубке уже находился Донорман, который что-то настраивал на пульте связи.

— Связь с Паксом и Оркусом поддерживается, — доложил он, не оборачиваясь. — Если что-то случится, мы будем знать.

— Если что-то случится, мы будем мёртвы, — ответил Зленир, садясь в кресло командира.

— Оптимист, — буркнул Донорман, но улыбнулся.

Через десять минут эскадра оторвалась от поверхности Пакса.

Валькирии взмыли в небо первыми, оставляя за собой шлейфы выхлопных газов. Транспортные шаттлы последовали за ними, тяжело отрываясь от земли, их двигатели ревели на полную мощность.

Зленир смотрел в иллюминатор, как Пакс медленно уменьшается, превращаясь в зелёный шарик с облачными прожилками. Потом он закрыл глаза на секунду. Война ждала.

Прыжок через гиперпространство занял несколько часов. Зленир провёл это время, изучая карту Мирты, уточняя маршруты, просчитывая варианты. Веласкес сидел рядом, иногда внося предложения. Конор и Донорман, как обычно, спорили о чём-то техническом в хвосте Валькирии. Остальные молчали.

Когда вышли из гиперпространства, Митра висела прямо перед ними.

Серый, безжизненный шар, покрытый кратерами и пустынями. Никаких признаков цивилизации на поверхности — только шахты, уходящие глубоко в недра планеты. Но на орбите...

— Вижу цели! — доложил оператор. — Четыре «Миражa». Патрулируют орбиту.

Зленир подался вперёд, вглядываясь в экран. «Миражи» — лёгкие истребители синдиката. Небольшие, юркие, способные к маскировке.

— Они нас заметили? — спросил он.

— Да, товарищ адмирал. — В голосе оператора послышалось напряжение. — Выходят на перехват. Открывают огонь!

Первые ракеты синдиката прочертили космос, устремившись к Валькириям. Зленир даже не моргнул.

— Уклоняемся, — спокойно приказал он. — Валькирии, рассредоточиться.

Корветы разошлись веером, уходя от ракет. Снаряды прошли в пустоте, взрываясь в безопасном отдалении.

— Приготовить залп! — скомандовал Зленир.

Валькирии выстроились в линию. Пусковые установки раскрылись, обнажая ракеты «ГИДРА».

— Огонь!

Залп ударил одновременно. Сотни самонаводящихся ракет рванули к «Миражaм». Те попытались уйти, но Валькирии были быстрее. Первый истребитель исчез в огненном шаре. Второй разлетелся на куски, даже не успев выпустить ответный залп. Третий и четвёртый попытались скрыться...

И исчезли.

— Маскировка! — крикнул оператор. — Они стали невидимы!

Зленир сжал зубы. Он знал эту тактику. «Миражи» умели исчезать с радаров, становясь почти неуязвимыми.

— Сканеры! — рявкнул он. — Где они?

— Не вижу, товарищ адмирал! Они просто пропали с радаров!

В рубке повисла тишина. Только гул двигателей и тревожное пищание приборов.

— Они будут ждать, пока мы будем уязвимы, — тихо сказал Веласкес. — На поверхности или при посадке.

Зленир кивнул. Он знал это. Но у них не было детекторов, чтобы засечь «Миражи».

— Мы не можем оставаться здесь, — сказал он. — Нам нужно садиться. — Он повернулся к пилоту. — Входим в атмосферу. Все корабли, держаться вместе.

Эскадра устремилась к планете, входя в атмосферу под острым углом. Валькирии и шаттлы трясло, воздух за бортом раскалялся добела, но они продолжали снижение.

Зленир смотрел на экран, где серое небо Мирты приближалось с каждой секундой. Где-то там, внизу, ждал враг. И где-то там, скрытые маскировкой, кружили «Миражи», готовые нанести удар.

— Садимся, — приказал он. — И готовьтесь к бою. Война только начинается.

Посадка вышла жёсткой.

Валькирии и транспортные шаттлы врезались в поверхность Мирты почти одновременно, поднимая тучи серой пыли. Двигатели затихли, и на несколько секунд воцарилась тишина — та особенная тишина, которая наступает сразу после грохота, когда уши ещё звенят, а мозг пытается осознать, что ты жив.

Зленир вышел из шаттла первым. Его сапоги утонули в мелкой, едкой пыли, которая тут же начала оседать на мундир. Воздух был сухим и холодным — ни следа той зелени, что была на Паксе. Митра пахла камнем и пустотой.

Он огляделся.

Посадочная площадка представляла собой ровное плато, окружённое невысокими скалами. Вдали виднелись тёмные провалы — входы в шахты. Где-то там, под землёй, ждали келоморийцы. Но сейчас главной угрозой были не они.

— Конор! — крикнул Зленир.

Инженер уже выпрыгивал из своего шаттла, таща за собой ящик с оборудованием. Его лицо было бледным, но глаза горели.

— Я здесь, товарищ адмирал!

— Сколько времени тебе нужно, чтобы развернуть базу?

— Двадцать минут. — Конор окинул взглядом плато. — Может, полчаса, если келоморийцы не решат нас поторопить.

— Тогда поторопись сам.

Зленир повернулся к Веласкесу.

— Капитан, организуйте оборону периметра. Выставить наблюдательные посты на скалах. Используйте штатные сенсоры шаттлов — они должны засечь приближение с воздуха.

— Есть, товарищ адмирал. — Веласкес уже отдавал приказы солдатам, которые высыпали из шаттлов. — Первая и вторая роты — занять позиции на скалах! Третья и четвёртая — прикрывать развёртывание! Сенсоры — на максимум, ищем воздушные цели!

Солдаты рассыпались по периметру. Кто-то занимал позиции у скал, кто-то вытаскивал оборудование. Инженеры уже тащили маяки к центру плато.

Зленир стоял, глядя в небо. Оно было серым, безоблачным, и в этой серости пряталась смерть.

— Товарищ адмирал, — раздался голос Веласкеса. Капитан подошёл, держа в руках планшет. — Разведка подтверждает: «Миражи» до сих пор на орбите. Они не улетели. Они ждут.

— Я знаю.

— У нас нет детекторов, чтобы их засечь. Если они решат атаковать, мы не сможем их остановить.

— Я знаю.

Зленир не оборачивался. Он смотрел в небо, пытаясь угадать, где скрываются невидимые истребители. Где-то там, над серой пеленой облаков, кружили четыре «Миражa», готовые в любой момент обрушиться на них.

— Они не будут атаковать сейчас, — сказал он наконец. — Они ждут, пока мы развернём базу. Чтобы нанести удар, когда мы будем уязвимы.

— И что мы будем делать? — спросил Веласкес.

— Мы будем готовиться.

В этот момент к ним подбежал Конор. Инженер был весь в пыли, но выглядел довольным.

— Товарищ адмирал! Узел телепортации готов! Начинаем развёртывание строений!

— Хорошо. — Зленир повернулся к нему. — Как быстро мы сможем установить башни?

— Башни подавления уже разворачивают, — ответил Конор. — Но они не помогут против «Миражей». Они бьют только по наземным целям.

— Я знаю, — сказал Зленир. — Но ты можешь их переделать?

Конор уставился на адмирала. Потом перевёл взгляд на небо.

— Переделать... башни подавления? — он задумался на секунду. — Технически... если добавить радарный блок и перенастроить систему наведения... но у нас нет ракет. Башни подавления стреляют пулями.

— Нам не нужны ракеты, — сказал Зленир. — Нам нужен детектор. Чтобы засечь «Миражи», когда они попытаются напасть. Сделай их видимыми — и Валькирии сделают остальное.

Конор смотрел на него, и в его глазах разгорался тот самый огонь, который Зленир видел у него всякий раз, когда инженер сталкивался с неразрешимой, на первый взгляд, задачей.

— Детектор, — медленно повторил он. — Если я переделаю одну башню подавления... точнее, добавлю к ней радарный модуль... я смогу засечь их. Но это займёт время. И я не гарантирую, что это сработает с первого раза.

— Время у тебя есть, — ответил Зленир. — Пока они не решили атаковать.

Конор кивнул и, не говоря ни слова, развернулся и побежал к башне подавления, которую инженеры уже начали разворачивать.

— Веласкес, — сказал Зленир. — Я хочу, чтобы все были готовы к бою. Если «Миражи» заметят, что мы что-то затеваем, они могут нанести удар раньше времени.

— Понял, товарищ адмирал.

Час прошёл в напряжённом ожидании.

Конор работал как одержимый. Он разобрал половину башни подавления, перепаял провода, перепрограммировал систему наведения, добавил радарный блок, который нашёл в одном из ящиков с оборудованием. Инженеры подавали ему инструменты, но он почти не замечал их — он жил в своей собственной реальности, где существовали только схемы, провода и частота сканирования.

Зленир стоял рядом, молча наблюдая.

— Товарищ адмирал, — раздался голос Донормана. — Сенсоры шаттлов засекли снижение. «Миражи» начали спускаться.

— Скажи Конору, чтобы поторопился.

— Я уже сказал. Он не слышит.

Зленир подошёл к Конору.

— Сколько ещё?

— Минута, — ответил инженер, не оборачиваясь. — Может, две. Я почти закончил.

— У нас нет минуты. Они идут.

Конор замер на секунду. Потом его руки задвигались с удвоенной скоростью.

— Готово! — крикнул он, отключая последний кабель. — Запускаю!

Башня подавления ожила. Она не стреляла — вместо этого из её ствола вырвался широкий луч сканирования, который прошёлся по небу, обшаривая пространство.

— Вижу! — заорал Донорман. — Один «Мираж» на юге! Второй на востоке!

— Валькирии! — скомандовал Зленир. — Огонь по координатам!

Корветы, которые до этого держались на низкой высоте, рванули вверх. Ракеты «ГИДРА» срывались с направляющих десятками, устремляясь к целям.

Первый «Мираж» взорвался так внезапно, что даже не успел активировать маскировку. Второй попытался уйти, но Валькирии настигли его через несколько секунд. Третий и четвёртый пытались скрыться, но башня Конора засекала их каждый раз, когда они пытались подойти ближе.

— Ещё один! — крикнул Донорман. — На западе!

Валькирии развернулись. Залп — и третий «Мираж» исчез в огненном шаре.

Четвёртый попытался уйти в атмосферу, но его настигли на подлёте к облакам.

— Чисто, — доложил Донорман. — Все четыре уничтожены.

Зленир позволил себе выдохнуть.

— Хорошая работа, Конор.

Инженер сидел на земле, тяжело дыша. Его лицо было покрыто потом и машинным маслом, но он улыбался.

— Это была... интересная задача, — сказал он.

— Не сомневаюсь.

Зленир посмотрел на небо. Оно было чистым. Никаких «Миражей». Никакой угрозы сверху.

Теперь они могли сосредоточиться на том, что ждало их внизу.

— Веласкес, — позвал он. — Докладывайте по силам противника.

Капитан подошёл, держа планшет.

— Шахты, товарищ адмирал. Основные силы келоморийцев — на втором и третьем уровнях. По данным разведки: морпехи, огнемётчики, осадные танки. И одна единица тяжёлой техники, которую мы не смогли идентифицировать.

— Не смогли идентифицировать? — переспросил Зленир.

— Да, товарищ адмирал. Сигнатура не совпадает ни с одной известной моделью. Возможно, новая разработка келоморийцев.

Зленир задумался. Новая техника — это всегда риск. Но он был готов рискнуть.

— Хорошо, — сказал он. — Готовьте людей. Через час начинаем штурм.

Зленир стоял на краю плато, глядя вниз, туда, где в серой породе зияли тёмные провалы шахт. Ветер поднимал мелкую пыль, которая оседала на его мундире, но он не замечал этого. Он смотрел на тени, которые прятались в глубине, и думал о том, что они не знают, что их ждёт.

— Товарищ адмирал, — раздался голос Веласкеса за спиной. — Докладываю по силам противника.

Зленир обернулся. Капитан стоял с планшетом в руках, его лицо было спокойным, как всегда. Только усталость в глазах выдавала, что он тоже не спал последние сутки.

— Говорите.

Веласкес активировал голографическую карту, которая развернулась в воздухе между ними. На ней были отмечены уровни шахт, позиции врага и маршруты, которые разведка успела зафиксировать.

— Первый уровень — практически пуст. Келоморийцы оставили там только наблюдательные посты и минные поля. Мы можем пройти через них без серьёзных потерь, если будем осторожны.

— Второй уровень, — продолжил он, увеличивая карту, — здесь основные силы. Морпехи в лёгкой броне, огнемётчики, несколько групп поддержки. По нашим данным, около двух рот пехоты. Они окопались в узких коридорах, приготовились к обороне.

— Третий уровень, — Веласкес выделил его красным, — здесь находится неизвестная единица тяжёлой техники. Разведка не смогла идентифицировать её. Сигнатура не совпадает ни с одной известной моделью. Возможно, это новая разработка келоморийцев. Также на третьем уровне расположены осадные танки. Два, может, три. Точных данных нет.

Зленир смотрел на карту. Линии шахт переплетались в лабиринт, где легко было потеряться и где любая ошибка стоила жизни.

— Наши силы, — сказал он.

— Сто двадцать ударных пехотинцев, — ответил Веласкес, сверяясь с планшетом. — Шестьдесят Таранисов. Тридцать Лазарусов. Пятнадцать Политических советников. Семь «Наполеонов». Двадцать Хураканов. И Гармры — сколько успели вырастить.

— Хватит, — сказал Зленир. — Если мы будем действовать правильно.

Он повернулся к карте, вглядываясь в линии шахт.

— Первыми в шахту идут Гармры. Они прощупают оборону, выявят минные поля и заставят келоморийцев открыть огонь. За ними — Хураканы. Они сожгут всё, что движется, и прикроют продвижение пехоты. «Наполеоны» будут ждать на втором уровне — если келоморийцы попытаются контратаковать, мы встретим их огнём.

— А если они отступят на третий уровень? — спросил Веласкес.

— Тогда мы пойдём за ними. — Зленир посмотрел на капитана. — И мы увидим, что за машина у них там.

Веласкес кивнул и сделал пометку на планшете.

— Когда начинаем?

— Через час. — Зленир повернулся к краю плато. — Надо дать людям время подготовиться.

Веласкес ушёл отдавать приказы. Зленир остался стоять у обрыва, глядя вниз. Ветер стих, и наступила тишина — та особенная тишина перед боем, когда воздух становится тяжёлым, а каждый звук кажется неестественно громким.

Час прошёл быстро.

Зленир спустился к шахтам, когда солнце уже начало клониться к закату. Серый свет просачивался сквозь тучи, окрашивая всё вокруг в холодные тона. Солдаты уже заняли позиции у входов. Гармры, сотни Гармров, копошились в тени, готовые к броску. Хураканы, двадцать машин, выстроились ровными рядами, их огнемёты были заряжены термобарической смесью, глаза-сенсоры сканировали пространство.

— Товарищ адмирал, — подошёл Конор. — Хураканы готовы. Все системы проверены.

— Хорошо.

Зленир подошёл к краю шахты. Оттуда веяло холодом и сыростью. Где-то внизу, в темноте, ждали враги.

— Гармры, — сказал он. — Вперёд.

Тысячи тварей, покрытых хитиновым панцирем, рванули вниз, заполняя туннели. Их горючий плевок заструился по стенам, выжигая всё на своём пути. Снизу донёсся грохот — келоморийцы открыли огонь.

— Хураканы, за ними! — скомандовал Зленир.

Автономные дроны двинулись вперёд. Их адаптивные гусеницы легко преодолевали неровности шахт, а огнемёты создавали перед ними стену пламени, за которой уже шла пехота.

Зленир шагнул в туннель последним. За ним, молча, двигались его солдаты. Впереди был бой. Впереди была победа. Или смерть.

Но он шёл вперёд, потому что знал: отступать некуда.

Первая линия обороны келоморийцев рухнула быстрее, чем Зленир ожидал.

Гармры прорвались через минные поля, оставляя за собой только кровавое месиво и дымящиеся останки. Хураканы шли следом, их огнемёты выжигали укрытия, превращая коридоры в печи. Келоморийские морпехи, не готовые к такому натиску, отступали, бросая позиции.

Зленир шёл в центре колонны, его револьвер был наготове. Вокруг него двигались солдаты, их шаги эхом разносились по туннелям. Где-то впереди слышались крики и выстрелы.

— Вторая линия обороны, — доложил Веласкес по связи. — Осадные танки. Три штуки. Гармры не могут пройти.

Зленир остановился, прислушиваясь. Спереди, из глубины туннеля, доносился глухой грохот. Тяжёлый, ритмичный. Танки перешли в осадный режим.

— «Наполеоны», вперёд, — скомандовал он. — Хураканы, за ними.

Тяжёлые танки ОЗД, которые до этого держались в резерве, двинулись вперёд. Их гусеницы взрывали каменный пол, орудия были нацелены в темноту. Хураканы следовали за ними, готовые выжечь всё, что останется после залпов.

Первый залп «Наполеонов» сотряс туннель. Снаряды калибра сто пятьдесят миллиметров врезались в позиции осадных танков, пробивая броню. В ответ раздались взрывы — танки келоморийцев начали падать один за другим.

— Хураканы, вперёд! — заорал Конор, который бежал за машинами.

Дроны ринулись в пролом, их огнемёты ударили по укрытиям, где прятались келоморийские огнемётчики и морпехи. Пламя выжигало всё на своём пути, и крики раненых смешивались с грохотом взрывов.

Зленир шёл сквозь дым и гарь, переступая через обгоревшие тела. Револьвер в его руке был сухим и лёгким — последние три патрона он расстрелял, добивая уцелевших келоморийцев у осадных танков. Барабан пуст. Он надеялся, что до конца боя не встретит никого, кому нужно стрелять.

И вдруг мир перевернулся.

Сначала он услышал звук — резкий, металлический, похожий на разрыв. Потом пол под его ногами исчез. Земля ушла из-под ног, и он полетел вниз, в темноту, ударяясь о стены, катясь по камням.

Когда он остановился, мир перестал кружиться. В ушах звенело, в груди саднило — наверное, сломал ребро. Он лежал на спине, глядя вверх, туда, где когда-то был потолок туннеля, а теперь зияла дыра.

Он медленно поднялся, пытаясь понять, что произошло. Обвал. Где-то впереди взорвался заряд — или келоморийцы, или случайно. И он упал на уровень ниже.

— Веласкес! — крикнул он в рацию. — Ответьте!

Тишина. Только шипение помех.

Зленир попытался снова, но связи не было. Стены блокировали сигнал.

Он осмотрелся. Вокруг была темнота, нарушаемая лишь тусклым светом от фонаря, висевшего на поясе. Он стоял в узком коридоре, заваленном камнями. Путь назад был отрезан.

— Отлично, — прошептал он.

Он проверил револьвер. Пусто. Барабан пуст, ни одного патрона. Он был один, без связи, без патронов, в шахтах, кишащих врагами.

И тут он услышал шаги.

Кто-то шёл по коридору. Тяжёлые, уверенные шаги. Не келоморийский морпех — они двигались осторожнее. Это был кто-то другой.

Зленир прижался к стене, вскидывая пустой револьвер. Бесполезно, но лучше, чем ничего.

Из темноты появилась фигура.

Мародёр. Тяжёлый скафандр, характерные для мародёров гранатомёты вместо кистей рук. Он двигался с той особенной уверенностью, которая появляется у солдат, привыкших к шахтам. Когда он увидел Зленира, он замер.

Зленир узнал его. Не по лицу — он никогда не видел этого человека лично. Но по докладам. По рапортам с Келомории, где его солдаты описывали мародёра, который сражался как бешеный и умудрился уйти, когда всё уже было кончено. По описанию — модифицированный скафандр, взрывной характер, отказ отступать.

— Зленир, — сказал мародёр, и его голос был низким, хриплым. — Я слышал эту фамилию на Келомории. Ты командовал теми ублюдками, что вломились в наши шахты.

— Кев Уэст, — ответил Зленир, не опуская оружия. — Гадюка.

Мародёр усмехнулся. В этой усмешке не было тепла — только холодная, животная злоба.

— Ты помнишь моё имя. Это хорошо.

Он шагнул ближе. Его правая рука-гранатомёт дёрнулась вверх, наводясь на адмирала.

Гадюка нажал на спусковой механизм своего гранатомёта.

Пусто.

Мародёр выругался сквозь зубы. Его левая рука тоже дёрнулась — и снова пусто.

Зленир усмехнулся.

Он направил на мародёра револьвер.

— Стреляй — Лишь сказал тот.

Зленир нажал на крючёк.

Сухой щелчок.

У Зленира кончились патроны и Гадюка знал это.

Зленир смотрел на него, не опуская оружия. Сердце колотилось где-то в горле, но голос звучал ровно.

— Похоже, у нас обоих нет патронов.

Гадюка усмехнулся. Криво, зло, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ты быстрее, чем я думал, — сказал он. — Но это ничего не меняет.

Он сделал ещё шаг вперёд, сокращая расстояние. Зленир чувствовал его дыхание — тяжёлое, злое. Он сжимал пустой револьвер, зная, что это бесполезно.

— Ты думаешь, я боюсь, что ты застрелишь меня? — спросил Гадюка. — У тебя нет патронов. У меня нет гранат. Мы здесь, внизу, одни.

Он остановился в метре от Зленира.

— Значит, у нас есть выбор, — сказал Зленир. — Мы можем драться голыми руками. Или можем попытаться выбраться.

Гадюка смотрел на него. Секунду, две, три. Потом он медленно опустил гранатомёты.

— Перемирие, — сказал он. — Только чтобы выбраться. Потом — война.

— Перемирие, — повторил Зленир, опуская револьвер. — Веди. Ты знаешь эти шахты.

Гадюка развернулся и шагнул в темноту.

— Держись рядом, — бросил он через плечо. — И если я скажу бежать — беги.

Зленир последовал за ним. Впереди было неизвестно что. Но у них был шанс.

Тишина, воцарившаяся после обвала, была обманчивой.

Зленир шёл за Гадюкой, стараясь ступать бесшумно, хотя каждый его шаг отдавался эхом в узком коридоре. Свет от налобного фонаря мародёра выхватывал из темноты стены, покрытые копотью, и каменные своды, с которых свисали сталактиты.

— Как ты здесь ориентируешься? — тихо спросил Зленир. — Везде одно и то же.

— Я работаю на келоморийцев с тех пор, как «Небесные Дьяволы» развалились, — ответил Гадюка, не оборачиваясь. — А это было давно. Я знаю эти шахты как свои пять пальцев.

— И что, всё это время ты просто сидел в шахтах?

— Не сидел. Воевал. Охранял караваны, подавлял бунты, защищал объекты. Синдикат умеет использовать людей с моими навыками. И платит достаточно, чтобы я не задавал лишних вопросов.

Зленир хотел что-то ответить, но в этот момент звук, донёсшийся из глубины шахты, заставил его замереть.

Это был не шум камней и не гул машин. Это было... дыхание. Множественное, тяжёлое, прерывистое. А затем — пронзительный, леденящий душу визг, от которого кровь стыла в жилах.

Зленир застыл на месте, вглядываясь в темноту. Сердце забилось быстрее.

— Что это?

Гадюка остановился. Он прислушивался, и его лицо в свете фонаря стало жёстким.

— Зерги, — сказал он тихо. — Я знал, что под шахтами есть кладка. Синдикат нашёл её ещё год назад. Но никто не предполагал, что яйца вылупятся так скоро. Мы думали, у нас есть ещё несколько месяцев.

— Зерги? — переспросил Зленир, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Здесь? Под планетой?

— Митра — старая планета, — ответил Гадюка. — До того, как сюда пришли келоморийцы, здесь уже кто-то жил. Зерги оставили свои гнёзда. Синдикат нашёл их и решил не трогать. Пока не трогать.

И снова в тишине раздался тот же звук. Пронзительный, голодный.

— Они проснулись, — сказал Зленир.

— Они услышали взрывы, — ответил Гадюка. — Твои танки разбудили их.

Зленир попытался связаться с Веласкесом, но связь не работала. Стены блокировали сигнал.

— Надо выбираться, — сказал он.

— Я знаю, — ответил Гадюка. — Иди за мной. Тихо. Если они нас услышат...

Он не договорил. Он развернулся и двинулся вперёд, ускоряя шаг. Зленир последовал за ним, стараясь не отставать.

Они вошли в темноту. Впереди было неизвестно что. Но у них был шанс. И это было больше, чем у них было минуту назад.

Они шли уже почти час.

Туннели тянулись бесконечно, сворачивая то вправо, то влево, иногда раздваиваясь, и каждый раз Гадюка без колебаний выбирал нужное направление. Зленир едва поспевал за ним, чувствуя, как сырость просачивается сквозь мундир, а холодный воздух обжигает лёгкие.

— Здесь всегда так сыро? — спросил он, переступая через очередную лужу.

— Да, — коротко ответил Гадюка.

— И холодно?

— Да.

— И пахнет?

Гадюка остановился и обернулся. В свете налобного фонаря его лицо выглядело усталым и раздражённым.

— Слушай, адмирал, — сказал он. — Ты можешь ныть сколько хочешь. Я не буду тебя утешать. Я просто хочу выбраться отсюда. Если тебе это не нравится — оставайся здесь.

Зленир усмехнулся, хотя усмешка вышла кривой.

— Я просто констатирую факты.

— Констатируй их про себя, — ответил Гадюка и снова двинулся вперёд.

Они прошли ещё несколько минут в тишине. Зленир старался не жаловаться, но холод пробирал до костей, а сырость делала каждый шаг тяжёлым. Гадюка, казалось, не замечал ничего. Он шёл быстро, уверенно, и Зленир начал понимать, почему его называют Гадюкой.

Внезапно Гадюка замер.

Зленир тоже остановился, прислушиваясь. В тишине раздался звук — тихий, но отчётливый. Шаги. Или, скорее, скребки. Множественные, быстрые.

— Что это? — спросил Зленир.

Гадюка не ответил. Он медленно повернулся, и его глаза, сверкающие в свете фонаря, вглядывались в темноту.

— Беги, — сказал он.

Из темноты на него выпрыгнул Зерглинг.

Тварь была небольшой — размером с собаку, но её челюсти были усеяны острыми зубами, а когти поблёскивали в тусклом свете. Она летела прямо на Гадюку, целясь в горло.

Гадюка не увернулся. Он просто поднял ногу и опустил её вниз, всем весом своего тяжёлого скафандра.

Хруст. Зерглинг замер, раздавленный о каменный пол, и затих.

— Бежим, — сказал Гадюка, и в его голосе не было паники — только холодная решимость.

Зленир не стал задавать вопросов. Он развернулся и побежал.

Сзади, из темноты, доносился топот. Множество маленьких ног скребли по камню, и Зленир знал, что это не один Зерглинг. Их были сотни.

— Быстрее! — крикнул Гадюка, обгоняя его.

Они бежали по коридору, перепрыгивая через камни и лужи. Сзади нарастал шум — скрежет, шипение, и где-то в глубине раздался низкий, тягучий рёв.

Зленир чувствовал, как сердце колотится в груди, а лёгкие горят от недостатка воздуха. Но он бежал.

— Налево! — крикнул Гадюка.

Он свернул в узкий проход, и Зленир последовал за ним. За их спинами топот становился всё громче. Зерги шли за ними.

Они бежали.

Зленир чувствовал, как горят лёгкие, как сердце колотится где-то в горле, но не останавливался. Он не знал, сколько времени прошло — минуты, часы, вечность. В темноте время текло иначе. Он слышал только собственное дыхание, шаги Гадюки впереди и топот за спиной.

Топот.

Маленькие лапки Зерглингов скребли по камню, их визг эхом разносился по туннелям. Тяжёлые, грузные шаги Аберраций сотрясали стены. А где-то среди этого хаоса — шипение Гидралисков, мерзкое, пронзительное, от которого по спине бежали мурашки.

— Быстрее! — крикнул Гадюка, не оборачиваясь.

Зленир не мог быстрее. Он и так бежал на пределе. Но он бежал.

И вдруг, среди шипения и скрежета, он услышал другой звук. Голос. Искажённый помехами, но живой.

— Товарищ адмирал! — это был Веласкес. — Товарищ адмирал, вы слышите меня?!

Зленир едва не споткнулся от неожиданности. Связь! Наконец-то!

— Слышу! — крикнул он. — Мы внизу! Я не знаю, где мы!

Он обернулся к Гадюке, который бежал рядом.

— Где мы?!

— Южный туннель! — ответил тот, не сбавляя шага. — Второй уровень! Мы почти у выхода!

— Южный туннель, второй уровень! — повторил Зленир в рацию. — Мы почти у выхода! За нами зерги! Много! Выдвигайтесь к нам навстречу!

— Понял, товарищ адмирал! — голос Веласкеса стал твёрже. — Мы уже идём. Держитесь!

Связь прервалась. Зленир снова побежал, чувствуя, как в груди разливается холодная решимость. Они не одни. Скоро будет подкрепление.

Гадюка свернул в очередной проход, и Зленир последовал за ним. Свет впереди стал ярче, и он понял, что они приближаются к выходу.

— Почти! — крикнул Гадюка.

Они выбежали из туннеля в огромную пещеру, освещённую тусклым светом, просачивающимся сверху. В центре пещеры стояли войска ОЗД — ударные пехотинцы, Таранисы, Хураканы. А рядом с ними, чуть поодаль, застыли недобитые келоморийцы. Их было немного — человек двадцать, не больше, но они держали оружие наготове.

Зленир и Гадюка выбежали из туннеля, и в тот же миг из темноты за их спинами хлынула волна зергов.

— Огонь! — заорал Веласкес.

Войска ОЗД открыли стрельбу. Пули и ракеты врезались в зергов, разрывая их на части. Хураканы ударили огнемётами, выжигая целые ряды тварей. Келоморийцы, не колеблясь, присоединились к бою. Их винтовки застрочили, добавляя свой голос в хаос.

Бой длился всего несколько минут. Зерги, не ожидавшие такого сопротивления, дрогнули и начали отступать. Через десять минут всё было кончено. Пещера была завалена телами, но они выжили.

Зленир перевёл дыхание, опираясь на стену. Гадюка стоял рядом, тяжело дыша, но его глаза уже сканировали поле боя.

— Хорошо, — сказал Зленир, выпрямляясь. — Мы выжили.

Он посмотрел на келоморийцев. Те стояли, не опуская оружия, но и не нападая. Они явно ждали, что будет дальше.

Зленир принял решение.

— Веласкес, — позвал он. — Оставьте взвод бойцов на планете. Мы не будем уничтожать келоморийцев. Это трата ресурсов и людей. Мы подчиним их.

— Подчиним? — переспросил Веласкес.

— Да, — ответил Зленир. — Они будут работать на нас. Или умрут. Выбор за ними.

Он повернулся к Гадюке.

— Передай своим: я даю им один шанс. Сдаться — и они останутся живы. Сопротивляться — и они умрут.

Гадюка усмехнулся. Криво, зло, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Я передам, — сказал он.

Он отошёл к келоморийцам, и между ними завязался короткий разговор. Зленир не слышал слов — только интонации. Гадюка говорил жёстко, без лишних эмоций. Келоморийцы слушали молча. Потом их командир, пожилой мужчина с седыми висками и усталым лицом, шагнул вперёд. Он посмотрел на Гадюку, потом на Зленира.

— Мы согласны, — сказал он хрипло. — Мы будем работать на вас. Но только если вы сдержите слово. Мы не рабы. Мы — союзники.

Зленир кивнул.

— Союзники, — повторил он. — Пока вы будете выполнять свои обязательства.

Келомориец медленно кивнул и опустил оружие. За ним опустили оружие и остальные.

Зленир повернулся к Веласкесу.

— Оставьте взвод для поддержания порядка, — сказал он. — Мы улетаем.

Он поднялся на борт шаттла. Через несколько минут корабли оторвались от поверхности Мирты, оставляя за собой серую пустыню и свежеобретённых союзников.

В рубке шаттла было тихо. Только гул двигателей и мерцание голографической карты, на которой Митра медленно удалялась, превращаясь в серую точку на фоне черноты космоса.

Зленир сидел в кресле командира, глядя на карту. Рядом с ним стоял Конор, который всё это время молчал, но его молчание было красноречивее любых слов.

— Ты хочешь что-то спросить, — сказал Зленир, не оборачиваясь.

— Почему мы их не перестреляли? — спросил Конор, и в его голосе слышалось недоумение. — Мы могли просто зачистить планету и забыть о ней. Ресурсы, люди, техника — всё наше. Без лишних проблем.

Зленир медленно повернулся к нему. Его лицо было усталым, но глаза смотрели холодно и ясно.

— Потому что истреблять — это трата ресурсов, — ответил он. — Чем убивать, лучше искать союзников. Если они не хотят сотрудничать добровольно — искать рабов. У нас нет бесконечных ресурсов, Конор. Каждый убитый враг — это потерянный ресурс. Каждый живой союзник — это сила.

Донорман, сидевший за пультом связи, хмыкнул. Скептически, но ничего не сказал. Он прекрасно понимал логику адмирала, но цинизм этой логики оставлял горький привкус.

— А если они предадут? — спросил Конор.

— Значит, мы будем готовы, — ответил Зленир. — Но сначала они будут работать на нас. А работа — это то, что нам нужно.

Зленир повернулся к Донорману.

— Свяжись с Бергзмером. Я хочу обсудить с ним этот вопрос.

Донорман кивнул и начал настраивать связь. Через несколько минут голограмма замерцала, и в воздухе появилось знакомое лицо. Бергзмер выглядел так же, как всегда — идеально выбритый, подтянутый, с холодным взглядом и безупречным мундиром.

— Адмирал, — начал он без приветствия. — Докладывайте.

— Операция на Мирте завершена, товарищ главнокомандующий. — Зленир говорил коротко, по-военному. — Келоморийский синдикат согласился на сотрудничество. Мы не уничтожили их — мы подчинили их.

— Подчинили, — повторил Бергзмер, и в его голосе послышалось нечто похожее на интерес. — И что они получают взамен?

— Жизнь, — ответил Зленир. — И возможность работать на нас. Я решил, что истреблять их — трата ресурсов. Лучше использовать их как союзников. Или как рабов, если они не будут сотрудничать.

Бергзмер задумался. Пауза длилась несколько секунд, и Зленир чувствовал, как на него смотрят глаза главнокомандующего.

— Хорошо, — сказал наконец Бергзмер. — Одобряю ваше решение. Келоморийский синдикат — ресурс. Не уничтожайте его без необходимости. Используйте их для наших целей.

— Благодарю, товарищ главнокомандующий.

— Не благодарите, — ответил Бергзмер. — Просто продолжайте в том же духе. У вас есть ещё много работы.

Голограмма погасла.

Зленир откинулся в кресле и закрыл глаза на секунду. Разговор с Бергзмером всегда был похож на хождение по канату — любое неверное слово, и ты летишь в пропасть.

— И что дальше? — спросил Конор.

— Дальше? — Зленир открыл глаза. — Дальше мы будем воевать. И мы будем побеждать.

Шаттл уже вышел на орбиту Мирты, когда Веласкес вошёл в рубку. В руках у капитана был планшет, и по его лицу Зленир понял — есть новости.

— Докладывайте, капитан.

Веласкес подошёл к голографическому столу, разворачивая карту сектора.

— Мы получили данные разведки по следующей цели, товарищ адмирал. — Он выделил точку на карте, которая загорелась алым. — Келомория.

Зленир замер. Это название отозвалось в нём глухой, неприятной болью. Он уже слышал его раньше. И не просто слышал — он уже однажды штурмовал эту планету в последнем вторжении, когда Фортресс ещё был адмиралом.

Тогда он был коммандером, командовал эскадрой, и его послали подавить сопротивление синдиката. Он вёл своих людей в шахты, уверенный в победе. И проиграл.

Келоморийцы знали свои туннели лучше, чем он — свои карманы. Они заманивали его людей в ловушки, отрезали от основных сил, уничтожали по частям. Он потерял почти половину эскадры, прежде чем отступил. С тех пор он поклялся себе: никогда больше не лезть в шахты Келомории без подготовки.

Он посмотрел на Веласкеса. Капитан стоял рядом, и Зленир видел в его глазах то же воспоминание. Они оба были там. Оба потеряли людей в тех туннелях.

— Келомория, — медленно повторил Зленир. — Мы уже были там. И проиграли.

— Да, товарищ адмирал, — тихо ответил Веласкес. — Я помню.

Зленир кивнул.

— Сейчас всё иначе, — сказал он. — У нас есть Хураканы. Есть «Наполеоны». И есть опыт. Мы знаем, что нас ждёт.

— Знаем, — согласился Веласкес. — И это главное.

Он подошёл к карте, вглядываясь в серо-бурый шар планеты, изрезанный шахтами и промышленными комплексами. Столица синдиката. Если они возьмут её, синдикат падёт окончательно.

— Что по обороне? — спросил он.

— Основные силы сосредоточены на поверхности и в шахтах, — ответил Веласкес. — Танки, пехота, авиация. Но... — он сделал паузу. — Есть один важный нюанс.

— Какой?

— Лидеры синдиката пока не знают, что ОЗД в секторе. Они думают, что мы всё ещё на Земле.

Зленир поднял бровь.

— Как такое возможно? Мы уже захватили Митру. Они должны были узнать.

— Не успели, — ответил Веласкес. — Митра — удалённая планета. Связь между шахтами и столицей идёт через ретрансляторы, которые мы перехватили и заблокировали. Келомория пока не знает ни о нашем присутствии, ни о падении Мирты. Но это продлится недолго.

Зленир задумался. Элемент неожиданности — это то, что могло решить исход битвы. Если они ударят быстро, пока синдикат не подготовился...

— Значит, мы не дадим им времени, — сказал он. — Готовим эскадру к вылету. Мы направляемся к Келомории.

В этот момент в рубку ворвался Конор. Инженер выглядел так, будто только что увидел пришельца — глаза горели, руки тряслись, а на лице сияла безумная улыбка.

— Товарищ адмирал! — выпалил он, едва переводя дыхание. — Чертежи! Только что с Земли!

Зленир поднял бровь.

— Показывай.

Конор рванул к голографическому столу, отодвигая Веласкеса плечом, и активировал свой планшет. В воздухе развернулись сложные схемы, расчёты, технические характеристики.

— Тяжёлый Штурмовой Танк «Цитадель», — начал он, и голос его дрожал от восторга. — Пушка М25, бронебойная. Броня — адаптивный стаб-слав. Магнитно-волновой ускоритель для скоростной атаки. Эта машина может пробить броню любого танка синдиката!

— И это ещё не всё! — Конор переключил изображение, показывая новую схему. — Военно-исследовательская станция. Если мы её построим, мы сможем разрабатывать новые технологии прямо на месте. Не ждать поставок с Земли — создавать сами!

Веласкес, который смотрел на чертежи поверх плеча Конора, негромко заметил:

— В связке с «Наполеонами» и Хураканами... синдикату будет нечего противопоставить.

— Именно! — Конор аж подпрыгнул. — Мы сможем пройти через их оборону как нож сквозь масло!

Зленир смотрел на чертежи. «Цитадель» выглядела внушительно — низкий, приземистый корпус, мощная пушка, усиленная броня. Если верить характеристикам, эта машина действительно могла стать решающим фактором в бою.

Но он помнил своё поражение. Помнил, как его люди гибли в туннелях, как келоморийцы вырезали его солдат по одному. На этот раз он не допустит той же ошибки.

— Запускайте производство, — сказал он. — На всех планетах, где есть заводы. Я хочу видеть первую партию «Цитаделей» до того, как мы подойдём к Келомории.

— Есть! — Конор уже бежал к выходу, но на пороге остановился. — Товарищ адмирал! Спасибо!

— За что?

— За то, что даёте мне возможность работать с такими игрушками! — Конор расплылся в улыбке и выбежал из рубки.

Зленир покачал головой.

— Этот парень когда-нибудь сгорит от энтузиазма, — сказал он.

— Лучше так, чем от безделья, — ответил Веласкес.

Зленир повернулся к нему. Веласкес тоже помнил Келоморию. Он тоже потерял там людей. Но он всё ещё был здесь, готовый идти в бой снова. За это Зленир ценил его больше, чем любого другого офицера.

— Капитан, подготовьте эскадру к вылету. Мы направляемся к Келомории. И, Веласкес... — он сделал паузу. — На этот раз мы не проиграем.

— Я знаю, товарищ адмирал, — ответил Веласкес. — Мы готовы.

Зленир снова посмотрел на карту, где алым светилась точка Келомории. Последняя битва с синдикатом. Он помнил своё поражение. Он помнил тех, кого потерял. Но теперь у него было больше опыта. Больше техники. И он знал, что если он проиграет снова — возвращаться будет некуда.

Эскадра вышла из гиперпространства на окраине системы Келомории.

Зленир стоял на мостике флагманской Валькирии, глядя на планету, которая медленно росла на экране. Серо-бурый шар, изрезанный шахтами и промышленными комплексами. Главная планета Келоморийского синдиката. Место, где он уже однажды проиграл.

— Сканирование завершено, — доложил оператор. — Все шахты нанесены на карту. Позиции командования зафиксированы. Основные силы противника сосредоточены на поверхности и в верхних уровнях шахт. Танки, пехота, авиация.

— Они знают, что мы здесь? — спросил Зленир.

— Пока нет, товарищ адмирал. Мы вышли с неактивной стороны системы. Ретрансляторы, которые мы заблокировали на Мирте, до сих пор не дают им знать о нашем присутствии. У нас есть ещё несколько часов, пока они не заметят.

Зленир кивнул. Несколько часов. Этого должно было хватить.

— Отправляем всё, что у нас есть, — сказал он. — Все Валькирии, все «Наполеоны», все Хураканы, вся пехота. Мы не даём им времени на подготовку.

В этот момент на связь вышел Веласкес.

— Товарищ адмирал, мы получили сообщение. С поверхности. От командования синдиката.

— Включите.

В рубке зазвучал голос — хриплый, напыщенный, с нотками самоуверенности. Зленир сразу узнал этот тон. Он слышал его уже трижды — от доминионцев, от протоссов, от келоморийцев на Мирте. Одно и то же. Пустые угрозы.

— Силы Объединённого Земного Директората! — гремел голос. — Вы вторглись на территорию Келоморийского синдиката! Мы уже однажды вышвырнули вас из сектора — и сделаем это снова! Немедленно покиньте нашу систему, или мы сотрём вас в пыль!

Зленир слушал, не перебивая. Лицо его оставалось бесстрастным. Когда голос замолк, он повернулся к Веласкесу.

— Выключите.

Связь прервалась.

— Я уже слышал это раньше, — сказал Зленир. — Трижды. И каждый раз те, кто так говорил, оказывались неправы.

Он подошёл к голографической карте, где Келомория горела алым светом.

— Отдайте приказ, — сказал он. — Начинаем высадку. Захватить планету. Но не уничтожать намеренно. Нам нужны шахты, заводы и люди. Не пепел.

— Есть, товарищ адмирал, — ответил Веласкес.

— И, Веласкес... — Зленир сделал паузу. — Я помню, что было в прошлый раз. Помню, как мы проиграли. На этот раз мы не проиграем.

— Я знаю, товарищ адмирал, — ответил капитан. — Мы готовы.

Зленир кивнул и снова посмотрел на планету.

— Начинаем, — сказал он.

Высадка на Келоморию началась на рассвете.

Валькирии зашли с орбиты первыми, подавляя немногочисленные средства ПВО синдиката. Ракеты «ГИДРА» прошили небо, оставляя за собой дымные шлейфы, и через десять минут небо над планетой было чистым. Транспортные шаттлы пошли на снижение, неся на борту «Наполеоны», Хураканов и пехоту.

Зленир спустился на поверхность в третьей волне. Он стоял у входа в главную шахту, глядя, как его солдаты разворачиваются в боевые порядки. Вокруг гремели взрывы, где-то вдалеке стреляли «Наполеоны», подавляя последние очаги сопротивления. Хураканы прочёсывали туннели, выжигая укрытия келоморийцев.

— Докладывайте, — сказал он в рацию.

— Товарищ адмирал, — голос Веласкеса был спокоен, — верхние уровни шахт зачищены. Келоморийцы отступают на нижние уровни, но мы их не преследуем. Ждём ваших указаний.

— Не дайте им перегруппироваться. — Зленир подошёл к карте, развёрнутой на планшете. — Блокируйте выходы с нижних уровней. Если они хотят сидеть в норах — пусть сидят. Мы не пойдём за ними.

— Есть.

Зленир смотрел на карту, где алым горели позиции келоморийцев. Он помнил своё прошлое поражение. Помнил, как его люди гибли в этих туннелях, как келоморийцы заманивали их в ловушки. На этот раз он не допустит той же ошибки.

— Конор, — позвал он.

Инженер подбежал, держа в руках планшет.

— Товарищ адмирал?

— Как продвигается установка башен подавления?

— Уже развёрнуты по периметру шахт, — ответил Конор. — Мы перекрыли все основные выходы. Если келоморийцы попытаются выйти на поверхность, мы встретим их огнём.

— Хорошо.

Зленир поднял взгляд на небо, где Валькирии продолжали патрулировать орбиту. Всё шло по плану.

Прошло ещё два часа. На поверхности гремели взрывы — «Наполеоны» подавляли последние укрепления синдиката. Хураканы и пехота зачищали верхние уровни шахт. Келоморийцы отступали всё глубже, но Зленир не давал им передышки.

— Товарищ адмирал, — раздался голос Веласкеса. — Мы получили сообщение с поверхности. От командования синдиката.

Зленир подошёл к пульту связи.

— Включайте.

В рубке зазвучал голос. На этот раз он был не напыщенным, а испуганным, дрожащим, лишённым всякой уверенности. Совсем не тем, что угрожал им несколько часов назад.

— Силы Объединённого Земного Директората... — Голос запнулся, словно человек, произносивший эти слова, не верил, что говорит их. — Мы... мы капитулируем. Мы хотим выслушать ваши условия.

Зленир взял микрофон. Его голос был ровным, холодным, без капли эмоций.

— Условия просты. Первое: признание превосходства Объединённого Земного Директората. Второе: передача полного контроля над всеми планетами во владениях Синдиката. Третье: ваша работа на благо Директората. Ваши ресурсы, шахты, техника и люди отныне принадлежат ОЗД. Сотрудничаете — живёте. Сопротивляетесь — умираете.

Наступила тишина. Зленир слышал только шипение помех. Потом голос на том конце связи, тихий и обречённый:

— Мы принимаем ваши условия.

Зленир отключил связь.

Он повернулся к Веласкесу.

— Капитан, прекратите огонь. Передайте команду: все силы останавливаются. Приём капитуляции начинается.

— Есть, товарищ адмирал.

Зленир смотрел на планету внизу. Ещё одна победа. Ещё одна фракция под контролем. Но впереди было ещё много работы.

— Мы сделали это, — тихо сказал он.

В рубку вошёл Конор. Инженер выглядел уставшим, но довольным.

— Товарищ адмирал, — сказал он, — синдикат полностью передаёт контроль над шахтами. Все объекты переходят под наше управление. Мы получили доступ к их архивам и технологиям.

— Хорошо, — ответил Зленир. — Подготовьте отчёт для Бергзмера.

Конор кивнул и вышел.

Зленир снова по

смотрел на карту. Келомория — ещё один шаг к цели. Но впереди было ещё много работы. Война продолжалась.

Глава 6

Прошло два месяца. Два месяца с того дня, как Келоморийский синдикат стал вассалом Объединённого Земного Директората.

Пакс изменился до неузнаваемости. Там, где ещё недавно были зелёные холмы и редкие постройки, теперь высились заводские корпуса, ангары и Узлы телепортации, через которые перебрасывались войска и техника. Посадочные площадки, которых когда-то было всего две, теперь занимали квадратные километры, усеянные Валькириями, «Наполеонами», первыми «Цитаделями» и транспортными шаттлами. Роботы-сборщики, казалось, не останавливались ни на минуту, перерабатывая планету в ресурсы, которые тут же шли на производство.

Келоморийцы, привыкшие к прагматизму, быстро поняли: работать на ОЗД выгоднее, чем воевать. Зленир не давил на них, позволяя сохранять видимость независимости, и это окупилось — ресурсы со всех планет синдиката потекли рекой. Флот ОЗД вырос в десятки раз, плюс присоединились силы самого синдиката. Корабли строились на верфях, солдаты тренировались на полигонах, заводы работали круглосуточно.

Были, конечно, и мятежи. Мелкие, локальные. Их подавляли быстро и жёстко, чтобы не дать распространиться заразе. Зленир не любил жестокость ради жестокости, но понимал: слабость в этом положении — смерть. Он видел это на Келомории, когда его люди гибли в туннелях, потому что он недооценил врага. Он не повторит этой ошибки.

Он стоял у окна своего кабинета на Паксе, глядя на закат, когда в дверь постучали.

— Войдите.

Веласкес вошёл с еженедельным отчётом. Капитан был безупречен, как всегда — форма выглажена, планшет в руках, взгляд спокоен. Но Зленир знал его достаточно долго, чтобы заметить: что-то не так. В том, как он держался, в том, как его пальцы чуть заметно сжимали планшет.

— Товарищ адмирал, — начал он, и его голос был ровным, как всегда, но Зленир уловил в нём что-то странное. — Сегодня недосчитались трёх транспортных шаттлов и трёх рот личного состава.

Зленир медленно повернулся от окна. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула сталь.

— Три роты? Это почти триста человек. Как можно потерять триста человек?

— Они исчезли ночью, — ответил Веласкес. — Вместе с шаттлами. Без сигнала тревоги, без докладов. Просто... пропали.

— Имена?

Веласкес сделал паузу. Он явно не хотел произносить следующее слово, но знал: скрывать это нельзя.

— Среди пропавших — Морок Даррез.

Зленир замер.

Он знал это имя. Знал его задолго до того, как ступил на Пакс. Морок был одним из тех семнадцати человек что выжили после крушения «Непоколебимого.» Морок служил ещё во времена Лиги Объединённых Сил — того самого государства-полиции, которое контролировало девяносто три процента населения Земли. Той самой организации, которая ненавидела всех генно-модифицированных, киборгов и прочих «отступников от чистоты человеческого вида». Когда ЛОС реорганизовали в ОЗД, старые идеалы ушли на второй план. Не все с этим смирились.

Морок был одним из тех, кто не смирился.

Зленир знал это. Знал и раньше. Но Морок был хорошим солдатом, опытным, верным приказам. Он никогда не показывал открытого неповиновения. Он просто делал свою работу — и делал её хорошо. Зленир ценил таких людей. Возможно, слишком ценил.

— Сколько всего пропало? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Три транспортных шаттла, — ответил Веласкес. — Полная загрузка. Три роты. Вместе с Мороком.

Зленир почувствовал, как в груди закипает холодная ярость. Триста человек. Триста солдат, которые могли бы воевать за ОЗД, которые были нужны ему для предстоящих операций. И Морок, который, возможно, увёл их за собой.

— Проверьте записи с камер в ангаре, — приказал он. — Я хочу знать, кто был на дежурстве.

— Есть, товарищ адмирал.

Веласкес кивнул и вышел. Зленир остался один. Он смотрел на карту сектора, где всё ещё горели зелёные точки их планет, и думал о Мороке. О том, как легко предательство маскируется под верность. О том, что он должен был заметить это раньше. Морок всегда был тихим, всегда исполнительным. Но Зленир помнил его взгляд — тот самый, который появлялся у людей, когда они думали, что их никто не видит. Взгляд, полный скрытой ненависти.

Веласкес вернулся через час. Капитан выглядел мрачнее, чем когда уходил.

— Камеры в ангаре были отключены. С двадцати трёх до четырёх утра. Техническая неисправность, как записано в журнале.

— Техническая неисправность, — медленно повторил Зленир. — И кто подписал этот журнал?

— Дежурный офицер. — Веласкес сделал паузу. — Морок Даррез.

Зленир закрыл глаза на секунду. Потом открыл и сказал:

— Объявить Морока в розыск. Все порты, все базы, все планеты. Если кто-то его видел — немедленно докладывать. Если кто-то знает, куда он мог уйти — пусть говорит.

— Есть, товарищ адмирал.

Когда Веласкес ушёл, Зленир подошёл к иллюминатору и посмотрел на звёзды. Где-то там, в темноте, летел Морок. И он увёл с собой триста человек.

Он думал о том, что сказал бы Бергзмер, если бы узнал? «Ты не уследил за своими людьми, адмирал. Это твоя ответственность». И Бергзмер был бы прав.

— Что же ты задумал, старый фанатик? — тихо спросил он.

Ответа не было. Только звёзды, холодные и безразличные, смотрели на него с неба. Где-то там, среди них, летел Морок со своей армией предателей. И Зленир знал: он ещё вернётся. Вопрос был только в том, когда и с кем.

Он повернулся к карте и начал просчитывать возможные маршруты. Морок мог уйти куда угодно — на окраины сектора, в нейтральные системы, даже обратно на Землю, если бы решил рискнуть. Но Зленир знал, что это маловероятно. Морок не был трусом. Он был фанатиком. И фанатики всегда идут к своей цели.

Зленир не знал, какой была эта цель. Но он знал одно: он должен был найти Морока.

Зленир так и стоял у иллюминатора, когда в дверь снова постучали. На этот раз стук был торопливым, почти нетерпеливым — не тот размеренный ритм, к которому он привык от Веласкеса.

— Войдите.

В кабинет влетел Донорман. Связист выглядел взволнованным, и это само по себе было тревожным знаком. Донорман всегда держался с ленцой, даже в самых напряжённых ситуациях. Если он выглядел так, значит, случилось что-то действительно важное.

— Товарищ адмирал, — начал он, и голос его звучал чуть быстрее обычного, — только что поступил вызов по зашифрованной частоте. Я смог её взломать.

— И?

— Вызов идёт с одной из планет Доминиона. Точнее, с нейтральной станции в системе, которая контролируется Доминионом. — Донорман перевёл дух. — Кто-то хочет поговорить с вами. Говорит, что это очень важно.

Зленир нахмурился.

— Кто?

— Не представился. Сказал только, что у него есть информация, которая вас заинтересует. Он знает нашу частоту. Знает, как выйти на связь. — Донорман сделал паузу. — Это не случайность, товарищ адмирал.

Зленир задумался. Сразу после пропажи Морока — и вдруг вызов с планеты Доминиона. Совпадение? Или часть одного плана? Морок знал их частоты. Если он переметнулся к Доминиону, то мог передать им всё, что знал о связи ОЗД.

— Соединяй, — сказал он.

— Сейчас?

— Да.

Донорман кивнул и включил портативный коммуникатор. Через несколько секунд из динамика раздался голос. Низкий, хриплый, искажённый синтезатором. Говоривший явно не хотел, чтобы его узнали.

— Адмирал Зленир.

Зленир не ответил. Он ждал.

— У меня есть информация, которая может вас заинтересовать.

— Кто ты? — спросил Зленир, сохраняя голос ровным.

— Пока это неважно. Важно то, что я могу предложить. Я знаю о Доминионе то, что вы не знаете. Их планы, их слабые места, их маршруты патрулей. Я готов поделиться этой информацией.

Зленир нахмурился.

— И что ты хочешь взамен?

— Когда вы захватите сектор, я хочу быть в безопасности. Защита от ваших людей. И свобода передвижения. Никаких допросов, никаких тюрем.

— Ты просишь много.

— Я предлагаю больше, чем вы можете получить от кого-либо ещё.

Пауза. Зленир смотрел на Донормана, который слушал разговор, затаив дыхание.

— Откуда ты знаешь обо мне? — спросил Зленир. — Мы тщательно скрывались от глаз всех остальных.

— У меня свои источники. — Голос оставался спокойным, почти деловым. — Давайте просто скажем так: я знаю, кто вы на самом деле. И я знаю, что вам нужна информация.

Зленир молчал. Он не доверял этому голосу. Слишком много совпадений, слишком много неизвестных. Но мысль о том, что у него может быть информатор внутри Доминиона, была слишком заманчивой. Если это правда, они получат доступ к тому, чего у них никогда не было — к планам врага.

— Я подумаю, — сказал он наконец.

— Думайте. Но недолго. Информация теряет ценность со временем.

Связь прервалась.

Зленир повернулся к Донорману.

— Можешь определить, откуда звонили?

— Планета Доминиона, как я уже сказал. Но точные координаты... — Донорман покачал головой. — Он хорошо замаскировал сигнал. Ретрансляторы, несколько скачков через нейтральные станции. Я не смог его отследить.

Зленир кивнул. Профессионал. Значит, либо действительно информатор, либо очень хорошая ловушка.

— Что думаешь? — спросил он.

Донорман пожал плечами.

— Думаю, что это может быть ловушкой. Но если это не ловушка... — он запнулся, подбирая слова. — Если это действительно информатор, мы не можем позволить себе упустить такой шанс.

Зленир снова посмотрел на иллюминатор, где звёзды всё так же холодно мерцали в черноте космоса.

— Я знаю. — Он сделал паузу. — Свяжись с Бергзмером. Я хочу обсудить это с ним.

Донорман кивнул и вышел из кабинета. Зленир остался один. Он думал о Мороке, о пропавших солдатах, о таинственном информаторе, который появился из ниоткуда в самый неподходящий момент. Слишком много нитей, и все они тянулись в темноту.

Где-то там, в этой темноте, ждал ответ. Он должен был его найти.

Донорман ушёл, оставив Зленира наедине с мыслями. Адмирал стоял у иллюминатора, глядя на звёзды, и пытался сложить разрозненные куски в единую картину. Морок. Три роты. Транспортные шаттлы. И теперь ещё этот таинственный информатор, который появляется из ниоткуда в самый неподходящий момент.

Слишком много совпадений. Слишком много неизвестных.

Через несколько минут в дверь постучали.

— Войдите.

В кабинет вошёл Веласкес. Капитан выглядел уставшим — Зленир заметил это по лёгкой тени под глазами и едва заметной напряжённости в плечах. Веласкес редко показывал усталость, и если он позволял себе это сейчас, значит, события последних часов вымотали его не меньше, чем самого адмирала.

— Товарищ адмирал, я слышал о вызове, — сказал Веласкес без предисловий. — Донорман рассказал мне.

Зленир кивнул.

— И что ты думаешь?

Веласкес подошёл к столу, остановился напротив адмирала. Его лицо было спокойным, но в голосе звучала сталь.

— Ловушка, товарищ адмирал. Доминион не даёт таких подарков просто так. Особенно сразу после того, как Морок сбежал. Слишком много совпадений.

— Я тоже так думаю, — ответил Зленир. — Но если это не ловушка, мы получим доступ к информации, которой у нас нет. Если ловушка, мы потеряем время и, возможно, людей. Но мы хотя бы узнаем, что у Доминиона есть информатор, который знает наши частоты.

— И что вы предлагаете?

— Обсудить это с Бергзмером, — сказал Зленир. — Если он согласится, мы попробуем. Если нет — забудем.

Веласкес кивнул, но в его глазах мелькнуло сомнение.

— Вы доверяете этому голосу, товарищ адмирал?

— Нет, — честно ответил Зленир. — Но я доверяю своей интуиции. А она говорит мне, что мы не можем позволить себе упустить этот шанс.

Он повернулся к Донорману, который уже стоял у пульта связи.

— Связь с Землёй.

— Есть, товарищ адмирал.

Через несколько минут голограмма замерцала, и в воздухе появилось знакомое лицо. Бергзмер выглядел так же, как всегда — идеально выбритый, подтянутый, с холодным взглядом и безупречным мундиром. Только под глазами залегли тени.

— Адмирал, — начал он без приветствия. — Докладывайте.

Зленир коротко обрисовал ситуацию: исчезновение Морока, три роты, таинственный информатор с планеты Доминиона.

Бергзмер слушал молча, не перебивая. Когда Зленир закончил, он выдержал паузу — ту самую, леденящую паузу, которая заставляла подчинённых нервничать.

— И что вы предлагаете?

— Я предлагаю согласиться на сотрудничество, — ответил Зленир. — Если это ловушка, мы потеряем время и несколько кораблей. Но мы узнаем, что Доминион знает о нас больше, чем мы думали. Если нет — получим преимущество.

Бергзмер задумался. Его лицо оставалось непроницаемым, но Зленир знал: главнокомандующий просчитывает варианты, взвешивает риски, оценивает возможные последствия.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Соглашайся. Если это ловушка, мы будем знать, что они нас пасут. Если нет — получим преимущество. — Он сделал паузу. — Но будь осторожен, адмирал. Доминион не прощает ошибок. И мы тоже.

— Я понимаю, товарищ главнокомандующий.

— Не сомневаюсь. — Бергзмер чуть заметно кивнул. — Докладывайте о результатах. Конец связи.

Голограмма погасла.

Зленир перевёл дыхание. Разговор с Бергзмером всегда был как хождение по канату — любое неверное слово, и ты летишь в пропасть.

— Он согласился, — сказал он, поворачиваясь к Веласкесу.

— Я слышал, товарищ адмирал.

— Тогда завтра мы ответим информатору. — Зленир подошёл к карте, где всё ещё горели зелёные точки их планет. — И посмотрим, что он нам предложит.

Веласкес кивнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Товарищ адмирал, — сказал он, — если это ловушка...

— Я знаю, капитан. — Зленир повернулся к нему. — Если это ловушка, мы будем готовы. Мы не полезем в неё сломя голову. Мы будем действовать осторожно. Но мы будем действовать.

Он снова посмотрел на карту.

Донорман ушёл, а Зленир ещё долго стоял у иллюминатора, глядя на звёзды. Разговор с Бергзмером всегда выматывал, но сейчас усталость была другой — тягучей, вязкой, как будто он нёс на себе груз, который становился всё тяжелее с каждым днём.

Он думал о Мороке. О том, как легко предательство маскируется под верность. О том, как он сам не заметил, что фанатик зреет у него под носом. Триста человек. Три роты. Все они исчезли в одну ночь, и никто не поднял тревоги. Это было не просто дезертирство. Это было организованное бегство. И Морок явно готовил его не один день.

Он думал о таинственном информаторе, который появился из ниоткуда в самый неподходящий момент. Слишком удобно. Слишком вовремя. Но если это правда, если у них действительно есть шанс получить информацию из первых рук...

Утром следующего дня Донорман снова поймал зашифрованный сигнал.

— Он на связи, товарищ адмирал, — сказал связист. — Ждёт ответа.

Зленир взял микрофон.

— Я согласен, — сказал он без предисловий. — Мы будем сотрудничать.

На том конце связи повисла тишина. Потом голос — всё тот же низкий, хриплый, искажённый синтезатором — ответил:

— Я знал, что вы примете правильное решение.

— Говори, — сказал Зленир. — Что у тебя есть?

— На ледяной планете Кацит I Доминион держит преступников. Политических заключённых, военных преступников, тех, кто им неугоден. Завтра в двенадцать часов по местному времени охрана будет ослаблена. Ротация караула, технические неполадки в системах связи. Идеальный момент для удара.

— Откуда ты знаешь?

— У меня есть источники внутри тюрьмы. Они подтвердили.

— И что нам это даст?

— Вы сможете насолить Доминиону, — голос оставался спокойным, деловым. — И получить в своё распоряжение ещё несколько сотен солдат. Они будут благодарны тем, кто их освободит. А благодарность — хороший фундамент для лояльности.

Зленир задумался. Кацит I — лёгкая цель, хорошая возможность проверить информатора. Если всё верно — у них появится надёжный источник. Если нет — они просто потеряют время.

— Я подумаю, — сказал он.

— Думайте, — ответил голос. — Но недолго. У вас есть сутки.

Связь прервалась.

Зленир повернулся к Донорману, который слушал разговор, не проронив ни слова.

— Ты слышал?

— Да, товарищ адмирал.

— Можешь проверить информацию?

— Я попробую, — ответил Донорман. — Но это займёт время. И если его источники действительно хороши, мы можем не найти подтверждения.

Зленир кивнул.

— Делай что можешь.

Донорман ушёл, и Зленир снова остался один. Он смотрел на карту, где всё ещё горели зелёные точки их планет, и думал о том, что ему делать. Кацит I мог быть ловушкой. Или мог быть шансом.

Он принял решение.

— Веласкес, — позвал он.

Капитан появился в дверях почти мгновенно.

— Слушаю, товарищ адмирал.

— Готовьте эскадру. Мы летим на Кацит I. — Он сделал паузу. — И, Веласкес... если это ловушка, я хочу, чтобы вы были готовы.

— Есть, товарищ адмирал.

Веласкес исчез, а Зленир снова посмотрел на звёзды.

ко начиналась. Война на два фронта — снаружи и внутри. И он должен был выиграть обе.

Эскадра вышла из гиперпространства на окраине системы Кацит I через восемь часов после того, как Зленир отдал приказ.

Веласкес стоял на мостике флагманского шаттла, глядя на ледяной шар, который медленно рос на экране. Планета выглядела мёртвой — серо-белая корка замёрзших газов, глубокие разломы, в которых поблёскивали кристаллы замёрзшего веспена. Никаких признаков жизни. Идеальное место для тюрьмы.

— Капитан, — раздался голос пилота. — Входим в атмосферу. Посадка через десять минут.

— Принято, — ответил Веласкес. — Всем отрядам: приготовиться к высадке. Держать оружие наготове.

Он не знал, что ждёт их внизу. Ловушка? Засада? Или действительно ослабленная охрана, как обещал информатор? Он надеялся на второе, но готовился к первому.

Шаттлы зашли на посадку. Лёд под опорами хрустнул, и Веласкес вышел первым. Холод ударил в лицо, проникая сквозь фильтры скафандра. Воздух был сухим и колючим, пахло озоном и мёртвым камнем.

Тюремный комплекс виднелся впереди — массивное серое здание, вросшее в лёд. Ворота были распахнуты. Внутренний двор пустовал. Никаких признаков охраны.

— Рассредоточиться, — скомандовал Веласкес. — Проверить периметр. Докладывать каждые две минуты.

Солдаты рассыпались по территории. Веласкес ждал, чувствуя, как напряжение сжимает грудь. Тишина давила на уши.

— Капитан, — раздался голос одного из бойцов. — Внутри никого. Охрана мертва. Заключённых нет.

Веласкес вошёл в здание. Внутри царил хаос: выбитые двери, следы от выстрелов на стенах, тела охранников в разбросанных позах. Кто-то был здесь раньше них. И этот кто-то не оставил ни одного живого свидетеля.

— Капитан, — раздался голос второго офицера, осматривавшего двор. — Мы нашли следы шаттлов. Четыре машины. Приземлялись здесь час назад, не больше.

— Они забрали заключённых, — сказал Веласкес, и его голос был ровным, хотя внутри закипала холодная ярость. — Всех.

Он повернулся к солдатам, которые уже начали собираться в центре двора. Кто-то переговаривался вполголоса, и Веласкес услышал обрывки разговора:

— ...и кто это мог сделать? Мы же единственные, кто знал об этой операции.

— Может, информатор нас подставил? Слишком уж удачно всё совпало.

— Или кто-то из своих. Ты слышал про Морока?

— Даррез что-ли? Слышал. Говорят, он увёл три роты. Может, он и здесь успел нас опередить.

— Зачем ему заключённые? Ему нужны солдаты, а не преступники.

— А если он собирает армию? Три роты ему мало. Ему нужно больше людей.

— Тихо, — оборвал их один из сержантов. — Капитан идёт.

Веласкес подошёл к группе. Солдаты замолчали, глядя на него.

— Что вы там обсуждаете? — спросил он.

— Да так, капитан, — ответил один из бойцов, молодой парень с нашивками первого контракта. — Думаем, кто нас опередил. Это же не могло быть простым совпадением.

— Мы не знаем, кто это был, — ответил Веласкес. — Но мы узнаем. А пока — собираемся и улетаем. Здесь нам больше нечего делать.

Солдаты нехотя начали грузиться в шаттлы. Веласкес задержался на мгновение, окидывая взглядом разгромленный тюремный комплекс. Кто-то знал об их планах. Кто-то опередил их на несколько часов. И этот кто-то, судя по всему, был либо очень хорошо информирован, либо очень близок к их командованию.

Он поднёс руку к рации и вызвал Пакс.

— Товарищ адмирал, тюрьма пуста. Кто-то опередил нас.

— Информатор? — спросил Зленир.

— Не знаю, — ответил Веласкес. — Но кто-то знал о наших планах. Мы уходим. Подробности по возвращении.

— Принято, — ответил Зленир. — Возвращайтесь.

Веласкес отключил связь и направился к шаттлу. Последним, перед тем как подняться на борт, он ещё раз оглянулся на пустую, разорённую тюрьму. Где-то там, в ледяной пустоте, остались ответы. Но сейчас он не мог их найти.

— Взлетаем, — сказал он пилоту. — Мы возвращаемся на Пакс.

Шаттлы оторвались от поверхности Кацита I, оставляя за собой только мёртвую тишину и разрушенные стены. На борту флагманского шаттла Веласкес смотрел на удаляющуюся планету и думал о том, что сказали его солдаты. "Кто-то из своих". Это был не просто слух. Это была вероятность, которую нельзя было игнорировать.

Он сжал кулаки. Когда он вернётся на Пакс, у него будет разговор с адмиралом. И этот разговор будет не из приятных.

Веласкес вернулся на Пакс через четыре часа после того, как покинул Кацит I. Всё это время он провёл в рубке связи, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но безрезультатно. Сигналы шаттлов, которые опередили их, были зашифрованы выше их уровня, а следы на снегу уже замело ледяным ветром.

Когда шаттл коснулся посадочной площадки, Веласкес вышел первым. Он сразу направился в штаб, даже не заглянув в казармы, чтобы переодеться. Время было важнее.

Зленир ждал его в кабинете. Адмирал стоял у карты, и Веласкес заметил, что тот не спал — тени под глазами стали глубже, а взгляд — острее.

— Докладывайте, — сказал Зленир, не оборачиваясь.

Веласкес остановился у стола и коротко, без лишних деталей, описал всё, что увидел на Каците I. Пустая тюрьма, трупы охранников, следы четырёх шаттлов, которые опередили их на час.

Зленир слушал молча. Когда Веласкес закончил, он повернулся к нему.

— Информатор мог нас подставить.

— Мог, — согласился Веласкес. — Но тогда зачем ему это? Если бы он хотел нас уничтожить, он бы устроил засаду. А тут просто забрали заключённых и ушли.

— Значит, это был не информатор. — Зленир подошёл к столу. — Кто-то ещё знал о наших планах.

— Бойцы высказали предположение что это мог быть Морок, — сказал Веласкес. — Три роты, которые он увёл. Им нужны люди. А заключённые с Кацита — это сотни человек, которых можно переубедить или запугать.

— Возможно, — ответил Зленир. — Но мы не знаем, куда он ушёл. И мы не знаем, кто ещё может быть на его стороне.

В этот момент в кабинет вошёл Конор. Инженер выглядел взволнованным — он явно что-то услышал по дороге.

— Товарищ адмирал, — начал он, — я слышал, что кто-то опередил нас на Каците. Это мог быть Морок.

— Мог, — ответил Зленир. — Но зачем ему воровать заключённых?

— А если они — его армия? — спросил Конор. — Триста человек, которых он увёл. Плюс заключённые с Кацита. Он собирает силы. Для чего-то большего, чем просто побег.

Зленир задумался. Конор был прав. Если Морок действительно решил возродить идеалы ЛОС, ему нужны были люди. Люди, которые разделяют его убеждения. Или люди, которых можно убедить. А заключённые с Кацита — это идеальный материал: отчаявшиеся, озлобленные, готовые на всё ради свободы.

— У тебя есть идея, как его найти? — спросил Зленир.

— Нет, — честно ответил Конор. — Но если он действительно собирает армию, он не сможет прятаться вечно. Рано или поздно он выйдет на свет. И тогда мы узнаем.

Зленир кивнул.

— Хорошо. А пока мы не знаем, где Морок, мы должны убедиться, что он не узнает о наших планах раньше времени. Веласкес, пересмотрите коды доступа. Донорман, проверьте, кто мог знать о Каците.

— Есть, товарищ адмирал.

Веласкес и Конор вышли, оставив Зленира одного в кабинете. Он снова подошёл к карте, глядя на зелёные точки их планет. Где-то там, в темноте, скрывался Морок со своей армией. И Зленир знал: это ещё не конец. Это только начало.

Веласкес ушёл выполнять приказ. Конор вернулся в свою мастерскую, бормоча что-то про «неполадки в системе безопасности». В кабинете снова стало тихо.

Зленир стоял у карты, глядя на зелёные точки их планет. Пакс, Оркус, Гефест, Аквилон, Янус — все они горели ровным светом, символы его власти, его побед. Но где-то в этой тёмной пустоте, за пределами карты, прятался Морок. И он увёл с собой триста человек.

Почему он не заметил? Почему не увидел того, что Морок готовил этот побег месяцами? Ответ был прост: он не хотел видеть. Морок был хорошим солдатом. Он делал свою работу, не задавал лишних вопросов. Зленир ценил таких людей. Возможно, слишком ценил.

Он услышал шаги за спиной и обернулся. В дверях стоял Донорман. Связист выглядел уставшим, но его глаза горели той самой сосредоточенностью, которая появлялась у него, когда он сталкивался с интересной задачей.

— Товарищ адмирал, — сказал он. — Я проверил все подключения к общей сети. Нашёл кое-что странное.

Зленир подошёл ближе.

— Показывай.

Донорман развернул свой планшет. На экране была схема сети ОЗД, со всеми узлами и подключениями. Связист выделил одну точку — она была зашифрована, без названия, без IP-адреса.

— Что это?

— Не знаю, — честно ответил Донорман. — Я не могу её расшифровать. Она защищена уровнем, который выше нашего. Кто-то встроил её в систему, и она работала до тех пор, пока я не отключил доступ.

— Ты можешь определить, кто это?

— Нет, — покачал головой Донорман. — Но я могу предположить. Это могли быть люди Морока. Они знали наши частоты, знали наши коды. Они могли следить за нами всё это время.

Зленир смотрел на зашифрованную точку на экране. Она была как клеймо, как напоминание о том, что его системы не так надёжны, как он думал.

— Если они следили за нами, — сказал он, — они могли знать о плане на Кацит I.

— Именно, — подтвердил Донорман. — Они перехватили информацию раньше нас.

Зленир кивнул.

— Отключи эту точку от сети. Я хочу, чтобы никто не мог получить доступ к нашим данным.

— Уже сделал, товарищ адмирал, — ответил Донорман. — Но... — он сделал паузу. — Я не могу гарантировать, что они не оставили других «жучков». Если Морок готовил этот план месяцами, он мог установить их везде.

Зленир почувствовал, как холод пробегает по спине. Морок знал их планы. Знал их частоты. Знал их слабые места. И теперь он был где-то там, со своей армией предателей.

— Что нам делать? — спросил Донорман.

Зленир подошёл к окну, глядя на звёзды.

— Мы будем ждать, — ответил он. — Морок не может прятаться вечно. Рано или поздно он выйдет на свет. И тогда мы будем готовы.

— А если он нападёт раньше?

— Тогда мы встретим его, — сказал Зленир. — И мы покажем ему, что ОЗД не прощает предательства.

Он повернулся к Донорману.

— Усилить охрану на всех базах. Пересмотреть все коды доступа. И продолжай искать следы. Я хочу знать всё, что они делают.

— Есть, товарищ адмирал.

Донорман вышел, и Зленир снова остался один. Он смотрел на звёзды, думая о Мороке, о предательстве, о войне, которая только начиналась. Война на два фронта — снаружи и внутри. И он должен был выиграть обе.