star trek начало

Дом милый дом! или не такой уж и милый?

Где-то среди льдов Антарктиды, словно из ниоткуда, начал формироваться ураган. В его центре появилось потустороннее свечение. Оно стремительно набирало силу, пока из чистого света не начало вырисовываться блюдце, затем плоская тарелка диаметром около трёх метров. Когда диск достиг нужного размера, свечение стало угасать. Из чёрного, как сама пустота космоса, круга появилась фигура.

Ростом примерно метр семьдесят пять, он был облачён в чёрную мантию и сапоги, которые, казалось, поглощали любой падающий на них свет. Оглядевшись по сторонам, фигура принялась чертить на льду сложнейший магический круг. Из складок мантии, он доставал всё новые и новые артефакты и ингредиенты.

Спустя семь минут круг был завершён. Человек приложил к нему ладонь. Смерч, который уже начал ослабевать, внезапно взревел с новой силой. Мощная волна магической энергии, исходившая от него, сотрясла ледяной панцирь и осветила округу, напитывая пентаграмму. Когда сила достигла пика, вся эта мощь внезапно схлопнулась в точку, а в следующее мгновение взорвалась во все стороны невидимой, но чудовищной волной.

Стерев пентаграмму, человек замер, словно прислушиваясь к чему-то невидимому. Затем произошло резкое превращение: он одним движением сорвал с себя чёрный балахон, будто тот был лишь иллюзией. Под мантией оказался мужчина лет тридцати в простой голубой рубашке, тёмном жакете, джинсах и коричневых берцах. Волосы — средней длины, слегка всклокоченные, не совсем русые, но чистые, как у молодого Брэда Питта. А на лице сияла такая чистая, светлая радость, какую можно увидеть разве что у человека, который уже отчаялся выжить, но внезапно получил вторую жизнь.

— Да… Да! Да! — закричал он, захлёбываясь слезами. Ему хотелось двигаться, кричать, выплеснуть из себя всё, что накопилось за годы, слишком многие годы...

Быстро взмахнув руками, он открыл новый портал и шагнул в него.

Он оказался в самом обычном городском парке. Родные хрущёвки, вечно молодой Ленин на постаменте, знакомая до дрожи речь окружающих. Люди вокруг, совершенно не замечая только что произошедшего чуда, продолжали жить своей жизнью: гуляли, кормили голубей, сидели на лавочках, катались на велосипедах.

— Да… Как же долго… Как долго я тебя искал, мой дом, — произнёс он, плача от счастья. Увидев родную берёзку, подошёл и крепко её обнял.

Первоначальный порыв тут же столкнулся с реальностью. Дерево оказалось жёстким и шершавым, а по пальцам тут же полезли муравьи.

Ещё несколько минут он пребывал в состоянии чистой эйфории, пока наконец не начал приходить в себя. Оглядевшись внимательнее, понял, что попал в прошлое. Машин почти не было, мужчины ходили в шляпах, повсюду отсутствовала привычная реклама и ларьки. А когда увидел советские автоматы с газировкой, всё окончательно встало на свои места.

«Ну что ж… СССР — не самая худшая эпоха», — подумал он и продолжил прогулку по парку.

Увидев газетный киоск, наколдовал себе точную копию свежей газеты, сел на лавочку и углубился в чтение.

Реальность вернулась к нему, как удар ботинком в лицо.

Завыла сирена воздушной тревоги, а поверх неё из репродукторов монотонный раздался голос:

— Внимание! Это не учебная тревога! Срочно проследуйте в бомбоубежища!

— Пиндосы Американские… — смачно и непрерывно ругался парень описывая всё что думает о происходящем, виновниках, их матерях и их будущем.

Пятью минутами ранее в Овальном кабинете Белого дома прозвенел телефон.

Джон Кеннеди, увлечённый чтением документов, снял трубку. Секретарь его о звонке не предупреждал, значит, что-то действительно серьёзное.

— Код красный, — произнесли на том конце.

— Роберт, ты уверен? — нервно переспросил президент.

— Да, сэр. Наши радары фиксируют множественные приближающиеся контакты с севера. Похоже, Советы запустили по нам ракеты через Северный полюс.

После долгой паузы Кеннеди постукивая пальцами произнёс ломающимся голосом всего одно слово:

— Действуйте.

Он нажал кнопку под столом. В кабинет тут же ворвались агенты секретной службы и начали экстренную эвакуацию президента в бомбоубежище.

Возвращаясь к герою, тот в спешке уже чертил новый магический круг прямо на асфальте парковой аллеи не затыкая свой поток славословия. На всё про всё ушло чуть больше двух минут. Когда пентаграмма была завершена и запитана, мощная волна энергии разошлась во все стороны.

И произошло невозможное.

Все летящие в сторону Советского Союза ракеты и бомбардировщики просто исчезли в воздухе. Те же, что уже успели нанести удары по ГДР и другим странам соцлагеря, никуда не делись, но дозиметры внезапно показали полное исчезновение ионизирующего излучения, а миллионы облучённых и раненых начали чудесным образом исцеляться.

Когда круг отработал, мужчина стёр его дрожащей рукой и тяжело опустился на лавочку. Лицо его стало мертвенно-бледным, под глазами залегли глубокие тени, кожу покрывала холодная испарина. Трясущимися пальцами он снял жакет и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

— Дом… милый дом… — только подумал он он и потерял сознание.

И вновь начинается бой...

Очнулся Николай уже в больничной палате. Белый кафельный пол, стены, покрашенные простой белой краской, старые деревянные оконные рамы и такой знакомый, до боли родной больничный запах. Он жадно втягивал воздух широкой улыбкой, словно это был самый дорогой аромат на свете.

Пролежав так минут двадцать, он наконец откинул пуховое одеяло, надел больничные тапочки и вышел в коридор. В дальнем конце за столом сидела медсестра лет пятидесяти.

— О, проснулся. Как тебя зовут, гражданин?

— Николай, — после короткой паузы ответил он.

— А фамилия, отчество?

— Николай Владимирович Зетов.

— Отлично, — произнесла женщина, что-то записывая шариковой ручкой из дешёвого пластика. — Вам тут, гражданин, военкомат уже повестку оставил. Явка на военно-врачебную комиссию.

— Чего? — ещё не до конца понял Николай.

— Война, Коля, — тяжело вздохнула медсестра. Она с трудом поднялась со стула, подошла и протянула ему повестку с его ФИО.

Николай молча разглядывал жёлтый листок дешёвой бумаги. Большая часть текста была нанесена типографским штампом, только фамилия, имя, отчество и адрес прибытия были вписаны от руки двумя разными почерками.

— Я выписан? — спросил он после минутного молчания.

— Да. Кроме истощения, никаких заболеваний у вас не нашли.

— Отлично, — с лёгким сарказмом произнёс он, после чего вернулся в палату, переоделся в свою одежду, лежавшую на стуле, и несколько минут стоял, тупо глядя в стену.

«Нда-а-а… Только вернулся — и снова всё к чертям. Хотя худшее я всё-таки предотвратил. Ладно… Надо, наверное, помочь Родине. А когда война кончится — можно будет и мирно пожить. Столько мест хочется посмотреть…» — взволнованно думал он.

Через две минуты колдовства перед ним раскрылся чёрный диск портала. Николай шагнул в него и вышел уже высоко над канадской тайгой — выше верхушек сосен, зависнув в воздухе.

«Достаточно биомассы», — подумал он, спустился на землю и принялся чертить огромный магический круг диаметром пятьдесят метров. Прямо из воздуха он доставал всё новые и новые редкие ингредиенты. Работа заняла пять часов.

Когда круг был завершён, над ним из ниоткуда начал сыпаться поток синих кристаллов. Прикасаясь к линиям, они с шипением исчезали, питая пентаграмму. Круг всё ярче светился, а потом мир вокруг начал меняться. Сосны, трава и сама земля стали плавиться, словно воск. Из этого вязкого «бульона» начали появляться человеческие силуэты. Из бесформенных комков они постепенно обретали чёткие очертания — разных по росту, телосложению, цвету кожи, волос и чертам лица. Каждый появлялся уже полностью одетым, причём одежда выглядела естественно и не выходила за рамки местной моды.

Как только формирование заканчивалось, новоявленные люди молча открывали собственные порталы и исчезали в них. Этот процесс продолжался до самого горизонта. Казалось, весь лес внезапно расплавился и исчез, оставив после себя лишь голый камень.

Завершив ритуал, Николай уселся на сотворённый им каменный стул, немного отдохнул, стёр все следы круга и исчез сам. В последний раз оглядывая результат своей работы, он весело пробормотал:

— Ну теперь добровольцев у Красной Армии будет хоть отбавляй.

Он вернулся в знакомый парк. На этот раз людей здесь было заметно меньше, но и они, как прежде, совершенно не замечали произошедшего чуда. Николай подошёл к газетному киоску, сел на лавочку и углубился в чтение.

Из газет стало ясно, что именно его анализирующее заклинание спровоцировало США на превентивный ядерный удар. Советский Союз ответил. Началась полномасштабная Третья мировая война. Оба блока спешно проводили тотальную мобилизацию. Советские танки уже форсировали ФРГ. Потери обещали быть чудовищными.

Закончив читать, Николай отправился на военно-врачебную комиссию. Ему сразу поставили категорию «А». Никаких заболеваний, отличная физическая форма, все нормативы сдал на отлично. Направили прямиком в ВДВ.

Учебка заняла всего месяц. К этому времени советские части уже вели тяжёлые бои на Марне под Парижем. Западная Европа превратилась в выжженную пустыню из-за взаимных бомбардировок и артиллерийских дуэлей.

Пока остальным с трудом давались многокилометровые марши с полной выкладкой, преодоление полосы препятствий и изнуряющие тренировки, Николай сохранял полное спокойствие. С неподдельным интересом он изучал новую для себя тактику общевойскового боя, прыжки с парашютом и многое другое. Сержант быстро заметил талантливого бойца, а после учебных стрельб окончательно загорелся: из десяти выстрелов из АК все десять пуль легли в голову и сердце мишени. Николая сразу перевели в снайперское отделение, выдав самозарядную винтовку Токарева с оптическим прицелом.

Курс молодого бойца завершился. Присяга, и их роту молодого пополнения погрузили в эшелон и отправили на запад.

Неделя в обычном товарном вагоне — не самое большое удовольствие, но взводный выпускал бойцов на крупных станциях. Николай мог спокойно купить необходимое или, быстро телепортировавшись, навестить более крупный город. Так они добрались до Страсбурга.

Линия фронта была уже совсем близко. В небе непрерывно гудели самолёты. Чем ближе к передовой, тем страшнее становилась картина: города, стёртые в пыль, выжженные напалмом леса и поля, аккуратные ряды солдатских могил вдоль дорог.

Их состав доставили прямо к военному аэродрому, переоборудованному из небольшого гражданского, недалеко от Страсбурга. После короткой переклички молодых бойцов построили в лесополосе. Перекрикивая рёв самолётов, перед ними выступил подполковник с привычной пропагандистской речью.

Оказалось, их бригада вела тяжёлые бои в окружении, удерживая стратегически важный участок железной дороги недалеко от Лиона. Регулярная армия должна был быстро деблокировать десантников, но американцы и британцы успели перебросить крупные силы, и бои приняли затяжной, позиционный характер. Теперь их хотели скинуть осажденным что бы замедлить агонию умирающей бригады.

Отдыхать им дали до вечера. Сытный обед, просмотр фильма «Судьба человека», ужин — и ночью их посадили в Ан-12, выдав парашюты и всё необходимое что можно было унести на плечах.

Несколько часов стоять в трясущемся тёмном грузовом отсеке среди густого табачного дыма — удовольствие ниже среднего. Николай незаметно сотворил несколько заклинаний: воздушный пузырь очищал воздух вокруг его лица, берцы зачаровал на гашение вибрации, а внешний шум почти полностью убрал.

Через несколько часов что-то пошло не так. Самолёт начал вилять, взводный всё сильнее хмурился, переговариваясь с пилотами. Николай быстро создал поисковое заклинание и понял: зенитные батареи противника вели по ним плотный огонь.

Не успел он ничего предпринять, как очередь мелкокалиберной автопушки прошила фюзеляж. С визгом снаряды разорвали обшивку. Вокруг полетели куски тел и кровь. Молодые солдаты завизжали, сержанты орали, пытаясь навести порядок.

Чертыхаясь, Николай начал возводить под брюхом самолёта силовой щит. Машина уже сильно кренилась. Понимая, что до земли она не дотянет, он, пользуясь всеобщим хаосом, бросился к переборке кабины. Возле раненого взводного суетился медик.

Открыв дверь, Николай увидел настоящую бойню. Обоих пилотов буквально разорвало на куски. В кабине сладко пахло ванилью. Он заставлял себя не думать, о источнике запаха, но все же ком подступил к горлу.

Подавив отвращение, он подошёл к пульту, стараясь не смотреть на кровавое месиво, которое ещё недавно было людьми, и выровнял штурвал. Один из двигателей, видимый за стеклами кабины, горел ярким пламенем, панель управления мигала лампочками неисправностей. Силовой щит пока сдерживал всё усиливающийся град снарядов.

«Так… я понятия не имею, как вернуть нас на маршрут. Двигатели скоро откажут... Нужно десантироваться на удачу», — подумал он и начал нажимать кнопки на угад.

Наконец загорелась сигнальная лампочка, завыла сирена, аппарель со скрежетом пошла вниз. Перепуганные бойцы сначала просто тупо на неё смотрели, потом выжившие сержанты начали их выталкивать. Дождавшись, когда выпрыгнут последние, включая медика с тяжело раненым взводным, Николай бросил штурвал и побежал к выходу.

Глубокий вдох — и завораживающее падение в ночную пустоту под свист близких пролетов зенитных снаров...

- Люблю запах напалма по утрам - с ухмылкой пробормотал Коля

Снизу продолжали работать зенитки. Вдали прожектора выхватывали раскрывшиеся купола парашютов, после чего их владельцы превращались в кровавые брызги подобно шариками пейнбола

«Чудесное начало службы», — с горькой иронией подумал Николай и решил не раскрывать парашют.

Кубарем падая вниз, он творил незримую магию. Когда до земли оставались считанные секунды, он неожиданно плавно затормозил и опустился на пшеничное поле, словно пушинка.

В ночной прохладе Николай тяжело сел на землю, закрыл лицо руками и тихо пробормотал:

— Кого я так сильно разгневал, что каждое моё начало всегда выходит таким поганым…

Не дождавшись ответа от неба, он через три минуты скинул так и не использованный парашют, закинул на плечо «Светку» и телепортировался к ближайшему сослуживцу.

Парней надо было выручать...

Два ветерана

Коля сидел за белым фанерным столом в допросной, ерзая на нешибко удобном металлическом стуле. В принципе, ему ничего не стоило исчезнуть, перебить всех присутствующих или стереть им память. Но ему было искренне любопытно. Давно уже никто не осмеливался переходить ему дорогу.

На столе стояла бутылка воды и гранёный стакан. Задумчиво посмотрев на них, Николай неспешно налил себе полстакана и сделал несколько глоточков — скорее чтобы занять руки, чем от жажды. Краем глаза он то и дело поглядывал на большое зеркало-окно и размышлял, за что же его всё-таки взяли. В этой комнате он просидел уже больше трёх часов.

Наконец дверь со скрипом распахнулась. Николай не вздрогнул. В кабинет вошли двое: майор и старший лейтенант КГБ.

Старший — мужчина лет шестидесяти, ростом метр шестьдесят пять, крашеный брюнет скрывающий седину. На правой руке — старые армейские часы. На кителе красовалась Звезда Героя Советского Союза и целая россыпь боевых орденов последней войны, ведомственные награды. В руках он держал толстую, тяжёлую папку личного дела. Второй — молодой блондин под метр восемьдесят, в идеально выглаженной форме, то и дело поглядывающий на своего начальника.

— Василий Чайкин, — представился старший, первым протягивая руку. — А это Богдан Березов.

Николай встал, ответил на рукопожатие и спокойно произнёс:

— Николай Зетов. Чем заслужил ваше внимание, товарищи?

— Куда-то спешите? — с нескрываемым подозрением спросил молодой лейтенант.

Одарив его укоризненным взглядом, Николай сел и ответил:

— Я веду очень важные секретные исследования. Уверен, нарком будет крайне недоволен срывом сроков.

Василий посмотрел на подчинённого, затем перевёл взгляд на Николая:

— Рад, что вы сразу перешли к главной теме нашего разговора. Скажите, как вам удалось добиться таких невероятных прорывов сразу в нескольких областях? Революционные достижения в материаловедении, теоретической механике, кибернетике, двигателестроении… То, что сорок лет назад даже фантасты не могли вообразить, Вы уже внедрили в производство.

В подтверждение своих слов он положил на стол десяток доносов от анонимных коллег.

Николай бегло просмотрел бумаги. Все они в один голос говорили о малой вероятности и высокой подозрительности столь грандиозных успехов. Он отложил документы и спокойно ответил:

— все это наговоры. Вспомните, сколько учёных оболгали в тридцать седьмом и реабилитировали после пятьдесят третьего. Я просто гений. В одном ряду с Галилеем, Теслой, Ломоносовым и Леонардо да Винчи. И напоминаю: работаю на славу коммунизма. Все мои награды и заслуги вам должны быть прекрасно известны, — добавил он, выразительно посмотрев на пухлую папку.

Молодой лейтенант уже открыл было рот, но Василий остановил его движением руки, навис над столом и продолжил:

— Верно. Вы очень постарались на благо коммунизма. Трижды Герой Советского Союза, семикратный кавалер ордена Красного Знамени. Успешные диверсионные операции в тылу противника во Франции, Испании, Британии и США. Более сотни взятых в плен офицеров и свыше трёх тысяч уничтоженных вражеских военнослужащих. После войны экстерном закончили МГУ на факультете фундаментальной математики и механики — сдали все пять курсов за один год. Через год защитили кандидатскую по регенеративным материалам и возглавили специально созданный для вас НИИ. А ещё через год — вторую кандидатскую по квантовым вычислениям, совершив уже вторую научную революцию в жизни.

— Всё так, — спокойно подтвердил Николай.

С минуту оба чекиста молча смотрели на него каменными лицами, ожидая, что «интеллигент» начнёт нервничать и допустит ошибку. Но Николай оставался абсолютно спокоен. Когда молчание стало совсем тяжёлым, он неспешно долил себе воды и, медленно покручивая стакан в руке, сделал несколько глотков.

Поняв, что пора повышать градус, Василий кивнул Богдану и сел обратно, продолжая внимательно изучать лицо допрашиваемого.

Богдан достал из папки пачку страниц, скреплённых скотчем — опись личного имущества Николая.

— Пока вы здесь сидели, мы провели у вас обыск. Обнаружили целую гардеробную. Скажите, как вам удалось собрать более тридцати костюмов и пиджаков, свыше пятидесяти рубашек и двадцать пар обуви, причём почти всё — из иностранных материалов? Индийский хлопок, английская шерсть, первоклассный кашемир, итальянские смесовые ткани?

— Вы меня раскололи, — трагическим голосом произнёс Николай, театрально поднимая руки. Выдержав паузу, он добавил: — Ничего не могу поделать со своей нарциссической натурой. Обожаю ловить восхищённые взгляды девушек, когда надеваю красивый костюм. Не всем дано носить форму так, как вы.

Богдан, не оценив шутки, навис над столом ещё сильнее:

— Вы уходите от ответа. Каким образом вам удалось собрать такую коллекцию?

— Надеялся, что это останется моей маленькой тайной… Но от наших бравых контрразведчиков, как видно, ничего не скроешь, — Николай вздохнул. — Во время службы мне удалось вывезти из Европы немало трофеев. Ювелирка, валюта, часы и прочее. Вот и прикупил себе всё, что приглянулось.

Он посмотрел на обоих чекистов и с лёгкой улыбкой добавил:

— Разве у вас нет никаких маленьких слабостей? Или вы настоящие солдаты режима — без страха и упрёка?

Коротко и непринуждённо рассмеявшись своей шутке, Николай посмотрел прямо в их суровые лица.

Не дав Богдану опомниться, Василий достал из папки две десятка фотографий и разложил их на столе. Почти все снимки были Коле прекрасно знакомы — это были созданные им органические симулякры, которые участвовали в войне, а последние тридцать лет работали в разных НИИ, совершая один научный прорыв за другим.

— Скажите, вам знакомы эти люди? — спросил Василий, пристально наблюдая за мимикой Николая.

От такого близкого, вкрадчивого взгляда по коже невольно побежали мурашки. Тщательно скрывая узнавание, Николай не спеша, очень вдумчиво рассматривал каждую фотографию. Выждав минуту, будто размышляя, он наконец ответил:

— Некоторых я, конечно, узнаю. С семью из них мы встречались на научных конференциях и совещаниях, но близко не знаком. Телефонов их у меня нет. Об остальных слышал только понаслышке и читал в научных журналах.

— Понятно, — с явным неудовлетворением произнёс Василий и протянул Николаю документ с ручкой. — Следующий вопрос потребует от вас подписания обязательства о неразглашении.

Николай быстро пробежал текст глазами и поставил подпись.

— Недавно мы получили секретное сообщение от нашей колонизационной миссии в системе Альфа Центавра, — продолжил майор после паузы. — Их сенсоры зафиксировали аномальные энергетические выбросы и тепловую сигнатуру на окраине системы, за пределами работы оптики. Объект массой более миллиона тонн вошёл в точку Мандевиля, прошёл вдоль внешнего пояса астероидов и совершил новый прыжок. Мы считаем, что это была инопланетная форма жизни.

Николай ничем не выдал удивления — он и так примерно догадывался, кто это мог быть.

— И каким боком это касается меня? — спокойно спросил он.

— Наши физики рассчитали, что следующим пунктом назначения объекта является Солнечная система.

— И?

— Мы подозреваем, что они ведут здесь какую-то тайную деятельность. А из всех аномалий, которые у нас есть, пока что выделяетесь только вы, господин академик. Вы и ваши «незнакомые-знакомые».

Николай демонстративно закатил глаза, расслабленно откинулся на твердую спинку стула и раздражённо бросил:

— Работа у вас параноидальная, майор. Лично я с зелёными человечками не знаком. Если никаких обвинений мне не предъявлено, я бы предпочёл вернуться к своим делам. К полезным для общества делам, — подчеркнул он.

Молодой лейтенант вспыхнул и начал было что-то говорить, но Василий снова остановил его жестом.

— Что ж, Николай Владимирович, идите. Останавливать не будем. Только скажите… сколько вам на самом деле лет?

Николай, уже вставший из-за стола, запнулся смутившись:

— Шестьдесят четыре.

— Вам больше сорока не дашь, — с намёком произнёс старый майор, окидывая его оценивающим взглядом.

Уже полностью вернув самообладание, Николай, направляясь к двери, ответил:

— Экспериментальные ювенальные процедуры. Передовой край медицины. Вам тоже советую. Желаю успехов в ваших начинаниях, товарищи.

Он пожал обоим руки, вышел из допросной. Чекисты переглянулись и Богдан вопросительно произнес:

— Берем остальных?

— Да, дело тут явно не чисто. Если что-то выглядит как утка, крякает как утка и пахнет как утка - это утка. А тут всё попахивает чем то...

Тем временем Николай уже спускался по лестнице на выход и задумчиво думал:

«А сколько же мне на самом деле лет?..»

Из глубин воспоминаний приходили картины других миров, переходы по горизонту и та тюрьма, внутри которой он провел слишком, слишком много времени...

Блат и грязь

Выходя из помпездного мраморного здания, в стиле сталинского ампира, на улицу, Николай на мгновение остановился, прикрыв глаза. Ментально, не произнося ни слова, он передал приказ по своей магической сети, которая связывала всех его симулакрумов:

«Мягко устранить угрозу. Следователей, что сели нам на хвост — майора Чайкина и старшего лейтенанта Березова — убрать аккуратно. Никаких трупов, никаких громких исчезновений. Пусть просто потеряют интерес, забудут дело или найдут более важные проблемы. Работайте чисто».

Одновременно он отправил запрос своим симулякрумам, занимавшим самые высокие посты в Комитете государственной безопасности, военной разведке и даже в недавно созданном Министерстве космической безопасности. Требовал полный отчёт: как они умудрились проворонить этих двух «соколов», которые смогли подобраться так близко к его настоящей деятельности.

Расправив плечи и глубоко вдохнув прохладный воздух, Николай наконец позволил себе полностью расслабиться. Лёгкий ветерок принёс запах мокрой листвы, далёкий аромат свежей выпечки из ближайшей пекарни и едва уловимый дымок от печных труб старых домов. Перед ним раскинулся прекрасный осенний город — золотые и багряные кроны деревьев вдоль широких проспектов, яркие пятна поздних астр и георгинов в скверах, чистое голубое небо с редкими перистыми облаками. Родная Россия, несмотря на все десятилетия, века и даже тысячелетия его жизни, всё так же трогала душу.

Напевая себе под нос старую, ещё дореволюционную песенку «Осень», он неспешно пошёл в сторону консерватории, где сегодня должен был состояться камерный скрипичный концерт. За ним, старательно держась в тени деревьев и витрин, плёлся «топтун» — молодой сотрудник наружного наблюдения. Николай видел его отражение в каждой луже и каждой витрине, но лишь улыбался уголком рта, делая вид, что ничего не замечает. Пусть мальчик отработает свою смену. Скоро ему прикажут забыть этот объект.

«Некоторое» время спустя, на огромной Юпитерианской верфи, расположенной в орбитальном кольце вокруг газового гиганта, кипела настоящая индустриальная симфония.

Здесь, в условиях невесомости и искусственной гравитации, достраивали первый в истории человечества сверхсветовой корабль — NX-01 «Enterprise».

Корабль был грандиозен. На 99 процентов он состоял из технологий, которые Николай и его симулякры якобы «открыли» за последние десятилетия. На деле же почти каждая значимая система была позаимствована из десятков других вселенных, миров и временных линий. И всё же как единое целое «Enterprise» стал чем-то совершенно новым — настоящим прорывом даже для самого Николая. Раньше он в основном воровал технологии, а не создавал их.

В отличие от прежних колонизационных ковчегов, похожих на гигантские вытянутые стрелы, которые толкали спереди массивные двигатели, этот корабль выглядел иначе. Монолитный хромированный корпус состоял из огромного жилого диска диаметром почти четыреста метров и двух длинных, изящных двигательных гондол, соединённых с основным корпусом прочными, но визуально довольно тонкими пилонами. На первый взгляд конструкция казалась хрупкой — любой серьёзный удар по гондолам мог оставить корабль без хода. Однако именно это и было частью замысла: в случае катастрофы жилой диск можно было отделить, превратив его в автономную спасательную капсулу с собственными системами жизнеобеспечения. К тому же такая модульная архитектура позволяла строить и модернизировать корабли невероятно быстро. Первый «Enterprise» собрали всего за пять лет. Кили двух следующих систер-шипов уже были торжественно заложены на соседних стапелях.

По ярко освещённым коридорам почти готового корабля в одиночестве прогуливался его будущий капитан.

На Николае был тёмно-синий флотский фрак из тончайшей смеси шерсти и шёлка, с золотыми пуговицами, украшенными изысканным цветочным орнаментом, тяжёлыми эполетами и классической двууголкой с кокардой Федерации. Наряд был предельно старомодным и резко выделялся на фоне сверкающего высокотехнологичного окружения. Но Николай слишком долго прожил в средневековых мирах, слишком долго носил сюртуки, камзолы и шпаги, чтобы отказываться от старых привычек. К тому же эта форма недвусмысленно и ярко показывала всем, кто здесь хозяин.

Возможных протестов по поводу введения такой «театральной» формы он избежал "легко и изящно". На всех ключевых постах Федерации — от Совета Министров до командования флота — стояли либо его симулякры, либо их прямые ставленники, либо люди, чьи тёмные секреты крепко лежали в его руках. Поэтому вместо безликих синих комбинезонов весь экипаж получил удобную и практичную одежду в едином стиле согласно должности, а командный состав обязали носить фраки, эполеты и шляпы. Эта маленькая прихоть Николая вызывала у коллег культурный шок и немалое внутреннее веселье у него самого.

Прогуливаясь по коридорам, уже заполненным дыханием атмосферы и мягким гулом работающего генератора искусственной гравитации, Николай с удовольствием наблюдал за кипящей работой. Рабочие в серо-синих комбинезонах ловко управлялись с антигравитационными тележками, перевозя тяжёлые блоки оборудования. Сварщики в защитных шлемах яркими дугами заваривали последние швы переборок. Инженеры, стоя на коленях, тщательно подключали сложнейшие блоки сенсоров, энерголиний и систем управления. Работа шла с заметным опережением графика, и это искренне радовало.

Осматривая каждую ключевую систему, Николай невольно погружался в воспоминания о том, где и как он сумел заполучить эти сверхпередовые технологии.

Часть знаний он вырвал у безумного Мехрона и других «синеньких» в одной из самых мрачных временных линий Земли — мире, где дарование обычным людям сверхспособностей привело к тотальному апокалипсису и уничтожению цивилизаций. Часть технологий он изучил, будучи научным руководителем проекта X-COM, до того рокового дня, когда инопланетяне, плюнув на все переговоры, просто выжгли с орбиты девяносто процентов человечества радиационным и нейтронным оружием. За три чудовищных месяца цивилизация перестала существовать. Но до этого Николай успел взять с пришельцев обильную кровавую дань и вывезти огромное количество трофейных разработок.

Самую же ценную и опасную часть знаний он получил за десятки тысяч лет заточения за Вратами Государя. Ограниченный в ресурсах, но совершенно не ограниченный во времени, он открыл магические технологии, которые никогда и никому не собирался показывать. Большую их часть его верные симулякры тайно «доработали напильником», искусно вплетая магические конструкции в современные инженерные решения.

Благодаря этому «Enterprise» получил не просто мощные двигатели и щиты. Корабль обзавёлся прочнейшим многослойным энергетическим и корпускулярным щитом, сенсорами, способными видеть с и фиксировать то, что казалось бы физически невозможно увидеть. Бортовой компьютер, сочетая классические вычисления с магическим прорицанием, мог буквально предсказывать ближайшее будущее с высокой точностью. Это было настоящее чудо техники и магии. И одна из самых больших личных гордостей Николая.

Скоро, когда монтаж всех систем будет завершён, на хромированные полы постелют толстые тёмно-красные ковры, в специальные ниши стен вмонтируют изящные статуи, бюсты великих и картины старых мастеров. Развитая роботизированная промышленность позволила сделать всё это практически бесплатно. Каюта капитана тоже вышла роскошной — тридцать два квадратных метра, отдельная спальня, просторный санузел и уютная гостиная. На корабле имелись две столовые — общая и офицерская. Николай лично выбрал шеф-повара — одного из лучших кулинаров Федерации, способного готовить как классические земные блюда, так и экзотические ксенокухни.

Зная, что космос — крайне опасное и негостеприимное место, он не поскупился и на вооружение. Шесть торпедных аппаратов с богатейшей номенклатурой боеприпасов, включая термоядерные заряды и самые разрушительные — «дальние потомки Орешника», способные одним залпом превратить в радиоактивную пыль целый континент. По корпусу были распределены автономные флак-орудия для защиты от малых аппаратов, астероидов, торпед и прочих «подарков» космоса. Имелись и три батареи мощных ЭМИ-орудий. Они должно было служить яркой приманкой для врага, в то время как скрытые торпедные системы оставались настоящим смертельным оружием. К внешней обшивке были надёжно пришвартованы малые корабли: разведчики, грузовые лихтеры, шахтёрские суда и тяжёлые абордажные катера. Для абордажа и обороны имелся полноценный отряд морской пехоты, а весь остальной экипаж проходил регулярные тренировки по тактике, стрельбе и ближнему бою. Даже рядовые инженеры умели уверенно обращаться с оружием и действовать в условиях абордажа.

Такое серьёзное «ощетинивание» корабля изрядно напрягало вулканцев. Те уже более века держали своё посольство на Земле после того, как пятьдесят досветовых колонизационных ковчегов отправились осваивать ближайшие системы. Высокомерные, холодные и логичные, они считали человечество забавными обезьянками, только-только вышедшими из эпохи бесконечных войн. Пока политики вели с ними официальные переговоры, Николай при каждом удобном случае подтрунивал над «мудрыми вулканцами», напоминая, что они сами уже много поколений не могут решить собственные внутренние конфликты, особенно болезненную ромуланскую проблему.

Закончив тщательный осмотр всех ключевых отсеков — инженерного отдела, медицинского блока, арсенала, офицерской и рядовой кают-компаний, столовых и кухни, — Николай спустился и в жилой сектор рядового состава. Большинство спальных мест представляли собой компактные капсулы, встроенные прямо в стены коридоров. Поскольку корабль работал в три смены по восемь часов, на одну капсулу приходилось сразу три человека. Личного пространства почти не предусматривалось. Для отдыха и свободного времени были предусмотрены просторные и уютные кают-компании с голографическими проекторами, библиотеками, спортивными тренажёрами, живой зеленью.

Такое устройство сильно шокировало бы людей из прежних эпох, но в Федерации всё было иначе. Люди здесь не отчуждались от общества. К тому же уже давно главным способом воспроизводства населения стали искусственные матки. После разрушительной Третьей мировой войны миру катастрофически не хватало рабочих рук. Тогда и были созданы целые «репродуктивные города полного цикла» — огромные комплексы, где генетические фабрики производили тысячи генетически здоровых младенцев, а затем их воспитывали в яслях, детских садах, школах и университетах. Образованные, социально адаптированные и преданные идеалам коммунизма граждане заполняли пустоты. Со временем это позволило не только восстановить численность населения Земли, но и стремительно колонизировать солнечную систему, ускорить колонизацию других.

Вулканцы наблюдали за этим демографическим взрывом с плохо скрываемым ужасом и опаской, отказывали в научном сотрудничестве.

Убедившись, что корабль будет полностью готов через два-три месяца, Николай мысленно обратился к голонету и ещё раз внимательно просмотрел полный список будущего экипажа. Всего около пяти тысяч человек — примерно как на древних земных авианосцах типа «Джеральд Р. Форд». Офицерский состав насчитывал пятьсот человек. Среди не-людей были вулканка Т’Пол, приставленная вулканцами в качестве «наблюдателя», и денобулан Флокс — врач и ксенобиолог, представитель более технологически развитой расы. Остальные — люди. Шестьдесят процентов экипажа составляли «выращенные» — прошедшие флотский кадетский корпус и академию. Сорок процентов — выходцы из старых пустоходских династий, семьи которых уже несколько поколений жили и работали в космосе. Каждый человек был выбран крайне тщательно. Многие уже имели опыт внутрисистемных и даже межсистемных перелётов.

Закончив дела на корабле, Николай вышел на обзорную палубу верфи, отправил командованию подробный отчёт об осмотре и, заперевшись в своей каюте, скрытно телепортировался обратно на Землю. Последние месяцы перед стартом он проводил в простых, но очень ценных для него удовольствиях: долгих прогулках по паркам, посещении театров, концертов и чтении лекций в ведущих университетах по истории, философии и передовой инженерии.

Особенно он любил выступать в университетах бывшей России. Там можно было вживую общаться с людьми, которые говорили на одном с ним культурном и языковом языке. Казалось бы, он жил среди них уже много десятилетий, но после долгих веков абсолютной изоляции за Вратами эти разговоры, споры и живые глаза студентов никогда ему не надоедали.

Когда наконец пришло сообщение о полной готовности «Enterprise», со всех уголков Солнечной системы начали свозить членов экипажа. Верфь, едва закончив работу над первым сверхсветовым кораблём, уже вовсю строила следующий. Николай знал: через пять-шесть лет все нынешние технологии стремительно устареют. В искусстве промышленного и технологического шпионажа его в этой галактике было практически невозможно превзойти.

Дав последнюю, особенно удачную лекцию в МГУ на тему сверхсветовых двигателей пространственного сжатия, он телепортировался обратно на Юпитерианскую верфь.

Перед тем как окончательно запереться на борту «надежды человечества», Николай решил в последний раз прогуляться по огромной станции. Сама верфь сама была настоящим чудом инженерного искусства — автономный город-станция с населением более пятидесяти миллионов человек. Здесь десятилетиями производили внутрисистемные корабли, транспортники и колонизационные ковчеги, которые летели к новым мирам десятилетиями, а то и больше века на досветовых скоростях.

Переодевшись в неприметную тёмно-серую куртку, простые брюки и удобные ботинки, Николай спустился из «высоких» административных уровней в нижние жилые и рабочие сектора, где обитала обычная рабочая публика. Пройдя несколько строгих КПП с бдительными офицерами службы безопасности, он наконец добрался до своей цели — бара «Пристанище пустохода».

Это было одно из пяти старейших заведений на всей станции. Пока остальные четыре бара, воспользовавшись своей репутацией, переехали на внешние уровни, обзавелись огромными панорамными иллюминаторами с видом на Юпитер и превратились в дорогие рестораны для инженеров, чиновников и офицеров, «Пристанище Пустоходов» осталось верным старым традициям. Оно по-прежнему располагалось в самом древнем ядре станции, разросшись за счёт присоединения нескольких заброшенных отсеков. Здесь отдыхали местные работяги, экипажи грузовых, шахтёрских и исследовательских кораблей. Здесь всегда можно было услышать самые достоверные и самые невероятные новости, которые никогда не попадут в официальные сводки Федерации. Здесь же, как считало большинство, в тайне проворачивались тёмные дела — контрабанда, отмывание денег, продажа запрещённых технологий и информации.

Под псевдонимом Малькольм Синкерус его здесь знали с основания. Играть роль циничного, немного опасного «плохого парня» Николая искренне забавляло, а при его возможностях это занятие не несло абсолютно никаких рисков - только разнообразие будней.

Пройдя через главный вход, он уверенно миновал несколько общих залов, каждый из которых был оформлен в своём уникальном стиле — от классического «космического» до стилизованного под старые земные таверны. Не обращая внимания на официантов, Николай углубился в переплетение узких коридоров и наконец остановился перед неприметной металлической дверью в глухом, плохо освещённом проходе. Приложив специальную идентификационную карту к считывателю, он вошёл в «Теневой зал».

Официально такого помещения не существовало. Федерация делала вид, что ничего не знает, хотя здесь постоянно дежурили как минимум один их агент под прикрытием.

Зал был выполнен в старом, почти земном стиле девятнадцатого-двадцатого века: тёмный паркет, массивная деревянная барная стойка, мягкие кожаные стулья, несколько звукоизолированных комнаток для приватных разговоров и небольшой танцпол в дальнем углу. Приглушённый тёплый свет и тихая джазовая музыка создавали особую атмосферу.

Не задерживаясь на входе, Николай сразу подошёл к стойке и сел на свободный высокий стул. Знакомый бармен Тони, крепкий мужчина лет сорока пяти с аккуратной седой бородкой, уже смешивал коктейль для девушки, сидевшей справа. Это была Лана — агент под глубоким прикрытием, одна из самых опытных оперативниц КГБ. Одета она была в практичные синтетические штаны с усиленными наколенниками, ярко-красную рубашку и потёртую кожаную куртку из уплотнённой синт-кожи. На поясе в кобуре из настоящей крокодиловой кожи висел компактный лазерный пистолет. Поймав взгляд Николая, она едва заметно кивнула. Он ответил тем же. Они давно были знакомы. Николай не раз предлагал ей место начальника службы безопасности на «Enterprise», но Лана каждый раз отказывалась. Не хотела быть подчинённой своего любовника — одного из многих, как он подозревал. Впрочем, он предпочитал не знать деталей.

Справа от него сидел новый посетитель — сурового вида мужчина лет пятидесяти с глубоким зарубцевавшимся ожогом на левой щеке, тонким шрамом от лазерного луча, прошедшего вскользь по шее, и характерной бледной кожей, выдававшей человека, большую часть жизни проведшего в космосе без нормального солнечного света.

Тони молча кивнул Николаю, закончил готовить «Поцелуй пустоты» для Ланы и быстро, почти автоматически смешал его любимый «Куба Либре» — сладковато-горький, с узнаваемым вкусом рома и колы. Этот вкус всегда приятно расслаблял, возвращая ощущение пости забытого "детства".

Забирая высокий запотевший бокал, Николай незаметно передал Тони маленький свёрнутый клочок бумаги и т заказал порцию жареного сыра. Бармен кивнул, передал записку дальше и спустя минуту послышались характерные резкие хлопки пневмопочты — сообщение ушло сразу всем заинтересованным сторонам преступного и полупреступного мира станции.

Через пять минут Тони поставил перед Николаем тарелку с только что вынутым из фритюра, дымящимся и хрустящим жареным сыром и негромко произнёс:

— Комната четыре свободна для тебя, Малькольм.

Не спеша перекусив, Николай аккуратно вытер лицо и руки салфеткой, взял свежий бокал с коктейлем и неспешно направился к заветной двери с номером «4».

В небольшой, хорошо звукоизолированной комнате за низким столом на одном из двух кожаных диванов уже сидел его старый знакомый — киборг по имени Фриц. Кожа у него была бледно-зеленоватого оттенка, дряблая, покрытая мелкими язвочками и старыми шрамами. Голова полностью лысая. Вместо глаз — два продвинутых кибернетических окуляра, постоянно слегка мерцающих голубым. Более чем нелегальные. Несмотря на преклонный возраст и тяжёлые импланты, спину он держал ровно, что не удивительно при кибер позвоночнике, а одет был в безупречно сидящий серый костюм-тройку. Ступни ног заменяли стилизованные под классические туфли кибер импланты.

— Фриц, — произнёс Николай с искренней, тёплой улыбкой, раскрывая руки для объятия.

— Малькольм, — ответил тот, неловко поднимаясь и принимая объятие. От киборга, как всегда, резко пахло аммиаком, озоном и какими-то медицинскими химикатами. — Думал, ты уже улетел куда-нибудь к чёрту на кулички.

— Да не… дела, дела, — ответил Николай, едва сдерживая дыхание от неприятного запаха. — Сам знаешь, как оно бывает.

Они сели друг напротив друга. Фриц внимательно посмотрел на него своими механическими глазами.

— Сколько лет уже знакомы, а ты не постарел ни на один день, чёрт тебя дери, — с скрытой под шутку завистью произнёс киборг.

— Лучшие ювенальные процедуры и длительный криосон, мой друг. Ничего сверхъестественного, — легко соврал Николай.

— Конечно, конечно… — Фриц явно не поверил ни единому слову, но деликатно не стал развивать тему. Он отхлебнул из своего стакана и продолжил уже более деловым тоном: — Ладно, к делу, зная твою нетерпеливость. Новости в преступном мире и Федерации за последний месяц накопились интересные. Во-первых, на Марсе наконец-то прикрыли крупную сеть контрабандистов «Красный песок». Говорят, кто-то из своих сдал. Потеряли почти весь канал поставок синтетического «Золотого сна». Теперь цены на него на чёрном рынке подскочили почти втрое. Во-вторых, вулканцы опять нажали на Совет Федерации — требуют ужесточить контроль за экспортом военных технологий. Особенно их беспокоят наши новые торпеды и системы скрытности. Официально говорят про «стабильность региона», но все понимают — боятся, что люди слишком быстро станут слишком сильными. Говорят на окраинах было несколько стычек и Вулканцев сумели неприятно удивить хе-хе-хе

Смех перешел в приступ глухого кашля, после чего Фриц сделал паузу, постучал металлическими пальцами по столу.

— Ещё одна интересная вещь. В поясе астероидов снова активизировалась пиратская группа «Тени Юпитера». Уже три грузовоза пропали без вести за последний квартал. Официально их списывают на «неполадки энергетической системы», но мы-то знаем. У них появился новый лидер — какой-то диссидент. Очень грамотно работает. А в новостях Федерации только и говорят о предстоящем первом рейсе «Enterprise». Все в восторге, все гордятся. Никто даже не подозревает, насколько этот корабль на самом деле опасен… Хотя и говорят насколько необычен его капитан.

Киборг посмотрел прямо в глаза Николаю, его окуляры слегка изменили цвет.

— Говорят, ты летишь к Новой Гагаузии через Уайтфилд и Надежду…

томительное ожидание

«Малькольм» придал лицу серьёзное, каменное выражение и медленно кивнул, показывая продолжать. Фриц наклонился вперёд, так что его кибернетические окуляры тускло блеснули в приглушённом свете, и перешёл на полушепот, от которого у Николая по коже пробежали мурашки:

— Груз для «Надежды» и Уайтфилда. Семь стандартных контейнеров для Надежды и три для Уайтфилда.

Вместе с его голосом в лицо Николаю ударила волна мерзкого химического запаха — смесь аммиака, озона и чего-то сладковато-гнилостного. На мгновение дыхание перехватило.

Сделав паузу скорее для того, чтобы справиться с тошнотой, чем для драматического эффекта, Малькольм спокойно ответил:

— Условия остаются прежними. А как насчёт продажи технологий и прочих ксеноштучек? Сможешь найти серьёзных покупателей?

Фриц откинулся назад, изобразив на изъеденном язвочками лице полуфальшивое удивление.

— Я думал, мы друзья, Малькольм. Уже шесть десятков лет как-никак работаем над… скажем так, нестандартными технологиями и их сбытом.

Малькольма неожиданно порадовало, что у его старого приятеля даже в таком возрасте и с таким количеством церебральных имплантов всё ещё осталось чувство юмора. На губах Николая невольно появилась лёгкая улыбка.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Наш... бизнес успешен, но перспективы могут быть в десятки раз больше. Представь, сколько будет стоить технология, способная перевернуть целую отрасль экономики. За такое люди готовы убить и сотню таких, как мы и тысячу.

— Да-да, Мэл… — Фриц слегка поморщился, отчего его дряблая кожа собралась в некрасивые складки. — Наведу справки. А вот то, что ты просил.

Он торжественно достал из-под идеально сидящего пиджака небольшую, но изящно выполненную шкатулку из тёмного дерева с серебряной инкрустацией. Малькольм подался вперёд, принял её, провёл пальцами по резной поверхности и осторожно открыл. Внутри тускло блеснули несколько небольших кристаллов и тонкая пластина с данными.

...

Через двадцать минут Мэл вышел из звукоизолированной комнаты и решительно направился к выходу из «Теневого зала». Пройдя запутанным лабиринтом коридоров, он в глухом, плохо освещённом тупике внезапно исчез в короткой вспышке телепортации и материализовался уже в своей капитанской каюте.

Здесь он быстро сменил «бандитскую» одежду на парадный тёмно-синий флотский фрак с золотым шитьём, эполетами и двууголкой. Теперь он снова выглядел именно так, как и должен был выглядеть первый в истории капитан межзвёздного корабля с варп-двигателем. Поправив кокарду, Николай направился к своему судну.

Тем временем один из его симулякрумов уже занимался координацией транспортировки совсем не легального груза на борт «Enterprise». К счастью, все необходимые подписи, печати и допуски были в наличии, что сильно ускоряло процесс.

Пройдя километры коридоров и общественных зон верфи, Николай наконец добрался до доков. У шлюза его уже ждал личный шаттл. У входа замерли два морских пехотинца в парадных мундирах с ярко-красными лацканами и лазганами в положении «к ноге». Когда капитан приблизился на три шага, оба одновременно чётко выполнили воинское приветствие.

Николай молча кивнул и прошёл внутрь. Пехотинцы бесшумно последовали за ним и заняли места в хвостовой части.

— Летим, — коротко бросил Николай пилоту скорее по формальности, чем по необходимости.

— Есть, — ответил тот, закрывая шлюз.

Шаттл мягко отстыковался и устремился к «Enterprise», дрейфовавшему в нескольких десятков километров от верфи. Через толстое бронестекло кабины было видно, как приближается величественная туша корабля. Естественного света Солнца здесь, среди густого пояса астероидов на дальней орбите Юпитера, почти не было. Однако адмиралтейство, желая придать моменту торжественности, установило по всей обшивке мощные прожекторы. Они заливали корпус холодным белым светом, подчёркивая плавные, почти органические обводы и отсутствие видимых стыков на толстой многослойной композитной броне. Зрелище завораживало.

Но полёт был не для любования. Вскоре шаттл аккуратно пристыковался к главному шлюзу. Николай первым шагнул на борт своего корабля.

Теперь он был полностью готов. Спокойной, уверенной походкой он направился к мостику. По пути изредка попадались спешащие по делам матросы и офицеры. Увидев капитана, они мгновенно замирали и отдавали чёткие воинские приветствия, после чего продолжали бегом свои дела.

Наконец он подошёл к парадному широкому входу на мостик. Несмотря на все прожитые века, это был его первый настоящий межзвёздный полёт в качестве капитана. Перед тем как войти, Николай остановился, закрыл глаза и проделал дыхательную технику: глубокий вдох, задержка на три секунды, медленный выдох, снова задержка. Повторил трижды. Мысли и чувства пришли в порядок.

Торжественно, с прямой спиной он вошёл на мостик.

Помещение напоминало мостики имперских звёздных разрушителей из старого фильма «Звёздные войны»: рабочие места офицеров были углублены в пол, а в центре возвышалось капитанское кресло, окружённое дублирующими консолями. Широкое панорамное бронестекло открывало потрясающий вид на поле астероидов, похожих на рассыпанную по чёрному бархату гальку.

Не давая себе погрузиться в воспоминания, Николай встал так, чтобы его видели все, и громко произнёс:

— Приветствую экипаж корабля «Enterprise»! Сегодня — по-настоящему судьбоносный день. Мы отправляемся к неизведанному, чтобы изучать новые культуры, новые формы жизни и открывать то, что сегодня кажется невероятным. Человечество смотрит на нас. И мы их не подведём. Вперёд вас поведёт капитан Николай Зетов.

С этими словами он снял двууголку, изящно поклонился и, вернув шляпу на голову, добавил с лёгкой улыбкой:

— Поехали!

По мостику прокатились радостные выкрики, послышались щелчки кнопок и гул активируемых систем. Корабль пришёл в движение. Лёгкая вибрация прошла по корпусу. Звёзды за бронестеклом начали медленно смещаться.

Полет до колонии «Надежда» должен был занять около одиннадцати дней на почти максимальной варп-скорости. Первые тридцать минут Николай с интересом наблюдал, как звёзды растекаются в длинные световые полосы. Потом это зрелище приелось. Он подключился через кортикальный имплант к электронной системе корабля, погрузившись в огромные базы данных, технические отчёты и последние научные сводки.

Так проходили его восьмичасовые вахты на мостике.

Свободное время он предпочитал проводить в офицерской кают-компании — просторном, изысканно обставленном помещении, где круглые сутки собирались свободные от вахты офицеры. Уровень образования в Федерации был значительно выше, чем на старой Земле, а офицеры флота получали лучшее из возможного. Разговоры здесь никогда не иссякали: история, философия, ксенология, политика, искусство. Всегда находились настольные игры, голографические симуляторы и интересные собеседники.

Из новых хобби Николай всерьёз взялся за живопись. Он ставил мольберт в самых разных местах — на мостике во время тихих вахт, в инженерном отсеке, в кают-компаниях. В будущем картины первого межзвёздного капитана Федерации станут невероятной ценностью, а писал он действительно мастерски.

Кроме того, он ввёл неформальное правило: два музыкальных концерта в неделю. К его радости, на борту нашлось немало талантливых музыкантов среди матросов и офицеров. Это сильно сплачивало экипаж.

Так незаметно пролетело время до «Надежды».

— Сэр, десять минут до выхода в точке Мандевиля, — доложил штурман.

В этот момент Николай как раз заканчивал портрет рядового Гунтура — смущённо позирующего молодого морпеха из третьей смены. Парень был настоящим Аполлоном: сын яванца и итальянки, он сочетал лёгкую индонезийскую смуглость с классическими европейскими чертами. Его стройное, мускулистое тело уже давно стало предметом постоянного интереса женской половины экипажа.

Игнорируя смущённые взгляды окружающих, Николай закончил последние мазки, приказал унести мольберт и отпустил рядового на пост.

Через несколько напряжённых минут корабль будто прорезал невидимую штормовую волну и начал резко замедляться. Без инерционных компенсаторов их размазало бы в мелкодисперсное облако пыли.

— Сэр, диспетчер вызывает, — сообщил вокс-мастер.

— Выводи на главный экран, — спокойно произнёс Николай, вставая и принимая сосредоточенное выражение.

На экране появился пожилой мужчина в белом парадном костюме с тремя рядами наград. Ни одной боевой Николай не заметил.

— Капитан Николай Зетов, колония «Надежда» рада приветствовать наших первопроходцев, — торжественно произнёс мужчина.

— Рад вас видеть, Мирон Давыдович, — склонил голову Николай.

На лице «серого кардинала» на мгновение мелькнула и тут же исчезла самодовольная улыбка.

— Шестой док подготовлен к вашему прибытию. Надеюсь, вы почтите нашу планету своим присутствием. Народ жаждет увидеть героев.

— С удовольствием, — ответил Николай.

Диалог быстро завершился.

Корабль на маневровых двигателях начал приближение к планете. Через три дня они вышли на орбиту. «Надежда» была на двадцать процентов крупнее Земли, с жёлтой каменистой поверхностью и довольно разрежённой атмосферой. Притяжение лишь на пять процентов превышало земное. Население всей системы составляло около миллиарда человек, большая часть жила в огромных куполах. Под поверхностью скрывались жилые уровни, производства, инфраструктура и гидропонные фермы. Сверху же располагались общественные сады и парки, ярко-зелёные пятна которых резко выделялись на жёлтом фоне планеты. Из космоса это напоминало умирающего воина, покрытого зелёнкой.

Спустившись на поверхность в сопровождении почётного караула, Николай вышел на огромную центральную площадь — три миллиона квадратных метров, в центре которой была выложена гигантская звезда, видимая даже из космоса. Площадь была заполнена настоящим людским океаном.

Сделав несколько дыхательных упражнений, Николай с непроницаемым лицом сошёл с трапа.

Патриотическая речь прошла отлично. После официальной части экипажу дали три дня выходных на время погрузочно-разгрузочных работ. Николай воспользовался временем, чтобы лично осмотреть достопримечательности колонии и создать несколько новых симулякрумов. До появления варп-двигателей перелёты занимали десятилетия, поэтому симулякрумов здесь было всего около десятка. Они контролировали местную верхушку, но были сильно загружены бюрократией и политическими интригами.

Также он ненадолго окунулся в местный «тёмный мир». Отгрузка контейнеров прошла идеально — Фриц был старым и уважаемым игроком, его партнёры не рисковали его обманывать. Никто не хотел закончить свои дни агонизирующим сервитором или биокомпьютером в стеклянной банке.

Налюбовавшись видами, попрощавшись с губернатором и планетой, Николай вернулся на борт, и «Enterprise» взял курс на Уайтфилд.

Ещё пятнадцать дней в варпе — и они вышли в точке Мандевиля.

Эта колония была основана выходцами из стран бывшей Британской империи и сохранила многие их культурные традиции. Ключевым было то, что девяносто пять процентов колонистов когда-то были политическими преступниками, изгнанными с Земли. Поэтому к Федерации они относились более чем холодно. Правительство не стремилось к интеграции, а фракция «ортодоксов», доминирующая на Земле и большинстве колоний, здесь была крайне маргинальной.

Системой правили радикальные группировки, находящиеся в состоянии постоянной холодной войны. Киберимпланты, генетические эксперименты над человеческим геномом и другие запрещённые практики здесь считались нормой. И надо признать — жителям удалось добиться впечатляющих успехов. Во многих технологиях они значительно опережали Федерацию, особенно в репродуктивной медицине и нейроимплантации. Несмотря на относительно молодой возраст колонии, население уже превышало два миллиарда человек. Такой быстрый рост стал возможен благодаря кортикальным имплантам, содержащим «призраки» личностей — записанные знания, навыки и опыт. Их вживляли выращенным в колбах молодым людям, минуя долгие годы обучения.

Эта цивилизация вызывала у Николая тёмное восхищение, смешанное с глубоким ужасом.

Его симулякрумам в этой системе приходилось играть крайне сложную и грязную партию, полную подкупов, шантажа, крови и предательств — лишь бы не дать хрупкому равновесию рухнуть в пучину разрушительной гражданской войны. Система стояла в одном шаге от объявления независимости и полномасштабного ядерно-биохимического конфликта.

Встретили их гораздо холоднее, чем на «Надежде». Сразу после выхода из варпа с ними связался обычный диспетчер, передал координаты дока и маршрут. Корабль тут же взяли в плотное кольцо конвой боевых кораблей, капитаны которых даже не пытались скрывать враждебность.

Сначала всё шло относительно спокойно. Они двигались через систему к планете Уайтфилд. Однако с каждым днём отчёты симулякрумов становились всё более нервными. Прибытие официального боевого корабля ненавистной Федерации стало той самой искрой, которой не хватало, чтобы взорвать давно накопившийся газ.

Лидеры оппозиции внезапно сплотились. На улицы вышли уже вооружённые люди, модифицированные автоматоны и жуткие генетические химеры. Правительство ответило ударом на удар. Недавно отстроенные города вспыхивали один за другим.

Участвовать в этом кошмаре ни Николаю, ни экипажу совершенно не хотелось.

Стоя на мостике в идеально сидящей форме, он связался через диспетчера с губернатором. Экран вспыхнул. Перед ним предстал человек, которого уже сложно было назвать человеком. Глубокие генетические модификации сделали его кожу гладкой, антрацитово-чёрной, глаза — полностью чёрными, без белков. Волос на голове и бровях не было вовсе. Он сидел в минималистичном сером кабинете, расслабленно откинувшись в кресле.

— Вы просили связи, капитан, — произнёс он, едко выделив последнее слово.

— Да, губернатор, — твёрдо ответил Николай. — У вас тут, как я вижу, внутренние пертурбации. Как представитель Федерации я не желаю в этом участвовать. Прошу разрешения проследовать к точке Мандевиля в направлении Новой Гагаузии.

Губернатор слегка улыбнулся.

— К сожалению, не могу выполнить вашу просьбу. Вас могут атаковать на выходе из системы, а наш флот сейчас… несколько занят. К тому же вы, как капитан федерального корабля, обязаны защищать территориальную целостность Федерации. А здесь, как видите, как раз её угроза.

Николай молча смотрел в эти чёрные, нечеловеческие глаза. Пауза затягивалась. Ехидная улыбка медленно расцвела на лице губернатора.

Наконец тот коротко бросил:

— Слава Федерации.

— Слава… — иронично ответил Николай.

Экран погас.

На мостике повисла тяжёлая тишина. Николай знал, что сейчас обязан что-то сказать. Он глубоко, почти меланхолично вздохнул и произнёс ровным, но твёрдым голосом:

— Товарищи… Сейчас мы находимся в историческом моменте. Наша страна нуждается в том, чтобы мы навели здесь порядок и вернули закон. Скверна слишком глубоко въелась в эту часть общества. Выжигание этой скверны сейчас убережёт наших потомков от куда более разрушительных войн в будущем. И пусть ваши руки не дрожат, когда будете посылать смерть предателям.

Закончив речь с активной, уверенной жестикуляцией, он тяжело опустился в капитанское кресло.

С каждым часом они приближались к орбите, которая уже пылала пламенем войны. И нынешние потери скоро покажутся детской забавой по сравнению с тем ужасом, который они сами несут…

огонь и кровь

«Энтерпрайз» в плотном сопровождении кораблей системной обороны шёл к планете. Чем ближе он подходил, тем больше вокс принимал каналов — и тем страшнее становилась картина. Открытые частоты захлёбывались воплями, паническими сводками и обрывками чужих приказов, транслируя все ужасы войны без купюр и прикрас. Рядом, вплетаясь в этот хаос, шли плотные, хитроумно зашифрованные военные передачи обеих сражающихся сторон — сжатые пакеты данных, которые даже мощнейшие дешефрально-вычислительные центры могли взламывать месяцами.

Приближаясь к околоорбитальной зоне, сенсоры «Энтерпрайза» начали ловить резкие энергетические всплески взрывов — короткие вспышки, что ослепляли сенсоры. Они фиксировали энергетические силовые поля, гудящие на грани перегрузки, и множественные маневрирующие аппараты — на орбите и в атмосфере, где шли свои, невидимые с такого расстояния бои. Множество обломков стремительно сгорало в атмосфере, расчерчивая небо длинными росчерками подобно огненному дождю. Не только на поверхности, но и на орбите полыхала ожесточённая битва.

Вокс-мастер при приближении к орбите обратился из своего рабочего места в нише к Николаю:

— Сэр, контр-адмирал вызывает вас.

— Соединяйте.

Спустя минуту пикт-передатчик начал передавать изображение контр-адмирала, подрагивающее от лёгких помех. Его звали Игарь Градов — южнославянской внешности, на вид лет шестидесяти, с густыми и ухоженными седыми волосами, бородой и гусарскими усами. Носил он форму, подобную Колиной, только медалей на кителе было куда больше. В основном незначительных. Но попадались и боевые — за антипиратскую и контртеррористическую деятельность.

— Николай, нам приказано выйти на орбиту над регионом Лорик — наиболее густонаселённым, промышленно и политически значимым регионом — и подавить сопротивление мятежников. После этого поддержим контрнаступление нашей гвардии для освобождения планеты. До момента завершения подавления мятежа лорд-губернатор мобилизует ваш корабль в силы системной обороны.

Сохранив полное спокойствие на лице и не выдав удивления, Николай ответил:

— Сэр Игарь, уведомляю вас, что наш корабль напрямую подчиняется флоту Федерации и не может быть мобилизован системным правительством. Но как патриоты мы не можем остаться в стороне и поддержим вас в этой кампании.

Игарь, сурово оглядев молодого и заносчивого иносистемного капитана, отключился. Световыми сигналами для пущей консперации им передали координаты зоны выдвижения.

Они летели разрежённо, чтобы уменьшить вероятность попадания. Причём пока наиболее уязвимые корабли шли к относительно "безопасным" координатам вблизи удерживаемых баз лоялистов, наиболее крепким приказали двигаться к более опасным участкам фронта. И «Энтерпрайзу» досталось самое опасное направление — то, где шли самые ожесточённые бои. Всё же его корабль был наиболее технологичным и крупным в эскадре.

Когда они приблизились на тридцать космических единиц, руки Николая начали зудеть, предчувствуя неприятности.

— Полная боевая готовность, щиты на максимум, — отдал он приказ.

И через две минуты опасения подтвердились: с поверхности по ним ударили три яркие лазерные вспышки.

— Три попадания лэнс-орудиями. Щиты стабильны. Энергия на семидесяти процентах.

— Запустите по ним три торпеды. Займёмся ландшафтным дизайном, — произнёс он, усмехнувшись.

— Включайте форсаж реактора. Похоже, нашим щитам придётся несладко. Передайте операторам ПВО — приготовиться: вероятно, скоро по нам начнут лететь не только лазеры. Продолжаем сближение по маршруту. Начинайте расконсервацию групп перехватчиков.

Туша «Энтерпрайза» без заминок продолжала сближаться с планетой.

— Фиксирую множественные ракетные пуски, — нервно произнёс офицер, ответственный за радары.

— Выпускайте две дежурные авиагруппы перехватчиков и готовьте две резервные. Бой обещает быть жарким. Люблю запах напалма по утрам, — произнёс он, громко втягивая воздух ноздрями.

Авиагруппа «Энтерпрайза» делилась пополам на дежурную и резервную части. В каждой было по две эскадрильи бомбардировщиков, перехватчиков и десантно-абордажных катеров. Дежурная могла вылететь всего за пять минут, тогда как борта резервной находились на нижней палубе, и им требовалось время для доставки в пусковой ангар. Плюс на двух пилотов приходилось аж три аппарата — один в законсервированном виде, в дальних складах, что давало большую автономность в длительном полёте.

В ожидании тягостно тянулись минуты, и вот наконец спустя двадцать минут вокс-мастер доложил:

— Сэр, авиагруппы докладывают о контакте. Ракеты сопровождаются перехватчиками противника. Идёт бой.

— Передайте им, что Федерация надеется на них и навсегда запомнит своих героев. Выводи на экран пикт-передачи с перехватчиков.

— Есть, — ответил молодой лейтенант.

На пиктер начало передаваться изображение развернувшегося сражения. Быстро мелькали силуэты самолётов и ракет. Порой в отдалении вспыхивали взрывы, сами передачи внезапно прерывались, переходя от уничтоженного перехватчика к действующему.

— Срочная передача с крейсера «Новик», — резко произнёс вокс-мастер.

— Что такое? — торопливо отозвался Коля.

— Запрашивают поддержку перехватчиками. Говорят, у них слишком жарко.

Коля посмотрел на гололит: облако объектов стремительно приближалось к его кораблю, а его перехватчиков было просто несравнимо меньше — может, один к пяти.

— Передайте ему… — он замялся от внезапно возникшего кома в горле.

— Передайте ему, что мы сами по уши в дерьме и… что Федерация всегда помнит… всегда.

— Есть, сэр, — произнёс вокс-мастер.

Среди ракет и самолётов противника летели и брандеры разных размеров. Будучи лёгкими целями для его перехватчиков, они ярко взрывались, унося вместе с собой в огне и другие атакующие цели. Из хорошего было только одно - планетарные лэнс-батареи замолчали.

— Семь минут до контакта, — бесстрастно передал голос бортового ИИ...

— Пять минут до контакта… — Наконец резервные эскадрильи перехватчиков вылетели, встряв в космическое сражение.

Бортовое ПВО заработало своими «микро»-лазерными панелями и флаг-батареями шрапнелью пластстали, усеивающей целые сектора окружающей пустоты. Расчёт производился так, чтобы не задеть вылетевшие эскадрильи, а те стремительно удалялись из зоны поражения.

Взрывы ракет и перехватчиков обеих сторон неумолимо приближались, беззвучно раскрашивая космос. Вибрация отдачи флаг-батарей ощущалась в воздухе, передаваясь меж переборок. Энергия пустотного поля стремительно таяла, пока наконец оно с хлопком не отключилось.

— Контакт, контакт, контакт, — монотонно констатировал ИИ.

Лёгкая вибрация корпуса сменилась на постукивания: близкие взрывы ракет били осколками по корпусу. Их было слишком много — перехватчики и ПВО не справлялись с такой плотностью целей.

Вокс-мастер внезапно осевшим голосом произнёс:

— Сэр, «Новик» вас вызывает.

— Принимай.

На другой стороне показался мужчина лет пятидесяти на вид. Лёгкая седина начала обесцвечивать его русые волосы, а голубые глаза горели стоической решимостью смертника. Мостик горел, несколько офицеров уже лежали, истекая кровью. Вроде его звали Святогор.

— Николай…

На фоне прогремел взрыв, и его отбросило. Через пятнадцать секунд он сумел подняться. Китель покрывался пятном крови.

— Я приказал провести эвакуацию. Контактов слишком много. Прошу — соберите капсулы, пока…

Передача прервалась, и на гололите орбиты внезапно расцвёл цветок плазменного взрыва, на мгновенье ставший подобным второму солнцу.

— Сэр, крейсер «Новик» справа по борту уничтожен, — бесцветно произнёс вокс-мастер.

Было страшно. Очень страшно — умирать совершенно не хотелось. Команда сникла, отчаянно стуча пальцами по клавиатурам, отдавая команду за командой. Отчаяние медленно пожирало их сердца. Николаю самому хотелось поёжиться в кресле, но вместо этого он встал, расправил плечи и произнёс:

— Ну что же, тогда вся слава достанется нам. Или, может, вы хотите жить вечно?

Забившиеся в свои норки рабочих мест члены команды нервно рассмеялись и, заметно приободрившись, видя не потерявшего боевой дух капитана, сделали протяжные вдохи и продолжили сосредоточенно работать — каждый над своей задачей.

Внезапно мерная вибрация сменилась резким толчком.

— Контакт по правому борту. Броня пробита. Жилой модуль C уничтожен, пожар локализуется — монотонно произнёс бортовой компьютер.

Сжав кулаки до боли, Николай продолжал отдавать команды. Толчки попаданий продолжились и стали учащаться.

— Сколько до готовности расконсервации перехватчиков?

— Две минуты, сэр.

— Тогда пускай пилоты катеров и бомбардировщиков с лучшими показателями по истребительной подготовке займут их места и вылетают по готовности. Нам важен каждый аппарат.

На гололите он видел вихрь из значков. И пусть красные огоньки самолётов и ракет противника стремительно гасли, но от четырёх вылетевших групп перехватчиков осталась, дай бог, одна. Они находились в эпицентре огненного шторма. Они были со всех сторон окружены точками противника. И даже ещё две эскадрильи перехватчиков уже не имели значения — их задавят числом.

«А ведь это мысль», — подумал он, разглядывая пелену взрывов вокруг корабля.

— Огонь торпедами по секторам с первого по девятый, кроме нашего. И пусть перехватчики стягиваются к нашему сектору.

— Сэр, сила взрывов может… — хотел было возразить мастер-артиллерист.

— Знаю. Выполняй, — твёрдо произнёс Николай, одарив его смертельным взглядом.

Тот, посмотрев на капитана, затем на гололит, сглотнул и произнёс:

— Есть. — И забарабанил по клавиатуре.

Спустя тридцать секунд помятые створки торпедных аппаратов открылись, и торпеды с невероятной скоростью устремились к цели. И… вместо планеты или вражеских кораблей они просто взорвались вокруг корабля, создав грандиозное огненное цунами — даже большее, чем взрыв «Новика». Корабль толкнуло сразу с нескольких сторон ударной волной. Металл корпуса жалостливо заскрежетал.

Завыла тревога, свет на мгновенье мигнул красным.

— Повреждение, повреждение, повреждение, — начал перечислять список повреждений ИИ.

Наконец вспышки взрывов исчезли, оставив на гололите густое облако обломков.

— Контакты не обнаружены, сэр, — обрадовавшись, произнёс один из лейтенантов. И виной тому на этот раз были не только повреждения систем обнаружения.

Послышались радостные возгласы, на глазах многих появились неконтролируемые слёзы радости.

Дав этой реакции стихнуть, Николай произнёс:

— Отправьте катера собирать выживших с «Новика», приволоките сюда то, что осталось от наших перехватчиков, а оставшиеся пусть сопроводят катера. Огонь торпедами по скоплениям живой силы противника. Как закончим — проложите курс к местной столице. Нам требуется ремонт и пополнение.

И сон нам только снился

Им благополучно удалось собрать выживших с «Новика» и отступить к столице, отбив по пути несколько меньших налётов. Встав над ней, они приступили к перевозке лихтерами материалов и механизмов для ремонта. Местными перехватчиками и пилотами начало пополняться число выбывших. Качество пилотов было так себе — ускоренная подготовка, вживлённые чипы с информацией и так далее. В бою они больше походили на роботов, нежели чем на свободно мыслящих людей.

Так что их отправили в основном на доукомплектование эскадрилий бомбардировщиков и десантных катеров, а с них пилотов направили в перехватчики. Всё же те были лучшими из солярного флота. Сами перехватчики местного производства были вполне себе современными — всё же эта колония была весьма многочисленна и технологична, местами даже обходила землянские образцы.

Параллельно с этим корабль перешёл на пониженную боевую готовность и продолжил выполнять торпедные удары по ближайшим скоплениям противника, не слишком подставляясь под удар. Было, конечно, жарко — но не так, конечно.

Война переросла в позиционную фазу, но на орбите обозначилось преимущество лоялистов, так что медленно, но верно шло продвижение. Слава богам, они находились на корабле — планета сейчас превращалась обоими сторонами в выжженную пустыню, чему они активно способствовали. Потери считали миллионами. Какие там полки — целые армии сгорали за неделю. И обе стороны, свято веря в свою праведливость, рвали друг друга зубами. В окопах буквально. Николай получал отчёты…

И вот, когда он уже думал, что так эта война для него и закончится — пусть и с кровавой неторопливостью, но предсказуемо, — ему от верховного адмирала сил системной обороны поступил звонок.

На экране пиктера возник энергичный мужчина лет сорока на вид. Аристократические черты лица, брюнет с идеальной стрижкой, об взгляд на которую можно было порезаться. Зориан Казински. Судя по тому, что он о нём узнал от симулякрумов и открытых источников, этот мужик был из знатной и богатой семьи, сумевшей связями, расчётом и интригами сделать головокружительную карьеру. Тот обратился первым:

— Здравствуйте, капитан Николай Зотов. Наш оперативный штаб уготовил вам славную миссию.

— Какую же? — Коля подозрительно прищурил глаза.

— Нужно отступить на дальнюю орбиту, а затем вторгнуться в сектор H8. По данным нашей разведки, там сконцентрированы проклятые мануфакторумы противника и его генеральный штаб. Вам предстоит разбомбить там всё к чертям и высадить экспедиционный корпус. Только ваш корабль обладает такими способностями, так что эта честь уготована вам.

— Уготована, да… — тускло произнёс Николай, выслушивая детали операции и паралельно пролистывая присланные подробные вводные.

Суть её была следующей: пока основные силы Федератов имитируют генеральное наступление, хакеры исключают его корабль из зоны видимости сенсоров противника, он пробирается к нужному сектору и устраивает там шухер.

План казался нормальным, но, как говорится, чисто было на бумаге. Впрочем, пасовать в такой ситуации он не мог — пусть формально он не подчинялся местным, но за уклонение от участия скандал на Земле поднимется знатный, и ему никак не удержать за собой пост капитана… Н-да, патовая ситуация. Так что ему оставалось только стиснуть зубы, отдать воинское приветствие и выполнять. Начало операции было назначено на 13 февраля — день колонизации планеты, местный значимый патриотический праздник.

На удивление всё даже пошло как надо — корабль и без того обладал хорошей экранизацией, а вместе с потугами местных маминых хацкеров их действительно не засекли в густом облаке мусора на орбите. Минуты напряжения перетекали в часы, но их так и не засекли к моменту выхода к нужному сектору. Казалось единственный не вспотевший на мостике это был голосовой помошник.

— Полная боевая готовность, приступить к операции «Багратион», — сухо произнёс он, сидя в кресле. Корабль прибыл в установленную точку атаки. Подчинённые же резко увеличили интенсивность вокс-переговоров и щелчков по клавиатурам.

Строго, подобно игре оркестра начали вылетать дежурные авиагруппы всех типов, открылись отремонтированные торпедные аппараты, выпустив свои подарки. Шла подготовка ко второй и третьей волне.

Поначалу взломанные системы противника не заметили появления новых объектов — взломанный ИИ воспринял их за очередной космический мусор. Однако затем зенитчики всё же заметили летящий к земле улей объектов, объявив тревогу, но было уже слишком поздно: шесть торпед стёрли крупнейшие агломерации в регионе, а бомбардировочные эскадрильи «досолили» блюдо. Закончив с подарочками, первая волна пошла на возвращение. Тем временем вылетела уже вторая волна. Ей предстояло ударить по второстепенным разведанным целям.

Однако на этот раз противник был уже готов, и с уцелевших секретных аэродромов устремились перехватчики, заработало ожившее ПВО. Началась двусторонняя бойня. Николай по пиктеру и на гололите видел эти ожесточённые бои.

Однако с половину подарочков второй волны сумела-таки достичь своих целей. Среди них, судя по всему, был и вражеский штаб — закрытые переговоры противника внезапно стали куда тише.

Пока перехватчики горели в боях, первая волна бомбардировщиков успела добраться до приближающегося «Энтерпрайза» и, дозаправившись, вылетела по разведанным точкам противника. Расконсервированные эскадрильи уже были на подходе.

Кроме боёв в воздухе начались и наземные бои — эскадрильи катеров достигли с десантом ключевых, пусть и уже разбомбленных, точек противника с целью зачистить сопротивление. Начались ожесточённые бои с вылезшими из нор сепаратистами.

Николай смотрел на всё с лёгким беспокойством, сидя в своём кресле. Хотя обычная пехота, хоть и геномодифицированная и с обильными имплантами умывалась кровью в боях с химерами и роботами, в целом на удивление всё в целом шло по плану . Лишившись центрального руководства, враги оказались дезорганизованы, и генеральное наступление оказалось успешным — в местах прорывов противник не организовал контратак, позволяя глубоко проходить в их построения. Пусть враги дрались отчаянием мучеников — стратегически они уже были разгромлены по крайней мере на этом направлении.

Волна за волной его эскадрильи несли смерть. Спустя четыре часа сколь-нибудь организованное сопротивление уже отсутствовало, и пятый десантный батальон донёс ему по воксу отличную весть: генеральный штаб противника был успешно захвачен. Пусть половина из него дралась до смерти, вторая половина, включая видных генералов и олигархов-технократов, была захвачена в плен.

На мостике раздались аплодисменты и вопли радости. Погибшие в последних боях были отомщены

— Передайте поварам, чтобы готовили всеобщий пир через восемь часов. Сегодня мы выиграли эту войну, — довольно произнёс он.

Закончив выгрузку десанта и их припасов, погрузив особо ценные трофеи, включая пленных, он стал готовиться к пиру, передав весть в столицу и выводя корабль за пределы зоны работы средств «земля-космос».

Они готовились праздновать…

Отмечать он решил в офицерской столовой, транслируя свою речь и в столовую рядового состава:

— Товарищи, все вы знаете, какой сегодня день. Мы вошли в историю, защитив Федерацию от маргиналов и предателей. Пусть наш славный путь начался с крови, мы защитили наше общество от смуты, и нас ждут ещё новые великие дела. Предлагаю тост за Федерацию и за всех вас!

Раздался гул одобрительных голосов, и он сел, чокаясь своим бокалом шампанского с первым помощником.

Пир продлился шесть часов, позволив каждой смене насладиться им не менее чем на четыре часа. Они израсходовали большое количество картриджей синтезаторов, а многие на чувствах напились до беспамятства. Благо бортовые медики таких быстро забирали в медотсек — тем, кто выпил слишком много, делали диализ крови, почти мгновенно ставя их на ноги. А тем временем его симулякрумы на борту проводили допросы с пристрастием всех хороших господ, взятых на борт, — по серому контракту его груз предназначался как раз-таки им, и у тех имелось в загашниках великое количество всякого добра и технологий, недоступных к созданию ортодоксальными способами. Симулякрумам на поверхности предстояла работёнка по приватизации всего их добра.

Когда же вся информация была выбита, они проложили безопасный маршрут к столице. Их тепло встретили. Лично губернатор попросил Николая возглавить парад победы после завершения зачистки. Как можно в этом отказать? Ему тут же торжественно вручили высшие медали. Его экипаж так же получил их поголовно.

И пусть война ещё продолжалась — перелом был окончательным. В течение года мятеж окончательно будет подавлен. А теперь ему предстояло закончив уборку хорошенько на всём этом нажиться и лететь дальше...