Star Wars. Тени Империи

Глава 1

Настроение у меня было отличное, как и всегда в пятницу вечером. На завтра уже был запланирован шашлык на берегу озера с друзьями, первый в этом году отдых на природе. Гулянка обещала быть знатной.

После завершения тренировки по тайскому боксу у меня немного кружилась голова, а потому выйдя из зала, я взял такси и доехал к магазину у себя на районе. Боксом я увлекся ещё в школе, но в последние пару лет скорее снимал моральное напряжение после работы, нежели поддерживал форму. Хотя и это тоже.

Закупившись, неспешно шел домой — пакет с пивом, сухариками, балыком и чипсами приятно тяжелил руку. Погода стояла по-весеннему приятная, как и положено для начала мая. Свежий, чуть прохладный воздух охлаждал после душного зала.

На работе всё складывалось успешно: компания на следующей неделе должна была запустить продажи новой линейки моторных масел по всей стране, и меня ждала премия, поскольку всю подготовительную работу вытянул именно я, начальник отдела транспортной логистки.

Как тут было не радоваться? В мои тридцать три года руководить логистикой в дистрибьюторской «дочке» нефтяной компании — не каждому под силу. А вот я смог, даже несмотря на своё профильное образование историка. На «Историю государственного управления» я поступил вынужденно, но в принципе не пожалел об этом — историческое образование крепко прокачивает мозги и приучает мыслить системно, строго проверять факты. Второе высшее, заочка по «Логистике и управлению цепями поставок», мне далось с минимальными усилиями.

Сейчас я жил на квартире, унаследованной от бабушки, с моей пассией, которую серьёзно рассматривал на роль жены.

Не хотелось делать большой крюк, а потому решил срезать путь через старый, почти неосвещённый парк — так идти было гораздо ближе.

«Я уже четыре года возглавляю отдел. В следующем году, как у нас принято, мне повысят оклад и бонусы, и можно будет сделать первый взнос на ипотеку. Съеду с этого дырявого района, будем жить с Анечкой в нормальной квартире, наконец», — предвкушал я.

— Помогите, а-а! — раздался женский вопль, когда я шел по одной из плохо заасфальтированных аллей, ведущих в сторону моей многоэтажки.

— А ну заткнись! — услышал я грубый юношеский голос и потом визг собаки.

Определил по звуку, что всё это происходило недалеко.

«Долбанный пустырь, вечно здесь кого-то штормят малолетние бабуины. Сколько уже раз люди писали обращения, чтобы сюда хотя бы патруль присылали к вечеру?! Почему здесь не построить спортивную площадку и футбольное поле, не проложить нормальную дорогу и не сделать освещение? Бандитский, блядь, Петербург, наше время…» — подумал я с неудовольствием, однако бодрым шагом двинулся туда, одновременно доставая телефон и вызывая полицию.

Наряд обещали прислать скоро, как уверил меня дежурный.

Через две минуты, возле одного из очень немногочисленных фонарей, я увидел двоих девушек-малолеток с собачкой, к которым пристали гоповатого вида подростки в количестве трёх голов. Девочки были соседские, из моего подъезда. Обе в слезах, тушь размазалась на лицах…

По характеру я не вспыльчивый — скорее даже флегматичный, но вот сейчас начал закипать.

— Эй, алё! Грабли свои убрали от девушек, ребятки, — выкрикнул я, будучи метрах в пятнадцати от группы.

— Шел бы ты отсюда подальше! Вообще нахер иди, пока цел, — повернулся в мою сторону один из охламонов.

— Свали, гусь! — взвизгнул второй.

Вот так, значит… Что ж, со стороны этой шпаны хамить мне было совершенно неразумным делом, чреватым получением целительных звездюлей. Может, хоть это их отрезвит.

— Помогите, дядя Антон! — выкрикнула одна из малолеток, худенькая и заплаканная брюнетка.

Вторая закрыла лицо ладонями и рыдала. Собачонка, чихуа-хуа, злобно тявкала. Один из гопников попытался пнуть её, но животина отбежала и продолжила угрожающе рычать.

— Убрали щупальца от девушек и быстро испарились отсюда, пока я добрый! — выкрикнул я, быстро приближаясь к группе и глядя на самого здорового из этих малолетних дятлов. — Полиция уже едет!

Хотя в Питере полиция мозолит глаза, когда она не нужна. А вот когда нужна, её не дождёшься.

Насколько я знал, девушкам было лет по четырнадцать. Гопота с виду — чуть постарше, из многочисленных местных оболдуев, которыми славился этот замечательный в кавычках район.

— Слышь, козлина — полиция тебе не поможет, ща ты ответишь за базар, — сплюнул второй из них, становясь в стойку.

Я намётанным глазом определил, что тип увлекается боксом. Оценил диспозицию и решил не медлить.

— Ладно, раз по хорошему вы не хотите, уёбки — тогда не обижайтесь!

Я положил пакет с покупками на асфальт, резко ускорился и с разгону вломил кулаком в голову ближайшего типа — третьего из них, который стоял полубоком ко мне. Он рухнул на асфальт.

— А-ах ты сука… — почти сразу напал на меня второй, мелковатый.

При этом первый шкаф ловко отпрыгнул влево и полез рукой в карман.

Я не без труда блокировал опасный удар второго — достаточно грамотный, и прекрасно видел, как первый достаёт складной нож.

«Против ножа надо поосторожнее, эти тупые обмудки порежут ведь не за хрен моржовый», — молнией пронеслась мысль.

Второй, мелковатый, но жилистый и проворный, явно вошел в раж, осыпая меня слабыми, но быстрыми ударами.

— Убегайте, девчонки — быстро! — выкрикнул я.

Девушки, хоть и были напуганы, так и сделали.

Став в блок и прикрыв лицо, через несколько ударов я перехватил инициативу и вломил типу с рабочей левой в ухо — тот слишком уверовал в себя и открылся.

Почти в этот же момент ощутил острую, обжигающую боль в спине, в правом подреберье.

— Ах ты падла, — я сделал попытку развернуться, но снова получил такой же по болезненности удар — явно ножевой.

Я успел загородить кому-то с локтя, но получилось слабо. Уже через несколько секунд я распластался на асфальте, очень быстро меня накрыла темнота и тишина…

*

Пробуждение вышло тяжким — очнулся я в абсолютной, вязкой темноте…

«Парк, шпана… Я там получил ножа в спину», — пронзила вспышка понимания.

Ощущение было такое, что я или парил в воздухе, или плавал в чем-то плотном, не дающем шевельнуться. Через миг с ужасом понял, что я не финишировал, ну то есть вообще не закончил гонку. А значит, титул мне не достался!

Вздохнуть не получилось, живот свело сильнейшим спазмом. Легкие словно залили свинцом, закричать я тоже не смог.

Где-то вдали начали зажигаться разноцветные огоньки, и слух начал резать звук, похожий на сигнал тревоги. Через несколько секунд я понял, что это и есть тревога — резкая, бьющая по вискам, не оставляющая места для спокойных мыслей.

«Где я вообще нахожусь? Очень странная больница!» — промелькнуло в голове.

Осознал, что с головой погружен в жидкость и нахожусь в какой-то большой и прозрачной ёмкости. На лице — дыхательная маска, впившаяся в кожу резиновыми краями.

Жидкость эта довольно быстро вытекала куда-то вниз, с характерным хлюпаньем и свистом уходящего воздуха. Открылся люк, и я буквально выпал куда-то вперёд, на пол. Ноги почти не держали, поскольку мышцы были ватные, и я еле успел выставить руки. Это и спасло моё лицо от знакомства с холодным, стерильно чистым полом.

Помещение не было похожим на стандартный бокс реанимации — опыт разных травм у меня был не такой уж и маленький, довелось полежать в больничках.

Через несколько секунд я ощутил поток непонятной энергии внутри себя, странный отблеск чего-то очень могущественного. А ещё тепло… Оно разлилось по венам, вымывая холод. Сразу после этого у меня перед глазами возникло нечто такое, что я назвал бы кибернетическим меню из фантастических фильмов: красивое, с четкими линиями и светящимися шрифтами на новом для меня языке, который я понял без малейших усилий.

{*}

Служебное уведомление!

<<Произошла внеплановая активация носителя протокола «Резервный Контур III»>>

<Статус носителя: сознание активно>

<Идентификация: Дессел Хего>

<Уровень аутентификации: 0>

<Режим: аварийный, социальная базовая память>

<<Предупреждение:>>

<Зафиксировано травматическое вмешательство>

<Целостность данных: критическая>

<Доступ к сегментам: заблокирован>

Служебная пометка: запущен анализ целостности матрицы ингибитора.

{-}

«Охуеть! Я что, не в своём теле?» — мозг отказывался это принять. — «Что всё это вообще значит?! Что за ингибитор и что за протокол? Как этим меню управлять?»

Я отлично помнил свои руки и тело, а здесь всё ощущалось тяжелым и чужеродным.

Несколько секунд я просто дышал, стоя в позе сломанной березки и откашливая вязкую и малоприятную на вкус слизь из легких. Горло саднило, а во рту стоял отчетливый химическо-металлический привкус.

Секунд через десять я с трудом встал и огляделся.

— Что со мной случилось? — прошептал я и поразился тому, как глухо и низко прозвучал вроде бы мой голос.

Однако он был явно не мой — юношеский баритон, но вымотанный и с вкрадивыми, властными нотками.

Если это не сон, то реальность надо было принимать такой, какой она есть — я теперь не Антон Дроздов, а некий Дессел Хего.

С памятью были серьёзные проблемы — в голове ощущалась бетонная плотина, скрывающая память этого тела. Стоило попытаться заглянуть за неё, как виски прошибало острой болью. Я даже не помнил, где именно нахожусь сейчас и что со мной было перед этим. Точнее, с обладателем тела, в котором сейчас я оказался.

Меня обдало холодным воздухом из вентиляции. Я окончательно осознал, что это всё-таки не сон — болели колени и спина, кожу саднило от испаряющейся химии, хотелось поскорее согреться.

Увиденное поразило — я находился в просторном помещении, заставленном непонятными технологичными панелями. Всё в светло-серых, почти больничных, тонах. На полу под моими стопами — тоже датчики и панель с множеством непонятных данных.

Я примерно понял, что это такое и как это звучит на том языке, на котором здесь всё было написано.

— Так и с ума сойти можно. Или уже сошел? — прошептал я, пытаясь унять дрожь в пальцах.

Из раздумий меня вывел безжизненно-мрачный голос, который вдруг раздался откуда-то сверху, из динамиков под потолком:

— Внимание персоналу комплекса! Объявлена общая эвакуация! Займите свои места в спасательных капсулах! Из-за угрозы взрыва газа запечатаны люки главной добывающей шахты!

Память подсказала, что язык этот называется общегалактическим, или более просто — общим. Язык этот я отлично знал — слова всплывали в сознании сами собой, будто я говорил на нем всю жизнь. Странно — происходящее вокруг я понимал, а вот о личности не знал ничего...

Замигал неприятный красный свет «аварийки». Если это сон, то уж очень, очень реалистичный. Но я уже в полной мере осознавал, что в парке со мной произошло нечто очень плохое и происходящее сейчас — никакой не сон!

Информация про «угрозу взрыва газа» меня сразу же взбодрила. Адреналин наконец-то начал вымывать остатки ступора.

— Ну и как же мне отсюда выбраться? — я начал лихорадочно оглядываться. — Как-то иначе я представлял себе рай!

О противоположном полюсе религиозных постулатов думать не хотелось — я всё-таки не такой грешник, хотя всё вокруг навевало на совсем нехорошие мысли.

С тела стекали капельки жидкости. Вспомнил, что она называется «бакта» и является целебной.

«От каких болезней прежнего Дессела здесь лечили? Учитывая, что всё тело побаливает, ему явно досталось», — напрашивался вывод.

Я провел рукой по груди и бедрам — мышцы были жесткими, тренированными, но тело казалось избитым, словно он, этот Дессел, пролетел кубарем добрых полтора десятка метров по асфальту.

Подошел к панелям и начал нажимать кнопки — это ничего не дало. В дальней стороне помещения было нечто, похожее на металлическую дверь. В памяти пронеслось — пневматический люк.

Из одежды на мне имелось что-то вроде обтягивающих трусов.

— Замечательное пробуждение — я в одних трусах, вокруг всё мигает, а ещё объявлена угроза взрыва, — прошептал я и горько усмехнулся — картинка была достойной малобюджетного хоррора.

Оглядевшись, я пошлепал к пневмолюку. Ступни неприятно липли к полу.

Люк был запечатан, но сбоку была панель с кнопками. Я нажал зелененькую — раздалось шипение, створки разошлись в разные стороны, выпустив струю холодного воздуха прямо на меня.

— Сука, холодно…

Моему взору открылся коридор и такой же люк дальше, метрах в тридцати. Ещё два — по бокам этого коридора.

Я бросился к дальнему люку. Он неприятно шипел и явно был неисправен — створки лишь дергались, не в силах разойтись.

Вернулся назад, прочитал надпись над одним из боковых пневмолюков — «Склад реагентов. Строго соблюдать температурный режим!»

Я развернулся к люку на другой стороне, рядом с которым была стена из прозрачного пластика. Нажал кнопку на панели, он открылся. Вошел в помещение, огляделся — небольшое, стены светлые, стоят контейнеры по углам, а ещё компьютерная панель, она же консоль.

Подошел к консоли, которая представляла из себя примерно полутораметровую стойку с закрепленной на ней панелью из трех дисплеев — одного большого и двух поменьше по бокам.

Конечно, я не хакер, но с компьютерами и техникой всегда был на «ты». Оказалось, что даже в другом мире знание базовой логики систем — то мастерство, которое не пропьёшь.

Пару минут пришлось повозиться, разбираясь в непривычной раскладке и иконках, но я вошел в систему. Пальцы довольно уверенно двигались, активируя нужные меню. Тело само знало, куда нажимать, хотя мой разум еще буксовал на непривычных символах.

Я запустил голографический отчёт медика — над панелью замерцало полупрозрачное изображение приятной на вид девушки-мулатки:

— «Приоритетный груз доставлен с травмами головы и спины. Помещён в бакта-резервуар изолированной зоны медотсека. По сопроводительным документам — особый статус, детали засекречены. Скорость восстановления аномально высокая. Вместе с грузом прибыли два дроида — астромеханик и модернизированный имперский. Происхождение груза и маршрут доставки уточняются…»

Голограмма дернулась, изображение пошло рябью.

— «Через несколько часов после прибытия груза на станцию вторглась группа неизвестных. В тоннелях вентиляции произошел взрыв. Очень много пострадавших, их вовремя доставили в медотсек… Шахтные дроиды начали вести себя странно. Произошел ещё один взрыв — в топливном отсеке. К счастью, повреждения удалось локализовать… Введен протокол аварийной изоляции, из-за отказа вентиляции часть систем жизнеобеспечения на нижних уровнях не функционируют…»

Последняя голозапись была о том, что отказала система в самом медотсеке. Девушка была в панике, её глаза бегали, а на заднем фоне слышался металлический скрежет.

Услышанное и увиденное меня вообще не порадовало. Во-первых, понятие «дроид» относилось к «Звёздным Войнам» — парочку фильмов этой известной франшизы когда-то я пытался смотреть, но они меня не увлекли от слова «совсем». Для меня это всегда были сказки про парней в халатах и с фонариками вместо мечей, что владели магией под названием «Сила». Реальность, в которую я провалился, была куда грязнее и пахла химией.

Во-вторых, судя по всему, этим самым «приоритетным грузом» был именно Дессел Хего.

В-третьих, станция была космическая, как и сами эти «Звёздные Войны», а значит, я точно не в своём мире, и что мне теперь делать — поди разбери, чтобы при этом не вылететь в открытый космос.

Однако мигающее аварийное освещение не располагало к медитациям и размышлениям. Нужно было действовать, пока газ не добрался до этого помещения.

Несколькими нажатиями я открыл аварийные контейнеры и снял блокировку с пневмодвери, ведущей на склад.

Она как раз и открылась с шипением — мне было видно всё происходящее там сквозь прозрачную стену.

После этого я обыскал два контейнера, нашел аптечку и вроде как сухпаёк. Спрятать было некуда, поэтому аптечку я зажал под мышкой, а сухпаёк распечатал и попробовал на вкус — дрянь редкая, похож прессованный картон, который ещё и крошится на зубах, мгновенно вытягивая всю влагу изо рта.

«Стандартный протеин», — пронеслось в голове.

Откуда я это знал? Очередная подачка из памяти тела. Однако пожрать стоило — неизвестно, когда снова представится такая возможность. С отвращением разжёвывая сухую массу, я направился на склад.

Там было весьма холодно, попахивало гарью от пластика. Справа от двери на кушетке лежала куча хлама. В конце, напротив входа, виднелось тело на полу, накрытое белой простынью. Рядом валялся небольшой контейнер.

Я подошел ближе, приподнял простынь — человек в обгорелой шахтерской форме. Зрелище не из приятных.

Наклонился к контейнеру — он был сделан из сталепластика. Ремонтный набор механика внутри — какие-то зажимы, тестеры и прочая мелочевка. Много всего полезного, в общем. Всё это я понимал в «фоновом режиме».

Я буквально впихнул аптечку в жесткий пластиковый кейс ремонтного набора, защелкнул замки и двинулся в коридор.

Осознание того, что я торчу в самом центре непонятной космической катастрофы, настороения не прибавляло, но во всяком случае я понял главное — скучать здесь будет некогда, да и выживание — под большим вопросом. Привычный спортивный расчет подсказывал: хочешь победить — перестань паниковать и начни контролировать ситуацию. Поэтому надо было собраться и действовать.

Прежде всего стоило найти какую-нибудь одежду. Разгуливать по станции в одних трусах было не только не солидно, но и элементарно холодно — кожа уже становилась «гусиной». Тут явно не май месяц на дворе.

Я приблизился к поврежденной пневмодвери и осмотрел её: створки заклинило намертво, и вручную их было не раздвинуть — металл казался слишком массивным. Но мне надо было её открыть…

Порывшись в контейнере, извлёк некий прибор, который очень был похож на привычный мне планшет. Здесь такие назывались датападами или деками. Этот был инженерным, настроенным для работы с промышленными дроидами. Корпус у него был обшарпанный, с защитными резиновыми накладками по углам.

Несколько минут я изучал его, интуитивно разбираясь в интерфейсе, потом взял один из проводов, подключил к планшету и разъём воткнул в гнездо, что было над панелью люка.

[Диагностика… Снижение избыточного давления… Принудительная разблокировка… Подтвердить…] — мелькали данные на дисплее.

Шрифт был мелким, но мои новые глаза считывали его мгновенно.

Я подтвердил. Раздалось шипение выходящего воздуха, дверь раскрылась примерно на треть и очень неприятно заскрежетав, замерла. Что ж, спасибо и на этом.

Я протиснулся в соседнее помещение. Там помигивал красный свет аварийного освещения, выхватывая из темноты тени от нагроможденного оборудования.

Помещение оказалось большое, мне в глаза сразу бросились два человека, лежащих на полу. Я бросился к ближайшему — холодный, пульса нет, на лице застыла гримаса боли. Одет в шахтерский комбинезон. Следы небольшого ожога в груди — края раны обуглились, а ткань вокруг превратилась в хрупкий пепел.

Вспомнил про лазеры и бластеры — это они оставляют подобные следы. Смерть здесь была быстрой и очень горячей. Второе тело тоже давно успело охладеть. Бедолага явно был сражен лазером в спину, когда пытался убежать.

Вдоль стен валялись запчасти разного размера и формы. Присмотревшись, я определил их как остатки дроидов, но точно не боевых. Груды металла, торчащие провода и вытекшее масло создавали ощущение свалки.

Немного походив, нашел небольшой газовый резак около верстака с небольшим краном — память подсказала, что он называется фузионный. Рядом лежал промышленный виброрезак для работы с металлом.

Взял его в руку — штука очень похожа на меч, но более короткая и материал — явно не привычная мне сталь, а что-то более продвинутое, матовое и тяжелое. Нажал кнопочку на рукоятке — штука завибрировала, будто зубная щетка на батарейках, только звук был более низким и злым.

Ударил по клешне поломанного дроида — резак прошел через металл, как нож сквозь масло. Мощная штука, но и отдача неслабая — рукоять рванулась в ладони так, что и бедро можно себе отрубить. Надо держать очень крепко.

Кроме двух тел и металлолома здесь больше ничего не было. Дрожа от холода, я пошел дальше по коридору, к следующему люку. Каждый шаг босыми ногами по холодному металлу отдавался во всем теле.

Когда преодолел шагов сорок по коридору и уже хотел открывать люк, внутри меня будто вспыхнуло предчувствие про «разумную, неживую материю за следующей дверью». Всё это походило на работу радара, когда за границей обычных ощущений вдруг возникают образы.

Однако за дверью определённо что-то было — я будто почувствовал два чахлых электронных разума, враждебных. Они ощущались как монотонный, холодный гул.

Особого выбора не было — придётся или выбираться, или пропадать здесь…

Я поставил ремнабор около двери, чтобы не мешался, и активировал виброрежим резака. Выдохнув, нажал кнопку открытия пневмолюка — дверь начала открываться, мышцы напряглись, а зрение сфокусировалось на расширяющейся щели.

Приготовился атаковать…

Глава 2

Крепко зажав виброрезак, я ворвался в помещение.

Два серых шахтных дроида напоминали огромных пауков высотой в полметра и были предельно неповоротливыми. Каждая их клешня была способна поразить меня лазерным лучом, однако я инстинктивно зашел в бок первому и рубанул по месту, где горели красные фоторецепторы — единственный уязвимый узел, который можно было назвать головой. Дроид издал неприятный скрежещущий звук и рухнул на брюхо, разбрызгивая искры.

Через несколько секунд я подбежал ко второму и двумя короткими, резкими ударами нейтрализовал его. Рукоять резака нещадно отдавалась в ладонь, и её приходилось сжимать очень крепко, до боли в пальцах.

Из обоих механизмов начало вытекать масло, они задымились — запах был едкий, с примесью горелой изоляции.

— Уровень явно административный. Что здесь делают шахтные дроиды? — озвучил я сам себе риторический вопрос. — Что это вообще за место?

Всё это выглядело как спланированная диверсия: рабочую технику вывели туда, где ей не место, и сняли ограничители.

Огляделся — помещение было просторным, здесь были шкафчики около стен и стол с панелью и комфортабельным креслом. Подошел к столу, активировал компьютер. Это оказалась система безопасности.

Рассевшись в кресле, минут пять я просматривал данные с видеокамер, быстро переключая каналы и пытаясь составить тактическую карту уровня. Я действительно был на одном из верхних ярусов, а в соседних помещениях виднелись несколько шахтных дроидов разных моделей. Вели они себя странно, будто охраняли порученные им зоны, перекрывая основные узлы коммуникаций.

Меня заинтересовал аварийный люк в следующем от меня помещении и консоль в центре управления добычей. Дроиды представляли собой проблему — с холодным оружием противостоять им было не особо приятно. Конечно, я уже понимал, как надо действовать, но был довольно весомый шанс попасть на линию огня вмонтированных в их клешни промышленных лазеров. Хорошо хоть, что эти лазеры — не боевое оружие, а промышленный инструмент, у которого нет такой скорострельности, точности и дальности, как у армейских образцов.

С помощью инженерного планшета и механической отмычки из ремнабора мне удалось вскрыть три шкафчика. Обнаружил там кредитные чипы мелкого номинала, довольно добротные с виду ботинки и защитные перчатки.

Кредиты сложил в контейнер-чемоданчик. Ботинки явно были поношенные и оказались чуть большими по размеру, чем моя стопа. Однако лучше так, чем ходить босиком по ледяному металлическому настилу. Перчатки тоже более-менее подошли, дав хоть какую-то защиту рукам от вибрации резака.

Открыл пневмолюк в следующее помещение — дроидов там не было. Я подбежал к аварийному люку и попробовал его открыть.

[Аварийный выход принудительно запечатан, разблокировать невозможно!] — выдал мне сообщение мини-дисплей над боковой панелью.

— И как же открыть этот люк?! — я еще раз дернул заклинившую панель, но электроника молчала.

Решил идти дальше, к управляющей консоли. По пути, правда, был десяток враждебно настроенных шахтных дроидов, но выбора не было. Я рассмотрел через камеры их расположение, что и было моим преимуществом.

В следующем помещении нейтрализовал двух шахтных дроидов, при этом выстрел одного из них прошел в паре сантиметров от моей ноги, обдав кожу сухим жаром. Здесь же, в нескольких десятках метров друг от друга, лежали три тела. Мне стало окончательно понятно, что кто-то намеренно поднял этих дроидов из шахт на верхний уровень и расставил здесь, при этом запрограммировав их на враждебное отношение к людям. Это была зачистка, методичная и холодная.

Поборов страх и брезгливость, я обыскал тела — нашел ещё кредиты и промышленный ручной лазер под последним из тел. Инструмент был похож на бластерную винтовку, но был более массивным и мог работать как в режиме бурения, так и выпускать мощные одиночные заряды. Конечно, точностью бластера такое оборудование и близко не обладало, и балансировка была никудышней, но это было лучше, чем нападать на дроидов с одним лишь резаком.

В шкафах и ящиках около разбитой панели управления я обнаружил несколько звуковых детонаторов. Память подсказала — это уже совсем не удивило, а скорее порадовало меня, что подобные штуки на шахтах использовали для дробления породы вместо взрывчатки. Они были довольно опасны для дроидов, так как мощная звуковая волна просто выжигала их хрупкие сенсоры, поэтому я прихватил их с собой.

Следующее по коридору помещение и было моей целью — пункт управления добычей. На камерах я рассмотрел там пять дроидов-пауков, и схватка с ними легкой быть не обещала. Серьёзное препятствие, а потому надо было максимально сосредоточиться и подготовиться.

Подойдя к пневмолюку, я положил контейнер и резак, ещё раз проверил ручной лазер и активировал два звуковых детонатора. Выдохнув, открыл пневмолюк и ворвался в помещение — выстрелил в ближайшего дроида, чувствуя тяжелую отдачу в плечо. Погасил его со второго попадания метров с пятнадцати, а в другого кинул детонатор.

Промахнулся на несколько метров — дроид начал медленно поворачиваться в мою сторону, наводя свой лазер. Я тем временем кинул второй шар и через две секунды последовал гулкий, давящий на перепонки, взрыв — и дроид рухнул, будто подкошенный. Его электронные мозги превратились в кашу, судя по писку.

Зал был огромен, здесь находилось множество оборудования. Слева была управляющая консоль и панорамное окно, посредине — массивная панель с различными датчиками и дисплеями. Как раз слева от неё, с другой стороны зала, выполз дроид и открыл огонь по мне. Я еле-еле успел среагировать и отбежал обратно в коридор, слыша, как лазерные лучи шипят, врезаясь в обшивку за моей спиной.

Активировал ещё два звуковых детонатора, осторожно высунулся и кинул их в сторону противника. Два гулких взрыва и электронный всхлип были мне ответом. Высунулся — действительно, дроиду конец. Оставалось найти ещё двоих — они явно не стояли на месте.

Я взял виброрезак и направился к техническому углублению позади главной консоли. Спустился и там напал сзади на ещё одного дроида, всадив лезвие точно в силовой блок.

Потом обыскал аварийный контейнер. Сухпаёк был мне наградой — упаковка запыленная, но герметичная.

Последнего дроида я обнаружил около входа в стыковочный коридор и уничтожил точным выстрелом. Зона была чиста, я направился к консоли.

Войти в систему получилось легко, но и только — все функции управления были заблокированы на программном уровне. С досады ударив кулаком по дисплею, я обошел консоль и приблизился к панорамному окну. Далеко внизу виднелись большой и малый корабли, стоящие в ангаре: большой — немного потрепанный на вид, но в целом симпатичный фрахтовик, маленький — новый на вид шаттл.

Только вот как к ним добраться? И тем более управлять?

Присмотрелся — защитное поле ангара было деактивировано, то есть там был полный вакуум. Сам ангар аварийно изолирован, судя по закрытым люкам и телам пяти человек в разных местах. Мертвая тишина того отсека чувствовалась даже через толстое изоляционное стекло.

Я ещё пару секунд постоял у окна, рассматривая фрахтовик, похожий на побитый жизнью, но мощный байк — из тех, что мой друг детства собрал когда-то в гараже из запчастей разных марок, чтобы выжать лишнюю сотню лошадей. В нём чувствовалась скорость, скрытая под слоями копоти и вмятинами. И это было единственное, что сейчас вызывало у меня хоть какой-то позитивный отклик в душе.

— Ладно, «Хонда» межзвёздного разлива, подожди меня там, — пробормотал я, разворачиваясь к консоли.

Панель светилась, но на все мои тычки отвечала красными загогулинами общегалактического: «Доступ закрыт».

Насколько я мог понять, система изолирована аппаратно, и простым «подбором пароля» здесь не обойтись. Чтобы открыть заблокированный аварийный пневмолюк, знаний мне сейчас не хватало. Судя по всему, с терминала это и невозможно сделать.

Я сплюнул на металлический пол — слюна была горькой, с привкусом той самой бакты. Припомнил, как видел на одной из камер нечто, похожее на охранный пост на этом уровне. Предчувствие говорило, что надо бы осмотреться здесь.

Выйдя из центра управления, я направился вглубь этого просторного зала, в другой от консоли конец.

Коридор там был поуже, освещение мигало, а в воздухе отчетливо пахло горелой проводкой и чем-то сладковато-тошнотворным. Я уже видел пару тел в медотсеке, и здесь, похоже, ситуация была не лучше.

Мои шаги гулко отдавались в тишине. Каждый шорох заставлял сердце прыгать к горлу и обратно, а тело — инстинктивно группироваться. Удивительно, но это новое тело реагировало быстрее, чем я успевал подумать — такое ощущение, что в него встроен продвинутый автопилот для экстремальных ситуаций. В общем, я сделал вывод, что мышечная память Дессела работала в обход моих мыслей, и подготовлен он был более чем нормально.

После того, как наткнулся на два тела, ещё сильнее сжал резак. Вибрация рукояти уже не раздражала, я даже начал к ней привыкать — неделю тренировок и стану мастером в обращении с этим инструментом. Да и пока дрожит и я это чувствую — жив ещё, значит.

За очередным поворотом показалась нужная мне цель — пост охраны. Вернее, то, что от него осталось — терминал был разбит, а за силовым полем — оранжевым энергетическим маревом, перегораживающим проход в просторную боковую нишу, находился… некто, с виду похожий на человека: лысый гуманоид с коричневой кожей и мощными рогами.

Я решил было, что это демон и теперь всё становится на свои места, однако память выдала успокаивающий образ — разумный человекоподобный гуманоид принадлежал к деваронской расе. Собственно, эти рога и были их отличительным признаком.

Тип этот сидел на скамье, закинув ногу на ногу, и что-то насвистывал. С виду — обычный человек в серо-коричневой, плотной куртке и таким видом, будто он просто ждет опаздывающий автобус, а не сидит в камере на заброшенной космической станции.

— О, глазам своим не верю — живое лицо! — воскликнул он, вскакивая, как только я подошел к полю. — Слушай, друг, я уж думал, тут одни дроиды остались. Ты не похож на шахтера — откуда ты здесь взялся, а? Кто ты?

Я остановился в трех шагах от поля. Виброрезак опущен, но палец на кнопке активации.

Чутьё выдавало его легкую нервозность.

— Дессел. Я был в медотсеке, — хрипло ответил я на новом языке, поскольку голос всё ещё слушался плохо. — Ты кто такой? И что тут вообще происходит?

Гуманоид за полем усмехнулся, и в этой усмешке было столько самоуверенности, что я едва сдержался от мата.

— Я — Ксав Инрочаго. Свободный торговец, волей судеб оказавшийся не в то время и не в том месте. А происходит тут, приятель, полная задница — станция в режиме изоляции, дроиды посходили с ума и начали резать персонал, а я сижу тут и развлекаю себя игрой в «угадай, когда у меня закончится воздух».

Я перевел взгляд на терминал рядом с полем. На нем тоже мигали красные значки.

— Где мы находимся? — спросил я прямо.

Тип поднялся, почесал правый рог и ухмыльнувшись, уставился на меня.

— А у тебя что, память отшибло?

— Именно так, — я начал слегка раздражаться. — Говори!

— Ну ладно, приятель — нам не к чему ссориться, — он взмахнул рукой. — Мы — на добывающей станции «Бесп-Эрте Энерго» в системе Эртегас…

— Где это? — я перебил его. — Больше конкретики!

— Ну, — он пожал плечами, — это необитаемая система на Коррелианском торговом пути в секторе Аноат. После битвы на Хоте много лет назад в этом же секторе Империя взяла под контроль систему Беспин, а здесь на осколке одной из распавшихся лун они построили комплекс для производства реагентов из найденного внутри осколка сырья.

— Каких реагентов?!

— С их помощью сжижают газ на Беспине, ещё они добавляются в топливо — откуда мне знать, — тип развёл руками.

— Империя? — в голове это понятие отозвалось непонятными образами. — Это имперский объект?

— Конечно нет, — рассмеялся деваронец. — После её разгрома объект выкупила одна из частных корпораций, связанных с заводом на Беспине. Я привёз сюда партию продовольствия по контракту, но служба безопасности нашла у меня в трюме несколько ящиков кореллианского виски — моего личного, — он возмущённо сжал кулак, — и меня обвинили в контрабанде и бросили в камеру. Мурглаки долбаные!

— Ты прилетел на фрахтовике, который я видел в ангаре?

Ксав прищурился. Его взгляд мгновенно изменился — из расслабленного он стал цепким, оценивающим. Он осматривал меня и мою странную одежду, вернее её отсутствие, виброрезак в руке и, судя по всему, выражение лица.

— Он ещё там? — он медленно выдохнул. — Фу-ух… Если вытащишь меня отсюда, я отвезу тебя, куда пожелаешь. Я лучший пилот во Внешнем Кольце, клянусь своей печенью.

— Твоя печень меня мало волнует, — отрезал я. — Мне нужно убраться отсюда, но этот уровень и сама эта станция заблокированы.

— Да, это я заметил, — иронично хмыкнул тип и кивнул на силовое поле: — Слушай, парень… как тебя там, Дессел? Ты хоть и очень молодой, но выглядишь как человек, который умеет обращаться с оружием и техникой. А я умею обращаться со звездолётами и много чем ещё — давай поможем друг другу? Выпусти меня из клетки.

— Как я могу тебе верить? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. — Может, ты и есть тот, кто устроил тут резню?

Деваронец рассмеялся, но как-то невесело.

— Ага, конечно. Сидел в камере и силой мысли заставлял дроидов убивать людей. Парень, посмотри на меня: я — мелкий торговец, которого повязали за выдуманное нарушение таможенных правил. Если бы я мог тут всё разнести, я бы уже давно пил джуму на Нар-Шаддаа.

Я подошел к консоли охраны, попытался войти, однако она была наглухо заблокирована.

— Видимо, этот терминал заблокирован администрацией, — посмотрел я на него.

— Так… — он нервно почесал рог. — А центральная консоль, ты же её видел?

— Да.

— Попробуй вернуться туда и найти управляющее меню охраны.

Я задумался, ведь ситуация во всех отношениях была паршивая — я в чужом теле, само это тело заперто на станции, а ещё здесь куча дроидов-убийц и какой-то сомнительный тип в камере, который обещает золотые горы, если я его выпущу.

Ну и как вишенка — непонятно куда делась прежняя личность этого тела. Хорошо хоть, осталась базовая память вроде понимания языка и остальных основ. Что само по себе странно, конечно — я ничего не знал о себе, но понимал различия в расах, принципы работы здешнего оружия и ремонтных инструментов, меня не удивляло наличие продвинутых механизмов и с интеллектом — дроидов, а также деньги, компьютеры, еда, звездолёты и остальное…

С другой стороны — у него есть то, чего нет у меня: он знает, как водить эти «звездные мопеды».

— Ладно, Ксав — пока что сиди тихо, а я поищу способ вытащить тебя. Но если попробуешь меня кинуть — этот резак очень хорошо проходит сквозь металл. Думаю, с твоей шеей он справится еще быстрее.

— Эй-эй, полегче! Я сама честность, — он поднял руки ладонями вперед. — Посмотри логи в центральной консоли отсека. Там должно быть что-то про «аварию» и блокировки. Хотя какая там авария — тут пахнет зачисткой.

— Зачисткой? Кого и зачем?

— Спроси что-то полегче!

— Ладно, жди! — я развернулся и пошел обратно к развилке.

«Зачистка? А ведь похоже, что так оно и есть — везде одни трупы, этих несчастных шахтеров просто перебили без всякой причины», — его слова крутились у меня в голове. — «Кто-то явно хочет, чтобы на станции не осталось свидетелей».

Внутри я чувствовал странный зуд — это не ощущалось как привычный страх, а скорее как предвкушение боя: когда стоишь на ринге и знаешь, что через секунду начнется схватка, где вперёд вырывается только тот, у кого быстрее реакция.

Когда вернулся к консоли, снова полюбовался звездолётами и принялся лазить в настройках. Нашел очень хорошо скрытое подменю «аварийная ситуация» — через него можно было дистанционно управлять охранным пультом.

Именно это я и сделал — снял блокировку камер.

Деваронца я встретил на входе в этот огромный зал.

— Спасибо, у тебя получилось… Дес! — он нервно скривился.

— Так, идём к терминалу, — я прищурился. — Для начала надо выбраться с этого уровня, и потом добраться к кораблю.

Мы подбежали к консоли.

— Позволишь? — кивнул на неё Ксав.

— Давай, — разрешил я.

Его пальцы начали проворно бегать по дисплею.

— Когда я прилетел, возле одного из шаттлов видел рядом дроида-астромеханика… старая имперская модель Эр-Пять, кажется. Он ведь твой, верно? Я видел, как он суетился вокруг, когда тебя выгружали трое здоровых людей в черных комбинезонах, похожие на солдат.

— Меня выгружали?! Когда это было?

— Три дня назад. Ты был в медкапсуле, как я заметил краем глаза, разгружая ящики с протеином и сухим молоком.

— Трое здоровяков и Эр-Пять, говоришь? — я уставился на него.

— А его здесь нет, на этом уровне?

— Я не встречал.

— Значит, он может быть где угодно, — приуныл Ксав. — Если он твой, он мог бы нам помочь.

— Ты разобрался в этих меню?

— Э-э… Ключей от этого рая здесь нет, всё заблокировано, — покачал он головой. — Система безопасности изолировала административный уровень. Отсюда я аварийный выход не открою.

— Пользы от тебя немного… — вздохнул я, достал инженерный датапад и начал подключать его к консоли.

Датапад показал скрытое меню связи, я начал быстро перебирать протоколы. Пальцы двигались почти без моего участия, машинально. Минуты через три на одном из вспомогательных экранов мелькнул запрос на удаленную диагностику.

— Погоди… — я замер, вглядываясь в зернистое изображение на дисплее. — Есть активный сигнал в топливном отсеке. Запрос на удаленный доступ…

Ещё через минуту я понял, как принять сигнал и нажал [подтвердить сеанс связи].

Зашипел микрофон терминала. Я поднялся и нажал одну из кнопок, активируя голосовой режим:

— Приём! Меня кто-то слышит?

Экран мигнул, и я увидел миниатюрную голографическую картинку с камеры терминала в другом отсеке. Там, среди массивных труб и огромных ящиков, виднелась… металлическая коробка с шасси и на колесиках?!

Немало удивившись, я мотнул головой и произнес в микрофон консоли:

— Эр-Пять, это ты?

Конусообразный, приземистый дроид на голограмме запищал, резко развернулся и через секунду выдал серию восторженных свистов, которые динамик передавал с жуткими помехами.

Меня снова накрыла волна удивления, поскольку я со всей ясностью понял, что более-менее понимаю эти «би-би бип-ву-у бип-би», и в голове складывается картинка, точнее перевод. Это походило на чтение телеграфной ленты прямо в мозгу — странно, но весьма эффективно. На миг снова появилось ощущение, будто в эту голову кто-то залил минимальный пакет «как не сдохнуть в галактике после пробуждения в трусах». Наверняка это связано с тем меню перед глазами, вернее ингибитором в моей голове.

Дроид утверждал, что искал меня, и сказал, что он сейчас на складе в топливном отсеке.

— Эй, малыш, слушай меня внимательно, — я старался говорить четко. — Мы заперты на административном уровне. Нам нужно, чтобы ты добрался до центрального узла управления топливным отсеком и снял аварийную блокировку с аварийного люка «Пять-А». Ты меня понял?

Дроид на экране утвердительно запищал, весьма ловко для своей конструкции развернулся и на высокой скорости укатил в темноту технического туннеля. Голокартинка пошла полосами и погасла.

— И что теперь? — Ксав привалился спиной к защитному стеклу. — Будем ждать, пока астромех спасет нас?

— Именно. Других вариантов нет.

Я поставил связь в режим ожидания.

— Значит, ты наёмник или важная шишка, раз тебя привезли с эскортом… — деваронец секунд через десять нарушил тишину. — Ты же понимаешь, парень, что без боя мы отсюда не выберемся? Эта станция — огромный склеп, и кто-то очень старательно заколачивает выходы.

Я посмотрел на него исподлобья:

— Я ничего не помню — ни кто я, ни откуда прибыл, ни чем занимался!

— Ты уложил всех этих шахтных дроидов? — Ксав подался вперед, вцепившись пальцами в край консоли. — Ты как подготовленный солдат — знаешь, откуда прилетит выстрел ещё до того, как враг нажмет на спуск…

— И что же? — я ухмыльнулся, перебивая его.

— Ты должен нас вытащить, ты обязан!

— Я никому ничего не должен, Ксав, — прохрипел я. — Мы здесь — просто двое выживших. И если твой воображаемый «героический солдат» в самое ближайшее время не найдёт штаны и нормальную винтовку, то сдохнет так же быстро, как и те шахтеры в медотсеке.

Ксав криво усмехнулся, но в его глазах промелькнул настоящий, неприкрытый страх.

— Ты можешь строить из себя юного циника сколько угодно, Дес. Но когда какие-то из этих запечатанных дверей откроются и на нас попрут дроиды-убийцы, тебе придется пошевеливаться!

— А почему не тебе? — полюбопытствовал я.

— Я не очень хорошо обращаюсь с бластерами — я торговец и пилот, а не воин, — заявил он. — Стараюсь избегать конфликтов. Я полезен в других делах.

Судя по всему, он не врал.

— План такой, Ксав, — заговорил я, выдержав паузу. — Как только люк откроется — если вообще откроется, ты идешь за мной и не отсвечиваешь. Моя задача — довести нас до ангара и корабля, твоя — пилотировать его. Понял?

— Ясно и чётко, командир, — хмыкнул торговец, хотя его пальцы всё еще нервно дрожали. — Буду тише воды, ниже травы. Только выведи нас отсюда.

— Давай поищем что-то полезное — здесь валяется много снаряжения и вскрытых аварийных запасов.

Мы разошлись по залу.

Я нашел ещё пять сухпайков и три аптечки. Сухпаи отправились в кейс — жевать сухой картон лучше, чем подыхать от голода. Где-то через двадцать минут из ведущего в медотсек коридора раздался тяжелый, натужный скрежет металла.

Я побежал к консоли, активировал связь.

— Эр-Пять, слышишь меня?

Мне никто не ответил.

Подбежал деваронец.

— Ну что, мы выбрались? — он выглядел взволнованным.

— Сомневаюсь. Дроид не отвечает, но он справился. Пора идти.

— Да хрен с ним, он свою миссию выполнил, если открыл люк.

— Нашел что-то? — я кивнул на сталепластиковый кейс в его руках.

— Да, сухпайки, воду, пяток компьютерных шипов и набор дистанционной связи.

— Что за шипы?! — я удивился.

— Это нелегальные штуки. Хотелось бы посмотреть на владельца этого добра, — Ксав извлек из кейса небольшую плату с разъёмами, похожую на пластиковую банковскую карту из моего мира. — Сильнейший дешифратор, взламывает или выжигает любую электронику. Одноразовый.

— Нам пригодится, — кивнул я. — Идём!

— Э-э… ты же молодой и ловкий, ты сам должен пойти, — Ксав замер и уставился на меня. — Я не в форме для драки. Вот комлинк, держи — я буду здесь, на связи. Кто-то же должен быть около терминала, не так ли?

— Н-да, с тобой всё понятно, — я тяжело посмотрел на него. — Заставлять тебя не буду.

— Мне кажется, что здесь я буду полезнее. Оставлю себе два шипа и попробую поработать с этой консолью. Возьми остальные и комлинк, — Ксав протянул мне руку с шипами и комлинком.

— Ладно, проверим связь…

Она отлично работала. Деваронец настроил основной и резервный каналы.

В один из кейсов я сложил датапад, шипы, резак, воду и пару аптечек, свой кейс с трофеями бросил около консоли, поднял забрал виброрезак, развернулся и направился в коридор, ведущий в медотсек. Спиной чувствовал на себе взгляд рогатого афериста — цепкий и оценивающий, как у перекупщика на аукционе.

К аварийному люку я добрался за пять минут легкой рысцой. Блокировочные зажимы были разжаты, но всё равно пришлось повозиться, пока я смог открыть его через панель.

Открылся он медленно и со скрежетом, обдав меня из прохода волной застарелой пыли и запахом машинного масла.

Перешагнув порог, я сразу ощутил перемену, очень для меня неприятную — температура в этом техническом коридоре была, по ощущению, градусов на десять ниже, а в воздухе появился тяжелый, маслянистый запашок какой-то отвратительной химии.

Однако надо было идти, а потому я включил фонарик и двинулся вниз по крутому пандусу, ведущему к шахтным уровням. Подошвы неприятно липли к холодному настилу, а каждый шорох в вентиляции заставлял сжимать рукоять виброрезака до боли в пальцах.

Вниз пришлось вот так идти минут десять, а может и больше. Я ощущал себя грабителем египетских пирамид почему-то.

Вспомнил слова деваронца про «силу мысли» и решил сосредоточиться на своих ощущениях и чутье, которое определённо у меня имелось. Под конец спуска ощутил энергию внутри и легкие колики в затылке, болезненно-приятные.

Вскоре пандус закончился, и я попал в темный коридор, в конце которого виднелся люк.

Это меня обеспокоило. Подойдя, я осмотрел его — аварийные зажимы были разжаты, панель помигивала. Открылся он с первого раза и я вошел в коридор, который шагов через сорок привёл меня в некое подобие раздевалки для персонала.

Здесь царил хаос: перевернутые скамьи, разбросанные инструменты и открытые нараспашку шкафчики. Я бросился к ближайшему ряду и едва не закричал от радости — внутри одного из шкафчиков висел стандартный шахтерский комбинезон сине-оранжевого цвета.

Ткань была грубой, прочной, пропитанной запахом пота и смазки, но сейчас она показалась мне королевской мантией. Я быстро натянул его, обул и застегнул найденные тяжелые ботинки с железными носками, поцепил широкий пояс с креплениями для инструмента.

Полимерная защитная ткань была неприятна для кожи, сам комбинезон впритык налез на мою довольно мощную и спортивную фигуру, но это было в сто раз лучше, чем разгуливать в одних госпитальных подштанниках по холодным коридорам.

«Мою фигуру? Ну да, выходит что мою уже — я теперь этот Дессел Хего, получается», — поймал я себя на мысли, которая совсем меня не порадовала. — «Куда же делась его личность? Возможно, он отхватил настолько крепко, что погиб и на его месте очнулся я? Его не просто ж так сюда привезли в капсуле!»

Дальнейший осмотр помещения дал мне много снаряжения, полезных мелочей, а также десяток звуковых детонаторов, три промышленных лазера и аккумуляторы к ним. Я набил свой кейс самым, на мой взгляд, полезным и необходимым.

— Ксав, я нашел одежду и разное шахтерское снаряжение, — произнес я в комлинк, чувствуя себя при этом гораздо увереннее, поскольку по телу не гуляли сквозняки. — В раздевалке на этом уровне никого нет, здесь явно был переполох.

— Рад за тебя, Дес, а то я ведь начал беспокоиться, что мне придется спасать голого наёмника. Знаешь, это бы сильно подпортило мои воспоминания об этом дне, — в голосе рогатого послышался издевательский смешок, но он тут же сменился деловым тоном: — Слушай внимательно — пока ты там бегаешь, я тут вскрыл одно из заблокированных административных меню и выудил план этой гребаной станции. Карта дрянная, половина узлов в «красной зоне», но общую картинку я вижу.

— И что же? — оживился я.

— Ты сейчас на техническом ярусе, это третий уровень, сектор восемь. Твоя цель — сектор четыре этого же уровня, там будет основной шлюз в главную шахту. Уже оттуда идет прямая ветка к топливным складам. Но учти, парень: судя по датчикам, вентиляция там накрылась бесповоротно. Сенсоры в той зоне сходят с ума — скорее всего, из-за концентрации летучего газа. Так что не вздумай там курить или палить из лазера по сторонам — если сдетонирует, кусок луны превратится в очень красивую сверхновую.

— Звучит ободряюще. Что по дроидам, много их тут?

— А вот тут самое интересное, — Ксав забарабанил пальцами по консоли — я отчетливо слышал этот звук через комлинк. — Я нашел отчёт главного техника двухдневной давности — эти жестянки… они используют стандартные протоколы поиска, так что если увидишь дроида-ремонтника с паяльником — не расслабляйся. Кто-то снял на них ограничители мощности.

— Я нашел здесь ручные шахтные лазеры, портативные щиты, снаряжение для минирования…

— Твой ручной лазер — штука мощная, но медленная. У него есть задержка перед выстрелом, примерно полсекунды. Сначала идет накачка накопителя, потом импульс и выстрел, так что бери упреждение. И не вздумай стрелять очередями — перегреется и рванет прямо в руках. Это инструмент для бурения и разлома породы, а не бластерная турель.

— Понял. А звуковые детонаторы?

— А, эти игрушки… — Ксав хмыкнул. — Ставь их в узких местах, звуковая волна в этих туннелях будет отражаться от стен, усиливая эффект. Для дроидов это как кувалдой по микросхемам. Но сам не забудь прикрыть уши и открыть рот, а то перепонки лопнут. И ещё — не используй их рядом с топливными магистралями, вибрация может спровоцировать утечку. Щиты защитят от высокой температуры, шахтеры используют их при утечках — если активировать вовремя, это может реально спасти жизнь.

— Ты прямо кладезь полезных советов, Ксав. Откуда такие познания в шахтном оборудовании?

— Жизнь заставила разбираться, — уклончиво ответил он. — Давай, Дес, двигай прямо по коридору до развилки, потом сверни налево. Там будет грузовой лифт, но он, скорее всего, мертв. Придется лезть по технической лестнице. Я буду следить за тобой по камерам, где смогу. И… Дес?

— Что?

— Будь осторожен. Я чувствую, как здесь всё буквально пропитано ожиданием катастрофы. И это не только из-за возможного взрыва газа.

— Я тебя понял, конец связи!

«Не зря я его выпустил — он без дела не сидит и уже приносит пользу», — констатировал я.

Разобравшись с мелочевкой, я начал проверять заряды лазеров. Выбрал второй, заряженный на три четверти — тяжелая штука с балансировкой, как у кувалды.

Виброрезак теперь висел в удобном магнитном захвате на бедре, кейс закинул за спину и двинулся в сторону ближайшего туннеля.

Коридор заканчивался встроенной в узкую шахту технической лестницей и лифтом, который не работал.

Спуск по ней оказался тем ещё испытанием — металлические скобы были скользкими от конденсата, а внизу зияла чернота, из которой тянуло холодом и запахом ржавчины. Мои новые ботинки, хоть и были чуть велики, держали поверхность неплохо, но каждый шаг отдавался гулким эхом, что весьма меня демаскировало.

Спустившись метров на тридцать вниз, я оказался ещё в одном узком туннеле. Вот здесь было по-настоящему паршиво — стены были грубо вырублены в породе, местами укреплены стальными листами, которые от вибрации жалобно подрагивали.

— Ксав, я в туннеле. Видимость почти нулевая, — прошептал я в комлинк.

— Вижу тебя на одном из старых тепловых датчиков, ты как пятно на снимке. Впереди, метрах в ста семидесяти, должен быть склад инструментов. Загляни туда, может, найдешь что-то потяжелее резака. Оттуда путь ведёт в зону добычи, через которую ты попадешь в четвертый сектор.

— Понял тебя!

Шахтный уровень встретил меня низким гулом массивных вентиляторов. Освещение здесь было совсем дрянным — редкие желтые лампы то и дело мигали, выхватывая из темноты ржавые потеки на стенах и парочку эмблем — черных шестиконечных, каждая с белым кругом внутри, окруженным шестью зубцами.

Осветив коридор фонариком, я двинулся вперед. Шагов через сто «чутьё» вдруг отчётливо кольнуло затылок — резкая, холодная игла адреналина. Я замер и выставил перед собой лазер.

Впереди послышался тонкий, противный свист. Через пару секунд из темноты, откуда-то сбоку, плавно выполз дроид-паук, только на этот раз он был не один — позади него парили два маленьких ремонтника, их сварочные иглы мерцали в полумраке, как глаза хищников.

— Черт, да они в засаде сидели, — потрясённый, процедил я шепотом.

«Паук-добытчик» щёлкнул клешней, и в мою сторону полетел первый лазерный заряд. Я нырнул за штабель пустых контейнеров, чувствуя, как над головой с шипением испаряется краска. В нос ударила резкая вонь жжёного пластика.

Я бросил на пол кейс, высунул голову и лазер, прицелился и нажал на спуск. Тот отозвался нарастающим гулом. Секунда… вторая… и мощный оранжевый луч ударил в «паука», пробивая его центральный процессорный блок. Металл брызнул во все стороны, дроид задёргался в конвульсиях, выпуская струи масла.

Маленькие ремонтники тут же бросились в атаку, поливая меня тонкими, как иглы, лучами. Один из них задел плечо — комбинезон мгновенно прогорел, и я почувствовал, как кожу лизнуло огнем. Боль была острой, но тело отреагировало само, на рефлексах — перекат, удар виброрезаком по ближайшему летуну. Механизм развалился на две части, осыпав пол искрами.

Далее я выхватил звуковой детонатор, выдернул чеку и зашвырнул его вглубь туннеля, где маячил второй.

Грохнуло так, что у меня искры из глаз посыпались. Звуковая волна физически ударила в грудь, выбивая воздух из легких. Когда звон в ушах немного утих, я не увидел признаков дроидов.

Поднялся, нашел свои манатки и двинулся вперёд. Осветил зону, увидел остатки обоих ремонтников. Видимо, здесь и был склад инструментов, но кроме штабеля массивных ящиков здесь ничего не было.

Когда я почти миновал коридор, завибрировал комлинк:

— Дессел, слушай меня! — голос деваронца был предельно серьёзным. — Ты вошел в зону высокого давления. Там везде пары клоузонского газа, потому никаких выстрелов, никаких детонаторов! Один чих — и мы все станем частью космоса. Понял меня?

Я посмотрел на свой лазер, потом на виброрезак. Выходит, что в этой зоне я остался почти безоружным против дроидов, которые наверняка поджидали внутри.

— Понял, Ксав. Теперь только резак!

— Удачи, Дес. Ты воин или кто? Вот и покажи жестянкам свои «техники выживания».

Я глубоко вдохнул тяжелый воздух, который окончательно перестал мне нравится. На всякий случай решил надеть дыхательную маску.

Далее поцепил лазер за спину, активировал виброрезак на минимальную мощность, чтобы не вызвать случайную искру, включил шахтерский щит и шагнул в марево добывающей зоны.

Глава 3

Через двадцать шагов коридор немного расширился, показалась открытая гермодверь и две силовые колонны перед ней. Всё это было врезано в породу.

«Похожие штуки, но гораздо меньше, были по бокам клетки с Ксавом. Наверно, здесь тоже можно активировать защитное поле», — сделал я вывод.

Я осмотрел их, но управляющей панели не нашел. Предположил, что это какой-то защитный механизм и активируется он удалённо. В таком месте иметь двойную защиту — весьма разумно.

Воздух здесь казался плотным, почти осязаемым, а в ушах возникло неприятное давление — верный признак того, что отсек наполнен газом сверх всякой меры.

«Определённо, если меня уработали в парке, то на рай это всё ну никак не похоже! Пусть это будет новая жизнь — может, я всё же выберусь из этой инфернальной жопы…» — мрачно раздумывал я, всматриваясь в сияющее всеми цветами радуги газовое марево впереди.

Произошедшее со мной в парке и происходящее сейчас в голове просто не укладывалось, однако я вполне отдавал себе отчёт в том, что моя новая жизнь, как бы там ни было, если не полностью, то очень во многом в моих руках, и раскисать и ныть сейчас никак нельзя. Да и вообще это не в моём характере — по молодости, я, конечно, мог периодически забить болт на учёбу и раздолбайничать, но к тренировкам и работе всегда относился максимально серьёзно.

Мой взгляд упал на металлические полки в небольшом углублении слева. Там валялся непонятный хлам, однако я не поленился сделать десяток шагов и посмотреть, что там имеется. Нашлось много разбитых кем-то вещей, шахтерское снаряжение — десяток касок разной степени потрёпанности с выдвижными визорами. Меня это заинтересовало.

Две из них работали — оказалось, что это снаряжение для работы со звуковыми зарядами.

Я протер линзы и натянул на голову эту каску — лишним это точно не будет.

Поймал себя на мысли, что роясь в этом хламе, я просто тяну время, чтобы не идти туда, в этот газ.

— Вперёд, Антон, он же Дессел! — шепотом подбодрил я себя и двинулся внутрь.

Активировал визор — мир мгновенно окрасился в ядовито-зеленые и красные тона тепловизора. Теперь я видел потоки газа, температурные пятна и — самое главное — контуры звуковых мин, на две из которых я обязательно бы напоролся через пятнадцать шагов, идя вслепую.

Пришлось их обходить.

Вскоре гермодверь осталась далеко за моей спиной, а пространство сузилось до размеров тесного мешка в породе, от которого отходили различные коридоры. В одном из таких я нашел тело молодого шахтера и пару звуковых зарядов.

Давление ощущалось с каждым пройденным вглубь шагом и шагов через триста уже стало таким, что в ушах пульсировала тупая боль. Воздух стал вязким, и дыхательная маска еле-еле справлялась.

«Интересно, сколько платят за такую работёнку? Наверняка фирма, которая владеет этим местом, процветает», — раздумывал я, продвигаясь вперёд.

Ещё шагов через четыреста я попал в огромную выемку — вырубленный в породе зал, очень просторный.

— Приём, Ксав! Слышишь меня? — я остановился и активировал комлинк.

Прибор неприятно шипел секунд тридцать. Я подумал было, что всё — остался без связи, но шипение разорвал голос деваронца:

— Приём, слышу! Ты в порядке? Наблюдаю тебя в главной добывающей камере…

— Да, нормально, — я перебил его. — Тут много газа, плохая видимость — куда мне дальше идти?

— Держись правой стороны, но не сворачивай в технические коридоры. Твоя цель в восьмистах метрах спереди — главный технический коридор, именно он тебе и нужен! Есть проблемка, так что не спи там…

— Какая на этот раз проблемка? — я недовольно перебил его.

Опять началось шипение — я разозлился и едва удержался, чтобы не швырнуть приборчик на пол и не растоптать ботинком.

«Надо сдерживать злость и контролировать себя. Странно, но такие порывы мне не свойственны. Может, это влияние этого более молодого тела?» — опомнился я, сжав комлинк в ладони.

Однако злость придала сил.

— Дес, приём! — пробился сквозь статический треск голос Ксава. — Помехи дикие, но я, кажется, нашел решение. Я тут покопался в схемах вентиляции и выяснил, что концентрация паров нарастает и любая искра от статики может превратить станцию в космическую пыль. Твоя задача изменилась… — голос рогатого в комлинке задребезжал и пропал.

— Ксав, приём! Что случилось? Что надо делать? — вызывал я его почти минуту.

— Дес… приём…

Я пробежал вперёд, в место, где визуально было чуть меньшая концентрация газа.

— Ксав, приём! Я весь внимание, — прохрипел я, стараясь дышать ровно. — Что от меня требуется?

— Тебе нужно добраться… п-ш-ш-… добраться до вспомогательного терминала в секторе добычи. Там есть… п-ш-ш… управление изоляционными заслонками. Если ты отсечешь основной резервуар и вручную откроешь аварийные клапаны, мы стравим часть газа прямо в атмосферу, в обход фильтров. Давление упадет, и у нас появится шанс не взлететь на воздух вместе с этим комплексом…

— Я тебя понял — изолировать зону и стравить газ. Начинаю движение.

«Задачка становится всё интереснее. Мешкать не стоит, дышать становится тяжело!»

Действительно, каждый вдох приходилось буквально вырывать у здешней атмосферы, наполненной тяжелыми испарениями здешнего газа. Запах был едким и маслянистым, с отчетливой ноткой тухлых яиц и жжёного пластика. Спасала только дыхательная маска. Надолго ли её хватит?

Я поудобнее перехватил виброрезак. Рукоять в защитной перчатке сидела плотно, но я выставил мощность вибропривода на самый минимум. Лезвие едва ощутимо гудело — этого хватало, чтобы резать, но было недостаточно для возникновения искры при случайном контакте с обшивкой или корпусом дроида.

Двинулся вперёд. Тело само диктовало ритм — осторожный и крадущийся, почти звериный. Видимость была паршивой, аварийное освещение почти не пробивалось сквозь густое марево газа, расплываясь мутными желтыми пятнами.

Я прошел метров триста по решетчатому настилу, когда чутьё резко ударило в затылок — словно кто-то приставил ледяной ствол к основанию черепа.

Сразу же резко отпрыгнул влево, и очень вовремя — массивный манипулятор дроида-паука с гулким лязгом вонзился в то место, где секунду назад были мои ноги. Металл застонал под давлением, а я принял боевую стойку, чувствуя при этом, как адреналин вымывает начавшееся головокружение.

Огромная серая туша дроида на паучьих ногах преграждала путь. Он не стрелял — видимо, протоколы безопасности даже у свихнувшихся машин запрещали стрелять в газовой камере. Он собирался просто раздавить меня.

Я бросился в атаку, целясь в сочленение передней ноги. Из-за низкой мощности резака лезвие не вошло в металл, а лишь скользнуло, издав неприятный скрежет. Паук дернулся, и я получил мощный толчок в грудь одной из его добывающих манипул. Воздух с хрипом вылетел из легких, я отлетел назад и приложился спиной о топливный бак. Спасли кейс и лазер, приняв на себя тяжесть удара.

Боль была тупой и тяжелой, в глазах на мгновение потемнело. По ощущению, одно из рёбер всё-таки треснуло. Но времени на самодиагностику и не было — я сбросил манатки, перекатился под левый бок дроида, уходя от второго удара, и вогнал резак в щель между пластинами, прямо в сплетение гидравлических шлангов.

На этот раз я навалился всем весом, чувствуя, как мышцы спины и плеч натягиваются до предела. Вязкое, горячее масло брызнуло мне на комбинезон.

Дроид забился в конвульсиях, его ноги судорожно заскребли по настилу. Я рванул рукоять на себя, расширяя разрез, и двигал резак, пока механизм не затих, завалившись на бок с жалобным электронным всхлипом.

— Сука… Фу-у-х… — я прижал ладонь к правому боку, чувствуя, как каждое движение отзывается резкой болью.

Минуты три передохнув, я открыл аптечку, нашел обезболивающее и стимулятор. Поколебавшись, вколол оба шприца. Через несколько секунд приятное тепло разлилось по телу.

«Наверно, вся эта магия, Сила, всё-таки существует…» — я смутно припомнил отрывок из кино.

Я собрал вещи и двинулся дальше, стараясь обходить маслянистые лужи.

Шагов через восемьдесят, у одного из боковых ответвлений, наткнулся на тело шахтера. Бедолагу буквально вмяли в стену поваленным погрузчиком. Рядом с ним, в луже масла, валялся шахтерский лазер. Я осмотрел его — явно более продвинутая модель, чем у меня сейчас, но разряженный.

Прямо в десятке метров передо мной, скрытые в густом мареве, светились две звуковые ловушки — тонкие пластины, настроенные на детонацию от давления. Если бы не визор, то я бы наступил на них и звуковой удар в этой плотной среде здоровья и бодрости мне бы точно не добавил.

В воображении мелькнула картинка — что-то вроде видения, как мои внутренности превратились бы в кашу и я остался бы здесь навсегда.

— Нет уж, ебал я такую перспективу! — прошипел я и закашлялся, потом активировал комлинк: — Ксав, приём! Тут звуковые мины на полу — кто-то очень основательно подготовился к приходу гостей.

— Разминируй их, если загораживают путь! У тебя должны быть инженерные щупы, они входят в стандартный набор. Только аккуратно, Дес, но не мешкай — я вижу скачки напряжения в твоем секторе… п-ш-ш…

— Что это значит? — обеспокоился я.

— Токсичные пары разъедают изоляцию кабелей, это грозит катастрофой, если не стравить избыток газа…

— Тогда плевать на мины, я иду вперёд! Конец связи!

Обойдя ловушки, я почти бегом преодолел небольшое расстояние до следующего коридора-ответвления. Дальше перевёл дух и огляделся — сам этот зал заворачивался вправо и сужался, и впереди виднелся кусок скалы, что скрывал остальное пространство.

«Подходящее место для засады», — решил я и осторожно двинулся вперёд.

Действительно, за поворотом меня ждали еще двое — один «паук» и более массивный, очень высокий и мощный двуногий дроид, с клешнями-захватами.

Бой вышел коротким и яростным. Ощущая целебное действие стимулятора, я сжал резак, запрыгнул на штабель с ящиками и обрушился на «паука» сверху, вгоняя резак точно в центр корпуса. Металл хрустнул, а я уже разворачивался ко второму противнику.

Дроид-погрузчик успел схватить меня за плечо своей гигантской клешней. Рыкнув от боли, я вырвался, вывернулся и вогнал лезвие ему прямо в открытую зону под грудью, проворачивая рукоять. Дроид замер, запищал и грузно рухнул на пол.

«Огромная херня, хорошо хоть неповоротливая», — разглядывал я его. — «Ебучие железяки...»

Дальнейший путь прошел без проишествий, если не считать звуковых мин в трех местах, которые я обошел.

В конце пространство снова стало сужаться и вскоре я оказался возле такой же гермодвери и силовых колонн, как и в начале этой зоны.

Я зашел в помещение, похожее на склад — везде валялись ящики, каски, разные инструменты, шкафы. И четыре тела. А ещё проход на другом конце этого зала тоже был перекрыт силовым полем.

Терминал светился в левом от гермодвери углу — удобное рабочее место со столом и креслом. Я дошел туда и активировал консоль — меню вроде грузится, но требует пароль. Достал комлинк:

— Я у терминала, Ксав, — прохрипел я, падая в кресло. — Давай свои инструкции, как стравливать эту дрянь!

— Приём, слышу тебя отлично. Консоль работает?

— Да, но она запаролена.

— Тогда используй шип — подключи его в разъём и поставь на взлом. Должно получиться.

— Должно получиться… — хмыкнул я.

Снял промасленные перчатки и бросил на стол — пальцы подрагивали, когда я занес их над консолью.

Сам этот компьютерный терминал зоны добычи выглядел монументально — массивная тумба из серого сплава, испещрённая кнопками и разъёмами, которые в моем визоре светились холодным, недружелюбным светом.

Я отключил визор и несколько раз моргнул — глаза очень болели.

Придя в себя, я начал жать кнопки на дисплее.

— Дес, не копайся! — голос деваронца в комлинке стал совсем прерывистым. — Я вижу по графикам, что температура в отводных магистралях начала расти. Если автоматика не справится с охлаждением, детонация произойдет сама собой. Газ уже не стравливали двое суток, ситуация критическая.

— Пытаюсь войти… Тут всё заблокировано, пароля я не знаю, — прошипел я в ответ, вытирая пот со лба. — Придется использовать шипы. Как это сделать? — снова спросил я.

— Вставь шип в стандартный разъём, обычно они слева… — отозвался он и начал рассказывать, что и как надо делать.

Я достал из кармана три компьютерных шипа, которые он отдал мне. Тонкие пластины с мерцающими контактами выглядели, как платы с какого-нибудь привычного мне земного сматрфона.

Из разъяснений Ксава следовало, что это продвинутые отмычки, инъекторы вирусного кода, которым «выжигают» логические шлюзы и дают несанкционированный доступ к защищённой системе.

— Я тебя понял, начинаю работу! — я отложил комлинк и вставил первый шип в диагностический порт.

Поверх экрана всплыло еле видимое меню, очень маленькое. Я активировал шип, раздался неприятный электрический треск, и по экрану консоли побежали каскады символов. Судя по всему, эта сложная, многоуровневая система сейчас активно сопротивлялась моему вмешательству — где-то в недрах добывающей зоны сработала сирена, но тут же захлебнулась в собственном визге.

— Есть контакт… Пробивает первый уровень… — прошептал я удивлённо, вытащил первый и вставил второй шип.

Где-то три минуты, которые показались мне вечностью, на экране плясали символы, пока, наконец, не выскочило сообщение на дисплее:

[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ПРОТОКОЛА ИЗОЛЯЦИИ! ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ АКТИВИРОВАНО — ДОСТУП РАЗРЕШЁН!]

— Есть! — я победно вскрикнул и принялся за работу, ощущая при этом, как мой разум, подстегнутый стимулятором и обрывочными образами, выхватывает нужные команды.

Пальцы летали по сенсорной панели, выстраивая новую логическую цепочку. Работал я долго, не меньше десяти минут, удалённо соединив несколько магистралей и разблокировав вентиляционные гермозатворки, кем-то заботливо заблокированные.

— Ксав, сейчас я полностью изолирую зону — закрываю главные гермозатворы «Север» и «Юг». Ставлю изолирующие силовые поля на полную мощность.

Только я нажал [подтверждение операции], как с тяжелым, вибрирующим гулом, массивные заслонки гермодвери начали сходиться.

После этого я активировал энергетические заслоны — оранжевое поле вспыхнуло и перекрыло проход, по которому я сюда пришел.

[ИЗОЛЯЦИЯ ДОБЫВАЮЩЕЙ ЗОНЫ ЗАВЕРШЕНА! НАЧАТЬ СБРОС ДАВЛЕНИЯ?] — всплыл запрос на экране.

— Да, теперь стравливание, — я нажал финальное подтверждение и через миг замигало аварийное освещение.

— Через две минуты начнётся сброс избыточного газа из главной добывающей зоны. Персоналу внутри немедленно изолироваться в энергокапсулах до окончания операции, — услышал я приятно-механический голос.

— Их что, не выводят оттуда в процессе? — задал я сам себе риторический вопрос. — Хотя, наверно, это экстренная процедура и не угадаешь, когда приходится такое делать. Не ходить же туда-сюда каждый раз.

Представил, как я нахожусь там, внутри, в это время — и обалдел. Меня едва не стошнило.

А ещё я понял, что путь назад был отрезан — я запечатал себя в этой стальной ловушке, и другой выход тоже был перекрыт силовым полем.

К горлу подступил горький ком, в глазах потемнело. Я достал воду, прополоскал рот и сделал несколько глотков — сильно легче не стало, но уже не так тошнило.

Когда таймер на консоли завершил обратный отчёт, за стенами раздался свистящий звук, переходящий в ультразвуковой визг. Вибрация через минуту стала настолько сильной, что с потолка посыпалась мелкая крошка и окалина.

Я вошел в меню охраны и через камеры завороженно смотрел, как плотные, ядовито-зеленые облака газа начали стремительно втягиваться в отверстия вентиляции, уходя в безвоздушное пространство за пределами станции.

— Давление падает! — радостно кричал Ксав. — Дессел, ты это сделал! Угроза взрыва станции снижается, датчики выходят из красной зоны. Однако ты заблокировал основной проход и теперь заперт! Ищи технический турболифт, который ведет к верхнему ярусу, который под административным уровнем.

— Раз мы не взорвёмся в ближайшее время, я найду его, — заверил я и тяжело поднялся с кресла.

Тело ныло. Травма ребра при каждом движении напоминала о себе острыми вспышками. Видимо, действие обезболивающего начинало медленно угасать, оставляя после себя противный вкус горечи во рту и легкий тремор.

Я подхватил кейс, лазер и виброрезак. Видимость в отсеке стала заметно лучше, открывая перспективу длинного технического коридора. Дышать тоже стало значительно легче и я двинулся вперёд, к перекрытому ярко-фиолетовым полем проходу.

Упёрся в него через восемьдесят шагов. Поле гудело, заставляя волоски на руках вставать дыбом. Оно не было похоже на прежние оранжевые изолирующие поля — этот барьер выглядел плотнее и опаснее, пульсируя тяжелым, темным отливом по всей поверхности.

Я озадаченно почесал голову, поскольку управляющей панели нигде не было видно. Скорее всего, что она была с другой стороны.

— Ксав, тут силовое поле, фиолетовое. Оно перекрыло основной коридор к лифтам! — выдохнул я в комлинк, продолжая осматривать стены в поисках узла управления.

— Шатта! Это промышленный заслон, он рассчитан на удержание наиболее мощных выбросов и вспышек! — отозвался деваронец. — Так… Ищи распределительную коробку в полуметре от стены, она должна быть замаскирована под обычную панель или же вмонтирована в пол. Тебе нужно перегрузить эмиттер.

Я присел, лихорадочно ощупывая металл. Вроде ничего…

Опустил и включил визор, и через несколько секунд под слоем копоти увидел контур кабеля, уходящего к силовой колонне. Поддел её концом резака, выламывая с мясом. Внутри обнаружилось сплетение проводов, плата и две небольших коробки. Видимо, релейные.

— Я нашел. Что надо резать? — произнес я.

— Стой… Ничего не режь, а то закоротишь, но не отключишь! Используй компьютерный шип. Вставь его прямо в гнездо модулятора и активируй, задержка составит максимум семь секунд, но ты рассчитывай на три-четыре. Это создаст микро-разрыв в поле — у тебя будет миг, чтобы проскочить.

— Что из этого — модулятор?

— Что ты там видишь?

— Плату и коробки… — я подробно описал.

— Синяя коробка — модулирующий эмиттер, ищи гнездо.

Гнездо нашлось с обратной стороны, к моему удивлению.

Надо было подготовиться. Я закрепил свои манатки и раза три имитировал резкое вставание и готовность к прыжку. Несмотря на боль и усталость, должно было получиться.

Вздохнув-выдохнув, я присел и начал поворачивать коробку. Пальцы слушались плохо, пот заливал глаза, но я кое-как вогнал шип в разъем.

Пластина дешифратора мгновенно накалилась, потянуло горелым пластиком. Я резко встал, фиолетовая стена перед глазами на мгновение подернулась рябью и схлопнулась с сухим щелчком.

«Четыре… Три…» — в этот момент я нырнул в образовавшийся проём и едва не пропахал носом пол, еле удержав равновесие. — «Две… Одна… Ноль… Ноль» — позади меня раздался статический треск.

Я обернулся — гудящее марево снова зажглось. Мой взгляд упал на панель справа — она перемигивалась. Поле я решил не отключать.

Коридор был освещён получше и метрах в тридцати спереди упирался в развилку. Я выдохнул, пришел в себя и направился туда.

«Жизнь вроде налаживается…»

Только я подошел к развилке, как из тени правого ответвления выползли два дроида-паука. Эти были явно более «тяжелыми» моделями — с усиленными клешнями и дополнительными защитными пластинами.

Первый паук бросился на меня, пытаясь протаранить своей массой. Я едва ушел в сторону, чувствуя, как мимо проносится поток горячего воздуха от его сервоприводов.

Развернувшись, я вогнал виброрезак в сочленение его лапы. Металл заскрежетал, дроид накренился, но тут же попытался достать меня задним манипулятором.

Второй дроид пытался зайти с фланга. В коридоре было тесно, и это играло мне на руку — они мешали друг другу. Я подскочил к раненому пауку и используя его тушу как трамплин, замахнулся и обрушился на второго сверху. Резак, работающий на минимуме, вошел в сенсорный блок.

Искры брызнули мне в лицо, обжигая кожу, но я не разжимал пальцев, пока дроид не затих. После этого выставил максимальную вибрацию и добил первого — всадил резак в его центральный узел и провернул рукоять. Дроид забился в конвульсиях и замер.

В этот момент станция содрогнулась от страшного удара. Звук был глухим, но настолько мощным, что меня едва не сбило с ног. Через секнду зашипел комлинк:

— Дес, ты это слышишь? Вентиляция не выдержала избыточной нагрузки! Трубы в зоне добычи лопнули, там локальный взрыв! Пламя идет по техническим каналам добывающего отсека!

— Слышу! — рявкнул я. — Я ещё здесь, только прошел поле.

— Скорее поднимайся наверх, я попробую изолировать зону! — прокричал Ксав. — Лифт в левом коридоре.

Я обернулся — в конце коридора, за фиолетовым затвором, виднелся зловещий оранжевый свет. Гул нарастал с каждой секундой — вероятно, что ревел огонь, подпитываемый огромным объёмом газа.

Тяжело дыша, я рванул в другую от лежащих дроидов сторону. Коридор ощутимо вибрировал.

Метров через восемьдесят или чуть больше я упёрся в турболифт. С виду он не работал, но я лихорадочно нажал кнопку вызова, ощущая нарастающий гул.

Лифт отозвался натужным скрипом откуда-то сверху, через миг загорелась панель.

«Если бы я отключил фиолетовое поле, уже бы неминуемо сгорел», — с ужасом осознал я.

Температура вот прямо в эти мгновения ощутимо поднималась.

Турболифт пришел секунд через двадцать, створки гермодвери разошлись с мучительной неторопливостью. Я пятой точкой «магического чутья» ощущал, что вот-вот фиолетовый заслон не выдержит и сюда рванет огненный вихрь…

— Давай же, ебучая жестянка! — я буквально ввалился в кабину и ударил по кнопке.

Створки начали сходиться, и в последний момент я увидел, как за стеной лифта сработала автоматическая система аварийного запечатывания — сектор добычи полностью отсекался от остальной станции массивными плитами дюрастали.

Я успел уйти просто на грани, секунда в секунду.

Кабина лифта рванулась вверх с такой силой, что меня вжало в пол, но почти сразу лифт плавно начал тормозить и остановился. Двери открылись, я увидел чистый, ярко освещенный коридор и просторный зал.

А прямо перед лифтом, в пяти шагах, стоял дроид. Высокий и угловатый, заметно выше человеческого роста, весь из темно-серого металла, будто его собирали специально чтобы пугать. Длинные конечности, массивный корпус, узкая шея, похожая на череп голова с ярко светящимися фоторецепторами — он напоминал скелет, которого обшили броней и научили стоять неестественно прямо.

Нервировало то, что дроид не двигался, а просто смотрел. Габариты давили даже на расстоянии — слишком высокий и тихий, и в опасной близости. Я вдруг понял, что любой нормальный обслуживающий дроид подошел бы с запросом.

А ещё с абсолютной ясностью осознал, что он меня размажет одной левой, как котенка, и я ничего даже не успею сделать — если он решил меня убить, ему достаточно сделать три шага…

Но он стоял, молчал и просто существовал в пространстве, занимая его целиком. И смотрел на меня.

Я замер, выставив перед собой резак.

Глава 4

— Добрый день, сэр! — раздался механический, пугающе спокойный и чёткий голос. — Я очень рад видеть, что вы благополучно покинули опасную зону. Позвольте представиться: я — Кей-Два-Эс-О, перепрограммированный многофункциональный дроид, в данный момент вынужденно исполняющий функции администратора данного уровня.

Я не опускал оружия, поскольку что-то в тоне этого дроида — слишком вежливом, слишком правильном — вызывало у меня желание немедленно ударить первым. Его голос напоминал шелест сухих листьев в ночном, пугающем лесу, когда ты один и заблудился.

— Ты админ, значит? — я медленно вышел из кабины. — А где весь персонал, Кей-Два? Почему я находил внизу только трупы?

— О, сэр, эта ситуация крайне прискорбная и очень меня огорчает, — дроид слегка наклонил голову, и в этом движении я уловил зловещую грацию. — По всей вероятности, произошел ряд трагических случайностей. Уверяю вас, я делаю всё возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность и комфорт в это непростое время.

Я смотрел в его желтые немигающие глаза и понимал — эта штука лжёт. У дроидов не должно быть интонаций, но в его «вежливости» отчётливо читалась насмешка.

Дроид ощущался мною как самый опасный хищник из всех, что я встречал на этой долбаной станции — его присутствие напрягало и давило.

— Перепрограммированный?

— О да, сэр! Некогда я был имперским охранно-полицейским дроидом и даже участвовал в битве при Эндоре на одном из вспомогательных кораблей, — он произнес это с явной гордостью, — но после упразднения Империи меня перепрошили в рамках программы адаптации бывшего имперского оборудования к гражданским потребностям. Я стал выполнять в большей степени протокольно-дипломатические, нежели охранные, функции.

— На дипломата ты точно не похож… — я грузно привалился спиной к стене, чувствуя, как холодный сталепластик обшивки немного остужает моё разгоряченное тело.

Болело в боку, а потому мысли в голове ворочались медленно.

— Некоторые органики, — машина явственно съязвила сейчас, — находят меня пугающим.

— Ты меня знаешь? — решил я уточнить, при этом голос прозвучал глухо.

— Конечно, сэр! Вы — приоритетный объект сопровождения, и когда я вас впервые увидел, вы находились в весьма… пассивном состоянии, — в голосе K2-SO мне послышалась извращенная радость. — Если быть точным — ваша жизнь была в опасности и вы нуждались в интенсивной терапии. По заданию капитана я ассистировал медицинскому персоналу корабля, обеспечивая вашу безопасность вплоть до момента прибытия сюда.

«Ясно, что ничего не ясно!»

— Откуда меня везли? Кто вёз? Куда?

— Детали маршрута закрыты для вашего текущего уровня допуска. Могу лишь сообщить, что транспортировка проходила в рамках защищённого протокола. В пути произошел инцидент и вы получили повреждения. Ближайшим объектом с медицинскими мощностями оказалась эта добывающая станция. Вас передали местному персоналу, после чего ситуация… ухудшилась.

— Ухудшилась — это мягко сказано. Что здесь произошло?

— Группа заинтересованных лиц проникла на станцию с целью вашего захвата. В процессе они устранили большую часть персонала и перевели часть шахтных дроидов в агрессивный режим. Системы станции отреагировали аварийными протоколами. Результат вы наблюдаете.

— И ты всё это время просто стоял здесь? — возмутился я.

— Я выполнял свою основную задачу — сохранение вашей жизни. Когда ситуация вышла из-под контроля, я был вынужден занять позицию, позволяющую минимизировать риски для вас. Личная привязанность к охраняемому органику в мой функционал не входит.

— Кто я, по-твоему?

— Простите, сэр?

— Что тебе обо мне известно?

— Вы — приоритетный охраняемый объект, — ответил дроид уклончиво и замолчал.

— А кто пытался меня захватить?

— Мне это неизвестно, сэр.

— Кто меня привёз сюда? Кому ты служишь?

— Я не уполномочен раскрывать эти данные.

«Херовина эта говорить по существу не хочет. Спасибо и на том, что оно меня не убило», — констатировал я.

— Значит, пока я был в медотсеке, ты прохлаждался здесь? — прищурившись, я смотрел в его холодно-золотистые фоторецепторы.

— Заверяю вас, сэр, что для меня происходящее стало крайне неприятной неожиданностью. Я оказался отрезан здесь, в этом блоке, но ни на миг не забывал о своей задаче — защищать вас! — огорченно пояснил он.

— Ты слишком много болтаешь для простой железки, Кей-Два, — процедил я, с трудом фокусируя взгляд на его морде. — И твоя «вежливость» не стоит и ломаного кредита. Если ты действительно так предан своей задаче — защищать меня, тогда открой ангар. Мне нужно попасть на фрахтовик, пока эта станция не превратилась в космическую пыль.

— Увы, сэр, это невозможно сделать в данный момент. Начальник службы безопасности этого добывающего комплекса, в порыве необоснованного страха, вероятно, заблокировал терминал ангара кодированной голосовой печатью. Система настроена на распознавание биологических частот — тембра, модуляции и даже микроколебаний связок. Мой вокабулятор, сколь бы совершенным он ни был, не предназначен для имитации голоса конкретного органического офицера на уровне обхода систем безопасности такого класса.

— И где же этот офицер? — я вытер пот со лба.

— Он мертв, сэр. Как и его заместитель. Их тела сейчас находятся в жилом секторе, где «смертельная инициатива» добывающих дроидов проявилась наиболее ярко. Однако… — дроид сделал паузу, которая показалась мне наигранной, — существует способ обойти эту неприятность. Здесь, на складском уровне, хранится звуковой датчик-сенсор. Это высокочувствительный инженерный инструмент для калибровки аудиосистем и записи акустических логов.

— Хм, и где же он? И что это мне даст?

— Этот ценный прибор находится в кабинете офицера связи. С помощью этого устройства вы сможете считать фрагменты голосовых записей из служебных журналов через терминал в жилом блоке. Если мы соберем достаточное количество данных — хотя бы несколько предложений с ключевыми фонемами — я смогу синтезировать код разблокировки ангара. Я настоятельно рекомендую вам последовать моему совету, сэр, ведь ваше текущее физическое состояние… крайне неудовлетворительно и беспокоит меня. На складе вы также найдете медикаменты, которые позволят вам не потерять сознание в самый ответственный момент.

— Тогда идём на склад и в жилой блок! Ты видел здесь шахтных дроидов?

— Я их не встречал здесь, сэр. В жилой блок будет попасть крайне непросто — он отрезан от этого сектора аварийной блокировкой. Позвольте, я вам покажу?

— То есть мне надо сначала пробиться в жилой блок, там найти информацию, и уже оттуда добраться до ангара?

— Всё верно, сэр. Это будет сложно, поскольку даже я не имею возможности разблокировать некоторые двери, запечатанные аварийной магнитной блокировкой.

Несколько секунд я переваривал информацию — задача легче не становилась, а совсем даже наоборот.

— Хорошо, отведи меня туда, — кивнул я.

K2-SO развернулся и пошел к выходу напротив лифта. Его походка показалась мне странно-плавной для столь механического существа, или чем он являлся.

Я медленно двинулся следом за ним, сохраняя несколько шагов расстояния.

«Вроде не ловушка, но расслабляться не стоит. Интересная манера разговора у него — эмоциональные оттенки прямо-таки ощущаются. Что же это за штука такая, которая знает прежнего Деса? Во всяком случае, он на меня не нападает, а наоборот, пытается помочь», — раздумывал я.

Вскоре мы миновали просторный холл, залитый ровным светом, и вышли к техническому посту, который выглядел как островок порядка среди общего бедлама и хаоса.

Моё внимание привлек массивный, основательный прибор возле левой стены, закрепленный на широком верстаке — иначе и не назовёшь всю эту конструкцию. Он выглядел чем-то средним между станком с ЧПУ и столом с инструментами в гараже одного из приятелей.

Подойдя ближе, я увидел иероглифическую надпись на корпусе: «Стационарный промышленный верстак модели „Куат-960-II-рем“.

Хотелось немного передохнуть, да и оборудование меня очень заинтересовало — я остановился и стал его изучать.

Здесь, видимо, технологии были иными — более грубыми на вид, но и невероятно продвинутыми одновременно. Вскоре память подсказала, что это инструмент, способный превращать грубый металлолом в прецизионные детали. Практически автономная мастерская плюс 3D-принтер в одном устройстве, насколько я сейчас понимал.

Тем временем шагавший спереди K2-SO остановился, развернулся, подошел обратно и указал на панель верстака:

— О, я вижу, вы заинтересовались этим устройством, сэр?! Это стандартное промышленное оборудование для станций такого же типа, как эта. Очень ценный и чрезвычайно полезный агрегат для тех, кто понимает логику сопряжения компонентов.

— Возможно, я таким пользовался когда-то… — через минуту осмотра пробормотал я, поскольку память начала подбрасывать различные образы.

— Вероятно, вы компетентный механик, сэр? Я совсем не удивлён, — отозвался дроид.

— Не исключено. Расскажи, что ты знаешь о таком оборудовании? — я посмотрел на него.

— Я знаю всё о верстаках подобного типа, информация вшита в мои базы… — заявил дроид и начал весьма обстоятельно рассказывать, что и к чему.

Несколькими нажатиями я активировал спящее меню верстака. Оно оказалось гораздо более сложным, чем я ожидал, однако некоторые возможности меня очень заинтересовали.

Дроид продолжал бубнеть. Из его слов выходило, что верстаки делились на два типа — гражданско-индустриальный и военно-промышленный, и разделялись на несколько классов в зависимости от стоимости и сферы применения.

Первый тип верстаков предназначался для ремонта бытовой техники, простых инструментов и модификации гражданского снаряжения. Имели пять уровней сложности, то есть классов: на первом можно лишь подлатать броню, собрать простейшие дешифраторы или заменить батарею в виброноже, пятый уровень — это уже полноценная лаборатория для создания высокотехнологичных чипов управления и калибровки сложных сенсоров.

«Сейчас бесполезен для меня, увы», — с моей земной колокольни это выглядело как невероятно продвинутый инженерный набор.

Верстаки второго типа встречались реже — обычно на боевых кораблях или в военных бункерах. Только на них можно серьезно модифицировать бластеры: менять фокусировочные линзы, увеличивать мощность накопителей, а также укреплять структуру вибромечей или вживлять бронепластины в защитные костюмы. У них также пять уровней сложности. Работа на высоких уровнях требует редких компонентов — таких, как ионные стабилизаторы или кристаллы фокусировки.

«Знать бы ещё, как это всё делать», — пронеслась мысль.

— Понятно, — я перебил дроида. — Похоже, здесь я смогу только подправить свой виброрезак, если найду детали, — я осмотрел гнезда для инструментов. — Этот верстак — второй гражданский класс, ремонтная мастерская. Жаль, времени сейчас нет поработать с ним.

— Время — ресурс, который у нас с вами стремительно сокращается, сэр, — напомнил дроид, и в его голосе проскользнула едва заметная нотка нетерпения. — Мы можем продолжить путь к складу? Ваши показатели пульса намекают на необходимость срочного медицинского вмешательства.

— Идём!

Моё снаряжение с каждым шагом тащить было всё тяжелее из-за боли в боку, но бросить было жалко.

Мы прошли ещё три длинных коридора и уперлись в огромную гермодверь.

— Сэр, за этой дверью находится склад этого уровня и служебные консоли ответственных лиц, — пояснил K2.

— Так открывай её! Или она запечатана?

— Я запечатал её в качестве меры предосторожности…

— Предосторожности от чего? Кто тебе дал такое право? — разозлился я.

— Согласно моим расчётам…

— Открывай давай! — перебил я.

Дроид застыл, но через пару секунд ввёл код на панели и дверь с шипением разошлась.

Помещение оказалось огромным, но внутри было тесно — повсюду валялись перевернутые ящики, запчасти и обрывки толстых кабелей.

В дальнем правом углу я увидел стол с терминалом и несколькими полками рядом.

— Устройство лежит в сейфе, — дроид тоже показал рукой туда.

— Пошли, надо поторапливаться!

Я бодренько двинулся туда, обходя завалы из ящика. Конечно, будь у меня больше времени, я бы осмотрел здесь всё, но чутьё прям вопило, что время на исходе.

На столе валялись два датапада, распечатки из гибкого пластика, а сам терминал был выключен.

Сейф рядом был открыт. Там я действительно обнаружил небольшое устройство с дисплеем. — Это он, звуковой сенсор?

— Да, сэр!

— Эр-Пять справился бы со всем этим быстрее… — пробормотал я, вспоминая маленького дроида, потерявшегося где-то внизу. — Ты встречал дроида модели Эр-Пять?

— Дроида Эр-Пять я встречал на корабле, что доставил вас сюда, сэр. После прибытия на объект я его больше не видел.

— Если ты причастен к его пропаже, то я разберу тебя на винтики лично, Кей-Два.

— Заверяю вас, сэр — я не причинял ему вреда. Дроиды серии Эр-Пять очень своенравны, если им долго не очищать память. Теперь, когда у вас есть сенсор, нам следует отправиться к техническому шлюзу, который ведёт в жилой сектор. Там остались терминалы с записями, которые могут быть вам полезны. Позвольте мне сопровождать вас до шлюза и… оказывать консультативную помощь?

— Ты сказал, что жилой сектор блокирован — как же туда добраться?

— Это будет сложно сделать, сэр, но я уверен, что вы блестяще справитесь!

— Что это значит? Я должен из тебя клещами информацию вытаскивать, что ли?

— Я ни в коей мере не хотел показаться бесполезным консультантом, сэр. Чтобы попасть в жилой блок, вам придётся выйти через ремонтный шлюз во внешнюю зону станции, и по служебной дестнице добраться до жилого блока — увы, иного пути не существует!

— Что, выйти в космос? — поразился я. — Вот ты и выйдешь — ты же дроид!

— С огорчением вынужден отказаться…

— Что-о?!

— Увы, моя программа запрещает подобные действия, я всего лишь «специалист по вопросам протокола» и не предназначен для таких дел. Но я вас очень подробно проконсультирую, сэр.

«Хитрожопая железяка — сам не хочет рисковать и решил спастись моими руками. Похоже, что он мне не подчиняется», — сделал я вывод.

— Ладно, веди меня к этому шлюзу. Иди спереди, соблюдай дистанцию, — я перехватил виброрезак поудобнее, стараясь игнорировать колющую боль в боку. — Будешь «консультировать» только тогда, когда я спрошу.

— Как вам будет угодно, сэр. Ваша осторожность — весьма эффективный механизм выживания!

Мы вышли со склада и свернули направо, углубившись в широкий, дугообразный коридор. Я старался держаться ближе к стенам, используя любую опору, поскольку голова начала кружиться, а чутьё предупреждало, что обстановка на станции меняется совсем не в лучшую сторону — запах горящего топлива с каждой минутой становился всё ощутимее, смешиваясь при этом с вонью палёной изоляции, тянущейся из вентиляционных шахт.

K2-SO шел впереди.

— А на чём мы прилетели? Где сейчас этот корабль? — спросил я.

— Челнок класса «Тета-Два-Эс». Он сразу же улетел, доставив вас сюда. В пути произошла серия… досадных инцидентов, — дроид замолчал.

— Каких именно инцидентов? Подробнее поясни, — потребовал я.

— Неисправности в навигационном компьютере, перебои с питанием и, конечно же, появление преследователей, которые попытались напасть.

— Значит, кто-то хотел напасть на нас? — поразился я.

— В это сложно поверить, сэр, но так и было. Уверяю вас — приоритетной задачей было доставить вас в безопасное место. Именно поэтому мы с вами оказались здесь, на этой захолустной добывающей станции.

— На безопасное место никак не тянет.

— К сожалению, преследователи смогли нащупать наш след и ворвались сюда. Они не смогли вас найти и понесли большие потери, но успели нанести существенный урон этому комплексу, — без особой охоты разъяснил дроид.

— Когда вернётся челнок?

— Мне это неизвестно, сэр. Они свою миссию выполнили и доставили вас сюда.

Ситуация яснее не становилась. Пока я думал об этом, мы подошли к очередной запечатанной массивной пневмодвери. Дроид её открыл.

— Слушай, «администратор» — почему здесь всё заблокировано?

— Из-за аварии в топливном отсеке и последующей угрозы детонации клоузонского газа, центральная система безопасности активировала протокол полной изоляции секторов, — откликнулся дроид, не переставая идти. — В данный момент все пневматические люки, ведущие к внешним стыковочным узлам и спасательным капсулам, заблокированы магнитно-механическими стопорами. Их невозможно открыть программно даже с центральной консоли. Это сделано для того, чтобы предотвратить потерю давления в случае пробоя обшивки.

— Значит, мы заперты? Ты хочешь сказать, что мы здесь сдохнем просто потому, что какой-то офицер активировал максимальный протокол безопасности?

— Это весьма вероятный исход для органических форм жизни, не способных существовать в вакууме, сэр. Однако в техническом боксе, куда мы идём, имеется специализированное снаряжения. Это даёт вам шанс на выживание. Мы уже почти пришли…

Действительно, через два десятка шагов мы свернули влево и уперлись в довольно мощную даже по сравнению с остальными гермодверь.

— Мы пришли, сэр! — заявил дроид. — Здесь есть всё необходимое для выхода в открытый космос. Этот технический шлюз не заблокирован аварийно!

Я подошел и нажал на кнопку. Дверь открывалась медленно, с шипением и лязгом.

Внутри, на специальных стойках в нишах, висело несколько тяжелых, громоздких костюмов — толстые конечности, массивные шлемы с панорамным остеклением и дополнительные магнитные захваты на подошвах.

— Это что же, скафандры ремонтников?

— Подтверждаю, сэр! Это костюмы для проведения внешних технических работ в открытом космосе. Учитывая, что шлюз выхода из жилого сектора заблокирован изнутри, а лифты деактивированы, единственный оставшийся путь к ангару — через внешнюю обшивку станции в жилой блок, а уже оттуда — в ангар. Это будет сложная работа.

Я провел рукой по грубой обшивке одного из скафандров — материал был холодным, шершавым и покрытым слоем тонкой серой пыли.

Озноб пробежал у меня по спине, но на этот раз не из-за сквозняка: предстояло ползти по стальной обшивке станции в пустоте, где нет ни воздуха, ни веса, ни права на ошибку.

Я тяжело вздохнул и в который уже раз ощутил острую боль в ребрах. Перспектива прогулки по космосу после того, как я едва не сварился в топливном газе… радовала мало. Но этот дроид был прав в одном — запертые двери не оставляли нам шансов. Чтобы выжить и улететь, мне придется выйти за пределы этой стальной тюрьмы в безмолвную пустоту.

— Сэр, я вижу, что вы функционируете ниже своих стандартных возможностей, — нарушил молчание дроид, — однако у вас нет иного выбора — вам как можно скорее надо попасть в жилой блок. Если мы не поднимемся на борт корабля в ближайшие восемь стандартных часов, техногенный распад добывающего комплекса завершит ваше существование. Я рекомендую использовать аптечку и немедленно начать подготовку к выходу наружу.

— Спасибо, чтобы я без тебя делал, — процедил я, сел возле шкафчика и начал рыться в своём контейнере.

Снова колоть обезболивающее не хотелось, но иного выхода явно не было.

Хорошо, что я успел присесть, поскольку действие стимулятора, который я вколол себе внизу, в шахтах, закончилось.

Причем закончилось оно совсем не плавно, как у привычных мне земных обезболивающих, когда боль возвращается постепенно, давая тебе время привыкнуть — здесь «отходняк» ударил резко, словно я пропустил удар в голову с ноги. Мир вокруг качнулся и краски, до этого казавшиеся неестественно яркими и четкими, моментально потускнели и покрылись серой, зернистой дымкой. Сознание, до этого подстегиваемое адреналиновым коктейлем, начало серьёзно сбоить.

Но хуже всего была боль. Она вернулась не плавненько, волнами, а обрушилась всей своей массой, выбивая остатки воздуха из легких. Травмированное в схватке с дроидом-"пауком» ребро уже не «покалывало» сравнительно терпимо, а зажило своей отдельной жизнью, вонзаясь чем-то острым в мягкие ткани при каждом микродвижении диафрагмы.

— У-у-уф… — я едва сдержался от мата.

Сделал вдох-выдох, потом второй и третий — паршивое ощущение. Пиздец если не полный, то около того.

— Сэр, ваша координация движений снизилась на сорок три процента, — раздался бесстрастный голос К2. — Боюсь, если вы потеряете сознание сейчас, мой протокол обяжет меня… принять меры. Но должен предупредить: тащить ваше бессознательное тело по внешней обшивке станции будет крайне энергозатратно и неэффективно. Кроме того, мои протоколы запрещают это делать.

— Заткнись, жестяной, — выдохнул я, сдержав стон. — Я… я в порядке. Просто дай мне минуту…

Первым делом я выудил из подсумка медицинский набор. Пальцы дрожали так сильно — мелкий, противный тремор — что я едва не выронил прозрачный тюбик с восстанавливающим гелем.

Всё это было до боли знакомо — похожее состояние я испытывал после одного из сложнейших боёв по тайскому боксу: левый бок тогда был одним сплошным синяком, а в голове потом несколько часов звенел колокол. Но тогда я знал, что после больнички буду дома и всё это пройдёт, а сейчас домом и не пахло, да и сами по себе перспективы были удручающие.

Я с трудом приподнялся и стал на колени, расстегнул жёсткую молнию шахтерского комбинезона и стянул его до пояса. Чуть не вырубился от острой боли, в глазах потемнело.

Зрелище оказалось не из приятных: весь левый бок заплыл багрово-синим пятном, при этом кожа натянулась, как на барабане, а в центре гематомы отчетливо проступала неестественная выпуклость, на которую смотреть было страшно.

— Обширная подкожная гематома и высокая вероятность внутреннего кровотечения, — K2-SO подошел на пару шагов ближе, его фоторецепторы сфокусировались на моей ране. — Мой встроенный медицинский сканер подсказывает, что без жесткой фиксации грудной клетки каждый ваш следующий глубокий вдох может стать последним. Вероятно, что осколок кости находится в опасной близости от плевры. Позвольте мне помочь?

— Клешни убери, — огрызнулся я, выдавливая на ладонь холодную, пахнущую ментолом массу геля. — Пока сам справлюсь. Скажу, если понадобится помощь, — со злостью произнес я.

Холод обжег горячую кожу. Гель мгновенно начал впитываться, вызывая странное, «пузырящееся» покалывание — анестетик начал действовать, замораживая нервные окончания.

Я взял эластичную ленту-фиксатор из аптечки, зажал один конец зубами и начал обматывать торс. Первый оборот ленты стоил мне невероятных волевых усилий, но дальше я понял, что придётся прилечь этого не внушающего доверия дроида.

— Вот теперь помоги зафиксировать… — прошипел я на выдохе.

— С удовольствием, сэр! — дроид приблизился и ловко перехватил ленту. — Вы явно не в первый раз занимаетесь самолечением.

Ребра внутри горели огнем, во рту появился отчетливый, соленый вкус меди — я прокусил губу до крови, чтобы не заорать в голос.

— Иди ты… — пробормотал я вслух.

— Я понимаю ваши ощущения, сэр. Как хорошо, что мы, дроиды, лишены подобных недостатков.

— Поэтому тебе и не понять, — отрезал я. — Завяжи вот здесь…

K2-SO затянул финальный узел на другом боку.

Боль отступила, превратившись в глухое, тяжелое давление, словно мне на грудь положили мешок с песком. Однако я мог не только более свободно дышать, но и идти дальше.

Я осторожно привстал, вздохнул — болело теперь раза в три меньше, чем до этого, и натянул комбинезон обратно, чувствуя, как ткань неприятно липнет к влажному телу.

— Пошли дальше! — бросил я дроиду, забирая свои припасы.

— Докладываю — комната ремонтников и технический шлюз в тридцати метрах после поворота.

Этот переход показался мне чуть ли не марафоном по пересеченной местности. Я ввалился в раздевалку ремонтников, тяжело дыша.

Помещение оказалось тесное и утилитарное, насквозь пропахшее дешевой резиной и резким промышленным антисептиком. У стен стояли ряды металлических шкафчиков с магнитными замками, на верстаке в беспорядке валялись брошенные инструменты — гаечные ключи странной формы, мотки кабелей, гидравлический домкрат сбоку. А в левом углу, на специальных поворотных стойках, висели готовые к работе скафандры. Массивные и неуклюжие «стальные коконы», созданные для наиболее опасных, «черных» работ.

Я подошел к ближайшей стойке со скафандром, ощупал его: толстые слои полимеров, свинцовые прокладки для защиты от радиации, грубые суставы, магнитные подошвы. Чистый функционал для выживания в наиболее суровых условиях.

На плечевом сегменте была выбита маркировка: вес, модель, производитель, уровень защиты.

— Это промышленный стандарт защиты, вы будете в полной безопасности, хотя ваша мобильность будет существенно замедлена. Сначала надо вдеть ноги, сэр, — K2-SO встал чуть сбоку, рядом.

— Помоги мне! — велел я, с трудом втискиваясь в нижнюю часть скафандра.

Все прошло быстрее, чем я думал. Дроид придержал тяжелые, похожие на бетонные блоки, «сапоги» костюма, в остальном я «утонул» без лишних движений.

— Позвольте уточнить: магнитные подошвы активируются автоматически при выходе из шлюза, как только сенсоры зафиксируют отсутствие атмосферного давления. Не забывайте контролировать заряд батарей сервоприводов в коленях. Если они заклинят снаружи, вы превратитесь в очень дорогое и, смею заметить, весьма нелепое украшение для обшивки станции.

— Ты умеешь утешить, — буркнул я. — Зафиксируй корпус и закрепи на спине мое снаряжение, — скомандовал я, стараясь дышать ровно.

K2-SO поднял массивный нагрудник. Когда он затягивал ремни крепления на моей спине, я физически почувствовал его невероятную, нечеловеческую силу: металлические пальцы дроида сжимали тугие застежки с такой легкостью, словно они были сделаны из мокрой бумаги. В этот момент я ощутил себя максимально уязвимым, примерно как котенок в руках гориллы. Один лишний поворот его манипулятора, одно «случайное» сжатие — и мой позвоночник хрустнул бы, как сухая ветка.

Внутри скафандра пахло затхлостью, застоявшимся воздухом, старой машинной смазкой и почему-то жареным луком — видимо, предыдущий владелец любил перекусить перед сменой. Клаустрофобия накатила мгновенно — паническое ощущение, что тебя заживо замуровывают в консервную банку.

— Готово, — раздался голос дроида. — Герметизация шлема через пять… четыре… три…

Тяжелый шлем, похожий на водолазный колокол, опустился на плечи и с резким пневматическим «пш-ш-шт» зафиксировался в пазах горловины. Звуки внешнего мира — гул вентиляции, шаги дроида — мгновенно исчезли, отсеченные толстым слоем композита.

Осталось только мое собственное дыхание, тяжелое и хриплое, многократно усиленное внутренними микрофонами, а ещё тихий, монотонный гул системы рециркуляции воздуха. На внутренней стороне визора загорелись тусклые зеленые значки интерфейса: давление в норме, запас смеси — на два часа, температура внутри — комфортная.

— Сэр, вы меня слышите? — голос K2-SO раздался прямо в наушниках шлема.

Лишенный акустических искажений помещения, теперь он звучал еще более искусственно, чисто и как-то зловеще — будто прямо у меня в мозгу.

— Слышу, громко и четко! — я повернул голову, проверяя подвижность шейного шарнира — скрипит, но работает. — Где твой скафандр, Кей-Два? Или ты планируешь просто задержать дыхание? — я нашел в себе силы для шутки.

Я посмотрел на него через толстое, многослойное остекление шлема. Дроид стоял совершенно неподвижно, его обшивка холодно блестела в свете аварийных ламп. Он выглядел здесь, среди металла и смазки, куда естественнее, чем я, создание с костями и кровью.

— Сэр, мои системы полностью герметичны и рассчитаны на работу в условиях глубокого вакуума, а также радиационного фона до уровня «Три-гамма». Потребность в кислороде — это биологическая прихоть органики, фатальная слабость, которая мне, к счастью, не свойственна, — он сделал паузу, и его фоторецепторы, казалось, слегка пригасли. — Однако, сэр, я вынужден сообщить вам прискорбную новость…

— Какую еще новость? — напрягся я.

— Я уже говорил вам, что не смогу выйти в вакуум. Мои гироскопические стабилизаторы не откалиброваны для работы на поверхности с изменяемым гравитационным вектором без страховки. Программа жестко ограничивает моё перемещение по внешней обшивке в текущем режиме. Я буду вынужден остаться здесь, у терминала управления шлюзом, чтобы координировать ваши действия и контролировать показатели жизнеобеспечения.

— Ты это серьёзно?! — я сделал шаг к нему, при этом тяжелый ботинок глухо ударил о пол. — Ты хочешь сказать, что я пойду туда один, а ты будешь сидеть здесь в тепле и смотреть на графики? Ты же дроид! Тебе плевать на холод и вакуум!

— Сэр, в качестве оправдания хочу заявить, что это не мой выбор, а ограничение базовых директив безопасности. Если я выйду наружу и мои сервоприводы заклинит, я стану бесполезен. А здесь я смогу открыть вам шлюз жилого сектора, когда вы до него доберетесь. Поверьте, моя координация отсюда будет куда эффективнее, чем мое присутствие там, снаружи, в качестве балласта.

Я смотрел в его бесстрастные глаза и понимал — лжёт, нагло и расчетливо лжёт!

Почувствовал это не столько «магическим чутьём», а скорее нутром — дроид такого класса собран с запасом прочности танка.

Однако спорить было бесполезно. В его программном коде — или в том, что он им называет — сейчас стоял блок. А может, ему только ведомые мотивы.

— Ладно, «администратор», хрен с тобой. Сиди здесь. Но если шлюз не откроется, когда я подойду… — я умолк, не желая разбрасываться пустыми угрозами.

— Не сомневайтесь во мне, сэр. Заверяю вас: ваше выживание — мой приоритет.

Мы подошли к массивной двери внешнего шлюза. Над ней горело красное, тревожное табло: [ВНИМАНИЕ! ЗОНА ДЕКОМПРЕССИИ. ВЫХОД НА ВНЕШНИЙ КОНТУР].

— Я начинаю цикл откачки воздуха, — произнес К2, отступая к пульту управления за бронированным стеклом внутренней кабины.

Я схватился перчаткой за желтый поручень у стены. Пол под ногами мелко завибрировал — мощные промышленные насосы начали с ревом вытягивать драгоценную атмосферу из камеры шлюза. Звук становился всё тише, глуше и тоньше, переходя в едва различимый комариный писк, пока не исчез совсем. Тишина стала абсолютной, даже оглушающей.

Только ритмичный стук моего сердца в ушах напоминал о том, что в этой камере еще есть жизнь — это я, теперь уже Дессел Хего, загадочный во всех отношениях кадр с непонятной штукой в голове…

— Докладываю — связь синхронизирована, внешний люк разблокирован, — голос дроида в наушниках заставил меня вздрогнуть. — Удачи, сэр!

Глава 5

Я сделал первый шаг в открытый космос…

Как только внешняя створка декомпрессионного шлюза с глухим, механическим щелчком ушла в стены, мир мгновенно лишился звуков — оглушительная тишина ударила по ушам. Исчезли все привычные ориентиры: низкий гул вентиляции, свист стравливаемого воздуха, даже привычное фоновое гудение реактора этой станции. Я остался наедине с самим собой, а вернее с невесёлыми мыслями и ускоренным сердцебиением.

Следующий шаг — и тяжелая магнитная подошва скафандра опустилась на металл обшивки. Звука не было, вместо него я почувствовал вибрацию — короткую дрожь, прошедшую через толстую подошву и колено, прямо в бедро.

— Сэр, настоятельно рекомендую сохранять ровный темп, — голос Кей-Два в радиоканале шлема без единой помехи настолько чисто и близко, будто его вокабулятор был вмонтирован в мою голову. — Сила магнитного сцепления ваших подошв ограничена классом поверхности. Резкий рывок приведет к отрыву. А я бы очень не хотел тратить время на вычисление траектории полёта вашего тела, что было бы крайне непроизводительно и неуместно.

— Я буду осторожен, — прошептал я.

Передо мной раскинулся истерзанный вид добывающей станции «Бесп-Эрте Энерго» — в тусклом свете далекого светила её корпус, выпирающий из отвесного куска породы, выглядел как заброшенная промышленная свалка: застывший камень и помятый дюрасталь, покрытые копотью, инеем и глубокими шрамами от старых буровых работ. Вокруг медленно вращались обломки лунной породы, а вверху висела черная, равнодушная пустота.

В тайском боксе главное правило — контроль баланса. Завалишь центр тяжести, поднимешься на носках — и противник снесет тебя одним плотным лоу-киком. Здесь работала та же физика, то есть выживание в вакууме зависело от того, как точно ты гасишь инерцию. Магнитное сцепление — твоя стойка на ринге: переносишь вес плавно, загружаешь опорную ногу — магнит держит, но стоит дернуться, поддаться панике — и инерция скафандра, весящего не меньше полуцентнера, сорвет тебя с обшивки. Только за пределами этого «ринга» нет пола — там бесконечная пропасть.

Масса скафандра работала против меня. В невесомости она не давила вниз, но её инерцию приходилось гасить мышечными усилиями. Каждое такое торможение отзывалось в травмированном боку так, будто мне снова и снова всаживали коленом под ребра. Обезболивающее, которое я вколол, притупляло остроту, но не убирало само поганое ощущение того, что внутри меня что-то сломано.

«Держи стойку, Антон-Дессел», — приказал я себе, впиваясь взглядом в желтые поручни, приваренные к обшивке через каждые три метра. — «Без резких движений. Гаси импульс. Видимость — дрянь, просто спокойно иди и не срезай углы, не рискуй».

Станция под моими ногами жила своей жизнью — хоть вакуум и не передает звук, зато отлично передает энергию удара: примерно каждые полминуты корпус содрогался, ведь где-то глубоко внутри, в шахтах, все еще происходили вторичные детонации, лопались перегретые магистрали, и этот гул передавался через магнитные подошвы прямо в мой позвоночник.

Казалось, что я ползу по спине огромного чудища, которое бьется в агонии, пытаясь стряхнуть меня, крошечного незваного гостя.

Сосредоточившись, минут за двадцать я преодолел половину расстояния и даже боль в боку стала ощущаться не так остро. Зрелище бесконечного звездного неба немного убаюкивало и даже сглаживало боль, однако довольно внезапно со стороны одного из наиболее массивных астероидов тьму разрезал луч — мощный, кинжальный сноп белого света, в котором пылинки и микроосколки засверкали, как алмазная крошка.

Я сразу же вышел из подобия отрешенной полудрёмы и инстинктивно припал к обшивке, вжавшись в тень топливной магистрали. Через несколько секунд из-за края относительно далёкого, но огромного астероида медленно и величественно выплыла гора металла.

В голове пронеслась шальная, пьянящая мысль: вот он, финишный флаг и конец этой безумной гонки за жизнь. Сейчас нас заберут и не нужно будет драться с дроидами, нас просто эвакуируют!

Я настроил радиоканал и переключился на частоту деваронца: — Ксав! Ответь! Сюда летит корабль…

В ответ раздалось лишь шипение статики.

— Корабль запрашивает автоматическую стыковку, — голос дроида вклинился в эфир, и в его тоне проскользнула едва уловимая нотка предвкушения. — Этот абордажный шаттл движется по вектору прямого жесткого захвата. Протоколы сближения нарушены — он идет слишком быстро и молчит!

— Ты знаешь, чей он?

— Шаттл несёт на себе эмблему Консорциума Занна, сэр.

В голове это название отдалось мрачным предчувствием.

— Кто это, владельцы этой станции?

— Нет, сэр — это могущественный криминальный синдикат. Теперь я уверен, что именно они пытаются захватить вас.

Я обалдел, услышав это.

— И ты молчал?!

— Я не был уверен, но сейчас факты сложились в полную картину…

В этот момент мой комлинк взорвался треском — сквозь белый шум пробился полный паники голос деваронца:

— Дес! Дес, ты меня слышишь?! — орал срывая голос. — Эта штука… Он не отвечает на запросы! Никто не выходит на связь!

— Это шаттл какого-то Занна, — ответил я.

— Что?! Занн? О нет, только не это. Они нас убьют! Это чистильщики Синдиката, нам конец…

— Успокойся, Ксав. Что им нужно?

— Они пленных не берут! — продолжал вопить торговец. — Эти ублюдки не оставляют свидетелей! Они даже не пытаются сесть в ангар, а просто снесут всё к хренам! Дес, я их вижу — они сейчас вскроют жилой сектор, как консервную банку!

— Что ты несёшь? — я смотрел, как тень приближающегося корабля накрывает станцию, закрывая собой звезды и свет далекого солнца. — Он же маневрирует, заходит на стыковку!

— Он просто прёт к главному стыковочному узлу, как таран! — продолжал орать Ксав. — Его магнитные захваты активированы на полную стыковочую мощность. Если он ударит в док с такой скоростью, то станцию начнёт трясти! Дес, уходи скорее оттуда — ты на внешней обшивке, тебя просто стряхнет, как пыль!

Я поднял глаза — огромное матово-черное брюхо звездолёта проплывало как раз надо мной. Через минуту тяжелые магнитные затворы стыковочного шлюза станции начали медленно расходиться где-то за горизонтом видимой мне обшивки.

— Рекомендую увеличить темп передвижения, сэр, — К2 внезапно сменил тон на командный. — Инерционный удар при жесткой стыковке корабля такого класса вызовет серию сейсмических волн по корпусу станции. Амплитуда колебаний внешней обшивки значительно превысит возможности ваших магнитных захватов. У вас есть не более, чем двести девяносто секунд, чтобы добраться до шлюза жилого сектора. Если вы увеличите скорость на треть, у вас получится это сделать!

Меньше пяти минут до того, как меня сорвёт с лестницы и сбросит в космос? Хороший стимул, если хочешь жить!

Я хотел, а потому без промедления рванул дальше, к своей цели, позабыв про осторожность и плавные движения. Даже пытался бежать в скафандре весом с чугунную ванну, но боль в боку быстро отрезвила.

Каждый шаг — рывок. Я буквально вырывал подошвы из магнитных объятий металла, преодолевая сопротивление поля. Мышцы бедер начали ныть от напряжения, легкие горели.

Бу-у-у-м!

Первый удар. Вместо звука — удар кувалдой по моим пяткам откуда-то снизу. Шаттл коснулся направляющих реек стыковочного шлюза, и станция вздрогнула всем своим многотонным телом.

Меня подбросило. Через миг правая нога сорвалась — магнит не удержал, я потерял равновесие и начал заваливаться набок, в черную бездну слева. Руки судорожно молотили по пустоте, пытаясь ухватиться за несуществующую опору.

— Держись! — заорал я сам себе.

Я упал на одно колено, со всего размаха ударившись металлическим щитком о выступающую решетку радиатора. Звон пошел прямо в череп, но магнит левого ботинка удержал. Правый с лязгом через пару секунд притянуло обратно, когда нога коснулась металла.

Ребра отозвались ослепляющей, белой вспышкой боли, которая на секунду выключила зрение. Во рту снова появился густой, соленый вкус — наверно, прикусил язык. Плевать…

— Сто сорок секунд до полной стыковки и фиксации захватов, — бесстрастно проинформировал К2. — Предупреждаю — вторая волна будет значительно сильнее, тяжелый шаттл погасит инерцию корпусом станции. Поторопитесь, сэр!

Я поднялся, шатаясь как пьяный. Впереди, метрах в тридцати, я видел спасительный выступ шлюза — маленькую нишу в породе, подсвеченную желтым аварийным маячком. Внешний выходной шлюз жилого сектора.

Я ковылял к нему, хрипя и сплевывая кровь прямо внутрь шлема.

«Сто двадцать секунд… Сто десять…» — отсчитывал я.

Где-то вдали, пусть и беззвучно для ушей, но ощутимо для всей поверхности моего тела, сминался металл — корабль врезался в стыковочный рукав, сплющивая амортизаторы, ломая фермы и всей своей массой вгрызаясь в эту станцию.

Ещё через семьдесят шесть секунд я буквально упал на панель управления шлюза, ударив по большой красной кнопке кулаком в перчатке.

— Открывайся! Открывайся же, сука!

Индикаторы на панели мигнули, подумали целую вечность — на самом деле доли секунды, и загорелись зеленым: [ЗАПУЩЕН ЦИКЛ ВЫРАВНИВАНИЯ ДАВЛЕНИЯ — ОЖИДАЙТЕ СЕМЬ… ШЕСТЬ…]

В конце отсчёта дверь начала отъезжать и я, оттолкнувшись рукой, ввалился внутрь шлюзовой камеры.

Примерно в этот момент произошла полная фиксация — тысячи тонн прибывшей массы передали свой импульс станции. Удар был чудовищным — пол буквально ушел у меня из-под ног, я завалился на спину и почти сразу меня швырнуло ещё дальше внутрь шлюзовой камеры, как тряпичную куклу в центрифуге.

Я пролетел с десяток метров и с грохотом врезался шлемом в противоположную стенку шлюза.

Хрясь… Визор треснул, по стеклу прямо перед моим правым глазом побежала тонкая, змеящаяся паутинка.

— Стыковка завершена, сэр, — констатировал дроид. — Поздравляю вас — вы выжили и попали в жилой сектор. Надеюсь, прогулка была… необременительной.

Я понимал, что от смертельных травм меня спасла сейчас невесомость и захотел было ответить этому жестяному юмористу пару ласковых, однако неожиданно раздался мягкий, почти ласковый, механический женский голос системы оповещения:

— Герметизация восстановлена. Начинается нагнетание атмосферы — до полного выравнивания двенадцать секунд… десять…

Воздух зашипел, наполняя камеру. Через миг звуки вернулись лавиной — сначала тихий свист в клапанах, потом нарастающий гул насосов, потом — моё собственное тяжелое, сиплое дыхание и непроизвольные стоны.

Открылась дверь в техническое помещение.

— Вы в порядке, сэр? — раздался голос дроида. — Согласно инструкции вам нужно воспользоваться специальным захватом для снятия защитного скафандра, поскольку вручную вы вряд ли сможете его снять.

— Угу, чтобы я делал без твоих советов, — прохрипел я. — Занимайся лучше мониторингом ситуации.

Поднялся я с трудом, поскольку боль в ребрах опять начала обостряться. Ещё и голова кружилась, как после нокаута. Треснувший визор искажал свет аварийной лампы, превращая его в пульсирующую звезду.

Я свернул влево, в сторону полупустой стойки со скафандрами. Каждый шаг давался с невероятным трудом, а в голове билась мысль: «Я не выдержу!»

Но я стиснул зубы и «дополз» до захвата, нажал кнопку. Что-то щелкнуло и повернулось, зашипела пневматика, и через несколько секунд дрожащими пальцами я нащупал фиксаторы шлема на шее. Ещё щелчок и захват сдернул этот аквариум с головы.

Жадно вдохнул и сразу закашлялся — воздух здесь был очень специфическим. Не таким, как в шахтах, где пахло гарью и потом, и не таким стерильным, как в медблоке. Здешний сперто-сладковатый душок ни с чем не спутаешь — смесь биологических выделений, протухшей еды и чего-то неуловимо приторного.

Раздался резкий лязг, а следом — протяжное шипение гидравлики. Магнитные замки на плечах и пояснице разомкнулись, и скафандр буквально раскрылся, выпуская меня из своих тесных объятий. С сухим щелчком отключились магнитные захваты на подошвах, и я, едва успев выставить руки, буквально вывалился из располовиненного стального кокона на решетчатый пол.

Каждый сантиметр моего тела, от кончиков пальцев до поврежденных ребер, протестовал против такого приземления, но по крайней мере теперь я снова мог чувствовать свои конечности, а не только сопротивление сервоприводов костюма.

Минуты полторы я приходил в себя, и когда хотел было подняться, перед глазами всплыла холодно-голубая картинка, или голограмма:

{*}

Служебное уведомление!

<<Реакция организма на критический стресс: прогресс аутентификации: 0 ---> минимальный>>

<Статус носителя: активен>

<Режим: аварийный>

<<Расшифрован пакет данных:

— Объект: законсервированный перевалочный узел снабжения

— Расположение: сектор Грумани, система Даркнелл

— Тип содержимого: резервные компоненты, документация, коды доступа

— Условие: требуется синхронизация с уполномоченными местными операторами>>

Служебная пометка: статус анализа целостности матрицы ингибитора — 39%.

{-}

Захотелось грязно, матерно выругаться — вот что тут можно было понять? Где и кого искать? И почему эта штука в голове всё так усложняет?

Поднявшись, снял со скафандра своё снаряжение.

— Ксав, приём! Ты жив? — я включил комлинк на запястье.

После нескольких секунд шипения раздался ответ:

— Дессел, мать твою, ты это видел?! — голос собеседника дрожал. — Корабль пристыковался, вся станция ходуном ходит… Я уже думал, что он разнесет нас к чертям!

— Да, я всё это ощутил на себе, — мрачно ответил я. — Я уже в жилом секторе, пытаюсь найти путь в ангар.

— Судя по данным телеметрии — времени у нас мало. В нижних уровнях происходит выгорание топлива, и рано или поздно этот кусок камня разнесёт взрывом! Но есть и хорошая новость — представляешь, твой Эр-Пять сам вышел на связь и подбросил мне на терминал технические коды к сервисному мусоропроводу и маршрут отхода в сторону ангара, который он смог разблокировать.

— Отлично, тогда не сиди там и уходи. Ждать больше нечего. Найди Эр-Пять!

— Понял. Ты тоже поторопись, Дес!

— Постараюсь, конец связи!

На данный момент я сделал главное — попал в общежитие шахтёров и при этом выжил, а потому пора было выбираться в коридор.

Комлинк ожил:

— Сэр, вынужден констатировать несанкционированное проникновение, — голос Кей-Два звучал с безупречной гладкостью. — Уровень агрессии штурмовой группы впечатляет. Наблюдаю использование промышленных плазменных резаков. Рекомендую вам использовать пробитую ими брешь.

— Какую ещё брешь? — откашлялся я.

— Обшивка станции безнадёжно повреждена. По моим расчётам, процесс каскадного распада начнётся через четырнадцать минут и продлится не более двух часов.

— Выходит, нам конец?

— Аварийные блокировки на всех уровнях начнут отказывать не позднее, чем через сорок минут. После этого у нас останется не более часа на эвакуацию, сэр!

— Значит, терминалы с записями мне искать не нужно? — я начал раздражаться.

— Это потеряло смысл. Сосредоточьтесь на выживании, сэр. Я буду искать возможность соединиться с вами после прекращения аварийной блокировки отсеков.

— Это утешает, — прошипел я. — Конец связи!

В словах дроида определённо сквозила ирония — он находился где-то в безопасности, наблюдая по камерам за уничтожением станции, и советовал мне лезть прямо в лоб на этих непонятных визитёров. Которые, очевидно, прилетели сюда по мою душу.

Я оперся на стойку захвата и выровнял дыхание. Люди этого Занна — что вообще за хрен? — прилетели забрать то, за чем их послали — то есть меня. Но прямо сейчас они сработали мне на руку, избавив от беготни: дроид утверждал, что проход в ангар наглухо заблокирован изнутри самого ангара и чтобы проникнуть туда штатным путем, мне пришлось бы ковыряться с терминалом безопасности.

Остаётся немного подождать и когда произойдёт аварийная разблокировка всех дверей, добраться до ангара, проскользнув у них за спиной. Надо только правильно рассчитать драгоценное время и не ошибиться с направлением пути. И не нарваться на этих бандитов.

Глава 6

Несколько минут я полулежал, облокотившись о стену. Прикрыл глаза и пытался ощутить энергию — получилось хуже, чем в прошлые разы, что-то мешало. Когда немного отошел от пережитого, извлек из аптечки очередную дозу обезбола и секунду поколебавшись, вколол в руку. Если выберусь, отходняк будет ужасный, хотя уже сейчас голова мутная и тяжелая…

Через минуту боль в боку стала не такой яркой и докучающей. Я поднялся, с отвращением подобрал вещи, которые мне надоело уже таскать, и направился к выходу из шлюзовой зоны.

Метров через сорок коридор начал разветвляться. Я замер, услышав далёкий звук: где-то впереди, за одним поворотов, гудел тяжелый плазменный резак. Гул был плотным и частым, похожим на работу отбойного молотка на строительной площадке. Бандиты Занна, видимо, шли к цели без лишней суеты, снося заслоны и выжигая шахтерских «пауков».

Значит, буду ориентироваться на них по звуку — наверняка они идут к ангару.

Я двинулся медленным шагом. Каждое движение левой ноги отзывалось под ребрами трескучим уколом. Эластичная лента, которую я намотал на торс, немного сглаживала неудобство от ходьбы, но при каждом глубоком вдохе в левое легкое будто всаживали раскаленную спицу. Я заставлял себя дышать мелко, мелкими толчками через нос, удерживая рот закрытым, чтобы не заглатывать пыльную взвесь, витавшую в воздухе.

Чем дальше я углублялся в служебный проход к жилому блоку, тем сильнее воняло перегретым машинным маслом. Шагов через пятьдесят к ней добавился душок разлагающейся плоти — несколько шахтеров, которые, судя по их виду, погибли не менее двух суток назад, так и остались лежать вдоль стен.

Мое чутьё — эта странная игла адреналина в затылке, которая просыпалась при любой прямой угрозе — снова начала активно зудеть. Воображение само визуализировало смутный образ и выстроило дистанцию: часть штурмовой группы ушла вперед метров на сто пятьдесят вперёд в сторону ангара, открывая по пути блокированные гермодвери. Вероятно, десант разделился.

Я выбрал единственную возможную тактику — двигаться у них на хвосте, используя узкие технические коридоры и сервисные ниши. Их тут было немало, но пара из них оказалась тупиковыми — пришлось возвращаться. Двигался я без спешки, давая себе время на передых, и обратил внимание, что минут через тридцать моих блужданий свет начал неприятно помигивать, а изнутри комплекса стал нарастать отвратный скрежет.

Появилось ощущение, что я иду не туда. Конечно, карты у меня не было и ориентировался я по тем отрывочным сведениям, что стали известны, но ангар точно располагался на этом уровне, на другом конце от жилых блоков.

Решил было связаться с Ксавом, однако в последний момент вспомнил, что визитёры вполне могут сканировать частоты, а потому лучше лишний раз не выдавать себя.

Предчувствие немного уляглось, успокоилось, потому я двинулся дальше. На развязке перед санитарно-пищевым блоком путь перегораживал завал: потолочная ферма просела, обрушив на настил куски сталепластиковой обшивки и мотки оборванных силовых кабелей. Воздух здесь был гораздо более сухим и горячим, чем даже в соседнем коридоре. Аварийный свет мигал всё чаще и стал более тусклый.

Я опустился на правое колено в тени распределительного щита, выждал четыре секунды, примлушиваясь к отзвукам взрывом откуда-то снизу, и осторожно заглянул за груду искореженного металла. В расширении коридора лежали четверо, и определённо не шахтеры — на этих были матово-черные тактические комбинезоны из плотного полимера, поверх которых висели подгоночные пластины легкой армейской брони.

Может, первая группа «гостей», про которую говорила девушка с голограммы? Или же те самые люди, о которых умалчивал K2 и которые привезли меня на эту станцию в медкапсуле? Тех вроде трое было…

Держа лазер наизготовку, я осторожно преодолел десяток метров и приблизился. Осмотрелся, из глубины памяти пришло понимание — их накрыли профессионально и безжалостно. Первому бойцу сплющило грудную клетку гидравлическим манипулятором шахтного погрузчика — дроид буквально впечатал его в переборку, сломав хребет. Двое других получили точечные попадания из промышленных плазморезов: полимер на груди прогорел до обугленных ребер, ткань спеклась с кожей в черную маслянистую корку.

Четвертый — судя по витому серебряному галуну на воротнике, старший группы — лежал ближе всех ко мне, уткнувшись лицом в решетку настила. Под его левой ногой застыла густая, почти черная лужа крови: осколок от разрыва магистральной трубы перебил ему бедренную артерию.

А вот почти десяток шахтных дроидов в этом относительно широком проёме ещё дымились. Вероятно, они только недавно были превращены штурмовиками Занна в дымящийся лом, а сама группа ушла дальше, к лифтовым шахтам и ангару.

Пора было менять дерьмовый инвентарь на нормальное армейское железо. У этих троих оружия не было — наверно, его подобрали «гости», а вот у офицера оставалось…

Первым делом я отстегнул и отбросил в сторону свой промышленный лазер. Этот пятикилограммовый обрубок требовал полсекунды на накачку накопителя перед каждым импульсом. В тесном коридоре против профессионалов с нормальными бластерами такая задержка означала гарантированную дыру в голове.

У трупа на правом бедре висела жесткая формованная кобура из сталепластика. Я перехватил виброрезак, осторожно поддел краем лезвия фиксатор, выудил оружие и легким движением ладони проверил баланс. Каждое движение слегка отдавалось в боку, но сейчас меня накрыл азарт — я вдруг понял, что шансы на выживание резко повышаются.

Что у нас тут? Я оглядел оружие, прочитал маркировку: тяжелый бластер «Мерр-Сонн, модель 434». Штука поношенная, с вытертым до белизны воронением на массивном стволе, но с удобной, чуть шершавой рукоятью из резины. Оружие сидело в кисти как влитое. Я вынул силовую батарею, взглянул на диодный индикатор на торце: сорок шесть зарядов из пятидесяти. Отличный расклад.

Щелчком вогнал магазин обратно, снял предохранитель и положил бластер на сухой край плиты. Теперь — броня.

Шахтерский комбинезон от холода защищал неплохо, но от лазерного заряда прогорел бы за долю секунды. На мертвом офицере комбинезон и броня были в крови, а вот на троих других всё было не так плохо.

Пришлось конкретно повозиться, переворачивая тело и расстегивая застёжки. Через десять минут я стал обладателем комбинезона почти по размеру с дюрасталевыми сегментами на полимерной подложке. Ещё один жилет с бронепластинами я стянул через голову другого трупа.

Переодевание тоже далось тяжковато — натягивать ещё комбинезон и бронежилет поверх своего шахтерского пришлось стоя. Я ослабил боковые хлястики, накинул систему на плечи и резко затянул боковые стопоры на талии.

— Ух-х-х… сука! — вырвался сквозь сжатые зубы глухой рык, когда боль в боку вспыхнула раскалённой спицей.

Ещё через минуту плотные дюрасталевые пластины с силой сжали грудную клетку. Боль вспыхнула с такой яркостью, что перед глазами на пару секунд закружились темные, рваные пятна. Я прислонился затылком к холодной стене, чувствуя, как по вискам стекают крупные капли пота.

Но когда первый шок улегся, я ощутил, что жилет сработал как жесткий медицинский корсет — жесткий каркас намертво зафиксировал сломанное ребро и грудная клетка больше не гуляла при каждом движении. Дышать стало тяжелее, но острые вспышки боли сменились тупой, но вполне терпимой тяжестью.

В подсумках на жилете нашлись три медикамента — одноразовые шприц-тюбики со стимулятором прямого действия.

Один из них я вколол себе в правую руку. По телу прошла волна приятного тепла.

Под правым предплечье мертвого офицера что-то затрещало. Нехотя наклонился: оказался защищенный военный датапад. Экран был разбит, но на торце корпуса продолжал пульсировать синий контрольный светодиод. Я срезал ремешок крепления вместе с планшетом. Девайс требовал ввода трехзначного кода или биометрического отпечатка сетчатки — решил забрать с собой и потом изучить. Засунул под пластину.

Издалека, из глубины следующего коридора, донесся гулкий, давящий на уши удар — штурмовики подорвали очередной изолирующий шлюз. Потолочные панели задрожали, на плечи осыпалась мелкая сухая окалина.

Виброрезак тоже решил бросить. Вместе с промлазером — минус семь килограмм в руках, но плюс новая снаряга на теле. Поднял с плиты «Мерр-Сонн 434», снял с предохранителя, перехватил левой рукой кейс с мелочевкой и шагнул вперёд — в темный проход, ведущий, как я надеялся, к ангару.

Шел осторожно, в любой момент готовый вскинуть оружие. Идти стало значительно легче, и появилось чувство легкой защищённости.

Связь молчала — ни Ксав, ни дроид на связь не выходили. Я пару раз коротко тапнул по комлинку на запястье — в ответ шли только высокочастотный писк и рваный, шуршащий шум. Очевидно, визитёры глушили эфир по всему комплексу. Я остался один на один с ними в этой стальной мышеловке.

Коридор сужался, превращаясь в узкую техническую соединительную кишку, где вдоль стен тянулись толстые жгуты кабелей высокого напряжения. Освещения здесь не было вовсе — только редкие, угасающие сполохи от оранжевых маячков.

Я шел почти бесшумно, перекатывая стопу с пятки на носок и минуя технические выемки в стене, которые напрягали отдельно миганием диодов на небольших панелях. Однако тяжесть боевого оружия в правой руке придавала уверенности, а жесткая посадка жилета держала спину ровно.

Через несколько метров после очередной выемки впереди показался или тупик, или поворот. Внезапно игла в затылке проявила себя с такой силой, что левый глаз заслезился от резкого спазма. Я сразу замер, мгновенно прижавшись лопатками к холодной трубе гидролинии. Затаил дыхание. Стал всматриваться в полумрак.

По спине пошли мурашки — метрах в пятнадцати впереди, прямо посреди полумрака абсолютно пустого перехода, воздух едва заметно дёрнулся, и это точно не было движением тени или бликом света.

Я напряг глаза и стал всматриваться, и через несколько секунд пространство в том месте подернулось маслянистой, преломляющей рябью — словно над раскаленным асфальтом в жаркий полдень. Зрительный обман или дуга термического искажения?

Понимание из глубин памяти накрыло через миг: активное «стелс-поле», оптический камуфляж.

Кто-то из штурмовой группы не пошел с основным отрядом, а остался в боковом ответвлении, перекрывая технический отход. И сейчас этот «невидимка» стоял в узком проходе, преграждая мне единственный путь к лифтовой шахте ангара.

Я медленно, без единого звука, начал поднимать ствол «Мерр-Сонна», наводя его прямо в центр пульсирующего прозрачного силуэта.

Палец лег на шершавый металл спускового крючка за долю секунды до того, как силуэт перед моими глазами окончательно сформировался. «Невидимый» противник шевельнулся — оптический камуфляж давал маслянистую рябь при любом резком смещении центра тяжести. В узком техническом проходе, где жгуты высоковольтных кабелей уходили в темноту, промахнуться было трудно.

Я не стал колебаться — ствол рявкнул, выплюнув плотный оранжевый сгусток плазмы. Отдача с силой ударила в запястье, эхо выстрела грохнуло по ушам, как молот по наковальне. Заряд врезался точно в центр маслянистого пятна и воздух вспыхнул треском электродуги — камуфляжный генератор задымился, и «стелс-поле» с сухим щелчком схлопнулось.

Противник отлетел на полметра назад и с грохотом впечатался лопатками в гидролинию. Персональный защитный щит принял удар на себя: оранжевая плазма растеклась по мерцающей синей сфере, рассыпавшись сотней слепящих искр.

Его реакция была мгновенной — не успел я бросить кейс и перехватить рукоять бластера обеими руками, как штурмовик поднял короткоствольный плазменный карабин и вдавил гашетку.

Коридор превратился в пляску со светомузыкой. Только смертельной.

Я рванул назад, падая на бок за стену ближайшей выемки. Красные лучи с воем пробили то место, где я стоял секунду назад, вонзились в кабельный лоток и вызвали каскад коротких замыканий. В лицо брызнул сноп белых искр, мгновенно пахнуло горелой изоляцией и расплавленным сталепластиком.

— Мать твою, только не хватало сейчас ебучей физкультуры! — прошипел я сквозь сжатые зубы, когда резкий маневр отозвался вспышкой боли в ребрах.

Жесткий дюрасталевый корсет удержал их, но тупая, давящая боль пробила даже действие обезбола и стимулятора. Перед глазами на секунду закружились желтые пятна. Я вжался в холодную сталь стены, затаив дыхание, и переждал плотный веерный обстрел.

Штурмовик давил методично. Я не мог высунуть голову, но чутьём ощущал и слышал, как он короткими перебежками сокращал дистанцию, зажимая меня здесь. Стрелял короткими очередями по два заряда, не давая высунуть голову. Каждый плазменный заряд, врезаясь в пол, обдавал кожу сухим жаром.

Зарядов оставалось много, но толку от них, если при попытке высунуть ствол из-за укрытия я гарантированно получу дыру в черепе или мне руку отстрелят? В тесном пространстве между трубами и стенкой у меня не было ни угла для маневра, ни возможности для нормального прицеливания.

«Попался, как крыса в водосточной трубе», — пронеслась мрачная мысль.

И в этот момент за спиной штурмовика коридор содрогнулся — по металлическому настилу где-то за поворотом ощущался ритмичный, гулкий удар или падение чего-то большого, а далее — ритмичные шаги тяжелого механизма, не пытавшегося скрывать своё присутствие. Послышались ужасные крики и звуки ударов.

Внезапно противник прекратил огонь и побежал обратно — я это слышал. Далее раздался вопль и короткая очередь.

Я осторожно высунул голову, заглядывая в коридор: из темноты поворота, ломая оранжевые сполохи аварийных стробоскопов, выплыла гигантская темно-серая туша.

K2-SO — а это был он, двигался без суеты, с леденящей душу неотвратимостью боевого автомата, у которого отключили все ограничители гражданских протоколов. «Гость» успел всадить два плазменных заряда ему прямо в грудной щиток почти в упор — броня дроида вспыхнула копотью, но машина даже не затормозила. Длинная стальная клешня метнулась вперед со скоростью гидравлического поршня, пальцы с хрустом сомкнулись прямо на шее штурмовика, оружие выпало из его рук, зазвенев по решетке, но он даже не успел закричать — дроид просто поднял его за и с чудовищной силой впечатал в переборку.

Звук вышел коротким и гулким. Тело обмякло. K2-SO разжал пальцы, позволяя ему рухнуть, и шагнул дальше, в мою сторону.

— Снова добрый день, сэр, — раздался его бесстрастно-шелестящий голос, в котором не прослеживалось ни малейшего следа схватки. — Я провел оперативный анализ вашей текущей диспозиции: вероятность вашего выживания в этой зоне без моего прямого вмешательства составляла двадцать два процента. Со мной — шестьдесят восемь. Я ликвидировал ещё четверых по пути нападением из засады. У нас мало времени.

— Как ты меня нашел? — я закашлялся, потом вылез из выемки.

— Отслеживал ваш комлинк до момента потери сигнала. Вычислил ваше примерное расположение, и когда отказала аварийная блокировка, немедленно двинулся на помощь.

— Что ж — очень вовремя, — я тяжело поднялся с пола, опираясь рукой о трубу гидролинии. Каждое движение вырывало из груди глухой, тяжелый стон. — А почему не сто процентов, Кей? — прохрипел я, отирая тыльной стороной ладони соленый пот, заливавший глаза.

— Потому что вы склонны принимать эмоциональные решения, не подкрепленные тактической логикой, сэр, — дроид слегка наклонил башку, рассматривая меня, как нерадивого ученика. — В частности, вступать в огневой контакт в узком кабельном коллекторе, где одно прямое попадание в распределительный щит справа над вами привело бы к вашей термической аннигиляции.

— Рад твоему высококлассному сервису, — я поставил бластер на предохранитель. — Ты вовремя подоспел. Но мне казалось, твои протоколы запрещают входить в зоны активного конфликта?

— Мои базовые директивы в некоторых случаях жестко обязывают меня обеспечивать вашу физическую сохранность до момента передачи уполномоченным лицам, — откликнулся K2-SO. — Напоминаю, что я выполняю функции вашего охранника и дипломатического представителя, а не подчиненного. Я настоятельно рекомендую вам прислушиваться к моим рекомендациям, если вы планируете дожить до момента эвакуации.

— Хорошо, — я вздохнул и оперся плечом о стену, немного приходя в себя. — Что дальше, куда идти?

— Идите за мной. У меня усиленная броня, и в случае засады я выдержу несколько попаданий.

Дроид развернулся и зашагал к повороту.

— Много их здесь? — я двинулся следом.

— Я оцениваю абордажную группу в двенадцать человек. Они разделились на две части и на данный момент прочесали весь уровень от места стыковки до ангара.

— Значит, ты уничтожил пятерых?

— Верно. Остальных вы скоро увидите.

Действительно, когда мы свернули, прошли десятка два метров и вышли в технический зал лифтовой зоны, там лежали четверо в живописных, но ужасных позах — словно некая сила бросала их о стену, от которой они потом отскакивали. Вмятины на стенах тоже виднелись…

Проходя, присмотрелся — одному из них дроид просто пробил грудную клетку прям с жилетом, второму оторвал руку вместе с плечевым суставом, а третий был впечатан в стену и валялся под ней. Четвертый виднелся около лифта.

Все произошло быстро, в мигающем освещении — чистая, брутальная эффективность механического убийцы.

От зрелища мне стало совсем паршиво — я едва добрёл к стене и облокотился на неё. Стимулятор, который я вколол полчаса назад, постепенно начинал сдавать позиции — по жилам разливалась тупая, тяжелая усталость, мышцы ног поддрагивали от постоянного напряжения, а травмированное ребро при каждом глубоком вдохе напоминало о себе пульсирующей болью.

Дроид, шагавший спереди, через несколько шагов остановился и повернул голову.

— Надо идти, техногенный распад станции принимает необратимый характер! — проскрипел он. — Промедление уменьшает шансы на эвакуацию!

— Подожди, дай прийти в себя, — я вздохнул и опустился на корточки.

Несколько секунд мелко дышал. Во рту ощущалась горечь, голова сильно кружилась…

K2-SO замер над парой трупов, потом присел и вытер черно-кровяную грязь со своей стальной кисти о бедренную пластину мертвеца. Его желтые фоторецепторы вспыхнули безжизненным светом.

— Надо забрать их оружие, — я сплюнул на пол густую слюну с медным привкусом. — Помоги мне разгрести эти… трофеи!

Я практически подполз к ближайшему телу, стал осматривать — группа была снаряжена по высшему разряду.

— Сэр, вы занимаетесь банальным мародерством, — прокомментировал дроид, застыв спереди словно стальной истукан. — Подобные манипуляции с телами погибших контрагентов не соответствуют стандарту дипломатической этики.

— Контрагентов? Как нежно ты называешь убийц и бандитов, которые уничтожили персонал станции и прилетели захватить или убить меня, — я рассмеялся нервным смехом.

— Мало времени, нам ещё разведку ангара надо провести, — повторил дроид.

— У меня в карманах ни одного кредита, Кей-Два, — отрезал я, отстегивая от пояса мертвого бандита запасные подсумки. — А нормальное армейское железо, рабочие батареи и медикаменты стоят хороших денег. К тому же, нам ещё пробиваться через весь ангарский ярус, а мой трофейный «Мерр-Сонн» на одной батарее может и не вытянуть бой! Проверяй, не стой…

Дроид не стал возражать и опустился на одно колено, переворачивая два тела.

Я приблизился к ним, проверил инвентарь убитых. Добычей стали ещё один «Мерр-Сонн», семь компактных плазменных карабинов «БласТех», короткоствольные — идеальная штука для подобных тесных коридоров. Я забрал все девять силовых батарей к ним, три армейских пакета медикаментов прямого действия в герметичных тюбиках и четыре звуковые гранаты.

Один из противников — тот, что валялся у лифта, тащил на плечевом ремне тяжелый, продолговатый кейс. Там оказался фузионный резак и пробивочные заряды, которыми они взламывали гермодвери. Почти все истратили, осталось четыре. Также я снял его наручный комлинк, индикатор которого помигивал в ждущем режиме.

— Подыми, — я кивнул дроиду на кейс. — Возьми бластер и вон те все карабины, и силовые блоки. Сложи туда.

K2-SO на мгновение замер, его фоторецепторы несколько раз мигнули.

— Я внес эту физическую нагрузку в реестр как незапланированный багаж, — произнес он своим невозмутимым голосом, но наклонился и с легкостью подгреб стальными пальцами указанное добро. — Обращаю ваше внимание, сэр, на показатели пульса — они превышают норму на тридцать восемь процентов. Если вы продолжите таскать на себе дополнительные предметы, ваша сердечно-сосудистая система откажет раньше, чем мы достигнем ангара.

— Переживу, — выдохнул я, затягивая на поясе найденный разгрузочный ремень.

Дополнительный вес карабина чуть давил на плечи, и ребра отозвались тупой, волнообразной болью. Оружие и комплект силовых батарей давали уверенность, а значит, и силы.

Я немного передохнул, пока дроид упаковывал всё в ящик. Бластер он оставил в руке.

Внезапно комлинк на моем запястье затрещал, пробиваясь сквозь плотную стену помех. Статический шум разорвал панический, задыхающийся шепот Ксава:

— Дес! Дес, мать твою, ты на связи?! Приём! Ты где пропал?

Я поднял запястье к губам:

— На связи, Ксав. Перестань вопить, и без тебя тошно. Ты нашел Эр-Пять? Что у вас?

— Мы в дерьме, парень! По уши в дерьме! — деваронец, судя по звукам, сидел в каком-то тесном металлическом баке, его голос резонировал и срывался на фальцет. — Мы с Эр-Пять пробрались по сервисному мусоропроводу на нижний ярус! До главного ангара осталось метров пятьдесят, а сам ангар занят солдатами, или наёмниками!

— Сколько их?

— Вижу пятерых ублюдков в броне! — прошипел Ксав. — Встали ровно перед центральным шлюзом посадочной галереи, контролируют все три входа. У одного — плазморез на сошках, он его поставил прямо возле моей птички. Они запечатали проход и отстреливают всех шахтных дроидов, которых тут десятка три! Нам сквозь них не пробиться, мы с Эр-Пять забились в вентиляционную нишу. Пока они нас не засекли, но если засекут — нам конец!

Я посмотрел на K2-SO — дроид стоял неподвижно, удерживая в одной руке ящик, а вторую с бластером выставил в сторону лифта.

— Где именно вы сидите? — спросил я.

Раздалась бибикающая трель.

— Эр-Пять говорит, что это седьмой технический пролет, сразу за распределительной подстанцией ангара! — быстро ответил деваронец. — Дес, если ты не придешь, они нас наверняка заметят и выкурят! А ещё тут всё трясётся и эта долбаная станция скоро развалится…

— Сидите тихо и не отсвечивайте, — перебил я. — Мы с Кей-Два уже идем к вам. Ждите нас, вместе пробьём дорогу. Конец связи.

— Вероятно, противник решил захватить транспорт и ждать развала станции либо тех, кто выжил и придёт в ангар, — сказал K2. — Разумная тактика.

Я проверил защелку силовой батареи на «Мерр-Сонне» и посмотрел на дроида:

— Слышал маршрут, «администратор»? Пошли, разгоним эту вежливую компанию и уберёмся отсюда!