Станция Озерки

Глава 1

— «Хроники Акудзин» — старинная книга, написанная первыми акудзинами на острове Хоккайдо. По легенде, там описана тайна нашего происхождения. Ее пытались разыскать тысячи, и тысячи до нас. Но мы ближе всего подобрались к разгадке. Я уверен, что она в Шамбале.

— Профессор, я более скептичен на этот счет, — Марк оторвался от карты и посмотрел на профессора Миядзаки. — Найти Хроники мы, конечно, можем, а если откровенно, то мечтаем…, но мы не сможем узнать тайну нашего происхождения, если она написана на одном из мертвых языков. А я даю девяносто девять процентов, что это так. По поводу Шамбалы… извините, но это место просто легенда, сказка.

— Пока не найдем, не узнаем, на каком языке она написана, — мягко улыбнулся Такеши Миядзаки. — А Шамбала… Мы ведь с вами тоже легенды, мистер Голицын. Но мы существуем, вопреки людскому скептицизму.

— Я уже не первый год в буквальном смысле копаю горы и прочие гробницы. Но Шамбала… Извините, это за гранью, — беззлобно усмехнулся Марк.

— Вы понимаете под Шамбалой определенное место, навязанное вам фольклором. Я же подразумеваю некую сокровищницу. Вы, кажется, копали Саяны, плато Путорана, объездили весь Урал, я уже молчу про Тянь-Шань, хребет Хидо и горы Исикари. Но вы не были в Гималаях и на Тибете.

— Тибет с точки зрения науки сильно переоценён, — отрезал Марк с видом акудзина, которого ничто не может переубедить в обратном.

— Я не предлагаю залезать на семитысячники, напротив, я предлагаю спуститься вниз… Скажем, на шесть тысяч метров.

Тонкие губы японца расплылись в улыбке. Он подошел к столу, ткнул пальцем в точку на карте и посмотрел на Марка. Голицын наклонился и прочитал название: «Каньон Цангпо».

Марк засмеялся:

— Даже если мы там ничего не найдем, я все равно с вами. В самом глубоком каньоне мира я еще не был. Моя семья проспонсирует проект, профессор.

***

— Поверить не могу, что мы его нашли!

Директор китайского Института геологии, а по совместительству заместитель председателя Совета акудзин КНР господин Джан Фай ходил по краю обрыва и с нетерпением подпрыгивал при каждом шаге, пока рабочие укрепляли котлован во избежание обвалов.

Марк его радость разделял. Он сам стоял у самого края и пытался запомнить каждую деталь на древних вратах. Судя по иероглифам, это была усыпальница какого-то знатного акудзина. Древние начертали на вратах кучу предупреждений для простых смертных из разряда: «сюда не входить, а то разбудишь древнее зло, и оно тебя непременно сожрет».

Даже если Хроник там нет, сама по себе находка была интересна. Гробницы древних акудзин — явление нечастое. Сущность, живущая внутри акудзин — материя опасная, и тело усопшего можно только сжечь, иначе сущность найдет себе нового носителя. Такое уже случалось. Правда, сущность могла переварить саму суть человека, превратив того в кровожадного монстра.

В гробницах акудзин не было мумий. Огонь оставлял лишь горсть пепла. Так что вместо саркофагов их ждал сосуд с прахом. Но ценность имел не прах, а сам сосуд и куча древних реликвий, которые родственники любовно складывали вокруг урны: посуда, драгоценности, оружие, иногда манускрипты и свитки.

Музеи акудзин по всему миру будут бороться за это добро на аукционах, а Марк, Фай и Миядзаки за свое открытие получат признание, почёт и неплохой процент с продаж.

Хотя деньги мало волновали Голицына. Он — представитель древнего рода акудзин, которые уже много сотен лет живут в России. Его отец сидит в Правлении, при этом их бизнес так обширен, что кажется, Голицыны сами не знают, сколько всего им принадлежит и приносит баснословный доход.

В отличие от отца Марка не привлекала экономика, политика и прочее, чем развлекаются представители древних чистокровных родов. Его увлекла наука — история, археология, фольклор. Он этим жил и дышал. Если бы его сейчас спросили, что он чувствует, глядя на врата древней усыпальницы, он бы не смог точно ответить. Это было сродни абсолютному счастью, предвкушению чего-то невероятного, чувство причастности к великой тайне. Гордость, ведь он — один из тех, кто творит историю, пусть и скрытую от людских глаз.

***

— Это место больше, чем я себе представлял, — озадаченно сказал Марк, следуя по узкому коридору в подземелье.

— Я тоже, — кивнул Миядзаки, пригибаясь, чтобы не задеть лампочку, свисающую со свода слишком низко.

С ними шло несколько рабочих из местных. Английский они не знали, так что приходилось изъясняться жестами. Впрочем, мужчины были понятливые и исполнительные. Акудзины часто привлекали к подобным работам местное людское население, благо стереть память и вложить в головы человечков новые воспоминания для демонов труда не составляло.

Единственной трудностью при раскопках было найти тех, кто не боится древних проклятий и разбуженных страшных существ. Однако во все времена звонкие монеты, а после и зеленые бумажки, решали почти все проблемы.

Мужчины остановились у развилки. Три узких лаза расходились в разные стороны. Марк достал из кармана собственноручно сделанную карту и, развернув ее, посветил фонариком на бумагу.

— Так. Правый мы прошли. Прямо или налево, профессор?

Миядзаки махнул налево. В принципе, им было все равно, какой лаз изучить первым. Рабочие тянули за ними кабель, и несколько человек отстали, готовясь подключать освещение. Остальным же предстояло медленно продвигаться вперед, освещая дорогу при помощи мощных фонарей.

Марк чувствовал страх людей, идущих позади. Он оглянулся на профессора. Глаза у того застила кровавая пелена, поглотив и зрачки, и белки. Трудно было отказаться от еды, когда люди сами предоставляют тебе свои эмоции. Главное — не переусердствовать, иначе вместо рабочих получишь парочку высосанных досуха трупов.

Акудзины кормили сущность, живущую внутри них, людскими эмоциями. В основном негативными. Страх и ненависть чаще всего встречались в этом мире, так что проблем с едой не возникало. Голодный акудзин мало чем отличался от обычного человека, но сытая сущность давала им небывалые силы и возможности. Особенно чистокровным.

Многие считали сущность живым существом. Марк, однако, был с этим категорически не согласен. Он был уверен, что сущность акудзина — просто второй желудок. Первый переваривает еду для поддержания тела, второй переваривает людские эмоции и поддерживает способности.

Они довольно быстро уперлись в стену. Впрочем, стену необычную. На ней полукругом были высечены иероглифы, образуя высокую арку.

Марк постучал по камню и хмыкнул:

— Это не порода, кажется, кирпич. Профессор, я не знаю, что это за язык.

Миядзаки приблизился и осветил своим фонарем надписи. Он уже вернул глазам обычный человеческий облик, и страх рабочих заметно поубавился, когда акудзин перестал усиливать его.

— Я все же надеялся, что наша находка не попадет в ваши девяносто девять процентов, господин Голицын, — нахмурился Миядзаки. — Но это даже не просто мертвый язык — это малоизученный мертвый язык. Судя по этим насечкам, мы имеем дело с саньинским.

Марк отошел на пару метров и сделал несколько кадров на компактную фотокамеру. Особой ценности эта стена не представляла, а вот за ней могло скрываться кое-что интересное. Он взял кирку у одного из рабочих и с размаху всадил ее прямо по центру стены. Железо вошло по рукоять в мягкий кирпич. Марк выдернул кирку, и стена тут же обвалилась к его ногам, образовав проход, через который даже высокий и натренированный Марк мог с трудом, но протиснуться. Невысокие азиаты так вообще легко пройдут, даже не склонив головы.

— М-да, строить эти ребята явно не умели, — хмыкнул Марк.

— Думаю, древние делали ставку на суеверие смертных. Это и сейчас работает. Чувствуете?

Марк кивнул. От рабочих очень сильно пахло страхом. Запах был сильный, грубый. С едой эмоции человека было сложно сравнить, но Марк это делал интуитивно. Сейчас он бы сказал, что от людей несло жареным барашком.

Он заглянул в проем и осветил фонариком неровный свод, с которого свисали внушительные сталактиты. Внизу отложения тоже выросли, словно карликовый лес. Пахло сыростью и землей, и эти запахи сейчас ему понравились больше, чем запах страха.

Марк перешагнул через груду глиняных кирпичей, которые в давние времена обжигались под горячим летним солнцем. Миядзаки последовал за ним. Рабочие тоже робко протиснулись следом. Их страх только усилился, что отвлекало Марка. Он отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и направился вглубь каменного зала, лавируя между сталагмитами, которые доходили ему до пояса.

Пещера была небольшой. В центре ее возвышалась каменная глыба, явно лишняя в царстве конусообразных отложений. Марк подошел к камню и направил луч света на его плоскую вершину. Что-то большое, черное, прямоугольной формы угадывалось под вековым слоем пыли и каменного крошева.

Марк переключился на сущность. Он стоял ко всем спиной, но если бы повернулся, люди увидели бы вместо привычных человеческих глаз кроваво-красные бельма.

Мир исказился. Монохромность пещеры усилилась, вокруг появились неясные тени, и от Марка к постаменту потянулись серебристые щупальца сущности. Они обволокли предмет, лежащий на камне, и Марк, управляя щупальцами, смахнул пыль и крошево, в одно мгновение очистив находку.

Марк вернул себе человеческое зрение и обернулся. Рабочие ничего не заметили. Люди называли то, что он проделал, телекинезом, ведь они не могли видеть то, как акудзин управляет сущностью. А акудзинам это было крайне выгодно.

Он приблизился к находке и провел рукой по шершавой черной коже… Описание Хроник обрывками дошло до наших дней. Каждый ученый и археолог акудзин знал, как выглядит древний фолиант. И сейчас, возможно, самая таинственная и ценная реликвия их вида лежала перед ним.

Волны страха словно ударили Марка в спину. Он резко обернулся и увидел, что профессор Миядзаки переключился на сущность. Акудзины никак не могли видеть сущность друг друга — это была привилегия лишь некоторых из них, которые благодаря мутации могли видеть сущность, но не влиять на нее. Их прозвали медиками, потому что редкий дар помогал распознавать и помогать в лечении людских болезней.

Марку не нужно было быть медиком, чтобы понять: Миядзаки при помощи сущности поставил рабочих на колени и пил их страх. Лица людей исказились, словно от дикой боли. Кто-то закричал, кто-то застыл от ужаса, который японец еще и усиливал, кто-то плакал.

— Профессор, какого черта вы делаете? — удивился Марк.

— Я делаю то, что должен — убираю свидетелей.

— Остановитесь немедленно! — вскипел Марк. — Что значит «убираю свидетелей»? Людям достаточно стереть память!

— Нет, не достаточно, господин Голицын. К тому же я голоден.

— Профессор, если вы сейчас же не прекратите, мне придется вмешаться.

— Мы оба десятки, Марк, и вам это известно, — отвечал Миядзаки, даже не повернувшись в его сторону.

Марк взбесился. Он совершенно не понимал, чего добивается коллега. Переключившись на сущность, Марк при помощи телекинеза толкнул Миядзаки на ближайший сталагмит. Несильно, но этого хватило, чтобы тот отцепился от рабочих. Марк встал между людьми и Миядзаки и склонил голову набок, ожидая объяснений.

— Марк, мы ведь взрослые акудзины, можем договориться, — чуть ли не ласково проговорил профессор.

— О чем? — усмехнулся Марк. — Вы из ума выжили? Наверху еще тридцать человек. Завтра вернется Джан Фай. Что вы ему скажете?

— Произошла трагедия, несчастный случай. Гробницы периодически обваливаются. Уж вам ли не знать, господин Голицын? — заискивающе проворковал Миядзаки.

— Я вас не понимаю.

— Понимаете, Марк. За эту реликвию некоторые, кхм… частные коллекционеры, дадут цену, которую не смогут дать все музеи акудзин вместе взятые.

— Шутите? — опешил Марк. — Вы из древнего японского рода. Вам что, денег не хватает?

— Вы еще слишком юны, мой друг. По нашим меркам совсем молодой… максималист, идеалист. Если ваш отец смог сохранить и приумножить состояние семьи, это не значит, что все высокие рода так живут. Мой отец промотал почти все в свое время. Во мне тоже не обнаружилась тяга к коммерции, зато обнаружилась тяга к вещам, на которые нужны деньги. Мы равны, Марк, но я старше и опытнее. Я прошел не одну войну, так что давайте договоримся. Ради вашего же блага.

Марк сделал вид, что задумался. На самом деле думать тут было нечего. Надо было как-то обезвредить Миядзаки и сдать его с потрохами Джан Фаю. Китайцы и так относились к японцам не очень по всем понятным причинам. И уж всем было известно, что китайские акудзины за своих человеческих братьев любого уничтожат на месте особо изощренным способом.

— Хорошо, — кивнул Марк. — Давайте договариваться.

Тонкие губы Миядзаки растянулись в улыбке, сделавшей его похожим на жабу.

— Вот и славно. Отойдите, Марк. Незачем вам марать руки.

— Вам тоже, — в тон ему ответил Голицын. — Мы просто сотрем им всем память. Хроники спрячем и сделаем вид, что кроме вещей, которые были в главном зале, ничего не обнаружили. А этот проход завалим — избавимся от следов.

Лицо Миядзаки тут же искривила злобная усмешка.

— Вы считаете меня идиотом, Голицын?

— Нет. Просто мразью.

Марка тут же ударило в грудь. Он перелетел через скорчившихся на полу людей и, врезавшись в сталагмит, упал на четвереньки.

— Я думал, вы все-таки умный, — прошипел Миядзаки.

— А я думал, ты не такой тупой, — прохрипел Марк, поднимаясь. — Убьешь меня, и моя семья объявит на тебя охоту. И, поверь, быстро умереть тебе не дадут.

— Скажу, что вы погибли в результате несчастного случая, — оскалился Миядзаки, но Марк уловил в его голосе нотки сомнения.

— Отцу моему ты будешь это долго доказывать. Сдохнешь, так и не доказав. Так что сделай себе харакири сейчас, чтобы потом не мучиться.

Миядзаки засмеялся. Марк решил, что самое время атаковать, и бросил в его сторону щупальца сущности, но цели они не достигли. Японец был прав — он старше и опытнее, он прошел войны и развил свои инстинкты до предела.

Миядзаки отпрыгнул в сторону и спрятался за толстый каменный конус. Марк тоже шмыгнул в лес сталагмитов, мельком заметив, что рабочие отползли к глыбе, на которой лежали Хроники.

Голицын пытался сообразить, как выкрутиться из этой ситуации, где он был явно не в лучшей позиции. Драться ему, конечно, приходилось, но то мальчишечьи игры по сравнению с нынешним положением.

Раздался хруст, и на голову ему посыпалась каменная крошка. Громко вскрикнул кто-то из рабочих. Марк едва взглянул наверх и тут же прыгнул в сторону. На то место, где он только что стоял, упал сталактит.

Миядзаки не дал ему опомниться. Поднял вверх и фактически воткнул спиной в тонкую пику на своде. Хрустнул позвоночник, резкая боль пронзила все тело. Марк свалился с высоты четырех метров на пол пещеры и замер, понимая, что не в силах пошевелиться.

Умирать молодым от рук черного копателя не очень хотелось. Хотелось жить, и не просто жить, а жить долго и счастливо.

Марк лежал на боку, широко открыв глаза, и старался не дышать. От боли это мало спасало. Одним глазом он ничего не видел, а вторым сосредоточился на тонком остром осколке породы, упавшем вслед за ним с потолка. Больше взгляду зацепиться было не за что, а концентрацию терять нельзя.

Раздались тихие шаги. Хрустело крошево под ногами профессора Миядзаки. Пару мгновений, и Марк различил перед собой черные ботинки. Слишком близко. Профессор чуть не наступил на осколок, за который Марк цеплялся сознанием как за спасательный круг. Сейчас Миядзаки просто свернет ему шею или размозжит череп очередным сталактитом. Регенерация у акудзин феноменальная, но не в случае фатальных повреждений мозга или сердца.

— Вы глупы, господин Голицын. Вы мне нравились, жаль, что приходится это делать.

Миядзаки не заметил, как Марк вновь дотянулся до сущности, как мгновенно схватил щупальцем осколок, и как тот, взлетев вверх словно стрела, прошил насквозь подбородок профессора и вошел в череп.

Тело японца рухнуло рядом, а Марк…

Глава 2

Тело японца рухнуло рядом, а Марк… открыл глаза и увидел висевший в воздухе и опасно наклоненный над ним кувшин с водой.

— Доброе утро, алкаш, — сказал кто-то голосом отца, и вода из кувшина полилась Марку на лицо.

Он скатился с дивана, спасаясь от холодной воды, но кувшин вильнул вправо и полностью вылил содержимое Марку на затылок.

— Да сколько можно! — в сердцах крикнул Марк и со злостью пнул валявшиеся на полу бутылки.

— Ты уже перешел на дешевое пиво. У тебя все нормально?

Голицын-старший стоял у окна спиной к сыну и смотрел во двор сквозь мутное стекло.

— В окрестных магазинах закончилось виски, — отмахнулся Марк.

Он с трудом поднялся и сел на мокрый диван. Снова вырубился в гостиной.

— Ты — акудзин. Прыгнуть мог куда угодно. Я тебя не понимаю, Марк, — Юрий Петрович оторвался от окна и повернулся. — Еще хуже, что из-за тебя страдает мать, а соответственно страдаю я. И мне это не нравится.

— Я не знаю, чего вы страдаете, — пробормотал Марк, растирая лицо ладонями. — Алкашом я не стану — сущность не даст. Так чего переживать?

— Не даст. Поэтому ты выпиваешь по три бутылки виски за день? Это ненормально. Возьми себя в руки. Подумаешь, убил акудзина! Тебя оправдали. Следствие закончилось три месяца назад, Марк. Три!

— Но я же убил…

— Ты мой сын, и вроде взрослый мужчина, но какой-то инфантильный, честное слово. Сними розовые очки. Закон жизни — или ты, или тебя. Ты выбрал первое и правильно сделал. Пора возвращаться в реальную жизнь.

— Мне это снится каждый день, — устало вздохнул Марк. — Под алкоголем у меня через раз есть шанс обойтись без кошмаров. Сегодня вот не помогло. Тебе легко говорить, не ты это сделал.

— Ты не просто инфантильный, ты тупой, — констатировал Голицын-старший. — Девяностые, они, знаешь ли, в России и акудзин стороной не обошли. Всякое бывало. Вернись к работе. Несмотря на то, что мне не нравится путь, который ты выбрал, мне жаль, что твои мозги прозябают в алкогольных парах.

— О, нет! — замотал головой Марк. — Спасибо, с меня хватит! Я даже думать о раскопках не могу. Меня в собственном кабинете мутить начинает, особенно возле стеллажей с книгами по Азии.

— Седьмой отдел набирает людей. Там тоже нужны мозги.

Марк рассмеялся в голос и в упор посмотрел на отца, но тот оставался серьезен.

— Это же шутка?

— Нет. Я позвонил Константинову. Это заместитель директора. Завтра в десять ноль-ноль тебя ждут на собеседование. Адрес скинул.

— Я не пойду, — замотал головой Марк.

— Пойдешь и послушаешь. За спрос денег не берут, и это тебя ни к чему не обязывает, — отрезал Юрий Петрович. — Не ради меня, ради матери.

Марк скривился, как от горькой пилюли, и поднял руки, сдаваясь.

Голицын-старший удовлетворенно кивнул и растворился в воздухе.

Марк угрюмо глянул на место, где только что стоял отец, и поднялся. Сам он не мог прыгнуть даже в соседнюю комнату. Давно не кормил сущность, а без подпитки не было и возможностей. Так что стоило принять душ и выйти на охоту.

Он поднялся на второй этаж, прошел по коридору с четырьмя одинаковыми дверями и вошел в пятую, которая находилась прямо напротив лестницы.

В спальне тоже был бардак, и даже похуже, чем внизу. Марк, пиная бутылки и пустые коробки из-под фастфуда, пробрался к двери в ванную. Тут было приемлемо, если не считать вонючей кучи грязного белья в углу. Где-то в ее недрах спряталась плетеная корзина, которая просто не смогла вместить в себя столько вещей.

Марк скинул одежду и встал под душ. В зеркале, которое вмонтировали в стену вместо одной плитки, отразилось изнуренное, небритое и опухшее лицо с черными кругами под глазами.

Марк сложил руки на груди и уперся лбом в зеркало. Сил не было совершенно, хотелось лечь, но позволить себе он этого не мог. Ради матери он был готов сходить в Седьмой отдел и даже, может быть, с кем-то поговорить, но для этого ему надо было напитать сущность. А для того, чтобы напитать сущность, надо было выйти из дома, обойти поселок и найти укромный угол рядом с хосписом. Уж там боли и страданий всегда полно. Сущность наполнится быстро.

***

Эта ночь прошла без сновидений. То ли сытость так подействовала, то ли чистое постельное белье. Сегодня он спал в гостевой, потому что в спальне невозможно было находиться.

Марк быстро нацепил на себя единственные чистые джинсы и черную футболку. Схватил кожаную куртку и сунул ноги в кроссовки. Глянул в зеркало. Черные круги под глазами никуда не делись, но в целом выглядел он приемлемо. Щетину решил не сбривать, подумав, что ему так даже идет.

Он спустился по лестнице и наткнулся на домработницу, которая тащила к двери черный мусорный мешок, в котором, судя по звону, были все выпитые им бутылки.

— Доброе утро, теть Кать.

— Ой, Марк, миленький, напугал ты меня!

Тетя Катя работала на семью Голицыных сколько Марк себя помнил, и, кажется, всегда была пенсионеркой. Тоже акудзин, но слабенький. По их системе единичка.

— Извините, — буркнул Марк.

— Софья Эдуардовна позвонила, просила тут у тебя прибраться, — женщина развела руками, как бы извиняясь. — Случилось-то чего? Дела сердешные, что ли? Так плюнь и разотри! Не стоит ни одна вертихвостка твоей печали.

Марк улыбнулся:

— Счастливая вы женщина, теть Кать. Я тоже последую вашему примеру и не буду смотреть новости.

— А ты про япошку это что ли? Тьфу! Я-то думала! Мой отец их в девятьсот пятом, знаешь, сколько поубивал? И ничего, от тоски не умер. И ты не умрешь.

Она поставила пакет у двери и вернулась в гостиную. А Марк решил, что самое время смыться из собственного дома, пока женщина не начала рассказ про Сталинград и Курскую дугу, про которую ему рассказывал непосредственный участник событий — отец.

Он спустился в гараж. Ближе к воротам стоял еще не объезженный Brabus. Марк усмехнулся. Он купил ее незадолго до экспедиции, но так ни разу и не сел за руль, не считая пути от автосалона до дома.

Вообще-то акудзинам, которые могли перемещаться в пространстве за считанные секунды, ни машины, ни водительское удостоверение были не нужны. Однако, кто сказал, что акудзины не могут быть подвержены человеческим слабостям? Хорошую машину оценит хоть человек, хоть демон, хоть упырь.

***

Марк выехал на автостраду, перестроился в крайний левый ряд и утопил педаль в пол. Все, кому надо, уже добрались до работы, так что дорога была относительно свободна.

С того момента, как он убил Миядзаки, прошло чуть больше девяти месяцев. Майские праздники только закончились. Ярко светило солнце, а деревья надевали зеленые наряды. Марк только сейчас заметил, что лето уже на пороге, а это время года он любил больше всего.

Тогда он со сломанным позвоночником лежал в пещере и не думал, что выйдет оттуда живым. Миядзаки он убил, а вот рабочие были на месте. Они долго толкались вокруг него, что-то громко обсуждая на своем. Марк знал лишь несколько слов, но тогда и их смысл ускользал от сознания.

Рабочие организовали дежурства рядом с ним, поили водой, накрыли его одеялом. Он то проваливался в сон, то просыпался от острой боли. Главное, не мог сказать, что нужно сжечь труп профессора как можно скорее, а то сущность может переселиться в одного из рабочих и натворить бед.

Хорошо, что на следующий день вернулся Джан Фай, да не один, а с коллегами и женой. Жена его, по счастливой случайности, оказалась медиком, но сделать особо ничего не могла. Видела перелом, видела повреждение нервных окончаний, которое и привело к параличу, но ускорить процесс регенерации ей было не под силу. Зато она накачала Марка снотворным и обезболивающим. А потом прилетел вертолет и забрал его поближе к цивилизации.

Месяц у него ушел на полное восстановление. Ничто, а все равно пришлось учиться заново ходить и держать ложку.

Сообщества акудзин гудели по всему миру. Марк стал знаменит. Его имя повторяли, его хвалили за то, что уберег ценную реликвию и не дал ей снова затеряться, но на этот раз в частной коллекции.

Однако от расследования его это не спасло. Специальная международная комиссия мурыжила его полгода, прося новых подробностей убийства именитого профессора. Его подозревали в том, что это он, Марк, главный злодей, а не Миядзаки. Говорили, что японец хотел спасти реликвию, и ему удалось — «настоящего» злодея ранили и обездвижили.

Но в пользу Марка было два неоспоримых факта. Во-первых, он был богат, а Миядзаки оказался игроком, как и его отец, и заложил все, что можно заложить. Во-вторых, на стороне Марка были свидетели. Рабочим не стали стирать память на время следствия, и они наперебой рассказывали, что, дескать, этот демон хороший, а второй был плохой.

Эти ребята тронули даже Голицына-старшего. Они так рьяно доказывали невиновность Марка, что отец подарил каждому по дому и открыл на их имена счета с такими деньжищами, что они могли жить безбедно до самой старости.

А когда все закончилось, Марк понял, что жутко устал. Ни сил, ни нервов уже ни на что не осталось, а кошмары и не думали отступать. Поэтому он начал глушить их алкоголем.

Марк грустно улыбнулся. Он даже не поблагодарил людей как следует перед тем, как им подправили память.

Из воспоминаний он выплыл уже на подъезде к Седьмому отделу. Отделу по борьбе с преступностью. Правда, эти расследовали только преступления акудзин против людей. И убирали за собратьями, если акудзины наследили, питаясь эмоциями людей. В общем, подчищали память свидетелям сверхъестественного на улицах города. Изредка приходилось отправлять своих на «дальние берега», где на сотни километров нет ни одного живого человека. Таково было наказание для тех, кто убивал людей специально или случайно. Чаще, конечно, случайно.

Марк никогда не интересовался деятельностью акудзинских оперов — так, что-то слышал краем уха. Ему эта тема была неинтересна. Разве что история создания отдела была достойна внимания, и то недолгого. И даже тот факт, что его предок стоял у истоков, не мог переубедить его в обратном.

Седьмой отдел расположился на окраине города в промзоне. Марк оценил. Хорошее место, чтобы никто не беспокоил — вокруг одни производства, которые работают и издают шум двадцать четыре на семь.

Его пропустили на первом КПП самой базы, даже не спросив, кто он такой и куда направляется. Людям обычно плевать на такие мелочи. Тачка хорошая, значит, человеку надо, а кто и куда — неважно.

А вот на втором КПП, при въезде на территорию Седьмого отдела, его уже остановили и проверили документы. Охранники были из своих, не шибко сильные, но и не мелочь, да и при оружии. Правда, акудзины редко использовали огнестрел. Против своих почти бесполезно, если это не контрольный в голову. Так что, учитывая способность акудзин к мгновенным перемещениям, ребята носили при себе компактные ружья. Только вместо патронов в них были заложены дротики с лошадиными дозами транквилизаторов.

Марка пропустили, и он подъехал ко входу в главное трехэтажное здание. Он вышел из машины и потянулся — не привык вставать так рано.

Он огляделся. Позади него расположились гаражи, слева — одноэтажная постройка типа ангар. Главное здание вытянулось прямоугольником. Выглядело оно довольно обшарпанно. Облупившиеся хлопья краски свисали с фасада, на ступенях покрошился бетон, виднелись трещины. Деревянную дверь перекосило, а табличка на ней, некогда бывшая золотой, поблекла, и на ней стерлись некоторые буквы.

Удручающее зрелище в совокупности с территорией, где от асфальта остались только редкие островки — все остальное покрывали «кратеры», между которыми Brabus лавировал, как мог.

Марк поднялся по ступеням и потянул на себя створку. Чуть плечо не вывихнул. Дверь оказалась заперта. Марк выругался под нос и постучал. Спустя несколько долгих мгновений дверь отворилась, и на него уставился бородатый лысый мужик в косухе.

— Че надо? — пробасил он, подозрительно глядя на Марка.

— Шоколада, — усмехнулся Марк. — Я на собеседование. Марк Голицын.

— Ой, твою-то мать за ногу дери! Десятка пожаловала!

— А у вас их нет что ли? — спросил Марк, хотя догадывался, какой будет ответ.

— Очень смешно, — скривился мужик. — Залетай.

Он широко распахнул створку, пропуская Марка внутрь.

Здание внутри напоминало заброшенную школу — холл со старыми кожаными диванами и длинный коридор с десятками дверей, расходящийся от холла направо и налево. Тут даже имелся царь всех офисов — большой кривой фикус в глиняном горшке.

— Начальство у нас на третьем обитает. Идем, провожу, — мужик направился к лестнице. — Опера там же, на втором — всякие бухгалтерии, переговорные. Столовка на первом, но она закрыта. В подвале — тир, качалка и тренировочные залы.

Марк слушал мужика, уставившись на его широкую спину, точнее, на эмблему AC/DC на косухе. Его мало интересовало, что и где тут находится. Задерживаться в Седьмом отделе не было никакого желания. Так что он планировал посмотреть на зама и свалить отсюда как можно скорее. Отец, конечно, прав: пора завязывать с депрессией, может, даже надо сходить к психологу. Но работать в акудзинской ментовке… Лучше вернуться в родную Ильку и вести лекции, выискивая среди студентов самородки и помогая им выбрать свой путь.

— Пришли, — мужик остановился перед деревянной дверью с золотой табличкой.

«Заместитель директора Седьмого отдела Константинов Олег Дмитриевич» — прочитал Марк.

— А директор где?

— Данилов тут не появляется, — усмехнулся мужик. — Считай, что его нет. В Совет метит, вот и обитает там последние года полтора.

Мужик взял Марка за плечо, распахнул дверь и подтолкнул его в кабинет, захлопнув дверь так, что с потолка посыпалась штукатурка.

— Явился — звезда наша! А чего опаздываем? Прыгать разучился? Даже приглашение не запросил, — сходу наехал на него, судя по всему, сам Константинов.

Марк чуть не засмеялся — настолько он был карикатурным персонажем из фильмов про человеческую милицию. Крупный, с квадратной челюстью, короткими, начавшими седеть волосами и щеткой усов. Он сверлил Марка серыми ледяными глазками и ждал ответа.

Но Марк не ответил. Сел на свободный стул у директорского стола и с любопытством посмотрел на второго посетителя.

Перед ним сидел молодой мужчина, возможно, даже ровесник Марка. Светлые волосы, чуть вытянутое лицо, крупный нос. Ничего примечательного, только он до жути напоминал одного студента-ботаника, которого Марку приходилось учить. Та же прямая, как палка, спина, папка на коленях, на папке — блокнот с ручкой. Видно, подготовился к собеседованию, серьезный донельзя.

Константинов, так и не дождавшись от Марка ответа, повернулся ко второму соискателю:

— Так, с этой звездой все понятно. У меня нет времени разговаривать с вами по очереди. Акудзин не хватает, заявок полно. В прошлом месяце прошляпили одну, так потом носились жопа в мыле, чтобы стереть память свидетелям! Рассказывай!

Мужчина кашлянул, подобрался и заговорил удивительно красивым баритоном:

— Кирилл Альбертович Калинин. Не женат, детей нет. Степень сущности — семь. Окончил юрфак… два раза.

— Как это «два раза»? — удивился Константинов.

— Первый раз по гражданскому праву, второй — по уголовному праву и криминалистике.

— Принят, — хлопнуло лапищей по столу начальство и повернулось к Марку. — Ты тоже принят. Десятка лишней не будет, а то в отделе все от шестерок до восьмерок. Ниже нас не интересуют, а выше никто не идет. Так что занимайте пятнадцатый кабинет и приступайте к работе.

Марк настолько опешил от наглости Константинова, что даже позабыл, что хотел уйти сразу после собеседования. Но это нельзя было назвать собеседованием. Им даже не рассказали, чем они будут заниматься, не дали прочитать должностные инструкции — вообще ничего!

Это выглядело настолько нелепо, что Марку стало интересно, как оперативники выживают с таким самодуром в кресле руководителя. Именно интерес, любопытство никогда не давали Марку жить спокойно. Это случилось и сейчас. Он решил задержаться и посмотреть, что будет дальше и как долго он сможет это вытерпеть — час или хватит на полный день.

Глава 3

— Что это было? — спросил Марк, когда они молча вышли от начальства.

Калинин пожал плечами и пошел искать кабинет. Марк не спеша проследовал за ним.

Пятнадцатый обнаружился в конце коридора. Кирилл вошел первым и щёлкнул выключателем.

В комнатушке три на три метра углом друг к другу расположились два стола. Вместо офисных кресел на колёсиках их ждали стулья с цветастой обивкой, будто их притащили сюда с ближайшей помойки. На столах стояли пузатые допотопные мониторы, пожелтевшие от времени клавиатуры, пачки бумаг, были разбросаны дешевые ручки и огрызки карандашей, папки с документами.

Марк присвистнул и подошел к одному из столов. Сел на стул, который жалобно скрипнул под его весом, и положил руку под щеку.

Кирилл молча подошел ко второму столу, включил компьютер, достал из кармана влажные салфетки и принялся наводить порядок на рабочем месте.

Марк, зевая, наблюдал за ним, а новоиспеченный опер не обращал на новоиспеченного коллегу никакого внимания. Ну точно ботаник! Даже Марк — человек науки — не был таким щепетильным и педантичным.

— Кофе будешь? — спросил Марк, когда Кирилл наконец закончил уборку и сел.

— Кофе? — удивленно переспросил он.

— Кофе, — кивнул Марк, но испарился в воздухе, не дождавшись ответа.

Вышел у себя на кухне. Прислушался. Тятя Катя была на втором этаже. Так что Марк поставил кружку в кофемашину и прыгнул в спальню, где взял ноутбук. Вернулся на кухню, налил вторую кружку капучино и снова переместился в Седьмой отдел.

— Спасибо, — кивнул Кирилл, когда Марк поставил кружку на край его стола.

— Не финансируют их тут, что ли… — пробормотал Марк.

При помощи сущности он переместил компьютер вместе с монитором в угол кабинета и смахнул пыль со стола. Поставил перед собой ноутбук и, пока тот загружался, взял пару папок, лежавших на столе.

«Дело № 314» — прочитал он на обложке первой и открыл ее.

В папке сиротливо лежал листочек бумаги с парой строк, где значилось, что такого-то числа такого-то года в криминальных сводках людей обнаружено потенциальное преступление акудзин. Решение: провести проверку по факту обнаружения людьми двух трупов без признаков насильственной смерти. Действия: проникновение в морг, обследование трупов. Результат: отравление угарным газом. Причастность акудзин — отрицательно.

Марк сдвинул брови. Он, как и все живущие в мире людей, смотрел сериалы и фильмы и ему казалось, что работа полиции, мягко скажем, более разносторонняя и более существенная.

— Почему ты решил пойти работать в Седьмой отдел? — повернулся он к Кириллу.

Тот пожал плечами, но все же заговорил:

— Я работал специалистом по юридическому сопровождению акудзин. Мне просто надоело перебирать бумажки.

— А сейчас ты что делаешь? — усмехнулся Марк, кивая на папки, которые изучал Кирилл.

Тот смущенно опустил взгляд.

— Без этого нигде не обходится, но основная работа Седьмого отдела состоит в проверке поступающих сигналов, мониторинге криминальных сводок и проверке тех происшествий, где может быть замешан акудзин.

— Продолжай, — попросил Марк и отхлебнул кофе.

— Ты разве не читал устав? — удивленно поднял брови Кирилл.

— Нет, знаешь… времени не было.

Кирилл подозрительно посмотрел на него, но про отсутствие времени промолчал.

— Там главная мысль — не наказание акудзин за преступления против людей, а сохранение тайны нашего существования от людей, — пояснил Калинин. — Не от всех, конечно. Мы так или иначе с ними сотрудничаем в самых разных сферах… Тебе это и так известно. Но большинству знать о нас не надо. Так что Седьмой отдел ищет в сводках то, к чему может быть причастен акудзин, и проверяет. Доступ к сводкам имеется. Еще тут должна быть программа, где мы отмечаем, что и когда проверяем, чтобы два оперативника не взялись за одно и то же дело. Как-то так.

— Звучит бредово, если честно, — скривился Марк.

— Мы не человеческие правоохранители. У нас другие задачи и методы, а академию МВД, насколько мне известно, ни один акудзин не заканчивал.

— Это пародия на криминальные сериалы, — вздохнул Марк и воткнул интернет-кабель в ноутбук. — И где искать эту программу и сводки?

— На корпоративном сайте, на странице Седьмого отдела.

Марк вошел на закрытый сайт акудзин, пролистал длинный список департаментов и отделов Корпорации, которая включала в себя все: начиная от детских садов для своих, заканчивая ресторанами, библиотекой и маникюрными салонами, опять же для своих, и наконец, нашел страницу отдела.

Но, прежде чем погрузиться в криминальную сводку города, полазил по страницам и обнаружил, что в списке сотрудников значится всего пятнадцать акудзин, не считая самого Константинова. Выходит, что с ними их теперь семнадцать. В отчетах также обнаружил всю необходимую информацию по структуре отдела, обеспечению и отчеты о потраченных средствах. Оказалось, что с финансированием тут действительно беда. Единственное, на что не скупилось Правление — это зарплаты, а оставшихся средств вряд ли хватало даже на канцелярию и туалетную бумагу.

По крайней мере, Марку стала понятна запущенность здания и территории, и почему в Седьмом отделе не хватало акудзин. Кто же захочет работать в этом пережитке советского прошлого за допотопными компьютерами, которые, судя по звукам от блока под столом Калинина, только загружались не меньше десяти минут?

Марк украдкой взглянул на товарища по несчастью. Тот спокойно ждал, пока адская машина соизволит ожить. Но внезапно раздался хлопок, вырубился свет, и из-под стола Кирилла повалил дым.

— Черт! — воскликнул Калинин и вскочил с места.

Марк засмеялся, и, пока Кирилл вытаскивал системный блок, открыл окно, впуская в помещение свежий воздух.

— Что происходит?! — посреди комнаты появился Константинов и мужик в косухе.

— Короткое замыкание, — Кирилл виновато показал на убитый временем и пылью системник.

— Из зарплаты вычту! — бросил покрасневший начальник и исчез.

— Не переживай. Цена этому хламу — три рубля пять копеек. Григорий Богданов к вашим услугам.

Наконец-то Марк узнал имя этого байкера.

— Кирилл Калинин, — ответил на рукопожатие Кирилл.

— Будем знако… — Богданов не успел договорить — в кармане зазвонил телефон, и он поспешил ответить. — Седьмой отдел, Богданов.

Он слушал несколько минут собеседника, потом скривился и закатил глаза:

— Да, Марфа Аркадьевна, сейчас пришлю к вам ребят. Нет, не тех, других. Да, хорошие. Точно помогут. Нет, не дураки. Нет, не лентяи. Нет. А вот Голицына и пришлю к вам! — бросил он в сердцах и нажал на отбой. — Смотрите оба.

Он показал мужчинам фотографию пожилой женщины в берете и с красной помадой на губах. Марк уже догадался, что надо прибыть к старушке на помощь. Акудзины могли прыгнуть к собрату, только с его разрешения, только когда он открывался и хотел, чтобы его нашли. Или могли прыгать в помещение, но и в том, и в другом случае, надо было иметь визуальное представление о месте или акудзине.

— Что у нее случилось? — деловито поинтересовался Кирилл.

— Прыгайте и узнаете, — усмехнулся Богданов и испарился.

— Сюр какой-то, — выплюнул Марк и, переключившись на сущность, переместился к старушке с фотографии.

Кирилл прыгнул следом. Они оказались в богато обставленной гостиной старинного особняка, где каждая деталь, каждый предмет мебели кричал о роскоши, но какой-то застарелой, поблекшей от времени.

— Марк Юрьевич! — вскочила с кресла хозяйка дома.

Марфа Аркадьевна явно помнила еще царя и Первую мировую. Сухая, сморщенная, маленького роста, но бойкая женщина улыбнулась улыбкой доброй бабушки, которая вот-вот достанет из воздуха блюдо с пирожками и накормит голодных мальчиков.

— Добрый день, — поздоровался Марк.

— Я так рада вас видеть! Я была на ваших лекциях в Библиотеке и Русском географическом обществе. Вы так молоды, но так гениальны! А уж то, что вы добились того, что Хроники теперь хранятся у нас — просто чудесно!

— Да, чудесно, — скривился Марк при упоминании Хроник, из-за которых чуть не умер.

— Что у вас стряслось? — поинтересовался до этого молчавший Кирилл.

Марфа Аркадьевна скривила тонкие напомаженные губы и смерила Калинина презрительным взглядом.

— Не понимаю, Марк Юрьевич, что такой великолепный ум делает среди этих недотеп? — снова обратилась она к Марку, игнорируя Кирилла.

— Решил временно сменить профессию и поработать на благо общества.

— Но и вы и так работаете на благо общества! — искренне удивилась старушка.

— Марфа Аркадьевна. Мы тут по делу, а не чтобы обсуждать мою жизнь и мои решения, — отрезал Марк довольно грубо, и старушка обиженно поджала губы. — Так что у вас случилось?

— Маркиза опять пропала, — чуть не плача ответила она.

Женщина выудила из кармана домашнего платья фотографию и протянула ее Марку. С фото яркими зелеными глазами на него смотрела белая пушистая кошка в ошейнике с золотой подвеской.

Марк протянул фото Кириллу, отвернулся от старушки и грязно выругался себе под нос.

— Когда она пропала? — деловито поинтересовался коллега.

— С час назад, — сухо отвечала потерпевшая.

Марк не спешил поворачиваться, еле сдерживаясь, чтобы не стать вторым Раскольниковым.

— В уставе Седьмого отдела не прописан поиск домашних питомцев, — строго сказал Кирилл. — Если Маркиза пропадает не в первый раз, значит, вернется без чьей-либо помощи.

— Вот! Вот о чем я говорила Олегу Дмитриевичу! Все его сотрудники бесчувственные хамы! Она не просто питомец! Она мне как доченька!

Только повернутых старушек не хватало. Марк выдохнул и повернулся. Кирилл стоял с открытым ртом, не зная, что на это отвечать.

— Уважаемая Марфа Аркадьевна. По законодательству мы открываем дела о пропаже членов семьи только через три дня, — ласково, словно ребенку пояснил старушке Марк. — Так что мы зафиксируем вашу заявку и, если Маркиза не объявится в течении трех дней, мы бросим все силы на ее поиски.

Кирилл, нахмурившись, посмотрел на Марка, но промолчал.

— Как же так?! — воскликнула старушка.

— Правила такие, — развел руками Марк, как бы извиняясь. — Мы ничего не можем сделать. Связаны по рукам и ногам.

— Но вы же десятка! Вы можете им приказать!

Кирилл кашлянул и отвернулся.

— К сожалению, крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. Так что нет, не могу, — Марк опустил голову, будто сожалел, что не бывать ему барином и не управлять холопами.

Кирилл снова кашлянул, сдерживая смех.

— Так что же делать? — севшим голосом спросила старушка.

— Ждать. Три дня. А пока можно попить жасминовый чай. Когда я был в Китае, узнал, что он очень полезен для сердца и сосудов. Это я вам как ученый говорю. Не пренебрегайте моим советом. И это… гуляйте побольше.

Марк дернул Кирилла за рукав, кивнув на выход, точнее намекая, что пора прыгать.

— Вообще-то, по законодательству нет правила трех дней, — сообщил Марку Кирилл, как только они оказались в кабинете.

— Главное, она об этом не знает, — усмехнулся Марк.

— Вводить акудзин в заблуждение неправильно. А в уставе отдела прописано, что мы должны оказывать любую помощь и поддержку обратившемуся к нам акудзину.

— Нам, боярам, закон не писан, — отмахнулся Марк.

Кирилл улыбнулся. Видно, был полностью согласен с тем, что искать кошек сумасшедших старушек не должно входить в обязанности оперативников.

— Пойду, пожалуй, и я за своим ноутбуком, — произнес коллега и испарился.

Не успел он исчезнуть, как в кабинете возник Богданов.

— А где?..

— Кошку ищет, — не отрываясь от экрана ноутбука бросил Марк.

— Понятно. Передай, что надо после проверки сигнала докладывать дежурному. Дежурный — это тот, у кого сегодня телефон, — Богданов покрутил перед носом Марка простеньким смартфоном и прыгнул.

— Не кабинет, а проходной двор, — проворчал Марк.

Сидеть в сводках желания не было, ровно как и искать кошек, поэтому он вернулся к изучению десятка папок на своем столе. Все они были датированы прошлым годом, и ничего интересного в них не было. За исключением одного дела.

В нем говорилось о пропаже пятнадцатилетней девочки в районе станции Озерки одноименного района области. Поругалась с бабушкой, пошла в сторону прудов, что подтверждают соседи.

На листе были только сухие факты, а в итогах проверки значилось: «Причастность акудзин не выявлена. Утонула?».

— Ну, правильно… Нет тела — нет дела. Так и живем, — вздохнул Марк.

В кабинет снова вошел Богданов. На этот раз через дверь.

— Звонила старуха. Просила передать, что Маркиза пришла… — озадаченно проговорил он, глядя на Марка. — А где тогда?..

— Сейчас придет, — ответил Марк, не отрываясь от папок.

— А что мне записать в журнал вызовов?

— О! Не просто записать, а напечатать, распечатать и повесить во все кабинеты, — Марк откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. — Так… сейчас соображу… Согласно заявлению заявителя, кошка по кличке Маркиза является членом семьи, а следовательно, по нашей терминологии может приравниваться к нескольким видам: к человеку обыкновенному, к акудзину, к вампиру обыкновенному… к разумным существам, в общем. По законодательству страны проживания, органы правопорядка как людские, так и акудзин начинают поиски пропавших только по истечении трех суток. Иного законодательством не предусмотрено. Да, Кирилл?

Возникший только что возле своего стола Кирилл удивленно уставился на Марка, затем перевел взгляд на Богданова и обратно на Марка.

— Да, — на всякий случай подтвердил Калинин.

Богданов почесал лысую макушку, хмыкнул и сдвинул брови.

— Что вы меня тут лечите? — грозно посмотрел он на новичков. — Я, может, и не самый сильный и умный акудзин, но знаю, что никакого правила трёх дней не существует.

— Зато старуха этого не знает, — мило улыбнулся Марк.

— Мне кажется, она просто одинока, и ей не с кем поговорить, — мягко сказал Кирилл, пытаясь разрядить обстановку.

— Как же! — усмехнулся Богданов. — И дети, и внуки, и даже компаньонка у нее имеются. Просто эта слабая карга получает удовольствие, изводя более сильных акудзин.

— По уставу Корпорации все акудзины равны, — заметил Кирилл.

— Тогда я бы жил по соседству с Морозовыми и пил дорогой вискарь каждый день, а я живу в человейнике и пью темное нефильтрованное, — возразил Богданов.

— Не надо жить рядом с Морозовыми, — скривился Марк. — Заразишься.

— Чем?

— Высокомерием.

— М-м-м, десяточки враждуют. Как интересно, — усмехнулся Богданов.

— Мы не враждуем, просто в их семейке есть один конченый говнюк, которого хочется придушить при каждой встрече.

— Максим Морозов? — спросил Кирилл.

— Как догадался?

— Вы ровесники, скорее всего учились вместе. С другими Морозовыми тебе делить нечего.

— Молодец, Шерлок, ты прирожденная ищейка, — усмехнулся Марк и снова уткнулся в бумаги.

— Угу, я просто учился на два класса старше и помню, как он выбил пять дверей, гоняясь за тобой, а ты выкинул его в окно со второго этажа.

— Ну и развлечения у вас в школе были, — протянул Богданов и, понимая, что говорить больше не о чем, ретировался, а Кирилл подключил ноутбук к сети и погрузился в работу.

Пролистывая очередное дело, Марк окончательно перестал понимать, что он тут делает и почему не ушел сразу. Какой смысл его нахождения здесь? Он историк, археолог, а не сыщик. И уж тем более не нанимался ловить всяких пушистых и развлекать сумасшедших старушек.

— У тебя тоже все дела прошлогодние? — спросил Кирилл.

— Ага. Из разряда «нет тела — нет дела» и прочей бытовухи.

— Иногда все же бывает, что наши замешаны в, казалось бы, людских преступлениях.

— Интересно, каким образом? Трупы после нас, знаешь ли, выглядят… непривычно для человеков, — возразил Марк, вспомнив, что бывает, если акудзин, трапезничая, увлечется и не остановится вовремя.

— Я иногда просматриваю новости на портале. Пару лет назад был случай: акудзин трешка питался людьми, но усиливал их страх не ментально, а подвешивая вверх ногами и демонстрируя свою сущность. Можно представить, что они чувствовали, вися вниз головой рядом с красноглазым демоном. Умирали они не от того, что он высасывал их досуха, а от сердечной недостаточности.

Марк удивленно слушал Кирилла. Казалось, что единственного психа среди акудзин он лично отправил на тот свет, хоть и не хотел этого, а оказалось, что Миядзаки был не одинок. И кто знает, сколько еще таких больных и озабоченных с сущностью под сердцем ходит среди них.

— Я давно задаюсь вопросом. Почему демоны более изобретательны в способах убийства? — протянул Марк, когда Кирилл замолчал.

— Давно ты видел других демонов, кроме нас?

— Мы тоже так-то не демоны, если не брать в расчет человеческую мифологию. Вампиров тоже называют демонами в некоторых регионах. На деле почти все виды разумных и не разумных появились из-за генетических мутаций, — пояснил Марк тоном лектора.

— То есть, по-твоему, сущность тоже мутация? — удивился Кирилл.

— Сущность изучена так же, как и черные дыры — то есть никак.

— Так, а Хроники…

— Хроники написаны на малоизученном мертвом языке, — перебил Марк. — В нашем мире столько всего невероятного и неизученного, столько мифов и предрассудков, искажений фактов и истории, что у человечества не хватит времени, чтобы ответить хоть малую часть всех вопросов. Нас мало, а люди настолько боязливы и суеверны, что не хотят казать нос за пределы своей реальности. А в их реальности нас не существует, вампиры живут только в Румынии, а русалки — красивые бабы с голыми сиськами, хотя на деле неразумные пугливые плоскодонки, которые живут на двух инстинктах: пожрать и потрахаться.

— И что ты здесь делаешь, Марк? — спросил Кирилл с ноткой любопытства в голосе.

— Не знаю… может, прячусь.

Глава 4

До конца дня Марк все-таки не досидел. Ушел в обед и не вернулся. Пыльный, темный, обшарпанный кабинет был ему противен. Впрочем, Кирилл показался нормальным мужиком, хоть и слишком сдержанным и каким-то приторно правильным. Богданов тоже импонировал, а вот Константинов вызвал желание убивать, что Марку было совершенно ни к чему. Однако начальник казался не таким уж простым. Думалось, что под маской самодура скрывается истинная преданность делу.

К его приходу дома было кристально чисто и пахло свежей выпечкой. Домработница иногда баловала Марка своими фирменными пирожками — знакомый с детства вкус. Своих детей у тети Кати не было, поэтому она иногда наедине называла Марка внучком. А он, конечно, не подавал вида, что ему это нравится.

Устроившись в гостиной с ноутбуком и тарелкой пирожков, Марк закинул ноги на кофейный столик и начал просматривать новости акудзин за последние девять месяцев. Но ему быстро надоело то, как репортеры мусолили историю с находкой Хроник, а сухие комментарии Правления интереса не вызывали.

За последние три месяца, пока Марк был в обычном человеческом запое, ничего интересного не происходило. Лишь пара статей, где говорилось о приезде в Библиотеку делегаций ученых для изучения старинной книги, удостоились прочтения.

От нечего делать Марк вернулся на страницу Седьмого отдела и открыл вкладку с криминальными сводками людей. Он совершенно не понимал, зачем ему это надо, но, поразмыслив над своей жизнью за последнее время, понял: надо что-то менять. Акудзины, конечно, живут дольше людей, но разменивать пол жизни на алкоголь и легкодоступных девиц не хотелось. Впрочем, о том, чтобы вернуться в ближайшее время к науке, речи тоже не шло.

В большом городе криминала всегда много, поэтому каждый день сводка была более чем насыщенной. Как оказалось, Седьмой отдел отвечал не только за город, но и за область, плюс имел оперативников в соседних регионах. Эти, правда, в офисе бывали лишь в крайних случаях.

Дежурные обычно отмечали дела, которые точно не относятся к деятельности акудзин, красным цветом — всякая поножовщина, изнасилования, несчастные случаи, — дело рук человека или просто несоблюдение элементарных правил безопасности. А вот дела, которые стоило проверить, маркировались зеленым.

За последнее время в списке в основном всплывала область. Оно и понятно — дачный сезон в самом разгаре. Правда, большинство заявлений относилось к мелким кражам садового инвентаря и пьяным разборкам между соседями. Марк усмехался: до чего мелочные и тупые эти людишки! Вот как мог додуматься воришка прийти в чужой дом, воспользоваться компьютером, зайти в соцсети и даже не выйти из аккаунта? Глупее не придумаешь.

— Как все прошло?

Марк обернулся. В дверях стоял отец.

— Это пародия на российские сериалы. К тому же я чуть не стал жертвой пожара, чуть не убил старушку и чуть не умер от заражения черной плесенью, — откликнулся Марк, захлопнув ноутбук.

— Чуть — не считается, — серьезно ответил Юрий Петрович. — Я звонил Константинову. Он сказал, что ты ушел в обед и так и не объявился.

— Во-первых, я не вижу смысла торчать там целый день. Во-вторых, у меня, кажется, появилась аллергия на пыль. В-третьих… тебе не кажется, что ты ведешь себя глупо?

Голицын-старший приблизился и встал напротив, скрестив руки на груди.

— Глупо?

— Глупо, — кивнул Марк. — Я не ребенок и не мажор, который транжирит деньги в клубах и на дорогих курортах. Мне не нужно, чтобы за меня просил папенька. Это выглядит странно: папа пристраивает непутевого сынка на работу по блату. Ты просил сходить ради матери, я сходил. Пить не буду, обещаю, но как-нибудь сам разберусь со своей жизнью.

— Вот как? — усмехнулся Юрий Петрович.

— Так, а ты бы лучше выбил у Правления деньги на ремонт и оснащение отдела. Не отдел, а бомжатник какой-то!

— Раз работать не хочешь, сам займись выбиванием денег. Уж что, а это ты умеешь.

— Ты про спонсирование раскопок на Хидо? — вскинул брови Марк. — Это было проще простого.

— Вот и отлично. Прояви еще раз свои коммуникационные качества. Сейчас за финансы отвечаю не я, а Гессен-Штатский, — бросил Голицын-старший и прыгнул.

— Гессен-Штатский, — передразнил тон отца Марк и засмеялся. А ведь и правда, иногда ведет себя как ребенок.

Отец был прав. Уж что-что, а красиво говорить, приводить доводы и аргументы Марк умел. Многие коллеги посмеивались над ним, утверждая, что Правление не будет спонсировать всякие экспедиции, которые с вероятностью девяносто процентов ни к чему не приведут. Но Марку удавалось убедить сильных мира акудзин, что средства, потраченные на науку, окупаются с лихвой.

Марк не питал иллюзий. Чистокровные древние рода могли влиять на решения только степенью своих сущностей и фамилией. Он мог тратить на это и собственные средства, или просить спонсорства у отца, но считал, что раз уж они платят взносы, то бюрократическая машина должна иногда поворачиваться и в обратную сторону.

Так что он, недолго думая, написал пространственное письмо в канцелярию Иосифа Борисовича Гессен-Штатского, и уже через час его пригласили на встречу в Правление.

***

Встреча прошла как нельзя лучше. Гессен-Штатский считал, что Седьмому отделу вовсе не нужна новая техника и ремонт здания, но ради Марка и его заслуг перед «Отечеством» он готов вот прямо завтра выделить средства, однако Марку необходимо предоставить смету.

Марк заявил, что сделает это в ближайшее время и сразу же отправился в Департамент эксплуатации зданий и сооружений акудзин, чтобы те прикинули стоимость ремонта. А на технику и прочее сам составил смету, прибавив к стоимости триста процентов. Больше не меньше — так размышлял Марк.

Ему даже понравилась эта канитель. Скучная работа оперов ему претила, а сейчас он был занят чем-то полезным. Если не для себя, то хотя бы для хороших акудзин, работающих в плохих условиях.

Провозился он со всеми согласованиями с неделю и, наконец, получил добро. Марк испытал радость от того, что добился улучшений в Седьмом отделе, но радость эта была недолгой. К началу следующей недели он опять захандрил и потянулся к бутылке.

В понедельник встал поздно: всю ночь питал сущность возле хосписа, одновременно употребляя алкоголь. Он побродил по дому, поплавал в бассейне, выпил пять чашек кофе, даже хотел зайти в свой кабинет. Неразобранных бумаг была целая куча, но Марка скрутило от мысли, что придется работать, то и дело натыкаясь на записи о поиске Хроник, и он захлопнул дверь, так и не решившись переступить порог.

Но чем-то нужно было себя занять, ибо от великого «нехер делать» как люди, так и акудзины обычно впадают в депрессию, а то и наживают себе ворох проблем на ровном месте. Так что Марк взял ноутбук и прыгнул в пятнадцатый кабинет Седьмого отдела.

— Я думал, ты больше не вернешься, — сказал вместо приветствия Кирилл.

— Я тоже, — угрюмо буркнул Марк, усаживаясь за стол.

— Нас завтра переселяют на второй, — как ни в чем не бывало продолжил Кирилл. — Там кабинеты не пронумерованы, но, насколько я понял, новый будет прямо под нами.

— А чего переселяют? — без тени любопытства спросил Марк, чисто из вежливости.

— Один очень известный и сильный акудзин добился выделения отделу финансирования. Начинают ремонт. Не знаешь, кто там такой настойчивый?

— Понятия не имею, — флегматично отозвался Марк. — Какие новости?

— Бегаем, прыгаем, — Кирилл оторвался от экрана и откинулся на спинку стула. — Одни пустышки, но проверять надо. Познакомился почти со всеми коллегами. Сейчас бурно обсуждают новости.

— Какие?

— О ремонте, — улыбнулся Кирилл.

— Тоже мне новость, — фыркнул Марк.

— Хочешь, поехали со мной на проверку? — предложил Калинин.

Марк оторвался от ноутбука и посмотрел на коллегу.

— Куда?

— В пригород. Шестьдесят километров от города. В районе станции Озерки пропала женщина. Надо наведаться в местное отделение милиции, выяснить подробности, потом стереть им память. Я уже выезжал на проверки с Лежаковым и Богдановым, понял, что к чему. Теперь, сказали, могу сам ездить. Но, говорят, всегда лучше вдвоем для подстраховки, а то мало ли что. Ты как?

Но Марк его почти не слушал. Он вспоминал, где слышал это название: станция Озерки.

— Точно, — кивнул он собственным мыслям.

— Что «точно»? — не понял Кирилл.

— На станции Озерки в прошлом году пропала девочка. Я натыкался на это дело… Тут на столе в папке лежало, — Марк удивленно посмотрел на девственно чистый стол.

— Я все отнес в архив. Пойдем, глянем?

— Да, пойдем, — протянул Марк, решая, что готов делать что угодно, лишь бы не возвращаться к состоянию апатии и алкоголю.

Не успели мужчины выйти в холл, как столкнулись с Константиновым. Начальник опешил, увидев Марка, но тут же подобрался.

— Явился, не запылился! Ты, Голицын, либо работай как положено, либо мозги не делай! Чай не бабы твои, чтобы нами крутить! Тут серьезная организация! Понятно?!

— Понятно, — ответил Марк, ухмыляясь.

— И это… за ремонт спасибо, — сквозь зубы процедил Константинов. — А то всем дают денег, а мы что, не люди что ли?

— Вообще-то, мы — акудзины, — без задней мысли поправил начальство Кирилл.

— Ты мне еще поумничай! — взревел Константинов. — Работы нет?! Сейчас найду!

— Есть, — ответил Кирилл равнодушно, будто уже привык к специфическим манерам начальства.

— Ну так работайте! — бросил Константинов и испарился.

— То есть… это не лечится? — спросил Марк коллегу.

Кирилл махнул рукой, мол, не обращай внимания, и пошел к лестнице.

***

Архив находился в подвале. Здесь состояние помещений было еще хуже, чем наверху. По стенам виднелись подтеки, словно подвал заливало и не раз. А в коридорах горели одинокие лампочки, почти не давая света.

Документы хранились в свободном доступе в большой комнате с древними металлическими стеллажами. При этом никаким порядком здесь и не пахло. Коробки с папками, папки без коробок, отдельные стопки бумаг были разложены по всем поверхностям без какой-либо логики. Особенно Марка удивила пирамида из коробок выше его роста в углу. К ней-то и направился Кирилл.

— Говорят, раньше было по-другому. В девяностые тут все пришло в упадок, — пояснял Калинин, переставляя коробки в поисках нужной. — Финансирование сократилось, народ работать не горел желанием. Все как у людей.

— У профессора Дженкинса есть отличная книга на эту тему, — проговорил Марк. — Мы слишком удалились от своих корней, решив ассимилироваться и мимикрировать под большинство.

— Ага, это точно, — усмехнулся Кирилл. — Я иногда себя и акудзином-то не ощущаю.

— Дженкинс не считает, что это плохо. И я с ним согласен, — продолжил развивать мысль Марк. — Жизнь в обособленном закрытом обществе рано или поздно приводит к деградации этого общества. Мир меняется, и некоторым видам ничего не остаётся, кроме как меняться вместе с ним. Это не плохо и не хорошо — просто факт.

— А некоторые орут, что мы должны свести контакты с людьми до минимума, — протянул Кирилл.

— В шестидесятые некто Бровин заявил, что акудзинам надо срочно сплотиться и вернуться к истокам. Некоторые повелись на его речи. Они поселились недалеко от Армавира и кошмарили местных несколько лет, пока не начали откровенно демонстрировать сущность. Дошло до того, что Правление вмешалось. Седьмой отдел гонялся за свидетелями пару лет. Всего людей, которым пришлось тереть память, было около пяти тысяч.

— Я не знал, — удивленно уставился на него Кирилл.

— Дело засекретили, — неопределенно махнул Марк, намекая, что не собирается рассказывать, откуда ему известны подробности засекреченного дела.

— Ты вроде не очень горишь желанием тут работать, но знаешь удивительно многое.

— Как-нибудь расскажу откуда, — загадочно протянул Марк и забрал у Кирилла нужную коробку.

Они прыгнули в кабинет и стали перебирать дела, разложив папки на столе Марка.

— Кажется, оно… — Кирилл протянул ему папку.

— Да, — кивнул Марк, пробежавшись взглядом по листку. — Ровно год назад. Либо это случайность, либо у людишек завелся маньяк…

— Либо там орудует акудзин, — закончил за него Калинин.

— А в системе можно проверить, были ли в том районе похожие дела? — спросил Марк, припоминая, что, кажется, так делают оперативники в милиции.

— Можно попробовать. Там есть поиск, — Кирилл уселся за ноутбук. — Как искать?

— Попробуй набрать «Озерки».

Кирилл застучал по клавиатуре, а Марк сложил папки обратно в коробку и посмотрел на странно затихшего коллегу. Калинин крутил колесико мышки и, не отрываясь, смотрел на экран. Он то хмурился, то удивленно вскидывал брови, и выглядел так, словно случилось что-то страшное.

Марк подошел к нему и встал за спиной. Настало его время удивляться. По запросу «Озерки» всплыло восемь страниц дел, начиная с две тысячи первого года.

— А ты случайно не знаешь, когда в отделе появились компы? — спросил Марк, читая дела, которые открывал Кирилл.

— Рано, судя по тем мамонтам, что стояли здесь, — прикинул Кирилл. — Но ведь сама система была создана примерно в двухтысячном, а все, что было до этого, хранилось на бумаге.

Они переглянулись.

— Я не хочу копаться в этой пылище, — скривился Марк.

— Ты же археолог, — с любопытством посмотрел на него Кирилл. — Держу пари, ты и не в таких местах, как наш архив, копался.

— Вот все вы такие! Если я археолог, это значит, что я обязательно девяносто процентов времени бегаю по гробницам в поисках золотого грааля?

— А что, нет? — ровно спросил Кирилл.

— Во-первых, грааль давно найден макаронниками. Во-вторых, девяносто процентов своего времени я копаюсь в библиотеках по всему миру или лишь десять процентов рою землю.

— Просто представь, что архив — это библиотека, — предложил Кирилл. — А я пересмотрю все эти дела. Вдруг здесь много лишнего?

Марк закатил глаза, но сдался. Калинин больше него понимал в этих делах. И уж точно дураком не был — просек, точнее выудил информацию о том, что Марк знает что, где и как искать на бумаге, и умело воспользовался его слабостью к пыльным архивам.

Марк прыгнул в подвал. Он не спеша бродил между стеллажами, рассматривая надписи на коробках. Остановился, только когда нашел то, что надо. Девяностые находились под самым потолком. Видимо, специально забросили на самый верх, чтобы лихие времена лишний раз не мозолили глаза.

Он при помощи сущности достал коробку за второй квартал девяносто пятого и отнес ее к столу. Места на нем не было, зато рядом освещался лампой приличный круг. Марк уселся по-турецки прямо на бетон и начал копаться в папках.

Вскоре к этой коробке добавились другие кварталы девяносто пятого, потом он отсеял лишние и оставил только второй и третий кварталы. Затем принес коробки за девяносто шестой. Оказалось, что и тут ему нужны были только эти два квартала.

В итоге он добыл по две коробки с девяностого по двухтысячный и принялся скрупулёзно изучать дела, откладывая в сторону только те, которые могли его заинтересовать.

— Зачем ты это делаешь? — спросил возникший рядом Кирилл.

— Ты сам сказал идти в архив, — поднял голову Марк.

— Я не про это. Зачем ты строишь из себя неженку и мажора?

— Дебилам многое сходит с рук, — усмехнулся Марк.

— А если серьезно? — не унимался Калинин.

— Я серьезен как никогда.

— Не хочешь говорить — не надо.

— Да просто рос в такой среде, где сила твоей сущности и размер кошелька решает многое. Моя деятельность среди десяток считается чем-то ненормальным. Всем известно, что десятки должны быть либо политиками, либо бизнесменами, либо мажорами, трахающими эскортниц на собственной яхте. А я кто? Археолог. Позорище какое!

Кирилл ничего не ответил, взял несколько папок, отложенных Марком, и пролистал их.

— Значит, маньяк?

— Везде одно и то же. По две-три пропажи в год. А это только девяностые, и я ищу только станцию Озерки, а там, наверное, еще куча всяких поселков, — ответил Марк. — А у тебя?

— Двести сорок дел за восемь лет. Но именно о пропаже людей — пятьдесят два.

— Пятьдесят два… А у меня… раз, два, три, десять, двадцать пять… сорок одно.

— Девяносто три пропавших без вести за восемнадцать лет, — присвистнул Кирилл.

— Пять человек в год, — подтвердил Марк. — Но, может, кто-то нашелся? Нам нужны архивы людей.

— Но сначала надо просмотреть более ранние года и собрать все в кучу, — деловито решил Кирилл. — А в область поедем завтра.

Глава 5

Пять человек в год пропадало в районе станции Озерки, начиная с восемьдесят четвертого года. Люди бесследно исчезали с апреля по сентябрь, и никто не связывал эти дела в единое целое. До ночи они с Кириллом просматривали дела, сводки, статьи в людских газетах. Никто из людей и не думал поднимать тревогу.

Акудзины наверняка считали, что орудует людской маньяк, ну или просто люди тонули или терялись в ближайшем лесу, и их тела не могли отыскать. Но почему людей не интересовало то, что в одной, довольно отдаленной от главных дорог местности пропадают свои же, они понять не смогли.

Кирилл не выявил связи между пропавшими. В списках значились и мужчины, и женщины, и дети, и старики, и молодежь. Они сделали отдельный список с данными жертв, который распечатали в двух экземплярах и взяли с собой.

Ехать решили каждый на своей машине, чтобы потом встретиться у станции. Поэтому Марк в одиночестве гнал Brabus по скоростному шоссе, размышляя, почему он это делает, и чем его так заинтересовали эти дела. Ответить на эти вопросы он так и не смог, поэтому решил, что и думать о них не стоит. Все идет, как идет, своим чередом, и к чему-нибудь приведет.

Приближение лета за городом ощущалось острее, чем в большом мегаполисе. Поля, проносившиеся мимо, уже покрылись зеленью, листья на деревьях набирали пышность и цвет. Многочисленные дачники везли скарб в свои СНТ на набитых под завязку седанах и в переполненных электричках. Скоро поселки наполнятся смехом, отправленных на каникулы школьников.

Поселок городского типа Озерки Озерковского района расположился вдали от основных магистралей. Вокруг него кучно разместились многочисленные дачи, деревни и СНТ.

В самом поселке была сосредоточена вся жизнь: два десятка двух-трехэтажных многоквартирных домов, обширный частный сектор, магазины, рынок, церквушка, клуб, школа и детский сад. А еще станция Озерки оказалась узловой, так что на десятке путей можно было заметить и грузовые составы, и поезда дальнего следования, и обычные пригородные, потрепанные временем электрички.

На площади перед станцией стояли магазины с продуктами, стройматериалами, расположился стихийный рынок. В одноэтажном здании желтого цвета находился зал ожидания и кассы. Тут же неподалеку автобусная остановка и парковка, которую оккупировали местные таксисты.

В будний день народу тут было не то чтобы много, но хватало. Марк нашел свободное место на парковке между двумя «Жигулями» с шашечками на крыше, и Brabus, до этого подпрыгивавший на колдобинах, наконец получил передышку.

Машину тут же обступила местная детвора и таксисты. Они качали головами, оценивая необычную для их местности машину, о чем-то переговаривались. Один даже спросил у Марка, сколько жрет этот монстр, на что получил просто убийственный взгляд и поспешил затеряться среди коллег.

— Надо было ехать на моей, — усмехнулся Кирилл, показывая на свою «Хонду».

Он уже припарковался и с невозмутимостью наблюдал за появлением Марка на станции.

— Чем тебе не угодила моя машина?

— Тем, что она очень приметная, а мы не должны привлекать к себе внимания, — мягко, как ребенку, объяснил Калинин.

— Допустим, но «Эскалейд» у меня тоже приметный.

Кирилл пожал плечами и повел Марка на платформу станции.

— Надо перейти пути по верху, а там недалеко местный участок.

— И как это происходит? Что мы им скажем? — спросил Марк.

— На месте сориентируемся, — ответил Кирилл так, будто уже не один год проработал в отделе, и ему навязали новичка, которого надо научить хоть чему-то.

Марк закатил глаза, но ничего не ответил, решив: пусть Кирилл сам разбирается, а он просто подстрахует.

Местное отделение милиции располагалось в двухэтажном здании почти в самом центре поселка. Кирилл открыл тяжёлую железную дверь и вошёл внутрь, Марк последовал за ним. За дверью оказался длинный коридор. Слева каморка дежурного, справа ряд школьных стульев.

— Подыграй, — бросил ему через плечо Кирилл и подошел к дежурному.

Марк не понял, в чем он должен подыграть, но переспрашивать не стал, потому что Кирилл, облокотившись на столешницу, уже заглянул в окошко.

— Доброе утро. Нам бы подать заявление об угоне.

— Что угнали? — не отрываясь от телефона, спросил молодой сержант.

— Мою молодость, — буркнул Кирилл, но парень его услышал.

— Мы разводами не занимаемся, если только она вас не била. Била? — он поднял глаза на Калинина и улыбнулся во все тридцать два.

— Очень смешно, — фыркнул Кирилл. — У моего друга угнали машину, дорогую, между прочим.

Он кивнул на Марка, который флегматично разглядывал пожелтевший от времени потолок.

— На сколько дорогую? — сержант наконец отложил телефон и с любопытством уставился на них.

— Brabus S V двенадцать S, — повернулся к нему Марк и, не отводя взгляд, продолжил, — черного цвета, с откидным верхом, семьсот двадцать лошадей под капотом, максимальная скорость триста пятьдесят километров в час, гос номер У семьсот семь УУ.

— То-то я смотрю, у бабы Зины с огорода конопля исчезла. Ваших рук дело?

Марк с Кириллом переглянулись. Голицын скривился и снова повернулся к дежурному.

— Слышь, пацан, если не отведешь к кому надо, исчезнут твои погоны, — прорычал он. — И поторопись, иначе я сделаю всего лишь один звонок, и вы все пойдете по миру, просить милостыню мне на новую тачку.

Сержант равнодушно выслушал эту тираду, и так же равнодушно набрал внутренний номер. Видимо, таких как Марк он уже встречал и не раз.

— Ты играй, но не переигрывай, — шепнул Марку Кирилл.

— А ты думаешь, мажоры на мерсах ведут себя иначе? — задумчиво спросил тот.

— Не знаю, но ты не мажор. То есть мажор, но адекватный.

Марк пожал плечами. Последнее время он начал сомневаться в своей адекватности.

— Двадцатый кабинет. По коридору направо. Капитан Ершов, — сказал сержант, когда положил трубку, и снова уткнулся в телефон, потеряв всякий интерес к посетителям.

***

Капитан Ершов выглядел младше Марка и Кирилла. Сидел в кабинете на три стола один. Молодой мужчина на вид лет двадцати пяти был одет в гражданское и выглядел как случайный человек с улицы. Удлинённые волосы с косой челкой, падающей на глаза цвета кофейных зерен, скульптурное лицо с прямыми чертами, пухлые четко очерченные губы.

Марк даже уловил между ними некое сходство, но, когда Ершов встал, чтобы поздороваться, стало понятно, что Марк выше, хотя тип его фигуры тоже был близок к людскому капитану.

— У кого из вас угнали машину? — спросил Ершов, приглашая посетителей присаживаться.

— У меня, — ответил Марк.

— Пишите, — приказал Ершов, протягивая ему лист бумаги и ручку. — Какую машину, где и когда. И подробнее, пожалуйста.

Марк взял лист с таким видом, будто ему подсунули дохлого скунса, и повернулся к Кириллу:

— Я не собираюсь заниматься писаниной. Давай как-нибудь уже завяжем с этими формальностями, а то меня стошнит. Стирай память, пусть показывает, где архив, и валит на все четыре направления.

Ершов удивленно посмотрел на мужчин, хотел было что-то сказать, но не успел. Кирилл прыгнул ему за спину и положил руку на голову. Глаза Калинина горели красным демоническим огнём. А вот Ершов глядел в одну точку, не мигая. Взгляд его затуманился.

— Никакого угона не было. Это проверка из головного управления. Капитан Калинин и майор Голицын. Документы ты проверил, все в порядке. Будешь выполнять любые их просьбы и окажешь полное содействие, — сделал Кирилл установку и потрепал капитана по плечу. — Вам плохо, может, водички?

— А? — поднял на него глаза Ершов. — Нет, все нормально… Душно как-то… О чем мы говорили?

— О том, что ваш дежурный — лоботряс, — подхватил Марк и пошел открывать окно. — Разговаривает с посетителями через губу… И что там за тетя Зина с коноплей?

— Тетя Зина? — озадаченно почесал затылок Ершов. — А! Так она типа знахарка местная. С коноплей боремся, но это же сорняк, хрен… то есть, сложно выводимый. Ну не сажать же бабушку?

— Конопля, в зависимости от вида, — культурное растение, капитан Ершов.

— Да? Не знал, исправлюсь, товарищ майор!

— Молодец. Войди в систему и уступи место капитану Калинину, — Марк кивнул на монитор компьютера, — а меня отведи в архив. А потом, будь любезен, прогони сержанта по должностной инструкции.

— Так точно! — Ершов вскочил и отодвинул стул для Кирилла, а сам поспешил в коридор, приглашая Марка следовать за ним.

Голицын приосанился и, не спеша, пошел за провожатым. Почему-то ему казалось, что звание майора просто обязывает смотреть на подчиненных свысока, докапываться до мелочей, побольше хмуриться, а в остальное время делать морду кирпичом.

К его удивлению, архив расположился тут же, на первом этаже.

— А вот за это хвалю. Обычно нарушают. Знаете почему, капитан? — спросил Марк, первым заходя в просторное светлое помещение.

— Никак нет, товарищ майор.

— Потому что запрещено размещать архивы на чердаках и в подвалах.

— А так, у нас подвал постоянно в воде по колено, — улыбнулся Ершов.

— Вот поэтому и запрещено. Зовут-то тебя как?

— Иван. Иван Иванович Ершов.

— Что ж, Иван… Слышал, у вас тут женщина недавно пропала. Есть подвижки по этому делу?

— Никак нет. Все прочесали: и леса, и посадки, и даже водолазов на болота вызывали. Ни живой ни мертвой не нашли. Сделали запросы коллегам, может, куда к родственникам подалась. Такое тоже случается, — развел руками Ершов.

— Болота… Какие болота? Разве они тут есть? — удивился Марк.

— Да это мы так озера называем, — махнул рукой Иван. — Тут от них одно название осталось. Вообще-то, они никогда не были озерами — так, пруды. Теперь все тиной заросло и камышом, кое-где еще можно рыбу ловить, но купаться не советую.

— Ясно, — вздохнул Марк. — Ну иди, капитан, учи с сержантом устав, а я тут… посмотрю, как вы архив содержите.

— Так точно! — вытянулся Ершов и тут же скрылся за дверью.

Марк усмехнулся. Этот парень ему импонировал. Могли бы даже подружиться, если бы тот не был человеком.

Недолго думая, он воспользовался сущностью и перенес необходимые коробки с документами на большой железный стол, уселся и начал изучать интересующие его дела.

***

— Как оно? — спросил Марк Кирилла, возвратившись в кабинет Ершова.

Самого хозяина кабинета не было, а Кирилл, казалось, прилип к стулу и увлеченно копался в компьютере.

— Нормально. Местное начальство забегало.

— Память исправил? — осведомился Марк, усаживаясь напротив.

— Нет. Необходимости не было. Ершов ему чего-то сам наплел, что у того даже вопросов не возникло. Я просил не отсвечивать, дабы не гневить начальство, тебя то есть.

— Хорошо быть начальством, никто не достает, — мечтательно протянул Марк, заложив руки за голову. — Я проверил все, что там было. Вычеркнул тех, кого нашли, но их всего с десяток.

— У меня примерно та же картина. Давай список, сверюсь со своим.

Марк протянул Кириллу листы со списком пропавших, и тот занялся их изучением, пока Марк, зевая, разглядывал типичный для таких мест сильно обшарпанный и побитый временем кабинет.

— В общем, минус тридцать один, остальные наши клиенты, — оповестил Кирилл спустя время. — Предлагаю, сегодня, пока время позволяет, проехать в дом последней пропавшей и по пяти адресам тех, которые пропали в прошлом году. Парня, тело которого нашли в пруду, я тоже пока со счетов не сбрасываю. Надо поработать над информацией. Ты же сфотографировал документы?

— Я, конечно, не такой профи, как ты, но не тупой, — Марк покрутил смартфон перед носом Кирилла.

— Отлично. Я тоже все перекачал, — он спрятал флешку в карман и поднялся. — Так что насчет предложения?

— Ты тут ищейка, тебе и решать. А я просто актер, изображающий майоров и мажоров.

Кирилл улыбнулся. Играть роли у Марка получалось неплохо.

***

Ехать решили на «Хонде». Brabus стоял там, где его оставили, правда, поток желающих поглазеть на машину не убавился. Когда они пришли на парковку, то увидели, что машину облепили местные красотки и фотографировались, чуть ли не распластавшись на капоте. Марк еле сдержался, чтобы не переключиться на сущность и не разогнать этих куриц. Хотя некоторые были настолько хороши, что он лишь вежливо попросил быть аккуратнее с машиной. Девушки извинились и начали активно строить глазки не местному красавчику и его симпатичному другу. Мужчины на это не купились, чем разбили девичьи сердечки и образовали неиссякаемую тему для обсуждений и пересудов на ближайшую неделю.

Сначала они решили проехать по прошлогодним адресам. Три дома из пяти выглядели нежилыми и запущенными. В доме юноши, чье тело нашли в пруду, пара средних лет с опухшими от алкоголя лицами рыдала, поминая сыночку. С трудом удалось выяснить, что парнишка тоже любил приложиться к бутылке, а когда выпивал лишнего, берегов не видел — становился вспыльчивым и агрессивным.

Мужчины стерли им память о своем присутствии и направились в дом девочки, дело которой совсем недавно пылилось у Марка на столе. Родители, имевшие помимо старшей дочери еще четверых, подтвердили все то, что было написано в деле. Поругалась с бабушкой, ушла в сторону прудов и не вернулась.

К дому пропавшей на днях женщины они подъехали, когда солнце уже начало клониться к закату. Ее изба стояла на окраине деревни под названием Берегово. Видимо, оно было выбрано не случайно — сразу за деревней начинались те самые озера, которые растянулись на многие километры в сторону ПГТ Озерки. Вокруг этих озер и располагались многочисленные дачные поселки и деревни.

Они вышли из машины и встали перед покосившимся забором. Участок выглядел заброшенным, хотя еще пару дней назад у него была хозяйка. Неказистый бревенчатый домик и кособокая лавочка у входа тоже навевали тоску. Свет в окнах не горел, да и признаков жизни они не видели — ни садовых инструментов, ни обуви на пороге, ничего, что могло сказать: тут жили люди.

Кирилл осмотрелся и прошел назад по улице. Остановился, пройдя пару домов, и вернулся к Марку.

— Тебе не кажется странным, что все дома, где мы были, выглядят вот так? — спросил он Марка и махнул в сторону избы.

Тот пожал плечами:

— Убого?

— Вот именно. Посмотри на дома соседей: цветники, огороды. У большинства все ухожено и чисто, даже если дома не новые. А у пропавших — заброшенные участки, дома выглядят так, будто там никто не живет уже давно, или будто там жили свиньи…

— Не свиньи, а алкаши и прочие неблагополучные элементы, — поправил коллегу Марк, но в принципе был с ним согласен.

Кирилл внезапно толкнул Марка под ребро и кивком указал на угол дома. Из-за него, пятясь спиной к ним, вышла девушка. Светлые волосы, собранные в хвост на затылке, доходили почти до поясницы. Одета незнакомка была в джинсы и голубую ветровку. В руках она держала небольшой цифровой фотоаппарат и непрерывно делала снимки участка.

Марк с Кириллом переглянулись.

— Добрый вечер, — слегка повысив голос, поздоровался Кирилл.

Девушка вздрогнула и обернулась. Оба мужчины оценивающе уставились на нее. Молодая, красивая, подтянутая, с чувственными губами и большими глазами в обрамлении пышных ресниц, невысокого роста. Она была чудо как хороша.

Незнакомка убрала фотоаппарат в карман куртки, мило улыбнулась и испарилась в воздухе. У Марка с Кириллом одновременно вытянулись лица.

— Добрый вечер, — раздался бархатный голосок за их спинами.

Они одновременно повернулись, и девушка тут же положила руки с растопыренными пальцами им на лица. Марк от такой наглости опешил, но не успел возмутиться, потому что девушка начала говорить установку:

— Вы никого здесь не видели.

Едва она произнесла эту фразу-выручалку всех акудзин, как тут же прыгнула, оставив мужчин в недоумении глазеть на то место, где она только что стояла.

— Знаешь… — почесал затылок Кирилл. — Думаю, нам стоит всегда быть начеку, потому что нюх подсказывает мне, что мы роем в правильном направлении, и это кто-то из своих.

— Постоянно на подсосе у сущности? — удивился Марк. — Так силы расходуются быстро, да и вечная концентрация никому не приносит пользы. Будем жрать двадцать четыре на семь, чтобы сохранять форму.

— Пожалуй, ты прав. Но кто она и что тут делала?

— Может, она и есть наша маньячка?

Кирилл усмехнулся и кивнул в сторону тропинки, ведущей в небольшой лесок, за которым, судя по карте, и начинались озера.

— Ерунда, — отмахнулся он. — Она слишком молода даже по нашим меркам. Лет двадцать пять, не больше, а значит, не могла убивать в девяностых, потому что была ребенком.

— Вообще-то… — загадочно протянул Марк, — были прецеденты.

Кирилл остановился и обернулся, удивленно уставившись на Марка.

— Серьезно?

— Дети плохо контролируют сущность. За ними нужен глаз да глаз. Именно поэтому питаются они только под присмотром родителей и опекунов, — пояснил Марк тоном лектора.

— Я в курсе, профессор. Сам был ребенком. Поэтому и удивился, что бывали случаи, когда дети выпивали людей.

— Да, были. До тридцать третьего года. Потом Правление приняло закон, по которому акудзины, не достигшие пятнадцати лет, могут питаться только под присмотром взрослых.

— Так, может, расскажешь, откуда ты так осведомлен о делах давно минувших лет? — поинтересовался Кирилл с ноткой любопытства в голосе.

— Седьмой отдел был создан в тысяча восемьсот двадцать первом году, — начал Марк, почувствовав себя в своей стихии. — Тогда он назывался по-другому: «Комитет по сохранению тайны». Как-то так… Бредовое название, в общем. А история его создания очень занимательна. Ты наверняка слышал, что акудзины не всегда горели желанием использовать ментальные способности, чтобы воздействовать на память людей? Людей в давние времена высасывали досуха и довольно часто.

— Да, мы проходили это на уроках истории.

— Так вот, в девятнадцатом веке акудзины залезли во все министерства и ведомства так глубоко, что им стало выгодно сохранение тайны нашего существования. Но очень не кстати разбушевалась княгиня Куракина. Мадам выпивала своих слуг, и однажды народ стал роптать, потому что слуги у нее пропадали бесследно и регулярно. Никто не хотел идти к ней работать. Молодой князь Васильчиков поднял этот вопрос на Совете, где выступал впервые в силу возраста. Некоторые его поддержали в этом вопросе, точнее, всего трое. Остальные же отнеслись равнодушно или встали на защиту княгини.

— Интересно. Я об этом не знал.

— Конечно, не знал. У нас все как у людей. Правильная история достойна изучения, а темные ее периоды, хорошо, если будут упомянуты, а то и вовсе постараются забыть.

— Верно. Так что там с княгиней?

— Дамочка в конец охамела и выпила гостя в своем будуаре. А гость оказался не простым — целым послом одной европейской страны. Князь Васильчиков снова поднял вопрос на Совете, и Совет, чувствуя, что запахло жареным, дал молодежи карт-бланш. Так четыре друга создали Комитет, вывели принципы его работы, носились по городам и весям, подправляя память свидетелям, и добились наказания для княгини. Она была сослана в дальние края, где на многие километры не было ни одного живого человека. Так что, Ищейка, знай своих предшественников: князь Васильчиков, граф Бобровский, граф Ланской и князь Голицын.

— А-а-а… — засмеялся Кирилл. — То-то тебя в наши ряды потянуло! Зов предков, не иначе.

— Вообще-то, он не мой предок. У нашего рода было столько ветвей, что, если я начну тебе о них рассказывать, мы тут и заночуем… Славный лягушатник.

Они вышли на берег водоема, поросшего тиной и ряской. Мирно квакали лягушки, шуршали в траве стрекозы и пели цикады. Багровый закат освещал заброшенные, никому не нужные пруды, пробиваясь сквозь редкие посадки на том берегу.

Мужчины одновременно вдохнули приторный болотный воздух, не сговариваясь, развернулись и пошли назад к машине. Природа, конечно, хороша, особенно в вечерние часы, но комарам все равно, кого жрать — людей или акудзин.

Глава 6

— О! Спасибо! — улыбнулся Кирилл, когда Марк поставил ему на стол стаканчик с кофе.

— Фотки получил?

— Да. Уже скачал.

— Тогда командуй.

Марк развалился на стуле в их новом кабинете, который, впрочем, ничем не отличался от старого. Судя по звукам на третьем этаже и складу стройматериалов во дворе, к ремонту уже приступили.

— Почему я? — удивился Кирилл. — Я тут такой же новичок, как и ты.

— Ты прирожденная ищейка, а я всего лишь… — Марк поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул, — спонсор перфоратора!

Кирилл улыбнулся и достал большую тетрадь на девяносто шесть листов, которая служила ему ежедневником.

— Помнишь ту девушку в Берегово?

— Такую наглую особу не забудешь, — скривился Марк.

— Попробуй найти ее среди своих. А я пока распечатаю карту Озерковского района и нанесу на нее места пропажи людей. Может, увидим что-нибудь интересное.

Марк был не против. Искать информацию умел и любил. Правда, обычно это касалось каких-нибудь древних реликвий, а вот искать живого акудзина еще не приходилось. Так что первым делом он зашел на портал и начал просматривать все подряд: статьи, фотоотчеты с мероприятий, кадровый состав департаментов — спасибо тому акудзину, кто решил вешать фото сотрудников рядом с контактами.

Иногда он отвлекался на Кирилла. Коллега ходил туда-сюда, то размышляя, то сортируя документы, а потом и вовсе притащил огромную пробковую доску и повесил ее на стену.

Так пролетело полдня, но подвижек в поисках не намечалось. Девушка могла быть откуда угодно, а если десятка, так вообще с другого конца света. Да даже если слабее… Начиная с трешки можно было прыгать от одной корпоративной квартиры до другой, питая сущность по дороге.

Ближе к обеду к ним в кабинет заглянул мужчина лет сорока. Одет он был в вельветовую куртку и красные штаны. Узкое, гладко выбритое лицо выглядело болезненным, серые глаза будто поблекли. Он поздоровался за руку со стоящим у доски Кириллом и кивнул Марку.

— Петр Лежаков, — представился он Голицыну. — Видели, какую технику привезли? Компы новые, МФУ. А кресла? Такого даже у Константинова не стояло!

— Ага, сам выбирал, — кивнул Марк и пристально посмотрел на сослуживца. — А вы, Петр, чего такой голодный?

— Так только хотел на охоту пойти, как Константинов вызвал на совещание. А я даже прыгнуть не могу. Пришлось своим ходом добираться, — угрюмо вздохнул Лежаков. — Я чего пришел-то? Вас тоже ждут. В связи с ремонтом переговорная временно переносится в столовую на первом.

Марк взялся за стаканчик с кофе, но тут же поставил его на место, с досадой обнаружив, что он совершенно пуст.

— Идем? — спросил Кирилл.

— А куда мы денемся с подводной лодки?

***

Столовая выглядела как… типичная заводская столовая. Только неработающая. Витрины раздачи накрыли пленкой, столы сдвинули, получив один длинный переговорный стол, во главе которого восседал Константинов и сверлил своих подчинённых недовольным взглядом.

По двум сторонам от него расположились с десяток мужчин и одна женщина неопределенного возраста.

— Бухгалтер, — шепнул Кирилл, поймав взгляд Марка.

— Явились! Царь и его адъютант!

Марку было все равно, как его называют, но за Кирилла почему-то стало обидно. Правда, по Калинину было не сказать, что его вообще трогали замечания начальства. Они сели в конце стола, и Кирилл положил перед собой все ту же тетрадь.

— С вас и начнем, — угрожающе протянул Константинов. — Где были, что делали? Вы вообще в курсе, что надо отчитываться в системе, чтобы я видел, чем заняты мои сотрудники?

— Я не в курсе, — честно признался Марк.

Константинов побагровел, но ничего не сказал и повернулся к Кириллу:

— А ты тоже не в курсе?

— Я еще не успел. Мы вчера поздно вернулись с проверки. Хотел сразу за два дня отчитаться, когда что-то будет понятно.

Коллеги заинтересованно поглядывали в их сторону. Видно было, что их очень волновало, что десятка забыл в Седьмом отделе. Как успел узнать Марк, здесь только Константинов выделялся степенью сущности и то не слишком. Восьмерка. Остальные — шесть и семь.

— И где же вас носило? — ехидно поинтересовался начальник.

— Мы были в ПГТ Озерки, — деловито начал рассказ Кирилл. — Там бесследно пропала женщина пару дней назад.

— И что? Подумаешь, пропала! Куда-нибудь свалила и никому не сказала! Такое сплошь и рядом. Акудзины здесь при чем?

— Дело в том, что Марк… — Кирилл бросил быстрый взгляд на коллегу, но тому, казалось, больше нравилось разглядывать щербинки на столешнице, чем участвовать в совещании. — Марк вспомнил, что разбирал стол… В общем, год назад там недалеко пропала девочка. Мы подняли архивы до восемьдесят четвертого и обнаружили, что каждый год в районе станции Озерки пропадает минимум пять человек. Всего у нас в списке сто двадцать два человека.

— Сколько??? — Константинов аж подпрыгнул на стуле.

Остальные тоже выразили разную степень удивления.

— Сто двадцать два человека за двадцать четыре года. В этом году пока только одна жертва.

— Погоди, ты это… Ничего не попутал? С чего вы вообще взяли, что это имеет отношение к нам?

— Вчера мы и пытались это выяснить, — пояснил Кирилл. — Я уже было подумал, что там орудует обычный людской маньяк, но… Мы наткнулись на акудзина возле дома последней жертвы.

— Так, что еще за акудзин, как выглядит? — на лице начальства впервые появилось что-то кроме недовольства — искренний интерес.

— Девушка, невысокого роста, блондинка.

Кирилл замолчал, а Марк поднял на него глаза, но тоже ничего не сказал. Если Калинин решил скрыть детали их встречи с прекрасной незнакомкой, значит так надо.

— Баба? — изумился Константинов.

— Ну да. Девушка, молодая.

— Кто такая? Как зовут? Что там делала?

— Она прыгнула раньше, чем мы успели задать ей вопросы. Марк как раз ищет ее.

— Так… Вы двое ко мне в кабинет в шесть часов. Расскажете подробнее. Можете идти дальше искать свою девушку. Вопросы?

— Предложение! — поднял руку Марк. — Я в смету заложил денег больше, чем стоит оборудование. Можно нам на сдачу кофейные автоматы поставить?

— Да я тебе, княже, за твою помощь личный кабинет выделю и личный автомат туда поставлю! Два! Два автомата, — улыбнулся Константинов.

Марк опешил. Он так и не понял, пошутил начальник или нет, но переспрашивать не рискнул, на миг осознав, что этого акудзина реально лучше не злить.

***

Поиски как-то не задались. Акудзины — малочисленный народ, но только в столице их проживало больше пятнадцати тысяч. В стране — больше двадцати пяти тысяч, а сколько их было в мире, знали лишь приблизительно. Как и у людей, у акудзинов были свои отшельники и «старообрядцы».

Так что до шести часов Марк помогал Кириллу отмечать точки на карте и параллельно размышлял, как ему найти девушку, которую и не запомнил толком. Нет, он бы ее узнал, но без фото даже никого не спросишь.

Когда они прилепили последнюю цветную точку на карту Озерковского района, синхронно сделали два шага назад.

— Очень интересно, но ничего не понятно, — скептически скривился Марк.

Кирилл промолчал, внимательно разглядывая карту. Казалось, он был не в кабинете, а где-то далеко. Так продолжалось несколько минут, пока Калинин не сморгнул наваждение и не повернулся к коллеге.

— Я изучил дела из людского архива, — начал говорить он, но вид у него был такой, будто он одной своей частью был рядом, а другой — в Озерках. — Там есть показания соседей. Девять из десяти пропавших были неблагополучными: алкоголики, наркоманы, просто мудаки, частично одинокие старики…

— А девочка? Мне не показалось, что ее семья неблагополучная, — возразил Марк.

— Семья нормальная, а у девочки пубертат разыгрался, — стиснул зубы Кирилл. — Все свидетели говорили, что девчонка отбилась от рук, хамила родителям, якшалась со старшими ребятами, вела себя вызывающе, с тринадцати лет выпивала и жила половой жизнью. В общем, в деревне ее не любили.

— Кто бы он ни был — акудзин или человек, этот маньячела — чистильщик.

— Тут два варианта: либо он думает, что, убирая асоциальные элементы, помогает миру очиститься, либо он убивает тех, кого не будут искать, — протянул Кирилл.

— Я могу согласиться, что одинокую женщину, живущую на краю деревни, никто не будет искать, но парень и девочка… У них есть семьи, — возразил Марк.

— Семья алкашей и многодетные. Как бы цинично ни звучало, но первых бутылка обычно интересует больше, чем собственные дети, а у вторых так много детей и забот по выживанию, что потеря одного, да еще проблемного, может вызвать облегчение, — грустно, словно извиняясь, улыбнулся Кирилл.

— Это даже для меня слишком цинично, — вскинул брови Марк. — Предпочитаю думать, что люди лучше, чем кажутся.

— Я просто размышляю, — поспешил оправдаться Кирилл. — По карте ничего не ясно. Логики в ней нет. Просто видно масштаб проблемы. Общность у пропавших мы выявили, но я бы еще покатался по Озеркам и прогулялся бы по лесу. А еще потряс бы служителей правопорядка, начиная с Ершова. Почему никто не реагирует на вот это вот все?

— Ты прав, Ищейка, ты прав, — насмешливым тоном ответил Марк. — Умно делегировать полномочия людишкам. А то они что-то совсем охренели в своем захолустье, расслабились.

— Делегировать… — протянул Кирилл, смакуя слово на языке. — Хорошее слово. Подходит.

— Ага. Шесть. Пора на ковер к шефу, — Марк переключился на сущность и заявил: — Подпускает, можно прыгать.

Они переместились в кабинет Константинова.

— Так, а теперь по порядку и в темпе вальса. Некогда мне тут с вами рассиживаться, — приказал Олег Дмитриевич.

Говорил в основном Кирилл. Рассказывал об их предположениях, догадках и о том, что они успели сделать и узнать. Константинов заставил их подробно описать девушку-акудзина. Начальник долго сидел, задумавшись, пока не пришел к выводу, что таких девушек среди акудзин может быть не одна сотня.

— И как ее найти? — нахмурился Константинов.

— Есть одна мысль, — загадочно проговорил Марк.

— Я тебе что, Нострадамус? Договаривай! — потребовал начальник.

— Скажем, пройдусь по связям, может, чего дельное подскажут, — нехотя ответил Марк.

— Связи у него, видите ли… Идите, работайте. Как что будет, доложите, — проворчал Константинов и уткнулся в бумаги, делая вид, что подчиненные его больше не интересуют.

Те обменялись многозначительными взглядами и ретировались, пока начальство не передумало.

***

В этот вечер Марк прыгнул не к себе домой. Он переместился в холл роскошного особняка. Высокие потолки, большие хрустальные люстры, оригиналы известных картин на стенах, дорогие, иногда даже древние вазы на высоких постаментах, блеск мраморного пола и ступеней парадной лестницы — все это было родным и до боли знакомым.

— Я уж думала, ты совсем о нас забыл, — раздался за спиной мелодичный голос.

Марк обернулся. Миловидная блондинка с короткой модной стрижкой приблизилась и нежно обняла его. Софья Эдуардовна Голицына выглядела лет на сорок, и лишь немногие знали, что она уже разменяла седьмой десяток. Все благодаря сильной сущности, которая к тридцати годам будто останавливала для акудзин время, пока сама не начинала угасать лет через сто-сто двадцать.

— Здравствуй, мама.

Софья Эдуардовна внимательно посмотрела на сына и покачала головой.

— Выглядишь неплохо. На кухню или в гостиную?

— На кухню, конечно! — улыбнулся Марк.

Их посиделки за кухонным столом были неким ритуалом. Там было уютно и тепло, а разговор за чашкой чая дарил чувство умиротворения.

— Элина, завтра я сама приготовлю завтрак, вы можете идти, — сказала Софья Эдуардовна повару, и девушка, доделав дела, испарилась.

— Не видел ее раньше… — протянул Марк.

— Она подменяет Валентину. Двойка. Милая девушка, но, Марк, мне бы хотелось, чтобы ты обращал внимание на равных.

— Это что-то на немецком, да? — делано удивился Марк.

Софья Эдуардовна покачала головой и поставила перед ним тарелку с запечённой рыбой и пикантные брускетты.

— Я серьёзно. Тебе уже тридцать. Да, по нашим меркам — ни о чем, но с твоей тягой к слабеньким сущностям и людям, я переживаю за наше наследие.

— Мама, я не собираюсь жениться, — простонал Марк. — А чем тебе не угодили человечки? Они миленькие.

— Они человечки. В остальном они меня абсолютно устраивают.

— Опять что-то на немецком, — усмехнулся Марк.

— Оставим это. Я вижу, ты не настроен говорить серьезно. Расскажи мне лучше, дорогой, как ты оказался в Седьмом отделе? Сказать, что я удивлена — ничего не сказать.

— Когда вы успели развестись с отцом? — серьезно спросил Марк.

— Развестись? Ты о чем?

— Тогда просто говорите почаще, ведь это папенька меня пристроил.

У Софьи Эдуардовны вытянулось лицо, хотя, будучи представительницей древнего знатного рода, она старалась следить за мимикой даже с членами семьи.

— Он скорее бы пристроил тебя подле себя, но не в Седьмой отдел, — покачала она головой, не веря в услышанное.

— Эх, мама. Плохо ты меня знаешь, а отец, выходит, знает меня лучше.

Тень обиды мелькнула на красивом лице женщины, но она тут же взяла себя в руки.

— С чего ты так решил?

— Ему известна моя нелюбовь к власти и бизнесу, и он смирился с этим.

— Ну хорошо… Но ты бы мог вернуться преподавать в ИЛИ. Либо в Библиотеку. Уверена, Евгений Михайлович был бы рад тебя там видеть.

— Я думал над этим, — признался Марк. — И думал вернуться к работе, но понял, что пока не могу и не хочу. Я как будто выгорел.

— Такое случается, сынок. У тебя просто кризис среднего возраста, — философски заметила Софья Эдуардовна.

— Какой нафиг кризис? Мне всего тридцать! — возмутился Марк.

— Кризисы в жизни и людей, и акудзин встречаются чаще, чем ты думаешь. Первый твой кризис был примерно в три года.

— Нашла, что вспомнить, — фыркнул Марк.

— Твои истерики так просто не забудешь, — парировала она. — И все же… Почему Седьмой отдел? С твоим умом и талантами… Я ничего не хочу про них сказать, они делают очень важную и полезную работу, но… это не твое.

— Я тоже так думаю, но почему-то еще там, — задумался Марк. — Это даже бывает интересно. Вчера мы с коллегой ездили в пригород, общались с людьми, меняли им память, рыскали по милицейским архивам. Я не сидел на месте, устал как собака… и я начал нормально спать.

— Это может и поможет тебе переключиться на время, отвлечься. Забыть о том, что произошло. Мне кажется, что ты принял все это слишком близко к сердцу и пропустил через себя.

— Ты когда-нибудь убивала? — жёстко спросил Марк.

— Да, — глядя прямо в глаза сыну ответила Софья Эдуардовна. — Все мы когда-то убивали. Не намеренно, Марк. Когда у тебя сущность больше семи, контролировать ее сложнее. Что уж говорить про десяток. В молодости мне казалось, что стоит потянуться к ней, и уже она тебя контролирует, а не наоборот. Вот только мы чахнем без подпитки, приходится уживаться и мириться с тем, что мы способны отнять жизнь.

Они помолчали какое-то время. Марк обдумывал слова матери, но был с ней не согласен насчет того, что контролировать сущность сложно.

— Я же не убивал в молодости, и вообще считаю, что сущность — просто второй желудок. Медики и ученые со мной согласны.

— Я старалась сделать все, чтобы оградить тебя от этого. Но могла и не стараться. Есть такие акудзины… они прекрасно контролируют себя. Это особый дар. Ты из их числа, к счастью. А по поводу Седьмого отдела, я не знаю, почему отец захотел тебя туда пристроить, но обязательно это выясню. Просто мне кажется, что эта работа слишком простая для тебя.

— Ха-ха. Ну не скажи… — протянул Марк. — Вот ты знаешь, как найти акудзина, когда я не знаю о нем ровным счетом ничего и даже фото не имею? Только видел один раз, и теперь мне надо найти иголку в стоге сена.

— Опиши, — попросила Софья Эдуардовна.

— Молодая девушка, лет двадцати двух-двадцати пяти, невысокого роста, очень красивая, блондинка с длинными волосами.

— Не густо, — усмехнулась Софья Эдуардовна. — Если она из десяток, обратись к Померанцевой. Я скину тебе контакты.

— Это кто?

— Сваха. Ты же помнишь, что высокородным слабые пары и люди в семье ни к чему. Смешение крови приводит к снижению силы сущности у детей.

— У нас точно в семье не было никого из Германии?

Софья Эдуардовна пропустила замечание мимо ушей и продолжила:

— Если степень невысокая, обратись к отцу. Он знает, с кем тебя свести, чтобы получить доступ к базе акудзин.

— Кстати… — Марка будто осенило. — Наверное, у Седьмого отдела есть эта база. Надо было у Константинова спросить.

— Базы с фото, степенью сущности и родословными нет ни у кого, Марк. Доступ к ней имеет весьма ограниченный круг акудзин.

— А тебе это откуда известно? — Марк заглянул в глаза матери.

— Я имела к ней доступ, пока работала в Правлении. И поверь мне, дорогой, там есть такая информация, которую нельзя давать широкому кругу. Она может быть использована своим же против своего же. А у нас, милый, демократия, защита персональных данных, и степень сущности афишировать не принято… Если акудзин не собирается работать в Седьмом отделе, конечно. Пожалуй, это единственное место, где на нее смотрят.

Глава 7

Утром Марк решил сразу навестить Константинова. Ему всю ночь не давал покоя вопрос: почему у Седьмого отдела нет доступа к базе и почему Константинов ничего не сделал, чтобы его получить?

Он появился прямо напротив кабинета начальства, испугав выходившего оттуда Богданова.

— Почему у Седьмого отдела нет доступа к базе акудзин? — сходу спросил Марк.

Константинов поднял на него глаза, сощурился и усмехнулся в усы:

— Голицын, а ты точно не приемный?

— Вроде нет, а что? — опешил Марк.

— Живешь среди десяток и элементарных вещей не знаешь. Не нам, холопам, доступ к таким вещам иметь.

Марк нахмурился, сел напротив начальства и положил руку под щеку:

— Может, поясните, а то мне эта база очень пригодилась бы в работе.

Константинов сделал недовольную мину, но соизволил оторваться от бумаг.

— Скажем, не так давно, когда ты еще был юнцом, у нас тут войнушка местная шла. Десятки сцепились так, что остальные ходили и оглядывались. Акудзины разделились на лагеря и хотели уничтожить друг друга.

— Ну, допустим, про это я в курсе, но ведь угомонились, — фыркнул Марк.

— Кто-то распространил базу, — не обращая на него внимания, продолжал Константинов. — А там было все — степень сущности, адреса, дети, прошлые заслуги и преступления. Людские ОПГ по сравнению с акудзинскими просто дети. Так вот, вражда двух самых больших и мощных лагерей закончилась сожжением одних и возвышением других. Первые развеяны по ветру, вторые сидят в Правлении. К базе доступ ограничили, часть информации потерли. Компромата там было — мама не горюй! Как сейчас, не знаю, но если не дают, значит, так надо.

— Ну, допустим… — повторил Марк. — Но мы-то тут при чем? Седьмой отдел должен использовать базу для работы.

— Скажи на милость! Как ты, Голицын, заговорил! — взорвался Константинов. — Теперь уже рожу не кривишь. «Мы», говоришь! Я тебе так скажу: я в эти игры верхов не играю. Я вообще заместитель директора! Мне сверху указания спускают! И даже если стану директором, хрен мне кто доступ выдаст! Иди работай!

Марк не стал ничего говорить, прыгнул сразу, не вставая с кресла, в приемную к отцу, немало удивив своим появлением красоток на ресепшене.

— Доброе утро, дамы. Юрий Петрович у себя?

— Доброе утро, Марк Юрьевич, — заискивающе улыбнулись девушки.

— У себя. Сейчас доложу, что вы пришли, — блондинка потянулась к телефону, но Марк остановил ее жестом.

— Не стоит.

Марк вошел в кабинет отца, не постучавшись. Юрий Петрович сидел за большим столом темного дерева и разговаривал по телефону. Он не подал вида, что удивлен видеть сына, и не прервал разговор. А Марк уселся на белоснежный диван и, сложив руки на груди, уставился в окно, за которым открывался великолепный вид на город.

— Явление акудзина народу, — усмехнулся Голицын-старший, когда положил трубку и повернулся к сыну. — Зачем пожаловал?

— Дело есть. Секретное, особой важности, — улыбнулся Марк.

— Смотрю, ты неплохо влился в коллектив, — то ли спросил, то ли констатировал Юрий Петрович.

— Ну, как сказать… Коллектив хороший, смотрят подозрительно, правда. Но ты сам хотел, чтобы я туда пошел. Зачем, кстати?

— Затем, чтобы ты не окочурился от скуки.

Отец врал, причем бессовестно. Марк за всю жизнь так и не смог разгадать родителя. У Юрия Петровича всегда были свои резоны во всем, даже если это касалось собственной семьи.

— Ладно. Я не окочурился. Я работаю, и я зашел в тупик в одном деле. А ты можешь мне помочь, — сощурился Марк, давая отцу понять, что дело непростое, а непростые дела тот любил.

— Выкладывай, — приказал Голицын-старший.

— Мне нужен доступ к базе акудзин.

— Не смешно, — вмиг посуровел Юрий Петрович.

— Не смешно будет, когда о нас узнает широкая общественность, — парировал Марк.

— Продолжай.

— Всех деталей раскрыть не могу, но мне надо найти определённого акудзина по памяти. От этого зависит, узнают о нас широкие массы или нет.

Юрий Петрович отвернулся от сына и начал что-то искать в компьютере. Марк ждал, и, когда уже было подумал, что отец не хочет продолжать разговор, тот встал из-за стола.

— У тебя час, больше дать не могу. Надеюсь, не надо объяснять, что трепать об этом не стоит.

Марк покачал головой, а Юрий Петрович испарился в воздухе, напоследок глянув на сына так, будто лично пристрелит, если Марк хоть кому-то намекнет о том, что отец нарушил правила.

Он тут же сел на место отца и уставился на монитор. Перед ним предстали закрытые списки акудзин с возможностью поиска по степени сущности и описанию. Марк довольно улыбнулся — то, что надо.

Но, прежде чем начать искать девушку, он открыл несколько файлов с известными фамилиями. Однако ничего примечательного не нашел, кроме того факта, что в досье каждого сильного акудзина была родословная чуть ли не до палеолита.

Он не стал лезть в досье его родителей и других родственников, но свое открыл. Ничего необычного там не было, кроме того, что были зафиксированы все его любовницы, начиная с его первой любви. Да что там первая любовь! В списке были человечки, которые дольше чем на одну ночь в его постели не задерживались.

Марк откинулся на спинку кресла и присвистнул. Получалось, что у Правления была развернутая сеть шпионов, которая следила за каждым? Или только за десятками?

Он вбил в поиске фамилию Кирилла и открыл его карточку. Оказывается, у коллеги бабка была акудзином, а дед человеком, но сила бабки компенсировала кровосмешение, поэтому потомки не ослабли. И, как догадывался Марк, ни любовниц, ни любовников-однодневок у Кирилла в досье не было, зато были девушки, с которыми Калинин состоял в длительных отношениях. Всего три штуки.

Самым любопытным было убийство человека в возрасте пятнадцати лет. Выходит, права была мать — все акудзины случайно убивали. Но Марк отмел эту мысль. Он случайно не убивал людей. Убил только намеренно, и то не человека.

Пока размышлял, крутил колесико мышки и сам того не заметил, как опустился в конец списка, где были единички. А было их чрезвычайно много. Впрочем, неудивительно — браки с людьми встречались все чаще.

Однако список на единичках не закончился. Дальше пошли нулевые значения со знаками после запятой, и заканчивались они на одной сотой. Их было еще больше, чем просто единичек.

У Марка вытянулось лицо. Он открыл последний файл. С экрана на него смотрел худощавый подросток в самом расцвете пубертата. В досье на паренька были обычные данные типа ФИО, даты рождения, адреса, родственники, место учебы, но Марка заинтересовала строка со степенью сущности.

«Потенциально акудзин. Сущность возможна в зачаточном состоянии. Проявление силы в развитом чутье, неосознанное ментальное влияние на людей», — прочитал Марк и вернулся к списку родственников. Просмотрев карточки родителей мальчишки, он увидел ровно те же комментарии к степени сущности. И лишь добравшись до бабки со стороны отца, увидел, что она единичка.

А ведь Марк считал, что ими акудзины и ограничиваются, ведь маленький сгусток энергии под сердцем виден медикам. Оказывается, акудзины вели учет и тех, кто видимой силы не имел, не мог передвигать предметы при помощи сущности, не мог прыгать в пространстве, зато эти люди обладали чутьем, могли неосознанно влиять на людей, заставлять их бояться, сами не осознавая, что они творят.

Таких в народе называли энергетическими вампирами, тяжелыми людьми, неприятными личностями. Зачем же Совет акудзин пасет этих… все-таки людей? В представлении Марка никакой опасности для общества они не представляли. С точки зрения науки? Ну, допустим, интересно, но не более того.

Марк глянул на часы в нижнем углу экрана и выругался про себя. Потратил на изучение ненужных досье без малого сорок минут. Он вернулся к поиску и ввел описание девушки. Как и предполагал, система выдала большой список совпадений. Тогда Марк решил рассматривать сначала досье от двушек до четверок. В его представлении девушка была не самым слабым акудзином, раз сумела прыгнуть вне зоны видимости, но и не слишком сильной. Она явно торопилась с установкой, а сильные акудзины подходят к этому более обстоятельно.

Он щелкал мышкой так быстро, как только мог. Взгляд на фото — дальше. Взгляд на фото — дальше. И уже начал паниковать, потому что отец никогда не давал поблажек. Марк ругал себя за то, что так нелепо облажался, когда был близок к цели.

— Я тебе говорил, что ты тупой? — раздался за спиной голос отца.

Марк подскочил в кресле и схватился за сердце. Откинулся на спинку, чтобы унять сердцебиение, и виновато посмотрел на отца.

— И не бдительный, а стоило бы, — покачал головой Юрий Петрович. — И много ты посмотрел досье знакомых?

— В твое не лез, не переживай, — стиснул зубы Марк.

— А в моем ничего интересного и нет, — пожал плечами Голицын-старший. — Зато тут много наших любовниц-человечек, потому что бабы иногда скрывают беременность, а акудзины скрывают свою сущность от них. Бастарды опасны, если мать не знает, кто в ней сидит. Хорошо, это проявляется к концу первого года жизни, а не сразу. Но матери такого ребенка боятся каждого шороха и могут что-нибудь учудить.

— А как насчет тех, кто меньше единицы? — не удержался от вопроса Марк.

— Наблюдаем. В народе их называют экстрасенсами.

— Мы не видим картинки из прошлого и будущего.

— Поверить не могу, что ты мой сын, — тяжело вздохнул Юрий Петрович. — Зато мы видим людей — все их эмоции. Они как открытая книга, и мы можем управлять этими эмоциями, если захотим. А из этих, которые настолько слабы, что сущности не видно, получаются неплохие абьюзеры, маньяки и шарлатаны.

— И зачем нам их контролировать? — не унимался Марк.

— Незачем. Просто никто не знает, как это работает. Их начали выявлять не так давно, и мы не знаем, может ли в них проявиться реальная сущность в более старшем возрасте. Скорее всего, нет, но наболтать эти могут прилично. Большинство сочтёт их чокнутыми, но ведь кто-то может и поверить. Ты ведь в Седьмом отделе работаешь. Какая у него цель?

— Сохранение тайны нашего существования, — словно школьник на уроке, повторил вызубренную фразу Марк.

Юрий Петрович наклонился к столу, забрал у Марка мышку и сделал несколько щелчков. Открылось окно с фотографиями девушек-блондинок.

— Черт, как ты это сделал? — удивился Марк и начал листать фото, пока отец не передумал.

— Там в фильтрах кнопка «показать только фото», — снова разочарованно покачал головой Голицын-старший.

— Зачем мне мозги, когда у меня такой отец, — улыбнулся Марк. — И вообще, я написал два учебника и четыре книги по теории археологических изысканий.

— Молодец, — скривился Юрий Петрович.

— Нашел! — воскликнул Марк и открыл досье незнакомки из Берегово.

— Перепиши, запомни и сожги потом, — строго сказал отец, когда Марк взялся за смартфон.

Марк подчинился. А что ему еще оставалось делать?

***

— Кто молодец? Я молодец! — Марк положил перед Кириллом лист с данными девушки. — Елена Романовна Кузнецова, двадцать три года, трешка.

Кирилл взял лист и нахмурился. Он вернул бумагу Марку и тяжело вздохнул:

— Или перепиши, или читай, я ничего не понимаю. И вообще, как ты ее нашел?

— Если расскажу, как я ее нашел, то, скорее всего, до утра мы не доживем.

Кирилл хотел было улыбнуться, но лицо Марка оставалось серьезным, и он просто кивнул.

— Хорошо, так кто она такая?

— Закончила факультет журналистики, мать шестерка, отец человек. Понятия не имею, что она делала в Берегово, но есть адрес. Так что можно просто спросить. А у тебя что?

— Да ничего, — устало потер глаза Кирилл. — Отсеял тех, кто не живет в районе станции. Кстати, большинство жертв последний раз видели именно на станции Озерки.

— Погоди, они вроде все живут в том районе? — вскинул брови Марк.

— Я имел в виду тех, кто там не прописан, не живет постоянно. Дачников среди жертв хватает. Еще я подумал, как нам может помочь этот капитан Ершов. Думаю, стоит поспрашивать о тех, чьи тела все-таки нашли, и подробно изучить мед заключения. Но сначала навестим девушку. Не просто же так она ошивалась возле дома?

— Ты прав, я проведу, — кивнул Марк, и когда Кирилл встал, положил руку ему на плечо.

— Стой! — удивился Кирилл. — Как это проведешь? Она же акудзин, или я чего-то не знаю о десятках?

— Она акудзин, а вот ее папаша нет, — заговорщицки подмигнул Марк и потянулся к сущности.

Мир исказился, кабинет стал рябить и приобретать очертания другого кабинета. Кабинета большего по размеру, с панелями тёмного дерева на стенах и потолке, массивной мебелью с маркетри и диванами зеленой кожи.

— Руки вверх, а то хоть одному, но башку прострелю! — раздался за их спинами звучный бас.

Марк с Кириллом переглянулись. Глаза Голицына все еще светились красным, но Кирилл покачал головой и медленно поднял руки. Марк скривился, но решил довериться коллеге. Они медленно повернулись к говорившему.

— А вот до профессии папаши я как-то не дочитал… — шепотом протянул Марк.

Перед ними, по ту сторону рабочего стола, стоял рослый гладко выбритый мужчина с ежиком черных волос на голове. Одетый по военной форме, на погонах три звезды. Мужчина направлял на них пистолет и явно был настроен враждебно.

— Полковник Кузнецов, — протянул Кирилл, глядя на военного со спокойным хладнокровием. — Кирилл Альбертович Калинин. Седьмой отдел акудзин. Марк Юрьевич Голицын, мой коллега.

— И что вы забыли в моем кабинете? — прорычал Кузнецов.

Непонятно было, что ему больше не понравилось: что его потревожили акудзины или что его в принципе потревожили.

— Мы разыскиваем вашу дочь. Елену Кузнецову. Она недавно была на месте преступления, и у нас к ней есть несколько вопросов.

— А можно руки опустить? Затекли, — спросил Марк, которому ситуация казалась странной. Прыгнуть за спину Кузнецова и нейтрализовать его — дело пары секунд.

— Ты чего, бессмертный? — рявкнул в его сторону полковник.

— Нет, но вы смертнее меня, — усмехнулся Марк.

— Угрожаешь мне, щенок? — стиснул зубы Кузнецов.

— Марк, прошу тебя, не нагнетай, — встрял Кирилл. — Еще раз повторяю: мы из Седьмого отдела и хотели поговорить с вашей дочерью.

— Надо было ехать на машине к ней домой, — досадливо вздохнул Марк, на что получил сразу два убийственных взгляда.

В кабинете возникла сама виновница происшествия. Она посмотрела на мужчин и изменилась в лице. Открыла рот от удивления и положила трубку стационарного телефона на место. Марк усмехнулся. Получается, она все это время была на том конце провода.

— Вы кто? — спросила девушка, встав рядом с отцом.

— Седьмой отдел, — кратко ответил Кирилл.

— Докажите, — заявила девица и сложила руки на груди.

— Звони дежурному! Умная нашлась, — огрызнулся Марк и все-таки опустил руки.

— А я вас знаю! — внезапно воскликнула Лена. — Вы Марк Голицын!

— Да ты что?! — делано изумился Марк. — А что же тогда память хотела стереть?

— Ой, — сразу сникла девушка. — А тогда я вас не узнала.

— Было забавно. Да, Кирилл?

Кирилл кивнул и опустил наконец-то руки.

— Елена, нам надо задать вам пару вопросов, — обратился Кирилл к девушке. — Прошу прыгнуть с нами в Седьмой отдел.

Лена посмотрела на Кирилла и повернулась к Марку, вопросительно изогнув бровь.

— Решил сменить профессию, — отмахнулся Голицын.

— Отставить Седьмой отдел! — заявил Кузнецов. — С моей дочерью будете говорить тут!

— Людям слово не давали, — буркнул Марк, однако его все услышали.

— Согласно кодексу — все существа равны! — воскликнула Лена.

— Согласно кодексу, юные акудзины не убивают сто пятьдесят человек, — передразнил ее Марк.

— Угомонись, — жестко отрезал Кирилл и повернулся к Кузнецовым. — Мы поговорим здесь, это не займет много времени.

Он прошел к одному из диванов рядом с журнальным столиком и уселся, предлагая собравшимся присоединиться.

Кузнецовы заняли соседний диван, а Марк сел рядом с коллегой и отвернулся, будто его мало интересовало происходящее.

— Итак…

Глава 8

— Итак… Елена, для начала, позвольте представиться, — начал Кирилл, одновременно включая диктофон на смартфоне и демонстрируя его Кузнецовым. — Кирилл Альбертович Калинин. С моим коллегой вы уже знакомы.

Девушка откинула за спину пышные пшеничные волосы и смерила Марка презрительным взглядом.

— Не могли бы вы нам объяснить, что вы делали в Берегово?

— Я подрабатываю репортером в одной людской региональной газете. Веду репортерское расследование, — как ни в чем не бывало ответила Лена.

— Почему в людской? — удивился Кирилл.

— Все просто, — девушка посмотрела на него так, будто Калинин задал самый глупый вопрос из всех возможных. — «Акудзинский вестник» не резиновый. У них штат укомплектован, и никто не будет уступать свое место, тем более трёшке.

— Нацисты долбаные, — проворчал себе под нос полковник, но Марк и Кирилл сделали вид, что ничего не слышали.

— Расскажите подробнее о вашем расследовании, — попросил Кирилл.

— Мне поручили это дело в прошлом году, когда пропала девочка. Ее тогда многие искали. Я начала копать, расспрашивать соседей и пошла в местное отделение. Ну, вы поняли… Добралась до архива, и оказалось, что люди в районе станции летом пропадают довольно часто.

— Заметили что-нибудь необычное в делах, или, может, милиционеры что-то сказали вам как репортеру?

— Ха! — Лена засмеялась, и смех у нее был звонкий и заразительный, так что мужчины невольно улыбнулись. — Ершов этот, который дело вел, непрошибаемый какой-то. Все твердил, что девочка либо утонула, либо уехала, потому что проблемная.

— А про другие дела вы его спрашивали?

— Конечно, и не только его. Все в один голос твердят, что пропавшие маргиналы, которые утонули в озерах. Местность там с виду обычная, но есть болотистые места, берег неровный, обрывистый, а одно из озер вообще на месте бывшего кладбища, там все дно в глубоких могилах.

— Понятно. То есть за год вы в своем расследовании не продвинулись? — мягко уточнил Кирилл, чтобы не обидеть начинающую журналистку.

— Есть у меня догадки… — загадочно проговорила Лена, — и вы их подтверждаете.

— Мы? — спросил Марк, до этого хранивший молчание.

— Да, вы, — кивнула Лена, но при этом смотря на Кирилла, видимо, он ей больше импонировал. — Эти пропажи людей — не случайность. Я уверена, что это серийный убийца, и не исключаю, что он из наших.

— Чем это ты занимаешься в своей газетенке?! — нахмурился Кузнецов. — Это опасно, Лена!

— Папа, я — акудзин. Люди для меня не опасны, — отмахнулась девушка.

— Люди, может, и нет, а вот такие, как ты, еще как опасны.

— Полностью с вами согласен, — встрял Кирилл, прерывая полемику между отцом и дочерью. — Почему вы так считаете, Елена?

— Ну как же! Вам не показалось странным, что все менты утверждают…

— Не менты, а милиционеры, — строго поправил Кузнецов.

— Милиционеры, — нехотя исправилась Лена, — считают, что в делах тех, чьи тела всплыли в озерах, есть заключения патологоанатома. А их там на самом деле нет!

Кирилл с Марком переглянулись. На это они не обратили внимания. Но подавать виду, что облажались, перед девчонкой не хотелось.

— Показалось, — уверенно кивнул Кирилл. — Именно поэтому мы занялись этим делом. Не верится, что люди настолько наплевательски относятся к работе, что проморгали серийника.

— Вот! — улыбнулась Лена. — И я о том же! Но в редакции считают, что все это ерунда, и я просто зря трачу время.

— А в Седьмой отдел вы обращались?

— Конечно!

— И что вам сказали?

— Ничего. Этот Константинов заявил, что я вижу то, чего нет, и вообще, что мне надо акудзин рожать, а не работать!

Марк прыснул в кулак, а Кирилл остался невозмутим и даже сочувственно покачал головой.

— Да, с ним бывает тяжеловато, но вам не придется с ним пересекаться, Елена, — ободряюще заявил он. — Я бы попросил вас написать все подробно о вашем журналистском расследовании. Возможно, это сможет нам помочь… Обещаю эксклюзив.

— Правда? — глаза девушки тут же загорелись, но она почти мгновенно сникла, подозрительно глядя на Калинина.

— Правда, — добродушно улыбнулся Кирилл и протянул девушке визитку. — Как только напишите, позвоните мне, договоримся о встрече. А сейчас нам пора, извините за беспокойство.

Мужчины встали и тут же переместились в свой кабинет.

Кирилл кинулся к компьютеру. Вид у него был не то встревоженный, не то раздосадованный. Марк оперся ладонями на столешницу, но коллега не обращал на него внимания. Он что-то искал в делах, которые они скачали у Ершова.

— Я не понял, что не так? — наконец спросил Марк.

— Как мы не заметили! Заключений патологоанатома действительно нет!

— Может, их не должно быть, — предположил Марк.

— Должно, — уверенно заявил Кирилл. — Эта Лена права — должны быть заключения у тех, чьи тела нашли. И надо проверить, что по поводу пропаж думают местные.

— Под местными ты кого имеешь в виду?

— И милицию, и жителей. Надо наведаться в местный морг и трясти Ершова, ну и так походить поспрашивать.

— В морг можно и сейчас, а остальное завтра, — предложил Марк.

— Согла… — ответить Кирилл не успел. Зазвонил мобильный, и он принял вызов. — Да, как будете готовы, прыгайте, я открыт.

— Поездка откладывается? — усмехнулся Марк.

— Кузнецова сказала, что она вела дневник по этому расследованию, так что готова поговорить сейчас.

— А может, так и лучше. Вдруг она нам еще что-то интересное скажет. Эти журналисты донельзя дотошные, — скривился Марк, памятуя, как ему обрывали телефон после возвращения из Китая.

Кирилл не успел ответить — в кабинете появилась Кузнецова. Девушка успела переодеться и теперь стояла перед ними в легком летнем сарафане и короткой ветровке, на ногах кеды. На плече у нее висела сумка с ноутбуком.

Кирилл пригласил ее за свой стол. Марку, правда, пришлось любезно уступить журналистке свой стул, но он был не против.

— В общем, я занялась этим делом в прошлом году, — начала Лена, разложив вещи у Кирилла на столе.

— Да, вы уже говорили, — ответил Калинин.

— Так вот, я уверена, что за этим стоит акудзин, причем сильный!

— С чего ты взяла? — скептически хмыкнул Марк.

— Ну, смотрите — я не нашла мед заключений тех, чьи тела нашли. Ни в делах, ни в местном морге их нет, а милиция и патологоанатом словно под установкой. Они все утверждают, что все на месте и дают мне пустой лист. Это было в том году с телом Шитова.

— Парня, который всплыл в пруду? — уточнил Кирилл.

— Да, Егор Шитов. Но в этом году я не проверяла. Если кто-то забирал заключение, а потом вернул на место? Такое ведь могло быть? — она поочередно посмотрела на мужчин.

— Могло, конечно. Мы это проверим. Что еще?

— Милиция не расследует эти пропажи. Точнее, списывает все на случайности. Я поспрашивала у местных. Все говорят, что на озера лучше не ходить, мол, место нехорошее.

— Ага, и русалки водятся, — усмехнулся Марк.

— Некоторые так считают, — серьезно ответила Лена. — Я проверила. Ни русалок, ни других потенциально опасных видов в районе замечено не было.

Кирилл с Марком переглянулись. Впору было звать Кузнецову работать в отдел. Сами они проверить такие простые вещи не догадались. Впрочем, новичкам такое простительно. В глубине души каждый из них надеялся, что люди пропадают по вполне объяснимым причинам, или это человеческий маньяк.

— Проверить, есть ли среди местных акудзины, нереально. А вы проверяли? — продолжила Лена таким тоном, словно они были у нее на допросе.

— Нет, но и нам это сделать сложно, — развел руками Кирилл. — Мы постараемся выяснить по закрытым каналам, но вряд ли нам это удастся.

— Как это? Вы же Седьмой отдел! — воскликнула девушка возмущенно.

— Бюрократия акудзин в сто раз превосходит человеческую, — загадочно ответил Марк. — Но я, правда, постараюсь.

— Ладно… — скривилась Лена. — Есть пару людей, чье исчезновение вызывает реально много вопросов. Но самый интересный случай произошел тоже в прошлом году. На последней электричке из города приехала девушка — Сафонова Алевтина. Ее встречал сосед. Ждал на парковке. Но она захотела сходить в туалет, он в здании вокзала, где кассы. В общем, она туда зашла, и даже камеры это зафиксировали, и ночные кассиры ее видели, но из туалета она не вышла. Просто испарилась.

— Откуда информация? — спросил Кирилл, сощурившись.

— Не от ментов, от этих ничего не добьешься. Я расспрашивала родственников. Это рассказал ее сосед, тот самый, что встречал. Он же и поднял всех на ноги, — Лена улыбнулась так, будто была жутко довольна собой.

— Действительно, интересно, — протянул Кирилл.

— Ага, есть еще? — без тени сарказма попросил Марк.

— Нет, другие не такие увлекательные, полезности мало. Но и случая Сафоновой достаточно, чтобы заподозрить акудзина.

— Марк, мы с Еленой перекачаем информацию и закончим с официозом, а ты не мог бы попробовать узнать, не зарегистрированы ли в районе станции акудзины? — попросил Кирилл.

— Смерти моей хочешь? Второй раз за день такое не прокатит, — покачал головой Марк, представив, куда его пошлет отец.

— За спрос денег не берут, — серьезно ответил Кирилл.

— За спрос мне могут голову открутить — никакие деньги не помогут.

Он посмотрел на коллегу, но Калинин отступать не собирался. Он сверлил Марка взглядом не то вопрошающе, не то требовательно. Голицын вздохнул, жестами показал, что сделает с Кириллом, если ему, Марку, открутят голову, и прыгнул.

***

Юрий Петрович поднял глаза на вновь появившегося в кабинете сына. Марк выглядел растерянным и злым одновременно. Он рухнул на диван и, скрестив руки на груди, уставился в одну точку.

— Что как мышь на крупу надулся? — спросил Голицын-старший.

— Я не могу так работать, — проворчал Марк.

— Не работай. Как будто тебя можно заставить?

— Нельзя, но раз уж я взялся за это дело, хочу довести его до конца. Ты же знаешь, что я ненавижу бросать работу на пол пути! — Марк вскочил и начал ходить из угла в угол как загнанный зверь.

— В чем твоя проблема? — серьезно спросил Юрий Петрович, отодвигая бумаги в сторону.

— По сути, у меня нет проблем, а вот у отдела есть, — Марк остановился, не зная, с чего начать, к тому же стало как-то стыдно. Он, как мальчишка, чуть что, бежал к отцу, а ведь проблемы Седьмого отдела должен был решать не он.

— Говори уже, не тяни кота за причинное место.

— В отделе все через жопу!

— Конкретнее.

— Начиная с ремонта и убитой техники, заканчивая организацией всего процесса! — воскликнул Марк, злясь непонятно на кого.

— С ремонтом и техникой ты решил вопрос. Разве не так? — сощурившись, посмотрел на него Юрий Петрович.

— Так, но остальное… Вот мне надо узнать, не проживают ли в одном районе акудзины. А я не могу, потому что это закрытая информация! А почему она закрытая? Прошли те времена, когда тебя могли пристрелить из-за угла! Какого хрена Седьмой отдел — по сути аналог милиции — не имеет доступа к базе данных?! Какого хрена в отделе работает меньше двадцати акудзин на всю страну! Ну ладно, в других городах есть парочка оперативников, но это же кошмар! Почему директор отдела не появляется в отделе, а всем заправляет его зам-самодур?! Это какой-то сюр!

Марк выдохнул и возмущенно засопел, потом смутился и отвернулся к окну. Голицын-старший какое-то время молчал, а потом заговорил медленно, размеренно, будто вбивая каждое слово в голову сына:

— Мы, Марк, демоны по сути своей и с точки зрения человечества. Задача наша и Седьмого отдела в частности — сохранить тайну нашего существования. Во благо себе и людям. Люди боятся того, чего не знают, а страх — это разрушающая сила, способная толкнуть человека к пропасти. Пока отдел справляется, никто ничего не сделает. Мы заняты политикой и бизнесом. Акудзины залезли в сферы жизни государств очень глубоко. Представь, что будет, если люди узнают, что министр экономики — древний демон?

— Они охренеют, — констатировал Марк.

— Это мягко сказано. А что будет, если Седьмой отдел не справится? Что, если широкие массы узнают о том, что среди них ходят монстры, способные высосать их до дна, затронув не только эмоции, но и организм? Иссушить душу и тело за считанные минуты?

— Они охренеют, — повторил Марк.

— Седьмой отдел был создан, чтобы убирать за теми акудзинами, что переступили незримую черту, которая стоит между нами и людьми. Люди — большинство. Мы под них подстроились, мимикрировали. Нам это удобно. Что будет, если наше удобное, уютное существование нарушить?

— Мы охренеем… Да ты гений! — Марк повернулся к отцу с выражением лица, будто его осенило.

— Всегда пожалуйста. А теперь свали из моего кабинета, у меня совещание через две минуты, — сухо проговорил Юрий Петрович и снова пододвинул к себе бумаги.

Марк вернулся в отдел и сразу пошел в кабинет Константинова.

— С чем пожаловал? — сходу спросил начальник.

— Хочу устроить бунт, — заявил Марк, усаживаясь напротив.

— Ну-ка, дыхни, — сморщил нос Константинов.

— Я не пил, — отмахнулся Марк. — Просто вопрос в том деле, которое мы ведем. У нас нет доступа к базе, а нам позарез нужно понять, не живут ли в том районе акудзины.

— А девчонку нашел уже, что ли? — крякнул Константинов и даже сделал заинтересованный вид.

— Да в кабинете она сидит, — Марк неопределенно кивнул в сторону коридора.

— И чего ты молчишь?! — подскочил начальник. — Кто такая? Что там делала?

— Да хрен с ней! — взорвался Марк. — Журналистка обыкновенная! Я не о том!

— Да я понял, что ты не о том, только мы уже про это говорили! Я акудзин, а не волшебник!

Мужчины сверлили друг друга взглядами пару минут. Марк ждал, пока начальство остынет, а Константинов ждал, что Марк начнет просить уже что-то более реальное, чем доступ к базе.

— Я хочу устроить бунт в Правлении, — отчеканил Марк.

У Константинова вытянулось лицо. Он сначала побледнел, а потом начал багроветь, но Марк не дал разразиться начальнику очередной гневной тираде.

— Мой предок был одним из основателей отдела. Я здесь работаю, и мы с Калининым нутром чуем, что в Озерках орудует кто-то из акудзин. Из-за того, что у нас нет доступа к информации, мы топчемся на месте и не можем проверять версии. Отдел похож даже не на задрипанный районный отдел ментовки, а на его жалкую пародию. А ведь от нашей работы зависит многое. От нашей работы зависит то, чтобы люди не узнали о нас и не начали охоту на ведьм. Но нас мало… Я не понимаю, почему до сих пор все не рухнуло?

— Потому что мы не даем! — взорвался-таки Константинов. — Потому что семь лет назад Седьмой отдел почти расформировали за нелояльность к Правлению! Хочешь наступить на те же грабли, Голицын?

— Я хочу перемен, — заявил Марк.

— Цой недоделанный! Ты тут работаешь без году неделя! Ты думаешь, Правлению есть дело до нас и до нашей работы?! Мы, может, и акудзины, но русские акудзины. На нас тоже распространяется пресловутый авось. Пока не бахнет, Правление палец о палец не ударит!

— Потом будет поздно! — грохнул по столу кулаком Марк.

На удивление, это возымело действие на начальство, и Константинов спокойным голосом спросил:

— Что ты предлагаешь?

— Донести Правлению, что если они не выполнят наши условия, плохо станет, в первую очередь, им.

— Запугать десяток удумал? — хмыкнул Константинов. — Одобряю. А вывезем ли?

— Вывезем, — решительно ответил Марк. — На что давить знаем. И все знают, что десятки не любят, когда под ними шатаются их теплые местечки в мире, где правит большинство.

— Люди, что ли?

— Ага.

— От меня что требуется? — деловито поинтересовался Константинов.

— Сместить Данилова и занять его место для начала. Написать коллективное обращение в Правление, пригрозить массовым увольнением сотрудников, выдвинуть требования. Вы что, не знаете, что такое шантаж? Как только они поймут, что дело пахнет жареным, согласятся на все условия. И потом, Седьмой отдел расформировали и собрали заново, но причем тут функции? Мы ведь должны не только память тереть, но и отслеживать новых акудзин, и суд тоже по нашей части! А сейчас что? Я просматривал дела. В прошлом году один из наших убил троих, и его даже посадить не смогли! Это как вообще?

— Страшный ты человек, Голицын, — загадочно улыбнулся Константинов.

— Я — демон. И моя демоническая сущность требует крови бюрократов и разгильдяев.

— Хех, — уже искренне улыбнулся Константинов. — Я в деле. Этими Озерками можно неплохо попугать десяток. Столько пропавших… ай-ай-ай, мы же цивилизованные акудзины, мы же, согласно кодексу, живем в мире с людьми… Какой скандал будет!

Олег Дмитриевич покачал головой, словно очень опечалился не радужным перспективам для акудзин. Демоны и прочие чудовища хоть и страшны, но на них всегда находились свои охотники.

Глава 9

— Ну что там? — спросил Кирилл, когда Марк с довольной улыбкой зашел в кабинет.

Расследование по Озеркам решено было временно остановить. Марк с Константиновым «штурмовали» Совет, где начальник выступал с мощной речью по поводу скрытых угроз для сообщества в целом и для каждого собрата по отдельности.

Совет акудзин почти единогласно проголосовал за увеличение финансирования Седьмого отдела, что позволяло нанять больше сотрудников и обзавестись филиалами в крупных городах. Кроме того, отдел вернул себе доступ к базе данных акудзин и другие ранее утраченные полномочия. События давно минувших дней не должны были влиять на оперативников, которые не были к ним причастны, и сильные мира акудзин согласились с доводами Константинова и Голицына-младшего. А Данилов сам уступил место директора своему заму, хотя Марк считал этот пункт самым сложным.

После заседания Голицын-старший даже расщедрился на то, чтобы похлопать сына по плечу. Невиданное проявление чувств!

И вот теперь Марк вернулся из IT-отдела, где оперативно сделали для Седьмого отдельный закрытый сайт.

— Все нормально. Инфу разослал на почту, заходи.

— Ох, какая красота! — улыбнулся Кирилл. — Работать будет одно удовольствие.

Словно подтверждая его слова, на третьем этаже снова загудел перфоратор.

— Это точно. Так что там по плану?

— План такой: идем в морг, смотрим, что там с заключениями. Я выписал три фамилии тех, чьи тела нашли. Нам должно хватить для полноты картины. Потом в местный отдел трясти Ершова и смотреть, совпадают ли заключения с выписками из морга. И, если останется время, навестим дом Сафоновой, той, которая не вышла из туалета на станции.

— Хорошо, давай, — согласился Марк.

— Только поедем на моей машине, — отрезал Кирилл. — Я с утра на ней.

— Как скажешь, — легко согласился Марк.

— Кстати, — Кирилл постучал по клавиатуре и цокнул языком. — В районе станции акудзины не проживают.

— То есть пятьдесят на пятьдесят? — уточнил Марк.

— Получается так. Все-таки подтверждение тому, что это кто-то из наших, мы до сих пор не нашли, но то, что сказала Лена о Сафоновой… Меня смущает.

— М-м-м, Лена, — протянул Марк.

Кирилл оторвался от экрана и осуждающе посмотрел на коллегу.

— Что? Она симпатичная, — пожал плечами Марк.

— Симпатичная, — Кирилл захлопнул ноутбук. — И она едет с нами.

— Что?! — опешил Марк. — Зачем?

— Я же обещал ей эксклюзив, — опустил глаза Кирилл, явно смутившись.

— Пообещай ей эксклюзивный секс. Нахрена таскать ее с собой?

— Боюсь, секс ее интересует меньше, чем это дело. Если это кто-то из наших, то для Лены этот материал — пропуск в мир акудзинской журналистики.

— Чем ее людская не устраивает? Там треша поболее будет, — фыркнул Марк.

Кирилл пожал плечами. В этот момент в кабинете возникла сама Кузнецова. Волосы снова собраны в высокий хвост, простая белая футболка и джинсы, на ногах кроссовки, за спиной рюкзак. К поездке явно подготовилась.

Марк вздохнул. Он давно для себя решил, что в их команде Кирилл за главного, а он исполнитель, не считая того, что он помог добиться от Правления и Совета правильных решений. Теперь все это позади, а ему будет проще и понятнее быть немного в стороне.

***

До Озерков добрались довольно быстро. Могли бы и перенестись, однако в этом деле машина лишней не была, учитывая, что передвигаться по местным деревням пешком было нереально, а чтобы прыгать, надо было хорошенько изучить местность. А этим пока могла похвастаться только Лена.

Выезд к центру поселка был затруднен — дорога шла через железнодорожные пути, поэтому частенько перекрывалась шлагбаумом с барьерными ограждениями. Приходилось долго ждать, пока проедут электрички и товарняки, поэтому и местные, и приезжие подъезжали к станции, а потом переходили пути поверху и шли в поселок по делам.

Кирилл решил поступить так же, как в прошлый раз. На стоянке было полно машин — только что пришла электричка из города. Таксисты, встречающие и приехавшие толпились перед зданием вокзала, сновали туда-сюда, спешили в магазины.

Троица, оставив машину на парковке, проследовала было к переходу, но тут Кирилл замер, а затем развернулся и уверенным шагом поспешил в здание вокзала.

Марк с Леной переглянулись и, не сговариваясь, последовали за ним.

Войдя внутрь, Марк заметил спину коллеги, который направился к дверям в правом крыле. Нагнал он его уже, когда Кирилл уверенно толкал дверь с табличкой, где значилась буква «Ж».

— Ты двери перепутал, — Марк взял Кирилла за локоть и остановил на пороге.

— Нет, не перепутал, — Кирилл дернул плечом и вошел в женский туалет.

По правую руку тянулись рукомойники, на которых сиротливо лежали куски старого мыла, по левую — ряд кабинок. Однако внимание Кирилла приковало небольшое прямоугольное оконце под самым потолком с решеткой, на которой хлопьями висела паутина.

— Надо проверить, куда смотрят камеры, — сказал Кирилл и вышел.

Они вернулись в зал и подняли головы, разглядывая потолок.

— Камеры зафиксировали, как она входила, но не как выходила, — напомнила Лена, проследившая за взглядами мужчин.

— Или тут та же история, что и с выписками из морга, — задумчиво проговорил Кирилл. — Надо все равно расспросить о них Ершова.

— Все у нас сводится к Ершову, — пробормотал Марк.

— Или к тому, кто вел дело. Надеюсь, Ершов тут не один работает.

— Если у них такой же бардак, как и у нас, все может быть, — усмехнулся Марк.

— Ладно, идем. Сначала в морг.

Они вышли из здания и направились к переходу. Лето вступало в свои права, и солнце уже припекало. Люди радовались погожим дням. Даже несмотря на дачные дела и вокзальную суматоху, то и дело подставляли лица теплому ветру, довольно щурясь.

Местная небольшая больница находилась недалеко от здания администрации. Одноэтажное здание, построенное буквой «П», имело потрёпанный вид, но ухоженную территорию с пышными клумбами и лавочками в тени раскидистых дубов.

Вход в морг располагался с торца подальше от глаз посетителей и больных. Туда-то они и направились. Спустившись в подвал, Марк толкнул дверь с рифленым стеклом, и они оказались в небольшом холле. На посту сидела скучающая медсестра лет пятидесяти и, подперев пухлую щеку пухлой рукой, смотрела сериал на маленьком пузатом телевизоре.

— Добрый день, — поздоровался Кирилл.

— Чем могу? — не отрывая взгляда от экрана, спросила женщина.

— Нам бы поговорить с патологоанатомом.

— С Михалычем что ли? Обед у него. Загляните, — тетка лениво кивнула на дверь рядом с постом.

Кирилл сделал знак Марку и Лене оставаться на месте, а сам зашел в кабинет, но буквально через минуту выглянул и поманил их пальцем.

В тускло освещенном кабинете, ничего кроме вместительных книжных шкафов и стола, не было. За столом сидел, по-видимому, сам Михалыч — субтильный мужчина средних лет — и уплетал бутерброды со шпротами, совершенно не обращая внимания на вошедших.

— Что это с ним? — шёпотом спросила Лена.

— Думает, что здесь никого нет. Напомните медсестре мозг прочистить, — ответил Кирилл и начал искать нужные папки. — Шитова нашли в прошлом году, в июле, ищите. А, все, я нашел!

Кирилл достал увесистую папку и, положив ее на стол, начал перебирать бумаги. История Егора Шитова вскоре нашлась, и, к удивлению Лены, протокол вскрытия был на месте.

— Но его тут не было! Я же не слепая! — возмущенно воскликнула она, отнимая лист у Кирилла.

— Значит, его кто-то вернул на место, — пояснил Марк и, забрав у Лены лист, сфотографировал его на смартфон. — Ты сказал, у тебя три фамилии.

— Ага, — откликнулся Кирилл и положил перед Марком еще две папки. — Оказывается, я тоже умею копаться в бумагах.

— Ха-ха, — скривился Марк.

Протоколы вскрытия еще по двум пропавшим тоже были на месте. Марк сделал снимки, и они поспешили покинуть больницу. Только выйдя на улицу и найдя отдаленную лавочку, Марк зачитал протоколы.

— В общем, я не вижу ничего странного. Обычные утопленники, — озадаченно проговорил Марк, закончив читать последний протокол.

— Их могли изменить, — уверенно заявила Лена.

— Могли, так что идем в отдел и посмотрим, что там у них, — предложил Кирилл.

— Не было там протоколов, мы же смотрели, — отмахнулся Марк.

— Тогда не было, — Кирилл встал и бодро зашагал в сторону отдела.

Марк закатил глаза.

— Тоже мне, Пуаро недоделанный, — проворчал он.

— А, по-моему, он хороший… хм, специалист, — смущенно проговорила Лена.

— Ищейка.

— Почему Ищейка?

— Потому что я так его назвал, — пожал плечами Марк.

— И что? — удивилась Кузнецова.

— А то, что имею мнение — хрен оспоришь, — оскалился Марк, и девушка, фыркнув в его сторону, поспешила догнать Кирилла.

***

В этот раз в отделении было шумно. Толпа чем-то возмущенных граждан штурмовала проходную, а несколько мужчин и женщин в форме пытались их угомонить.

Акудзины удивленно взирали на эту картину, но сколько бы ни силились, так и не смогли понять, что происходит. Кирилл толкнул Марка локтем в бок и, слегка наклонившись к нему, прошептал:

— Ваш выход, товарищ майор.

— Чего? — не понял Марк.

— Начальство приехало, а тут беспредел. Непорядок же, — подмигнул Кирилл.

Марк неодобрительно покачал головой, а затем набрал в легкие побольше воздуха и гаркнул:

— Что тут происходит?!

Толпа замерла — кто от неожиданности, кто от испуга, кто от неожиданного испуга — и обернулась.

— Товарищ майор, здравия желаю! — заявил низкорослый мужчина с квадратной челюстью. — ЧП у нас!

— Местное начальство, — шепнул Марку Кирилл.

— Жена моя пропала! Ушла к подруге в соседнее село и не вернулась! А эти не чешутся! — заявил небритый долговязый мужик, и граждане снова подняли волну негодования.

— Эй, товарищи! — окликнул толпу Марк. — Сейчас разберемся! Устраивайтесь поудобнее!

Он кивнул на стулья, стоящие вдоль стены.

— Товарищ майор… — начал было начальник, но Марк оборвал его.

— Отставить! Вы кто такой?

— Майор Поливанов, начальник отдела милиции Озерковского района.

— Пройдемте в ваш кабинет с… гражданином, — Марк посмотрел на долговязого и первым зашагал по коридору.

Где кабинет начальства, он не знал, поэтому распахнул дверь в кабинет Ершова, которого почему-то на месте не оказалось. Пропустив всех в помещение, он остановил на пороге Кирилла с Леной.

— Давай-ка ты дальше сам, — шепнул он Калинину.

— Нет проблем, — кивнул Кирилл и тут же обратился к Лене: — Сможете найти дела этих троих в архиве?

Девушка кивнула и тут же поспешила дальше по коридору, а Кирилл с Марком зашли в кабинет.

Долговязый мужик сидел, ссутулившись, на стуле. Майор Поливанов уселся за один из столов. Кирилл занял место Ершова, а Марк отошел к окну и оперся на подоконник, скрестив руки на груди.

— Итак, представьтесь и расскажите, что у вас случилось. Еще раз, по порядку, — обратился к мужчине Кирилл.

— Трофимов Сергей Анатольевич я, — начал мужик. — Жена моя, значит, ушла вчера часов в шесть к подруге в соседнюю деревню. Через пруды, значит, ушла и не вернулась. И к подруге не приходила, я ходил спрашивал. Тута она, Людка, подруга.

— Позвольте, я поясню, — встрял Поливанов. — Эти колдыри знатные. Зойка часто из дома уходит, когда поссорятся. То у одной подруги, то у другой, а то на вокзале заночует. Так что вернется не сегодня — завтра.

— Да я уже всех оббегал! — вскочил Трофимов и всплеснул руками. — Нету ее нигде!

— Спокойно, гражданин, — попросил Кирилл ровным голосом и протянул мужчине бумагу и ручку. — Пишите заявление о пропаже.

— Так три дня же… — начал было говорить Поливанов, но умолк под тяжелыми взглядами «проверяющих».

— Как деревни называются? — спросил Кирилл у Трофимова.

— Где мы живем — Колосово, а пошла она в Андреевку.

— Товарищ майор, заявление принять, свидетелей опросить, в общем, действуйте как надо в таких ситуациях, — обратился Кирилл к Поливанову. — А где, кстати, капитан Ершов?

— Ершов… Так это… ушел. Сказал, живот прихватило.

— Давно ушел?

— Да вот, когда эти ворвались, тогда и ушел.

Марк с Кириллом переглянулись. Зачем было уходить капитану, когда в отделении наверняка есть и туалет, и туалетная бумага?

— А живет он где? — спросил Марк.

— Да тут, в частном секторе. На Озерной двадцать два.

Кирилл поднялся и, не прощаясь, двинулся на выход. Марк последовал его примеру, напоследок наказав человекам работать и не посрамить погоны.

Лена ждала их на улице. Выражение лица у девушки было крайне задумчивым, она разглядывала свои кеды и даже не заметила, как подошли мужчины.

— Ну что там? — спросил Кирилл.

— Протоколы на месте. Я сверила: то же самое, что в морге, — отчиталась Лена, хотя вид у нее был озадаченный. — Но вы говорили, что их там не было еще пару недель назад.

— Вот именно, — кивнул Кирилл, нахмурившись. — Идем к Ершову, а потом вернемся. Интересно, эта Зоя очередная жертва или правда скоро объявится?

Вопрос был риторическим, так что ему никто не ответил. Пока шли на Озерную улицу, Кирилл ввел Лену в курс дела. Девушка на ходу записывала в блокнот все, что говорил Кирилл, и задавала кучу вопросов, на которые он пока не нашел ответов.

Озерная улица находилась недалеко и упиралась в самый большой пруд. Грунтовка спускалась чуть ли не к единственному пляжу на местных водоемах, поэтому по улице туда-сюда сновали отдыхающие. В основном это были подростки, молодые мамаши с детишками всех возрастов, шумные компании молодых людей.

Двадцать второй дом расположился примерно посередине улицы. Одноэтажный кирпичный домик с красной черепичной крышей виднелся за железным невысоким забором. Через решетчатые ворота они увидели серебристый Nissan Primera. Однако и калитка, и ворота были заперты, что означало лишь одно — хозяина нет дома.

— Ваньку что ли ищите? — окликнула их старушка из дома напротив.

— Да, добрый день. Капитана Ершова ищем, — отозвался Кирилл и перешел дорогу.

Старушка с седыми курчавыми волосами, покрытыми косынкой, посмотрела на них подозрительно, но ответила:

— Так с утра ушел, значиться, на работу, а вернётся не раньше семи.

Пока Кирилл общался с женщиной, Марк со скучающим видом изучал ее старенький домик, выкрашенный голубой краской, клумбы из старых покрышек и скошенную траву рядом с забором. Правда, листья этой травы были уж очень необычной формы.

— Так вы, значит, баба Зина? — спросил Марк, сам не зная, зачем.

— Да, а вы откуда меня знаете? — удивилась бабушка.

— Говорят, у вас конопля растет, спасу от нее нет.

— Тьфу! Я замумкалась ее косить! Растет, окаянная, и все тут! А меня, представляете, из-за нее как кличут?

— Как? — с заинтересованным видом спросил Кирилл.

— Наркобаронессой! Вот оно мне надо на старости лет?

Лена прыснула в кулак, Марк слегка улыбнулся, лишь Кирилл остался серьезен и покачал головой:

— Не дело, конечно. А мотоцикл чей? — он кивнул в сторону Планеты-5, которая стояла на участке, частично накрытая брезентом. — Ваш?

— Господь с тобой! — старушка приложила ладонь к груди и охнула. — Сына моего. Копается все и копается. Я б уже давно продала кому помоложе. Мой-то на вахте по холодам, а летом вот возится, когда время есть.

— А он дома? Может, он видел, как Ершов домой забегал?

— Так нет же. Он летом на станции подрабатывает. За чистотой и порядком следит. Тоже важное дело!

— Конечно, — улыбнулся Кирилл. — Спасибо за беседу…

— Зинаида Никитишна.

— Зинаида Никитична.

Акудзины, распрощавшись со старушкой, пошли в обратную сторону.

— И где Ершова черти носят? — спросил Марк Кирилла, будто коллега знал ответы на все вопросы.

— Я бы это тоже хотел знать.

— Что дальше, шеф?

— Планы меняются. Доедем до Колосово и пройдем пешком до Андреевки. Может чего обнаружим, пока эти там допросы ведут.

— Я, конечно, не опер, но они вообще так действуют? — скептически хмыкнул Марк.

— В Седьмом отделе нет оперов. В Седьмом отделе акудзины, на которых людские уставы и протоколы не распространяются, — ответил Кирилл с видом акудзина, который сам не верит в то, что говорит.

— Кстати, — встряла Лена, о существовании которой они совсем забыли, — пока идем, можно задать вам пару вопросов о деятельности отдела? Вопрос первый: не мешает ли вашей работе отсутствие четкого порядка действий при расследовании преступлений, совершённых акудзинами?

— Сам с ней разбирайся, — отрезал Марк и, не оглядываясь, пошёл в сторону станции Озерки.

Глава 10

До Колосово, откуда вышла пропавшая Зоя, от станции было всего пять минут езды. Деревня была небольшой, словно вымершей: всего два десятка стареньких избенок. Возле некоторых на лавочках сидели старушки, обсуждая дела насущные. Ни молодежи, ни детей акудзины не заметили.

Сельская дорога упиралась в редкий лесок, в который вела утоптанная тропинка. Припарковав машину в конце дороги, акудзины пошли по тропинке и вскоре вышли к плотине, которая разделяла два продолговатых пруда.

Вокруг шумели березы и осины, квакали в прудах лягушки, с большой дороги доносился шум машин, стучали колеса электричек на станции.

Они в молчании пересекли плотину и оказались в густом лесу. Здесь слева и справа от тропинки обильно росла дикая малина, а над головами раскинули кривые ветви старые дубы и вязы.

Не успели они пройти и десятка метров, как вдруг Кирилл, шедший первым, остановился и поднял руку, призывая к тишине. И они услышали: где-то недалеко вскрикнул человек.

— Лена, стой на месте, если что прыгай к машине, — шепнул Кирилл и поманил за собой Марка.

Стараясь не шуметь, что было крайне тяжело в лесу, где земля была устлана сухими ветвями, повсюду торчали гнилые пни и лежали остатки поваленных некогда стволов, они сошли с тропинки и углубились в чащу.

Кирилл то и дело останавливался и прислушивался. Судя по голосам, мужчин было двое, и один из них явно паниковал. Марк переключился на сущность. Он явно ощущал тяжелый липкий страх человека, но эмоции второго почуять не смог.

Вскоре они вышли на поляну, и перед ними предстала интересная картина. Мужчин действительно было двое. Тот, от которого исходил страх, висел в воздухе в трех метрах от земли. Спиной к ним стоял капитан Ершов. Сложив руки на груди, он смотрел на бородатого мужчину, который от страха, казалось, потерял рассудок и сучил в воздухе ногами.

— Эй! — крикнул Марк.

Ершов повернулся, и они увидели красные бельма вместо глаз.

Недолго думая, Марк потянулся к сущности и силой мысли отбросил Ершова подальше от жертвы. Тот пролетел через всю поляну и упал в кусты малины.

Бородатый рухнул на землю, когда его мучитель потерял контроль, и Кирилл тут же бросился к нему. А Марк пошел прямо на Ершова, который уже встал на ноги. Голицын не дал тому опомниться.: поднял еще раз и бросил на ствол дуба. Ершов вскрикнул от боли, ударившись спиной о прочную кору и упал между корней дерева.

— Не дай ему прыгнуть! — крикнул Кирилл, но было поздно.

Ершов, едва подняв голову, испарился.

— Сука! — выплюнул Марк и повернулся к Кириллу, возвращая глазам человеческий вид. — И как я, по-твоему, должен был не дать ему прыгнуть?

— Как обычно! — огрызнулся Кирилл.

— Это как, твою мать?!

— Вырубить! Для нас иного способа еще не изобрели!

— Вы чего? — на поляне появилась Лена.

Девушка испуганно смотрела то на одного, то на другого акудзина, то на мужчину, который скорчился на траве в позе эмбриона.

— Я сказал: оставаться на месте! — зло посмотрел на нее Кирилл.

Лена, поджав губы, уставилась на свои кеды. А Кирилл выдохнул и устало растер лицо руками.

— Извините, — проговорил он.

— Я бы его убил, — Марк сел на поваленный ствол дерева и повесил голову. — Он не слабак, но я бы его убил.

— Не думаю. Ты же не собирался сворачивать ему шею? — подбодрил коллегу Кирилл.

Марк поднял глаза к небу и неопределенно повел плечами.

— Ну ты даешь, — прошептал Калинин и подошёл к Лене, которая так и стояла, склонив голову.

Кирилл неловко потрепал ее по плечу и слабо улыбнулся, словно извиняясь за свою вспышку.

— Я могу помочь? — спросила Лена, отвечая ему такой же робкой улыбкой.

— Да, надо бы привести его в чувство, — Кирилл кивнул на мужчину. — Думаю, что женщины он меньше испугается.

Лена бодро кивнула и подошла к человеку. Тот глянул на нее с опаской, но все они заметили, что страх начал понемногу развеиваться.

— Как вас зовут? — ласково спросила Лена.

— Михаил.

— А вы кто, и что от вас хотел Ершов?

Мужчина сел, потирая ушибленную спину, и с опаской глянул на мужчин, которые смотрели на него в упор.

— Местный я, орнитолог. Гришин моя фамилия. А чего он хотел, не понял я, — мужик опустил глаза.

— Врать не умеешь, — угрожающе проговорил Марк.

Он потянулся к сущности и встал за спиной Лены, которая сидела рядом с Гришиным. Человек открыл рот от удивления и испуганно отстранился.

— Марк, — предостерегающе позвал коллегу Кирилл, но тот не шевельнулся.

— Я ведь тоже могу подвесить тебя вниз башкой и допрашивать сколько мне вздумается, — прорычал Голицын. — Хочешь? Или будешь говорить по-хорошему?

— П-п-по-хорошему, — активно закивал головой мужчина.

— Дерзай, — приказал Марк и вернул глазам человеческий вид.

— Он спрашивал, что я делал вчера вечером и ночью. И что я делал одиннадцатого мая.

— Одиннадцатого мая пропала Кичкина. Та, которая из Берегово, — напомнил Кирилл будто сам себе.

— Дальше что? — обратился Марк к замолчавшему Гришину.

— Спрашивал, видел ли я таких, как он… как вы… Не понимаю, о чем он. Я простой человек, я орнитолог, — чуть не плача ответил мужчина, вытирая заслезившиеся глаза рукавом куртки.

— Так, хватит с этим, — отрезал Кирилл. — Его в отдел и сами туда же. Лена, тебе сейчас лучше домой, я позвоню позже.

— Но… — хотела было возразить девушка.

— Никаких «но»! — оборвал ее Кирилл и уже мягче добавил: — Я свяжусь с тобой и поделюсь информацией, как и обещал, но начальство будет орать, если увидит тебя в отделе.

Лена нахмурилась, но протестовать больше не стала. Кивнув на прощание, она исчезла, чем вызвала вопль у Гришина.

— Да хорош орать, как потерпевший! — огрызнулся Марк и, взяв мужчину за ворот, поставил его на ноги.

— Вообще-то, он действительно потерпевший, — флегматично заметил Кирилл.

Марк с укором посмотрел на коллегу и прыгнул вместе с Гришиным. Кирилл тоже не стал задерживаться, решив, что машина никуда не денется, и переместился вслед за ними в Седьмой отдел.

***

Марк усадил Гришина на стул у них в кабинете и вышел, однако практически сразу вернулся с Богдановым.

— А вы это чего притащили к нам человека? — удивился Богданов.

— Это не человек, это свидетель, — бросил Марк. — Пригляди за ним, пожалуйста.

— А…

— Нам нужно к Константинову, — отрезал Кирилл и выскочил в коридор вслед за Марком.

Голицын ждал его у двери в кабинет начальника. Из-за закрытой двери доносились приглушенные голоса. Затем они смолкли, и мужчины услышали возмущенный возглас Константинова:

— Какого рожна в отделе пахнет человеком?!

Марк распахнул дверь и замер на пороге. Кирилл не понял, что заставило коллегу остановиться, и выглянул из-за его плеча. Константинов сидел за столом, а перед ним в кресле для посетителей развалился Ершов.

— Не понял, — севшим голосом проговорил Марк и двинулся на Ершова.

Тот слишком резво для акудзина, который пару раз навернулся с большой высоты, вскочил и в два счета оказался за спиной у начальства.

— Олег Дмитрич, уберите этого демона! Он совсем больной! — заорал Ершов, делано испугавшись.

— Ах ты падла… — прорычал Марк и двинулся к нему вокруг стола.

Константинов вскочил и встал между мужчинами, выставив руку вперед.

— Голицын, отставить!

Кирилл наблюдал за происходящим, оперевшись на дверной косяк, с видом любопытным и удивленным одновременно, но вмешиваться не торопился.

— Какого хрена эта тварь здесь делает, и какого хрена чуть не убила человека?! — задал Марк вопрос, продолжая сверлить злым взглядом Ершова.

— Я его просто допрашивал, идиотина! — выкрикнул из-за спины начальства Ершов. — А вот ты меня чуть не убил! Тебе, Демон, япошки было мало?! А?!

— А вот это ты зря, — выплюнул Марк и, прыгнув за спину Константинова, впечатал кулак в нос оппонента.

Тут уже Кирилл ждать не стал, видя, что Марк снова замахивается. Прыгнул между ним и Ершовым, перехватил кулак Марка и заломил ему руку за спину.

— Всех уволю нахрен! — заорал Константинов.

К кабинету уже сбежались сотрудники и рабочие и с любопытством заглядывали в кабинет. А там акудзин-семерка еле удерживал десятку, начальник орал так, что дрожали стены, а никому незнакомый молодой акудзин размазывал кровь по лицу, которая алыми струйками сочилась из разбитого носа.

***

Через полчаса, когда Ершову остановили кровь, Богданова ввели в курс дела и дали задание допросить Гришина не теряя времени, а Марк успокоился под воздействием десятилетнего виски, который достал из закромов Константинов, все четверо устроились в кабинете начальства. Константинов за столом, подчиненные напротив, на новеньких кожаных креслах, которые притащили и собрали рабочие.

— Значит, знакомьтесь, — строго проговорил Константинов. — Воронов Иван Иванович. Наш внештатный сотрудник.

Иван помахал новым коллегам и нагло усмехнулся:

— А компенсация за моральные и физические страдания мне положена, товарищ начальник?

— Конечно! — мило оскалился Константинов. — В Еленовку обратись, там тебе выдадут вазелин без очереди.

Марк с Кириллом не удержались от улыбок и очень зря.

— Что лыбитесь, полудурки?! Чуть не убили мне перспективного опера!

— Вообще-то… технически меня чуть не убил Демон, — поправил начальника Иван. — Второй мне даже нравится.

Он кивнул на Кирилла, который скептически хмыкнул в ответ.

— А ты кто тогда, Ворона? — оскалился в сторону парня Марк.

— Ворон. А почему бы нет? Мне нравится, — Иван закинул ногу на ногу и мечтательно посмотрел на потолок. — Демон, Ворон и третьему надо погоняло придумать…

— Ищейка, — бросил Марк.

— Почему Ищейка? — с любопытством спросил Иван.

— Потому что я так сказал.

— С барином не буду спорить, — снова нагло усмехнулся Воронов.

— Хорош паясничать, — прервал пустую болтовню Константинов. — Иван пришел в отдел год назад. Ну как пришел… Притащили.

— Кто, позвольте узнать? — усмехнулся Марк.

— Бывшая, — ответил за Константинова сам Воронов. — Я, видите ли, инфантильный, нестабильный, и вообще со мной детишек не сделаешь. Я как настоящий каблук с ней согласился и послал на хрен.

Иван самодовольно улыбнулся, а Константинов тяжело вздохнул и продолжал:

— Про Озерки мне в том году пять раз разные опера докладывали, вот я и решил внедрить туда агента, так сказать. Ивану, конечно, пришлось попотеть: дом снять, всем местным ментам мозги поправить, мол, перевели его туда. Ну, и начал он рыть — и дорылся.

— Ага, правда, чуть перед этой белобрысой не спалился, когда она решила мне память поправить, думая, что я человек, — подхватил Воронов. — Но зато, когда заявились вы, я уже был готов к такому повороту. Круто сыграл, да?

— Ее зовут Лена, и нам она тоже хотела сделать установку, — ответил Кирилл.

— Ха! Вот же язва. Кто из вас ее трахает?

— Воронов, чтоб тебя! — хлопнул ладонью по столу Константинов.

— А он точно акудзин? — спросил Марк, глядя на Ивана с прищуром. — Какой-то он юродивый, на разумное существо не тянет.

— Голицын… — предупреждающе прорычал Константинов.

— Ты сам юродивый, — усмехнулся Воронов. — Что десятка забыла в Седьмом отделе?

— Вас, шестёрок, компенсировать, — в тон ему отвечал Марк.

— Сам ты шестерка, барин доморощенный.

— А вы не хотите все-таки поговорить о деле? — строго спросил Кирилл, глядя на коллег по очереди.

Те синхронно фыркнули и отвернулись каждый в свою сторону.

— Молодец, Калинин, — одобрительно кивнул Константинов. — Хоть один адекватный акудзин на весь отдел. Воронов тоже семерка, что очень кстати.

— Значит, в Озерках орудует кто-то из своих, раз Иван ведет это дело? — спросил Кирилл.

— Которое вы мне чуть не завалили, — буркнул Воронов, но его замечание все пропустили мимо ушей.

— Именно. Мы бы скинули все это на случайности или людского маньяка, но выяснилось кое-что интересное, — Константинов достал из ящика стола папку с бумагами и протянул ее Кириллу.

— Мед заключения?

— Верно мыслишь, Калинин.

Кирилл открыл папку и пролистал файлы, усмехнулся и пояснил Марку:

— Тела жертв, которые всплыли в прудах, от воды были очень обезображены, опухли… ну ты сам понимаешь, но на них были лоскуты серой кожи, не характерные для трупа, чтобы с ним ни случилось. А почему кожа посерела, ты знаешь.

Марк кивнул. Когда сущность затрагивала организм человека, она словно иссушивала его, и трупы находили с серой, словно бетон, потрескавшейся кожей.

— А дело Сафоновой, которая испарилась, зайдя в туалет? — спросил он.

— Тоже наш случай, но тоже глухарь, — ответил Воронов. — Камер там немного. На последней электричке приехало больше сотни человек, бомбилы опять же, встречающие, молодёжь тусуется тоже на станции. За ней мог проследить кто угодно, прыгнуть в туалет, схватить жертву и тут же испариться вместе с ней.

— Подозреваемые есть? — деловито поинтересовался Кирилл.

— Если б были, я бы вас к Озеркам и на пушечный выстрел не подпустил! — огрызнулся Воронов. — Я бы и так не подпустил, но начальство решило иначе.

Марк с Кириллом дружно повернулись к Константинову.

— Мы уже год топчемся на месте. Точнее, сезон, — угрюмо ответил тот. — Маньяк орудует только с апреля по октябрь. И пока все, что нам удалось выяснить, — это то, что он акудзин. Я подумал, что, раз вы сами откопали это дело, то, может, вам удастся увидеть то, чего не видим мы.

— Но акудзины в Озерковском районе не проживают, — заметил Кирилл.

— То-то и оно. Но откуда-то же он взялся?

— Я проверял тех, кто снимает дома на лето, тех, кто приезжает гостить к родственникам, и прочих, не живущих в районе постоянно, — перечислил Иван. — Акудзина среди них нет. Этот парень… ну или баба — неуловим. Работает чисто.

— А что с сегодняшней пропажей? — спросил Марк на удивление спокойным и даже дружелюбным тоном. — Зачем ты Гришина допрашивал?

— Какой такой пропажей? — вскинул брови Константинов и уставился на Ивана.

— Да так, Олег Дмитрич… Еще неизвестно, жертва она или нет. Поэтому мне надо вернуться в отдел и выяснить, что там они сделали без меня, — ответил Воронов и глянул на часы.

— Значит, так. Дуй тогда обратно и выясняй. Вы двое узнайте, что там Богданов выведал ли что у этого орнитолога. Потом доставите его в лес и память сотрете. Пусть думает, что с кукушками куковал. Отныне работаете вместе по этому делу.

— А может, не надо? — страдальчески заныл Воронов. — Демон же меня вообще в могилу загонит. Чуть хребет не сломал… и нос.

— Отставить! — снова хлопнул по столу Константинов. — Сработаетесь! Это приказ!

— Блин, тогда созвонимся, — бросил Воронов и испарился в воздухе.

— А телефона мы его и не знаем, — засмеялся Марк. — Вот сученыш.

— Ты, Голицын, чего на него взъелся? — спросил Константинов, нахмурившись.

— Надо было сразу сказать, кто он такой. Ершовым он мне больше нравился. Я бы, может быть, с ним и подружился, — угрюмо ответил Марк.

— Да, неплохим был человеком, — вздохнул Кирилл.

— Он и акудзином нормальный, — гаркнул Константинов. — Идите работать!

Мужчины встали и вышли в холл, где их тут же обступили коллеги, которые, как оказалось, тоже не знали о работе внештатного агента Воронова в Озерках.

Марк с Кириллом, правда, не спешили обсуждать с ними инцидент. Голицыну стало стыдно за свое поведение, а Кирилла больше заботило то, что в кабинете их ждал возможный свидетель. Поэтому они, кое-как отбрыкавшись от любопытных, поспешили на помощь Богданову.

В кабинете было тихо. Гришин сидел на стуле посреди комнаты, ссутулившись, а Богданов, закинув ноги на стол Кирилла и сложив мощные руки на груди, сверлил человека тяжелым взглядом.

— Ну что тут? — спросил Кирилл.

Богданов убрал ноги со стола и встал.

— Как обычно: ничего не знаю, ничего не видел, пустите меня домой, страшные демоны. Кстати, первый раз слышу, чтобы нас называли приспешниками Мары.

— Логично, — хмыкнул Марк и одобрительно кивнул в сторону Гришина. — В славянской мифологии Мара или Морок — демон ужаса и смерти. А термин «акудзин», изначально использовавшийся селянами с острова Хоккайдо…

— Марк, давай отложим лекцию, пожалуйста, — вежливо попросил Кирилл, на что Марк пожал плечами, мол, не больно и хотелось.

— Акудзин как-то брутальнее звучит что ли… — протянул Богданов и махнул рукой. — Пойду, бабским именем меня еще не называли. Тьфу! Протокол на столе, там ничего интересного, но к делу подшить надо.

— Спасибо, — поблагодарил Кирилл и, когда за Богдановым закрылась дверь, повернулся к Марку. — Ведь маньяк мог стирать свидетелям память, поэтому что есть свидетель, что нет — все одно.

— Да я уже понял, что у нас сто с лишним глухарей и ноль подвижек. Ладно у нас! Ворон, выходит, год жизни потратил на эти Озерки, и толку ноль!

Впрочем, Марка это не слишком печалило, наоборот, подстегивало интерес, ставило новую, невероятно сложную задачу. Кажется, поиски Хроник, забытых, затерявшихся во времени гробниц и реликвий были не так сложны, как поиски твари, убивавшей в Озерках и окрестностях.

Но во всем этом был один большой плюс лично для него — о прошлой жизни Марк не вспоминал уже несколько недель.

Глава 11

Марк вышел в Библиотеке. Не в простой, а в их собственной, куда людям вход был заказан. Старинное здание в центре города открывало свои двери только акудзинам.

Он любил это место. С детства считал его волшебным, наполненным магией. Частный музей с ресторанчиком для своих. Элитный клуб, куда можно было войти только по приглашению или по праву рождения.

Марк огляделся и улыбнулся, даже не пытаясь скрыть волну удовольствия, накрывшую с головой. Пол, стены, потолок, стойка администратора у противоположной от входа стены — все в панелях темного дерева. Витражные окна, старинные люстры и бра с мягким желтым светом. Из холла вели две двери. Налево — библиотека с читальным залом, занимающая часть первого и весь второй этаж. Направо — ресторан, работавший днем только пару часов на бизнес-ланч, и вечером, начиная с одиннадцати часов и до глубокой ночи, а-ля карт.

Он обогнул стойку, кивнув администратору, и вошел через двойные витражные двери в вытянутое прямоугольное помещение, в конце которого стояла массивная барная стойка. В ресторане сейчас было немного народу. Столы стояли в два ряда — у стены и у окна, а между ними образовывался широкий проход с красной ковровой дорожкой. Тут и там стояли кадки с пальмами, сквозь оконные витражи проникали рассеянные лучи летнего солнца.

Коллеги уже были здесь. Кирилл задумчиво глядел перед собой, отрезая небольшие кусочки от сочного бифштекса, а Ворон уминал рагу, не заботясь при этом о том, как выглядит со стороны. А выглядел он так, будто не ел целые сутки подряд.

Марк сел рядом с Кириллом, скривился в сторону Ивана и заказал у подоспевшей официантки кофе и стейк.

— Тебя в твоих Озерках не кормят совсем? — спросил он Ворона.

Иван оторвался от еды, вытер жирные губы салфеткой и усмехнулся. Почему-то у него это получалось как-то слишком гаденько.

— А я там не живу, — ответил он.

— А как же легенда? — удивился Кирилл.

— А что легенда? Хорошая легенда, — пожал плечами Ворон, отодвигая тарелку. — Дом в аренде, я прыгаю туда с утра из своей квартиры. На машине еду на работу. Возвращаюсь так же. Для поддержания статуса местного иногда кошу траву и по ночам не выключаю свет на веранде.

— А если кто из соседей нагрянет? — не унимался Кирилл.

— Ну, во-первых, у меня там репутация конченого кретина. Ко мне никто и за солью не сунется. Во-вторых, на входе висит камера с датчиком движения. Если кто ступит на порог, мне придет оповещение, — Иван растянул губы в довольной улыбке, наблюдая их реакцию.

— Умно… — протянул Марк. — Так какие новости и какой план?

— Э-э-э, нет. Мне вообще вся эта тема не нравится. Я подмогу не просил, но у начальника свое особо важное мнение на сей счет. Так что я вообще не знаю, как мы можем друг другу помочь. Дело ясное, что дело темное. Я вообще предлагал Константинову забить на это и представить, что орудует человеческий маньяк.

— Но он не человеческий, — возразил Кирилл. — Он наш.

— Он не наш, — парировал Иван. — Он мудак, которому закон не писан.

— И ты не хочешь его найти и обезвредить? — Кирилл наклонился к Ивану и пристально посмотрел на того.

— Ты чего весь такой правильный? — Ворон вжался в спинку дивана. — Мне кого бояться: тебя или Демона?

— Еще раз назовешь меня Демоном, сломаю челюсть, — пригрозил Марк. — Перестань паясничать и выкладывай, что там происходит.

Ворон картинно закатил глаза:

— Ну ладно, если барин требует, так и быть… Короче, я там, пока вы с орнитологом разбирались, мозги почистил кому надо. Начали рыскать на той тропе, по которой вероятно ушла Зоя. Обыщут озера, для начала палками — там мелко, и прилегающий лес. А орнитолога я допрашивал, между прочим, потому что этот дядька любитель закатов и рассветов. Особенно очень ранних рассветов, поэтому мог что-то видеть или слышать.

— Но ничего не видел и не слышал, — констатировал Кирилл.

— Я бы о нем не забывал, — Ворон вдруг стал донельзя серьезным, будто стряхнул с себя лишнюю шелуху и остался лишь хороший спец. — Он все окрестности облазил, наблюдая за птичками. При этом перемещается по лесу бесшумно. Я бы на него подумал, если бы не чуял его страх.

— А что по поводу мед заключений? — осведомился Кирилл.

— Ну, подправили слегка, чтобы людишки не задавали лишних вопросов, — отмахнулся Иван и набросился на кусок торта, который ему подали.

На пару минут возникла тишина, все занялись едой и своими мыслями. Марк пытался анализировать информацию, но так и не смог выдавить из себя ни одной умной мысли. В итоге решил, что пусть этим занимается башковитый Кирилл и Ворон, который в этом деле уже давно.

— А что свидетели? — наконец, задал очередной вопрос Калинин.

— Свидетелей ноль. Я за этот год, наверное, всех кого можно, опросил, — отвечал Ворон, жуя. — Но вообще, я думаю, что делал это только для собственного успокоения. Акудзину ничего не стоит стереть память свидетелям, да и почуять человека маньяку раз плюнуть, так что свидетелей этот гад нам не оставил. Увы и ах!

— Как долго будут прочесывать местность? — осведомился Марк, глядя на часы. Время близилось к вечеру, а искать что-то по темноте — дело гиблое.

— Сначала взяли основной маршрут, потом расширяют радиус постепенно, — отозвался Ворон вполне приветливо. — Скоро созвон, но сомневаюсь, что чем-то порадуют.

Словно назло Ивану, в его кармане зазвонил телефон. Он положил ложку и удивленно уставился на экран. Пару минут он слушал собеседника и наконец посмотрел на коллег:

— Свезло. Нашли что-то. Я прыгаю к себе, а вы оплатите счет и давайте за мной.

Сказал и тут же испарился. Кирилл засмеялся, а Марк стиснул зубы и достал бумажник.

— Вот наглый засранец, — проворчал он, положил под тарелку несколько крупных купюр и последовал за Вороном.

***

Спустя время они втроем стояли на плотине и смотрели, как милицейские на лодке о чем-то переговариваются с водолазами.

Солнце медленно, но верно клонилось к закату, раскрашивая верхушки деревьев в красноватое золото. Лучи его еще серебрили тёмную мутную воду прудов. Стояла безветренная тишина, нарушаемая лишь тихими разговорами зевак и сотрудников милиции.

— Что за установку ты дал, что так оперативно сработали? — спросил Кирилл Ворона.

Тот пожал плечами и вдохнул полной грудью вечерний воздух:

— Установка как установка. Я умею быть убедительным.

— Ага, — хмыкнул Марк. — Теперь тебе придется быть убедительным, чтобы убедить эту толпу, что труп женщины — вполне себе нормальный труп.

Все трое одновременно посмотрели на толпу, собравшуюся на берегу возле заградительной ленты.

— А вдруг пронесет, и окажется, что она утонула сама по себе? — с надеждой в голосе спросил Иван.

— Ты чего такой наивный?

— Демон, ты злой, дай помечтать, — съязвил Ворон.

На этот раз Марк не обратил внимания на новое прозвище. Он наблюдал за водолазами, которые начали вытаскивать тело на берег, что было непросто. Здесь берега были обрывистые, рваные, хоть и невысокие, поросшие камышом и ряской.

Словно по команде, все смолкли, вытянув шеи, чтобы увидеть тело женщины. Едва водолазы начали ее поднимать, акудзины синхронно выругались. Даже для утопленника тело Зои выглядело странно — серая, словно бетон, кожа, кроваво-красные глаза, будто залитые яркой краской.

Раздался вой. Завыл муж жертвы. Опустившись на колени, он наблюдал за тем, как тело тащили подальше от воды.

— Накройте ее чем-нибудь! — крикнул Иван своим коллегам и, повернувшись к другим коллегам, добавил уже тише: — Это попадос. Я не представляю, как это объяснить толпе и как отловить всех свидетелей.

— Вот Зойка допилася! — крикнула какая-то старушка из толпы. — Аж посерела вся, и сосуды лопнули!

— Змий зеленый до добра не доводил никогда! — вторила ей другая. — Муж мой покойный не даст соврать.

— Ага! — отвечал кто-то еще. — Теперь только в закрытом гробу хоронить. Тьфу!

— Кажется, они сами себе сейчас все напридумывают, и ничего не надо будет делать, — усмехнулся Марк.

— Я бы не был так в этом уверен, — резко возразил Кирилл. — Это первый шок, и в такое могут поверить немногие. Пересудов будет тьма. Остынут и начнут анализировать. Так что надо действовать.

— Командуй, начальник, — отозвался Марк, оценив сказанное.

— Эй, а чего это он начальник? Я тут уже год прозябаю, — нахмурился Иван.

— Будешь еще год прозябать, если не заткнешься и не послушаешь умного акудзина, — угрожающе прошипел Марк.

Ворон усмехнулся, но промолчал и жестом предложил Кириллу продолжать.

— Марк, у тебя камера на телефоне нормальная? — спросил Калинин.

— Не жалуюсь, — ответил Марк и в ответ на требовательный взгляд Кирилла протянул коллеге свой смартфон.

— Десятки, говорят, безупречно контролируют сущность, — продолжал Калинин. — Марк, иди на тот берег и проанализируй толпу, посмотри их эмоции. Искать надо того, у кого эмоций нет. Акудзин не может видеть акудзина.

— Понял, принял.

— Иван, займись своими коллегами, пусть накроют тело. Поработай с их мозгами. Нам надо доставить тело в Еленовку и сфабриковать документы для местного морга. У нас три дня, потом надо отдать тело родственникам.

— Понял, принял, — в тон Марку ответил Иван.

— А я постараюсь снять всех, кто сейчас здесь находится, чтобы было проще чистить память. Доложу Константинову и запрошу поддержку. Работы тут слишком много для троих.

Мужчины кивнули. Ворон тут же направился к милицейским и сходу начал раздавать указания, при этом как бы ненароком касаясь людей. На деле он просто мимоходом давал им установки, чтобы они делали то, что нужно ему.

Кирилл включил запись на телефоне и начал снимать толпу, стараясь никого не пропустить, а это было нелегко. Казалось, тут собралась добрая треть Озерковского района.

Марк, недолго думая, пошел через плотину на противоположную сторону. Ему понравилась уверенность Кирилла. Калинин точно знал, что делает, быстро ориентировался в ситуации, в то время как сам Марк не понимал, что надо делать, а Ивану, кажется, было все равно. Впрочем, Воронов оставался для него загадкой. Наглый, откровенно злобный говнюк вызывал смешанные чувства. С одной стороны, очень хотелось его придушить, а с другой — он казался не таким простым, будто тоже прятался за личиной акудзина, которому плевать на всех, а на людишек тем более.

На другом берегу было тихо и спокойно, а густой кустарник, разросшийся у воды, позволил Марку спрятаться от людских глаз. Убедившись, что выбрал надежное укрытие, он потянулся к сущности, и мир вокруг потерял краски, приобрел монохромность.

Марк оглядел толпу на другом берегу и сконцентрировался на людях, пытаясь уловить их эмоции. Он переходил от одного к другому, цепляя ручейки эмоций. Сейчас в толпе преобладал страх, печаль, изумление, возбуждение и даже гнев, такая гаденькая злоба, будто они считали, что так этой женщине и надо.

Марк скривился. Эта какофония чужих чувств будто оставляла горький привкус во рту, хотя акудзины и не могли чувствовать вкус рецепторами. Просто он в очередной раз убедился, что в этом мире злость, ненависть и страх правят бал, и это почему-то взбесило. Однако он быстро пришел в себя, вспомнив о том, что в данной ситуации радость будет испытывать лишь ненормальный с психическим диагнозом. Например, маньяк.

Но их маньяк был акудзином. Все сомнения теперь отпали. Оставалась лишь малость — найти и обезвредить. Марк невесело усмехнулся. Легко сказать, да как оказалось, сделать это трудно.

Он еще раз убедился, что среди толпы зевак нет ни одного существа, чьи эмоции ему не удалось прочитать. Вернул глазам нормальный вид и отправился искать Кирилла.

Калинин ходил с его смартфоном по кругу и пытался отбрыкиваться от вопросов любопытствующих. Наконец он закончил запись и повернулся к Марку, который ждал немного в стороне.

— Ну что?

Марк развел руками:

— Пусто. Его тут нет.

— Ясно, — ответил Кирилл, ни капли не расстроившись. — Не сомневался, что этот гад умен.

— Кирилл! — окликнули его из толпы.

Повернувшись на голос, мужчины увидели Лену, которая улыбалась и махала им рукой.

— Что за заноза, — улыбнулся Марк.

— Она журналистка, так что не удивлен, — Кирилл махнул рукой человеку, стоящему в оцеплении, чтобы пропустил девушку.

— Я знаю, что вы сказали, что сообщите, что да как, но мой информатор сообщил, что тут такое, и я не могла это пропустить, — затараторила девушка, при этом пытаясь заглянуть за их спины, туда, где тело уже упаковали в мешок и грузили в карету скорой помощи.

— Информатор? — опешил Кирилл.

— Ну да, — строго ответила Лена, выпрямившись и оправив жакет. — У каждого нормального журналиста есть свои информаторы.

Марк не сдержал смеха, чем вызвал укоряющий взгляд Кирилла и смущенный взгляд Лены. В это время к ним подошел Воронов. Он скользким взглядом оглядел Лену с головы до ног и повернулся к коллегам:

— Я так и не понял, кто из вас двоих ее трахает?

Лена покраснела и набрала в легкие воздуха, чтобы что-то сказать наглецу, но Кирилл ее опередил. Он схватил Ивана за воротник и развернул лицом к себе.

— Закрой рот, иначе утоплю в этом болоте, — прошипел он так, что Марк еле разобрал слова.

— Остынь, — Марк положил руку Кириллу на плечо. — Не видишь, он юродивый, ему лечиться надо. Вот сейчас доставит труп в Еленовку, заодно заглянет к психиатру.

— Так Ершов тоже из наших? — удивлённо воскликнула Лена, кажется, позабыв об оскорблении.

— Из ваших, из наших, — улыбнулся Иван и похлопал Кирилла по руке в знак примирения. — Сейчас Кирюша тебе все расскажет, а мне и правда пора ехать.

Кирилл наконец отпустил Ворона и, взяв Лену за руку, отвел в сторону, но то и дело бросал на Ершова-Воронова грозные взгляды.

— Так бы сразу и сказал, что его блондиночка, — проворчал Иван, поправляя воротник рубашки.

— Ты поосторожнее с ней, — загадочно проговорил Марк. — Ты даже не представляешь, кто ее отец.

— А кто? — сощурился Ворон, в его голосе послышалось любопытство.

— Лучше тебе не знать, — серьезно ответил Марк, нахмурившись для пущего эффекта.

— Ну ладно, — больно легко согласился Иван. — Тогда я в местный морг, оттуда тело забрать проще. Со своими поработал. В Еленовку позвоню по дороге. С вас все эти зеваки и доклад начальству.

— Угу. На созвоне, — кивнул Марк и направился к Кириллу и Лене.

Калинин уже говорил по телефону с Константиновым, объясняя ситуацию, а Лена что-то быстро строчила в своем блокноте, казалось, позабыв обо всем. Потом она внезапно убрала блокнот, достала фотокамеру и начала фотографировать все, что можно сфотографировать, включая влажную траву, камыши и закатное солнце над прудом.

— Ну что? — спросил Марк, только закончившего разговор Кирилла.

— Оперативники уже прыгают в озерковский дом этого засранца. Я разослал им видео.

Кирилл оглядел толпу и замер, подняв согнутую в локте руку с оттопыренным указательным пальцем, будто его осенила какая-то гениальная мысль.

— Что? — спросил Марк, заглядывая коллеге в глаза.

— У меня есть идея, — медленно проговорил Калинин, будто до конца еще не оформил идею у себя в голове. — Найди укромное место и позвони Богданову, пусть прыгают к тебе, так быстрее.

Сам он отправился к коллегам Ершова-Воронова, по дороге прося толпу не расходиться. Марк одобряюще хмыкнул и пошел исполнять поручение. План Кирилла был понятен. Под видом опроса и сбора данных всех присутствующих на берегу, можно легко почистить всем память. Установка будет элементарная — тело женщины ничем не отличалось от тела обычного утопленника — никакой серой бетонной кожи и кровавых глаз.

Все-таки Калинин выбрал правильную профессию. А вот Марк пока не понимал, что он делает в Седьмом отделе, но твердо решил, что это дело поможет довести до конца.

Глава 12

Весь остаток вечера они провели на берегу пруда, стирая память очевидцам. Это оказалось проще простого. К поставленным в отдалении раскладным столам и стульям людей вызывали по одному. Оперативники как бы ненароком касались человека и делали простую установку — тело Зои выглядело типично для утопленницы.

Марк в этом не участвовал. Он следил за тем, чтобы все, кто видел труп, прошли правку памяти. А коллеги во главе с Кириллом и Богдановым уже делали основную работу.

Освободились они ближе к ночи, когда от темноты уже плохо спасал свет фар патрульных машин. Народ разошелся, местные представители сил правопорядка убрали ленты и разъехались. Богданов и другие, призванные на помощь, прыгнули в отдел, чтобы засесть за отчеты. А Марк с Кириллом отправились в Еленовку, куда их пригласил Константинов. Точнее, приказал явиться сейчас же.

Больница имени Елены Крыловой, в народе просто Еленовка, расположилась в живописном сосновом бору недалеко от города. Здесь лечили не только акудзин, но и людей. Для этого больницу специально разделили на два блока, чтобы люди не сталкивались с проявлениями сущности акудзин.

Многих такое решение смущало. Были и противники лечения людей в учреждении, предназначенном чисто для своих. Но потомки великой врачевательницы Крыловой несли миссию основательницы больницы, ни на кого не обращая внимания, — двери лечебного учреждения должны быть открыты для всех страждущих без исключения.

Марк и Кирилл прыгнули по приглашению Константинова и оказались в просторном светлом помещении. За столом расположились сам начальник и Ворон, дремавший, скрестив руки на груди.

Во главе стола сидела женщина в белом медицинском халате. На вид ей было лет тридцать пять, хотя кто знает, сколько на самом деле. Светлые волосы собраны в строгий пучок на затылке. Вроде и не красавица, но высокоподнятая голова, горделивая осанка и маленькая родинка на щеке придавали ей определенный шарм, а взгляд зеленых глаз завораживал.

— Ну что? — вместо приветствия спросил Константинов, и мужчинам пришлось оторваться от изучения прекрасной незнакомки.

— Все сделали, — кивнул Кирилл и устало опустился на стул.

— Кто так докладывает, Калинин? — проворчал начальник. — К утру доклад ко мне на стол!

— Хоть два, только кофе дайте, — переключил на себя внимание Марк, пожалев уставшего Кирилла.

— Кофе ему! Больше тебе ничего не дать, Голицын?

— Тишины, — ответил Марк серьезно.

Константинов уже хотел было отчитать нерадивого сотрудника, но женщина не дала ему этого сделать.

— Олег Дмитриевич, может представите меня? Как-то невежливо с вашей стороны отчитывать своих людей у меня в кабинете, — строго выговорила она, и Константинов тут же сник и даже мягко улыбнулся женщине.

— Прошу прощения, милая Жанна Игоревна! Исправлюсь, — и уже грозно в сторону мужчин, чтобы точно запомнили имя женщины. — Жанна Игоревна Прохорова, главный врач Еленовки. А эти двое — опера новые. Калинин и Голицын.

Константинов замолчал, будто фамилий должно было хватить для обращения к нерадивым сотрудникам, хотя те пока что ни в чем не провинились.

— Желаете осмотреть труп? — поинтересовалась Прохорова.

Мужчины синхронно покачали головами. Труп как труп, уже видели. Зачем его осматривать?

— Ответ неверный, — нахмурился Константинов.

В этот момент в кабинет зашел невысокого роста сухопарый старик в белом халате. Он положил папку перед главврачом и подошел к мужчинам, чтобы поздороваться.

— Эльнар Гасанович, судмедэксперт, — представился он и повернулся к Константинову. — Собственно, ничего такого там нет. Никаких посторонних частиц, никаких необычных ран и синяков. В заключении все описано. Боюсь, мы тут вам не помощники.

— Спасибо, Эльнар Гасанович. Жаль, конечно, но как уж есть. Воронов, подъем! — хлопнул лапищей по столу Константинов так, что вздрогнули все, кроме Прохоровой. Эта женщина сохраняла полную невозмутимость.

— Что сразу Воронов? — жалобно застонал Иван, растирая лицо ладонями.

— А кто еще? — казалось, искренне удивился Константинов. — Возьмите заключение, прочитайте. Труп осмотреть лично, вдруг вопросы появятся, и утром с докладом жду у себя в кабинете. Вопросы есть? Вопросов нет. За работу!

Приказал и прыгнул, оставив всех в недоумении. Жанна Игоревна протянула Ивану папку с документами и мило улыбнулась:

— Эльнар Гасанович проводит.

***

Не сказать, что экскурсия в морг не была полезна. Трупы Марк уже видел, однако вид тела, которое почти сутки было в воде, да еще и тела, которое вскрыли, не лучшим образом отразился на его самочувствии. Пустой желудок скрутил спазм, но он сдержался, чтобы не ударить в грязь лицом. Судя по виду Кирилла и Ивана, те тоже почти не слушали пояснения судмедэксперта и мечтали побыстрее оказаться на свежем воздухе.

Повезло, что Эльнар Гасанович решил пояснить, что написано в заключении, стоя на крыльце Еленовки и глядя в ночное небо, усыпанное мириадами звезд. Мужчины слушали его, вдыхая воздух, насыщенный озоном и хвоей. Приближалась гроза.

Решено было отправиться по домам, а с утра явиться в отдел пораньше и проанализировать события последних суток. Так и поступили. И вот теперь, сидя за столом в столовой, Марк и Иван слушали, как стучит по клавишам Кирилл, готовя отчет для Константинова.

— Я все, — Кирилл наконец захлопнул ноутбук и потянулся. — Еще раз, что мы имеем…

— Хрен да ни хрена, — фыркнул Ворон.

— Это так, но все же, — Кирилл сделал большой глоток кофе. — Теперь мы абсолютно уверены, что маньяк из наших. Однако мы так же уверены, что в Озерковском районе акудзины не проживают.

— Может, он там дачу на лето снимает? — предположил Марк.

— Не-а. Я проверял, — возразил Ворон. — Среди арендаторов акудзин нет.

— Но откуда-то же он взялся?..

— Голицын, ну конечно, взялся, — закатил глаза Иван. — Родился. Тебе ведь не надо рассказывать о том, как детей делают?

— Да ты чертов гений! Я не знал. Честно.

— Давайте без вот этого вот, — попросил Кирилл, предупреждая очередную словесную пикировку.

— Ну хорошо, — примирительно поднял руки Марк. — Откуда он взялся, мы не знаем. Трупы молчат. Свидетелей нет. Делать-то чего?

— Для начала допросить родных и знакомых Зои. И я бы еще поговорил с родственниками Алевтины, девушки, что исчезла из здания вокзала, — предложил Кирилл.

— Я уже говорил и с теми, и с другими, — ответил Иван. — Но, быть может, вы услышите то, чего не услышал я. Так что валите в Озерки. А я так и быть пойду на ковер к начальству.

— Он нас всех звал, — нахмурился Кирилл.

— Он просил доклад. А нас всех он не звал, — заговорщицки подмигнул Ворон, по-хозяйски взял ноутбук Кирилла и, помахав на прощание, покинул столовую.

— Наглый щегол, — усмехнулся Марк, глядя на озадаченного Калинина.

— У меня двойственные чувства по отношению к нему…

— Дай угадаю. Хочется одновременно побить и забухать с ним?

— Но побить хочется сильнее, — улыбнулся Кирилл. — Итак, машины остались в Озерках. Куда прыгаем?

— Давай в отдел. Оттуда до машин недалеко. Только прыгнем в архив. Там меньше вероятность чьего-то присутствия.

— Хорошо, только веди, а то я в том архиве не был, — согласился Кирилл и взял Марка за плечо.

Мир начал трансформироваться, и через мгновение тусклый сумрак столовой сменился солнечным архивом Озерковского отдела милиции. Через большие окна проникал свет яркого летнего утра, только пылинки кружились в нем, нарушая спокойствие этого места.

Они без проблем выбрались на улицу, столкнувшись по дороге с несколькими сотрудниками, которых, впрочем, не сильно удивило присутствие столичных коллег. К ним уже давно все привыкли.

Решили ехать на машине Кирилла. Марк печально взглянул на запыленный, но не тронутый никем Вгabus и подумал, что сегодня непременно отгонит машину домой и впредь не будет гонять ее в Озерки.

Поскольку дом, где жила Алевтина, находился ближе к Озеркам, решено было для начала опросить ее родственников и соседа, а уже потом ехать к дому последней жертвы.

Заросший травой участок, пустые темные окна и замок на калитке явно говорили о том, что в доме никто не живет. Они собирались было пройтись по соседям, чтобы выяснить, кто встречал девушку на станции в ту злополучную ночь, но ходить никуда не пришлось. Из соседнего дома к ним направлялся мужчина лет пятидесяти.

— Владимир, — представился мужчина. — А нету их. Звонили, просили за участком приглядывать, но этим летом, говорят, нет сил приезжать. А вы из милиции?

— Да-да, оттуда, — подтвердил Кирилл. — А они — это кто? У девушки вроде только мать.

— Мать и брат младший. Я их имел в виду, — закивал мужчина.

— Вы встречали Алевтину на станции в день ее пропажи?

— Так точно, товарищ…

— Капитан. Капитан Калинин.

— Да, товарищ капитан, я встречал.

— Можете рассказать о том дне? — попросил Кирилл.

— Так я уже вашим-то рассказывал. Зачем еще раз? — удивился Владимир и как-то подозрительно посмотрел на мужчин.

— Дело передали в главное управление. Расследование возобновилось. Так что идем по второму кругу, — не моргнув отвечал Кирилл, сделав при этом лицо человека, которому бюрократия уже поперек горла.

Владимир понимающе покачал головой, уселся на лавочку возле забора и закурил.

— Да чего, собственно, рассказывать? Маринка попросила дочку встретить. Я часто помогал им, подвозил до города или встречал с электрички. С Игорем, мужем ее, дружили, а потом он погиб, вот и помогал его семье чем мог, как говорится. Ну приехал я минут за десять, с мужиками на парковке потрепался. Электричка пришла, смотрю Алька бежит радостная. Сумку в багажник закинула и говорит, мол погоди, надо мне очень забежать… ну, это… в туалет. Ну, дело такое, электричка долго идет, — он махнул рукой, мол, сами понимаете.

— А дальше что было? — спросил Марк, когда молчание затянулось.

— Ну что, ждал стоял. Десять минут прошло, пятнадцать. Ну я что? Мало ли что она там застряла.

— А на часы смотрели, сколько было?

— Электричка пришла ровно в двадцать три ноль-ноль. Это я точно помню. Ну, а тревогу я забил через полчаса. Мне еще тогда Маринка позвонила. Я на вокзал зашел. Сразу к кассирше, мол, так и так. Она в туалет зашла и сразу вышла. Говорит, нет там никого, иди сам посмотри. Я посмотрел. Реально никого не было.

— А вы уверены, что девушка заходила в здание вокзала? — осведомился Кирилл.

— Уверен. Сам видел. Кассирша мне тоже говорит, может, и не заходила. Так я там хай поднял, и меня отвели туда, где у них эти… мониторы. Запись с камер показали. Так вот, она действительно зашла в туалет, но не вышла оттуда. Тогда я решил походить по платформам, так вокруг, покричать ее. Там кто-то в участок доложил, что девочку на станции потеряли. Так что милиция прибыла. До часу ночи кричали. Маринка обзвонилась. Потом допросы, заявления. Не нашли, в общем. Как сквозь землю провалилась. Меня подозревали. Только я от машины не отходил, свидетелей — тьма.

— Откуда ночью столько свидетелей? — подозрительно сощурился Марк.

— Да как откуда? Магазин там ночной, вечно молодежь ошивается. Вокзал не закрывается. Там поезда. У поездов дальнего следования долгие остановки. Жизнь на станции кипит и днем, и ночью, — подытожил Владимир и уставился на Кирилла.

— Вы не заметили тогда ничего необычного на станции — странных людей, машины? — спросил Кирилл.

— Нет… Да я особо и не смотрел по сторонам. Ничего такого.

— И последний вопрос: как вы охарактеризуете эту семью и Алевтину в частности? Можно ли отнести их к маргинальным личностям?

— Господь с вами! — возмутился мужчина. — Ничего такого. Хорошая семья. Алька в институте на бюджете училась, работящие, Маринка не пила. Малой матери помогал будь здоров!

— Понятно. Спасибо за содержательную беседу. Если вдруг еще что вспомните, обратитесь в отдел к капитану Ершову.

— Обязательно, — мужчина тяжело поднялся и, попрощавшись, направился к своему дому.

Марк и Кирилл сели в машину и двинулись в деревню, где жила последняя жертва.

— Ну что, Ищейка? Что скажешь? — спросил Марк, когда они выехали на грунтовку.

— Если верить показаниям всех свидетелей, то семья действительно была нормальной, и девушка далеко не маргиналка. Выбивается она из списка пропавших. Фото ее видел?

— Ага, симпатичная девочка, — подтвердил Марк.

— Странно это. Симпатичная девочка, не одинокая, не алкашка… Либо наш маньяк решил отойти от принципов, либо она — статистическая погрешность.

— Либо он ее не для еды похитил, — задумчиво проговорил Марк, глядя в окно на проносившиеся мимо поля и посадки.

— А для чего? — севшим голосом спросил Кирилл.

— Для того самого, — буркнул Марк.

— Не думаю. Этим акудзином может быть и женщина, — отмел версию Кирилл.

— Поживем — увидим, — ответил Марк. Они уже подъехали к дому последней жертвы. — Как его там?

— Трофимов Сергей Анатольевич.

Они вышли из машины и остановились, глядя на дом. Оттуда доносился гул голосов, вой и смех одновременно.

Пройдя через калитку, которая висела на одной петле, открывая дорогу к перекосившемуся крыльцу, они вошли в дом и оказались в маленькой кухне. Голоса слышались в соседней комнате.

Там царило веселье. За большим столом сидело человек десять. Мужчины и женщины выпивали и закусывали, вспоминая усопшую. Марк поморщился. Допрашивать нетрезвых и невменяемых в их планы не входило. Рядом тяжело вздохнул Кирилл. Однако он будто и не собирался обращать на себя внимания компании. Вместо того, чтобы окликнуть мужа жертвы, Калинин позвонил Ивану и вызвал того к себе. Благо, тот уже ушел живым с ковра Константинова.

Ворон стоял за их спинами уже через несколько мгновений. В зубах — сигарета, в руке — большой стакан с кофе.

— Во народ! Еще не закопали, а уже празднуют, — цинично усмехнулся он и уверенным шагом вошел в комнату. — Внимание! Слушай мою команду! Праздник окончен! На кухню по одному для общения с представителями правопорядка, если не хотите загреметь на пятнадцать суток! Трофимов, ты — первый!

Гости уставились на Ершова-Воронова сначала непонимающе. Затем до них, видимо, начал доходить смысл его слов, и они затихли, испуганно глядя на него.

— Из тебя вышел бы отличный человек, — прошептал Марк, обращаясь к Ивану.

— Знаю, — улыбнулся тот.

***

Если собрать все то, что они узнали от родственников, друзей и соседей Зои Трофимовой, все сводилось к тому, что она была неблагополучным элементом, как и большинство пропавших, ушла из дома в десять часов вечера и не вернулась. К подруге в соседнее село не дошла, никто ничего не видел и не слышал. Посторонних в деревне в тот вечер не наблюдали.

— Я думаю, что он заранее выбирал жертву, следил за ней и в нужный момент перемещался к человеку, ведь у них нет ментальной защиты от акудзин, — заключил Кирилл.

Они втроем сидели в кабинете Седьмого отдела и обсуждали, что узнали за этот день.

— Что-то не сходится, — откликнулся Ворон, который до этого увлеченно делал бумажный кораблик, расположившись за столом Кирилла.

Сам Калинин мерил кабинет шагами, хотя шагов там было пять в одну сторону и столько же в другую. Марк сидел за своим столом, скрестив руки на груди и, нахмурившись, слушал Кирилла.

— Что?

— Как он узнал, что Трофимова именно этим вечером пойдет к подруге? — Иван ткнул в Кирилла корабликом и вопросительно поднял брови.

— Не знаю, — развел руками Кирилл. — Может, они заранее договорились, и он как-то об этом узнал.

— Как? — встрепенулся Марк. — Из показаний подруги ясно, что она никому об этом не рассказывала. С другой стороны, может, она просто не помнит, что кому-то проболталась. Мне она показалась барышней со словесным недержанием.

— Ага. Знаю я ее. Соседи постоянно на них наряды вызывают, — подтвердил Ворон. — Там язык без костей. Заговорит, кого хочешь, опомниться не успеешь.

— Значит, теоретически такое могло быть, — заключил Кирилл.

— Слышь, теоретик, — усмехнулся Иван. — Теорией сыт не будешь.

— Да что ты говоришь? — напрягся Калинин. — Что же ты тогда за год не поймал его?

— Туше, — улыбнулся Марк.

— Вас, блин, ждал! Дождался, наконец-то, гениев сыска! — Воронов выглядел взбешенным, будто Кирилл задел его за живое. — Только вот даже вы не знаете, откуда он мог взяться в этих гребаных Озерках! Залетный акудзин, мать его!

— Точно! — подпрыгнул на стуле Марк. — Залетный!

— Марк, с тобой все в порядке? — поинтересовался Кирилл, глядя на Голицына, которого, по виду, словно током ударило.

— Зуб даю, он — бастард!

— Кто? — опешил Ворон.

— Бастард, — повторил Марк и уткнулся в экран ноутбука.

— А это кто? — шепотом обратился Иван к Кириллу.

— Незаконнорожденный или внебрачный ребенок, — пояснил Кирилл.

— Точно, — подтвердил Марк. — Неучтенный. У меня недавно был разговор с… одним акудзином. Так вот, случается, что у акудзина есть любовница-человек. Это стараются контролить, потому что ребенок-акудзин опасен для матери и окружающих, но иногда о нем никто не знает.

— Типа, наше дело — не рожать? — усмехнулся Ворон.

— Конечно. Мало случаев, что отцы даже не догадываются о детях от случайных связей?

— Если наш «клиент» неучтенный, то это еще больше осложняет дело. Мы можем сказать, что он уже немолод, но и только, — со вздохом сказал Кирилл и потер уставшие глаза.

Дело, кажется, зашло в тупик.

Глава 13

Они стояли на переходе, облокотившись на перила, и смотрели, как под ними проезжает длинный-предлинный товарняк. Впереди виднелось желтое здание вокзала, на которое с каждой минутой все больше наползала тень.

День клонился к закату. Народу было немного. Последняя электричка пришла полчаса назад, и все успели разъехаться по домам, а следующую ждали только через два часа.

— С Леной виделся? — спросил Марк, когда ему надоело наблюдать за плавным движением цистерн.

— Виделся. Спрашивает, чем может помочь, — вздохнул Кирилл. — Только я и сам себе помочь не могу.

— Да ну? — усмехнулся Марк. — Зачем же ты тогда вытащил меня сюда? Могли бы сидеть в офисе и дальше строить догадки.

— А работать кто будет? — на полном серьезе спросил Кирилл.

— Как кто? Ворон, конечно. Можно ему в помощь Лену отрядить, если не ревнуешь.

Кирилл отвернулся, и Марк засмеялся.

— Да иди ты, — буркнул Кирилл. — Вон твой Ворон идет.

— Он не мой, а наш. А Ленку бери в оборот, а то уведу, — пригрозил Марк.

— У вас что, вторая смена? — спросил Иван, подойдя к ним. — Чтобы вы ни задумали, я пас! Эти человеки меня сегодня достали!

— Ты чего такой нервный? — спросил Марк.

— Восемь заявлений о пропаже газонокосилок! Восемь! — зло выплюнул Ворон. — Я даже в офисе Седьмого отдела стула не имею! Торчу тут с этими косилками и прочей коноплей. Короче, если вы мне не поможете, я сойду с ума. Буду первым акудзином, угодившим в психушку.

— Вообще-то, далеко не первым… — начал было Марк.

— Лекции потом, — прервал его Кирилл. — Давайте к делу. Я тут подумал, что большинство жертв пропадали на станции. А даже если нет, то последнее место, где их видели — это станция.

Кирилл замолчал, глядя куда-то вдаль, а Иван с Марком переглянулись.

— Разомкни, Ищейка, — Ворон помахал перед глазами Кирилла, и тот будто вышел из оцепенения.

— Я думаю, станция — хорошее место, чтобы выслеживать жертв. Здесь постоянно много людей, никто не заметит, если ты будешь наблюдать за кем-то, а если ты сам часто бываешь на станции, то ни у кого не возникнет к тебе вопросов.

— Хочешь сказать, что это кто-то из работников станции? — поднял одну бровь Ворон и недоверчиво покосился на Кирилла.

— Или кто-то из ближайших домов, или работники магазинов, или те, кто торгует на рынке, — Кирилл махнул рукой в сторону пятачка, где обычно стояли палатки торговцев. — Да, это кто-то из них.

— Слушай, я, может, и не такой умный, как ты, — скривился Ворон, — но за год, уж поверь мне, всех этих проверял. Никто не вызывает подозрений. К тому же проверить, человек это или нет, не всегда удаётся. Правда, Демон?

— Правда, — ответил Марк, пропустив мимо ушей прозвище. — Если человек спокоен, ему нечего скрывать и бояться, он сосредоточен на разговоре, не вызывающем эмоциональную реакцию…

— Да-да, заканчивай лекцию, — перебил Иван. — Его эмоции сложно считать.

— И все-таки большинство жертв пропало ближе к станции в вечерние часы, — упрямо мотнул головой Кирилл.

— Ты еще ножкой топни, чтобы мы тебя точно поняли, — ехидно поддел его Иван.

Кирилл сжал кулаки, но Марк встал между ними и повернулся к Ворону:

— Если он топнет, ты ляжешь, — прорычал он. — Так что заткнись и слушай умного акудзина, потому что ты за год не нашел ни одной зацепки и ни одного подозреваемого.

— Ну, вообще-то, подозреваемые были, — обиженно проговорил Иван. — Но я вам о них ничего не скажу, потому что вы злые. Уйду я от вас, короче.

Он уже собирался сделать было шаг, но Кирилл его остановил.

— Почему были? — спросил он.

— Потому что не доказана причастность ни одного, — во весь рот улыбнулся Иван, но прекратил попытки пройти мимо Марка и Кирилла, которые перегородили ему дорогу. — У кого-то было алиби на некоторые жертвы, кто-то точно человек, но есть парочка людей, чьи эмоции считать не удалось. Я так-то не слишком люблю в них копаться, поглощаю сильные, слабые не замечаю. У вас ведь так же?

— Слабые эмоции требуют серьезной концентрации. Невозможно одновременно считывать эмоции и говорить с жертвой, да не проявляя сущности, — подтвердил Кирилл и повернулся к Марку, который стоял с таким лицом, будто не понимал, о чем речь.

— Да вы гоните? — наконец отозвался он. — Нет, это очень большая редкость — человек без эмоций. Согласен. Но чувствовать эмоции, не проявляя сущность… Это просто.

— Десятка, — сплюнул на асфальт Ворон. — Оторванная от жизни элита.

— Не, я не понял. Не у всех так? — удивился Марк.

— Марк, чтобы почуять эмоции людей, надо потянуться к сущности, а сущность проявится в твоих глазах, — мягко, словно ребенку, пояснил Кирилл. — Никто бы из нас не рискнул это делать на людях.

— Ах, вот же гады! — воскликнул Марк. — Я их раскусил!

— Кого? — опешили коллеги.

— Да так. Неважно, — Марк смущенно улыбнулся и провел ладонью по волосам. — Значит, наблюдаем, что происходит вечером на станции?

— Да, и опрашиваем местных. Повод есть — Зоя Трофимова, — подтвердил Кирилл.

— А Демону еще и спец задание, я так понимаю? — усмехнулся Ворон.

— Именно, — кивнул Кирилл. — Марк, ищи тех, чьи эмоции не можешь почуять.

— Хорошо, — легко согласился Марк. — Это тебе Константинов подкинул идею?

— Он сказал, что для десяток это легко, — не стал отпираться Кирилл.

— Угу. Вот только не для всех десяток. Я таких только двоих знаю: я и мой дядя.

Злясь на отца и Константинова, Марк развернулся и пошел к лестнице, которая вела на первый путь. Захотелось побродить одному, а тут такой повод. Тем более собственные мысли не мешали незаметно наблюдать за работниками железки.

***

В таких местах всегда царят божественные запахи. На станции Озерки пахло креозотом, пылью, остывающим асфальтом, и откуда-то издалека доносился запах хвои, хоть Марк и не заметил вокруг поселка ни одного хвойного леса.

Он ходил то по одному перрону, то, перейдя пути поверху, бродил по другому. Разговаривал с вагонщиками, перекинулся парой слов с симпатичными проводницами из поезда дальнего следования. Хотя эти были ему неинтересны — все равно в Озерках бывают лишь проездом и то через раз. Через полчаса состав отправится в путь, и этих девушек Озерки не увидят еще неделю.

Марк заметил Кирилла. Коллега сошел с перрона и общался с дорожными мастерами, ремонтировавшими дальний путь. Марк подошел к краю платформы, постоял с минуту, убедился, что ни прибывающих, ни отходящих поездов не наблюдается, и спрыгнул на пути.

Не дойдя до Калинина с десяток метров, Марк потянулся к сущности, совсем немного. Этого хватило, чтобы красная пелена не застила глаза, испугав людей. Впрочем, ему не нужны были глаза, чтобы видеть их. Он смежил веки и вдохнул полной грудью.

Он не мог видеть, как от людей к нему тянутся едва заметные нити эмоций, но каким-то образом ощущал их. От немолодого мужчины справа тянуло тоской, от молодого парнишки, стоящего рядом с ним, шло веселье. Левее стоял уставший мужчина, который злился непонятно на кого.

Рядом с ним… Марк точно помнил, что рядом с ним был еще кто-то. Он открыл глаза. Действительно, рядом со злым стоял усатый высокий мужчина лет сорока пяти, но Марк не чувствовал от него вообще ничего, даже намека на проявление чувств — ни усталости, ни апатии, ни гнета, ни страха — ничего.

Марк подошел ближе и встал рядом с Кириллом. Тот заметил коллегу, но продолжил общаться с бригадиром, не обращая на Марка никакого внимания. А Марк сверлил взглядом усатого до тех пор, пока тот не повернулся и не посмотрел Марку в глаза.

— Чего вылупился? Милицейских в гражданке ни разу не видел? — набычился Марк.

Рабочие сразу затихли, и Марк почувствовал вспышки гнева от всех… кроме усатого и Кирилла. У Кирилла округлились глаза, но он промолчал, а вот усатый спокойно отвечал:

— Ну почему же? Видел.

— Видел он! Тоже мне! Откуда такой борзый? — не унимался Марк.

— С Колосово, — так же спокойно отвечал мужчина.

— Не ты ли случайно Зою Трофимову утопил, додик?

— Нет.

— Разберемся, — из уст Марка это прозвучало как угроза. — Имя, фамилия, номер дома.

— Примаков Сергей Николаевич. Дом номер пятнадцать.

— Товарищ майор, — обратился к Марку Кирилл. — Мы закончили?

— Закончили, капитан, — ответил Марк, по-прежнему сверля взглядом Примакова. — Гражданин Примаков, вы задержаны по подозрению в убийстве Зои Трофимовой. Капитан, вызовите Ершова.

— Слу… слушаюсь, — промолвил шокированный Кирилл, но все же набрал номер Ивана и объяснил ему ситуацию.

Рабочие загалдели, от них шли потоки злости, возбуждения, растерянности, от кого-то пахнуло любопытством. Один усатый стоял как ни в чем ни бывало, будто его это и вовсе не касается, и ни один душевный мускул в нем не дрогнул.

Ворон примчался уже через пару минут, причём не со стороны станции, а выбрался откуда-то из кустов за путями. Выслушав Кирилла, он глянул на Марка, который не спускал глаз с Примакова. Иван выругался про себя, но все же, соблюдя все устные формальности, надел на рабочего наручники.

Они вдвоем с Марком повели Примакова в отделение, а Кирилл задержался, чтобы записать данные коллег задержанного.

На них оборачивались пассажиры одного из поездов, вышедшие размять ноги на десятиминутной остановке, обходчики. И даже дворник, вяло гонявший метлой станционную пыль, замер и удивленно глянул на них.

— Николай, избавься наконец от конопли! — приказал Ворон дворнику. — Задолбали меня наши соседи с жалобами!

— Сделаю, — просто отвечал дворник.

Марк мельком глянул на сына местной наркобаронессы Зинаиды Никитичны. Ничего не представляющий собой субтильный мужик лет тридцати пяти, с небритостью на щеках и черными редкими волосами. Кто угодно, но только не торговец запрещённой травкой, просто пофигист, вот Ворон и бесится.

Они пришли в отдел, и Ворон приказал какому-то парню в гражданке проводить задержанного в кабинет. Парень с неохотой подчинился, хотя видно было, что уже собирался уходить. Пятница, вечер. Никому не хочется торчать на работе дольше положенного.

А Ворон потащил Марка дальше по коридору и буквально затолкал в архив.

— Ты че творишь, Демон? Твоя демоническая сучность совсем свихнулась?

— Ты оговорился, — спокойно отвечал Марк. — Сущность.

— Нет. В твоем случае именно сучность! Что за спектакль? Ты не забыл, что ты не человек и уж тем более не майор. А мне теперь бумажки писать… или не писать, а память толпе свидетелей чистить! — не на шутку разозлился Иван.

— Почистишь, с тебя не убудет, — парировал Марк.

— Да проще бумагомарательством заниматься! И ты мне в этом поможешь, мент недоделанный!

— Я на него наехал, чем разозлил абсолютно всех, кроме него, — спокойно ответил Марк, сложив руки на груди и, улыбнувшись, посмотрел на Ворона.

— Что, совсем по нулям? — уже заинтересованно спросил Иван.

— Угу. Ноль, нуль, зеро, — продолжая улыбаться, отвечал Марк. — И пока мы тут торчим, он может просто свалить из твоего кабинета.

— Ну, хорошо. Я с ним разберусь, но, если ты обознался, должен будешь, — Ворон ткнул указательным пальцем ему в грудь и вышел из архива, наказав напоследок не подходить к задержанному на пушечный выстрел.

Марк был не против. Он сделал то, о чем его просили — вычислил человека или не человека, эмоции которого не смог почувствовать. Остальное за коллегами.

Марк вышел на улицу и вдохнул прохладный вечерний воздух. Солнце уже скрылось, на тихих улочках Озерков зажглись желтые мутные огни. Было свежо и очень спокойно на душе. Он, конечно, перестарался, пытаясь вывести Примакова из равновесия, но считал, что это было оправдано.

Если Примаков все-таки человек, то Марк не знал, завидовать ему или сочувствовать. Редко, но попадались такие экземпляры, которых не прошибешь ничем. Половина из них просто люди, очень хорошо контролирующие себя, а половина с диагнозом с романтичным названием алекситимия. При этом на них вряд ли произведут впечатление даже красные демонические глаза.

Марку такой человек встретился лишь однажды, и это было для него целое открытие, даже несмотря на то, что в школе им рассказывали про такие экземпляры.

А вот если Примаков акудзин и пойдет в отказ, строя из себя человека, тогда, чтобы вывести его на чистую воду, придется проявить смекалку. Хотя он, скорее, заляжет на дно и пропажи прекратятся.

Марк заметил Кирилла, шедшего к нему, и усмехнулся — сейчас будет возмущаться, к гадалке не ходи.

— Что ты устроил? — прошипел Кирилл, подойдя к Марку.

— Я не чувствовал никаких эмоций Примакова, даже когда на него наехал. Иди, они у Ворона в кабинете, — ровным голосом ответил Марк.

Кирилл молча обогнул его и вошел в отделение. Марк же, засунув руки в карманы, зевнул и неспешным шагом направился на станцию. Ему понравилось гулять меж путей и разглядывать людишек. А устанет, можно сесть в машину и подремать. Конечно, не очень хорошо было оставлять коллег с потенциальным преступником, но Марк был уверен, что маньяк — неучтенный бастард, а значит, никак не мог быть по силе выше пятерки.

На станцию пришла последняя электричка. Стоя на пешеходном переходе, Марк наблюдал, как копошатся внизу люди. Обнимаются, жмут руки, торопятся найти такси, пока все не разобрали, на ходу делятся последними новостями.

Его это почему-то заворожило. Суета узловой станции и запах. Запах железной дороги. И почему эмоции людей так не пахнут? Страх обычно воняет и не слишком приятно, но сейчас он чуял и радость от встречи. Положительные эмоции — редкое блюдо в рационе акудзин, ведь так уж вышло, что негатива в этом мире куда как больше. А ведь радость вкусная, особенно детская — как фруктовое мороженое.

Но к детям Марк не подходил. Не любил их и побаивался. Другое дело женщины — их эмоции сладкие и тягучие, как мед, а мужские жесткие и грубые, как кусок мяса.

Потихоньку шум и суматоха стали стихать, а вскоре одни звуки сменились другими. Слышалась задорная музыка на парковке, которую теперь оккупировала молодёжь, взрывы смеха задорных парней и девчонок. Гремели бутылки в пакетах покупателей «Винного маркета». Ровно мела метла дворника Николая.

Марк глянул в ту сторону, удивившись тому, что так поздно дворник делает на станции, но тут же усмехнулся, приметив двух дородных женщин, высыпающих мусор из урн в старый ящик на колесах. Конечно, это место никогда не спит. Наверняка и дворники, и путейцы работают посменно, так что станция никогда не остается без присмотра. Что-что, а жители Озерков явно любили это место. Поэтому тут всегда было чисто и уютно. И как он раньше не заметил?

Внезапная мысль испортила настроение. Получается, отец с Константиновым сговорились. Зная, что Марк прекрасно контролирует сущность, отец предложил Константинову взять сыночку на работу, и тот с радостью согласился.

Вот только для чего это Голицыну-старшему? Вывести сына из депрессии? Возможно, но это, скорее, бонус. Отец не слишком заботился о благополучии Марка. В детстве он его видел настолько редко, что в какой-то момент стал называть папой родного дядю, который возился с ним как с собственным сыном.

Тогда для чего? У отца всегда на все были свои резоны. Но почему на этот раз отец использовал Марка для своих целей, а главное, для каких целей, Марк не понимал. Это злило. Очень злило.

Марк тяжело вздохнул. Злость последние дни стала его постоянным спутником. Уж лучше продолжал бы пить и пребывать в апатии. Так было проще. С другой стороны, кто обвинит его в том, что он злой, токсичный придурок? Ворон, да и только. Ну, может, еще Кирилл…

Марк улыбнулся. Коллеги ему нравились. И умный, правильный Кирилл, и циничный Ваня. Ему почему-то захотелось назвать их друзьями. Никогда их не было, а тут сразу два. Было бы неплохо. Как получилось, что Марк всегда был одиночкой, он не знал. Кто-то его боялся, кто-то считал скучным и занудным. Поэтому настоящих друзей так и не завел, а многочисленные приятели и знакомые не могли так называться.

Зазвонил телефон. На экране высветилось «Ворон». Марк принял вызов и приложил телефон к уху.

— Ты мне должен, Демон, — усмехнулся Иван. — Я пью текилу.

— То есть за кружкой текилы ты докажешь мне, что Примаков человек? — в тон ему усмехнулся Марк.

— За кружку текилы я готов навешать тебе на уши любой лапши. Но так и быть, сжалюсь и поведаю тебе историю, доказывающую, что Примаков человек… Я на девяносто процентов уверен.

— То есть на десять процентов ты не уверен? — засмеялся Марк.

— Информация в обмен на текилу, — отрезал Ворон.

— Тогда через полчаса прыгайте ко мне. Я буду открыт, — сказал Марк и положил трубку.

Глянув на свою машину на парковке, он вздохнул. Не хотелось оставлять ее в Озерках, но ехать за рулем ночью не хотелось еще больше. Так что он направился вниз, чтобы уйти в тень и моментально оказаться дома.

Глава 14

— Ты меня разочаровал, Демон, — протянул Иван, разглядывая холл и гостиную Марка.

— Тем, что обознался? — вскинул брови Марк.

— Да нет… Еще не факт… — Ворон продолжил вертеть головой, осматривая дом. — Я ожидал, что ты живешь во дворце с лепниной, хрустальными люстрами и золотыми унитазами. А ты? Эх! Ну и где бохатство, роскошь, бассейн с зелеными бумажками?

— Бассейн там, — Марк неопределенно махнул рукой в сторону коридора. — Правда, обычный, с хлоркой. А все мое богатство в подвале. Идем.

Он вручил Ворону пару бутылок со спиртным и пригласил следовать за ним в подвал, вход в который находился под лестницей.

Они спустились и оказались в большой комнате, где стены были выкрашены в темно-синий глубокий цвет. Посреди комнаты стоял стол для русского бильярда, у дальней стены — барная стойка. Слева — огромный диван, телевизор на стене и игровая приставка. Справа — круглый стол, вокруг которого расположились кресла, а на столе стояла черная коробка для игры в покер.

— Нехило, — присвистнул Иван и поставил бутылки на стойку.

— Да, только я тут последний раз был год назад, — согласился Марк, разливая спиртное по бокалам.

— А что так? — поинтересовался Кирилл.

— То работа, то просто одному играть не интересно, — смущенно пожал плечами Марк.

— Значит, надо это исправлять, — улыбнулся Ворон и снял со стены кий. — Учти, я теперь буду у тебя в подвале частым гостем.

— Да пожалуйста, мне не жалко, — Марк взял второй кий и бросил его Кириллу. — Так что там с Примаковым?

— Скажем так, — начал Ворон. — Он, конечно, вообще никаких эмоций не показал, даже когда я решил проверить наверняка и проявил свою демоническую сущность. Мужик не испугался ни капли. Ищейка подтвердит.

— Верно, — кивнул Кирилл, делая глоток виски. — Он только поднял брови и проморгался, будто ему померещилось.

— Что, совсем никакого испуга? — удивился Марк.

— А мы тебе о чем?! — воскликнул Ворон, опрокинул стопку текилы и положил в рот дольку лимона, довольно поморщившись. — Непрфыбаемый.

— Чего? Прожуй сначала.

— Непрошибаемый, говорю. Так вот, пока Кирилл его допрашивал, я пробил его. У него, короче, трагедия случилась. Семья на глазах сгорела, когда он пацаном был. Потом первая чеченская, а потом вернулся и приобрел диагноз. Как его там…

— ПТСР. Посттравматическое стрессовое расстройство, — подсказал Кирилл.

— Ага, оно самое. Поэтому, возможно, Примаков просто человек, который оставил все эмоции в прошлом. Я тут не медик, но вроде как такое бывает.

— Бывает, — подтвердил Марк. — Кто начнет?

Он указал на ровный треугольник из шаров.

— Я, конечно! Вы мне должны за беспокойство, — проворчал Ворон и взял у Марка биток.

— Ну ты наглец! — усмехнулся Марк. — А если он все-таки притворяется? Если он акудзин, смахивающий на человека с психическим расстройством?

— Непохоже, — ответил за Ивана Кирилл. — Я встречал людей с ПТСР. Такое сымитировать очень сложно.

— Угу, — Марк допил свой бокал и задумчиво постучал по нему пальцами. — А если он окажется акудзином с ПТСР? Мы тоже страдаем психическими расстройствами, если вы не в курсе. Я бы этого усатого не оставлял бы без присмотра.

— Обижаешь! — обходя стол, Иван хлопнул Марка по плечу и лукаво подмигнул. — Я зря что ли потратил год жизни на эти Озерки? У меня там есть специально обученные людишки. Они-то и проследят за Примаковым.

— А ты что думаешь? — обратился Марк к Кириллу.

— Думаю, что Ворон проиграл, — серьезно ответил он и отправил сразу два шара в лузы. — А вообще, если Примаков человек, то нас ждет еще одна пропажа. А если он маньяк, то затаится.

— Хочешь сказать, что надо ждать следующую жертву? — скептически скривился Марк.

— Да… Хотя, мы идиоты! — воскликнул Кирилл. — Акудзины мы или где? Если он человек, то прыгнуть к нему труда не составит! К акудзину же можно прыгнуть, только если он откроется именно тебе!

— Да ты гений, Ищейка, — улыбнулся Иван. — Кто проверит?

— Я, конечно, — заявил Марк.

— Чего это ты?

— Я вам задолжал, мне и проверять.

Не обращая внимания на дальнейшие возмущения коллег, Марк живо представил себе Примакова: холодные серые глаза, морщины на лбу, усы, апатичное выражение на обветренном лице… Комната стала меняться, уменьшаться в размерах, и через мгновение он уже стоял на плохо освещенной кухне старого деревенского дома.

Примаков сидел за столом. Перед ним стояла банка соленых огурцов и тарелка с простой снедью. В руке он держал жареную куриную голень.

Мужчина безразлично глянул на возникшего перед ним буквально из воздуха Марка и откусил сочное куриное мясо.

— Извини, Сергей Николаевич… — протянул Марк и, подойдя к мужчине, положил ладонь ему на голову. — Ты провел вечер как обычно, никого в твоем доме не было.

— Ну что? — спросили в один голос коллеги, когда Марк снова возник у себя дома.

— Он человек, можешь снимать наблюдение, — бросил Голицын Ивану и налил себе еще выпить.

— Снимай наблюдение, — передразнил, кривляясь, Ворон. — Завтра сниму.

— Зачем над людьми издеваешься? — строго спросил Кирилл, хотя строгость эта была напускная.

— Я не издеваюсь, я учу. Они там в своих Озерках только кражи да бытовуху всякую видели. А тут целый маньяк! Пусть учатся, сопляки.

— А сам-то ты кто? — засмеялся Марк. — Тоже еще пороха не нюхал. Как, кстати, ты попал в отдел?

— Я же говорил: бывшая притащила, — Иван скорчил рожу, показывая, как относится к бывшей.

— Это мы слышали, — усмехнулся Марк. — Но как Константинов отправил тебя в Озерки и почему никому из сотрудников об этом не было известно?

— Он сначала сам это проверял. Маньяк — не шутка. А потом я появился, весь такой красивый, вот он и решил, что я самая удачная кандидатура на роль тайного агента. А других не привлекал, чтобы хай не поднимать почем зря. Все равно надо было еще доказать, что в Озерках орудует акудзин.

— И ты так просто согласился провести свою молодость среди людей?

— Вообще-то, я был только рад. Потому что моя бывшая поняла, что не хочет быть бывшей, начала обрывать телефон и приходить ко мне домой по расписанию. Но ей это быстро надоело, потому что меня дома было не застать. Так что я только в плюсе.

— Слишком просто, — краешком рта улыбнулся Кирилл.

— Вот точно — Ищейка! — всплеснул руками Ворон. — Сдаюсь! Проблемы были с финансами, а Константинов обещал неплохой оклад. А потом как-то втянулся… А потом меня чуть Демон не убил, и тут я понял, что это уже дело чести — довести начатое расследование до конца.

— Хм, если бы я раньше знал, что, чтобы вправить мозги акудзину, надо его кинуть в дерево, я бы этим пользовался чаще, — проговорил Марк.

— Не, ну ты не перегибай!

— Ладно. Какой план, Ищейка? — повернулся Марк к Кириллу.

Тот по очереди посмотрел на коллег, которые ждали от него ответа, и вздохнул, осознав, что его, не спрашивая, сделали главным следователем в этом деле.

— Я считаю, что нужно продолжать наблюдение на станции в вечерние и ночные часы. Марк, тебе бы еще незаметно попроверять людей. Вдруг кто-то из них окажется не человеком.

— Ага, прямо как Примаков, — усомнился Иван.

— Примаков — исключение, — возразил Кирилл. — Таких мало, а шанс, что еще один подобный экземпляр попадётся в Озерках, практически равен нулю.

— Ну не знаю… — протянул Иван. — На одного Демон нарвался, а Демону у нас везет. Не удивлюсь, если еще парочку подцепит.

— Зато тебе и твоим людишкам скучно не будет, — нахально улыбнулся Марк.

— Да иди ты, — проворчал Ворон. — Как будто мне не хватает конопли и косилок.

— Да найдутся твои косилки, никуда не денутся, — засмеялся Марк, и друзья его поддержали.

Да, наверное, теперь он мог назвать их друзьями.

***

Ночь поменялась с днем. Днем Марк отсыпался, а вечером и ночью бдел на станции. Стоял на пешеходном мосту и наблюдал за жизнью станции или бродил по платформам.

Но когда местные стали его узнавать и здороваться, он нашел себе укромное место под крышей старой водонапорной башни. Здание, по виду, было давно заброшено. Дверь заколочена широкими досками, окна отсутствовали.

К счастью, акудзинам двери были не нужны. Прыгая туда первый раз, у Марка были определенные сомнения в наличии пола на чердаке, поэтому он был готов переместиться в безопасное место в полете. Обошлось. Старые доски были на месте и выдержали его вес.

Ему там даже нравилось. С башни открывался прекрасный вид на станцию, пути и поселок. Вот только с каждым днем ему все больше казалось, что он тратит время впустую. Кирилл, однако, был уверен, что те, кто умеет ждать, рано или поздно получают награду. Ворон на это заявил, что они скорее получат еще одного пропавшего без вести. Марк был с ним согласен.

Ворон пока занимался людскими проблемами: искал вора газонокосилок, заполнял бумаги по делу Трофимовой. По ней дело закрыли, во всяком случае, люди думали, что Зоя утонула сама. Кирилл же взял на себя бесконечные опросы бесконечных возможных свидетелей, все отчеты и терпел крики Константинова, который требовал поймать ублюдка.

Но ублюдок ловиться не хотел, следов не оставлял и просто поставил новоиспеченных сотрудников Седьмого отдела в тупик. Даже не помогли мозговые штурмы, которые Кирилл устраивал совместно с другими коллегами. Все возможные варианты выйти на маньяка они уже испробовали.

Марк глянул на часы. Три часа ночи. Пора закругляться. Эта ночь прошла так же бестолково, как и предыдущая.

Только собрался прыгать домой, как зазвонил телефон. Марк удивленно глянул на экран, на котором высветилось «Отец».

— Что-то случилось?

— С чего ты взял? — удивился Голицын-старший.

— Три часа ночи, — ответил Марк, все еще не понимая, что отцу понадобилось в такое время.

— Ничего не случилось. Прыгай ко мне в офис. Разговор есть, — отрезал Юрий Петрович и дал отбой.

Марк в недоумении посмотрел на экран, пожал плечами и потянулся к сущности. Уже через мгновение он стоял на белоснежном ковре в кабинете отца.

Юрий Петрович сидел на диване и перебирал какие-то бумаги. Он поднял голову, оглядел сына сверху вниз и остановил взгляд на грязных кроссовках Марка. Тот переступил с ноги на ногу, но лишь оставил четкие следы.

— Упс…

— Садись, — приказал Юрий Петрович и подвинул к Марку бокал с виски.

— Так что случилось? — Марк уселся, сделал большой глоток и в упор посмотрел на отца.

— Ничего особенного. Хотел спросить, как твои дела?

— В три часа ночи? — усмехнулся Марк.

— Самое время, — строго отвечал отец.

— Все нормально. Ну, кроме того, что вы с Константиновым за каким-то хреном используете меня в темную, — не удержался Марк.

— А ты обиделся на это, — констатировал Голицын-старший.

— Я? — фыркнул Марк. — Ни в коем случае. Просто интересно, зачем? И не надо рассказывать сказки о том, что ты решил, что работа в Седьмом отделе поможет мне выйти из депрессии.

— Уже помогла.

Марк закатил глаза и цокнул.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

— Понимаю, — кивнул Юрий Петрович. Он так и не оторвался от бумаг, но даже если бы посмотрел на сына, тот не смог бы понять, что в голове у этого акудзина. — Мы должны окружать себя верными, надежными и сильными акудзинами. Так, на всякий случай.

— Есть повод? — удивился Марк.

— Это большая политика и бизнес. Здесь только дай повод, и тебе перегрызут глотку.

— Я тут при чем?

— Я решил убить сразу двух зайцев: вправить тебе мозги и заручиться поддержкой Константинова. Он бы и так рано или поздно занял пост директора. Ты просто ускорил этот процесс.

— И ни у кого не возникло вопросов, что я там делаю? — хмыкнул Марк.

— Возникли. Но никто не обязан отвечать на вопросы, — улыбнулся Голицын-старший.

— Не понял, что Константинову с того?

— У тебя природный дар, как и у Вити — вы оба феноменально чутко ощущаете и контролируете сущность. Кто бы что бы ни говорил, но сущность — не второй желудок.

— Предпочитаю думать, что все же желудок, — снова фыркнул Марк.

— Думай, что хочешь, да только Хроники вряд ли когда-нибудь расшифруют, и мы так и не узнаем природу нашей силы. Кто-то думает, что это второй желудок, кто-то — что это демоническое творение, посланное нам неким темным властелином, а кто-то считает, что это просто чертово волшебство.

— Угу, а кое-кто считает, что мы с другой планеты. К чему ты клонишь? — нахмурился Марк.

— К тому, что дар акудзина — очередная загадка человечества, которую вряд ли когда-то удастся разгадать. Этот сгусток энергии, сидящий в нас, дает небывалые возможности. Вопрос в том, как мы эти возможности применяем.

— Ну хорошо. А Константинов тут при чем?

— При том, что он далеко не дурак и прекрасно понял, что, если озерковский маньяк совсем распоясается, замять это дело будет трудно. А возможности таких, как ты, ему бы очень пригодились. Так что для нас с ним — это выгодная сделка. Он получает ценного кадра с особым чутьем. Я получаю верного акудзина с большими возможностями силовой поддержки.

— У него сейчас возможности не слишком большие. Я же рассказывал, в каком состоянии сейчас дела в отделе, — скептически заметил Марк.

— Благодаря тебе дела налаживаются. Он тоже на месте не сидит. Набирает акудзин, налаживает процессы и прочее. Надеюсь, что мы просто перестраховываемся, но это лишним никогда не бывает.

— А если я сейчас уйду из отдела? — вызывающе спросил Марк.

— Не уйдешь, — жестко отрезал Юрий Петрович. — Во-первых, ты уже там увяз. Во-вторых, не твои ли слова, что ты не любишь бросать дела на полпути?

— Это неприятно, знаешь ли.

— Неприятно находить своего единственного сына в вонючей одежде посреди пустых бутылок. А это проглотишь.

— Скорее, сплюну и заставлю слизывать, — прорычал Марк и прыгнул.

Он оказался в Седьмом отделе. Почему-то домой вообще не хотелось. Усталость и сон как рукой сняло. Он уселся за свой стол и просто уставился в одну точку. Любить и уважать отца ему было не за что, но и ненавидеть его он не мог. Однако временами хотелось убить родича. Вот только он знал — Голицын-старший свернет шею любому акудзину. Марк даже не мог представить никого сильнее отца.

Десятки вроде и были одинаковы по степени сущности, однако если бы можно было ставить запятые после нуля, отец получил бы одиннадцатую степень. Плюс весомую роль играл опыт, ум, тренировки…

Как тогда с Миядзаки. У Марка не было шансов, потому что он никогда не убивал, потому что слишком молод и неопытен. То, что ему удалось выжить — всего лишь везение и излишняя самоуверенность японца.

Сейчас Марк был зол. Не то на отца, не то на Константинова, не то на себя. Еще больше злило, что никто не виноват ни в чем. У отца всегда были свои игры и расчеты, и Марк об этом прекрасно знал. Константинову нужен был в отделе акудзин, способный чувствовать эмоции людей в толпе и при этом не показывать свою сущность. А Марку понравилась работа в отделе, и он теперь не хотел отсюда уходить.

Пока занимался самокопанием, наступило утро. Совсем раннее, несмелое утро, когда небо едва начинало сереть, и первые звуки пробуждающегося города стали наполнять сонные улицы. Марк глянул на часы. Шесть утра.

— Вашу мать! Совсем охренел! Ничего не боится, скотина! Голицын там уже вторую неделю местным глаза мозолит!

Крик Константинова из коридора раздался так неожиданно, что Марк подпрыгнул на стуле.

— Олег Дмитриевич, я не знаю, что вам сказать. Опять же, это еще надо проверить. Воронов как раз сейчас на месте, — донесся голос Кирилла.

Марк удивленно вскинул брови, но поднялся и вышел из кабинета.

— О! Явление акудзина народу! — воскликнул Константинов при виде взъерошенного Голицына.

— Угу, — кивнул Марк начальству, одновременно здороваясь с Кириллом, — и вам не хворать.

— Борзоту убери! — взревел Константинов. — У вас очередная пропажа, а ты тут паясничаешь! Работайте! Калинин, доклад через час!

— Хорошо, — равнодушно сказал Кирилл пустоте, потому что Константинов испарился, едва Кирилл открыл рот.

— Что случилось? — поинтересовался Марк.

— Очередная пропажа, — отвечал Кирилл. — А ты что тут делаешь?

— Да так, — неопределенно повел плечами Марк. — Отдыхал. Куда прыгаем?

— А ты в состоянии? — Кирилл сочувственно посмотрел на друга.

— Да. Удивительно, но чувствую себя превосходно.

Марк, конечно, лукавил, но понимал, что сейчас ему не уснуть.

Глава 15

Воронов стоял, прислонившись к стволу березы, и выдыхал в прохладный утренний воздух кольца табачного дыма. Марк с Кириллом появились возле него и тут же осмотрелись. Кроме Ивана на берегу пруда не было ни души. Лишь Ворон, березы, оградительная лента, какие-то пожитки на берегу и полчища комаров.

Марк поежился, засунул руки в карманы джинсов и повернулся к Ворону:

— Дай закурить.

Тот молча протянул ему полупустую пачку.

— Ты разве куришь? — удивился Кирилл.

— Иногда, — бросил Марк, вдыхая едкий дым.

— А где люди? — спросил Кирилл у Ивана.

— Одни опрашивают родственников, другие прочесывают окрестности, третьи на подходе, — устало ответил Иван.

— Расскажешь?

Ворон кивнул в сторону берега. Там на смятой траве были разбросаны вещи. Кирилл включил фонарик на телефоне и, смотря под ноги, пошел в ту сторону. Марк отправился за ним, а Иван остался подпирать березу.

Кирилл остановился, не дойдя пары метров до кромки воды.

— Ощущение, что тут кто-то боролся, — прошептал он, словно боясь спугнуть образы, видимые лишь ему одному.

— Разомкни, Ищейка, — попросил Марк, видя, что друг готов уйти в себя. — С чего такие выводы?

— Трава примята на тропинке, на пятачке возле пруда и вон там, — он махнул рукой направо. — Но там нет подхода к воде, а примята она основательно. Зачем?

— Может, он там отдыхал?

— Раскладной стул в воде, удочка вон там, будто кто-то отбросил, банки с наживкой открыты и разбросаны, и глянь туда, — Кирилл посветил фонариком на влажный песок у самой воды.

— Следы, — кивнул Марк.

— Две пары следов. Узор разный. Вон там четко видно.

— Короче. Я правильно понимаю, что рыбак пришел на рыбалку, потом появился некто, у них завязалась драка, и потом они оба исчезли?

— Насколько я понял, да. Идем пытать Ворона, — предложил Кирилл.

— Какой-то он сегодня пришибленный, — пробурчал Марк и кинул окурок.

— Подбери! — приказал Кирилл, посмотрев на Марка как на преступника.

Марк подобрал и непонимающе глянул на Калинина:

— Не знал, что ты из этих… зеленых.

— Я из следователей, и ты тоже, а бросаешь окурки на месте преступления, — прошипел Кирилл.

— Угу, мы с вами те еще следаки, — презрительно фыркнул Марк, но сунул окурок в карман.

— В общем, рассказываю, — начал Ворон, когда они приблизились. — Пропавший — Семенов Дмитрий Андреевич. Дачник, заядлый рыбак. Сегодня утром договорился порыбачить с соседом. Сосед нас и вызвал. Семенов пришел раньше, сосед задержался, чтобы накормить скотину. Когда сосед подходил сюда, услышал странные звуки, словно кто-то боролся. Когда вышел из посадки к пруду, здесь уже никого не было. Только вещи были разбросаны.

— Я бы на месте маньяка вернулся и добил свидетеля, — задумчиво проговорил Марк.

— Не факт, что он знал о свидетеле, — покачал головой Кирилл. — Возможно, так был занят жертвой, что не почуял присутствия второго. Тем более, тот был далеко.

— Может быть, — не стал спорить Марк. — А точно ли это наш случай?

— Не знаю, но опять пришлось промывать мозги людям, — отозвался внезапно «оживший» Иван. — Скоро тут будут водолазы и криминалисты. Соберу у них результаты. Чувствую, снова придется придумывать установки и нести чушь про утопленников.

— Делать нечего. Нам шум ни среди своих, ни среди людей не нужен, — сказал Кирилл и задумчиво потер подбородок. — Это уже третья жертва в этом году. Еще две и, боюсь, нам придется ждать до следующего года.

— Или не придется, — возразил Иван. — Вам не кажется, что эта дрянь разогналась? Еще только конец июня.

— Думаешь, вошел во вкус? — усмехнулся Марк.

— Это вряд ли. Столько лет убивать и не превышать норму, а тут разогнаться? — нахмурился Кирилл.

— Он же знает, что мы его активно ищем, вот и бесится.

— Ну, вроде я все делаю, чтобы создать видимость того, что его ищут людишки, — заявил Ворон.

— Точно… — на Кирилла, кажется, снизошло очередное озарение. — Если он бастард, и никто из акудзин не знал о его существовании, то кто сказал, что он сам знает о нашем существовании?

— Продолжай, у меня мозги не варят, чтобы вникнуть в твою гениальную мысль, — попросил Марк.

— Плюс один. Можно для несчастных, которые хотят спать? — поддержал Марка Иван.

— Вряд ли маньяк догадывается о существовании себе подобных. А люди ему не страшны, поэтому он орудует в открытую.

— Не могу согласиться, — решительно покачал головой Марк. — Я бы, имея необычные способности, искал бы информацию о себе подобных.

— Но раз мы о нем не знаем, значит, он не искал или не нашел. Логично? — Кирилл вызывающе посмотрел на коллег.

— Логично, — согласился Марк. — Но это гадание на кофейной гуще. Сплошные «если».

— У тебя есть варианты, как его вычислить? — начал заводиться Кирилл. — Предлагай.

— Нет у меня вариантов, — угрюмо проворчал Марк. — Ни у кого их нет.

— Не знаю, как вам, а мне надо вычислить ублюдка до конца сезона, — решительно сказал Ворон и посмотрел в сторону тропинки, по которой к ним направлялась группа людей. — Я тут на второй год не останусь.

— Тогда встречай криминалистов и разбирайся с ними тут, а мы поговорим с соседом и родственниками, — предложил Кирилл.

— Тогда топайте через посадку до деревни. Седьмой дом. Мои ребята там, — кивнул Ворон.

***

Было уже семь часов утра. Возле дома пропавшего стояло несколько милицейских машин. С любопытством выглядывали со дворов любопытные граждане.

Во дворе дома собрались родственники. На крыльце стоял сержант и никого не пускал в дом. Марк, проходя мимо толпы, глянул на заплаканную женщину пенсионного возраста и мужчину рядом с ней, по виду его ровесника. Что-то напрягло его в этом парне, который держал за плечи, скорее всего, свою мать и жену пропавшего, но ухватить эту мысль Марк так и не смог.

Они зашли в дом, и Кирилл, сделав установки людским коллегам, отправил их прогуляться. Кирилл уселся напротив свидетеля, а Марк устроился на диванчике, стоящем у противоположной стены.

Свидетель сидел за кухонным столом и глядел на них непонимающе. Вроде только что допрашивали одни, а теперь появились какие-то странные небритые мужики и смотрят исподлобья. Крупный мужчина лет шестидесяти обладал седой бородой, как у Санта-Клауса, и выглядел как типичный пенсионер на отдыхе: камуфляжные штаны и куртка, резиновые сапоги, панама.

— Не волнуйтесь, гражданин Зотов, — Кирилл натянул на лицо маску злобного следователя, обращаясь к мужчине. — Расскажите с самого начала, почему вы вызвали милицию и заявили о пропаже Семенова?

— Так это… — Зотов махнул рукой в сторону двери, за которой скрылись местные служащие.

— А эти потом вернутся. Сейчас надо рассказать все нам, — строго сказал Кирилл.

— Так это… Договорились порыбачить… — неуверенно начал свидетель. — Дима раньше пошел, а я задержался.

— Ближе к делу, — поторопил Кирилл.

— Ну, подхожу, значит, к пруду. По посадке шел. Слышу звуки с той стороны странные, будто борьба идет…

— С чего вы взяли, что борьба? — перебил Кирилл.

— Ну, так пыхтел кто-то, дышал тяжело. Шорохи такие, как упал кто-то… Потом Дима вскрикнул так… Ай! И все стихло.

— А это точно вскрикнул Семенов? — недоверчиво уточнил Кирилл

— Точно, — активно закивал Зотов. — Я его голос ни с кем не спутаю. Он у него хриплый такой, прокуренный и басовитый.

— Допустим, — Кирилл сделал пометку в своей тетради. — Дальше что было?

— Вышел я из посадки. Вещи разбросаны, да нет никого. Я походил, покликал его, вокруг побродил, но Дима не откликнулся. Я подумал, что разминулись, и он по другой тропинке домой воротился. Сходил к нему. Галина сказала, что нет, не возвращался.

— Галина — это кто?

— Супруга его.

— Охарактеризуйте вашего друга. Какой он? Жену бьет, выпивает, сидел?

— Да вы что?! Нормальный он. Ну, любит стопку пропустить в обед, да разве это преступление? — искренне возмутился Зотов.

— Нет, не преступление, — подтвердил Кирилл. — Видели что-нибудь странное на пруду, или кого-нибудь?

— Да нет! Никого там не было! В том-то и дело! И Дима как сквозь землю провалился! Галина нервничать начала, сына их разбудила. Пошли мы втроем его искать. Не нашли, и вот решили позвонить в милицию.

— Смотрю, коллеги оперативно сработали. Через сколько прибыли? — все с тем же каменным выражением лица спросил Кирилл.

— Быстро что-то. Очень быстро. Ершов этот ваш… капитан. Буквально через десять минут примчался.

Марк слушал их разговор с видом безразличным ко всему, но на этом моменте усмехнулся. Сам видел, как Иван давал людям установки сразу докладывать ему в любое время дня и ночи о пропажах людей. Вот и тут сработало. Стоило Зотову позвонить в отделение, как они тут же доложили о происшествии Воронову, точнее Ершову. Для людей Ершову. Марк долго не мог понять, зачем Иван представился в Озерках другой фамилией, а потом Иван рассказал, что ему показалось, что так надо по законам жанра.

— Марк… Марк!

Марк встрепенулся и уставился на Кирилла. Свидетель куда-то испарился.

— А где?.. — Марк повертел головой в поисках мужчины.

— Ушел, с него ничего больше не вытянуть. Я попросил позвать жену и сына пропавшего. Ты, может, домой? А то спишь на ходу.

— Нет, я нормально, — отмахнулся Марк. — Просто задумался.

В дом вошла та самая заплаканная женщина и мужчина, на которых Марк обратил внимание по дороге. Женщина тяжело упала на стул, а мужчина встал за ее спиной.

— Галина Романовна и Роман Дмитриевич? — спросил у них Кирилл, переворачивая очередной лист в своей тетради.

Роман кивнул, а Галина лишь всхлипнула. Марк, не слушая Кирилла, сверлил взглядом мужчину, не понимая, что его так в нем напрягло. Вроде ничем не примечательный молодой человек — светлые волосы, очки, обычное телосложение. А потом Роман повернулся к Марку, будто почувствовал, что акудзин его изучает, и Голицын вспомнил, где видел такой же пустой холодный взгляд. Так еще недавно на него смотрел Примаков.

Марк потянулся к сущности и, чем дольше он пытался уловить эмоции человека, тем сильнее он удивлялся. Старался этого не показать и сохранить невозмутимость, но внутри у него все горело.

Он отпустил сущность, несколько раз глубоко вдохнул. Возможно, эмоции женщины перебивали все остальные. От нее мощными волнами исходила паника, такая сильная, что Марку казалось, они заполнили все пространство вокруг.

— У него сердце слабое…

— Водички?..

Марк едва улавливал их разговор. Наконец ему удалось собраться. Он снова потянулся к сущности. Нет, ничего. Он не чуял эмоций Романа, хотя у молодого человека пропал отец, и мать рыдает безостановочно. Должна была быть хотя бы жалость, немного грусти-печали, волнения. Но нет — ничего, пусто.

Голицын выругался про себя. Не может ему так везти на шизофреников! Второй человек без эмоций за пару недель в одном районе. Да бред же! А вдруг он просто устал и не смог как следует сконцентрироваться?

— Давайте вы успокоитесь, а мы пока поговорим с Романом Дмитриевичем? — предложил Кирилл женщине.

Та кивнула:

— Да-да, лучше с Ромочкой.

«Ромочка» скривился, что означало недовольство, но Марк опять же не уловил в нем ни одной нити этого недовольства.

— Роман Дмитриевич…

— Просто Роман, — бесцветным голосом попросил мужчина.

— Хорошо, Роман. Расскажите с самого начала. Что случилось? Почему вы вызвали милицию? — спросил Кирилл и в упор посмотрел на мужчину.

— Ну, отец на рыбалку пошел с утра. Я слышал, как он собирался — посудой гремел.

— Дальше.

— Я потом уже проснулся от того, что дядя Гриша в дверь долбил. Мать вышла, а он говорит, что отец пропал.

— А вы?

— Ну, я не понял сначала, куда пропал, зачем пропал, встал, оделся.

Говорил Роман тихо, монотонно, бесцветно. Марку показалось, что перед ним робот, а не человек.

— Дальше, — поторопил Кирилл.

— Ну мы туда пошли, на пруд, а там вещи разбросаны. Мать сразу в слезы и в милицию звонить. Точнее, звонил дядя Гриша, мать потребовала.

— А почему вы потребовали? Может, супруг ваш просто прогуляться решил? — повернулся Кирилл к женщине.

— Да как же! Уже всем известно, что люди у нас пропадают! Маньяк завелся. То одна в Берегово как сквозь землю провалилась, то вторая утонула якобы сама! Только никто вам не вери-и-ит… — завыла женщина.

Марк с Кириллом переглянулись. Дело дрянь, а ведь Ворон так старался, убеждая всех, что ничего странного в Озерковском районе не происходит. Жаль, всем мозги не вправишь, так что теперь главное, чтобы люди думали, что маньяк — человек обыкновенный, и никогда не узнали, что на самом деле он демон из японского фольклора.

— Ясно, — вздохнул Кирилл и поджал губы. — Не волнуйтесь, мы сделаем все, чтобы найти вашего мужа.

— Не верю-ю-ю, — еще пуще прежнего зарыдала Семенова.

— Раз так убиваетесь, может, вы его и утопили в том пруду? — заявил Марк.

Кирилл от такого перформанса аж воздухом подавился, но рыдания тут же стихли. Женщина непонимающе уставилась на Марка, который бесстыже улыбался, глядя на нее.

— Вы… вы что себе позволяете? — выдавила женщина.

— Ну, может, не вы конкретно, а Роман? — Марк перевел взгляд на ее сына. — Что-то вы, Роман, ведете себя слишком спокойно для человека, у которого бесследно исчез отец.

— Я думаю, что он найдется, — спокойно ответил тот.

— А какие у вас в семье были отношения? — не унимался Марк.

— Нормальные…

— Подробнее, — приказал Марк.

— Нормальные, — упрямо повторил Роман.

— Да все у нас было хорошо! — чуть ли не взвизгнула Семенова. — Дима прекрасный муж и отец! Как мы могли желать ему зла?

— Всякое бывает, — заявил Марк и повернулся к Кириллу. — На пару слов.

Кирилл, все это время пребывавший в недоумении, поднялся и вслед за Марком вышел на веранду.

— Что ты опять устроил? — шепотом прорычал он.

— Я не чувствую эмоций от Романа. Вообще по нулям. Так же, как не чувствовал от Примакова. Но тот с диагнозом и войной за плечами, а насчет этого нам ничего неизвестно, и ждать, когда Ворон его пробьет по своим каналам, нам не с руки, — так же шёпотом пояснил Марк.

— Ладно, — кивнул Кирилл. — Я сейчас женщину забираю, а ты попробуй прыгнуть к нему. Только к нему, а не в место. Если пустит, значит, еще один шизофреник на наши головы.

— Два подряд — слишком странное совпадение, — заявил Марк и кивнул на дверь, мол, забирай человечку, будем проверять.

Кирилл зашел обратно, но уже через пару мгновений вывел женщину из дома. А Марк, убедившись, что шторы на веранде плотно задернуты и его никто не видит, потянулся к сущности и представил себе бледное лицо Романа.

Он прыгнул и оказался прямо напротив мужчины. Тот замер и вылупился на существо с красными, горящими демоническим огнем глазами. Однако и теперь Марк не чувствовал эмоций человека.

— Твою мать, — проворчал Марк, — развелось психов.

Он положил руку на голову Роману и сделал установку. Мужчина пару раз сморгнул наваждение и непонимающе уставился на него.

— Вам нехорошо? — поинтересовался Марк.

— Не знаю, — признался Роман. — Вроде нормально.

— Ну и славно, — улыбнулся Марк и вышел на воздух.

Кирилл ждал его за воротами, передав заботу о Семеновой людям.

— Ну что? — нетерпеливо спросил друг.

— Я не удивлюсь, если мне тут еще один подобный экземпляр попадется, — угрюмо ответил Марк.

— М-да, — усмехнулся Кирилл. — Тебе «везет».

— Ага, как утопленнику, — вздохнул Марк.

Кирилл хлопнул его по плечу в знак поддержки.

— Я попросил ребят скинуть мне протоколы допросов. Пойдем посмотрим, что там у Ворона, и решим дальше.

Они вернулись на место предполагаемого преступления. Иван снова приклеился к березе и пускал в воздух кольца дыма, а у пруда копошились людские криминалисты.

— Ну что? — спросил Кирилл, когда они приблизились.

— Кровь нашли, — оживился Иван.

— Чью? — спросил Марк.

— Демон… — Иван заглянул Марку в глаза. — А иди-ка ты баиньки, а?

— Зачем? — удивился Марк.

— Затем, что ты перетрудился и ночь не спал, — почти что ласково пояснил Ворон. — Иначе бы не задавал тупых вопросов.

Марк повернулся к Кириллу:

— Я ему сейчас вмажу.

— Не надо. Тебе и правда лучше поспать, а чтобы выяснить, чья кровь, нужен анализ ДНК. Так что придется пару дней подождать, — пояснил Кирилл, как бы ненароком встав между Марком и Вороном.

— Я пошутил, — усмехнулся Марк. — Бить не буду. Пожалуй, мне и правда пора.

Он махнул им на прощание и двинулся вперед по дорожке. Лишь когда деревья скрыли его от людей, он потянулся к сущности и прыгнул в свою спальню.

Эта ночь выдалась тяжелой.