Становление зверя

Том 5. Глава 60

Мы всей нашей изрядно потрёпанной, но не сломленной оравой приближались к Фиуме — второму по значимости порту Австро-Венгерской империи. Изначально мы планировали уходить через Триест, но в начале нашего пути я решил не рисковать. Триест — порт слишком крупный, там пасётся слишком много военных, шпионов и лишних глаз. А после той бойни, что мы оставили позади, светиться, как мне казалось, не стоило.

Дорога заняла пару недель, и за это время я смог добраться до нормального телеграфа и связаться со своими людьми в Канаде. Я отбил Альфреду шифровку с приказом зафрахтовать для нас надёжный быстроходный корабль. Старина Альфред, как всегда, ответил оперативно: заверил, что всё будет организовано в лучшем виде. Единственное, что меня слегка напрягло в его сообщении, — меня, оказывается, искали Охотники. Причём по какому-то очень срочному делу. Мой генеральный директор моих заводов, газет и пароходов (правда, газеты и пароходы пока планируются), будучи человеком рассудительным, кратко обрисовал им, на каком континенте я сейчас нахожусь, и они попросили телеграфировать, как только станут известны сроки моего возвращения. Я дал добро — пусть знают, что я еду домой. С Охотниками лучше поддерживать рабочие отношения.

И вот, трясясь на кожаном сиденье арендованного экипажа, я имел массу свободного времени на подумать.

Мысли раз за разом возвращались к событиям той проклятой ночи, которые я мог сравнить только с одним: кто-то просто взял и с размаху перевернул шахматную доску. Огромное количество моих долгоиграющих планов, хитроумных комбинаций и стратегий можно было смело скомкать и выбросить в утиль. Я оказался в совершенно новых реалиях.

Я вспомнил, как выбрался из замка через тот самый винный погреб. Нагнал свой поредевший отряд уже глубоко в лесу, когда парни, сжимая зубы от боли, тащили раненых по тайным тропам. Мы уходили быстро, как тени, стараясь раствориться в баварской ночи до того, как о нас вспомнят, если вообще вспомнят.

Смерть деда и бабушки… Честно признаться, это стало для меня неожиданным ударом. Я никогда бы не подумал, что буду искренне грустить по двум жёстким циничным старикам, которые плели интриги мирового масштаба и не гнушались вивисекцией. Но где-то там, глубоко внутри, засело паршивое сосущее чувство потери. Они за короткое время стали моей семьёй. Специфической, чокнутой, но семьёй.

Однако, помимо сентиментальной грусти, смерть Иоганна несла с собой одну колоссальную проблему и ворох мелких.

Крупная проблема — это потеря зонтика. Дед был моей невидимой, но важной бронёй от многих крупных хищников, которые уже точили на меня зуб. В первую очередь — от гребаного Клуба Адского Пламени. И теперь я понятия не имел, как эти мутанты-аристократы со мной поступят. Бросят ли они свои ресурсы, чтобы раздавить выскочку, лишившегося защиты? Или кто-то из сильнейших в их круге решит лично заглянуть на огонёк в Канаду? Зачем им теперь меня опасаться, если Иоганн мёртв? Фридрих? Да плевать он на меня хотел. Дядя вряд ли озаботится тем, чтобы впрягаться за канадского выскочку. Да и, если быть откровенным, у Фридриха, при всех его погонах, и близко нет того теневого влияния, которым обладал его отец.

С этим нужно было что-то делать. Готовиться к войне на своей территории. Но это заботы для дома.

Мелкие неудобства заключались в потере нескольких сверхприбыльных проектов, которые мы с дедом планировали провернуть в Европе. Да и ссылаться на имя Штрукера в деловых кругах Старого Света теперь будет не так эффективно.

Но была и обратная сторона медали. Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Смерть могущественного родственника окончательно развязала мне руки. Я получил абсолютную свободу от деда-тирана. Будем честны: прошло бы ещё пара лет, и Иоганн обязательно попытался бы посадить меня на короткий строгий поводок. Он бы не позволил мне вести полностью самостоятельную игру. Теперь этот поводок исчез вместе с ним.

Хотя, чего теперь гадать. В историю не впишешь сослагательное наклонение (даже если это мир Марвел, где технически возможно всё). Случилось то, что случилось. Интересно, как на эти новости отреагировала Элизабет? Мои парни наверняка уже доложили ей — я не давал приказа скрывать смерть её родителей.

Под эти тягучие мысли мы и въехали в Фиуме.

Город ударил по чувствам резким контрастом. Адриатический Вавилон — так его называли в газетах, и это было чертовски точное описание. Казалось, кто-то взял кусок имперской чопорной Вены и с размаху бросил его прямо на берег тёплого моря.

Атмосфера здесь была невероятной: гремучая смесь австрийского бюрократического пафоса и грязного портового разврата. Город дышал богатством, шумом и многонациональной суетой. На улицах сталкивались лбами загорелые итальянцы, суровые хорватские докеры, венгерские чиновники в строгих костюмах и прусские военные инженеры. Со всех сторон неслась какофония звуков — от идеального «высокого» немецкого до забористого, грязного портового сленга, в котором смешались десятки языков.

Архитектура поражала воображение. Потрясающие здания в стиле неоклассики, фасады которых украшали затейливые барельефы. Широкие, вымощенные камнем променады вдоль набережной, засаженные пальмами и освещённые модными газовыми фонарями. И всё это великолепие резко контрастировало с лесом дымных заводских труб на окраинах и верфями.

Но для меня Фиуме представлял интерес по другой причине. Это была родина торпеды.

Именно здесь раскинулся гигантский завод английского гения Роберта Уайтхеда — человека, который изобрёл первую в мире самодвижущуюся мину. Сейчас, в конце девятнадцатого века, этот завод стал абсолютным мировым монополистом. Это была настоящая «Кремниевая долина» своего времени. Чертежи новых модификаций торпед Уайтхеда являлись самой охраняемой тайной на планете. Россия, Франция, Британия, Германия — все шпионили здесь, пытаясь перекупить секреты, выкрасть чертежи или завербовать инженеров.

И эта тема идеально ложилась на мои недавние размышления после разговора с Сандро Романовым. Я прекрасно понимал, что строить гигантские броненосцы для защиты своих интересов в Канаде — это утопия. Денег у меня, допустим, хватило бы, но найти верфь, которая согласится построить большой корабль частному лицу, не задавая вопросов, — задача из разряда невыполнимых. А на уровне государства я пока не мог действовать.

А вот небольшие быстрые корабли для охраны водных границ и контрабанды, вооружённые торпедными аппаратами… Это уже разговор предметный. И кто сказал, что нужно строить официальные эсминцы? В моём мозгу уже зрела идея асимметричной войны. Берём обычные неприметные грузовые баржи, ставим на них скрытые торпедные установки, накрываем брезентом — и вуаля! Ультимативный аргумент в споре на воде. Залп в упор — и любой крейсер пойдёт на дно. Надо будет серьёзно покумекать над этим и, возможно, оставить здесь парочку своих шпионов.

— Где остановимся, босс? — хриплый голос Рено вырвал меня из стратегических грёз.

Наш конвой сбавил ход, въезжая на одну из центральных площадей.

Я задумался. Изначально я планировал не отсвечивать и забиться в какую-нибудь неприметную портовую дыру. Но сейчас, глядя на сверкающие витрины и богатую публику, я почувствовал, что мне эта мысль противна. Прошло уже две недели. Если бы Фридрих со всеми своими ресурсами Империи Штрукеров хотел нас найти, он бы уже это сделал. Значит, дедушкино наследство и политика отняли у него всё время.

К чёрту скрытность. Гулять так гулять. Тем более, я банально устал от дорожной грязи, пота и крови. Я обуржуазился, признаю.

— Возьми нам лучшие номера в Гранд-отеле «Европа», — я махнул рукой в сторону самого пафосного здания на площади. — Парням сними что-нибудь качественное, но попроще, желательно поближе к порту. А то они своими рожами будут распугивать местную аристократию.

Рено усмехнулся. Парни действительно выглядели жутковато. Хорошо ещё, что мне удалось поставить на ноги всех раненых. Моя кровь снова оказалась чёртовой панацеей, живой водой. До сих пор вспоминаю, какими глазами на меня смотрели бойцы в том ночном лесу, когда я вспарывал себе запястье и заставлял страдающих пить мою кровь. Раны затягивались на глазах. После этого они смотрели на меня не как на босса, а как на сошедшего с небес мессию. Словами не передать. Пришлось рявкнуть, чтобы не вздумали молиться.

А укушенные… Заражённые вели себя тихо, с тревогой прислушиваясь к своим телам. Но я помнил правила этого мира — первое обращение их ждёт только в следующую полную луну. Хоть в этом сказки не врали. У нас было время довезти их до канадских лесов.

— Босс, — Рено замялся, глядя на сверкающий фасад отеля. — Я, пожалуй, с индейцами тоже к парням присоединюсь. Оставлю вас на попечение Лэнса и Бонни.

— С чего вдруг? — нахмурился я. — Я плачу.

Пожилой негр криво безрадостно улыбнулся.

— Босс, мы в центре имперской Европы. В этом вашем Гранд-отеле публика представительная. Графы, бароны, промышленники. Они не очень обрадуются, увидев в фойе старого черномазого и парочку краснокожих. Нас просто не пустят дальше порога, а если пустят из-за ваших денег, то скандалов не оберёмся. Зачем нам лишние проблемы?

Я хотел было возмутиться, но осёкся. Блядский девятнадцатый век. Рено был абсолютно прав. Как бы меня ни бесил этот расовый снобизм, лезть на рожон и качать права человека сейчас было верхом идиотизма.

— Понял тебя, старина, — я тяжело вздохнул, чувствуя мерзкий осадок. — Думаю, ты прав. Так и сделаем. Держите связь через Лэнса. И пусть парни отдохнут как следует, они это заслужили. На выпивку и шлюх денег не жалеть.

Экипажи остановились. Мы с Лэнсом и Бонни вышли у мраморных ступеней отеля, а остальной конвой двинулся в сторону портовых кварталов.

Заселение прошло как по маслу — толстая пачка доллеров творит чудеса в любой точке мира, стирая вопросы о помятом виде и оружейных кофрах. Нам выделили роскошные люксы на третьем этаже.

Переступив порог, я даже не стал рассматривать лепнину, хрустальные люстры и бархатные портьеры. Сбросив на пол грязный плащ, ботинки и кобуру, я стянул провонявшую дорогой рубашку.

— Босс, ужин заказать? — спросила Бонни, заглядывая в двери; они с Лэнсом, видно, уже свой номер осмотрели.

— Только горячую ванну. И чтобы меня не беспокоили до завтрашнего утра, даже если Австро-Венгрия объявит войну Марсу, — пробормотал я.

Приняв ванну и смыв с себя двухнедельную дорожную пыль, я рухнул на гигантскую кровать с белоснежными хрустящими простынями. Голова коснулась пуховой подушки, и сознание мгновенно отключилось, утягивая меня в спасительную темноту без сновидений. Все проблемы, планы, торпеды и враги остались где-то там, за окном.

*****

Наш корабль планировался к отплытию только через четыре дня, поэтому следующие двое суток я посвятил максимальному бессовестному гедонизму. Я валялся в роскошном номере «Гранд-отеля», отмокал в горячих ваннах и методично опустошал запасы местного ресторана. Устрицы, трюфели, выдержанное вино — я отъедался за все те недели, что провёл в лесах и в дороге. Меня даже занесло на какой-то званый светский вечер, проходивший прямо в бальном зале отеля.

Кроме того, я занялся масштабным шопингом. Всё-таки я в центре имперской Европы, а своим домочадцам и друзьям в Канаде до сих пор не купил ни одного сувенира. В итоге в моём номере выросла гора коробок с тончайшим венецианским кружевом для мамы, сестры и Роуз, швейцарскими часами для моих «генералов» и изящным клинком золингенской стали для Клары. Вдруг понравится. Короче, я отрывался, чувствуя себя нормальным живым человеком с толстым кошельком.

В ночь на третий день я с абсолютно чистой совестью завалился спать на гигантский гостиничный «траходром», планируя, как и в прошлые ночи, хорошенько надругаться над пуховой подушкой и проспать часов десять кряду.

Но моим планам не суждено было сбыться.

Я проснулся. Резко, но без рывка. Зверь внутри лениво приоткрыл один глаз, сигнализируя, что в комнату кто-то проник, и я здесь больше не один. Тело мгновенно напряглось, мышцы приготовились к броску. Я уже мысленно прикидывал, как буду убивать нежданного гостя, но… инстинкты молчали. Ощущения опасности не было. Вместо холодка угрозы в воздухе витал странный щекочущий нервы азарт, исходящий от визитёра.

Слегка приоткрыв веки, сквозь ресницы я посмотрел в сторону окна.

Гость? Нет, гостья.

Она стояла у панорамного окна, повернувшись ко мне вполоборота, и я не сразу разглядел её лицо. Серебристый лунный свет водопадом лился сквозь стекло, создавая вокруг её силуэта сияющий ореол. На ней было платье из какого-то невероятно тонкого воздушного белого шёлка — фасон, немыслимо откровенный для чопорного девятнадцатого века. Ткань струилась по изгибам её тела, как вода. Было абсолютно очевидно, что под этим невесомым шёлком на девушке больше ничего нет. Ночная прохлада, гуляющая по комнате, сделала своё дело: сквозь полупрозрачную материю отчётливо, дерзко выделялись острые бугорки напряжённых сосков.

Густые смоляные чёрные волосы тяжёлой волной спадали на обнажённую спину, контрастируя с алебастровой, почти светящейся в лучах луны кожей. Сцена была настолько пронзительно красивой и порочно-эротичной, что я на секунду забыл, как дышать.

И тут она плавно повернула голову, посмотрев на меня с ехидной кошачьей улыбкой.

Неожиданно. Кого-кого, а её я точно не планировал увидеть на этом континенте.

— Опять ты, Ванесса, — я перестал притворяться спящим и уселся на кровати, не скрывая своего искреннего офигевания. — Ты-то что забыла на этой стороне океана?

Вампирша не ответила. Она лишь коварно, многообещающе улыбнулась и неспешным текучим шагом направилась в мою сторону. Я продолжал молча наблюдать за этим дефиле.

Подойдя к краю необъятной кровати, Ванесса не стала садиться. Вместо этого она грациозно, с пластикой хищной пантеры, опустилась на четвереньки. Белый шёлк задрался, обнажая стройные бёдра. Она поползла ко мне по белоснежным простыням. Каждое её движение было пропитано концентрированным первобытным эротизмом. Ткань скользила по матрасу, тёмные волосы падали на плечи, а в прорези глубокого декольте соблазнительно колыхались идеальные полусферы груди. Воздух в спальне мгновенно наполнился её запахом — дурманящий аромат ночных цветов, смешанный с едва уловимой сладковатой металлической ноткой крови.

«Мне ведь это точно не снится?» — промелькнула мысль. Захотелось ущипнуть себя за руку. Но нет, своим обострённым чувствам я привык доверять безоговорочно. Это реальность. И это стопроцентно была вампирша.

Тем временем Ванесса уже преодолела большую часть кровати, добравшись до моих ног. Ещё пара неуловимых движений, и она нависла надо мной. Её лицо оказалось в непозволительной близости от моего. В её тёмных бездонных глазах плясали смешливые искорки, в которых читалось недвусмысленное приглашение.

«Ну уж нет, дорогая. В эти игры мы будем играть по моим правилам», — решил я, чувствуя, как ситуация начинает меня напрягать своей непредсказуемостью.

Я сработал на инстинктах. Резкий, почти невидимый глазу рывок. Я перехватил её тонкие холодные запястья и единым слитным движением перевернул девушку на спину, подмяв под себя. Теперь уже я нависал над ней, надёжно прижимая её руки к матрасу по обе стороны от головы.

Ванессу это ничуть не испугало. Напротив, она восприняла это как часть прелюдии. Поняв, что оказалась в ловушке, она томно выгнула поясницу, так что белый шёлк натянулся до предела, и плотно прижалась своими упругими холмиками прямо к моей груди. Её дыхание сбилось. Она чуть приоткрыла пухлые красные губки и медленно, провокационно провела по ним влажным языком, глядя на меня снизу вверх.

Внутри меня всё туго скрутилось. Природа брала своё, реакция мужского тела на такую откровенную провокацию была мгновенной и мощной. Вздрогнув, я всё же усилием воли заставил холодный рассудок заткнуть гормоны.

Я резко оттолкнулся от кровати и вскочил на ноги.

— Ну всё, хватит игр, — я скрестил руки на груди, стараясь запахнуть полы распахнутого халата и скрыть свой вполне очевидный физиологический конфуз. Удивительно, но её немёртвое тело вызывало у меня до обидного яркие реакции. — Как ты оказалась в Баварии? А точнее, в Австро-Венгрии?

Ванесса осталась лежать на спине, раскинув руки по подушкам. Но теперь на её потрясающем лице читалось не возбуждение, а откровенное, почти детское разочарование.

— Какой же ты скучный, Хоулетт, — она капризно надула губки и с упрёком посмотрела на меня. — Мог бы и подыграть. Твоей дикой волчицы здесь нет, никто бы не узнал.

Я только закатил глаза к потолку, моля небеса дать мне терпения.

— Ну я же вижу, что ты совершенно не против, — она не сдавалась. Перевернувшись на бок и поудобнее устраиваясь на моём лежбище, Ванесса игриво поманила меня пальчиком с идеальным маникюром. — Может, всё-таки продолжим?

— Ванесса, всё, стоп, — я потёр переносицу, чувствуя, как начинает пульсировать висок. — Выкладывай уже. Я никогда в жизни не поверю, что твоё появление в моей постели в Фиуме — это просто забавное стечение обстоятельств.

Вампирша театрально грустно вздохнула, понимая, что романтика окончательно убита.

— Ладно, ладно. Изувер. Не стечение. Мы прибыли в Фиуме сегодня днём.

— Кто это «мы»? — я мгновенно напрягся. Вся эта пикантная ситуация стала нравиться мне всё меньше и меньше. Моя чуйка, словно корабельная сирена, заголосила о приближении нового гигантского айсберга проблем на мою многострадальную канадскую задницу. — Да что ж из тебя всё нужно клещами вытягивать! Рассказывай. Нормально.

Ванесса села, поджав под себя стройные ноги, и поправила сползшую бретельку.

— Всё просто, милый. Помнишь своего невозмутимого британского слугу Альфреда? Когда он любезно сообщил местным Охотникам, что ты собираешься отчалить домой и из какого порта, я прибыла в Европу вместе с этим чёртовым мясником Улиссом Бладстоуном.

— Бладстоуном? — я нахмурился. — А ты-то что забыла в компании фанатиков, которые по идее должны сделать из тебя пепел?

Она усмехнулась, блеснув клыками.

— Политика, Джеймс. Улисс Бладстоун и мой босс, Брэдли, о чём-то очень серьёзно потолковали в Нью-Йорке. Уж не знаю досконально, в чём суть их сделки, но они вроде как договорились о временном перемирии. Теперь они, скрипя зубами, ведут дела вместе. Ну, господин Брэдли и послал меня, вместе с ещё несколькими вампирами сопровождения, в командировку в Старый Свет. Выдал мне древнее кольцо нашей семьи, — она покрутила на пальце знакомы мне массивный перстень, — чтобы я с его помощью помогла людям Бладстоуна безопасно подобраться к Дракуле.

— К Дракуле?! — я чуть не подавился воздухом. Мой мозг выдал классический «синий экран смерти». — Какой, на хер, Дракула?! Он-то тут откуда взялся? И я тут при чём?!

Ванесса захлопала длинными ресницами, изображая крайнюю степень кавайной невинности.

— Ой, а я что, самое главное ещё не рассказала? Охотники почти со всей Европы и лучшая часть отрядов из Америки во главе с Бладстоуном и Ван Хельсингом решили собраться вместе. Они хотят зайти на огонёк к Князю Тьмы в его замок. И наконец-то окончательно решить с ним вопрос. Раз и навсегда.

Я медленно опустился в кресло у окна, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Повторяю вопрос, клыкастая: я. Тут. Каким. Боком?

— А ты должен, — просто ответила она, пожав изящными плечиками. — Ты должен Улиссу Бладстоуну и Абрахаму Ван Хельсингу за помощь в прошлом. Помнишь нашу драку. В их мире долги не прощают. И теперь они просят вернуть должок. Поэтому завтра утром к тебе в этот чудный номер заявится Вечный Охотник лично. Чтобы потащить тебя на войну с королём ночи.

Я сидел и обтекал. Слова этой коварной красивой твари падали на меня, как бетонные плиты. Ван Хельсинг. Бладстоун. Охотники. Дракула. Блять. Я только-только выбрался из одной мясорубки, потерял половину людей, и вот теперь меня втягивают в замес, по сравнению с которым заварушка Штрукеров покажется дракой в песочнице.

— Хорошо, — глухо произнёс я, переварив информацию. — А ты-то что здесь делаешь? Сейчас? Ночью? Ты же должна быть с ними.

Девушка вдруг отвела взгляд. Её игривость куда-то испарилась.

— Мне стало… скучно, — она нервно теребила край шёлкового платья. — И… если честно, Джеймс, мне страшно. Я волнуюсь. Всё-таки я иду войной на своего Князя. На Первого. Это неестественно для нас. Я хотела… хотела просто хорошо провести время перед тем, как, возможно, сгорю заживо. Хотела почувствовать себя живой.

Её голос дрогнул, и в этот момент она показалась мне не роковой соблазнительницей, а просто напуганной запутавшейся девчонкой. Но у меня не было сил на сочувствие.

— Вали из моего номера, Ванесса, — устало, потирая лицо руками, проговорил я.

— Не уйду, — она упрямо вздёрнула подбородок. — На улице почти рассвет. Куда я пойду? Какой же ты после этого джентльмен, Джеймс Хоулетт, если выгонишь слабую красивую девушку в холодную ночь?

Я хотел было огрызнуться, что она монстр, который эту ночь в гробу видал, но у меня просто не осталось моральных сил на споры.

В голове лихорадочно крутились мысли о новых надвигающихся катастрофах. И главное — о моих гребаных снах. Зал Крови, трон, разговоры с Владом Цепешем. То, что я списывал на игры подсознания, имело все шансы стать реальным пророческим дерьмом. И в тех снах Дракула называл себя моей дичью. Но там, в ментальном пространстве, я был гигантским первобытным Зверем, хтонической сущностью. А в реальности я — просто уставший, слегка мутировавший парень из Канады с костяными когтями. Если Цепеш в реальности хоть вполовину так же силён, как я думаю, мы там все можем лечь.

— Да хрен с тобой, — я бессильно махнул рукой на её жалобы. — Оставайся. Кровать большая, места хватит. Только слушай внимательно: не лезь ко мне. Вот вообще. Мне сейчас точно не до твоих вампирских фокусов.

Я подошёл к кровати, бесцеремонно сдвинул удивлённую девушку с центра матраса на самый край и рухнул на своё место, натянув одеяло.

Надо было успокоиться. Паника ещё никому не помогала выжить. «Утро вечера мудренее», — повторил я про себя старую мантру. Решать проблемы с Бладстоуном и Дракулой я буду завтра, когда этот фанатик постучит в мою дверь. А сейчас мне нужно восстановить силы.

Я закрыл глаза и силой воли заставил себя провалиться в сон, полностью игнорируя недовольно сопящую и ворочающуюся на соседней подушке вампиршу. Поняв, что я непробиваем, Ванесса вскоре прекратила свои попытки меня спровоцировать, свернулась калачиком, прижавшись ко мне спиной, и тоже затихла.

Завтрашний день обещал быть исторически паршивым.

*****

Интерлюдия. Селена Галлио

Селена Галлио грациозно, с лёгким шелестом тёмного шёлка, опустилась в своё резное кресло. Внутренний Круг их элитного клуба по интересам, гордо именуемого Клубом Адского Пламени, сегодня собрался вне расписания.

Чёрная Королева обвела присутствующих скучающим взглядом. Инициатором этого внеочередного собрания выступил барон Аделиус Вольфрам. Селена едва заметно поморщилась, глядя на бледного аристократа. Как же ей надоел этот никчёмный суетливый слабак. И зачем она только в своё время отдала голос за его кандидатуру? Сейчас ей хотелось просто щёлкнуть пальцами и выпить его жалкую холодную жизнь до дна, прихлопнуть, как надоедливого комара. Но правила Внутреннего Круга были строги: убивать друг друга за столом — жуткий моветон. Хотя вряд ли кто-то осмелился бы сказать ей слово поперёк, но нарушать этикет было нельзя. Особенно учитывая тот ироничный факт, что Селена когда-то сама была одной из тех, кто эти древние правила и писал.

Скука. Невыносимая тягучая скука бессмертия.

Она сидела, положив подбородок на изящно сплетённые пальцы, и наблюдала, как остальные рассаживаются по своим местам. Сегодня явились все. Пропускать собрания, даже внеочередные, тоже считалось моветоном.

— Зачем ты нас собрал, Барон? — Себастьян Шоу даже не пытался скрыть своего раздражения. Чёрный Король тяжело опустился на своё место. — Надеюсь, это действительно что-то важное, а то ты оторвал меня от крайне интересного проекта.

Барон Вольфрам нервно дёрнул щекой, но тут же натянул на лицо маску уверенности и заговорил:

— Мальчишка. Джеймс Хоулетт. Его дед, барон Иоганн фон Штрукер, который обеспечивал ублюдку защиту от Ордена, недавно умер. Убит в собственном замке. У нас теперь развязаны руки. И надо решать вопрос с этим Хоулеттом немедленно. Выжечь эту заразу раз и навсегда. Подтвердите мои слова, Лиланд.

Лорд Империал, сидящий по правую руку от Шоу, степенно кивнул.

— Да, информация достоверна. Со смертью старого баварского паука нам больше никто не может помешать устранить его отпрыска. Сын старика, Фридрих, вряд ли встанет на защиту парня. Я даже не удивлюсь, если новый глава рода Штрукеров ещё и поблагодарит нас за эту услугу.

— Вот видите! — радостно, обнажая клыки, оскалился вампир. Он победоносно оглядел сидящих за столом, словно уже принёс им голову врага на серебряном блюде.

Остальные участники Клуба слушали его с откровенно скучающим видом. Только Себастьян Шоу всем своим видом демонстрировал, как сильно его злит необходимость отвлекаться от проекта ради чужих комплексов.

Селена же прикрыла глаза. При упоминании имени канадца в её памяти мгновенно всплыл образ молодого мужчины. Точнее, не его лицо, а его суть. Она вспомнила вкус его ауры. Его бесконечная пульсирующая жизненная сила, его дикий первобытный потенциал, спрятанный за человеческой оболочкой. Чёрная Королева непроизвольно, хищно облизнула идеальные губы. Какой же он был вкусный. Настоящий деликатес в мире пресных душ.

«Нет, — подумала она, чувствуя, как внутри разгорается тёмный голод. — Этот мальчишка нужен мне живым. И желательно — здоровым. Я хочу его себе. Моя личная собственность».

— А я против, — мягко, но так, что её голос заполнил весь зал, проговорила Селена.

Она смотрела на Вольфрама с вежливой улыбкой, в которой читалось абсолютное презрение к ничтожеству.

— Мы же на прошлом собрании всё предельно ясно обговорили, уважаемый барон. Вы сами должны были заняться этой вашей маленькой… помехой. Клуб не будет марать руки в вашей личной вендетте. С того момента прошло уже прилично времени, а я что-то до сих пор не вижу результата. Лишь пустые разговоры. Знаете, у меня начинают закладываться всё более явные сомнения в том, что вам вообще место в нашем кругу, Аделиус. Мы не любим слабаков.

За столом повисла тяжёлая тишина. Все внимательно выслушали древнюю мутантку и, не сговариваясь, закивали. Эммалайн Фрост, Белая Королева, элегантно поправила локон белокурых волос и посмотрела на удивлённого вампира с таким ледяным презрением, от которого замёрзла бы и ртуть.

Себастьян Шоу с готовностью поддакнул.

— Селена абсолютно права. Барон, в данный момент вы вызываете лишь жалость. Мы в прошлый раз всё решили: карты в ваших руках — действуйте. И я настоятельно прошу больше не собирать Внутренний Круг по таким личным пустякам.

Шоу подался вперёд, и в его глазах блеснула неприкрытая угроза.

— И добавлю от себя: я больше не желаю слышать фамилию Хоулетт в этих стенах. Слишком много чести для какого-то канадского выскочки — столько раз упоминать его на наших собраниях. Поэтому ускорьтесь с его устранением. Либо, как справедливо заметила Селена, мы просто вышвырнем вас из наших рядов. А вы, барон, прекрасно знаете, как именно у нас происходит процедура исключения.

Чёрный Король улыбнулся так кровожадно, что Вольфрам невольно вжался в кресло.

Селена наблюдала за этим слизняком. Барон пытался сделать всю грязную опасную работу чужими руками, прикрываясь интересами Клуба. Но инстинкты самосохранения у кровососа ещё работали. Он явно понимал, что устранить Хоулетта будет не так-то просто, даже без защиты старика Штрукера. Сама же Селена была абсолютно уверена: у Вольфрама нет ни единого шанса против парня. В её голове даже мелькнула забавная мысль — а не вмешаться ли ей самой? Слегка помочь своей будущей вкусной собственности, чтобы этот клыкастый идиот не испортил её игрушку.

— Голосуем, — прервал тишину Лорд Империал, сухо стукнув костяшками пальцев по столу. — Кто за то, чтобы отказать барону Аделиусу Вольфраму в ресурсах Клуба по данному вопросу?

Селена плавно подняла изящную кисть. Шоу вскинул руку. Эммалайн Фрост чуть приподняла пальцы. Остальные так же последовали их примеру.

— Единогласно, — констатировал Лиланд, глядя на побледневшего барона. — Решайте свои проблемы сами, Вольфрам. Наша организация объединяет усилия только тогда, когда проблема несёт прямую угрозу существованию самого Клуба. Ваша личная вендетта таковой не является. Госпожа Селена абсолютно права.

Барон скрипнул зубами. Он был взбешён, но в его бегающих глазах Селена безошибочно прочитала панику загнанного зверя. Он пришёл сюда, чтобы решить смертельно опасную для него проблему, а в итоге сделал только хуже — показал Внутреннему Кругу свою слабость и лишился их поддержки окончательно.

— Ну, если на этом мы закончили, я пойду, — Шоу резко вскочил со своего места. — У меня ещё куча дел.

Не прощаясь, Чёрный Король покинул зал. За ним, тихо переговариваясь, потянулись и остальные.

Селена поднялась последней. Она бросила прощальный насмешливый взгляд на Аделиуса Вольфрама, который остался сидеть в пустом гулком зале совершенно один, раздавленный своим провалом.

«Пожалуй, стоит проследить за тем, кого он пошлёт за мальчишкой, — подумала Чёрная Королева, скрываясь в тенях коридора. — Будет обидно, если они попортят такую красивую шкурку».

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 61

Утро встретило меня неожиданным и весьма специфическим неудобством. Сквозь остатки сна я почувствовал постороннюю тяжесть. Открыв один глаз, я обнаружил, что какая-то наглая, хотя и чертовски привлекательная вампирша вероломно оккупировала мою половину кровати. Ванесса закинула на меня свою изящную ножку, по-хозяйски обняла рукой за торс, а лицом уткнулась прямо в изгиб моей шеи.

Прислушавшись к тишине роскошной спальни, я с удивлением отметил лёгкий, едва заметный шелест. Она дышала. Да, вдохи были глубокими и гораздо более редкими, чем задаёт нормальный человеческий ритм, но кровососы, оказывается, всё-таки нуждались в кислороде. Ещё один миф отправляется в утиль. Как и растиражированная байка про обязательный дневной сон в сыром деревянном гробу на горстке трансильванской земли. Девушка прекрасно и с комфортом дрыхла на шёлковых простынях Гранд-отеля.

Правда, скосив глаза на окна, я заметил, что тяжёлые бархатные шторы плотно задёрнуты, не пропуская в номер ни единого лучика утреннего солнца. А ведь я точно помнил, что засыпал с распахнутыми портьерами. Значит, ночью эта кошка всё-таки просыпалась, чтобы обеспечить себе безопасный глухой полумрак.

И тут до моего расслабленного мозга дошёл один пикантный и одновременно жутковатый факт. Острые как бритвы клыки ночного монстра сейчас находились буквально в миллиметре от моей шеи. Одно непроизвольное движение во сне, один рефлекс хищника — и я проснусь с прокушенным горлом, истекая кровью.

Но… внутри было на удивление спокойно. Зверь, обычно реагирующий на малейшую угрозу мгновенным взрывом ярости, сейчас мирно спал, даже не дёрнув ухом. Мои собственные инстинкты тоже молчали. Я не чувствовал от Ванессы ни капли опасности или скрытой агрессии. Сейчас она была абсолютно безобидна.

«М-да, ситуация, — беззвучно хмыкнул я, глядя на разметавшиеся по моей груди чёрные волосы. — Настырная всё-таки барышня».

Стараясь не делать резких движений, я начал ювелирную операцию по эвакуации собственного тела из этого цепкого захвата. Аккуратно приподнял её холодную руку, плавно выскользнул из-под бедра. На удивление, Ванесса даже не проснулась. Она лишь тихонько, почти по-человечески вздохнула, притянула к себе мою освободившуюся подушку и свернулась калачиком. Спит как убитая. В контексте нежити звучит особенно иронично.

Я стоял посреди номера босиком, потирая лицо, и в голове сами собой начали крутиться забавные мысли.

Удивительный всё-таки мир. Фанаты «Сумерек» из моей прошлой жизни за такую уникальную возможность просто сожрали бы меня живьём от зависти. А за то, что я не воспользовался моментом и оставил такую роскошную, готовую на всё вампиршу скучать в одиночестве, наверняка навесили бы ярлык импотента.

Я весело усмехнулся своим мыслям. Но всегда есть своё веское «но».

Я давно уже не прыщавый подросток, которым управляют исключительно бушующие гормоны. Пусть по официальным документам этого времени моему телу не так уж много лет, но мозги-то у меня взрослого, битого жизнью мужика. Попадаться в банальную, старую как мир «медовую ловушку» мне категорически не хотелось. Ванесса незаметно, но уверенно перешла в ту категорию фигур, которые прочно обосновались на моей шахматной доске. Она ещё точно не была другом, но уже, как ни странно, перестала восприниматься как враг.

А переводить такие хрупкие ситуативные отношения в горизонтальную плоскость — верный путь всё усложнить. Тем более, у меня ещё висит огромный пушистый незакрытый гештальт с одной дикой мутантшей дома. Я до сих пор до конца не определился с тем, какие именно тараканы устраивают дискотеки в не совсем адекватной голове Клары. Инстинкты у неё похлеще моих. Вдруг она по возвращении узнает про эту ночную гостью, и у неё в мозгу сорвёт резьбу? Обозлится, решит, что я предатель. А иметь в личных врагах бессмертную патологически ревнивую женщину-зверя, способную рвать глотки голыми руками, мне хотелось меньше всего на свете.

«Нет, я, конечно, не трус, — с ехидной улыбкой пробормотал я своему отражению в зеркале, заходя в просторную ванную. — Но я человек с очень развитым инстинктом самосохранения и опасаюсь женского гнева больше, чем расстрельной команды».

Приняв контрастный душ и окончательно смыв с себя остатки сна, я переоделся в свежий отглаженный костюм. Бросив последний взгляд на сладко спавшую в полумраке вампиршу, я не стал её будить. Пусть отдыхает, раз уж пришла. Ей сегодня ночью предстоит встреча со своим хмурым начальством и, возможно, командировка в ад.

Тихо прикрыв за собой тяжёлую дверь номера, я уверенным шагом направился в ресторан при отеле. В конце концов, интриги, вампиры и Охотники никуда не денутся, а вот хороший плотный завтрак пропускать — это преступление против самого себя.

*****

Когда я спустился в ресторан, предвкушая ароматы свежесваренного кофе, жареного бекона и горячей выпечки, мой взгляд мгновенно зацепился за одну колоритную фигуру.

Среди утончённой шепчущейся богатой публики «Гранд-отеля» сидел здоровенный мужик, затянутый в костюм по последнему писку европейской моды. Но смотрелось это так, словно древний викинг ради шутки напялил одежду лондонского джентльмена. Широченные плечи едва не рвали дорогие швы пиджака, а грубоватое лицо откровенно диссонировало с хрусталём и серебром на столе.

Улисс Бладстоун собственной персоной.

Я, конечно, догадывался, что наша встреча неизбежна, но всё же втайне надеялся, что этот реликт придёт портить мне настроение чуть попозже. Желательно — после того, как я выпью хотя бы две чашки эспрессо. Но, видно, не судьба.

Бладстоун тоже меня заметил. Он грузно привстал и, широко улыбаясь, начал активно призывно махать мне своей ручищей. Причём делал он это с такой громогласной радостью, что аристократы за соседним столиком дружно вздрогнули.

— Джеймс! Друг мой ненаглядный! — раскатисто гаркнул бессмертный охотник на весь зал. — Как же я рад тебя видеть! Давай сюда, составишь старику компанию в это чудесное солнечное утро!

«От судьбы, как и от Охотников, хрен уйдёшь», — грустно вздохнул я и, натянув на лицо дежурную улыбку, направился к его столику.

Я уселся напротив, дождался подошедшего бледного официанта и заказал себе поистине гигантский завтрак — мутантский метаболизм требовал калорий. И только когда официант ретировался, я перевёл взгляд на собеседника.

— Привет, Улисс. Тоже рад тебя видеть, — ровным тоном произнёс я.

Он же откровенно ехидно меня разглядывал. Я прямо видел, как его хищная улыбка растягивается, предвещая какую-то пакость.

— А где же твоя ненаглядная клыкастая пассия? Разве она не украсит наш скромный завтрак? — Бладстоун подмигнул мне с таким видом, будто мы обсуждали удачный поход в бордель.

Я болезненно поморщился.

— Нет, Бладстоун. Она ещё спит. И, как ты прекрасно знаешь её природу, у неё аллергия на солнце, утро и здравый смысл.

— О-о-о! Жеребец! — хохотнул Улисс, хлопнув ладонью по столу так, что звякнули чашки. — Так ушатал вампиршу, что она дрыхнет без задних ног? Моё почтение, Джеймс. Уважаю. Знаешь, у меня тоже как-то… лет сто или тысячу назад, точно не вспомню, были две прекрасные кровососки. Близняшки. Ух, как мы зажигали и резвились! Жаль только, что потом они попытались меня убить. Пришлось с сожалением закончить их долгий век. Скажу честно, я даже пустил скупую мужскую слезу над их пеплом.

Объяснять этому первобытному монстру, что между мной и Ванессой не было абсолютно ничего, кроме разговора, было выше моих сил. Да и звучало бы это как-то жалко. Поэтому я просто отмахнулся, всем видом показывая, что тема закрыта.

— Давай проедем. Лучше расскажи мне суть дела, — я перешёл в рабочий режим. — Ванесса, конечно, в общих чертах обрисовала, ради чего весь этот сыр-бор. Но мне нужны подробности. И, самое главное, объясни: почему без меня вдруг стало никак не обойтись? Честно говоря, я бы предпочёл как можно быстрее покинуть этот гостеприимный материк.

Бладстоун перестал улыбаться, и его взгляд мгновенно потяжелел.

— Нет, малой. Без тебя — никак. Ты теперь глубоко в нашем мире. По самые уши, нравится тебе это или нет. К тому же, ты далеко не самый слабый представитель человечества. А для охоты на такого древнего и редкого зверя, как Влад Цепеш, нам понадобятся абсолютно все силы, которые мы только сможем наскрести. И поверь мне, даже их может оказаться недостаточно.

Он говорил это с такой уверенностью, что не оставил мне ни единого шанса на вежливый слив.

— Ясно, — я откинулся на спинку стула. — Значит, я с вами, куда я денусь. Но объясни мне главное: почему именно сейчас? Почему Ван Хельсинг и весь ваш охотничий интернационал так резко активизировались? Дракула сидит в своей Трансильвании веками. Что изменилось?

— Тут всё довольно просто, — Бладстоун отпил кофе. — Абрахам вышел на его след. Впрочем, это ерунда, мы и так всегда знали, где находится его замок. Главное в другом — сейчас появилось уникальное «окно возможностей». Шанс ударить, пока он максимально уязвим. Всех тонкостей не проси, я сам в этой магической херне до конца не разбираюсь, но Ван Хельсинг уверен. Дело связано с магией крови и ошибкой самого Князя Ночи. Абрахам клянётся, что время настало, и мы наконец-то всадим Дракуле осиновый кол в чёрное сердце, оборвав его затянувшееся бытие.

Улисс говорил уверенно, но я смотрел на него с лёгким прищуром.

— Ты же мне откровенно врёшь, Улисс, — я криво усмехнулся. — Ни в жизнь не поверю, что такой древний мамонт, как ты, переживший падение империй, не вник в суть плана какого-то, по твоим меркам, юнца Хельсинга. Поэтому давай без секретов. Рассказывай всё как есть. Не люблю играть вслепую.

Бладстоун внимательно посмотрел на меня, его глаза блеснули уважением, и он усмехнулся.

— Ладно, умник. Ты меня раскусил. Я думал оставить эту лекцию нашему дорогому доктору — всё-таки это его минута славы. Но раз ты требуешь… Слушай.

Охотник задумался и понизил голос:

— Дракула переиграл сам себя. Он решил провести трансформацию нового вампира. Девушки. Сначала Абрахам думал, что Цепеш просто хочет ему отомстить, заразив девушку, но я ему быстро объяснил, что Князю Тьмы плевать на мелкие обиды. Дело в другом. Дракула запустил процесс обращения. И не в рядового кровососа-упыря, а сразу в свою Невесту.

Улисс сделал паузу, чтобы я оценил масштаб.

— Можно сказать, он создаёт себе равную приближённую. У Влада есть пунктик: он любит окружать себя красивыми женщинами, которые ментально или физически напоминают его человеческую жену, погибшую ещё до его падения во тьму. Он делает это крайне редко. За всю историю я знаю только о трёх таких случаях. И всегда этот ритуал проходил под его строжайшим контролем, глубоко в его логове.

— И в чём суть? Почему это делает его уязвимым?

— Сам процесс, Джеймс. Он отдаёт не просто свою кровь. Он отрывает и передаёт ей кусок своей души. Своей изначальной, тёмной силы. И пока идёт трансформация, Цепеш слабеет с каждым днём. Это как кровотечение, которое он не может остановить. После завершения ритуала он вообще может уйти в спячку на полсотни лет, чтобы восстановиться. В этот раз он пошёл по тому же пути. Но всё пошло не по плану: он не успел увезти девушку к себе, а сама она обладает невероятно сильной волей. Она ненавидит его, искренне желает ему смерти и сопротивляется трансформации на ментальном уровне.

Бладстоун сжал кулак.

— Из-за её сопротивления связь высасывает его. Можно смело сказать, что сейчас Князь Крови — это калека, который временно потерял до половины своей истинной мощи. Это наш единственный реальный шанс! К тому же, Абрахам раскопал какой-то древний ритуал, который позволит через эту самую связь нанести Дракуле чудовищный урон в момент кульминации. Может, если и не убить его, то что-то близкое. А нам с тобой останется только прорваться через его слуг в замке и закончить дело физически.

В моей голове закрутились шестерёнки. Вот, значит, почему вся охотничья братия так возбудилась. «Окно возможностей».

Но моя паранойя, взращённая годами выживания, просто орала благим матом. Мне всё это категорически не нравилось. Я ни на грош не верил, что такое древнее хтоническое чудовище, как Влад Цепеш, может быть таким идиотом. Улисс Бладстоун — это сила, но он одиночка, бродяга. А Влад — это властитель. Тонкий стратег с колоссальным опытом, за которым не первое столетие гоняются тысячи профессиональных убийц, а он всё ещё пьёт кровь из хрустальных бокалов в своём замке. Неужели он не предусмотрел рисков?

— Слушай, — я задумчиво потёр подбородок. — А ты не знаешь, зачем вообще самому Дракуле этот геморрой? В чём смысл плодить Невест, если это так опасно? В «великую и чистую любовь» от древнего мертвеца я, прости уж, не верю ни на грош.

— Скажу честно — я не знаю, — Бладстоун пожал плечами, и в этом жесте сквозила искренность. — Мотивы древних монстров часто непостижимы. Но статистика такова: из тех трёх Невест, кого он обратил ранее, две были убиты Охотниками в разные эпохи.

— И что? Это ослабило его?

— Нет, — мрачно качнул головой Улисс. — Смерть Невест никак не повлияла на его личную силу. Это делало его только злее. Из тех Охотников, кто убил его жён, никто не выжил. Он методично и очень жестоко вырезал их всех, а заодно их семьи и друзей до седьмого колена. В живых из Невест осталась только одна. Маришка. Та ещё тварь.

— Она сильная? — я мысленно сделал пометку в графе «угрозы». — Она тоже будет охранять замок?

— Очень сильная, — Бладстоун впервые за утро выглядел по-настоящему серьёзным. — Обращённые таким образом Лорды, может, и уступают самому Дракуле в чистой мощи, но, поверь, не сильно. Если я сойдусь с Маришкой один на один в открытом бою… думаю, я проиграю.

От этого признания бессмертного викинга мне стало как-то совсем зябко.

— Так она там будет?

— В том-то и дело, что её нет в замке. Уже больше столетия о Маришке нет никаких достоверных слухов. Только намёки и слухи. Она просто исчезла.

— Может, она тоже уже того? Сдохла где? — с надеждой спросил я.

— Вряд ли. Смерть Лорда такого уровня скрыть невозможно. Да и Влад Цепеш после гибели двух предыдущих Невест устраивал публичные кровавые тризны и торжественные похороны. По Маришке траура не было.

— Очень бы не хотелось, — я помрачнел, — чтобы эта зубастая тварюшка неожиданно нарисовалась на горизонте в самый неподходящий момент, когда мы будем штурмовать замок.

— Тут я с тобой абсолютно солидарен, малой, — кивнул Охотник.

Мы замолчали, пока официант расставлял передо мной тарелки с горами яичницы, бекона и стейков.

— И когда веселье? — спросил я, отрезая кусок мяса. — Когда выступаем?

— Сегодня ночью. Мы тайно выезжаем на точку сбора, где нас будут ждать остальные Охотники. Нас ждёт Трансильвания, Джеймс. Отсюда, из Фиуме, это относительно недалеко. Так что собирай снаряжение, готовь свою команду, если хочешь кого-то взять. И… ты уж прости, что всё так неожиданно обрушилось тебе на голову. Но ты сам должен понимать, что именно стоит на кону. Такого шанса у человечества может больше не предвидеться.

Улисс допил кофе, бросил на стол золотую монету, небрежно кивнул мне на прощание и широким шагом покинул ресторан.

Я остался сидеть за столиком, механически пережёвывая завтрак. Мой мозг лихорадочно выстраивал новые стратегии.

Участвовать в этом эпическом крестовом походе по спасению человечества придётся. Как бы я ни цинично относился к миру, Дракула — это не просто мафиозный босс или интриган-политик. Это Истинное Зло. Хтоническая угроза, которая пока держит себя в рамках, но что взбредёт ему в голову завтра? Чисто теоретически, Влад Цепеш — один из тех персонажей, кто способен в любой момент устроить на Земле локальный Армагеддон.

А мне в этом мире ещё жить. Мне тут строить свой дом, свою корпорацию и свою личную маленькую Империю. И делить эту планету с древним Князем Тьмы, которому в любой момент может понадобиться кровь миллионов, в мои долгосрочные планы совершенно не входило.

«Ладно, Трансильвания так Трансильвания, — вздохнул я, отодвигая пустую тарелку. — Пора будить вампиршу и немного подготовиться. Эх, снова в дорогу. Смотрю, старушка Европа не хочет меня отпускать».

*****

Интерлюдия. Ванесса

Девушка открыла глаза ровно в тот момент, когда за Джеймсом тихо, с мягким щелчком, закрылась тяжёлая дубовая дверь номера.

Ванесса грациозно, по-кошачьи потянулась на смятых шёлковых простынях и задумчиво уставилась в расписной потолок. Наступило утро. И хотя плотные бархатные портьеры «Гранд-отеля» надёжно отсекали прямые солнечные лучи, она всем своим немёртвым существом чувствовала этот давящий враждебный свет, разлитый снаружи. Кожу едва заметно покалывало. К счастью, она была уже достаточно древней вампиршей, и её реакция на дневное светило притупилась, утратив ту острую, сводящую с ума болезненность, которой страдал молодняк. И всё же сейчас ей мучительно хотелось оказаться глубоко под землёй. Или в её особняке, где толстые каменные стены щедро расписаны магическими рунами, поглощающими губительное влияние солнца.

«Ничего, денёк можно и потерпеть», — философски рассудила она, понимая, что до заката ей придётся безвылазно сидеть в этой роскошной золотой клетке.

Откинувшись спиной на подушку, всё ещё хранившую запах Джеймса, Ванесса погрузилась в размышления о прошедшей ночи. Хоулетт снова сорвался с крючка. Он не поддался на её откровенный флирт, жёстко пресёк попытку затащить его в постель, хотя она и заметила нужную реакцию с его стороны. А ей так отчаянно хотелось получить над ним хоть капельку влияния. Хотя бы крошечную иллюзорную власть женских чар. Этот монстр был ей жизненно необходим.

Она вспомнила ту ночь, когда этот канадский дикарь помог лорду Брэдли свергнуть предыдущего Главу и взойти на престол клана Мистикос. И именно тогда в её изящной тёмной головке поселилась дерзкая мысль: а чем, собственно, она хуже лорда Брэдли? Разве она не достойна того же самого? Самой надеть кольцо и встать во главе целого клана?

Вампиры — существа строго социальные, и их вид подчиняется жесточайшей закостенелой иерархии, пропитанной кровью и интригами.

Структура любого клана напоминала идеальную безжалостную пирамиду. На самой вершине восседал Владыка (Лорд Клана). Его слово было законом, он имел абсолютную власть над своими подданными, чуть ли не решая, кому даровать вечность, а кого обратить в пепел. Под ним стояли Главы Родов — древнейшие, сильнейшие ветви, чья кровь была наиболее могущественной. За ними следовали Главы Семей, подчиняющиеся своему Роду, а ещё ниже располагались Вожаки Групп (или Стай). В самом низу пищевой цепи копошились простые, рядовые вампиры, приписанные к той или иной ячейке.

Статус зависел от близости к трону: Род самого Владыки всегда считался Первым, самым влиятельным. Его Семьи доминировали над другими. Суть этой странной многовековой структуры сводилась к одному примитивному закону: главный всегда тот, кто сильнее или хитрее.

Но власть Лорда не была абсолютной. Существовал Кодекс Крови.

Это была не просто книга или свод правил. Кодекс Крови был древним мистическим конструктом, вплетённым в саму суть их проклятого существования. Никто не знал, кто именно его написал, — он появился ещё до восхождения Дракулы и незримо проявлялся при формировании любого клана. Кодекс накладывал на Владыку ограничения. Он не мог истреблять свои Роды без веской причины, обязан был защищать секретность вида и, что самое неприятное для любого тирана, терпеть зачатки своеобразной тёмной демократии — Совет Родов.

Именно Совет имел право совещательного голоса, а в исключительных случаях мог даже низложить Главу. И в Кодексе были свои лазейки, которыми виртуозно воспользовался Брэдли.

Брэдли не был кровно связан с прошлым Лордом. Он и его Род были «пришлыми», принятыми в клан Мистикос со стороны. Когда Брэдли бросил вызов и объявил войну, по законам Кодекса весь клан должен был объединиться и стереть Род-изменник в порошок. Но Стивен Арчибальд Кросс был самовлюблённым дураком и допускал слишком много ошибок. Его приказы саботировались, Главы Родов намеренно затягивали, игнорировали послания, ожидая, чья возьмёт. И Брэдли, воспользовавшись этой паузой и помощью Джеймса, нанёс смертельный удар.

Над всей этой политической вознёй незримой тенью нависал Князь. Дракула.

Дракула никогда не опускался до того, чтобы вмешиваться в мелкие дрязги кланов. Он был выше этого. Он сейчас был Первым. Его силы с лихвой хватило бы, чтобы стереть с лица земли не только Мистикос, но и все остальные кланы вместе взятые. Он наблюдал за ними, как человек наблюдает за муравейником. Нет, были ещё монстры из их вида, но они большей частью скрывались или спали; про них она слышала только из легенд.

Ванесса задумчиво покрутила на пальце массивный перстень — символ власти, который Брэдли неосмотрительно доверил ей для этой миссии в Европе.

Она сама когда-то была лишь Главой Семьи под крылом Брэдли. После переворота она возвысилась до Главы Рода. Но, как и Брэдли когда-то, она не была связана с ним узами крови. Она тоже была «пришлой». А значит, прецедент создан. У неё есть реальный шанс на корону.

Тонкие губы вампирши изогнулись в холодной расчётливой усмешке, когда её мысли вернулись к Джеймсу Хоулетту.

Этот дикий канадский зверёныш даже не понимал, что именно он натворил в ту ночь. Посадив Брэдли на трон, вручив ему власть, Джеймс невольно активировал древнейший параграф Кодекса Крови. По метафизическим законам их вида, тот, кто дарует корону, становится Сюзереном. Истинным Хозяином. Брэдли, сам того не желая, стал должником смертного мутанта, его вассалом.

Чтобы разорвать эту позорную цепь и легитимизировать свою власть перед Кодексом, Брэдли обязан был немедленно убить Джеймса — у него было время семи ночей на это — или заставить его произнести ритуальный отказ от притязаний. Но Лорд Мистикос не смог сделать ни того, ни другого. Он испугался Зверя.

Остальные Роды всё это видели. В их глазах Брэдли — слабак, занимающий трон незаконно.

Но хуже всего было другое. Кодекс Крови буквально «кричал» в метафизический эфир о вопиющем нарушении баланса. Человек имеет неоспоримую власть над кланом вампиров. И Дракула этот крик прекрасно слышал. Чтобы восстановить естественный порядок вещей, Князь Ночи рано или поздно будет обязан лично устранить Джеймса.

Именно поэтому Охотники вроде Бладстоуна так мёртвой хваткой вцепились в канадца! Ванесса тихонько рассмеялась, наслаждаясь изяществом интриги. Если Охотникам удастся убить Дракулу с помощью Хоулетта, то оспорить абсолютную мистическую власть Джеймса над кланом Мистикос станет почти невозможно. Иерархия замкнётся на нём. И тут возникает интересный момент: все остальные кланы останутся без власти Князя Крови. И единственный Князь будет у них, то есть Джеймс. Хоть они и не будут подчиняться ему, пока он не возьмёт власть над ними силой, он будет иметь право на это, в отличие от других. Такого у их вида никогда не было, чтобы кто-то со стороны имел хоть призрачные шансы на такое.

«И я хочу быть рядом, когда это произойдёт, — глаза Ванессы вспыхнули алым. — Я готова служить этому дикому Зверю по праву истинной силы. Но я больше не желаю прислуживать Брэдли».

Брэдли оказался ничтожеством. Трусом, который пытался решить проблему Хоулетта чужими руками. Ванесса прекрасно знала о его плане: Брэдли рассчитывал, что барон Вольфрам натравит на канадца Клуб Адского Пламени, а когда те монстры уничтожат Джеймса, Брэдли выйдет сухим из воды, объявив, что это была его многоходовая интрига. Но план с треском провалился. Барон облажался, Клуб умыл руки, а Джеймс всё ещё дышит и становится только сильнее.

— Соберись, Ванесса, — прошептала она в полумрак комнаты, поглаживая холодный металл перстня. — Тебе предстоит провести время рядом с этим Зверем. Нужно быть умной. Быть паинькой.

Ей необходимо было выстроить партию так, чтобы Джеймс принял её сторону. Чтобы он своими когтями вырвал сердце нынешнему Главе Мистикос и, как полноправный Сюзерен, официально передал ей право править кланом. А вот дальше… Дальше они посмотрят. Вечность длинная, времени на новые игры хватит с лихвой.

В этот момент замок входной двери тихо щёлкнул. Ванесса мгновенно сбросила с лица хищное выражение, принимая расслабленную томную позу.

Дверь распахнулась, и в номер уверенным шагом вошёл Джеймс.

— Всё ещё валяешься, вампирка? — бросил он с лёгкой усмешкой, скидывая пиджак.

Ванесса чуть потянулась, позволяя белому шёлку скользнуть по плечу, и одарила его самой соблазнительной тёплой улыбкой, на которую только была способна.

— Ждала тебя, милый, — бархатным голосом промурлыкала она, не сводя глаз с его лица.

Её личная, великая игра за власть только что официально началась.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 62

Трансильвания встретила нас пронизывающим холодом и густым ползучим туманом, который цеплялся за копыта лошадей. Мы пересекли невидимую границу этого древнего княжества уже в сумерках. Проклятая земля. Место, где история намертво срослась с первобытным ужасом.

Я покачивался в седле, кутаясь в плотный плащ, и монотонный стук подков по каменистому тракту убаюкивал, вгоняя в транс. И всплывали воспоминания о рассказе Бладстоуна, который он выдал нам на последнем привале. Причём слушал его не только я. Ванесса сидела у костра с таким лицом, будто у неё рухнула картина мира. Оказалось, что даже высокоранговые вампиры ни черта не знают об истинном происхождении своего Князя Крови. История Дракулы была скрыта за веками мифов, и Улисс, как древний очевидец, с удовольствием срывал эти покровы.

Исторический Влад III Басараб. Родился здесь, в Трансильвании, но железной рукой правил соседней Валахией. Его отец состоял в элитном рыцарском «Ордене Дракона» — Dracul по-румынски, — созданном для защиты Европы от османской экспансии. Влад унаследовал это прозвище, став Дракулой, Сыном Дракона. Но своё второе, куда более жуткое имя — Цепеш, Колосажатель, — он выковал сам.

Улисс рассказывал, как в юности Влада вместе с младшим братом отдали в заложники турецкому султану. Годы в плену, ежедневные психологические пытки, наблюдение за изощрёнными восточными казнями — всё это не сломало юношу. Оно его перековало. Там Влад усвоил главный жестокий урок любого тирана: когда твоя армия в десять раз меньше армии врага, твоим абсолютным оружием становится страх.

Сажание на кол не было изобретением Дракулы, но именно он возвёл эту казнь в ранг тёмного зловещего искусства. Это не было быстрой смертью. Толстый деревянный кол обтёсывали и аккуратно, со знанием анатомии, вводили так, чтобы не задеть жизненно важные органы. Жертва не умирала сразу. Она мучилась в агонии несколько дней, медленно сползая под собственным весом, выставленная на всеобщее обозрение.

Исторический триумф этого террора наступил в 1462 году. Огромная непобедимая армия султана Мехмеда II — того самого, что взял Константинополь, — шла на столицу Валахии. Но то, что Мехмед увидел на подступах к городу, заставило его развернуть свои непобедимые легионы назад. Легендарный «Лес посаженных на кол». Двадцать тысяч пленных турок и собственных предателей-бояр гнили на кольях в радиусе нескольких километров, образуя непроходимую чащу из мертвецов и ворон. Великий султан просто признал, что не может воевать с человеком, способным срежиссировать такое дьявольское представление.

Но история Дракулы не закончилась смертью от рук политических врагов. Переход от жестокого, но смертного полководца к бессмертному монстру оказался историей запредельной гордыни и чёрной магии.

В 1459 году, в одной из мясорубок с турками, Влад получил смертельное ранение. Один из его военачальников, Туран, который к тому моменту уже продался врагам, вызвался отвезти умирающего князя к цыганской целительнице по имени Лианда. Туран надеялся, что старуха просто тихо добьёт Влада или позволит ему истечь кровью.

Но он просчитался. Лианда оказалась древней вампиршей. Почувствовав в Дракуле колоссальную нечеловеческую жажду жизни и чёрную, как смоль, тьму в душе, она не стала его лечить. Она впилась ему в шею и напоила своей кровью. Влад умер как человек. А через три дня восстал как хищник. И первым делом он голыми руками разорвал на куски Турана и всех, кто посмел его предать.

Однако Дракула не собирался быть рядовым кровососом. Человек, привыкший к абсолютной власти, физически не мог терпеть над собой чужого сюзерена. В те времена Владыкой всех вампиров на Земле был древний мутант по имени Нимрод. Влад выследил его, и смог получить право вызвать на открытый поединок и, объединив свой гениальный тактический ум с новообретённой яростью нежити, уничтожил его.

Но истинную, метафизическую власть над Ночью ему передал не Нимрод. Её отдал Варне.

Варне был самым первым вампиром в истории планеты, чудовищем, созданным ещё во времена падения Атлантиды с помощью тёмной магии проклятой книги Даркхолд. Бесконечно древний, смертельно уставший от вечного голода и существования, Варне искал преемника. Встретив Дракулу, он увидел в нём идеального Короля. Варне заставил Влада выпить свою первородную кровь, передав ему абсолютную мистическую власть над всем видом, а затем просто вышел под палящее солнце, обратившись в пепел. Но Улисс в этом точно не уверенн.

Я ёжился в седле, переваривая эту биографию. История этого существа невольно вызывала уважение. Человек, который при жизни заставил бежать сильнейшую армию мира того времени, а умерев, проложил себе путь по трупам древних монстров, чтобы стать Королём Ночи.

И вот сейчас мы едем к нему в гости. Чтобы что? Эпично отхватить люлей и стать украшением для его нового Леса кольев?

«Какого хрена я вообще в это вписался?» — тоскливо подумал я.

Но самое обидное и пугающее заключалось в другом. Вторая половина моего разума — тот самый Великий Дух — не разделяла моего пессимизма. Зверь внутри пылал. Он не боялся. Он рвался с поводка. Древняя хтоническая сущность почуяла на этой земле присутствие другого абсолютного альфа-хищника и жаждала схлестнуться с ним. Зверь хотел доказать своё превосходство, разорвать чужую плоть, напиться крови Короля. И этот первобытный горячий азарт пульсировал по моим венам, передаваясь мне всё сильнее с каждой пройденной милей.

Рядом со мной захрустела галька. Бладстоун, восседающий на громадном вороном жеребце, поравнялся с моей лошадью.

— Скоро мы выйдем к лагерю сбора, — негромко пробасил Охотник. — Как мне только что доложили, мы последние, кто должен прибыть. Абрахам уже выслал встречающих.

Улисс кивнул в сторону подлеска. Только сейчас я заметил двух вооружённых всадников в длинных кожаных плащах, которые о чём-то тихо переговаривались с нашим авангардом из американских Охотников.

— Они передали послание от Ван Хельсинга. Профессор просит поторопиться, — Бладстоун похлопал своего коня по мощной шее. — Никакого привала на ночёвку сегодня не будет, Джеймс. Нам нужно к рассвету быть на месте, объединить силы и выдвигаться в сторону твердыни Влада.

Я перевёл тяжёлый взгляд на улыбающегося викинга.

— То есть без отдыха? Сразу с марша в мясорубку? — я поморщился, чувствуя, как меня всё это достало. — Кто бы, сука, сомневался. Гениальный тактический ход.

— И не говори, малой! — Бладстоун искренне, раскатисто рассмеялся, ничуть не смутившись моего раздражения. — Зато так гораздо веселее!

Я только покачал головой, возвращая взгляд к тёмной полосе горизонта, где за горами скрывался замок Цепеша. Ну, значит, всё скоро решится, раскачки не будет.

*****

Прибыв в лагерь, я с лёгким недоумением оглядел этот растревоженный улей. Ожидал увидеть профессиональных убийц монстров, а тут… Люди в разномастной одежде метались туда-сюда с ящиками, кто-то истерично орал на лошадей, кто-то чистил оружие у костров, спотыкаясь о чужие спальники и ругаясь на разных языках. Прямо не армия возмездия, а пионерский лагерь в последний день смены, когда вожатые окончательно потеряли контроль над территорией. Эта картина даже вызвала у меня улыбку.

Ко мне бесшумно подошёл Рено.

— Босс, мы тогда распаковываться не будем. Останемся на тюках, — негромко доложил старый наёмник, оглядывая окружающую суету с профессиональным скепсисом ветерана. — Но прикорнуть, думаю, успеем. Судя по этому бардаку, местным любителям тут ещё не один час бегать, прежде чем они смогут выдвинуться.

— Согласен. Отдыхайте, пока есть возможность, — кивнул я, разминая затёкшую шею. — А я пойду найду местное начальство. Нужно узнать последние новости и вообще понять, каков план. Если он у них, конечно, есть.

Рено только коротко махнул рукой и направился к нашим парням, на ходу раздавая тихие команды.

Я проводил их взглядом и в очередной раз задумался: а правильно ли я сделал, потащив их за собой в Трансильванию? Людей у меня и так осталось катастрофически мало после баварской мясорубки. Но парни оказались упёртыми. Сами настояли на участии, категорически отказавшись бросить командира. Было приятно. Поэтому здесь со мной снова была вся моя проклятая «Шестёрка» в полном составе — куда же без них — и четыре укомплектованные пятёрки простых наёмников. И ещё двенадцать новичков, прибывших на помощь из Канады. Тридцать восемь человек против армии нежити.

Впрочем, мой внутренний пессимист заметно заткнулся, когда я вспомнил о грузе, который мы забрали в последний день пребывания в Фиуме. В день прибытия этого небольшого подкрепления.

Корабль из Канады привёз не только весточки от моих родственников и людей, но и новые, крайне весомые аргументы для переговоров с Князем Крови. Я до сих пор помню, как у меня натурально глаза на лоб полезли при вскрытии ящиков в портовом складе. Альфред и мои инженеры превзошли сами себя.

Во-первых, они прислали боекомплект к нашему автоматическому оружию. Десятки тяжёлых цинков были набиты спецбоеприпасами, заточенными конкретно под нечисть. Экспансивные пули с тяжёлыми серебряными сердечниками, зажигательные трассеры и патроны с химическими добавками на основе серебра и святой воды. Когда я читал пояснения Маршала — хотели сделать мне сюрприз, когда вернусь. Но после краткого объяснения Бладстоуна решили отправить всё сюда.

Во-вторых — огнемёты. Наша новая, вторая версия. Умельцы доработали громоздкие и опасные ранцы, сделав их более компактными, лёгкими и удобными для штурма в узких замковых коридорах. А главное — сама огнесмесь. Это был уже не просто бензин с загустителем. Парни намешали туда какую-то лютую алхимическую дрянь с добавлением белого фосфора и ещё бог знает чего. Эта субстанция прилипала к любой поверхности, горела с бешеной температурой и выжигала мёртвую плоть до хрустящей корочки за секунды.

И, наконец, гвоздь программы. Вундервафля, от вида которой моё сердце дрогнуло. Миномёты.

Мои инженеры смогли по моим корявым эскизам собрать гладкоствольные батальонные миномёты с опорными плитами и двуногами. Когда я увидел эти стальные трубы и аккуратно уложенные в опилки оперённые мины, в голове пронеслась только одна мысль: «Моя прелесть». Для штурма укреплённого замка, чтобы перекидывать фугасную смерть прямо через высокие стены на головы упырям по навесной траектории, лучшего оружия в этом веке было просто не найти. Думаю, всё это богатство нам скоро очень пригодится. Да и люди, которые умеют этим пользоваться, тоже есть: те двенадцать канадских варягов как раз и были носителями этих знаний. Три группы по три человека на три миномёта. И трое носителей огнемётов. Маршал с Макензи это предусмотрели.

Размышляя о тактике применения миномётов в горной местности, я уверенным шагом направился в центр лагеря, к самому большому и яркому костру. Именно там собралась плотная группа людей, над которой, как каменная скала, возвышалась широченная спина Бладстоуна.

Улисс стоял рядом с крепким жилистым стариком в длинном кожаном пальто и широкополой шляпе. Старик что-то жёстко и экспрессивно выговаривал командирам охотничьих отрядов.

«Похоже, я наконец-то лично познакомлюсь с легендой, — подумал я, поправляя кобуру на бедре и подходя ближе к свету костра. — Встречай, Абрахам Ван Хельсинг. Твоя тяжёлая артиллерия прибыла», — с юмором подумал я.

До этого момента мы ни разу не виделись вживую, но переписку вели давно. Именно профессор в своё время сильно помог мне, дав нужные рекомендации и сведя с гильдиями Охотников в Америке. Для решения вопроса с Кроссом. И именно там, в Штатах, благодаря его протекции я и имел сомнительное удовольствие познакомиться с Улиссом Бладстоуном.

— А, вот и наш новый участник кружка по интересам «Надерём задницы кровососам», — Бладстоун заметил меня и довольно оскалился, прерывая разговор. — Абрахам, думаю, в представлениях вы не нуждаетесь. Ваш протеже по переписке наконец-то добрался до вас.

Ван Хельсинг повернулся ко мне. Никакого пиетета или страха перед моей мутацией в его взгляде не было. Только профессиональная холодная оценка.

— Мистер Хоулетт, — голос профессора оказался сухим. Он протянул мне руку, и рукопожатие оказалось на удивление крепким. — Рад наконец-то пожать руку человеку, чьи невероятные деяния в нашем подлунном мире идут впереди него самого.

— Взаимно, профессор, — я коротко кивнул. — И ещё раз спасибо за те контакты в Штатах. Хотя, признаться честно, знакомство с этим реликтовым громилой, — я кивнул на скалящегося Бладстоуна, — стоило мне немалого количества нервных клеток.

— Я тоже тебя люблю, малой, — хохотнул викинг.

— Оставим любезности для мирного времени, джентльмены, — жёстко прервал нас Ван Хельсинг. — Времени у нас в обрез. Улисс, Джеймс, нам нужно поговорить без лишних ушей. Пройдёмте.

Мы втроём отошли в густую тень раскидистого дуба, подальше от суеты лагеря.

— К делу, — профессор достал из кармана помятую серебряную фляжку, сделал крошечный глоток и спрятал обратно. — Дракула укрылся в глубоких криптах под замком. Ритуал обращения его новой Невесты уже запущен. И мы используем этот факт, чтобы нанести ему смертельный удар.

— Улисс мне уже обрисовал ситуацию, — сказал я. — Связь крови, передача силы. Цепеш сейчас уязвим. Но он упоминал какой-то дистанционный удар по нему?

Ван Хельсинг помрачнел ещё сильнее.

— Не просто удар. Разрыв. Девушка, которую он обращает… Мина Харкер. Она — якорь. Цепеш прямо сейчас вливает в неё свою энергию. Если мы прервём процесс насильственно, убив саму Мину в момент кульминации, вся эта колоссальная тёмная сила, не найдя сосуда, обрушится обратно на Влада. Это будет эффект разорвавшейся бомбы внутри его собственной ауры. Отдача искалечит его и ослабит. И тогда нам будет легче добить его.

Я слушал этот расклад, и внутри поднималось глухое раздражение.

— То есть весь ваш гениальный план строится на том, чтобы использовать живую женщину как оружие? — я презрительно усмехнулся. — Очень благородно, профессор. Прямо рыцари света. А других вариантов нет? Убить саму тварь, не трогая девчонку?

— Боюсь, других вариантов не существует, мистер Хоулетт, — раздался тихий женский голос из-за моей спины.

Я резко обернулся. Из-за ствола дерева, кутаясь в плотную шерстяную шаль, вышла женщина.

Даже сейчас, в слабом свете костров, было видно, насколько она красива. Тонкие аристократичные черты лица, тёмные волосы, глубокие глаза. Но эта красота была пугающей. Кожа Мины Харкер казалась прозрачной, под глазами залегли чёрные тени. Её мелко трясло, на лбу блестела испарина, а взгляд был сфокусированным, но каким-то… нездешним. Было очевидно, что она держится на ногах только за счёт колоссальной силы воли.

— Мина, вам нужно беречь силы! — Ван Хельсинг дёрнулся к ней, но она остановила его властным жестом бледной руки.

— Это не их идея, Джеймс. Это моё решение, — она посмотрела мне прямо в глаза. Зверь внутри меня глухо заворчал, почувствовав исходящий от неё густой запах чужой силы. — Я сама изучила записи профессора и нашла решение. Я настояла на этом плане.

Я скрестил руки на груди, оценивающе глядя на неё.

— Вы понимаете, что собираетесь добровольно лечь на алтарь?

— Я понимаю, что с каждой минутой мне всё сложнее отличить собственные мысли от его голоса в моей голове, — голос Мины дрогнул, но она тут же выпрямила спину. — Зов Цепеша… это как яд в венах. Он шепчет мне. Моё тело уже меняется, оно хочет сдаться. Но я не стану его ручной тварью, мистер Хоулетт. Я не позволю ему забрать мою душу. И если мне суждено умереть в этих проклятых горах, то я, клянусь богом, заберу этого монстра с собой.

Я долго смотрел на эту хрупкую измученную женщину, в которой было больше силы воли, чем в половине вооружённых мужиков в этом лагере. Мне категорически не нравился этот расклад. Терпеть не могу, когда хорошие люди становятся расходным материалом. Но… это был её выбор. И кто я такой, чтобы лишать её права на месть?

— Ваша жизнь, ваши условия, мэм, — я коротко уважительно кивнул ей. — Я вас услышал.

Мина слабо улыбнулась и медленно пошла обратно к крытой повозке.

— Сильная девочка, — пробасил Бладстоун, провожая её взглядом. — Жаль её. Но она права. Итак, по штурму.

Улисс переключился на тактику, разворачивая на колене наспех нарисованную от руки карту.

— Верхние ярусы замка и мосты сейчас кишат слугами Влада. Оборотни, вампиры, гули. Их там огромное количество, Джеймс. Наша первостепенная задача — прорвать этот заслон, не увязнуть в позиционных боях и спуститься на нижние этажи, в крипты. Местоположение Цепеша там. Основная бойня будет в подземельях.

— Огромное количество тварей в замкнутом пространстве и на узких мостах? — я плотоядно усмехнулся. — Отличные новости. Похоже, я с этим смогу немного помочь. У нас с собой, можно сказать, ручные пушки и ранцевые огнемёты с химическим фосфором. Думаю, кровососущим тварям наш сюрприз очень понравится. Буквально разорвёт от восторга.

Охотники переглянулись. Улисс широко, от души оскалился, а Ван Хельсинг задумчиво кивнул.

— Артиллерия нам сейчас пригодится как никогда, — сухо констатировал профессор. — Выдвигаемся. Рассвет близко.

На этом наш военный совет завершился. Я развернулся и направился к стоянке своего отряда.

Рено уже поднял лагерь. Мои парни, хмурые и сосредоточенные, запрыгивали на лошадей. Небо на востоке начало едва заметно сереть, обещая промозглое туманное утро.

Вампиры из свиты Ванессы, сопровождавшие нас, уже спрятались от грядущего солнца. На краю лагеря стояли три тяжёлых, наглухо закрытых экипажа. Окна в них были забиты толстыми деревянными щитами и занавешены плотной чёрной тканью. Ванесса находилась в одном из них.

Я посмотрел на своего скакуна, который нервно переступал копытами, а потом на обтянутую бархатом дверцу вампирской кареты. Трястись хрен знает сколько в холодном сыром тумане верхом перед тяжёлым боем мне откровенно не хотелось.

— Рено, я до замка поеду в экипаже. Оставляю тебя за старшего, — бросил я на ходу.

Я подошёл к карете Ванессы, не церемонясь распахнул дверцу и залез внутрь. В салоне царил густой мрак, пахло дорогим парфюмом и кровью.

— Подвинься, клыкастая, — буркнул я, нащупывая в темноте мягкое кожаное сиденье. — Остаток пути я проведу с комфортом.

Из темноты напротив раздался тихий бархатистый смешок Ванессы. Экипаж дёрнулся и с глухим скрипом рессор покатил вперёд. Наш разношёрстный караван выдвинулся в сторону замка Дракулы.

*****

Откинувшись на мягкую спинку кожаного сиденья дилижанса, я скрестил руки на груди и принялся внимательно, не мигая, рассматривать сидящую напротив вампиршу. Внутри наглухо закрытой кареты царил густой мрак, но моему звериному зрению это совершенно не мешало.

Под моим тяжёлым препарирующим взглядом Ванесса начала откровенно ёрзать. Вся её напускная грация дала слабину, и девушка стала чувствовать себя крайне неуютно.

— Что такое, Джеймс? — нервно выдохнула она, поправляя край платья. — Ты сейчас смотришь на меня так…

— Как? — с лёгкой холодной иронией уточнил я.

— Как на жертву, которую собираешься долго и вдумчиво пытать. Я что-то сделала не так?

— А вот это ты мне и ответь, Ванесса, — мой голос прозвучал равнодушно. — Просто в последнее время я заметил в тебе слишком резкие перемены. У меня хорошая память. Я прекрасно помню ту концентрированную ненависть, которой от тебя фонило в нашу первую встречу. А сейчас ты вдруг превратилась в кроткую ласковую овечку. Сама лезешь в постель, заглядываешь в глаза. И у меня закономерно возникают вопросы: почему?

Я выдержал паузу.

— Я долго откладывал этот разговор, но меня вся эта ситуация откровенно напрягает. Впереди у нас серьёзная битва с вашим Князем, и ты тоже будешь в ней участвовать. Мне нужно точно знать, чего мне от тебя ждать. Удар в спину или помощь? Выкладывай.

Девушка напряглась. Я буквально чувствовал, как внутри неё закипает гремучая смесь из страха, амбиций, желания и отчаянной надежды. Она отвела взгляд, собираясь с мыслями.

— Ну, я жду. Так и будем играть в молчанку? — подтолкнул я её, не давая шанса съехать с темы. — Может, пора признаться, что конкретно тебе от меня нужно?

Ванесса закусила пухлую нижнюю губу, а затем, словно прыгая со скалы в ледяную воду, резко выдохнула и посмотрела мне прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы ты помог мне стать Главой клана Мистикос. Сразу после того, как мы закончим дела здесь, с Дракулой. Брэдли не достоин этого кольца. Он слабак и ничтожество.

— Вот как? — я удивлённо изогнул бровь, хотя внутренне подобрался. — А зачем мне это нужно? Меня Брэдли на троне вполне устраивает. Сидит ровно, правила игры знает.

Ванесса издала тихий презрительный смешок, в котором скользнули порочные хищные нотки. Она подалась ближе. Белый шёлк зашуршал, обрисовывая её грудь, которая теперь тяжело вздымалась. Воздух в карете наполнился тяжёлым дурманящим ароматом её парфюма и кожи, но я продолжал смотреть ей строго в лицо, игнорируя эту очевидную провокацию.

— Устраивает? — промурлыкала она. — А ты в курсе, Джеймс, что это именно Брэдли подставил тебя под барона Вольфрама? Это он слил Клубу Адского Пламени информацию, надеясь, что древние монстры сотрут тебя в порошок. Лорд Брэдли спит и видит, как бы избавиться от Хоулетта чужими руками. А я… я, напротив, благодарна тебе за всё. И готова служить тебе так, как ты сам того пожелаешь.

Последнюю фразу она произнесла с таким тягучим откровенным намёком, что у любого нормального мужика сорвало бы предохранители.

Но я только нахмурился, переваривая информацию.

— И почему же Брэдли так жаждет моей крови? Я ведь сам посадил его на этот трон.

Ванесса замялась, чуть отведя взгляд.

— В нашем мире… не принято использовать помощь чужаков так открыто. Это унизительно. Многие древние Роды крайне недовольны тем, как Брэдли пришёл к власти. Его считают марионеткой смертного.

— Занятная логика, — хмыкнул я. — Но если я сейчас снесу голову Брэдли и посажу на трон тебя, разве не будет ровно то же самое? Тебя точно так же назовут моей ручной собачкой.

Ванесса плавно скользнула с сиденья на пол кареты, оказавшись на коленях прямо у моих ног. Она положила прохладные изящные ладони на мои бёдра. От неё исходил пульсирующий тёмный соблазн, но в глазах горела абсолютно холодная стальная жажда власти.

— А мне плевать, что они скажут, — её голос превратился в бархатный обжигающий шёпот. — Я не собираюсь строить из себя независимую королеву и отрицать, чья рука дала мне власть. Если ты поможешь мне, Джеймс, я принесу тебе Клятву Верности. Истинную клятву. Если я стану Владычицей и присягну тебе, то весь клан Мистикос… каждый вампир, каждое наше предприятие, все наши деньги и связи автоматически станут твоим личным активом. Навечно.

Я сидел, ошарашенно глядя на эту амбициозную бестию у своих ног. Мой мозг лихорадочно заработал, прокручивая все «за» и «против».

Как ни странно, при первом приближении я не видел в этой схеме никаких негативных последствий для себя. Личная преданная армия бессмертных и их финансовые потоки — это абсолютный джекпот для моей строющейся Империи.

Но всегда есть одно жирное параноидальное «но». Можно ли вообще верить вампиру на слово? Тем более — женщине-вампиру, которая сейчас так искусно играет роль покорной, порочной рабыни, стремящейся к абсолютной власти. Эти создания живут веками и плетут интриги.

Я мягко, но непреклонно убрал её руки со своих ног.

— Я подумаю, Ванесса, — ровно произнёс я, отсекая всю её эротическую магию глухой непробиваемой стеной прагматизма. — Мы вернёмся к этому разговору. Но только после того, как выберемся из Трансильвании и вернёмся в Америку. И ключевое слово здесь — выберемся живыми.

Я поднял ладонь, показывая, что разговор окончен и торг здесь неуместен. Ванесса разочарованно поджала губы, молча поднялась с колен и вернулась на своё сиденье.

Я откинул голову на мягкую спинку дилижанса и закрыл глаза. Пазл окончательно сошёлся. Зато теперь предельно понятно, какого чёрта она так настойчиво стремилась попасть ко мне в койку в отеле и откуда эти соблазнения. Ей нужно было получить на меня влияние, зацепить хоть за какой-то, даже самый маленький крючок, чтобы потом манипулировать мной в своих играх.

«Эх, а я-то, наивный, так надеялся, что это я просто такой неотразимый альфа-самец, — мысленно усмехнулся я. — Обидно даже».

Но если отбросить шутки, над идеей получения целого клана верных вампиров нужно было крепко подумать. И в первую очередь — проконсультироваться с Бладстоуном или Ван Хельсингом. Охотники наверняка знают, как работают эти их мистические Клятвы и не спрятано ли там какое-нибудь хитрое двойное дно. Мало ли, вдруг это очередная хитровыдуманная интрига, где в конце я останусь крайним и должен буду кому-то свою душу.

«Ладно, мысли прочь, — скомандовал я сам себе, слушая ритмичный стук колёс. — Пока есть пара часов в относительной безопасности, нужно поспать. Чувствую, в ближайшие сутки или более такое счастье мне больше не светит».

Я ровно задышал, заставляя мышцы расслабиться, и полностью отключился от внешнего мира, перестав обращать внимание на недовольно обиженно сопящую в темноте девушку. Её чары на мне не сработали, и теперь ей оставалось только ждать моего решения.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 63. Часть 1

Странное ощущение.

Последние несколько дней, пока я двигался в сторону нового своего испытания, меня грызли сомнения. Не скажу, что я откровенно боялся, но опасение перед встречей с хтоническим монстром сидело где-то глубоко внутри. Однако сейчас, когда я остановился у самого подножия скалы, на которой возвышался замок Дракулы, меня вдруг отпустило.

Все сомнения, вся паранойя и мысленная суета испарились, оставив после себя кристально чистый азарт.

Похоже, я окончательно и бесповоротно стал конченым адреналиновым маньяком. В своей прошлой жизни я искренне не понимал таких людей. Зачем они добровольно усложняют себе жизнь? Зачем лезут на обледенелые вершины гор, рискуя сорваться в пропасть? Зачем прыгают с огромной высоты, доверяя свою жизнь куску шёлка? Что ими движет, кроме глупости?

А сейчас я понял.

В тот самый момент, когда ты ставишь себя вне привычных рамок, когда шагаешь за свой предел и смотришь в глаза смерти, — ты по-настоящему живёшь. А не просто существуешь, отмеряя время.

Если честно покопаться в себе, я ведь сам сформировал иллюзию, что чем-то обязан этим Охотникам. Ван Хельсинг, Бладстоун, долг чести… Чушь. Если вдуматься, развернись я сейчас и уйди в туман — никто бы мне слова поперёк не сказал. Да, в дальнейшем на помощь гильдий я мог бы не рассчитывать, но на моём текущем уровне влияния и ресурсов они мне не особо-то и нужны.

Или взять шире. С самого момента появления в этом мире я постоянно куда-то спешу, ввязываюсь в чужие войны, ставлю перед собой всё более сложные, почти самоубийственные задачи. Выживаю там, где по законам должен был сдохнуть. Кто мешал мне просто тихо осесть в Канаде и жить в своё удовольствие? Никто. Я практически бессмертен — в прошлой жизни я ни разу не встречал информации о предельных сроках жизни Росомахи. Я сказочно богат. Я мог бы спокойно почивать в неге, пить коллекционный виски и не лезть на рожон.

Но нет. В каждой заварушке, которая происходит вокруг меня, я выступаю затычкой в каждой бочке. Почему? Это карма? Проклятие попаданца? Или я возомнил себя гребаным мессией, который должен в одиночку спасти человечество от сил зла?

А что, если всё ровно наоборот? Что, если именно моё вмешательство нарушит хрупкий баланс этого мира, сотрёт события, которые должны были произойти, и в итоге приведёт к гибели всего живого? Эффект бабочки, растоптанной моим ботинком. Ух, какое, однако, у меня раздутое самомнение.

Я глубоко вдохнул ледяной горный воздух, чувствуя, как Зверь внутри довольно скалится.

Но стоит признаться самому себе: всё это безумие мне чертовски нравится. Я горю моментом. Я жажду схлестнуться с самим Князем Тьмы. Доказать Вселенной, судьбе и самому себе, что я не тварь дрожащая, а право имею. Шанс имею.

Я хищно оскалился, запрокинув голову и глядя на обиталище повелителя вампиров.

И, скажу честно, замок Влада Цепеша подавлял. Он не просто впечатлял — он давил на психику своей колоссальной неправильной геометрией. Огромная цитадель из чёрного, словно поглощающего свет камня вырастала прямо из монолитной скалы, нависая над ущельем. Острые, как иглы, шпили распарывали брюхо грозовых туч. В окнах не было ни единого отблеска света — только слепые мёртвые провалы. Замок казался не архитектурным сооружением, а гигантским каменным зверем, затаившимся перед прыжком. Архитектура дышала готическим безумием.

«Может, отстроить себе в Канаде что-то подобное? — мелькнула шальная мысль. — Чисто для понта, чтобы конкуренты заикались. Хотя нет, скоро двадцатый век. Лучше построю себе огромный небоскрёб, с блэкджеком и… так, это уже из другой оперы».

Проблема замка Дракулы заключалась не только в его устрашающем виде. Эта крепость была пропитана тёмной магией до самого основания. Увидеть замок, а тем более войти в него, было возможно только ночью. В то самое время, когда Хозяин находится на пике своего могущества.

Насколько было бы проще подогнать артиллерию днём и разнести эту готическую постройку в щебень! Но нет. Днём дома Колосажателя просто не существовало в нашей реальности. На месте замка оставалась лишь голая, обдуваемая ветрами скала. Как рассказывал Ван Хельсинг, он перерыл тонны древних хроник, пытаясь найти способ проявить замок при лучах солнца или хотя бы понять, в какой именно карман измерений он проваливается каждое утро. Безуспешно.

И эта мистическая особенность ставила перед нами жесточайший ультиматум. У нас есть время только до рассвета. Либо мы убиваем Дракулу до того, как солнце покажется из-за гор, либо мы останемся внутри, когда замок исчезнет. И тогда выбраться из него в наш мир будет уже возможно только на следующую ночь. Какие-то жалкие часы на то, чтобы провернуть невозможное.

«Так, Джеймс, хватит философии. Пора за работу», — одёрнул я сам себя.

Я потянулся, возвращаясь в реальность.

А реальность уже взрывалась звуками боя. Тишину ущелья разорвал многоголосый леденящий душу вой — охотники на передовой открыли шквальный огонь.

Из распахнутых чёрных врат замка хлынула волна местной фауны. Пока это были не сами вампиры — аристократы ночи предпочитали беречь свои шкуры. Это было пушечное мясо. Их прихвостни. Оборотни вперемешку с гулями.

И если с ликантропами я уже имел удовольствие общаться не раз, то гули стали для меня абсолютно новой разновидностью нечисти.

Я наблюдал, как эти твари несутся на наши позиции. Гули выглядели как кошмар воспалённого мозга патологоанатома. Бледные, лишённые волосяного покрова тела с неестественно вытянутыми жилистыми конечностями. Их кожа походила на резину, а лица превратились в тупые рыла с разорванными от уха до уха пастями, усеянными мелкими, как у акулы, зубами.

Как выяснилось на инструктаже, гули — это не отдельный вид, а извращённый побочный продукт вампирской алхимии. Оказывается, сильные вампиры могут обращать людей не только в себе подобных упырей, но и вот в таких биологических големов. Процесс превращения в гуля полностью выжигал человеческий разум, оставляя лишь животные инстинкты и абсолютную покорность Хозяину.

В бою они были страшнее обычных оборотней. Ликантроп чувствует боль, у него есть инстинкт самосохранения. Гуль не чувствовал ничего. Его мышечный каркас, изменённый тёмной магией, был плотным и крепким, как металл. Они ловили пули грудью и даже не замедляли шаг, отбрасывая в стороны разорванных людей. Чтобы убить гуля, нужно было либо снести ему голову, либо физически расчленить тело, лишив его возможности двигаться.

И из этой бездонной слепой пасти замка вырвался кромешный ад.

Это не было атакой в привычном военном понимании. Никакого строя, никаких боевых порядков. Это было похоже на прорыв исполинской дамбы, только вместо воды из цитадели Дракулы продолжала вытекать бурлящая воющая река плоти, шерсти и когтей. Сотни, тысячи тварей. Гули, бегущие на четвереньках с вывернутыми суставами, сменялись громадными ликантропами, чьё рычание заставляло вибрировать камни под ногами. Они катились вниз по склону сплошной копошащейся чёрной массой, слепо затаптывая собственных споткнувшихся сородичей. Зрелище было абсолютно аморальным, пробирающим до первобытной дрожи — живой океан кошмаров, готовый захлестнуть всё на своём пути.

Я стоял на небольшом каменистом возвышении, чуть позади основной линии обороны, и молча впитывал эту картину. Моё время ещё не пришло. Ван Хельсинг сформировал из нас — сильнейших воинов — штурмовой клин прорыва. Мы ждали своего часа. А сейчас первый удар принимала на себя массовка — сотни рядовых охотников со всей Европы и Америки.

Воздух разорвался от слитного залпа. Тысячи винтовок и дробовиков одновременно выплюнули свинец. Серебряные пули врезались в первые ряды нечисти, разрывая плоть, дробя кости и выкашивая тварей десятками. Но волна даже не замедлилась. Задние ряды просто перепрыгивали через бьющихся в конвульсиях собратьев или бежали прямо по ним. Охотники работали профессионально, как машина: перезарядка, выстрел, короткий шаг назад. Однако слепая фанатичная масса давила своим весом, неумолимо сокращая дистанцию до наших позиций.

Внезапно на левом фланге ситуация стала критической. Группа гулей и оборотней подобралась вплотную к стрелкам, готовясь в один прыжок смять их ряды.

Я прищурился. Именно там стояли мои наёмники.

В ночном тумане блеснули короткие искры запальников, а затем мрак разорвался ревущим, невыносимо ярким оранжевым светом. Огнемётчики ударили в упор. Наша новая алхимическая смесь с добавлением белого фосфора широкими густыми струями врезалась прямо в центр беснующейся толпы.

Это была страшная, завораживающая в своей жестокости смерть. Напалм прилипал ко всему, чего касался. Твари вспыхивали мгновенно, превращаясь в ревущие факелы. Фосфор прожигал кожу гулей, плавил тела. Эти биологические големы, лишённые чувства боли, по инерции пробегали ещё несколько метров, размахивая горящими конечностями, прежде чем их суставы просто перегорали и они рушились кучей пылающих углей. А вот оборотни боль чувствовали прекрасно. Ликантропы выли так истошно, что этот звук перекрывал грохот стрельбы. Их густая шерсть обращалась в пепел за секунду, подкожный жир лопался, заливая землю кипящим салом. Воздух мгновенно пропитался густым тошнотворно-сладковатым запахом горелого мяса. Наступление на левом фланге захлебнулось в океане огня.

— Хорошо работают, сукины дети, — глухо прорычал Рено, стоящий в шаге позади меня.

Но я видел, что этого мало. Из открытых ворот продолжали вытекать всё новые и новые порции проклятых душ. В узком проходе у самого входа в замок образовалась гигантская копошащаяся давка. Твари мешали друг другу, застревали, скалились.

Идеальная мишень. К тому же, по плану Ван Хельсинга, мы были обязаны уничтожить створки ворот, чтобы Цепеш не смог запереть нас снаружи или захлопнуть ловушку, отрезав штурмовой отряд от путей к отступлению.

Пора.

Я поднял правую руку, сжатую в кулак, и резко махнул ей вниз, отдавая приказ расчётам, засевшим в укрытиях.

Позади нас раздались глухие ритмичные хлопки — бух, бух, бух. Миномёты выплюнули свой смертоносный груз. Над полем боя, перекрывая рёв толпы, разнёсся пронзительный визгливый свист падающих мин.

Первый залп лёг с небольшим недолётом, рухнув прямо в гущу толпы на подступах к замку. Раздалась серия оглушительных взрывов. Фугасные снаряды, начинённые модифицированной серебряной шрапнелью, разорвали плотную массу тварей в клочья. Ударная волна была такой силы, что гулей просто разметало в стороны, отрывая им руки, ноги и разрывая туловища. Серебряная крошка прошивала нечисть насквозь; раны мгновенно начинали дымиться, полностью блокируя любую регенерацию. Вверх взметнулись фонтаны чёрной земли, перемешанной с ошмётками плоти. Кровавый липкий дождь обрушился на уцелевших.

— Выше бери! По створкам! — заорал я, хотя артиллеристы меня вряд ли слышали из-за грохота.

Но мои люди знали своё дело. Они мгновенно скорректировали прицел. Следующие мины ударили точно в цель. Снаряды один за другим, с пугающей скоростью и механической точностью, начали ложиться прямо в массивные, окованные железом древние дубовые ворота.

Взрывы слились в один сплошной сотрясающий горную породу гул. Древесина, помнящая ещё Средневековье, не выдержала попаданий современных фугасов. Ворота разносило в щепки. Куски железа, горящие обломки дуба и разорванные в кашу тела гулей, оказавшихся в эпицентре, летели во все стороны смертоносной шрапнелью. Вход в замок Дракулы превратился в пылающий кратер.

Я смотрел на этот кровавый ад, и на моём лице сама собой расплывалась хищная ухмылка.

«Древняя магия, говорите? — с мрачным удовлетворением думал я. — Посмотрим, как ваша магия справится с плотным миномётным огнём, оружием будущего». Эх, а была бы у меня ядерная боеголовка — скинуть бы её прямо на замок. Интересно, Дракула бы выжил? Жалко, что не получится проверить.

Зверь внутри меня довольно утробно рычал, упиваясь этим масштабным жертвоприношением. Он требовал крови, и он её получал.

За моей спиной, неподвижные, как молчаливые изваяния, стояли бойцы моей «Шестёрки». Они не стреляли и не суетились. Лэнс сжимал рукоять тяжёлого пулемёта, Бонни проверяла гранаты на разгрузке, индейцы крутили в руках помповые дробовики. Они ждали только одного. Моей команды.

Команды шагнуть в разорванную пасть этого мёртвого замка.

Но приказа на штурм всё ещё не было.

Мои люди застыли за мной натянутой струной, стволы миномётов дымились, но мы ждали. Перед финальным самоубийственным рывком сквозь пробитые ворота нужно было дождаться главного удара. Того самого, невидимого для физического мира, но фатального для Князя Тьмы. Завершения ритуала, который прямо сейчас, в тылу наших позиций, проводил Абрахам Ван Хельсинг. Ритуала, где главным компонентом и алтарём выступала Мина Харкер — женщина, добровольно решившая отдать всю себя, чтобы сломать хребет древнему злу.

Я стоял, сжимая кулаки, и в голове крутилась тяжёлая мысль. А я сам смог бы так? Смог бы я вот так просто, находясь в здравом уме, лечь под нож, пожертвовать всем своим будущим, своей вечностью, просто ради победы над каким-то ублюдком? Инстинкт самосохранения, вшитый в мои гены, вопил, что это безумие. Зверь внутри требовал жить любой ценой, выгрызать глотки, но жить. И, честно признаться самому себе, я испытал жгучее эгоистичное облегчение от того, что передо мной этот страшный выбор не стоит. Хорошо, что я не на её месте.

Мне с моего возвышения было прекрасно видно всё, что происходило на очищенной от камней площадке, где работал профессор. И не только мне. Суровые командиры ударных отрядов то и дело бросали туда мрачные взгляды. И, к своему глубокому удовлетворению, ни на одном лице я не увидел злорадства или холодного расчёта. Всем было откровенно паршиво. Люди скорбели. Они принимали эту чудовищную жертву храброй девчонки, сжимая челюсти до зубовного скрежета.

«Как же я ещё слаб, — с горечью подумал я, глядя на Мину. — Будь у меня больше сил, больше знаний в этом проклятом магическом дерьме, может, можно было бы избежать этого. Найти другой путь. Но я просто парень с когтями, который ничего не может сейчас изменить в правилах этой игры».

А ритуал тем временем входил в финальную стадию, и зрелище это было завораживающим и жутким одновременно.

Мина лежала в самом центре широкой каменной площадки. На ней было простое белое платье, которое на фоне тёмной земли светилось мертвенным светом. Ван Хельсинг, бледный и осунувшийся, двигался вокруг неё с нечеловеческой скоростью. В его руках была серебряная чаша. Он опускал в неё пальцы и рисовал на голых камнях угловатые руны, используя кровь самой девушки.

Моё обострённое восприятие начало сходить с ума. Воздух над площадкой стал густым, как кисель. Я физически чувствовал колоссальную незримую мощь, которая скапливалась в центре начерченной пентаграммы. Пространство вокруг Мины начало искажаться, словно над раскалённым асфальтом, запахло озоном. Магия — тёмная, первобытная, вскрывающая законы мироздания — пульсировала в такт ударам моего собственного сердца.

Я видел, что линии замкнулись. Ритуал был готов. Я напрягся, ожидая, что Ван Хельсинг сейчас занесёт клинок и нанесёт удар милосердия, взяв этот грех на свою душу.

Но нет. Старый профессор опустился на колени рядом с девушкой, достал из-под полы плаща покрытый вязью кинжал и… вложил его в тонкие руки Мины. Он склонился к её лицу, что-то быстро и тихо сказал. И Мина, чья кожа уже приобрела мраморный оттенок нежити, вдруг слабо, но абсолютно осознанно улыбнулась.

— Это жертва, Джеймс, — раздался над моим ухом тихий, непривычно грустный голос Бладстоуна.

Бессмертный викинг стоял рядом, опершись на свой исполинский топор.

— Она сама должна это сделать. Убить себя собственными руками. Это обязательно должно быть её личное решение, её абсолютный, добровольный отказ от дара Короля Ночи. По-другому этот ритуал разрыва связи просто не сработает. Цепеш должен получить пощёчину от той, кого пытался возвысить.

Я ошарашенно кивнул, не в силах отвести взгляд от хрупкой фигурки в белом платье.

Мина Харкер перехватила рукоять кинжала обеими руками. На секунду она посмотрела в чёрное затянутое тучами небо. И на её измученном лице отразился чистый, неразбавленный триумф воли над инстинктами. Без единого звука, без тени колебания, она резким движением всадила клинок прямо в центр своей груди.

И мир взорвался.

В ту же долю секунды вся кровь, которой были начертаны руны на камнях, вспыхнула. Это был не обычный огонь — это было ревущее ослепительное багровое пламя. Оно взметнулось вверх столбами света, образуя вокруг тела Мины клетку из красного огня.

И из этого пламени, питаясь им, начала подниматься иллюзия. Фантом. Проекция.

Над землёй сформировалось лицо. Лицо абсолютного древнего монстра. Бледная, обтянутая кожей маска с провалившимися глазами, полными инфернальной тьмы, и клыками, обнажёнными в крике. Я понял, что это истинный лик Дракулы. Связь крови сработала в обратную сторону.

Монстр кричал в агонии. Этот крик был абсолютно беззвучным. Но этот вопль транслировался прямо в мозг, разрывая нейронные связи, заставляя внутренности скручиваться от эмпатического ужаса. Мы все, до единого, чувствовали ЕГО колоссальную боль.

Силуэт Князя Крови разрастался. Багровый призрак пух на глазах, становясь просто гигантским. Он поднимался всё выше, его очертания заслонили луну, перекрыли горизонт, нависнув над всем ущельем. Зрелище было настолько масштабным, завораживающим и библейски страшным, что я забыл, как дышать.

«Господи, как же я ещё мало знаю об этом мире, — пронеслась в голове потрясённая мысль. — Мы тут с пулемётами бегаем, а они играют материями, способными разорвать реальность».

Достигнув критической массы, закрыв собой половину небосвода, проекция Дракулы вдруг содрогнулась. Беззвучный крик оборвался. И исполинский багровый фантом взорвался.

Он разлетелся на миллиарды кроваво-красных искр. Эти искры не погасли. Они мгновенно закрутились в гигантский ревущий вихрь магического торнадо. Воронка из чистой деструктивной энергии устремилась ввысь, а затем, изменив траекторию, камнем рухнула вниз — прямо в центр чёрного замка.

Удар был такой силы, что гора под нашими ногами содрогнулась, едва не сбив меня с ног. Камни посыпались со склонов.

И тут же, словно по команде, всё многотысячное море нечисти, осаждавшее наши позиции, взвыло. Гули, оборотни — все они схватились за головы, падая на землю. Они визжали и скулили, чувствуя ту же самую боль и первобытную ярость, которая прямо сейчас разрывала их предводителя в его подземельях. Атака захлебнулась в их собственном безумии.

— Похоже, и нам пора! — перекрывая вой монстров, громогласно зарычал Улисс Бладстоун. Он вскинул топор, и в его глазах загорелся фанатичный огонь. — Всем приготовиться! Штурмовые колонны — вперёд!

Викинг обернулся к нам, и его голос разнёсся над лагерем:

— Давайте закончим эту ночь нашей победой! Не дадим жертве этой храброй девочки кануть в небытие! Мы уничтожим эту тварь сегодня!

Я выпустил когти. Зверь внутри взревел, требуя крови ослеплённого врага. Страх ушёл окончательно. Осталась только работа.

— Парни! За мной! — заорал я, срываясь с места. — Вырежем там всё, что шевелится!

И штурмовой клин, перешагивая через корчащихся на земле тварей, походя рубя их, ринулся в сторону ворот замка.

*****

В первые секунды после магического взрыва началась настоящая кровавая жатва.

Оглушённая, ослеплённая болью своего Хозяина нечисть валялась на земле, корчась в конвульсиях. И Охотники, ведомые холодной яростью, не теряли ни мгновения, забирая свою страшную цену. Авангард наёмников, не сбавляя шага, с ходу разделился на две части. Первый эшелон, не обращая внимания на бьющихся в ногах тварей, рванул прямиком к дымящемуся провалу ворот, прорубая коридор и занимая позиции. Второй эшелон превратился в палачей. Они методично добивали застывших монстров.

Это было избиение. Но оно не могло длиться вечно.

Эффект неожиданности иссяк так же резко, как и начался. Сначала один огромный гуль перестал скулить. Его вывернутая пасть захлопнулась, он поднял голову, и в его пустых глазах вспыхнуло нечто куда более страшное, чем боль. Страшная ненависть. Секундой позже где-то справа истошно, с бешеной злобой завыл ликантроп, поднимаясь на задние лапы.

Сработала цепная реакция. Волна ментальной агонии спала, оставив после себя лишь первобытную, ничем не сдерживаемую ярость. Монстры очнулись, и теперь они казались ещё злее, ещё безрассуднее. Море клыков и когтей захлестнуло ряды атакующих.

Началась настоящая война на истребление.

Я бежал вперёд и периферийным зрением видел, как умирают Охотники. Видел, как здоровенный оборотень снёс голову стрелку одним взмахом лапы, но в ту же секунду сам превратился в решето под перекрёстным огнём его товарищей. Видел, как люди, прижатые гулями к скале, подрывали себя, забирая на тот свет десятки тварей разом. Это был хаос из рвущейся плоти, криков, грохота выстрелов и густого запаха пороха, смешанного с горящим напалмом.

А затем я перестал смотреть по сторонам. Я выдохнул, отпуская внутренние тормоза, и позволил Зверю взять управление на себя.

Мир сузился. Краски померкли, уступив место чётким тепловым контурам врагов, а звуки слились в один ритмичный пульс крови. Я упал в глубокий боевой транс.

Я врезался в толпу гулей. Никакого изящества, только чистая концентрированная кинетика и рефлексы идеального хищника. Нырок под когтистую лапу, резкий разворот — и три когтя вспарывают брюхо твари от паха до грудины, вываливая на камни серые внутренности. Шаг в сторону — когти другой руки сносят половину черепа следующему монстру.

Я не останавливался ни на долю секунды. Моё тело двигалось по идеальным траекториям. Я рвал глотки, ломал суставы, пробивал грудные клетки. Кровь — чёрная, вонючая, густая — заливала моё лицо, пропитывала одежду, но Зверя это только раззадоривало. Оборотень попытался достать меня в прыжке, но я встретил его в воздухе, вогнав оба блока когтей в него и разорвав его надвое прямо в полёте. Я превратился в стихийное бедствие, оставляющее за собой лишь истерзанные куски мяса.

И я был такой не один.

Справа от меня, издавая громогласный, почти безумный хохот, прорубал просеку Улисс Бладстоун. Он не использовал стрелковое оружие и теперь орудовал исполинской секирой, поднять которую обычному человеку было бы не под силу. Бессмертный викинг совершал невероятные многометровые прыжки, обрушиваясь прямо в центр самых плотных скоплений нечисти. Его топор со свистом рассекал воздух, разрубая гулей пополам. Каждое его приземление сопровождалось влажным хрустом переломанных позвоночников.

Левее работали другие Охотники из числа «одарённых». Сухой жилистый итальянец с татуировками на лице буквально управлял огнём: он не использовал огнемёт, пламя срывалось прямо с его рук. Он создавал ревущие огненные стены, сжигая накатывающие полчища ликантропов до состояния пепла ещё на подходе. Рядом с ним слепой гигант в рясе католического священника методично бил пудовыми кулаками по земле, и от каждого его удара по камням расходились сейсмические волны, превращающие ноги бегущих монстров в кровавое месиво.

Мы неслись вперёд, неостановимые и безжалостные. Я чувствовал: эта масса гниющего мяса нас не удержит.

Одним слитным сокрушительным рывком мы с Бладстоуном пробили последнюю линию обороны у самых ворот и ворвались во внутренний двор замка.

Здесь всё изменилось. Покрытый древней брусчаткой двор, украшенный готическими статуями горгулий, не был забит пушечным мясом. Врагов стало в разы меньше, но градус опасности подскочил до предела.

Здесь нас ждали истинные дети Ночи. Вампиры.

Бледные, быстрые как ртуть, закованные в изящную броню или облачённые в дорогие камзолы. Они не бросались бездумной толпой. Они двигались по стенам, скользили в тенях, атаковали с использованием мечей и рапир. Но для нас с Улиссом это уже не имело значения. Инерция бойни несла нас вперёд. Я увернулся от летящего с крыши кровососа, пропустил его клинок в миллиметре от своего уха и наотмашь снёс ему голову когтями. Бладстоун принял удар двуручного меча на древко своей секиры, выбил оружие из рук высокого вампира и просто раздавил ему череп рукой. Мы продолжали вырезать всех, кто попадал в радиус поражения.

В какой-то момент плотность боя вокруг меня резко спала. Очередной вампир осел на камни, распадаясь прахом, и я остановился, тяжело дыша, чтобы оценить обстановку. Зверь неохотно сдал позиции, возвращая мне холодный рассудок. Вокруг валялись десятки тел.

В этот момент я заметил позади себя движение. В окружении плотного кольца охотников во двор вбежал Абрахам Ван Хельсинг. Старик задыхался, его плащ был изорван, в обеих руках дымились крупнокалиберные револьверы, но он не отставал от штурмовой группы ни на шаг. Он двигался с фанатичной целеустремлённостью.

Окинув взглядом зачищенный нами пятачок, профессор перевёл свои лихорадочно блестящие глаза на меня.

— Джеймс! Пора внутрь! — перекрывая звон стали и отдалённые взрывы, прохрипел Абрахам, указывая стволом на распахнутые массивные двери, ведущие в главное здание цитадели. — Нельзя терять ни минуты! Ритуал сорван, но Влад восстанавливается слишком быстро!

Он был абсолютно прав. Стоять на месте — значит дать Князю Тьмы фору, за которую мы расплатимся своими жизнями. Времени на передышку не было.

— Погнали! — крикнул я, стряхивая с когтей густую кровь, и сорвался с места, догоняя могучую спину Бладстоуна, который уже пробивал путь к парадным дверям.

Пора было заглянуть в гости к самому Хозяину. Нанести визит вежливости, который он запомнит на всю свою оставшуюся, но очень короткую вечность.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +12 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 63. Часть 2

Я влетел в распахнутые массивные двери буквально след в след за Бладстоуном. Но… произошло нечто странное. Я не оказался по ту сторону входа, во внутренних залах замка.

Я с разбегу влетел в какую-то абсолютно чёрную вязкую субстанцию. Вокруг всё исчезло, пропали звуки стрельбы и крики монстров. Абсолютная глухая пустота. «Что за чёрт?!» — мысленно выругался я, пытаясь затормозить, но опоры под ногами не было.

Прислушавшись к своим ощущениям, я понял, что меня с пугающей скоростью куда-то тянет. Я двигался. А затем пространство вокруг моргнуло короткой вспышкой, и я тяжело рухнул на каменный пол.

Резко вскочив на ноги, я огляделся.

Я находился посередине длинного, тускло освещённого факелами коридора. Резко обернувшись назад, я не увидел никаких дверей — там уходил во мрак точно такой же каменный тоннель. Никакого Улисса впереди не было. Ни Ван Хельсинга, ни моих людей. Вообще никого. Только тишина, прерываемая потрескиванием огня в настенных жаровнях.

Дилемма. Что, мать его, сейчас произошло?

В голове пульсировала только одна логичная мысль: портал. Пространственная ловушка Дракулы. Меня мгновенно пробил холодный пот. А если бы этот ублюдок перенастроил выход не в пустой коридор (надеюсь, я всё ещё в его замке), а, скажем, на дно Марианской впадины? Или прямиком в жерло действующего вулкана?

«Гребаный Марвел с его гребаной магией, — зло процедил я сквозь зубы. — Сюрприз на сюрпризе. И что мне делать дальше?»

Я замер, напрягая слух и обоняние. Стояла мёртвая тишина, я бы сейчас даже не отказался от какой-нибудь вопящей твари поблизости. Просто ради того, чтобы понимать, где находится враг.

Грустно вздохнув, я понял, что стоять столбом — не дело. Нужно двигаться. Выбрав направление наугад и пошёл вперёд по коридору, стараясь ступать бесшумно.

Но чем дальше я шёл, тем сильнее меня накрывало странное сосущее чувство дежавю. Я присмотрелся к деталям. Тяжёлые каменные блоки стен, мрачные сводчатые потолки, пустые рыцарские доспехи, застывшие в глубоких нишах.

Меня словно током ударило. Это была дорога из моего сна. Того самого, где я, будучи гигантской первобытной тварью, шёл по замку к Трону Крови. И этот коридор вёл прямиком в главный зал, к самому Владу Цепешу.

«Значит, это не случайная ловушка. Это персональное приглашение от Хозяина? — усмехнулся я, чувствуя, как азарт вымывает растерянность. — Ладно. Ответы будут ждать меня в конце».

Пройдя ещё несколько десятков метров, я резко остановился. Мои звериные инстинкты напряглись. Что-то приближалось. Нечто неправильное, чужеродное и смертельно опасное. Я напрягся до предела, но коридор оставался пуст.

И тут я услышал шёпот.

Он лился со всех сторон, казалось, возникая прямо внутри моей головы. Голоса наслаивались друг на друга, сливаясь в неразборчивый гул. Я не мог разобрать слов, но отчётливо ощущал заложенные в них эмоции. Жалобы. Бесконечные страдания. И предупреждение. Тяжёлое, давящее на психику предупреждение о том, что дорога дальше закрыта. Что каждый следующий шаг ведёт меня к необратимой смерти.

— Это уже совсем не смешно, — пробормотал я.

«Да твою мать, Джеймс, возьми себя в руки! — рявкнул я на самого себя. — Это иллюзия. Ментальное давление. Если он так старается меня напугать, значит, я иду в правильном направлении!»

Я стиснул зубы и через силу сделал шаг вперёд. Затем ещё один.

С каждым моим шагом гул голосов в голове нарастал, превращаясь в сводящую с ума какофонию. Температура в коридоре начала стремительно падать. Холод пробирал до самых костей, и при каждом выдохе изо рта вырывались густые клубы пара.

А затем произошло нечто жуткое. Словно кто-то перерезал невидимую струну. Громкий визг ударил по ушам, и шёпот оборвался. Наступила абсолютная тишина. Но чувство опасности в этот момент взвыло сиреной.

Я замер, сгруппировавшись.

Стены коридора по бокам от меня начали чернеть. Камень словно покрывался маслянистой живой плёнкой тьмы. И прямо из этой тьмы, сквозь твёрдую породу, начали вылезать ОНИ.

Это были не гули и не вампиры. Существа выглядели как обтянутые сухой пергаментной кожей скелеты. У них были неестественно длинные узловатые конечности, оканчивающиеся чёрными когтями. Вытянутые черепа, лишённые носов и ушей, а пасти усеяны тонкими, похожими на иглы клыками. Но самым страшным были их глаза. Провалы глазниц полыхали концентрированной ненавистью ко всему живому.

Они бесшумно вываливались из стен со всех сторон, отрезая мне путь вперёд и назад. Десяток. Два. Тридцать.

У меня от этой картины нервно дёрнулся глаз. «Да вы издеваетесь… Я что, в дарк-фэнтези провалился?»

Дожидаться, пока они нападут первыми, я не стал. Резкий рывок вперёд — я выбрал ближайшего мертвяка и нанёс быстрый вспарывающий удар когтями.

И тут мир перевернулся.

Костлявая тварь, двигаясь с совершенно невозможной скоростью, просто перехватила мою руку. Её сухие пальцы сомкнулись на моём запястье. Я даже не успел осознать происходящее, как существо без видимого напряжения крутануло мою кисть. Раздался громкий хруст.

Моё запястье было сломано.

Я взвыл от острой боли, резко вырвал переломанную руку из захвата и длинным прыжком разорвал дистанцию. И вовремя — когти второго ублюдка просвистели в миллиметре от моего лица. Я рухнул на колено, уходя от атаки сзади. Моя регенерация сработала моментально: кости с хрустом встали на место, порванные связки срослись за секунду. Рука снова была в порядке.

Но это не решало главную проблему. Сила и скорость этих высохших тварей превосходили мою. Я впервые в своей новой жизни почувствовал себя загнанной в угол крысой, которую сейчас разорвут на куски.

Нужно менять плоскость боя! Я мощно оттолкнулся ногами от пола, взлетел под самый свод коридора и с силой всадил когти в каменный потолок, повиснув над толпой нежити.

«Выкусите, ублюдки!»

Но твари не растерялись. Несколько из них синхронно задрали свои уродливые головы, а затем просто шагнули на отвесную стену. Они шли по вертикальной кладке и переходили на потолок с такой же лёгкостью, с какой люди ходят по земле. Гравитации для них просто не существовало.

Понятно. Просто точно не будет.

«Значит, будем играть по-крупному», — решил я и мысленно потянулся к запертой внутри меня силе. Я сорвал ментальные замки, обращаясь к Зверю.

Ответ был мгновенным. По моим венам словно пустили раскалённый огонь. Я почувствовал, как в меня вливается бурлящий поток энергии. Тело начало меняться. Челюсть заныла — мои клыки удлинились, превращаясь в звериные. А затем из кончиков пальцев, прорывая плоть, со скрежетом вышли ещё пять изогнутых когтей.

Переполненный этой силой, я оттолкнулся от потолка и рухнул прямо на ближайшего ходока. Мои новые когти впились ему в шею. Натужно зарычав от напряжения, задействовав каждую мышцу своего тела, я рванул. С омерзительным звуком рвущихся мышц я оторвал твари голову.

Победа? Черта с два.

Безголовый костлявый ублюдок даже не дёрнулся. Он просто взмахнул рукой и распорол мне грудь.

Меня отшвырнуло к стене. Боль была адской, рёбра оголились, кровь хлынула на камни. И вот тут Зверь внутри меня впал в почти не контролированную ярость.

Мой внутренний монстр начал биться о стенки сознания так сильно, что я едва не потерял контроль. Поступление энергии изнутри увеличилось многократно. Тело, казалось, сейчас лопнет от переизбытка силы. И я, рыча, как дикий медведь, снова бросился в толпу нежити.

Но теперь правила изменились. Мои когти, встретившись с плотью монстра, не просто разрезали её. Я увидел, как за лезвиями тянется густой мерцающий шлейф зеленоватой энергии. И эта энергия работала. Там, где мои когти оставляли раны, кожа тварей начинала дымиться и шипеть. Они впервые издали звуки — хриплые, булькающие вопли настоящей боли.

Началась безумная мясорубка.

Я крутился волчком, отсекая конечности, вспарывая животы и ломая кости. Твари наваливались толпой, рвали мою плоть своими когтями. Я получал сильный урон. Они прокусывали мне плечи, вырывали куски мяса из бёдер, но моя разгоревшаяся регенерация, подпитываемая Зверем, залечивала раны прямо в процессе боя.

В какой-то момент две твари повисли на моей левой руке, а третья ударила наотмашь. Резкая, ослепляющая вспышка боли — и я увидел, как моя левая рука, отсечённая чуть ниже локтя, летит в сторону.

Кровь ударила фонтаном. Я взревел, ударом ноги отбросил нападавшего и, вырвавшись из захвата, в прыжке поймал свою отрубленную конечность здоровой рукой и прижал её к кровоточащей культе. Конечность срасталась за какие-то секунды, пока я уворачивался от новых атак.

Моё тело буквально горело изнутри. Энергия Зверя выжигала меня самого. Если я не закончу это прямо сейчас, я просто сгорю дотла от собственной энергии. Что-то не так.

Резко присев, я пропустил над собой когтистый удар, оторвал противнику ногу и, воспользовавшись секундной брешью в их строю, вырвался из кольца. Я рванул по коридору, уводя свору за собой.

На бегу я левой, только что приросшей рукой отстегнул от разгрузки тяжёлый пояс с гранатами. Выдернул чеку из одной, резко развернувшись, швырнул весь этот пояс прямо перед бегущей за мной толпы. А сам рыбкой нырнул в глубокую нишу с рыцарскими доспехами.

Грохнуло.

Взрывная волна пронеслась по коридору, роняя доспехи. Коридор тряхнуло. Сводчатый потолок не выдержал направленного удара, и тонны камня с оглушительным грохотом рухнули вниз, хороня под собой проклятых тварей. Поднялось густое облако каменной крошки и пыли.

Я выкатился из ниши, кашляя и сплёвывая кровь с пылью. Слух медленно возвращался, принося с собой тишину, прерываемую лишь стуком падающих камешков. Завал полностью перекрыл коридор позади меня.

Я привалился спиной к холодной стене и медленно сполз по ней на пол.

Моё тело страдало. Оно горело неимоверно, каждая клетка вопила от истощения и перегрузки магической энергией Зверя. Когти с тихим щелчком втянулись обратно.

— Жив… — хрипло, со свистом выдохнул я, глядя на свои окровавленные руки.

Я просто сидел на каменном полу, втыкал потухшим взглядом в стену напротив и пытался понять, какого хрена сейчас произошло. И главное — сколько ещё таких сюрпризов приготовил мне гостеприимный граф Дракула на пути к его тронному залу.

*****

Ощущения были просто отвратительные.

После той мясорубки с иссушенными недовампирами, которых я удачно похоронил под обломками коридора, прошло уже несколько часов непрерывного изматывающего сафари. Меня били, рвали на куски, ломали кости. Признаюсь честно, в прошлой жизни я бы от такого сдох раз десять, но здесь моя регенерация работала как настоящая имба.

Самый сложный участок я прошёл минут двадцать назад, когда в длинной галерее начали оживать пустые рыцарские доспехи. В потемневший металл вселялись какие-то густые кроваво-красные сгустки энергии, превращая железо в неутомимых големов. Их приходилось разбирать по частям, методично отрывая руки и сминая шлемы. Хорошо хоть их было не так много.

Но главная проблема заключалась не в физическом уроне. Тело-то заживало мгновенно, а вот моя «вторая половина» — тот самый Великий Дух — категорически отказывалась успокаиваться.

Зверь рвался наружу. Он накачивал меня такой дикой концентрированной энергией, что у меня было стойкое ощущение, будто я — перекачанный воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Это вызывало постоянные спазмы адской боли. Игнорировать её с каждой секундой становилось всё сложнее.

Я прекрасно понимал, к чему всё идёт. Зверь решил, что время пришло. Он начал форсировать нашу инициацию, пытался слиться с моим разумом воедино. Но старый шаман, Мудрая Выдра, предупреждал: этот процесс должен происходить в абсолютном спокойствии, в трансе и гармонии. А уж точно не посреди кровавой бани в замке Князя Тьмы. Если я сорвусь, может произойти самое худшее: после слияния от Джеймса Хоулетта не останется ничего. Появится просто древний, бессмертный и абсолютно безмозглый монстр, движимый лишь инстинктами.

Я тяжело дышал, привалившись к стене, когда мой взгляд случайно упал на один из доспехов, стоявших в нише. Он не оживал, но в нём была одна странность. Я подошёл ближе и присмотрелся.

Поперёк стальной кирасы шли четыре глубокие прорези от когтей.

Знакомый почерк. Именно так я полоснул броню в своём сне, когда шёл по этому замку в теле хтонической твари. Эта мысль заставила меня замереть. Круг замкнулся. Похоже, я почти на месте.

Подняв голову и посмотрев вглубь коридора, я увидел поворот. И если память меня не подводила, сразу за ним должны находиться двери в Зал Крови.

«Ну что, Джеймс. Последний бой. Он трудный самый», — мысленно хмыкнул я.

Я вышел из-за угла и направился к гигантским, украшенным барельефами дверям. Я уже занёс руку, чтобы толкнуть их, но створки вдруг вздрогнули сами по себе и начали медленно, бесшумно распахиваться внутрь.

А вот и приглашение для финалиста. Интересно, я пришёл первым или Бладстоун с Хельсингом уже пьют чай с Хозяином?

Я шагнул внутрь, и картина, открывшаяся мне, мгновенно убила весь мой сарказм. Диспозиция была просто паршивой. Хуже не придумаешь.

В этот раз, в отличие от сна, трон был повёрнут прямо к дверям. Мои «коллеги» действительно уже прибыли. Только вот никакого эпического боя здесь не было. Весь мраморный пол Зала Крови был усеян десятками тел охотников.

А возле возвышения, на котором восседал Влад Цепеш, застыли главные герои этой провалившейся пьесы.

Профессор Абрахам Ван Хельсинг стоял на коленях. Невидимая сила давила его к полу. Я видел, с какой чудовищной натугой старик повернул голову в мою сторону. Его лицо превратилось в маску отчаяния и боли, но в глазах всё ещё полыхала фанатичная ярость.

Улиссу Бладстоуну повезло ещё меньше. Бессмертного викинга просто распяли в воздухе. Его руки, ноги и шею туго обвивали толстые пульсирующие ленты, сотканные из крови, которые тянулись прямо из расслабленной руки Дракулы. Рот Улисса тоже был запечатан багровым кляпом. В груди Охотника бесполезно, тревожно мигал его магический артефакт — кровавый камень.

Сам Князь Тьмы с лёгким, почти скучающим интересом смотрел на меня сверху вниз. Он действительно выглядел помятым: кожа приобрела сероватый оттенок, под глазами залегли тени — откат от прерванного ритуала с Миной давал о себе знать. Но он всё ещё оставался божеством в этих стенах.

— А вот и мой последний гость на сегодня, — Влад устало улыбнулся. — Я как раз рассказывал твоим коллегам, как сильно они заставили меня страдать этой ночью. Честно признаться, я не помню такой боли со времён своего перерождения. Ну, чего же ты застыл в дверях, юноша? Заходи. Или ты, как и они, решишь поиграть в безрассудного героя и бросишься в атаку прямо с порога?

Я молча оглядел зал, оценивая шансы. Шансов пока не было. Я покачал головой, убрал когти, медленно сделал шаг вперёд и вальяжной походкой направился к трону.

— Да нет, — спокойно ответил я, останавливаясь в десяти шагах от ступеней. — Если Хозяин проявляет такое радушное гостеприимство, как я могу его не уважить? Драться сейчас — дурной тон.

— Вот и правильно. Хоть один здравомыслящий человек в этой компании, — Король вампиров откинулся на спинку трона, и в его глазах мелькнуло одобрение. — А то я уже начал всерьёз опасаться, что такие люди уже вымерли. А ведь я ждал тебя, Джеймс. В отличие от твоих друзей, к которым вышли лишь рядовые слуги, тебя я удостоил чести встретить своим личным эскортом.

— Значит, это только мне так сказочно повезло с теми костлявыми ублюдками? — я криво ухмыльнулся, пряча за иронией растущее напряжение. — Уж простите, Ваше Величество, но я не оценил ваших сопровождающих. Пришлось их немного… уничтожить. Надеюсь, вы на меня не в обиде.

— Нисколько. Я даже доволен, — Дракула чуть склонил голову. — Ты представляешь для меня огромный интерес. Из тебя может выйти превосходный слуга. Моя правая рука в Новом Свете.

— Нет, это не мой путь. Я никому не служу, так что здесь мне придётся вас разочаровать, — я скрестил руки на груди. — Но у меня вопрос. С чего вдруг сам Владыка вампиров вообще знает о моём существовании и ждёт меня в гости? Это, конечно, льстит моему эго, но возникают вопросы.

Дракула обнажил клыки в хищном оскале и небрежно взмахнул свободной рукой.

Из тёмной ниши за троном, словно кукла, вылетела Ванесса. Девушка с влажным стуком рухнула на ступени. Вся её поза кричала о невыносимых муках. Из её чёрных глаз текли густые кровавые слёзы, а рот был распахнут в немом крике. Но я чувствовал, что она ещё жива.

Я машинально дёрнулся вперёд, но заставил себя остаться на месте.

— Кодекс Крови, — бархатным баритоном произнёс Дракула. — Главный нерушимый свод правил нашего вида. Законы, вплетённые в саму ткань мироздания. Законы, которые вынужден соблюдать даже я.

— И как эта особа связана с вашим Кодексом? — я непонимающе нахмурился.

Дракула искренне, раскатисто рассмеялся. Смех отразился от сводов зала. Он перевёл издевательский взгляд на распятого Бладстоуна и стоящего на коленях Хельсинга.

— А тебе, Джеймс, что, так никто ничего и не рассказал? — Князь Тьмы снова посмотрел на меня с нескрываемым удовольствием. — Как же это похоже на вас, Охотники! Да и эта вампирша ушла от них недалеко. Вы все решили разыграть свои карты втёмную, используя мальчишку как пешку.

— О чём вы? — Зверь внутри меня зарычал от предчувствия.

— Видишь ли, юноша, твои благородные соратники скрыли от тебя один преинтересный факт. Когда ты своей рукой убил прошлого лорда клана Мистикос и посадил на его трон своего ставленника, по законам Кодекса ты стал их Сюзереном. Их Королём. Все вампиры этого клана обязаны подчиняться тебе. Лорд Брэдли — просто твой цепной пёс. Вся полнота власти — у тебя. Так гласит Кодекс. Хотя мне и не понятно, почему Кодекс отреагировал на тебя.

Слова древнего монстра падали как тяжёлые камни.

— А так как ты, смертный, посмел убить моего вассала и забрать его клан, ты тем самым нанёс мне прямое оскорбление, — голос Дракулы начал вибрировать от сдерживаемой силы. — Оскорбление, на которое я был обязан ответить. И именно этим фактом воспользовались Охотники. Я не мог скрыться от тебя. Я не мог проигнорировать твою атаку. Ты шёл вместе с ними к моим дверям, и для Кодекса Крови это значило, что равный Владыка идёт бросить мне открытый вызов. Вызов, который я не имел права не принять! Именно поэтому мой замок этой ночью был открыт и проявлен в вашем мире! Ты был их ключом!

Я ошарашенно, медленно перевёл взгляд на Ван Хельсинга. Внутри меня поднималась такая чёрная волна ярости, что пальцы сами собой начали скрючиваться.

Мной играли. Мной, блять, просто вытерли пол, использовав как отмычку.

— Кажется, ты начал понимать всю иронию ситуации, — продолжил Дракула, наслаждаясь произведённым эффектом. — Подумай, что было бы, если бы у твоих друзей получилось убить меня. Трон Крови стал бы свободен. Моя поддержка исчезла бы. Наш вид оказался бы разделён на разрозненные ковены. Из единой несокрушимой армии мы превратились бы в грызущиеся между собой стаи. Никто из Высших Вампиров не смог бы претендовать на мой трон, пока жив ты — человек, владеющий целым кланом и повинный в моём свержении и смерти! Сильнейшим лордам пришлось бы бросить все свои силы на твои поиски. Они должны были бы убить тебя своими руками в открытом бою, чтобы забрать право властвовать над расой вампиров. И пока они бы рвали тебя на части, Охотники смогли бы нанести удар и попытаться уничтожить моих соплеменников поодиночке. Очистить мир, как они любят говорить.

Я стоял, сжимая челюсти так, что скрипели зубы.

— Неприятно, — процедил я, глядя в пол. — Ненавижу, когда моей жизнью играют втёмную.

В этот момент тишину зала нарушил сухой надтреснутый кашель. Ван Хельсинг, дрожа от напряжения, поднял голову. Дракула удивлённо изогнул бровь — старик смог преодолеть его гнёт, чтобы заговорить.

— Прости, Джеймс… — прохрипел профессор, глядя на меня воспалёнными глазами. — Мы не могли… не могли поступить иначе. Если бы ты знал правду, ты мог бы отказаться. Уйти. И тогда все жертвы… века подготовки… всё было бы зря. А одна жизнь стоит того, чтобы спасти миллионы.

Я медленно перевёл на него тяжёлый звериный взгляд.

— И, как я понимаю, эта «одна жизнь», которой вы так легко расплатились, — моя? — невесело, сухо усмехнулся я.

Абрахам открыл рот, чтобы сказать что-то ещё в своё оправдание, но Дракула просто коротко, презрительно что-то прошептал.

Ван Хельсинг зашёлся в страшном булькающем крике, рухнув лицом на мрамор. Его спина выгнулась неестественной дугой.

— Видишь, юноша, насколько эти люди коварны и жалки? — мягко спросил Влад. — Они предают даже своих самых сильных союзников ради эфемерного блага. Ты точно не хочешь присоединиться ко мне? Честное слово, я бы очень не хотел тебя убивать. Ты невероятно похож на меня в моей молодости. Такая же ярость. Такая же прагматичность и жажда силы.

Князь Тьмы медленно встал со своего трона.

— Я спрашиваю это в последний раз, Джеймс Хоулетт. Преклони колено, или ты умрёшь. Сегодняшняя история и так слишком затянулась.

Я смотрел на эту картину и понимал: ситуация полный швах. Мои недосоюзнички, великие борцы со злом, обосрались по всем фронтам, втянув меня в свою суицидальную схему. А теперь Главный Гад предлагает мне выбор между вечным рабством и смертью.

Вариант у меня был только один.

Я поднял голову, посмотрел прямо в чёрные инфернальные глаза Дракулы и обнажил клыки в диком первобытном оскале.

— Иди к чёрту, ублюдок, — низким рокочущим голосом прорычал я. — Я никогда не стану чьей-то цепной псиной.

И с этими словами я провалился вглубь своего собственного сознания.

Там, в темноте разума, стояла гигантская покрытая рунами дверь, за которой всё это время бился мой внутренний Зверь. Он ревел, требуя свободы. И я больше не стал его сдерживать. Я схватился за ментальный засов и рванул его на себя, распахивая дверь настежь.

Нас окатило раскалённой плазмой. Два сознания — человеческий прагматизм и первобытная ярость Великого Духа — столкнулись, переплетаясь в единое целое. Боль исчезла. Страх исчез. Осталась только абсолютная чистая мощь.

Похоже, наконец-то пришло время стать одним целым. И Князь Тьмы будет первым, кто оценит результат.

*****

Реальность для меня содрогнулась.

Голос Дракулы, гулкое эхо Зала Крови, стоны Ван Хельсинга — всё это мгновенно исчезло, стёртое ослепительной вспышкой. Я оказался в месте, где не существовало ни времени, ни физических законов. На арене собственного разума.

И здесь начался хаос.

Моё сознание раскололось. Это не было похоже ни на что. Это ощущалось так, словно сама моя суть, моё «Я», треснула, как толстое стекло, разлетаясь на тысячи сияющих осколков. И в этот же миг напротив меня с оглушительным первобытным рёвом взорвался Великий Дух. Зверь тоже рассыпался на мириады фрагментов — сгустков раскалённой пульсирующей энергии цвета запёкшейся крови и древней ярости.

Началось слияние. Две бури столкнулись в пустоте, сплетаясь в безумном танце.

Я почувствовал, как чужие обжигающие куски души вонзаются в меня. Они находили в моём естестве зияющие пустоты — те самые бреши, оставшиеся после переноса моей человеческой души в этот чужой жестокий мир. Пустоты, о существовании которых я даже не подозревал, внезапно заполнялись фундаментальной силой.

Но Зверь не хотел просто заполнять их. Древняя эгоистичная сущность жаждала доминировать. Я с ужасом осознал, что багровые осколки пытаются не просто заполнить пустоты, а выбить мои собственные фрагменты. Заменить мою память, мои человеческие привязанности, части моей прошлой и нынешней жизни. Он хотел поглотить меня, оставив от Джеймса Хоулетта лишь удобную послушную оболочку.

— Хрен тебе! — ментально прорычал я, цепляясь за своё эго с упрямством приговорённого. — Это моё тело! Это мой разум!

Я перестал защищаться и пошёл в атаку. Силой воли, я начал перехватывать контроль. Я хватал багровые куски пазла, пытающиеся выжечь моё «Я», и жёстко, безжалостно перенаправлял их в нужное мне русло. Я вплавлял силу Зверя в свой фундамент, не позволяя ей затронуть несущие конструкции моей личности.

И вместе с этими осколками в меня хлынули его воспоминания.

Меня почти снесло лавиной чужих, невероятно древних образов.

Я увидел его рождение. Мутные первобытные леса. Племя странных, покрытых татуировками и шкурами людей, танцующих вокруг тотема. Они молились ему. Они приносили ему кровавые жертвы, умоляя о защите от кошмаров, таящихся во тьме. И из их веры, из их крови выкристаллизовался Он.

Я ощутил вкус его первых охот. Гигантские извращённые твари, бродящие по молодой Земле, падали под его когтями. Он рвал их плоть, упиваясь горячей кровью. А затем его паства начала расти. Племя пошло войной на соседей, захватывая новые земли, уничтожая чужих идолов. И с каждой каплей пролитой во имя его крови Зверь становился всё огромнее, всё могущественнее. Я чувствовал это божественное опьянение властью. Он стал абсолютным хищником, сильнейшим духом на своём континенте, воплощением самой Природы, не знающей жалости.

А потом пришли Они.

Странные человекоподобные существа, чьё могущество превосходило всё, что видел зверь. Они спустились с расколотых небес, сияющие и надменные. Я видел этот эпохальный бой глазами Зверя. Бой за право править этим миром. Боги ударили первыми. Океан с рёвом вышел из берегов, накрывая континент стеной воды, смывая его паству. С небес били столбы слепящих молний, превращая леса в пепел.

Но Зверь не сдался. Я почувствовал его невероятную ярость, когда он прыгнул прямо в небеса, разрывая этих сияющих ублюдков. Он пил их золотую кровь, он перегрызал им глотки, доказывая, что земля принадлежит хищникам, а не небожителям.

Но их было слишком много. И их сила была иной природы. Последнее, что отпечаталось в памяти Зверя, — колоссальная фигура человека с развевающейся белой бородой и глазами, выносящими приговор. Великан занёс руку, сжимающую копьё из чистой молнии, и нанёс последний сокрушительный удар.

Верующие были истреблены. Связь оборвалась. Тело Зверя рассыпалось в пыль.

Затем последовала пустота. Я провалился в ледяную бесконечную бездну, где не было ни звуков, ни света, ни времени. Вечность в нигде. Я чувствовал, как Дух медленно, агонизируя, теряет последние крохи своей сущности, истончаясь до состояния призрачной дымки. Он умирал.

И вдруг, во мраке забвения, вспыхнула искра. Аномалия.

Это была моя душа, прорывающаяся сквозь слои мироздания в этот мир. Зверь увидел шанс. Единственный билет в реальность. Изголодавшийся, отчаянный, он рванул за этой аномалией, догнал её и попытался поглотить. Но не смог. Душа оказалась слишком плотной, слишком чужеродной. Вместо поглощения произошло грубое болезненное сращивание. Они рухнули в тело Джеймса Хоулетта неразделимыми, но и не единым целым. Соседи по коммуналке в одной оболочке. В которой он был просто наблюдателем. Он видел, как душа аномалии сплетается и объединяется с душой мальчишки.

Образы погасли. Буря в подсознании начала стихать.

Я стоял в центре своего восстановленного ментального храма. Я всё понял. Я перестал с ним бороться — я просто принял его. Я показал ему свою волю, свой разум.

— Твоё время прошло, старый титан, — мысленно, но с несгибаемой уверенностью произнёс я. — Ты не сможешь выжить один. Но вместе… вместе мы станем чем-то новым.

Сопротивление исчезло. Древняя ярость сменилась покорностью, а затем и полным растворением. Зверь не сдался — он осознал, что я прав. В этот момент рычащий чужой голос в моей голове стих навсегда.

Его больше не было. В том понимании, в котором он существовал тысячелетиями, — древнего, отдельного Великого Духа больше не было.

Остался только я. Джеймс Хоулетт. Но я изменился. Моё сознание расширилось до невероятных пределов. Я чувствовал каждую каплю энергии, каждый отголосок той божественной мощи, что теперь спала во мне, и я знал: всё это подчиняется только мне. Моему разуму. Моей воле. Я стал совершеннее, цельнее.

Где-то на краю сознания мелькнула тяжёлая тягучая тоска. Меланхолия по утраченному величию. Я отчётливо понимал, насколько я слабее сейчас по сравнению с тем первобытным мной, который когда-то рвал глотки небожителям. Лишь бледная тень былой мощи.

Но этой тени было более чем достаточно.

«Я — Охотник. Я — Пожиратель. И я, блять, существую», — эта мысль прозвучала в моём разуме, как удар колокола.

Пора возвращаться. Пора явить себя этому миру.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +12 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 63. Часть 3

Сознание возвращалось медленно, тяжело. Это было похоже на долгое, почти мучительное всплытие со дна бесконечно глубокой чёрной океанской впадины навстречу свету.

На какую-то долю секунды мелькнула соблазнительная предательская мысль: а стоит ли вообще окончательно просыпаться? Нужно ли это? Там, в ментальном небытии, после того как буря слияния улеглась, было так спокойно. Идеальная тишина, где нет ни боли, ни необходимости постоянно выживать.

Но эта слабость продлилась ровно удар сердца. Нет. Нельзя.

Там, в реальности, меня ждал враг. Древний высокомерный ублюдок, который посмел смотреть на меня не как на равного соперника, а как на забавную дичь. Как на инструмент в своей многовековой игре. Как на пустое место. И теперь, когда я стал единым целым со своей внутренней первобытной сутью, это снисхождение вызывало не страх, а холодную ярость. Я должен доказать ему обратное. Я должен бросить вызов этому Князю и пожрать его. Это моё законное право. Право охотника.

Я ещё не открыл глаза, но реальность уже обрушилась на меня со всех сторон, ударив по чувствам с такой ошеломляющей мощью, что я едва не сбился с дыхания.

Мир изменился. Поток информации от органов чувств стал невероятным, запредельным для обычного человеческого мозга. Запахи крови, озона и чужого страха теперь раскладывались в моей голове на чёткие осязаемые образы. Я слышал, как гудит воздух от напряжения, слышал биение сердца старика на мраморном полу.

Но главным потрясением стало не это. Мир перестал быть просто набором физических объектов. Он расслоился.

Сквозь опущенные веки я вдруг «увидел», как пространство вокруг меня окрашивается в тысячи пульсирующих струящихся потоков. Что это? Чистая энергия? Магический фон? То, что маги называли аурами и лей-линиями?

Весь тронный зал пронизывала сложная пульсирующая паутина. Я видел толстые извивающиеся красно-чёрные жгуты, похожие на набухшие артерии. Они переносили незримую силу и тянулись к одной точке — к возвышению.

Там, на троне, в этом новом, истинном спектре сидел не бледный аристократ. Там находился ярко пылающий сгусток концентрированной тьмы. Это была чёрная дыра, которая искривляла пространство вокруг себя, поглощая свет и жадно впитывая красно-чёрные реки энергии. Дракула. Настоящий Дракула, без человеческой маскировки.

Чуть в стороне, подвешенный в пространстве, завис другой очаг. Плотный агрессивный клубок дикой багровой энергии. Он бился, пульсировал, яростно рвался на свободу из сдерживающих его энергетических пут, обжигая пространство вокруг себя. Бладстоун и его кровавый камень. Мощь, закованная в цепи.

А у самого подножия трона, прямо на полу, мерцал тусклый серый силуэт. Жизнь в нём угасала, но по серому фону то и дело пробегали упрямые яркие сполохи разноцветных искр — чистая, несгибаемая человеческая воля, отказывающаяся сдаваться даже перед лицом абсолютного мрака. Хельсинг.

Я застыл, впитывая эту картину каждой клеткой своего обновлённого тела.

Это было потрясающе. Невероятно. Насколько же этот мир, оказывается, многообразен, многослоен и глубок. И насколько же я был слеп всё это время. Я барахтался в луже примитивных физических инстинктов, опираясь только на слух и нюх, с редкими вкраплениями эмпатии, словно новорождённый котёнок, не видящий истинной сути вещей.

Но теперь пелена спала. Я больше не был просто мутантом с исцеляющим фактором и острыми когтями. Я перешёл на другую ступень эволюции. Стал существом более высокого порядка. Ощущение безграничной силы мягко разлилось по моим венам, вытесняя остатки усталости.

Я медленно открыл глаза, и два слоя реальности — физический и энергетический — идеально, без малейшего шва, наложились друг на друга.

Но физический слой тоже кардинально отличался от того, к которому я привык за годы своей человеческой жизни. Всё вокруг вдруг стало казаться намного меньше, теснее. Ощущения точь-в-точь как в тех снах.

Я опустил взгляд вниз и вместо своих привычных рук увидел две чудовищные лапы. Назвать это человеческими конечностями не повернулся бы язык ни у одного существа, хоть на них и оставалось по пять пальцев. Это были огромные, покрытые густой жёсткой шерстью и бугристыми мышцами руки, увенчанные длинными лезвиями моих новых когтей.

Да я и сам стал в разы больше и массивнее. Я стоял на каменном полу, но теперь, глядя на Влада Цепеша, я смотрел на него сверху вниз, возвышаясь даже над его помпезным троном. Сколько во мне сейчас? Метра три? А может, и все три с половиной. Ширина плеч такая, что в стандартную дверь я бы прошёл только боком, снеся заодно косяки.

«Халк крушить», — совершенно не к месту всплыла в голове дурацкая мысль из прошлой жизни. Я захотел криво усмехнуться этой шутке, но почувствовал, как лицевые мышцы растягиваются в жуткий кровожадный оскал.

В тронном зале повисла тишина.

Все неотрывно смотрели на меня. Дракула удивлённо, его инфернальная аура вспыхнула ещё ярче, в ней читался расчётливый интерес хищника, перед которым внезапно появился конкурент. Улисс Бладстоун, который секунду назад яростно дёргался в своих кровавых путах, замер с открытым ртом, растеряв весь свой многовековой гонор. А Абрахам Ван Хельсинг, тяжело дышащий на полу после пытки, смотрел на меня снизу вверх с чистым первобытным ужасом.

Я чувствовал их эмоции. Шок, трепет, расчёт, страх. Если раньше мне нужно было сосредоточиться, чтобы уловить гормональный фон собеседника, то теперь это стало просто обыденностью, базовой функцией моего обновлённого состояния. Я прислушался к себе. Внутри была сила. Монолитная, бесконечная мощь. Казалось, прямо сейчас мне подвластно вообще всё.

«Вот бы сейчас зеркало», — подумал я. Или нет?

Звук, который вырвался из моей глотки, меньше всего походил на человеческую речь. Это был низкий, вибрирующий, утробный рокот, от которого мелкая пыль посыпалась с каменных барельефов под потолком. Но я произнёс это вслух. Мои новые голосовые связки работали иначе, но они всё ещё могли формировать слова.

— Ты умеешь говорить? Удивительно! — Дракула даже не попытался скрыть своего искреннего изумления, его брови поползли вверх. — Ну, такое маленькое желание я с удовольствием могу устроить своему гостю. Особенно тому, кто умеет так приятно удивлять.

Князь Тьмы небрежно взмахнул рукой.

Кровь, щедро пролитая убитыми охотниками на мраморный пол, вдруг зашевелилась. Она потекла вопреки всем законам физики, сливаясь в единый ручей, поднялась в воздух и сформировала перед троном огромный, идеально ровный овал. Поверхность этой жидкой багровой стены натянулась, пошла мелкой рябью и застыла, превратившись в зловещее, но кристально чёткое кровавое зеркало.

Я сделал тяжёлый шаг вперёд, от которого пол глухо содрогнулся, и посмотрел на своё отражение.

Потрясающе.

Из багровой глади на меня смотрел не просто мутант. Это был венец эволюции, машина для убийства, вобравшая в себя черты сразу нескольких высших хищников. Существо, балансирующее на грани между гигантским пещерным медведем, матёрым реликтовым волком и человеком.

Мой рост действительно превышал три метра. Тело представляло собой сгусток литых мышц, перекатывающихся под толстой непробиваемой кожей и тёмной шерстью. Грудная клетка была широкой, способной вместить лёгкие, качающие литры кислорода.

Но самым страшным было лицо. Точнее, морда. Вытянутая вперёд, как у волка, но массивная и тяжёлая, как у медведя, она всё равно сохраняла какие-то неуловимые, искажённые черты человеческой личности. Пасть была усеяна рядами толстых длинных клыков. А из-под мощных надбровных дуг на меня смотрели глаза — два огромных, полыхающих расплавленным золотом провала с узкими вертикальными звериными зрачками. В этих глазах горела древняя, тысячелетняя мудрость Великого Духа, помноженная на мой человеческий разум.

Я стоял на двух мощных ногах, намертво врастающих в пол массивными когтями. Но руки… Руки были нестандартно, пугающе длинными. Они свисали почти до самых колен, заканчиваясь теми самыми когтями, которые сейчас казались естественным продолжением костей. Анатомия этого тела ясно давала понять: я могу легко и прямо ходить на двух ногах, подавляя врагов. Но если я захочу опуститься на четвереньки, я превращусь в стремительный, неудержимый локомотив смерти, от которого невозможно убежать.

Это было невероятно. Завораживающе. Совершенное орудие природы.

Я чуть повернул голову, разглядывая себя сбоку, и удовлетворённо, с утробным рыком, выдохнул. Теперь всё встало на свои места. Теперь я чувствовал себя в своей тарелке.

Оторвав взгляд от зеркала, я медленно перевёл свои горящие золотом глаза на Дракулу, который с интересом наблюдал за моей реакцией.

Дракула увидел мой оценивающий взгляд и снова махнул рукой, отчего Кровавое зеркало с тихим влажным плеском осыпалось на мраморный пол, потеряв форму.

В повисшей тишине раздались медленные сухие хлопки. Дракула аплодировал. В его чёрных глазах читалось неподдельное восхищение эстета, нашедшего редчайший бриллиант.

— Поразительно, — произнёс Князь Тьмы, откидываясь на спинку трона. — Ты превзошёл все мои ожидания, Джеймс Хоулетт. Какая первобытная совершенная форма. Ну так что, герой? Теперь, когда ты обрёл своё истинное величие, ты готов присоединиться ко мне? Стать моим человеком? Правой рукой Короля? Признаюсь честно, мне бы категорически не хотелось убивать такой великолепный шедевр эволюции.

Вместо ответа из моей груди вырвался звук. Сначала это было тихое вибрирующее клокотание, которое быстро переросло в громогласный раскатистый смех. Я смеялся. Мой новый, усиленный эхом бас сотрясал стены Зала Крови, заставляя Ван Хельсинга вжиматься в пол.

Меня искренне, до колик веселила эта ситуация. Я смотрел на Дракулу своим новым многослойным зрением, и вместо могущественного божества видел лишь ущербную, раздувшуюся от чужой энергии пиявку.

— Твоим человеком? — отсмеявшись, я шагнул вперёд. Когти на ногах с противным скрежетом оставили глубокие борозды в древнем камне. — Ты, кажется, кое-чего не понимаешь, Влад. Ты мнишь себя Владыкой. Королём Ночи. Но мои глаза видят твою суть без дешёвых иллюзий. Ты — просто пиявка. Ожиревший клоп на теле этой земли.

Улыбка медленно сползла с бледного лица Дракулы. В воздухе отчётливо запахло предостережением.

— Ты называешь себя хозяином, но на деле ты — самый жалкий раб, — мой голос был пропитан презрением. — Раб своей бесконечной жажды. Раб тьмы. Ты так панически боялся сдохнуть, что продал душу первому же встречному демону за право просто ползать в тени. Твоё бессмертие — это сделка труса, Влад. И ты всерьёз предлагаешь мне служить тебе? Хищники не прислуживают паразитам. Я скорее уничтожу себя сам, чем преклоню колено перед раздувшимся от пафоса ничтожеством.

Тишина. Оскорбление было бьющим прямо в раздутое болезненное эго древнего тирана. Я буквально видел, как красно-чёрные жгуты энергии вокруг него взбесились, закручиваясь спиралями.

Аура Дракулы вспыхнула. Его глаза, до этого холодные и расчётливые, залило сплошной багровой тьмой.

— Ты, безродная шавка… — голос Влада утратил бархатистость, превратившись в шипящий, режущий слух. — Ты возомнил о себе слишком много, получив крупицу силы. Ты поплатишься за свою дерзость. И ты сдохнешь сегодня.

Цепеш медленно поднялся с трона. И в ту же секунду его человеческая оболочка начала сползать.

Дорогие ткани его камзола с треском лопнули, не выдержав расширяющейся плоти. Звук ломающихся, перестраивающихся костей и рвущегося мяса заполнил зал. Дракула рос. Его кожа стремительно теряла бледность, становясь серой и покрываясь жёсткими бронированными чешуйками. Лицо вытянулось, нос провалился, превратившись в две щели хищного рыла, а челюсть раздалась вширь, обнажая несколько рядов загнутых назад клыков.

Из его спины с тошнотворным хрустом вырвались два больших кожистых нетопыриных крыла. Когда он резко распахнул их, по залу пронёсся порыв ветра. На сгибах крыльев блестели массивные костяные шпоры.

Теперь передо мной стоял истинный Князь Тьмы. Трёхметровое крылатое чудовище, сотканное из ночных кошмаров и древней магии. Его мышцы бугрились, как стальные канаты, а от тела исходила такая плотная волна давящей силы, что воздух вокруг него визуально искажался.

Это было страшно. Это было по-настоящему опасно.

И именно это заставило Зверя внутри меня радостно взреветь. Адреналин ударил в мозг. Мой первый настоящий бой за право существования в новом амплуа звал меня. И я не собирался заставлять Хозяина ждать.

Я хищно оскалился, обнажая свои клыки, до хруста сжал исполинские кулаки с выпущенными когтями и, оттолкнувшись ногами так, что мраморный пол под ними просто разлетелся в пыль, сорвался с места. Я бросился прямо на трёхметровую летучую тварь.

*****

Интерлюдия. Абрахам Ван Хельсинг

Как только этот мальчишка, обернувшийся монстром, сорвался с места и на огромной скорости снёс Влада Цепеша, законы магии в тронном зале дали сбой.

Удар был такой силы, что незримая концентрация Князя Тьмы мгновенно рассеялась. Плотные удушающие путы его магии, удерживающие Охотников, лопнули. Абрахам Ван Хельсинг с глухим стоном рухнул на холодный мраморный пол, жадно глотая воздух. В нескольких метрах от него тяжело приземлился освобождённый Бладстоун. Они были абсолютно обессилены, но снова свободны.

Абрахам, превозмогая боль, приподнялся на локтях и устремил расширенные от ужаса и благоговения глаза на развернувшуюся перед ним картину.

Он смотрел, как Джеймс — теперь больше похожий на странного огромного оборотня из мифов, чем на человека — сражается с королём ночи, который тоже принял свой истинный облик. Из огромных, покрытых бугристыми мышцами и шерстью лап со скрежетом вырвались три длинных костяных когтя, и Зверь начал с первобытной яростью полосовать крылатого вампира.

В груди старого профессора похолодело. «Что же ты наделал, парень? — с горечью и отчаянием подумал Ван Хельсинг, глядя на полыхающие золотом звериные глаза Хоулетта. — Неужели ты тоже сломался? Неужели продал свою бессмертную душу какому-то древнему демону ради этой силы? Ну почему? Зачем?»

— Не делай такое лицо, старик. Как будто ты окончательно разочаровался в этом дерьмовом мире, — раздался хриплый сдавленный смех Улисса Бладстоуна.

Бессмертный Охотник сидел на полу, массируя затёкшую шею, и с блеском в глазах наблюдал за битвой титанов.

— Не продавал малец никому свою душу. Это его собственная сила. Странная, древняя, но его. И, скажу честно, она пугает до усрачки. Я улавливаю её фон и могу заявить: с этого момента я ему точно не соперник. Мальчик вырос, Абрахам. Он стал королём джунглей.

— Ты уверен, что это он? Что он контролирует себя? — с хрупкой надеждой прохрипел Ван Хельсинг, сплёвывая кровь.

— Уверен, — серьёзно кивнул Бладстоун. — Но тебе, профессор, я бы сейчас посоветовал думать не о его душе, а о наших шкурах. Кто бы из этих двух монстров, разносящих сейчас зал, ни победил, наши с тобой головы вполне могут быть оторваны следующими. А я бы очень не хотел умирать. Я так молод в душе!

Улисс снова хрипло рассмеялся, но в его смехе не было веселья — только циничный прагматизм человека, готового к любому исходу.

Абрахам снова повернулся в сторону боя. В его голове, как заезженная пластинка, крутилась одна мысль: «Джеймс же должен понять… Он поймёт, что наше предательство было во благо. Ради спасения миллионов… Мой мальчик, ты должен понять».

А воздух в тронном зале тем временем дрожал от столкновения двух абсолютных хищников.

Они врезались друг в друга в воздухе, словно два оживших ночных кошмара. Ударная волна от их сшибки разошлась по залу, заставив вибрировать толстые каменные стены. Дракула, чьи кожистые крылья хлопали с грохотом парусов в шторм, обхватил Зверя мощными когтями, пытаясь поднять его к сводам, чтобы сбросить вниз. Но оборотень оказался не так прост. Извиваясь с пугающей кошачьей ловкостью при своих габаритах, Джеймс вывернулся из захвата и намертво вонзил свои исполинские челюсти прямо в бронированное плечо вампира.

Чёрная густая кровь брызнула на мраморные плиты.

Дракула издал пронзительный визг, от которого у Ван Хельсинга едва не лопнули барабанные перепонки. Князь Тьмы с нечеловеческой силой отшвырнул Зверя от себя. Хоулетт пролетел через половину зала и спиной вперёд пробил массивную мраморную колонну. Камень разлетелся в пыль.

Но Зверь, казалось, даже не почувствовал боли. Мгновенно сгруппировавшись в облаке пыли, он вскочил на лапы и, обнажив ряды смертоносных окровавленных клыков, издал глухой утробный рык, от которого кровь стыла в жилах.

В этом бою не было ни капли изящества. Только грубая сокрушительная сила и первобытная ненависть.

Дракула, пользуясь преимуществом крыльев, спикировал сверху, целясь длинными когтями прямо в золотые глаза Зверя. Но оборотень оказался быстрее. Он ушёл от удара стремительным перекатом, его мышцы сжались, как стальные пружины, и он мощно оттолкнулся задними лапами. Джеймс запрыгнул прямо на вертикальную стену, когтями вырывая куски камня, и уже от неё бросился прямо на спину летящему вампиру.

Под тяжестью мутанта Дракула потерял высоту и с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол, сделав в нём небольшой кратер.

Но Влад Цепеш не был бы Владыкой, если бы сдался так легко. Пользуясь своим колоссальным боевым опытом и тёмной магией, он сумел извернуться под тушей Зверя. Мощным ударом ноги он отбросил Джеймса и мгновенно перехватил инициативу.

Дракула навалился сверху, прижав тяжёлую морду оборотня к земле, и намертво вцепился когтями в его горло. Глаза Князя Тьмы полыхали яростью.

— Ты не убьёшь меня, смертный! — прошипел Дракула, занося вторую когтистую лапу для смертельного удара, способного оторвать Зверю голову. — Я — само время! Я — бессмертие!

Но Зверь словно не слышал этой пафосной угрозы.

Вместо того чтобы дёргаться назад и пытаться вырваться из смертельного захвата, Джеймс сделал нечто, противоречащее всем инстинктам самосохранения. Он резко подался вперёд, прямо на вонзённые в его горло когти Дракулы, добровольно разрывая собственную плоть, лишь бы сократить дистанцию.

Прежде чем Влад успел осознать это самоубийственное движение, массивная, полная острых как бритвы клыков челюсть Зверя с хрустом сомкнулась на горле самого Владыки вампиров.

Дракула страшно захрипел. Его багровые глаза расширились от шока — впервые за долгие сотни лет он почувствовал, как настоящая смерть впивается в его тело.

Оборотень мотнул головой в сторону, разрывая серую плоть, перерезая артерии и ломая шейные позвонки древнего монстра. Одновременно с этим длинные когти Джеймса вонзились глубоко в грудь Дракулы, проламывая рёбра и добираясь до мёртвого чёрного сердца.

Густая кровь древнего вампира хлынула на камни.

Хватка Князя ослабла. Дракула рухнул на спину, выронив Зверя. И тут же его демонический облик начал таять, сменяясь человеческим лицом Влада Басараба, искажённым невыносимой агонией. Его тело стремительно старело. Десятилетия пролетали за секунды. Он высыхал, превращаясь в мумию прямо на глазах. Кожа чернела, трескалась и осыпалась трухой, пока на залитом кровью мраморе не остался лишь скелет.

Дальше по залу пронёсся странный ветер, и останки Князя Тьмы просто рассыпались в мелкий серый пепел, разлетаясь по полу.

Зверь, тяжело и хрипло дыша, стоял над останками своего врага. Его разорванное горло, стремительно зарастало, а с клыков на мрамор капала кровь Дракулы. Мутант медленно вскинул свою тяжёлую лохматую голову вверх и издал долгий, оглушительный, пробирающий до самого нутра вой-рык.

Это была песня победы. Эхо этого рёва разнеслось по всем этажам замка, заставляя уцелевшую нечисть в ужасе забиваться в щели. Владыка Трансильвании был мёртв.

Но то, что произошло дальше, заставило Абрахама Ван Хельсинга содрогнуться от мистического ужаса.

Джеймс тяжело опустился на все четыре лапы и наклонился прямо над кучкой пепла, оставшейся от Цепеша. И тут от праха начала отделяться густая фосфоресцирующая багровая дымка — концентрированная энергия, сама суть, душа древнего вампира? Зверь раскрыл пасть, и эта дымка под воздействием какой-то чудовищной затягивающей силы просто всосалась в глотку монстра.

«Святый Боже… — Ван Хельсинг перекрестился дрожащей рукой. — Он… он пожрал его душу?!»

Едва последняя капля багровой энергии исчезла в пасти Хоулетта, огромный монстр издал сдавленный хрип и тяжело рухнул на колени. Его исполинское тело выгнуло дугой. Началась обратная трансформация. Мышцы сдувались, кости с хрустом ломались и перестраивались, шерсть втягивалась под кожу.

Спустя несколько мучительных секунд на холодном каменном полу в луже чужой крови лежал человек. Это был Джеймс. Но Абрахаму показалось, что черты лица канадца неуловимо изменились — стали более жёсткими, хищными, словно он повзрослел на несколько лет за эту короткую ночь.

Тело Хоулетта обмякло. Не выдержав колоссальной перегрузки от слияния двух сознаний, поглощения чужой магии и чудовищных ран, он потерял сознание, погрузившись в спасительную тьму.

В разрушенном Зале Крови повисла тяжёлая тишина. Война была окончена. Но Ван Хельсинг, глядя на лежащего без сознания Джеймса, задавался лишь одним вопросом: кого именно они только что породили на руинах империи Дракулы? И что ему сейчас делать?

*****

Интерлюдия. Маришка

Маришка очнулась от собственного пронзительного крика, разорвавшего плотную тишину её тайного убежища.

Это была не просто физическая боль. Это была чистая концентрированная агония, сравнимая с тем, как если бы с неё заживо сдирали кожу, одновременно дробя каждую кость. Древняя пульсирующая связь, которая веками тянулась от её мёртвого сердца к Трансильвании, внезапно натянулась до предела и с оглушительным треском лопнула.

Она рухнула с роскошного ложа на холодный каменный пол, судорожно хватая ртом воздух. Из её глаз, оставляя на бледных щеках тёмные липкие дорожки, неудержимо хлынули кровавые слёзы.

— Господин… — выдохнула она, царапая ногтями гладкий камень. — Нет… Мой Господин!

Её крик перешёл в отчаянный животный вой. Она каталась по полу, в кровь раздирая на себе тонкий шёлк сорочки. Маришка каждой клеткой своего проклятого существа чувствовала: его больше нет. Тот, кто подарил ей вечность, кто был её создателем, богом и единственным повелителем, сегодня перестал существовать. Ослепительное величественное чёрное солнце, вокруг которого вращалась вся её вселенная, внезапно погасло, оставив после себя лишь мёртвую пустоту.

Она рыдала, срывая голос, впиваясь зубами в собственные запястья, чтобы физической болью хоть немного заглушить ту бездонную чёрную дыру, что разверзлась у неё в груди. Мир в одночасье потерял всякий смысл. Без него она была просто пустой жалкой оболочкой, блуждающей во тьме веков.

Но внезапно, сквозь пелену безумного горя, где-то на самом дне её разорванного сознания шевельнулось нечто чужеродное. Крошечная пульсирующая искра древней знакомой силы.

Маришка замерла, тяжело, со свистом втягивая воздух. Кровь капала с её подбородка на пол.

— Это ещё не конец… — хрипло, сорванным голосом прошептала она в пустоту комнаты.

Медленно, цепляясь за край кровати, вампирша поднялась на колени. Её глаза, всё ещё полные кровавых слёз, фанатично блеснули во мраке.

— В моей власти вернуть тебя, мой Господин. Я должна… я обязана отдать свою жизнь за это.

Только сейчас, в момент его гибели, она окончательно осознала истинный замысел Влада Цепеша. Вспомнила, кто на самом деле такие Невесты Дракулы. Он никогда не искал в них просто спутниц, чтобы скоротать бесконечность. Влад был слишком умён для таких сентиментальных глупостей. Каждая из Невест, проходя через мучительный ритуал обращения, получала не только его кровь. Они получали часть его собственной души.

Они были его живыми якорями. Его тщательно спрятанной страховкой от окончательной смерти.

Если Князь Крови погибал, любая из выживших Невест могла воскресить его. Это не было делом пары заклинаний. Процесс был долгим, мучительным и требовал безоговорочной жертвы. Жизни самой жены.

Маришка прижала дрожащие, измазанные в крови ладони к своему плоскому животу. Ей предстоит выносить плод. Не обычного ребёнка, а сосуд, в котором из этой крошечной искры, запертой в её душе, снова вырастет Влад. На это уйдут долгие годы. Годы, в течение которых этот растущий внутри неё тёмный бог будет безжалостно, по капле высасывать её собственные силы, её кровь и её магию, превращая её тело в инкубатор.

А когда придёт время появиться на свет, новорождённый просто выпьет свою мать до дна, оставив после себя лишь смерть. И в этом новом теле пробудится изначальная душа и вся несокрушимая сила Князя Вампиров.

Маришке было абсолютно плевать на собственную смерть. Вечность без него всё равно стала бы для неё лишь бесконечной бессмысленной пыткой.

— Я всё сделаю, Влад, — на её губах заиграла слабая, пугающая своей преданностью улыбка, исказившая некогда прекрасное лицо. Она нежно погладила себя по животу, словно уже баюкая во тьме своё проклятое дитя. — Я отдам каждую каплю своей жизни, чтобы ты снова ступил на эту землю. Всё во имя твоё, мой Господин.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +12 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 64

Интерлюдия. Улисс Бладстоун

Бладстоун сидел на холодном, залитом кровью мраморе и, тяжело дыша, наблюдал, как этот мальчишка, только что убивший Князя Тьмы и, кажется, сожравший его душу, просто взял и вырубился прямо у подножия трона почившего владыки.

«Да, ночка сегодня выдалась весёленькая, ничего не скажешь, — хмыкнул он про себя, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Прямо на ностальгию пробило».

Последний раз похожий пиздец происходил в его жизни пару тысяч лет назад. Тогда один египетский жрец по имени Имхотеп, которого вроде как надёжно упокоили, умудрился через несколько десятилетий воскреснуть и повёл за собой целую армию мертвецов на мир живых. Улисс тогда тоже оказался в самом эпицентре и чуть было не сдох в песках. Хорошо, что жрецы старых богов успели подойти с нормальной человеческой армией, и они кое-как, с огромными потерями, смогли запихать бывшего мудреца обратно в саркофаг.

Эх, золотые были времена. Попроще как-то. Монстры были понятнее, магия — прямолинейнее.

«Ну всё, старый, пора вставать. Представление окончено», — скомандовал он себе.

Кровавый Камень в его груди мерно, успокаивающе пульсировал, щедро питая его своей древней энергией и латая тело. Силы понемногу возвращались. Он опёрся на руки и, покачнувшись, с кряхтением поднялся на ноги.

— Да чтоб я маленьким не сдох… — простонал он, разминая шею, позвонки которой хрустнули так громко, что эхо разнеслось по залу. — Как же паршиво. Гребаный кровосос… Хорошо он меня помял, чуть не четвертовал.

Осмотрев разгромленный Тронный Зал, Улиссу захотелось грязно, многоэтажно выругаться. Вокруг него в сознании не было вообще никого.

Абрахам Ван Хельсинг уже лежал ничком, уткнувшись седой головой в каменный пол. Бладстоун подошёл, присел на корточки и приложил два пальца к его сонной артерии. Пульс угадывался еле-еле, жизнь ещё теплилась в нём.

— Похоже, ты сегодня перестарался, старик, — тихо сказал он. — Всё-таки возраст у тебя уже не тот для таких приключений. Но я всё равно горд тобой, ты сделал то, что не получилось у других тысяч охотников.

Он хотел было привести профессора в чувство, но тут его резко сбило с мысли.

Пол под сапогами мелко, противно дрогнул. Затем зал тряхнуло так, что с высоких сводов посыпалась каменная крошка и куски древней лепнины. Через секунду толчок повторился — уже значительно сильнее, с глубоким утробным гулом, идущим из самих недр.

Улисс замер.

— Да быть не может… Дракула, сука.

Он завороженно смотрел, как по массивной несущей стене зала с мерзким треском, похожим на звук рвущейся ткани, расползается огромная, толщиной в руку, трещина. Замок держался на древней магии своего Хозяина. Хозяин сдох, магия развеялась, и теперь вся эта монструозная готическая архитектура, веками нарушавшая законы физики, решила наконец-то подчиниться гравитации. Похоже, это был последний, прощальный привет от Влада Цепеша.

Так, время пошло на минуты. Надо действовать.

Он подхватил бесчувственного старика на руки, подбежал к валяющемуся в отключке Джеймсу и аккуратно положил Абрахама на пол. Затем сгрёб тяжёлую обмякшую тушу парня, взвалил его себе на спину и начал быстро и жёстко фиксировать, привязывая к своему торсу.

Закончив упаковку «главного калибра», он снова поднял Хельсинга, привязал его спереди. Пора было валить из этого каменного склепа.

Он уже сделал шаг к выходу, когда его взгляд упал на Ванессу. Вампиршу во время битвы Джеймса и Дракулы ударной волной отшвырнуло к самой стене, и теперь она продолжала лежать на полу. Она не подавала признаков жизни. Улисс подошёл ближе, проверил. Грудная клетка едва заметно вздымается. Жива, стерва.

И что с ней делать? Разум Охотника кричал: оставь её здесь, одним кровососом станет меньше. Но… она была союзником. Каким-никаким, со своими интригами, но она помогла. Бросить её умирать под камнями — это будет как-то неправильно. Не по-мужски, что ли. Эх, всегда он был падок на красивых баб.

Он тяжело вздохнул, подхватил её левой рукой и, крякнув, бесцеремонно перекинул через плечо.

— Ну, чисто навьюченный мул, — зло схохмил он, оценивая эту идиотскую диспозицию: Джеймс на спине, Ван Хельсинг привязан спереди, вампирша на плече. — Эх, выручай, силушка богатырская!

И он побежал.

Древние коридоры тряслись в предсмертной агонии. С потолка рушились многотонные каменные блоки, расплющивая оставшиеся статуи и рыцарские доспехи. Магия Кровавого Камня внутри него пульсировала, работая как встроенный компас, безошибочно направляя его по самому короткому пути к спасительному выходу.

И он был не единственным, кто искал спасения.

Вокруг разворачивалась абсолютно сюрреалистичная картина. Из всех щелей, из подземелий и тайных комнат замка вырывались его уцелевшие обитатели. Остатки нечисти неслись к выходу сплошным паникующим потоком.

Тут всем стало резко не до вражды. В одном коридоре бок о бок с ним бежали оборотни и вампиры. Никто ни на кого не нападал. Инстинкт выживания стёр все различия. Улисс с истеричным смешком проводил взглядом совершенно ошалевшего бледного аристократа-вампира, который с выпученными от ужаса глазами мчался верхом на огромном оборотне, намертво вцепившись в его шерсть, словно жокей. Кажется, ликантроп даже не замечал наездника.

Бежать было категорически неудобно. Из-за спешки он привязал Джеймса откровенно хреново, и теперь это чудо-юдо, непонятная зверюшка, болтался у него на спине, как мешок с дерьмом, покачиваясь в разные стороны.

«Только бы не развязался, мать твою! — думал он, перепрыгивая через разверзшуюся в полу трещину. — Если он сейчас улетит в пропасть, будет даже как-то обидно. Столько старался, и всё насмарку!»

Замок уже не просто трясся, он разваливался на куски. Трещины с треском рвали стены. Целые секции коридоров обрушивались прямо за его спиной, поднимая клубы пыли. Ему оставалось только рычать сквозь стиснутые зубы и выжимать из своего бессмертного тела всё, на что оно было способно.

Впереди показалась арка. Внутренний двор!

Он вырвался на открытое пространство. Ночь ещё не закончилась, но небо на востоке уже начало сереть. Впереди чернел провал разбитых ими Главных Ворот. А за ними, заняв позиции на склоне, стояли уцелевшие Охотники. Они, не разбираясь, открыли шквальный огонь по всей выбегающей из замка нечисти. Пули свистели над головой, разрывая бегущих впереди него монстров.

— Свои, твою мать! Не стрелять! — заорал он во всю мощь своих лёгких, надеясь, что его бас перекроет грохот стрельбы.

И в этот самый момент он почувствовал самое мерзкое ощущение из возможных: земля под ногами начала уходить.

Двор раскололся пополам. Гигантская трещина шириной в десяток метров стремительно разверзлась прямо перед ним, обнажая бездонную чёрную пропасть.

— Р-р-ра-а-а-а! — взревел Улисс.

Он влил всю без остатка энергию Камня в свои ноги, оттолкнулся от крошащегося края пропасти и прыгнул.

Это был прыжок веры. Он летел над бездной с тремя телами на горбу, чувствуя, как гравитация тянет его вниз. Доли секунды растянулись в вечность.

Удар!

Он перелетел на безопасную сторону, тяжело рухнув на колени и проехавшись по жёстким камням. Задыхаясь, он тут же скинул с плеча вампиршу, оторвал Абрахама и сорвал с себя узел, освобождаясь от тяжести Джеймса. Все трое кулём повалились на пыльную землю.

Он с трудом развернулся, сел на камни и посмотрел назад.

Это было эпично.

Колоссальный чёрный замок Дракулы, простоявший здесь сотни лет, сейчас медленно, с душераздирающим каменным стоном сползал в разверзшуюся под ним гигантскую тектоническую трещину. Сама преисподняя распахнула свою пасть, чтобы забрать проклятое наследие Влада Басараба обратно в ад. Высокие острые шпили ломались, как гнилые спички. Центральная башня накренилась и с грохотом рухнула вниз, поднимая в воздух гриб из чёрной пыли и пепла, который полностью заслонил собой небо. Миллионы тонн камня с гулом, от которого вибрировали внутренности, обрушивались в пропасть, пока на месте великой цитадели не осталась лишь зияющая пустота и облако пыли.

Улисс сидел на земле, смотрел на этот апокалипсис, и его лицо само собой расплывалось в широкой, совершенно безумной ухмылке.

Он охреневал от происходящего. Он искренне восхищался масштабом этой ночи. Он очень давно понимал, что за свои тысячи лет жизни окончательно и бесповоротно сошёл с ума.

Но, чёрт его дери… как же сильно ему всё это нравилось.

*****

Джеймс Хоулетт

Я открыл глаза. Накатила странная, почти забытая лёгкость — ощущение идеально выспавшегося, отдохнувшего организма. В мышцах разливалась приятная тягучая истома, но глубоко внутри я чётко чувствовал свернувшуюся кольцами силу. Она дремала, но я знал: стоит мне только пожелать, и эта мощь подчинится.

После слияния с Великим Духом эта первобытная ярость перестала быть чужеродной сущностью, сидящей в клетке моего подсознания. Она вплелась в мою ДНК, став такой же неотъемлемой частью меня, как мутация.

Я продолжал лежать неподвижно, прислушиваясь к себе, и с мрачным удовлетворением понимал: моя старая теория подтвердилась на все сто процентов. Икс-ген — это не просто мутация физиологии. Это не только лишняя хромосома. Это прямой бесперебойный энергетический канал. Если раньше я лишь интуитивно чувствовал этот поток, спасающий меня от смерти, то теперь, с расширенным спектром восприятия, я его видел.

Я смотрел внутрь себя и наблюдал, как зеленоватая густая энергия жизни генерируется буквально из ниоткуда, просачиваясь в мой организм из невидимого пространственного кармана.

Но это было далеко не всё. Рядом с моим физическим, качающим кровь сердцем теперь пульсировал ещё один узел. Энергетический орган. Он бился с человеческим сердцем в унисон. Я как завороженный наблюдал за его работой: эта астральная мышечная ткань втягивала в себя зелёную энергию жизни, перемалывала её и выдавала на выходе совершенно новую — тяжёлую, обжигающую серебряную силу, пронизанную пульсирующими багровыми прожилками. Привет от Зверя. Этот новый коктейль снова смешивался с моей жизненной силой, растекаясь по венам и укрепляя каждую клетку моего тела.

Я лежал и усмехался собственным мыслям. Интересно, в какую же зверушку я в итоге превратился? Можно с уверенностью сказать, что от каноничного Росомахи, о котором я читал в прошлой жизни, во мне не осталось практически ничего, кроме скверного характера. Тот Логан был неубиваемым танком ближнего боя. Я же… Я прекрасно помнил свой бой с Дракулой. Помнил, как смотрел на трёхметрового крылатого монстра сверху вниз. Помнил, как рвал его плоть, оперируя магическими и физическими законами на совершенно ином уровне реальности. Я стал чем-то гораздо большим. Хищником, для которого нет разницы между материальным и тонким планом.

Вынырнув из медитативного транса, я наконец-то сфокусировал зрение на окружающем мире.

Надо мной колыхался серый брезент. Шатёр. Значит, кто-то всё-таки вытащил мою тушу из тронного зала.

«Чёрт, как же не вовремя я отрубился, — с досадой подумал я. — Сожрал суть Князя Тьмы на голых инстинктах, как бродячий пёс колбасу, и упал в обморок от переедания. И что мне это в итоге дало?»

Я снова переключил зрение, ныряя в энергетический контур своего тела, пытаясь найти следы съеденного вампира. Сначала я ничего не заметил. Единственная странность — те самые багровые прожилки на моём втором, энергетическом сердце. Логично предположить, что это и есть наследие Дракулы. Но что оно делает?

Я присмотрелся к ним максимально внимательно, сузив фокус восприятия. И заметил процесс. Эти кроваво-красные капилляры… они медленно, микроскопическими дозами рассасывались. Исчезали. Но в тех местах, где красная нить растворялась в серебряной энергии Зверя, моя собственная сила становилась плотнее.

Я не просто убил Влада Цепеша. Я прямо сейчас, в фоновом режиме, перевариваю его метафизические останки, ассимилируя его тысячелетнюю мощь для усиления своей собственной базы.

В голове всплыли воспоминания Зверя. В древние времена он тоже охотился на других тварей. Он разрывал их и поглощал остатки их сил. Но тогда это были крохи, капли в море. Основным топливом для роста первобытного бога всегда служила вера его паствы, кровавые жертвы и слепое поклонение. Я же, не имея никаких верующих и храмов, умудрился заглотить колоссальный бездонный резервуар энергии древнего существа. И моя обновлённая сила успешно справлялась с его усвоением.

«Ещё одна загадка на моём долгом пути, — философски заключил я, чувствуя, как внутри нарастает приятная сытость. — Будем решать проблемы по мере их поступления».

Я откинул грубое шерстяное одеяло и сел на походной койке. Пора вылезать отсюда и узнавать, что происходило, пока я спал.

Очень надеюсь, что я провалялся не слишком долго и эти бравые ребята из охотников не успели обчистить замок под ноль. Трансильванское турне выдалось затратным, и я рассчитывал на солидную компенсацию из сокровищницы Цепеша. А если Охотники решили забрать всё себе… Что ж. Я разочаруюсь в них ещё сильнее. Они и так, после своего гениального плана по использованию меня в качестве слепой отмычки, подошли к той тонкой красной черте, за которой я начну просто и без затей отрывать им головы.

Я спустил босые ноги на холодную землю, потянулся до хруста в суставах и шагнул к выходу из шатра. Пора задать пару неудобных вопросов.

*****

Я откинул тяжёлый полог шатра и вышел наружу, щурясь от бледного холодного света полуденного солнца, пробивающегося сквозь горный туман.

Лагерь Охотников раскинулся на каменистом плато, но если кто-то ожидал увидеть здесь ликование, пьяные песни или радостные крики победителей, спасших мир от древнего зла, то он бы жестоко разочаровался. Атмосфера была тяжёлой, насквозь пропитанной трауром.

Я медленно шёл между рядами палаток. Охотники — суровые мужики — сидели у костров, тихо переговариваясь и выпивая. Никто не веселился, никто не травил байки. Они отдавали дань павшим. В их глазах плескалась лишь высушивающая душу усталость и глухая скорбь.

«Горькая победа, — мрачно подумал я, скользя взглядом по перебинтованным фигурам. — Мы снесли голову Королю, но за это пришлось расплатиться сотнями жертв. Интересно, как там мои люди?»

Я огляделся, ища знакомые лица среди выживших наёмников, но никого из своих парней не заметил.

Ноги сами вывели меня на край плато. Я подошёл к обрыву и замер, глядя вниз. Место казалось смутно знакомым, но что-то кардинально изменилось. Передо мной зияла колоссальная, невероятных размеров тектоническая расщелина. Дна не было видно — там клубился густой чёрный туман.

— Именно здесь он и стоял, — раздался за моей спиной знакомый бас.

Я обернулся. Улисс Бладстоун, изрядно помятый, в изодранном плаще и с глубокими царапинами на лице, которые ещё не успели до конца затянуться, подошёл и встал рядом со мной, глядя в бездну.

— Кто стоял? — спросил я, хотя уже начал догадываться.

— Замок Дракулы, — Улисс криво усмехнулся и достал из кармана помятую сигару. — Как только ты помножил Влада на ноль, его оплот решил последовать за ним. Гора просто раскололась пополам и проглотила цитадель целиком.

— Сполз в преисподнюю, значит, — я задумчиво кивнул и посмотрел на Бладстоуна. — Как мы выбрались? — спросил я.

Бладстоун кратко рассказал о своём побеге.

— Спасибо, Улисс. За то, что вытащил меня оттуда. Если бы ты не привязал меня к себе, я бы сейчас летел на дно этого ущелья вместе с готическими унитазами Цепеша.

— Не за что, малой. Мы своих не бросаем, — Бладстоун чиркнул спичкой и глубоко затянулся.

А у меня в голове тем временем пронеслась крайне обидная мысль. «Замок рухнул. А вместе с ним рухнула и вся многовековая сокровищница графа Дракулы. Книги, артефакты — всё ушло под землю. Дракула, сука, даже после смерти умудрился меня обокрасть. Никакой тебе материальной компенсации за моральный ущерб».

— Я рад, что ты наконец-то очнулся, — продолжил Улисс, прервав мои меркантильные страдания. Он повернулся ко мне и хлопнул по плечу своей тяжеленной ручищей. — Ну ты и дал жару, парень! Круто ты наподдал этому упырю. Честное слово, когда ты обратился, у меня даже очко сжалось. Но я в тебе не сомневался.

— Рад, что оправдал ожидания, — хмыкнул я. — Где мои люди? Я никого не увидел.

Улисс вдруг раскатисто, искренне заржал, выпуская облако сизого дыма.

— Твои головорезы? О, это отдельная песня. Они разбили лагерь прямо у твоего шатра и заявили, что будут нести круглосуточную вахту. Никого не подпускали, даже лекарей. Пришлось мне лично вмешаться и заставить их идти отдыхать.

— Заставил? — я недоверчиво приподнял бровь. Мои парни просто так приказы от чужих не принимают.

— Ну, скажем так, пришлось парочку особо несогласных слегка… успокоить, — викинг невинно пожал плечами, хотя в глазах плясали бесенята. — Но ты не волнуйся, я бил аккуратно. Синяками отделаются. Зато сейчас спят как младенцы.

Я только устало махнул рукой на эту самодеятельность.

— Все живы? — спросил я, переходя к главному.

Улыбка мгновенно слетела с лица Бладстоуна. Он снова посмотрел в пропасть, и его лицо окаменело.

— Нет. Погибших очень много, Джеймс. Охотники обескровлены. Лучшие из лучших остались в той мясорубке. Из твоих наёмников тоже многие полегли. Выжила дай бог треть. Но твои сумасшедшие псы, эта твоя «Шестёрка»… они все живы. Потрёпаны знатно, конечно, но небо ещё покоптят.

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы. Потери были ожидаемыми, но от этого не становилось легче.

— Что с ранеными?

— Их много, — тяжело ответил Улисс. — Сейчас наши лекари стараются помочь тем, кого ещё можно спасти. Лазарет разбили на той стороне лагеря. Но… лекарств не хватает. Зараза от когтей гулей, проклятые раны. Многие не доживут до заката.

Я принял решение.

— Пошли туда, — бросил я, разворачиваясь.

Бладстоун, не задавая лишних вопросов, зашагал рядом.

Мы шли через лагерь, и я решил, что пришло время расставить все точки над «и».

— Вы использовали меня, Улисс, — ровно произнёс я, посмотрев прямо на него. — Использовали как наживку. Как ключ, чтобы вытащить Дракулу на открытый бой, сыграв на Кодексе Крови, о котором я ни хрена не знал. Из-за этого я был на грани и потерял много своих хороших парней.

Бладстоун не сбавил шаг и не отвёл взгляд. Он не стал отрицать, юлить или пытаться оправдаться.

— Да. Использовали, — спокойно ответил он. — Когда Абрахам предложил этот план, я проголосовал «за».

— Даже не извинишься?

— А за что извиняться, Джеймс? — викинг посмотрел на меня своим тяжёлым взглядом. — Это война. Война на истребление. Влад сидел в своём замке столетиями, неприступный и неуязвимый. Мы теряли людей тысячами, просто пытаясь подобраться к нему за эти века. Когда ты убил Кросса и посадил на трон Брэдли, стал невольным Сюзереном, ты стал идеальной отмычкой. Единственным шансом сломать оборону Цепеша. Если бы мы рассказали тебе правду, были риски, что ты вообще послал бы нас в задницу. А нам нужен был результат. И мы его получили. Дракула мёртв. Мир стал чище.

Я слушал эти людоедские слова и понимал, что на его месте, возможно, поступил бы так же. Но это не отменяло того факта, что меня разыграли втёмную.

Я резко остановился и повернулся к Бладстоуну, глядя ему прямо в глаза.

— Знаешь, Улисс… Если бы ты не вытащил меня на своём горбу из разваливающегося замка, рискуя собственной шкурой, я бы прямо сейчас отмудохал тебя так, что твой Кровавый Камень не справился бы с заживлением. Веришь?

Бладстоун пару секунд смотрел на моё серьёзное лицо, а затем криво, понимающе ухмыльнулся.

— Верю, малой. Верю.

Мы подошли к большим армейским палаткам. Изнутри доносились глухие стоны и хрипы. Лазарет.

Я откинул брезент и зашёл внутрь. Картина была ужасающей. Десятки коек. Бледные, покрытые испариной лица охотников и нескольких моих наёмников. Лекари метались между рядами, отчаянно пытаясь помочь и остановить заражение.

Я молча прошёл к ближайшей койке, на которой лежал молодой парень из охотников, чья грудь была разорвана когтями оборотня. Он тяжело, со свистом дышал, жизнь уходила из него с каждой секундой.

— Что ты делаешь? — нахмурился подошедший лекарь, когда я отстранил его рукой.

Я не ответил. Я выпустил один коготь и полоснул им по собственному левому запястью. Кровь, густая, насыщенная энергией жизни, мгновенно выступила наружу.

Я поднёс окровавленное запястье к пересохшим губам парня и сжал кулак, заставляя несколько тяжёлых капель упасть ему прямо в рот.

Эффект был мгновенным. Как только моя кровь коснулась его слизистой, тело охотника выгнулось дугой. Парень жадно глотнул. Бледность на его щеках начала отступать прямо на глазах, сменяясь здоровым румянцем. Рваные края раны на груди начали стремительно, на глазах у ошарашенного врача, стягиваться, обрастая свежей розовой тканью. Через десять секунд парень ровно задышал, погрузившись в глубокий здоровый сон.

Я посмотрел на свою руку. Порез на запястье уже затянулся, не оставив даже шрама.

Я повернулся к следующей койке. Там лежал один из моих наёмников, которому гуль оторвал ногу ниже колена. Я повторил процедуру. Наёмник захрипел, его глаза распахнулись. Новая нога у него, конечно, не выросла — моя кровь не творила чудеса из ничего. Но рана мгновенно закрылась ровным идеальным рубцом, инфекция выгорела, а болевой шок отступил. Состояние стабилизировалось. Жить будет.

Я шёл от койки к койке. Резал руку, поил умирающих, шёл дальше. Охотники в палатке замерли, глядя на меня с восхищением, словно на сошедшего с небес мессию. А Улисс Бладстоун стоял у входа, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за тем, как я вытаскиваю людей с того света, расплачиваясь за это собственной кровью.

— А я и не знал, что ты так можешь, — задумчиво проговорил Улисс. Он наблюдал, как очередной раненый охотник, чьё лицо ещё минуту назад было серой маской, со стоном открыл глаза, а его рваные раны стянулись бледно-розовыми рубцами.

— Ты не спрашивал, — я пожал плечами, вытирая окровавленное запястье куском чистого бинта. Порез затянулся ещё до того, как я убрал ткань.

— А это вообще не опасно для них? — в голосе бессмертного викинга зазвучали нотки неуверенности. — Всё-таки из своего богатого опыта знаю: в нашем мире с кровью не шутят. Особенно с кровью существа, которое только что поглотило силу Князя Крови.

Я замер, комкая бинт. А ведь Улисс задал правильный вопрос. Я изменился. Я стал существом иного порядка, хищником, балансирующим на стыке физического и энергетического миров. Моя кровь, смешанная с энергией Великого Духа, могла кардинально изменить свои свойства. А что, если я сейчас пложу новых монстров?

Я заглянул внутрь себя, обращаясь к инстинктам. Прислушался к себе. И интуиция молчала. Моё обновлённое естество транслировало абсолютную уверенность: всё хорошо. Эта энергия несла жизнь, а не проклятие. Я делал всё правильно.

— А у многих здесь был другой шанс, Улисс? — я повернулся к Бладстоуну и посмотрел ему прямо в глаза. Мой голос звучал серьёзно. — Посмотри вокруг. Выбор был простой: или моя кровь, или завтра поутру нам бы пришлось копать здесь пару десятков новых могил. Я предпочитаю рискнуть, а не хоронить мёртвых.

Викинг тяжело вздохнул и примирительно поднял большие ладони.

— Твоя правда, Джеймс, — он махнул рукой в сторону дальних шатров. — Но если ты сегодня в роли чудотворца, тогда, может, посмотришь ещё одного пациента? Абрахам совсем плох. Лекари к нему даже не подходят — говорят, бессмысленно.

Я кивнул, и мы вдвоём направились к небольшой, отдельно стоящей палатке на краю лагеря.

Внутри витало ощущение смерти. Профессор Ван Хельсинг лежал на походной койке. Увидев его, я невольно сжал челюсти. Старик выглядел так, словно из него выкачали всю влагу. Кожа обтянула череп, превратив лицо в обтянутую пергаментом маску мумии, руки, лежащие поверх одеяла, дрожали, как осенние листья. За одну эту ночь он постарел на несколько десятков лет. Но он был в сознании. Его выцветшие глаза лихорадочно блестели в полумраке.

Услышав наши шаги, он с огромным трудом повернул голову.

— Мы… мы это сделали, — его голос был похож на шелест сухой травы. — Спасибо тебе, Джеймс. Ты исполнил мою главную мечту. Мои… теперь все отомщены.

Он закашлялся, но упрямо продолжил, словно боялся не успеть выговориться.

— Я ведь никогда не скрывал, почему именно я так одержимо охочусь на Дракулу. Я долгое время был обычным, скучным учёным. Университеты, лекции, пыльные фолианты… Пока однажды эта тварь не вломилась в мой дом. Влад Цепеш. Он напал на мою жену. Мою прекрасную Элизабет. Он обратил её в нежить просто потому, что она пришлась ему по вкусу. В своих бесконечных путешествиях этот монстр привык брать всё, что ему нравится. А тех, кто стоял на пути, он убивал. Кроме Элизабет… он убил двух моих сыновей.

Старик закрыл глаза, и по его впалой щеке скатилась одинокая слеза.

— Мне пришлось сделать это самому, Джеймс. Своими руками. Я сам вонзил деревянный кол в сердце любимой женщины, чтобы спасти её душу от вечного проклятия и голода. Я похоронил их всех. Всю мою семью. И с того самого дня наука отошла на второй план. Уничтожение Дракулы и всего его выводка стало единственным смыслом моего существования.

Я слушал эту исповедь, и вся та ярость, всё то справедливое желание свернуть этому интригану шею за предательство куда-то испарились. Злиться на эту рассыпающуюся развалину не было ни сил, ни желания. На него сейчас дунь — и дед рассыплется пеплом, как тот самый вампир.

— Всё это, конечно, очень познавательно, старик, — я подошёл ближе к койке, прерывая его, — но выглядишь ты совсем неважно. Давай я тебе помогу, и тогда дорасскажешь свои мемуары.

Абрахам вдруг издал тихий булькающий звук, который должен был означать смех.

— А ты хороший человек, Джеймс Хоулетт, — прошептал он с тёплой улыбкой. — Хоть и пытаешься казаться циничным. Но мне уже ничего не поможет. Я сделал свой выбор.

— Да почему не поможет-то? — я начал раздражаться на это ослиное упрямство. — Всем помогает, а ты что, особенный?

— Ты же про свою кровь, Джеймс? — слабо улыбнулся он.

Я кивнул, уже выпуская коготь.

— Да. Если знаешь о ней, давай всё побыстрее закончим.

Но Ван Хельсинг словно меня не слышал. Его взгляд устремился куда-то сквозь брезент палатки.

— Тот ритуал… Ритуал разрыва связи, в котором Мина пожертвовала своей жизнью… он затронул не только её. Я не стал никому говорить, чтобы не сеять панику. Но для запуска такой колоссальной магии требуется катализатор. По сути, требуется ещё одна жизнь. Моя. Я умер ещё тогда, на той площади, Джеймс. Просто с помощью одного старого секрета я отложил свою фактическую смерть на несколько дней. Мне нужно было дожить до момента, когда эта тварь превратится в пепел.

В палатке повисла тишина. Удивился не только я. Бладстоун, стоящий позади меня, шумно выдохнул.

— Всё для победы, старый друг? Так, да? — глухо, с уважением проговорил Улисс.

— Ты прав, Улисс. Всё для победы, — кивнул Ван Хельсинг и снова с трудом перевёл взгляд на меня.

— Джеймс, — голос старика стал серьёзнее. — Я должен извиниться. Я использовал тебя. Я играл твоей жизнью втёмную, потому что боялся отказа. Но сейчас… уходя, я даже не боюсь смерти. Не боюсь за этот мир, зная, что ему на защиту выросла такая смена, как ты.

Он прервался, тяжело хватая воздух, и когда заговорил снова, в его тоне зазвучала почти отчаянная мольба.

— Но у меня есть к вам обоим последняя просьба. Несколько лет назад, на старости лет… я согрешил. У меня родился ребёнок. Мальчик. Я спрятал его вместе с матерью так далеко, как только смог. О них никто в нашем мире не знает. Они в Соединённых Штатах. В пригороде Бостона.

Абрахам назвал имя и точный адрес, которые моя память мгновенно впечатала в подкорку.

— Я могу доверять только вам двоим. Вы — бессмертные, вы — скалы в этом море крови. Я прошу вас… проследите за ними. Не вмешивайтесь. Не тащите их в нашу Тьму. Просто приглядывайте краем глаза. Я не хочу, чтобы мой род прервался. Пусть мой сын живёт обычной, светлой человеческой жизнью, не зная о тварях ночи. Я понимаю, Джеймс, что после всего, что я сделал, я не имею никакого права просить тебя об этом. Но по-другому я не могу. Уважь последнюю волю умирающего старика.

Я смотрел на эту наглую изможденную морду и не мог удержаться от кривой удивлённой ухмылки.

— Ну ты и хитёр, старый Охотник, — покачал я головой. — Даже на смертном одре умудряешься плести свои сети и раздавать долги. Но… ладно. Мне это будет несложно. Присмотрю за твоим пацаном. Так и быть. Спи спокойно.

Ван Хельсинг облегчённо, долго выдохнул. Напряжение покинуло его тело, и он словно ещё больше вжался в матрас.

— Спасибо… А теперь… оставьте меня. Я чувствую — уже скоро. Я хочу провести эти последние минуты один.

Мы с Бладстоуном молча кивнули и вышли из палатки. Перед тем как тяжёлый брезентовый полог опустился, я обернулся в последний раз.

Дрожащими руками старик достал из-под подушки старое, затёртое на сгибах письмо. Он поднёс его к глазам, и на его иссохшем лице расцвела абсолютно счастливая, умиротворённая улыбка, а по щекам вновь потекли слёзы. Он читал, прощаясь с этим миром.

Я вышел на улицу, глубоко вдохнул холодный горный воздух и поднял глаза к затянутому облаками трансильванскому небу. Внутри меня бурлил сложный коктейль из эмоций: злость, уважение, горечь и какое-то странное тяжёлое понимание.

«Абрахам Ван Хельсинг, — мысленно произнёс я. — Ты был по-настоящему великим человеком. Но при этом… ты был и великой тварью. Покойся с миром».

*****

— Слушай, Джеймс, но это ещё не всё! — пробасил Бладстоун, стоило нам отойти от палатки почившего Абрахама буквально на десяток шагов.

— Что ещё, Улисс? — я тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Я уже всерьёз жалею, что не стал притворяться тяжелораненым. Лежал бы сейчас тихо, отдыхал…

— Ну, твоя недослуга. Вампирша Ванесса. Я же её тоже вытащил на своём горбу из разваливающегося замка. И, кстати, она единственная из кровососов с нашей стороны, кто вообще пережил эту ночь.

— Не сомневаюсь, — мрачно хмыкнул я. — Удивительно, что хоть она жива. Думаю, Охотники в той суматохе, да после таких чудовищных потерь, не слишком миндальничали с клыкастыми «союзничками». Если кто из них и выжил в бою, им наверняка секир-башка по-тихому сделали. Гуманизм сегодня не в чести. Ну, дело прошлое. И что там с Ванессой? Жива — и слава богу. Молодец, на редкость везучая особа.

— Ну, как сказать «жива»… — Бладстоун почесал щетину на массивном подбородке. — Она так и не приходила в сознание. Я её даже свежей кровью пытался напоить, вливал прямо в рот. Глотает на рефлексах, но ноль осознания. Может, ты глянешь? А то откровенно обидно будет. Я эту стерву тащил-тащил, спину надрывал, а она всё равно откинется.

— Эх… пошли, посмотрим на нашу спящую красавицу, — я смахнул невидимую пылинку с плеча. — Как там писали классики? Мы в ответе за тех, кого приручили. Да и, как я понял из предсмертной лекции Цепеша, она теперь официально моя слуга.

Бладстоун привёл меня к одной из небольших, стоящих на отшибе палаток.

Ванесса лежала на узкой армейской койке, укрытая грубым сукном. В отличие от наёмников в лазарете, вампирша совершенно не выглядела раненой или истощённой. Никаких ожогов, никаких оторванных конечностей или следов от когтей гулей. Белоснежная аристократичная кожа, разметавшиеся по подушке чёрные как смоль волосы, правильные расслабленные черты лица. Она казалась безупречной фарфоровой куклой, которую просто поставили на паузу. Спящая смерть во плоти.

«И что мне с тобой делать?» — задумчиво мысленно протянул я, разглядывая эту амбициозную интриганку.

Ладно, начнём с проверенного метода. Моя кровь сегодня творит чудеса, так что хуже точно не будет.

Я уже на чистом автомате, привычным движением выпустил коготь, полоснул себя по левому запястью и поднёс кровоточащую рану к её бледным, плотно сжатым губам.

И тут случилась абсолютно дикая метаморфоза.

Девушка даже не открыла глаз. Но как только первая капля моей крови коснулась её губ, Ванесса издала глухое, вибрирующее, совершенно нечеловеческое рычание. Она рванулась вперёд, вцепилась обеими руками в моё предплечье с такой силой, что её тонкие ногти пробили мне кожу, и хищно присосалась к запястью. Вампирша не просто пила — она лакала мою кровь с первобытной жадностью, вгрызаясь клыками в рану, буквально разрывая плоть и не давая моему бешеному исцеляющему фактору закрыть порез.

— Слушай… может, оттолкнёшь её? — неуверенно пробормотал Бладстоун, с лёгким напряжением наблюдая за этой картиной. — А то выглядит это как-то… не очень. Как пиявка-переросток дорвалась.

— Да не, пусть, — я философски пожал плечами, не пытаясь вырвать руку. — Помогает же, видишь? Сама сосёт, даже упрашивать не надо.

Но я явно недооценил тот ядрёный коктейль, который теперь тёк по моим венам. Ассимилированная энергия Великого Духа, щедро приправленная растворяющейся сутью Дракулы, попав в мёртвый организм вампирши, сработала как хрен знает что.

С Ванессой начали происходить странные вещи.

Сначала её пробила мелкая дрожь, от которой она затряслась. А затем её просто с чудовищной силой оторвало от моей руки и отбросило назад. Ванесса рухнула на спину и выгнулась немыслимой дугой, так что её позвоночник угрожающе хрустнул. Из её распахнутого рта вырвался не крик, а истошный животный вой, полный агонии.

Её начало ломать. Девушка каталась по узкой кровати, в кровь раздирая ногтями собственную шею и лицо. Под её бледной идеальной кожей, словно живые толстые черви, вздувались и бешено пульсировали вены. Её мёртвая физиология прямо сейчас вступала в жесточайший конфликт с моей агрессивной кровью, и этот процесс больше походил на экзорцизм с элементами безумия. В её глазах, которые она на секунду распахнула в приступе боли, не было ни капли разума — только паника заживо сгорающего существа.

Я стоял и с мрачным интересом наблюдал за этим метафизическим припадком, гадая, разорвёт её сейчас на куски от перегрузки или всё-таки пронесёт.

И тут всё резко прекратилось.

Словно кто-то выдернул вилку из розетки. Ванесса замерла, с глухим стуком упав на спину. Её грудь тяжело, судорожно вздымалась, хотя нежить дышать так часто не должна.

А затем она резко распахнула глаза, села на кровати одним неестественно плавным движением и посмотрела прямо на меня. В её взгляде больше не было ни капли той порочной хитрой стервы.

— Повелитель… — выдохнула она голосом, в котором смешались фанатичная преданность, священный трепет и что-то глубоко, животно-покорное.

Но самое интересное было не в её интонациях. Самое интересное было с её глазами.

Они больше не были классического вампирского, рубиново-красного цвета. Радужка Ванессы полыхала насыщенным, хищным, пронзительно-золотым оттенком — точной копией того взгляда, которым теперь смотрел на мир я сам в своей звериной форме.

«Да твою же мать… — мысленно застонал я, обречённо глядя на свою новоиспечённую златоглазую фанатичку. — И что я опять сделал не так?»

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +12 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 65

Мерный стук колёс дилижанса по брусчатке успокаивал, настраивая на философский лад. Мы ехали в Триест — главные морские ворота Австро-Венгерской империи, откуда планировали отплыть в Штаты.

Вся эта кровавая, пропитанная магией и кровью эпопея с уничтожением Дракулы наконец-то закончилась. Позади остались рухнувший в преисподнюю замок и похороны Абрахама Ван Хельсинга.

По решению командования гильдий Охотников старого профессора предали земле прямо там, на краю той самой тектонической трещины, поглотившей цитадель зла. Логика у этих религиозных фанатиков была, на мой взгляд, весьма странной и отдавала какой-то средневековой анархией. Как пафосно высказался один из Инквизиторов: «Князь Тьмы погребён глубоко под землёй, в самом Аду. А меч карающий должен смотреть на него сверху вниз, чтобы зло даже после смерти знало — воин Господень стоит на страже».

Меня вся эта высокопарная муть совершенно не волновала. Моё мнение было гораздо прозаичнее: изрядно потрёпанные Охотники просто не хотели тащить разлагающуюся тушку Хельсинга через половину Европы в более цивильное место. Но это их дело. Я в чужие похоронные обряды не лезу.

Пробыв в лагере ещё несколько дней, чтобы мои парни окончательно встали на ноги, я скомандовал сворачиваться. Хватит с меня старушки Европы с её древними тайнами и интригами. Пора домой. И вот сейчас, наслаждаясь свежим морским ветром, врывающимся в окна, мы въезжали в шумный, залитый солнцем город-порт.

— Слушай, Ванесса, а тебе не надоело? — я посмотрел на сидящую напротив странную особу.

Бывшая вампирша, а ныне не пойми кто, с абсолютно блаженной детской улыбкой на лице высунула руку в открытое окно дилижанса, подставляя ладонь под прямые лучи палящего полуденного солнца.

— Не-а, — она мотнула головой, и её чёрные волосы рассыпались по плечам. Золотые, доставшиеся от меня глаза светились чистым счастьем. — Это замечательно. Оно такое… тёплое. Я несколько столетий могла только мечтать об этом. Вы просто не понимаете, мой Повелитель, насколько это прекрасно. Солнце — это жизнь, и я теперь могу купаться в её тепле!

С этими словами Ванесса радостно отвернулась от окна, достала из лежащей на коленях коробки плитку дорогого швейцарского шоколада и с упоением откусила здоровенный кусок. На её лице выступила такая неподдельная эйфория, словно она вкушала пищу богов.

Я смотрел на это странное чудо, измазанное, как пятилетний ребёнок, в шоколаде, и не переставал удивляться. Насколько же моя изменённая кровь перекроила её суть.

Я до сих пор помнил то утро в лагере. На следующий день после того, как я напоил умирающую вампиршу своей кровушкой, она очнулась. Ещё толком не придя в себя, шатаясь, девушка вывалилась из своей палатки прямо на солнцепёк и, совершенно не обращая внимания на охреневшие, вытянувшиеся лица вооружённых Охотников вокруг, пошла искать меня. В тот момент она сама ещё не осознавала, что происходит.

А когда мы с Бладстоуном вышли из шатра и увидели это гуляющее под солнцем чудо-юдо… мы тоже впали в глухой ступор.

Как позже констатировал Улисс, моя кровь не просто вылечила её. Она выжгла в ней проклятое, перестроив организм. Ванесса перестала быть классической нежитью, превратившись в нечто иное. Бладстоун назвал этот вид «дампирами» — полукровками. После его слов у меня перед глазами почему-то сразу всплыла яркая картинка из моей прошлой жизни: брутальный чернокожий качок в кожаном плаще с катаной наперевес. Но, надо признать, моя личная дампирка выглядела куда симпатичнее, чем киношный Блэйд.

Чтобы у фанатичных Охотников не возникало лишних вопросов и желания проверить её на костре, Бладстоун проявил чудеса пиара. Он пустил по лагерю слух, что это — Истинное Благословение Бога. Мол, раз тёмная душа пошла против самой Тьмы в лице Дракулы, Господь даровал ей прощение и очистил от кровавой жажды.

И, на моё искреннее изумление, целая армия безжалостных циничных убийц поверила в эту байку! Их отношение к бывшей кровососке изменилось на сто восемьдесят градусов. Мне казалось, ещё немного — и они начнут писать с неё иконы. А этой хитрой бестии такое внимание было только в удовольствие. Все дни в лагере она ходила как пьяная, гуляла и… жрала. Когда у неё заканчивался выделенный паёк, она шла попрошайничать к Охотникам, и те, глядя на «святую деву», не смели отказать. Как в её тонкую фигуру влезало столько тушёнки и сухарей, оставалось загадкой.

Но когда мы наконец-то покинули лагерь и выехали на тракт, я решил провести серьёзную проверку. Мне нужно было точно понимать, какой актив я получил в своё распоряжение. И всю дорогу мы втроём — я, Бладстоун и сама Ванесса — экспериментальным путём выясняли её новые ТТХ.

Объединив тысячелетние знания Улисса с моими наблюдениями и с ощущениями девушки, мы смогли составить чёткий профиль её новых способностей. И этот профиль впечатлял.

Анатомия Ванессы стала парадоксом. В отличие от чистокровных вампиров, чьи внутренние органы мертвы, усохли и не способны переваривать ничего, кроме человеческой крови, пищеварительная система дампира оказалась абсолютно функциональной. Теперь она могла сидеть в ресторане, с аппетитом уплетать человеческую еду, запивать его горячим кофе или крепким виски, и её организм прекрасно усваивал эти калории.

Однако в её генах всё ещё спало проклятие. «Жажда». Первобытный голод по свежей крови. Но теперь кровь для дампира не была обязательным топливом для выживания — она выступала как мощнейший биологический стимулятор.

Мы выяснили цену одного глотка. Стоило Ванессе выпить человеческой крови, как её скрытые резервы открывались. Физическая сила мгновенно удваивалась, рефлексы обострялись до предела, а любые повреждения затягивались прямо на глазах. Но был и побочный эффект: каждый такой глоток убивал в ней человечность, пробуждая хищника, стирая эмпатию. Кровь действовала как тяжёлый алкоголь. Поэтому Ванессе придётся сильно контролировать это, чтобы заглушать ломку от Жажды, сохраняя при этом сверхсилы и не превращаясь в монстра.

А силы у неё теперь были поистине пугающими. Дампир оказался вершиной мистической эволюции — идеальным оружием для Охоты.

Её мышечные ткани приобрели колоссальную плотность. Во время тестов она голыми руками, даже не запыхавшись, сорвала с петель стальную дверь заброшенного сарая и пробила кулаком кирпичную кладку. Она могла двигаться с такой скоростью, что человеческий глаз фиксировал лишь размытый силуэт.

Её органы чувств были настроены на убийство. Ванесса видела в кромешной темноте, как днём. Она могла услышать биение человеческого сердца на расстояние сотен метров, а по запаху крови — вычислить затаившегося вампира в многотысячной толпе.

Но самым ценным приобретением был абсолютный иммунитет к Обращению. Ее невозможно укусить и сделать своим рабом. В венах Ванессы теперь текла кровь, ферменты которой (спасибо моей мутации) были чудовищно токсичны для вампирского вируса. Если кровосос попытается её выпить — он сдохнет от отравления.

Клеточная регенерация тоже вышла на новый уровень. Переломы срастались за часы, глубокие порезы — за минуты. Она получила полный иммунитет ко всем человеческим болезням, ядам и токсинам.

Но главная сила Ванессы крылась в отсутствии фатальных слабостей, присущих роду Дракулы. То, что убивало вампира, для неё было лишь мелким неудобством.

Для упыря утренний луч — это пепел и смерть. Для нее — просто тёплый день. Не зря их называли «Дневными бродягами». Если серебряный клинок оставлял на теле нежити незаживающие некротические ожоги, то Ванесса спокойно могла сама носить серебряные мечи, стрелять серебряными пулями и носить серебряные кольца.

А главное — душа. Вампиры прокляты. Их суть искажена чёрной магией, поэтому святая вода жжёт их плоть, а вид распятия вызывает панику. Моя же сила, видимо, как-то изменила этот демонический изъян. Ванесса вновь обрела неиспорченную душу. Теперь она могла стоять у алтаря церкви, омытая святой водой, и не чувствовала бы ничего, кроме приятной прохлады.

Всё это мы выясняли по дороге, по максимуму ставя над ней с Улиссом эксперименты, но и девушка была не против. Ей самой было интересно. Да и, на удивление, она не могла ослушаться моего приказа — я стал для неё повелителем. И, в отличие от нежити, она снова отбрасывала тень. И прекрасно отражалась в зеркалах, что она мне тут же и продемонстрировала.

— Господин, у меня тут… не испачкалось? — Ванесса достала из сумочки маленькое серебряное зеркальце и посмотрелась в него, слизывая шоколад с уголка губ.

Я смотрел на эту невероятно опасную, совершенную машину для убийств с повадками капризной девчонки и невольно усмехался.

Что ж, в Америку со мной едет не просто бывший член клана Мистикос. Со мной едет мой новый инструмент. Жизнь определённо налаживается.

*****

В дверь моего номера раздался тихий стук.

Я как раз только что вылез из горячей ванны, смывая с себя дорожную пыль и остатки усталости, и стоял посреди комнаты, собираясь одеваться к ужину.

— Да, войдите! — крикнул я, на ходу перехватывая полотенце и быстро завязывая его на бёдрах.

Щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и в комнату бесшумно скользнула молоденькая горничная в строгом чёрно-белом платье. Она скромно потупила взгляд в пол, теребя в руках метёлку для пыли, и тихо, почти робко спросила:

— Господин, вам ничего не нужно? Может, убраться у вас?

Я удивлённо посмотрел на девушку. Слишком позднее время для уборки. А затем мои ноздри рефлекторно расширились, втягивая воздух. Сквозь запахи пробивался другой, едва уловимый, но абсолютно уникальный аромат.

Я знал этот запах.

— Может, хватит уже разыгрывать эти сценки, Рейвен? — я прислонился плечом к дверце шкафа и широко, искренне улыбнулся. — Что тебя снова привело ко мне?

Горничная замерла. Её показная робость испарилась за долю секунды. Она медленно подняла голову, хитро и немного хищно улыбнулась, а затем толкнула дверь, наглухо захлопывая её за собой.

И её облик потёк.

Это всегда выглядело завораживающе. Чёрно-белая униформа и миловидное личико пошли рябью, покрываясь плотной сеткой тёмно-синих чешуек. Формы перестроились, рост изменился, и уже через секунду синева сошла на нет, уступая место бледной идеальной коже. Передо мной стояла потрясающе красивая рыжеволосая девушка. Та самая, которую я видел в особняке на приёме у деда. На ней было изумрудное, дьявольски обтягивающее вечернее платье с открытой спиной, подчёркивающее каждый изгиб её безупречного тела.

— Так лучше, мистер Хоулетт? — она плавным соблазнительным жестом провела тонкими руками по своим бёдрам, словно разглаживая невидимые складки на шёлке.

Я должен был признать: девушка была невероятно красива. Я видел её в этом человеческом облике лишь второй раз в жизни, но сейчас, с моим новым спектром восприятия, я ещё острее понимал всю пугающую силу и филигранность её мутации. Её облик был выверен до миллиметра. Абсолютный идеал, созданный природой для проникновения, соблазнения и убийства.

— Гораздо лучше! — хмыкнул я. — А то твои любимые горничные всё же не очень подходят для ведения важных переговоров. Атмосфера не та. Не могла бы ты отвернуться? Я всё же оденусь. — Я насмешливо подмигнул ей.

Рейвен фыркнула, скрестила руки на груди, выгодно приподняв декольте, но отворачиваться даже не подумала. В её зелёных глазах плясали откровенно провокационные искорки.

Я философски пожал плечами. Не хочешь — как хочешь. Мне стесняться давно нечего.

Я одним движением развязал узел, скинул полотенце на кресло и, не обращая внимания на внимательный женский взгляд, изучающий меня со спины, достал из шкафа свежее бельё и брюки. Начал неспешно одеваться.

— А ты выглядишь по-другому, — вдруг задумчиво, с лёгкой хрипотцой в голосе проговорила она. — Стал выше, старше… Это бросается в глаза. Ты изменился, Джеймс.

Тут она была абсолютно права. После того как моё сознание и тело слились с Великим Духом в Зале Крови, моя физиология решила, что подростковый период официально завершён.

Я вытянулся. Если раньше я был просто крепким, мускулистым парнем, то теперь я превратился в монолитную первобытную скалу. Мой рост уверенно перевалил за метр девяносто. Плечи раздались вширь, спина бугрилась тяжёлыми литыми канатами мышц, под которыми теперь не было ни грамма лишнего жира — только стальная, пружинящая мощь идеального хищника.

Но сильнее всего изменилось лицо. Оно навсегда потеряло юношескую мягкость и округлость. Черты заострились, стали рублеными, хищными. Тяжёлая линия подбородка, резкие скулы. Сейчас я выглядел лет на двадцать пять — матёрый, сформировавшийся мужчина. А в глубине моих глаз, если присмотреться, теперь всегда тлел едва уловимый подавляющий золотой отблеск, от которого обычным людям становилось неуютно. Это была красота дикого, опасного зверя, завораживающая и пугающая одновременно.

— Да, есть немного, — ехидно ответил я, застёгивая пуговицы на белоснежной рубашке. — Просто мой год жизни идёт за пять в последнее время. Проблемы, знаешь ли, не отпускают. Постоянные стрессы, плохая экология, драки с древними вампирами… А тебе что, не нравится?

— Да нет… нравится, — Рейвен тихо, грудно засмеялась, скользя взглядом по моей широкой спине, пока я накидывал жилет. — Очень даже. И если бы я была свободной, то была бы совершенно не против сходить с тобой на настоящее свидание, Джеймс.

Я обернулся и искренне, с ноткой удивления вскинул бровь.

— О, так твоё сердце уже занято? Удивлён! Кто же этот смельчак, сумевший приручить Мистик?

Рейвен чуть склонила голову, и её взгляд на мгновение стал неожиданно мягким, почти нежным.

— Да я сама удивляюсь, как мне могло так крупно повезти. Мы нашли друг друга… И, к слову, это как раз одна из причин, почему я прибыла снова к тебе, Хоулетт. У меня к тебе очень важный разговор. И предложение. — Её лицо мгновенно посерьёзнело, вернув выражение холодной расчётливой шпионки.

Я уже почти оделся. Достал из шкафа галстук, накинул его на шею и, глядя в зеркало, принялся сооружать узел, который у меня вечно получался кривым.

— Этот диалог возможен за ужином? — спросил я, раздражённо дёргая за шёлковый конец. — Я чертовски голоден.

— Давай помогу, — Рейвен бесшумно подошла вплотную. От неё пахло дорогими духами и азартом, надеждой.

Она уверенно, ловкими движениями тонких пальцев перехватила галстук, перекинула петлю, затянула идеальный виндзорский узел и аккуратно поправила воротник моей рубашки. На секунду наши взгляды встретились — зелёный и золотой.

— Да, за едой будет удобно, — ответила она, делая шаг назад и вновь оценивающе осматривая меня. — Я тоже проголодалась с дороги. Только пусть это будет не в главном зале ресторана. Слишком много чужих ушей. Я уже сняла уединённый кабинет на первом этаже, всё оплачено.

Я надел пиджак и усмехнулся. Сервис на высшем уровне.

— Спасибо. Ну, тогда пойдёмте, мисс Даркхолм. Не будем заставлять ужин ждать.

*****

Откинувшись на мягкую спинку стула, я задумчиво покрутил за тонкую ножку хрустальный бокал с вином. Ужин прошёл превосходно: идеальный стейк, приглушённый свет, тишина. Но напряжение, витавшее в воздухе, никуда не делось.

— Ну и о чём ты хотела поговорить, Рейвен? — спросил я, нарушая затянувшуюся паузу и внимательно глядя на девушку.

Мистик сидела напротив, элегантно скрестив руки на столе. Её зелёные глаза задумчиво, почти с лёгким раздражением изучали моё лицо.

— Не понимаю… — вдруг тихо произнесла она, словно обращаясь к самой себе. — Но она не ошибается. Никогда.

— О чём ты? — я непонимающе нахмурился. — Кто «она»?

— Дестини. Моя подруга, — мягко, с неожиданной для такой холодной женщины теплотой в голосе ответила Рейвен. — Она сказала мне найти тебя снова. Найти и открыться.

— Так, стоп, — я потёр переносицу, чувствуя, как внутри закипает лёгкое раздражение. — Если честно, я вообще ничего не понимаю. Ты несёшь какой-то бред, Рейвен. Какая подруга? Какое «открыться»?

А ситуация и впрямь принимала неожиданный оборот. Я честно думал, что этот ужин — банальные деловые переговоры. Что Рейвен просто предложит мне свои услуги шпиона. Я даже был готов сказать ей «да», потому что метаморф такого уровня с её опытом — это актив, от которого отказываются только идиоты. А тут вместо контракта начинаются какие-то мистические ребусы.

Девушка глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Её пальцы нервно скользнули по краю бокала.

— Ладно. Позволь мне начать издалека, Джеймс. Я расскажу тебе свою историю за последние годы. То, чего не знает почти никто.

Я лишь молча кивнул и сделал глоток вина, приготовившись слушать.

— С конца тысяча восемьсот девяностых годов я жила в Лондоне, — неспешно начала Рейвен, и её голос приобрёл глубокие гипнотические нотки. — И я использовала свои способности не для шпионажа, не для заказных убийств, а для расследований. Для поиска истины. В то время я приняла облик высокого, худощавого, эксцентричного мужчины с острым умом и пронзительным взглядом. Я называла себя Эрик Рэйвен… но Лондон запомнил меня под другим именем.

Она сделала паузу и горько усмехнулась.

— Меня прозвали Шерлоком Холмсом. У меня было всё необходимое для того чтобы быть, гениальным детективом: фотографическая память, сверхчеловеческая наблюдательность, способность благодаря трансформации физически сливаться с лондонским дном и мой аналитический ум. А ещё у меня был приятель — врач и начинающий писатель по имени Артур Конан Дойл. Он наблюдал за моими расследованиями, искренне восхищался дедукцией, а недавно начал публиковать эти истории, неплохо на них зарабатывая. Естественно, он всё слегка романтизировал и полностью скрыл истинную мутантскую природу своего чудаковатого друга-детектива.

Я поперхнулся вином и закашлялся, с нескрываемым изумлением глядя на рыжеволосую красавицу напротив. Шерлок Холмс — синекожая женщина-мутант?

— Но всё изменилось, — продолжила Рейвен, и её глаза потеплели. — Когда в мою контору на Бейкер-стрит пришла женщина, которая навсегда перевернула мой мир. Ирэн Адлер. Дестини… Моя любовь.

Я на секунду завис, переваривая информацию.

— То есть твоя вторая половинка — не мужчина? — я удивлённо вскинул бровь.

Девушка только спокойно кивнула, не выказав ни капли смущения, и продолжила свой рассказ:

— Ирэн родилась в богатой австрийской семье в Зальцбурге. К концу девятнадцатого века у неё пробудилась невероятная чудовищная сила — дар предвидения. Эта способность обрушилась на неё как библейское проклятие. В течение целых двенадцати месяцев её разум непрерывно бомбардировали видения войн, геноцидов и катастроф, которые обрушатся на нас, сверхлюдей, в двадцатом и двадцать первом веках. Она увидела лагеря смерти, огонь, ненависть.

Рейвен сжала кулаки так, что побелели костяшки.

— Ирэн лихорадочно записывала всё, что видела. Она создала тринадцать томов пророчеств — названные «Дневники Судьбы». Но плата за этот дар была жестокой: к моменту завершения последнего дневника Ирэн полностью и безвозвратно ослепла. Охваченная ужасом от того, что ждёт нашу расу, слепая австрийская аристократка приехала в Лондон. Она искала лучшего в мире детектива, чтобы он помог ей расшифровать обрывки видений, сложить пазл и предотвратить грядущие апокалипсисы. Так она наняла меня.

— И у вас закрутилось? — тихо спросил я, впечатлённый этой историей.

— Наша первая встреча… это была искра, — Рейвен улыбнулась своим воспоминаниям. — Несмотря на то что я была в мужском облике Шерлока, Ирэн благодаря своему дару «видела» сквозь любую маскировку. Она с первой секунды знала, кто стоит перед ней. Она видела меня настоящую. А я… я привыкла к тому, что люди видят во мне либо монстра, либо инструмент. И я была поражена тем, что Ирэн приняла мой истинный облик без тени страха. Мы стали напарницами. А вскоре — любовницами и спутницами. Я поклялась стать глазами Ирэн и её мечом. Мечом, который будет защищать наше общее будущее.

Я медленно поставил бокал на стол. Романтика — это прекрасно, но мой мозг уже сложил два и два.

— Она очень сильный мутант, — мой голос стал жёстким, а мышцы рефлекторно напряглись. — Предвидение. Знание будущего… И значит, если ты сейчас сидишь здесь и она разрешила тебе всё это рассказать, рискуя своей безопасностью… Значит, в каких-то из этих проклятых пророчеств фигурирую я. Правильно?

— Да, Джеймс, ты прав, — Рейвен прямо встретила мой тяжёлый взгляд. — За несколько месяцев до того, как я приняла контракт барона и прибыла в поместье Штрукеров, меня туда отправила Ирэн. Она ничего не объяснила точно. Просто потребовала, чтобы я взяла именно это задание. Там я познакомилась с тобой. А несколько дней назад она наконец-то рассказала мне, зачем всё это было нужно.

— И зачем? — устало, с плохо скрываемым раздражением выдохнул я.

Мне всё это категорически не нравилось. Я только что вырвался из паутины Ван Хельсинга, который играл моей жизнью втёмную, прикрываясь высшим благом. И теперь выясняется, что какая-то слепая провидица знает о моей судьбе больше, чем я сам, и уже расставляет меня как фигуру на своей шахматной доске?

— Тут мне тоже придётся зайти издалека, — тихо проговорила Рейвен, отслеживая мою реакцию. — Работая вместе в Лондоне, наш детективный дуэт столкнулся с угрозами, которые были не по зубам обычному Скотланд-Ярду. Одним из самых жутких дел стала серия жестоких убийств, которые полиция списывала на подражателей Джека Потрошителя. Чтобы выследить маньяка, я использовала свои силы. Я приняла облик лондонской проститутки и отправилась в самые грязные переулки Уайтчепела в качестве наживки. А слепая Ирэн координировала мои действия, предвидя ходы убийцы на шаг вперёд.

— И кто это был? — я нахмурился, чувствуя приближение новой кровавой драки.

— Это был не обычный человек, Джеймс. Это было истинное зло. Могущественный бессмертный генетик, экспериментирующий на людях и мутантах, собирающий наши гены для своих извращённых опытов. Доктор Натаниэль Эссекс. След привёл нас в Милбери-Хаус, его лондонское поместье. Нам удалось застать этого бессмертного монстра врасплох, очень сильно ослабленным. Я победила его, и мы сдали его властям. Мы не придумали, как его убить. Сейчас Эссекс гниёт в психиатрической лечебнице Бедлам.

Рейвен замолчала, и в её глазах мелькнул настоящий неконтролируемый страх.

— Но Ирэн видела будущее. Она сказала, что он скоро сбежит. И когда он вырвется, он первым делом придёт за нами, чтобы отомстить. И единственный человек в этом мире, который может нам помочь… это ты.

В моей голове метались тысячи мыслей, сталкиваясь и искря.

«Твою мать… — тоскливо подумал я, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза. — Ну вот за что мне всё это?»

Дракула — труп. С семьей Штрукеров вопрос пока поставлен на паузу. Я только-только начал дышать полной грудью, ассимилировал силу древнего бога, стал машиной для убийства и планировал спокойно отплыть в Америку, чтобы строить свою империю. И тут на мою многострадальную канадскую задницу сваливается новая проблема. Бессмертный сумасшедший генетик, который режет мутантов на запчасти. Мистер Синистер, чтоб его черти драли.

Может, просто слить её? — промелькнула холодная эгоистичная мысль. Встать, сказать «спасибо за ужин, мисс Даркхолм, но ваши семейные проблемы с маньяками меня не касаются» и уйти. Я не подписывался спасать всех обездоленных мутантов от их психованных врагов.

Но я посмотрел на Рейвен. На эту смертоносную расчётливую женщину, которая сейчас сидела передо мной и просила о помощи, открыв свою самую уязвимую точку — женщину, которую она любила. И где-то на периферии сознания мелькнула другая, куда более прагматичная мысль. Генетик, помешанный на мутантах. Если он вырвется, рано или поздно он узнает обо мне. Об уникальном экземпляре с регенерацией бога. Он сам придёт за мной. Так не лучше ли узнать

В кабинете повисла тяжёлая густая тишина, нарушаемая лишь приглушённым шумом портовой улицы за окном.

— И это всё? — наконец нарушил я молчание. Мой голос звучал ровно, холодно и безжалостно. Я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Зачем мне это нужно, Рейвен? Зачем мне вам помогать? Подставлять свою шею под топор бессмертного психопата ради чего? Кто вы мне такие? Никто!

Девушка медленно опустила голову. Рыжие пряди упали на лицо, скрыв глаза. Мои слова ударили наотмашь, но я не собирался играть в благородного рыцаря. Моя человечность осталась где-то там, в прошлой жизни.

— Да, — тихо, но твёрдо ответила Мистик, вновь поднимая на меня свой пронзительный зелёный взгляд. — Ты абсолютно прав, Джеймс. Мы для тебя никто. Случайные попутчики. Но…

Она глубоко вздохнула и продолжила:

— Но я думаю, ты далеко не дурак. Ты уже прекрасно понял свой собственный интерес в этом деле. Натаниэль Эссекс — коллекционер. Он помешан на эволюции. Как только он вырвется из Бедлама, он начнёт собирать лучшие образцы по всему миру. И как ты думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем до него дойдут слухи о тебе? Ты станешь жемчужиной его коллекции, Джеймс. Рано или поздно он придёт за тобой.

Я лишь едва заметно усмехнулся уголком губ. Она била точно в цель, озвучивая мои собственные мысли. Но я молчал, ожидая продолжения. И оно последовало.

— Да и это ещё не всё, — голос Рейвен дрогнул, потеряв часть своей уверенности. — То, из-за чего я на самом деле здесь… Тринадцать дневников Ирэн. Знаменитые «Дневники Судьбы», описывающие неизменное будущее.

Она сделала паузу, словно ей физически тяжело было произнести следующие слова.

— Они больше не верны.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри шевельнулось мрачное любопытство.

— О чём ты говоришь? Как будущее может стать неверным, если она провидец, по твоим словам?

— Несколько дней назад что-то случилось, — Рейвен смотрела на меня так, словно пыталась разглядеть мою душу сквозь плоть. — Что-то колоссальное. Ирэн кричала от боли в ту ночь. Твоя линия вероятности… она взорвалась. Если раньше ты был для неё удивительным, но понятным феноменом — ты фигурировал во множестве вариантов будущего, оставляя глубокий след в истории, — то теперь… Теперь ты стал слепым пятном. Аномалией.

Рейвен нервно сглотнула.

— Твоё появление и то, кем ты стал несколько дней назад, ломает предначертанное. Будущее вокруг тебя искажается, становится абсолютно непредсказуемым. Ирэн не понимает, как это происходит, но факт остаётся фактом: ты меняешь всё одним своим существованием. И она боится этого, Джеймс. Но она готова пойти на сделку. Если ты защитишь нас от Эссекса, она готова рассказать тебе всё, что знала о твоём первоначальном пути. Все угрозы, все возможности. Она станет твоим личным компасом в этой темноте.

Я замер, переваривая услышанное.

Значит, слияние с Великим Духом и поглощение сути Дракулы не просто сделали меня сильнее физически. Я разорвал саму ткань предначертанной судьбы. Я больше не фигура на чужой шахматной доске — я игрок, который только что перевернул стол.

А предложение Ирэн… Это был джекпот. Козырь. Получить в своё распоряжение ясновидящую такого калибра, пусть даже её видения теперь искажаются моим присутствием, — это ресурс, который стоит много. Знание грядущих технологий, войн, катастроф и угроз. С таким союзником можно не просто выживать, можно строить свою империю, находясь на три шага впереди всего остального мира. К тому же Рейвен в роли верного ликвидатора и шпиона — идеальное дополнение.

Я медленно поднял бокал, допил остатки вина и поставил его на стол с глухим стуком.

— Как я понимаю, Ирэн где-то очень близко? — мой голос вновь стал спокойным и деловым.

Рейвен облегчённо выдохнула, напряжение, сковывавшее её плечи, немного спало.

— Да. Она ждёт в безопасном месте здесь, в Триесте.

— Хорошо, — я кивнул, поднимаясь из-за стола. — Мои люди уже бронируют каюты. Вы готовы отправиться со мной в Канаду?

Рейвен тоже встала, расправив невидимые складки на своём изумрудном платье. Её зелёные глаза сверкнули жёсткой холодной решимостью женщины, готовой на всё ради защиты своей семьи.

— Мы готовы, Джеймс. Куда угодно, лишь бы подальше от Лондона и Эссекса.

— Тогда собирайте вещи, мисс Даркхолм. Завтра мы отплываем в Новый Свет, — я направился к двери, но на пороге обернулся. — И передай Ирэн, что я не люблю, когда от меня скрывают информацию. Если мы теперь в одной лодке, я хочу знать всё.

Она серьёзно кивнула, принимая условия.

Я вышел из кабинета в прохладный коридор гостиницы, слушая удаляющийся шум портового города. Внутри меня всё ещё бурлили остатки сомнений. Я добровольно вешал себе на шею бессмертного маньяка-генетика, ввязывался в новые проблемы и брал ответственность за двух невероятно опасных женщин, одна из которых видит то, от чего нормальные люди сходят с ума.

«Будь что будет, — философски подумал я, направляясь к себе в номер и предвкушая новую охоту. — В конце концов, я для того и выжил, чтобы ломать чужие планы».

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 66

Интерлюдия. Элизабет Хоулетт

Элизабет внезапно открыла глаза. Переход от глубокого безмятежного сна к бодрствованию произошёл за какую-то неуловимую долю секунды.

По телу, начиная от самого солнечного сплетения и ледяными мурашками расходясь по конечностям, начала расползаться тревога. Ощущение неминуемой опасности было настолько осязаемым, что ей на мгновение стало трудно дышать. Что-то плохое, неотвратимо тёмное неумолимо приближалось.

Она повернула голову. Сквозь неплотно задёрнутые тяжёлые бархатные портьеры в спальню пробивался тусклый свет. Глубокая ночь. На безоблачном иссиня-чёрном небосводе висел острый холодный серп луны, заливая часть комнаты мертвенно-бледным сиянием.

Странно. Ночь была слишком тихой. Неправильно тихой.

С тех пор как её старший сын, её Джеймс, уехал в Европу — в самое логово её собственной, отравленной властью семьи, к барону Штрукеру, — Элизабет не находила себе места от беспокойства. Каждая ночь превращалась в пытку тревожными мыслями и ожиданием плохих вестей. Но Джеймс, хвала небесам, регулярно связывался с ней, сообщая, что всё идёт по плану. Да и Альфред с Маршаллом, отвечающие за дела в его отсуствие, постоянно докладывали об обстановке, держа руку на пульсе. С сыном всё было хорошо. Он вырос, стал сильным, и Элизабет всем сердцем верила, что он справится с любыми демонами прошлого.

Но сейчас… сейчас эта давящая на грудь тяжесть была связана вовсе не с её мальчиком. Это было нечто иное. Интуиция вопила о том, что опасность близко. Рядом. На их земле. Она угрожала непосредственно ей и её маленькой дочери, Элис. Прислушиваясь к своим ощущениям, Элизабет с нарастающим ужасом понимала, что чувство надвигающейся катастрофы только усиливается, пульсируя в висках в такт бьющемуся сердцу.

«Так, Элизабет, возьми себя в руки, — мысленно приказала она себе, крепко зажмурившись и сжав побелевшими пальцами край одеяла. — Ты просто взвинчена. Это дурной сон, кошмар, который ты даже не смогла запомнить. Попробуй уснуть. Всё хорошо. Ты под надёжной охраной».

Она заставила себя сделать глубокий медленный вдох. Убеждала свой паникующий разум, что поводов для страха нет. Поместье Хоулеттов сейчас — это не просто богатый загородный дом, это настоящая, неприступная крепость. Дом и прилегающая территория буквально кишат вооружёнными до зубов профессиональными бойцами их семьи. Охрана утроена, патрули с собаками ходят по периметру каждые пятнадцать минут. Никто в здравом уме не сунется на их территорию.

Элизабет почти удалось себя успокоить. Она расслабила сведённые судорогой мышцы плеч и только собралась снова закрыть глаза, когда иллюзия безопасности разлетелась вдребезги.

С улицы донёсся крик.

Это был не суровый окрик часового и не перепалка охранников. Это был пронзительный, срывающий связки животный визг, полный абсолютного, первобытного ужаса. Крик человека, который в ночной темноте столкнулся с чем-то за гранью понимания. И этот звук оборвался так же резко, как и начался, — с влажным хрустом.

В следующую секунду тишину ночи разорвал оглушительный грохот. Застрочили автоматы, гулко, вразнобой заухали тяжёлые дробовики. Стрельба началась не с одной стороны — казалось, шквальный огонь открыли по всему периметру поместья одновременно. Звуки выстрелов смешивались со звоном бьющихся вдребезги оконных стёкол, громким лязгом рвущегося металла и новыми, уже массовыми криками боли и паники.

Элизабет подскочила на кровати, резким движением отбросив одеяло. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вырвется из груди.

Что происходит?! Кто посмел напасть на них?

В хаосе звуков за окном она вдруг различила нечто чужеродное — странный вибрирующий гул и истеричный смех. А затем последовал глухой, сотрясающий землю удар, от которого ощутимо дрогнули стены массивного особняка и зазвенели стекла. Охрану, лучших и самых преданных бойцов Хоулеттов, прямо сейчас кто-то методично и жестоко уничтожал на лужайках её дома.

Страх ледяной когтистой лапой сжал её горло, грозя парализовать волю. Но в тот же миг древний, неподконтрольный разуму материнский инстинкт выжег из сознания всю панику, оставив лишь одну кристально чистую, пульсирующую светом мысль.

«Элис!»

Её дочь. Её маленькая девочка спала в своей комнате, в соседнем крыле особняка.

Элизабет было плевать, кто там на улице — вооружённые до зубов убийцы или сами демоны из преисподней. Плевать на собственную жизнь. Она должна бежать к ней. Прямо сейчас. Опередить тех, кто ломится в двери их дома.

Элизабет вскочила с кровати, отбросив шёлковые простыни, и бросилась к двери. Уже схватившись за холодную ручку, она инстинктивно оглянулась на окно и замерла, парализованная ужасом.

Сквозь щели в рамах в спальню просачивался туман. Туман был неестественно чёрным. Он двигался словно живой, извиваясь густыми щупальцами, и пожирал бледный лунный свет. За стеклом уже не было видно почти ничего — только сплошная непроницаемая стена колышущегося мрака.

«Что за чертовщина…» — пронеслось в её голове, когда температура в комнате резко упала.

В этот момент дверная ручка дёрнулась. Элизабет провалилась вперёд, и дверь с силой распахнулась.

Она вывалилась в коридор прямо в руки Мэтью. Мужчина выглядел так, словно сам дьявол дышал ему в спину. Его обычно спокойное, немного ехидное лицо исказила гримаса ярости и тревоги, рубашка была расстёгнута, а в крепко сжатой руке тускло блестел револьвер.

— Госпожа, вы в порядке? Нужно убираться отсюда, немедленно! — быстро проговорил он, бросая короткие взгляды по сторонам.

— А Элис?! — голос Элизабет сорвался на крик. Материнский инстинкт заглушил любой страх за собственную жизнь.

— За ней побежала Роуз со служанками и пятерыми моими лучшими парнями. Не волнуйтесь, мы их перехватим внизу! — Мэтью железной хваткой вцепился в её руку, и они сорвались с места, побежав по длинным, слабо освещённым коридорам в противоположную часть огромного особняка.

— Что происходит, Мэтью?! — на бегу, задыхаясь от колотящегося сердца, спросила она.

— Нападение, госпожа. Какая-то тварь… она ворвалась на территорию, — сквозь плотно сжатые зубы процедил мужчина. — Мои парни умирают один за другим. Я предполагаю, что это нечто похожее на то, с чем столкнулся босс, когда ездил на Клондайк. Джеймс рассказывал о похожем существе — оно могло насылать непроглядную тьму, было дьявольски сильным и почти неуязвимым. И, похоже, теперь эта мразь пришла к нам в дом.

Элизабет спинным мозгом чувствовала его клокочущее беспокойство. Мэтью старался держать лицо, но ведь где-то там, в этом превратившемся в ловушку доме, находилась его собственная жена Роуз с их ребёнком. Для него ставки были так же невыносимо высоки, как и для неё.

— И что нам делать? — сглотнув вязкую слюну, спросила Элизабет.

— Пока — бежать. Может, парни с ней и справятся, всё же нас тут много, а оно одно, — попытался вселить надежду Мэтью, хотя в его голосе не было уверенности. — Попробуем выскочить через скрытый проход в библиотеке. Тот, что ведёт к старым тоннелям. Вас всех нужно срочно вывезти из этой ловушки.

Элизабет только коротко кивнула. Дальше она берегла дыхание, стараясь не отставать от широкого шага начальника охраны.

Они сбежали по лестнице на первый этаж. В конце коридора, у бокового выхода, уже толпились люди. Элизабет едва не зарыдала от облегчения, увидев Роуз, которая крепко прижимала к себе Элис. Вокруг них плотным кольцом стояли напуганные служанки и хмурые вооружённые охранники, готовые стрелять во всё, что движется.

Элизабет подбежала и буквально вырвала дочь из рук Роуз, крепко прижав к своей груди хрупкое детское тельце.

— Ты как, малышка? — дрожащим шёпотом спросила она, целуя девочку в макушку.

— Всё хорошо, мама. Я не боюсь, — Элис обняла её за шею. Детский голос звучал на удивление твёрдо, хотя в расширенных глазах читался испуг. — Тётя Роуз сказала, что всё будет хорошо.

— Да, милая… тётя Роуз говорит правду, — Элизабет заставила себя тепло улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от ужаса. — Но нам всё равно нужно поспешить. Скоро дядя Мэтью со всем разберётся, и мы вернёмся в свои кровати.

Девочка серьёзно кивнула, уткнувшись лицом в плечо матери.

— В библиотеку! Живо! — скомандовал Мэтью, махнув рукой всем.

Роуз забрала своего сына у служанки и направилась за мужем.

Они поспешили по тёмным коридорам. А где-то там, за толстыми стенами особняка, продолжался кровавый спектакль. Снаружи беспрерывно грохотали выстрелы, взрывались гранаты, но хуже всего были крики. Отчаянные, полные боли предсмертные вопли людей Хоулеттов. От каждого такого крика Элизабет вздрагивала, крепче прижимая к себе Элис, словно пытаясь закрыть её своим телом от надвигающегося конца света.

Они вбежали в просторную библиотеку. Мэтью бросился к массивному стеллажу, нажал скрытый рычаг, и часть стены с тихим щелчком отъехала в сторону, открывая зев потайного тоннеля.

— Я впереди, женщины и дети за мной, охрана замыкает! — рыкнул он.

Они нырнули в узкий, пахнущий сыростью и пылью коридор. Казалось, спасение уже близко. Но радость была недолгой. Не успели они пройти и двадцати метров, как шедший в авангарде Мэтью резко остановился, глухо выругавшись.

Дорогу им перекрыла всё та же непроницаемая клубящаяся стена чёрного тумана.

Элизабет видела, как Мэтью, стиснув зубы, шагнул вперёд и попытался просто прорваться сквозь завесу. Но туман не поддавался. Мужчина с размаху ударился плечом о невидимую, упругую, как резина, и твёрдую, как сталь, преграду. Тьма даже не колыхнулась. Мэтью ударил по ней рукоятью револьвера, потом плечом, наваливаясь всем весом. Бесполезно.

— Проклятье! Назад! — тяжело дыша, крикнул Мэтью, разворачиваясь к бледной Элизабет. — Нужно возвращаться и искать другой выход. Эта тварь… она заблокировала нас. Она отрезает пути к отступлению.

Элизабет кивнула. Паника грозила захлестнуть её с головой, но тяжесть ребёнка на руках придавала сил. Они всей толпой бросились обратно и снова вывалились в библиотеку.

Оказавшись в комнате, они поняли, что ловушка захлопывается. Высокие стрельчатые окна библиотеки от пола до потолка были затянуты всё той же маслянистой живой тьмой.

— А ну, отойдите! — крикнул один из охранников. Он вскинул приклад дробовика и с силой ударил по стеклу.

Стекло с хрустом разлетелось на осколки, но за ним не оказалось свободы. За ним стояла сплошная чёрная стена барьера.

Они попытались рвануть к центральным дверям библиотеки, чтобы уйти в глубь дома, но внезапно замерли. Стрельба и крики снаружи стихли. Но теперь страшные, рвущие плоть звуки и грохот шагов раздавались уже внутри особняка. Совсем близко. Тварь вошла в дом.

— Босс не говорил… Джеймс не говорил, что эта тварь умеет строить чёртовы барьеры! — в бешенстве прорычал Мэтью, осознав, что бежать некуда. Он повернулся к своим людям. — Баррикадируем двери! Живо!

Охранники, понимая, что это их последний рубеж, бросились к тяжёлым столам и массивным креслам. Они с нечеловеческим усилием потащили антикварную мебель к двустворчатым дверям, наваливая шкафы, заваливая проход всем, что могли сдвинуть с места. Мэтью отправил Элизабет, Роуз и служанок за массивный книжный шкаф в углу комнаты.

— Сидите тихо и не высовывайтесь, что бы ни случилось, — приказал он, прокручивая барабан револьвера.

Элизабет сжалась в комок, закрывая Элис собой. Ей было страшно. Колени тряслись, а зубы выбивали мелкую дробь. Но где-то в глубине её затуманенного ужасом разума мелькнула странная мысль: «Как хорошо, что Джеймса здесь нет. Он в Европе. Мой мальчик выживет…»

Но тут же она яростно одёрнула себя. Нет. Джеймс бы не простил ей пораженчества. Он учил их быть сильными. «Мы тоже должны выжить, — мысленно, словно молитву, повторяла она. — Мы выживем».

В коридорах особняка внезапно повисла мёртвая тишина. Смолкли стоны раненых, затихли крики.

А затем они услышали шаги.

Тяжёлые, размеренные. Кто-то неотвратимо приближался к дверям библиотеки. И вместе с этими шагами в воздухе, словно прямо внутри их черепных коробок, зазвучал шёпот. Голоса наслаивались друг на друга: мужские, женские, детские. Они не кричали, они вкрадчиво, сводя с ума, твердили слова: «Месть… Справедливость… Кара за грехи… Кровь за кровь…»

А затем сквозь этот инфернальный шёпот прорвался тихий, булькающий, абсолютно безумный смех.

Все охранники в библиотеке замерли, вскинув оружие на баррикаду. Мэтью встал впереди, не мигая глядя на запертые двери.

Тишина продлилась ещё один мучительный удар сердца.

А затем в створку массивных дверей пришёлся сокрушительный удар. Толстый дуб жалобно треснул, верхние петли со скрежетом вырвало из косяка, а тяжёлый шкаф, подпирающий вход, сдвинулся, скрежеща по паркету. Тварь пришла за ними.

— Ку-ку-ку… — раздался из-за двери тихий издевательский голос.

В образовавшуюся после чудовищного удара щель между расколотыми дубовыми створками заглянул глаз. Он не был человеческим. Сплошная клубящаяся чернота, в которой не было ни зрачка, ни белка.

— А я вас нашёл…

— Кто ты такой, мразь?! И что тебе от нас нужно?! Кто тебя послал?! — не выдержав давящего напряжения, во весь голос прокричал Мэтью, не опуская дрожащего ствола револьвера.

— Меня? Никто, — из-за двери донёсся булькающий истеричный смех, от которого по спине Элизабет поползли ледяные мурашки. — Я сам пришёл. А что мне нужно? О, всё очень просто. Я хочу убить вас всех. Но особенно… особенно ту шлюху с её отродьем, которая прячется там, за вашими спинами. Да, госпожа Элизабет? Вам страшно?

Этот голос, искажённый тьмой и безумием, ударил Элизабет, как пощёчина. Нервы, натянутые до предела, не выдержали.

— Я не знаю тебя! — в отчаянии прокричала она из своего укрытия, крепко прижимая к себе дочь. — Что мы могли тебе такого сделать, чтобы ты пришёл убить нас?!

Она чувствовала, как её сковывает ледяной паралич обречённости. Женщина ясно понимала: то, что ломится к ним сейчас, способно вырезать их всех, и в этом доме нет никого, кто мог бы его остановить.

— А-ха-ха-ха! — смех монстра перешёл в дикий лающий хохот. — Кто я такой?! Я — сын отца, которого убили в этом проклятом доме! Ваша семья забрала у меня всё то, чего я был по праву достоин! Неужели вы уже забыли меня, госпожа Элизабет? А может, вы забыли и моего отца, который трахал вас, пока ваш благоверный муж был в отъездах?!

Элизабет словно ударило током. Внутри всё оборвалось. Перед её глазами яркой кровавой вспышкой промелькнула та самая ночь много лет назад. Звон разбитого стекла, ружьё Томаса Логана, мёртвое тело её любимого мужа Джона на полу, и кровь… везде кровь.

В этот момент пришло леденящее душу осознание. За дверью стоял Дог Логан. Мальчишка. Отродье своего отца. Брат её Джеймса…

«Нет! — мысленно встряхнулась Элизабет, до боли закусив губу. — Джеймс вообще не похож на их гнилую семейку. Он — сын Джона Хоулетта. Он другой».

— Что молчишь, потаскуха? Всё поняла, да?! — радостно и безумно закричал убийца. — Так знай, что расплата пришла за тобой!

Снаружи на дверь обрушился град ударов. Массивный дуб затрещал, баррикада из тяжёлых шкафов начала угрожающе сдвигаться. Элизабет впала в ступор. Мозг отказывался работать, в голове билась лишь одна мысль: это конец.

— Мама… а кто этот страшный дядя? — тихо, с наивным непониманием спросила маленькая Элис, дёрнув её за рукав.

Этот тонкий чистый детский голосок мгновенно вывел Элизабет из оцепенения. Туман паники рассеялся, уступив место холодной материнской решимости. В её голове лихорадочно прокручивались варианты, и остался только один. Он был ужасен, он означал её смерть, но это был единственный мизерный шанс спасти Элис.

Элизабет через силу улыбнулась дочке и, аккуратно передав её в дрожащие руки бледной Роуз, прошептала:

— Не волнуйся, малышка. Всё будет хорошо.

Она выпрямилась во весь рост.

— Дог! Слышишь меня?! — крикнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Прости меня! Я знаю, что заслужила смерти! Забери меня, сделай со мной что хочешь, но оставь остальных! Отпусти их!

Удары в дверь мгновенно прекратились. Наступила тишина. Элизабет замерла, не смея дышать. Неужели сработало?

— Мисс Элизабет, что вы творите… зачем вы это говорите… — зашептала Роуз, в ужасе хватая её за подол платья. Но Элизабет лишь мягко улыбнулась ей, не отрывая взгляда от двери.

Тишину разорвал новый удар. На этот раз он был такой немыслимой силы, что верхняя часть массивной двери просто отлетела внутрь библиотеки, как щепка.

— Ты думаешь, твоя жалкая душонка что-то решит?! — проревел Дог, и в его голосе звучала первобытная ненависть. — Нет! Я убью тебя! Я убью всех тут! И особенно ту маленькую девчушку, которую ты так отчаянно хочешь спасти! Я хочу, чтобы Джеймс страдал перед тем, как я вырву его собственное сердце!

Дверь окончательно слетела с петель. Баррикада из мебели разлетелась в стороны, и в комнату шагнул Дог.

Элизабет подавила крик ужаса. Это больше не был тот злобный подросток. Перед ними стояла крупная человекоподобная фигура, чья кожа приобрела мертвенно-серый оттенок. Вместо ногтей с пальцев свисали длинные чёрные когти, а рот был усеян острыми клыками. Но самым страшным было то, что его окружала живая клубящаяся тьма. Она вилась вокруг его тела, словно мантия из чёрного дыма, а из провалов глазниц тянулся густой шлейф мрака.

— Огонь! — отчаянно заорал Мэтью.

Все оставшиеся в библиотеке охранники синхронно нажали на спусковые крючки. Грохот выстрелов в замкнутом пространстве оглушил. Десятки пуль впились в тело монстра, разрывая одежду и плоть.

Но Дог даже не покачнулся. Он лишь запрокинул голову и расхохотался, принимая весь урон на себя. Элизабет с ужасом увидела, как серые мышцы монстра сокращаются и с противным шипящим звуком просто выталкивают сплющенные пули наружу. Раны затягивались чёрным дымом прямо на глазах.

Монстр небрежно взмахнул когтистой рукой. Плотная волна осязаемой тьмы сорвалась с его пальцев и, как удар гигантского хлыста, снесла нескольких бойцов, отшвырнув их к стене. Затем Дог сделал невероятно быстрый рывок, схватил ближайшего наёмника за горло и поднял в воздух. Охранник захрипел, его глаза закатились, а тело на глазах начало стремительно усыхать, теряя жизнь, пока Дог не отбросил в сторону иссушенную серую мумию.

— Вы все сегодня сдохнете! — прорычал он.

Мэтью, поняв, что пули бесполезны, с отчаянным криком схватил тяжёлый стул и с размаху обрушил его на спину монстра. Стул с треском разлетелся на куски. Дог медленно повернулся, усмехнулся и наотмашь ударил мужчину. Мэтью отлетел через всю комнату, рухнув прямо к ногам женщин.

Убив походя последнего пытавшегося помешать наёмника, Дог медленно, наслаждаясь моментом, направился к их укрытию, за которым жались Элизабет и остальные.

Но тут случилось невероятное.

Маленькая Элис, вывернувшись из ослабевших рук Роуз, бесстрашно шагнула вперёд и встала прямо на пути у надвигающегося чудовища.

— Элис, вернись! — в истерике закричала Элизабет, бросаясь за ней. Но девочка словно не слышала.

Она хмуро сдвинула светлые бровки и вытянула вперёд свои маленькие ручки.

Воздух перед ней внезапно пошёл рябью. С тихим высокочастотным гулом пространство раскололось, и между Элис и Догом вспыхнула полупрозрачная стена. Она была соткана из сотен идеальных шестиугольников, напоминающих пчелиные соты, которые пульсировали ярким насыщенным синим светом.

Дог с разбегу врезался в барьер. Раздался громкий треск, похожий на удар молнии, и монстра отбросило на шаг назад.

Он взревел от ярости и обрушил на синий щит град ударов своими руками. Искры сыпались во все стороны, соты мигали, но держались. Дог отпрыгнул и направил на девочку плотный поток своей тьмы, пытаясь растворить преграду. Чёрный туман бился о синее свечение, шипел, как кислота, но не мог просочиться сквозь него ни на миллиметр. Тьма обтекала барьер, не причиняя Элис никакого вреда.

Монстр бесновался. Он ревел, рвал когтями, колотил по щиту так, что содрогались стены, не в силах поверить, что его могущество разбивается о волю ребёнка.

Элизабет завороженно, не веря своим глазам, смотрела, как её маленькая дочь сдерживает это чудовище. Секунды тянулись как часы. Но вскоре Элизабет заметила страшное. После каждого тяжёлого удара Дога по барьеру Элис мелко вздрагивала. Её худенькие плечи опускались, девочка начала заметно покачиваться, а из её маленького носика на подбородок упала густая капля крови. Барьер держался за счёт её собственных детских сил.

Элизабет подбежала к дочери и упала на колени прямо за её спиной, не смея коснуться, чтобы не сбить концентрацию, но готовая поймать её в любой момент.

— Мама… всё хорошо, — едва слышно, не поворачивая головы, прошептала девочка. — Я не пущу злого дядю…

Элизабет плакала, беззвучно молясь всем богам, которых только могла вспомнить. И боги, кажется, решили её услышать.

Где-то вдалеке, за пределами окутанного тьмой поместья, раздался протяжный леденящий душу волчий вой, поддержанный громогласным рёвом других зверей. А ещё через минуту пол под ногами ощутимо содрогнулся.

Дог резко перестал бить в барьер. Он отшатнулся, тревожно озираясь по сторонам, и истерично закричал:

— Ненавижу!!

Чёрный маслянистый туман, застилавший окна, вдруг начал стремительно редеть и рассеиваться, словно сдуваемый невидимым ветром. Сквозь грязные разводы на оставшихся стёклах в библиотеку ворвались первые робкие лучи утреннего рассвета.

А в следующее мгновение одно из огромных стрельчатых окон с оглушительным звоном разлетелось.

В комнату, окружённая градом осколков, влетела Клара. Она выглядела абсолютно дикой, первобытной и бешеной. Её одежда была порвана, волосы растрёпаны, а глаза горели звериной яростью. Следом за ней, бесшумно и грациозно, в библиотеку запрыгнули несколько огромных, размером с хорошего пони, диких кошек с обнажёнными клыками.

Они не стали тратить время на приветствия. Одна из гигантских пум с глухим рыком оттолкнулась от пола и просто снесла Дога, впечатав его в стену. Кирпичная кладка не выдержала удара двух сотен килограммов литых мускулов, и стена с грохотом обвалилась, вынося обоих монстров на улицу.

Элизабет, всё ещё сидя на полу, слышала, как там, на лужайке, началась настоящая кровавая бойня. Рычали звери, рвалась плоть, визжал от боли и ярости Дог.

Сияющий синий барьер вдруг мигнул и бесследно потух. Маленькая Элис закатила глаза и, потеряв сознание от истощения, просто кулём свалилась на руки матери. Элизабет судорожно прижала её к себе, прислушиваясь к ровному дыханию. Жива.

Она сидела на полу, ошарашенно и пусто глядя на огромную, пылящую кирпичной крошкой дыру в стене, сквозь которую лился утренний свет.

Сзади раздался натужный прерывистый кашель.

— А вот… и кавалерия подоспела, — хрипло, выплёвывая кровь, но пытаясь улыбнуться, произнёс Мэтью.

Рядом с ним тут же упала на колени Роуз, заливаясь слезами облегчения и ощупывая его лицо.

— Жив… живой, мой дорогой… — причитала она.

Элизабет крепко обняла Элис, закрыла глаза и впервые за эту бесконечную ночь позволила себе заплакать. Кошмар закончился. Дом Хоулеттов выстоял.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 67

— А вы не спешили ко мне, дамы, — с лёгкой усмешкой произнёс я, откидываясь на спинку кресла. — Завтра утром мы уже прибываем в порт, а вы только созрели для разговора.

— Не гундите, мистер Хоулетт, — поморщилась Рейвен, переступая порог моей каюты. Выглядела она напряжённой. — Нам было не так-то просто решиться на этот шаг. Довериться чужаку и стать от него зависимыми — это, знаете ли, требует времени на раздумья.

Мистик сделала шаг в сторону, пропуская внутрь свою спутницу.

Я впервые смог нормально разглядеть Ирэн Адлер — легендарную Дестини. С одной стороны, передо мной стояла одна из самых могущественных мутанток на планете, способная видеть сквозь ткань самого времени. А с другой… она казалась такой хрупкой и беззащитной.

Это была очень привлекательная молодая женщина с тонкими аристократичными чертами лица. Её кожа была болезненно-бледной, почти фарфоровой, что создавало резкий контраст с густыми иссиня-чёрными волосами, собранными в элегантную, безупречно строгую причёску.

Но главным в её лице были глаза. Из-за колоссальной непрерывной перегрузки мозга от нескончаемого потока видений её оптические нервы просто выгорели. Её глаза стали мутно-белыми, абсолютно лишёнными зрачков и радужки. Они напоминали два гладких осколка матового стекла, вставленных в глазницы. Жуткое и одновременно завораживающее зрелище.

И при этом Ирэн двигалась совершенно не так, как обычный слепой человек. Ей не нужна была трость, она не вытягивала руки вперёд, чтобы нащупать препятствия. Благодаря своему абсолютному предвидению она всегда на доли секунды знала ближайшее будущее. Она видела, где стоит стол, знала, на каком расстоянии находится кресло, и понимала, что я сейчас укажу ей рукой на место. Поэтому её движения были пугающе грациозными, уверенными и безошибочными. Это сбивало с толку — она смотрела своими слепыми глазами «сквозь» меня, но я чувствовал: она видит всё.

«Интересное пополнение в моей команде, — подумал я. — Осталось только оценить её реальную ценность».

Я жестом указал этой странной паре на два свободных кресла у небольшого столика.

— Чай или кофе? — гостеприимно предложил я.

— Мне виски, — Рейвен плюхнулась в кресло, бесцеремонно потянулась к пузатой бутылке скотча на столе и уверенно плеснула себе почти полный стакан, проигнорировав лёд.

— А я не откажусь от чашечки чая, благодарю вас, — тихо, с мягким акцентом произнесла Ирэн, садясь рядом с поразительной грацией.

— А вы, я смотрю, мисс Даркхолм, совершенно не теряетесь в присутствии своего нового начальника, — ехидно поддел я рыжую, наблюдая, как она делает солидный глоток.

— А тебе что, жалко хорошего пойла для красивой девушки, мальчик? — Рейвен опустила стакан и хищно, с вызовом улыбнулась, сверкнув жёлтыми глазами.

— Ладно, пей. Кто я такой, чтобы заботиться о твоей печени, — я примирительно поднял руки и аккуратно разлил горячий чай себе и Дестини. Ирэн безошибочно протянула руку и взяла чашку за тонкую ручку.

— Ну, рассказывайте, что надумали, — я перешёл к делу, устроившись поудобнее. — Чем вы мне будете полезны, чтобы я так рисковал и впрягался за вас против психопата?

— Мы же уже это с тобой обсуждали! — угрожающе прошипела Рейвен, сжимая стакан.

— Мы обсуждали это с тобой, — спокойно парировал я. — А вот с нашей провидицей я ещё не разговаривал. Ты же прятала её всё это время, как Кощей свою иглу. И вообще, дай уже слово Ирэн. Не волнуйся ты так, Рейвен, я не кусаюсь. Ну, почти.

— Он прав, — Ирэн мягко накрыла своей бледной ладонью напряжённую руку Мистик. — Успокойся, дорогая. Дай мне самой говорить.

Рыжая только тяжело, прерывисто вздохнула и опустила глаза, пытаясь спрятать за злостью своё искреннее волнение.

— Мистер Хоулетт… — Ирэн повернула ко мне своё лицо. — Признаюсь честно, сейчас я сама не знаю, чем именно могу быть вам полезна. Раньше я чётко видела вашу судьбу. Видела ваше предназначение в этом мире. А сейчас… сейчас вы для меня почти скрыты. Спрятаны за непроницаемой стеной вероятностей. И не только вы, но и все, кто вас сейчас окружает. Такую слепоту я испытывала лишь тогда, когда пыталась заглянуть в судьбы самых древних и могущественных сущностей на Земле.

— Не льсти ему, — буркнула Рейвен в свой стакан.

— Рейвен! — строго одёрнула её подруга.

— Продолжай, Ирэн. Не обращай внимания на её манеры, её в детстве не учили этикету, — усмехнулся я.

— Но, — Дестини сделала аккуратный глоток чая, — если я больше не вижу вашу новую судьбу, я прекрасно знаю то, что должно было произойти. И, поверьте, это тоже немало. Каркас истории всё ещё существует. Кроме того, хоть мой дар сейчас и барахлит, я всё ещё вижу своё собственное ближайшее будущее. А так как я теперь нахожусь рядом с вами, и моя жизнь переплетена с вашей, я смогу давать вам некоторую информацию наперёд.

— Звучит пока неплохо, — кивнул я. — Удиви меня. Какие именно предсказания ты видела до этого об этом мире? Обо мне?

Ирэн приложила тонкий пальчик к бледным губам, на секунду задумавшись.

— Ну, из глобального и интересного для вас… Я видела появление искусственной чумы. Вируса, созданного специально для того, чтобы уничтожать только мутантов, таких как мы.

Она детально описала симптомы этой генетической болезни и те катастрофические последствия, которые она принесёт нашему виду.

— Ещё я видела планы одного древнего мутанта, — продолжила Ирэн. — Его называют Апокалипсис. Настанет день, когда он попытается собрать двенадцать сильнейших мутантов планеты. По моим видениям, их объединённая энергия должна была сделать его богоподобной, всемогущей сущностью. Его собственная судьба для меня тоже закрыта, как и ваша, поэтому я не знаю, получится у него или нет. Но я смогла увидеть отголоски этого события через линии вероятности Рейвен.

Я слушал внимательно, мотая информацию на ус. Вирус, Апокалипсис… Девочка не врала, она действительно видела глобальные сюжеты этого сумасшедшего мира.

— Или вот вам другой пример. Пример того, как сильно вы уже изменили свою судьбу, — на губах Ирэн заиграла лёгкая интригующая улыбка. — В первоначальном варианте времени ваша первая встреча с Рейвен должна была произойти только в тысяча девятьсот двадцать первом году. Я точно знала, что ваши пути пересекутся в Мексике, где вы вместе собирали бы банду для дерзкого ограбления банка.

Она повернула голову к Мистик.

— Я тогда должна была предупредить Рейвен, что этот грубый «дикарь» станет для неё одновременно и злейшим врагом, и самым надёжным союзником на ближайшее столетие. Любовь и ненависть. Вы, Джеймс, и Рейвен должны были неоднократно спасать друг другу жизни, безжалостно предавать друг друга, пытаться убить, а потом… становиться любовниками. Я знала, что вы неразрывно связаны, и принимала это. Потому что понимала: после моей смерти именно Джеймс Хоулетт будет тем редким, невероятным человеком, который сможет выдержать безумие Рейвен и остановить её, когда она зайдёт слишком далеко. А сейчас… ты сделал так, что ваши пути пересеклись на десятилетия раньше. И всё изменилось.

— Я?! С ним?! Да никогда в жизни! — Рейвен буквально подскочила в кресле, едва не расплескав виски. Её жёлтые глаза полыхали искренним диким возмущением.

— Никогда не говори «никогда», Рейвен. В этой жизни всё может быть, — Ирэн повернулась к ней и невероятно мило, по-доброму улыбнулась.

Я же в этот момент как раз сделал глоток чая и позорно поперхнулся, закашлявшись так, что на глазах выступили слёзы. Мистик и Логан? Любовники? Мой мозг, помнящий немного сюжеты прошлой жизни, отчаянно заскрипел, пытаясь переварить этот безумный мексиканский сериал.

— Но я всё же должна сказать вам ещё кое-что. Поблагодарить вас, Джеймс, — голос Ирэн вдруг стал очень тихим и серьёзным. — Поблагодарить за то, что вы подарили мне… неведение.

Она опустила чашку на стол.

— До того как вы изменили вероятность, я точно знала о своей смерти. Я знала точный год, день, место и лицо своего убийцы. И это было страшно. Не потому, что я боюсь умереть, а потому, что я не могла на это никак повлиять. Если бы я попыталась избежать своей смерти, цепная реакция привела бы к ещё более страшным событиям. Пострадали бы те, кого я люблю больше жизни. Я несла этот крест. А теперь… теперь этого нет. Моя смерть — это снова туман неизвестности. Обычная человеческая тайна. Вы вернули мне свободу выбора.

Она благодарно, искренне улыбнулась мне. Рейвен, услышав разговоры о смерти любимой, помрачнела, молча налила себе ещё полстакана виски и выпила его одним залпом.

— Ну… не благодари. Рад стараться, — я озадаченно почесал щетину, не ожидая такой глубокой драмы. — Так ты сказала, что теперь видишь моё ближайшее будущее, если оно как-то связано с тобой?

— Да, есть такое. Хотите услышать прогноз на ближайшие дни?

Я заинтересованно кивнул.

— Когда мы сойдём на берег, вам сообщат очень неприятные вести, — спокойно произнесла Дестини. — Но не волнуйтесь, там уже всё закончилось более-менее хорошо. Никто из ваших близких не умер. А ещё, когда мы прибудем к вам домой… мы все станем зрителями занимательной битвы драных кошек.

Она мелодично, тихо рассмеялась.

Я с тяжёлым вздохом посмотрел на неё. Вот вроде сказала что-то важное, а по факту — ни хрена не понятно. Сплошные метафоры и ребусы. Какие неприятные вести? Ну хоть все живы. И какие, мать их, драные кошки в моём поместье? И интуиция подсказывала мне, что спрашивать подробнее нет никакого смысла — она не сможет дать конкретику.

— Ладно, я всё понял. Твоя полезность официально принимается, Ирэн, — я вздохнул и поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. — Я вас, дамы, больше не задерживаю. Идите отдыхать, завтра сложный день.

Девушки синхронно поднялись с кресел и направились к выходу. Рейвен аккуратно придерживала Ирэн за локоть, хотя той это было совершенно не нужно. И тут, глядя на их удаляющиеся спины, во мне проснулся мстительный Зверь, решивший немного отыграться за все эти недомолвки.

Я решил подшутить.

— Ирэн? — окликнул я её.

Предсказательница остановилась у самой двери и плавно обернулась ко мне.

— А почему ты мне не рассказала про Оружие Икс? — спросил я будничным спокойным тоном.

Дестини замерла. В буквальном смысле слова окаменела. Мне даже на секунду показалось, что её сердце пропустило удар. Её матовые слепые глаза широко распахнулись в чистом первобытном ужасе.

— Откуда… — одними губами, едва слышно прошептала она. Вся её былая уверенность осыпалась пеплом.

— Не думай, что только ты в этом мире такая особенная и всё знаешь, мисс Адлер, — серьёзно, без тени улыбки ответил я, глядя прямо на неё. — Спокойной ночи. Я вас больше не задерживаю.

Рейвен, абсолютно озадаченная моими словами, но почувствовавшая панику партнёрши, быстро вытащила так и оставшуюся стоять в глухом ступоре Ирэн из моей каюты и захлопнула дверь.

А я остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как губы сами собой расползаются в довольной ухмылке. Меня переполняли мысли о будущем. Что ни говори, а я приобрёл в свою команду невероятно полезные активы. И скучно с ними точно не будет.

*****

Интерлюдия. Дог Логан

Дог Логан бежал сквозь лес, ломая сухие ветки.

«Твари… какие же мрази!» — билась в его воспалённом мозгу пульсирующая, пропитанная ненавистью мысль.

Он ненавидел их всех всей своей чёрной искалеченной душой. Он так и не убил ни одного из этих проклятых зверей! Эти гигантские дикие звери действовали как единый механизм, прикрывая друг друга, страхуя и загоняя его в угол. Да ещё и этот чёртов старик, который неведомым образом не позволял ему в полной мере пользоваться тёмной силой, буквально вколачивая тьму обратно внутрь! Хотя, если быть честным с самим собой, именно этот насильственный откат тьмы внутрь тела и спас Догу жизнь — в возникшей суматохе он смог вырваться из смертельного кольца и сбежать. Не поддался хаосу боя.

Но горечь поражения жгла горло кислотой. У него опять не получилось. Не получилось убить эту высокомерную суку Элизабет. А ведь он так ясно представлял, как вырвет её проклятое, трепещущее сердце, как оторвёт ей голову и потом отправит её Джеймсу. С наилучшими поздравлениями от любящего братишки.

Как же это бесило!

Дог замедлил шаг, тяжело, с хрипом втягивая ночной воздух. Нужно было подумать, что делать дальше. От этих тварей он оторвался, и вряд ли они рискнут преследовать его глубоко в лесу. Он хоть и не убил никого, но потрепал их знатно. Может, кто-нибудь из них всё же сдохнет от ран.

И вдруг он замер.

Дог почувствовал, как первобытная неконтролируемая злость начинает затапливать его изнутри. Это была уже не его человеческая обида — это была чужеродная ярость, которая грубо, как рукой, отодвигала его собственное сознание в сторону. Сущность внутри него взбесилась. Она требовала, чтобы он немедленно остановился, развернулся, пошёл обратно в особняк и убил там всех до единого. Разорвал на куски. Поглотил их жалкие души.

Ноги Дога подкосились. Он рухнул на колени прямо в сырую землю, судорожно обхватив голову обеими руками, пытаясь удержать раскалывающийся череп.

— Хватит! — отчаянно, срываясь на визг, закричал он в пустоту леса. — Если мы вернёмся, нас убьют! Сейчас они сильнее! Ты же сам видишь, что мы проиграли этот бой!

Вместо ответа изо рта и глазниц начал густо валить чёрный маслянистый туман. Сама Тьма вытекала из него, собираясь перед стоящим на коленях парнем в жуткую искажённую фигуру. Это был тощий, почти скелетообразный силуэт с непропорционально огромными когтистыми руками и зияющими пустыми провалами вместо глаз.

Оно было воплощением древнего зла. Оно не могло говорить в привычном понимании, у него не было голосовых связок, но его слова — как холодные щупальца — проникали прямо в истерзанную душу Дога.

«Ты слаб… — прошипела Тьма в его разуме. — Зачем ты мне нужен? Ты даже не можешь использовать мои дары правильно. Ты трус. Может, мне просто избавиться от тебя? Сожрать твою бесполезную суть… Я так голоден».

Ужас сковал Дога стальным обручем. Он почувствовал, как его собственная жизнь начинает медленно вытекать из тела, засасываемая этим чёрным силуэтом.

— Нет… нет, стой! — зашептал он, давясь слезами и кровью, текущей из глаз. — Я всё понял! Мы всё исправим! Нет, я всё исправлю! Клянусь!

В его меркнущем сознании яркой вспышкой встало лицо брата. Высокомерный, сильный, всегда побеждающий Джеймс.

— Вспомни! У нас общий враг! — взмолился Дог, тянясь трясущимися руками к туману. — Ты же тоже хочешь ему отомстить, как и я! Прошу, хватит… Я правда всё понял… Мне больно! Я сделаю всё, как ты скажешь! Давай вернёмся и снова нападём, я согласен! Только не убивай! Прошу!

Чёрная фигура замерла. Боль в черепе Дога начала медленно отступать. Тьма передумала возвращаться в особняк. Сейчас она требовала другого. Она требовала пищи. Чужой жизни.

Сила резким болезненным рывком втянулась обратно в его тело. Дог сдавленно зарычал, упал на четвереньки, а затем кое-как, шатаясь, как пьяный, поднялся на ноги. Он попытался сосредоточиться, вспомнить, о чём думал минуту назад, но человеческие мысли испарились. В голове осталась только одна пульсирующая инстинктивная задача: найти добычу. От этого зависела его жизнь. Он превратился в дикого, бешеного зверя, ведомого лишь запахом крови.

Дог бесшумно скользил между деревьями. Влажный ветер принёс то, что он искал: едва уловимый запах костра.

Впереди, на небольшой просеке, показалась старая охотничья заимка. Тусклый свет керосиновой лампы пробивался сквозь щели в бревенчатых стенах. Внутри было трое. Дог не просто знал это — он ощущал биение их сердец, тепло их тел. Демон внутри него радостно, плотоядно заурчал, подначивая, требуя немедленно приступить к трапезе.

Дог не стал красться. Он просто вышел из леса и с разбегу вышиб хлипкую деревянную дверь.

Трое крепких мужчин подскочили из-за грубого стола, побросав карты. Паника мгновенно исказила их лица, когда они увидели серое, покрытое чёрными пульсирующими венами чудовище, ворвавшееся в их убежище.

— Какого дьявола?! — завопил один из них, хватаясь за ружьё.

Грохнул выстрел в упор. Заряд крупной картечи ударил Дога в грудь. Но монстр лишь истерично, булькающе рассмеялся. Картечь не пробила его плоть — она увязла в серой коже, а затем, подгоняемая вырвавшимися струйками чёрного дыма, с шипением вывалилась на деревянный пол. Раны затянулись в мгновение ока.

Дог сделал неуловимый рывок. Он оказался рядом со стрелком и взмахом когтистой руки просто оторвал ему кисть вместе с оружием. Мужчина закричал, фонтанируя кровью, но Дог не дал ему упасть. Чёрные щупальца тьмы вырвались из спины монстра, обвили раненого охотника, подвесив его в воздухе, и намертво пережали артерию, не давая ему умереть слишком быстро.

Второй охотник выхватил револьвер, но Дог уже был рядом. Удар когтями вспорол мужчине живот, выпуская наружу блестящие в свете лампы внутренности. Охотник с булькающим хрипом рухнул на колени, пытаясь удержать руками вываливающиеся кишки. Тьма тут же опутала и его, проникая в открытые раны, поддерживая биение сердца искусственным садистским образом.

Третий в ужасе бросился к окну, но туманная петля захлестнула его за шею, с силой впечатав в бревенчатую стену.

Началось пиршество.

Дог стоял в центре хижины, раскинув руки. От него к троим ещё живым, бьющимся в агонии людям тянулись толстые пульсирующие жгуты мрака. Он не убивал их. Он пил их.

Это было чудовищно. Тьма буквально высасывала из них саму жизненную эссенцию. Охотники кричали, но их крики становились всё тише, превращаясь в мольбу. Дог чувствовал на языке вкус их ужаса, их боли, их угасающих надежд. Он смотрел, как их кожа на глазах теряет цвет, становясь пергаментной. Как глаза западают глубоко в глазницы, а губы высыхают и трескаются, обнажая дёсны. Мышцы таяли, превращая крепких мужчин в обтянутые кожей скелеты.

Он не давал им умереть до самой последней капли. Он наслаждался тем, как их сознание цепляется за жизнь, пока тьма методично опустошает их сосуды.

Через пять минут всё было кончено. Тьма сыто втянулась обратно в тело Дога. На полу и у стен хижины остались лежать три иссушенные серые мумии, застывшие в позах нечеловеческого ужаса.

Дог глубоко, с наслаждением вдохнул запах высохшей крови и шагнул через порог, вываливаясь из душной заимки на свежий воздух.

Злая сила внутри него наконец-то успокоилась, сыто свернувшись клубком где-то в районе солнечного сплетения. Разум прояснился, и Дог почувствовал, что снова может более-менее контролировать своё тело. Он расправил плечи, собираясь уйти глубже в чащу, когда тишину разорвал спокойный насмешливый голос.

— Ну что, наелся, малыш?

Дог резко обернулся, выпуская когти, и его чёрные глаза впились в незваного гостя.

*****

Интерлюдия. Ромулус

Древний мутант стоял в глубокой тени вековых елей, сливаясь с лесом, словно был его неотъемлемой частью. Он не издавал ни звука, его запах был скрыт, а дыхание замедлилось до одного вдоха в минуту. Ромулус просто стоял и с брезгливым любопытством наблюдал за старой охотничьей заимкой.

Сквозь окно он прекрасно видел, как его слабый никчёмный потомок, добровольно подчинившийся какой-то низшей тёмной сущности, судорожно кормит её чужими жизнями, лишь бы сохранить свою собственную жалкую шкуру.

«Как же они вырождаются с веками… — с тяжёлым философским вздохом подумал Ромулус, скрестив на широкой груди массивные руки. — Становятся всё слабее, мельче, зависимее. Лишь единицы из всей этой разросшейся родословной хоть чего-то стоят. Остальные — просто мусор на обочине эволюции».

На мгновение в его разуме мелькнула мысль: может, просто войти туда и свернуть этому недоразумению шею? Очистить мир и свою линию крови от этого позора? Но нет. Мальчишка ещё мог пригодиться. Правда, совсем ненадолго.

Ромулус хотел своими глазами увидеть, на что по-настоящему способен тот единственный из его новых потомков, кто начал подавать серьёзные надежды. Ему нужен был испытательный полигон. Инструмент. Особенно сейчас, после того как Мордекай — ещё одно выродившееся, разочаровавшее его ничтожество — окончательно сдох, оказавшись неспособным выполнить элементарную задачу.

Да и встреча с Виктором Кридом оставила двоякое впечатление. С одной стороны, Саблезубого пришлось жёстко поставить на место и поучить манерам, а то этот щенок возомнил о себе невесть что. Виктор тоже начал разочаровывать: возгордился своей дикостью, считает себя всесильным хищником, но при этом абсолютно перестал развиваться. Он застрял в своей животной ярости, не ища новых методов усиления. Какие же они всё-таки слепые и глупые.

Но вот информация, которую рассказал избитый Крид, Ромулуса по-настоящему воодушевила. Джеймс Хоулетт. Молодой мальчишка, который раз за разом ломает рамки возможного. То, что рассказывал Виктор о силе Джеймса, заставляло Ромулуса испытывать забытое чувство — лёгкую гордость создателя за свой лучший эксперимент. Возможно, этот Хоулетт действительно сможет стать чем-то большим. Стать полезным. Но это нужно было проверить на практике. Увидеть своими глазами.

«Ну и долго это недоразумение ещё будет возиться со своей едой? — раздражённо подумал Ромулус, глядя на события в хижине. — Может, зайти и помочь ему быстрее добить этих смертных?»

Но тут дверь, а точнее то, что от неё осталось, скрипнула, и из заимки, пошатываясь, вывалился одержимый.

Ромулус бесшумно, словно призрак, отделился от ствола дерева и сделал шаг на освещённое место.

— Ну что, наелся, малыш? — его глубокий голос разорвал тишину, заставив Дога вздрогнуть.

Парень резко, по-звериному развернулся, инстинктивно припадая к земле, и с характерным звуком выпустил из пальцев свои чёрные уродливые когти. Вокруг его тела угрожающе заклубился тёмный туман.

«Ой, какие мы опасные…» — иронично усмехнулся про себя Ромулус.

— Ты ещё кто такой? — напряжённо, с ноткой паники в голосе спросил Дог.

Ромулус чуть склонил голову. Интересно, это в нём сейчас говорит остаточное чувство самосохранения или банальная врождённая трусость?

— Я думаю, это совершенно не важно, — Ромулус позволил себе лёгкую снисходительную улыбку, которая совершенно не затронула его холодных глаз. — Можешь считать меня просто скучающим стариком, который прогуливался мимо и решил проведать, чем тут дышит нынешняя молодёжь.

— Что ты несёшь, урод?! Сдохнуть захотел?! — Дог затравленно огляделся по сторонам, выискивая ещё врагов. Тьма внутри него вздыбилась, требуя новой крови. Назвать это существо человеком Ромулус уже не мог при всём желании. Это была просто бешеная испорченная тварь.

— Не волнуйся, я здесь абсолютно один, — успокаивающе произнёс древний мутант, делая ещё один неспешный шаг вперёд. — Но, поверь мне на слово, меня одного тебе хватит за глаза.

— Ну, это твоя вина, старик! Значит, ты тоже станешь моей жертвой! — яростно прорычал Дог.

Тьма хлынула из него потоком, мгновенно меняя его тело. Мышцы вздулись, глаза провалились в черноту, кожа посерела. На это превращение было физически противно смотреть. Ромулус даже брезгливо поморщился, чувствуя презрение.

— Ну, давай посмотрим, на что ты способен, — спокойно предложил он.

Дог с истошным воплем бросился на него. Но впереди себя, как таран, он пустил плотную всепоглощающую волну тёмной энергии, намереваясь поглотить наглеца.

Ромулус лишь разочарованно покачал головой. Никакого изящества. Никакого контроля.

Он поднял правую руку, открытой ладонью вперёд. В отличие от многих своих потомков, Ромулус прожил тысячелетия не только как зверь, но и как воин, постигший тайны внутренних энергий. Он мгновенно напитал свою руку чистой концентрированной энергией Ци. Воздух вокруг его ладони едва заметно исказился.

Коротким взмахом Ромулус просто ударил по накатывающей волне мрака.

Эффект был мгновенным. Энергия Ци, как ослепительная вспышка света в тёмной комнате, не просто развеяла эманации тьмы — она впиталась в них. Пошла стремительная разрушительная цепная реакция. Энергия по чёрным жгутам, как по проводам, долетела прямо до вместилища духа.

Сущность, запертая в теле парня, завизжала.

Дог захлебнулся собственным криком, споткнулся на полном ходу и, корчась от невыносимой боли, кубарем покатился по земле, остановившись прямо у ног Ромулуса.

— И это всё? — разочарованно спросил древний мутант.

Он небрежно наклонился, железной хваткой вцепился в волосы корчащейся твари и поднял Дога на уровень своего лица.

Тьма внутри парня теперь отчётливо чувствовала подавляющую силу того, кто стоял перед ней. Она испугалась. Сущность заметалась, пытаясь покинуть тело носителя, чтобы сбежать. Но Ромулус был безжалостен. Он пустил по своей руке ещё один импульс Ци, и невидимая энергетическая клетка захлопнулась, намертво заперев демона внутри Дога, заставив того скулить от бессилия.

Глаза парня вдруг потеряли свою черноту. К нему вернулась осмысленность, а вместе с ней — животный ужас.

— Прошу… не убивайте! — забормотал Дог, размазывая кровь по лицу. — Я не хотел! Отпустите меня! Это оно… оно заставляет меня всё это делать! Я не виноват!

— Да хватит врать мне, мальчишка, — голос Ромулуса был равнодушным. — Вы идеально нашли друг друга. Две жалкие, ничтожные твари, жаждущие чужой силы, потому что не имеете своей. Вы симбионты. Но мне абсолютно плевать на это. Ты меня не волнуешь. Мой интерес — это твой брат. А ты… ты просто любопытная букашка, о которую мне даже марать руки не хочется.

— Опять Джеймс… — Дог жалко заскулил, и в его голосе прорвалась зависть. — Всё из-за него! Из-за него я вечно страдаю!

Ромулус с отвращением покачал головой. Нет, здесь уже ничем не поможешь. Гниль въелась в саму его душу. Бешеных, больных зверей нужно убивать, чтобы они не портили породу. Но пока было рано. Наживка должна сыграть свою роль.

— А ты хочешь стать лучше него? — вкрадчиво, с дьявольским искушением спросил Ромулус. — Стать сильнее своего идеального брата?

Дог, превозмогая боль, поднял на него глаза. Сквозь слёзы и страх в них ярким безумным пламенем зажглась надежда.

— Да… хочу. Я готов на всё ради этого.

— Вот как… — Ромулус задумчиво прищурился. — Я могу дать тебе силу. И не эту дешёвую заёмную, которой ты даже не способен управлять и которая жрёт тебя изнутри. Я дам тебе силу куда более могущественную. И она будет только твоей. Хочешь?

— Да… да, господин! — умоляюще прошептал Дог, готовый целовать сапоги этому незнакомцу.

— Хорошо. Но у меня есть одно условие, — Ромулус чуть сжал пальцы на его волосах, заставляя Дога зашипеть от боли. — Ты должен убить Джеймса Хоулетта. И я совершенно не хочу этого долго ждать. Его смерть — это твоя цена. Цена за то, чтобы стать по-настоящему сильным и свободным. Согласен?

— Да, господин! Клянусь, я убью его!

— Вот и хороший мальчик, — Ромулус разжал пальцы, и Дог жалким кулём рухнул на землю, тяжело дыша.

Древний мутант выпрямился, брезгливо вытирая ладонь о штанину.

— Твой брат вернётся в эти края в ближайшие дни. У тебя будет прекрасный шанс доказать мне своё стремление и свою полезность. Не уходи далеко отсюда. Мне кажется, тут неплохое место, чтобы устроить засаду и подождать его.

— Как скажете, господин, — прошептал Дог, не смея поднять глаз.

— А я пока тоже побуду недалеко, — Ромулус повернулся спиной к парню, собираясь уходить. — Прослежу за всем. И заодно… прослежу за тварью внутри тебя. Запомни, мальчишка: если вы вдвоём попытаетесь что-то сделать не так или попробуете сбежать — вы оба умрёте.

Бросив эти слова, древний мутант неслышно растворился в тени лесной чащи.

Идя сквозь ночной лес, Ромулус предвкушающе улыбался. План был запущен. Теперь оставалось лишь надеяться, что из столкновения Джеймса и этого одержимого выйдет хоть что-то по-настоящему зрелищное и интересное.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 68

Дверца дилижанса распахнулась, когда он ещё даже не успел окончательно затормозить на подъездной аллее. Я просто вылетел наружу, проигнорировав возмущённый окрик кучера, и быстро зашагал к парадным дверям особняка.

Ждать не было никаких сил. Хоть при встрече в порту Маршалл и клялся мне всеми святыми, что никто из моих близких серьёзно не пострадал, всю долгую дорогу до земель Хоулеттов я банально не находил себе места. Тревога жгла изнутри так сильно, что мне пару раз хотелось плюнуть на всё и рвануть через леса на своих двоих, используя звериную выносливость и способности духа для более быстрого прибытия.

А ещё всю дорогу я чувствовал ярость. Меня переполнял абсолютно первобытный чёрный гнев.

Дог Логан. Тварь, которая пропала из моей видимости на эти годы. Я, конечно, не забывал о нём: мои люди старались выйти на его след, рыли землю, но ублюдок постоянно ускользал, он надолго не задерживался на одном месте. И в какой-то момент… я просто перестал считать его угрозой. Я совершил самую классическую ошибку любого сильного хищника — зазнался. Я искренне думал: ну что этот забитый злобный подросток может противопоставить мне на моём нынешнем уровне силы и влияния? Ничего.

Как же жестоко я ошибался. Жизнь преподнесла мне к отрезвляющий урок, который взбодрил меня. Не стоит задирать нос раньше времени.

Но теперь пора было заканчивать затянувшуюся историю с этим выродком. И лучше всего — оторвать его пустую башку собственными руками, глядя прямо в глаза. Больше так рисковать я не имею права. Враги моей семьи в дальнейшем должны иметь лишь два варианта: либо подыхать в муках, либо беспрекословно подчиняться. Третьего не дано.

При одной только мысли о том, что из-за моего эгоцентричного самомнения могли погибнуть мать, Роуз, верный Мэтью, а главное — маленькая Элис, ярость рвалась наружу, требуя крови. Мне хотелось просто начать убивать.

Я взлетел по мраморным ступеням, перепрыгивая через три за раз, и распахнул тяжёлые входные двери, влетая в холл особняка.

Они уже ждали меня.

У подножия парадной лестницы стояла бледная, но держащая спину идеально ровно Элизабет, держа за руку маленькую Элис. Чуть позади них, утирая покрасневшие глаза платком, робко улыбалась Роуз.

Элис, увидев меня, просияла так, словно в холле взошло маленькое солнце. Она вырвала свою ладошку из маминой руки и с восторженным визгом «Братик!» изо всех сил побежала ко мне навстречу.

Я мгновенно упал на одно колено, раскинул руки и поймал этот маленький тёплый ураган. Поднял её высоко над головой и закружил, чувствуя, как она звонко смеётся. И только в этот самый момент, ощущая запах её волос и слыша этот чистый смех, стальной обруч, сдавливавший меня всю дорогу, наконец-то лопнул. Волнение начало меня отпускать.

«Нужно найти ещё суперов, — чётко, как приказ, сформулировалась в голове мысль. — В своё отсутствие я должен оставлять на защите семьи тех, кто способен на большее, чем простой человек. Больше я так рисковать не буду».

— Да, сестрёнка, я дома, — я искренне, тепло улыбнулся, прижимая её к груди.

— А я совсем не испугалась злого дядю! — тут же, задыхаясь от эмоций, начала тараторить Элис, обнимая меня за шею. — Он пришёл, он так страшно рычал, но я сделала вот так! — она смешно нахмурила бровки и выставила вперёд ладошку. — И он не смог пройти! У меня получилось защитить маму и тётю Роуз! Я молодец?

— Ты невероятная молодец, Элис. Самая смелая девочка в мире, — я поцеловал её в щёку, а сам почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Надо срочно, в спокойной обстановке, разобраться с силами сестры. Это открытие, о котором мне вкратце доложил Маршалл, меня безумно удивило. Мутанты в этом времени — крайне редкие звери, и шанс рождения ещё одного одарённого в нашей семье был астрономически мал. Но это был чертовски приятный сюрприз. Ещё один мутант в клане Хоулеттов нам точно не помешает. Интересно, в чём именно заключается её сила? Судя по описаниям барьера, это какая-то энергетическая способность.

Я выпрямился, держа Элис на левой руке, и подошёл к остальным женщинам.

— Мама. Роуз, — я мягко улыбнулся им. — Я вернулся.

Элизабет сделала шаг вперёд и крепко обняла меня, уткнувшись лицом в плечо.

— Дорогой… я так рада тебя видеть. Как хорошо, что ты вернулся, Джеймс. В доме без тебя было так неспокойно.

— Всё закончилось. Я здесь, — я погладил её по спине, успокаивая. — А где Мэтью и Клара? Почему их нет?

Роуз тяжело, судорожно вздохнула, теребя в руках влажный платок.

— Мой муж… он тоже очень порывался спуститься и встретить тебя, Джеймс. Едва с кровати не свалился. Но я его не пустила. Он лежит у себя в комнате. У него сломаны четыре ребра, перелом ноги и трещина в копчике. Врачи сказали, что ему ещё с месяц лучше вообще не двигаться, иначе кости срастутся неправильно.

Я ободряюще подмигнул расстроенной женщине.

— Ну, я думаю, мы это недоразумение быстро исправим и поставим его на ноги.

Роуз посмотрела на меня с лёгким недоумением, но я лишь загадочно улыбнулся. Похоже, моего верного генерала безопасности сегодня ждёт целительный стаканчик моего фирменного кровавого коктейля. Мэтью заслужил это сполна.

— А Клара? — снова спросил я.

— Клара вернулась к индейцам, — серьёзно ответила Элизабет, отстраняясь. — Она сказала, что ты оставил её там с приказом учиться чему-то важному. И эта девочка не может не сдержать своего слова перед тобой. Поэтому она передала, что ждёт не дождётся, когда ты заберёшь её, потому что ей нужно тебе многое показать. Хорошая девушка… Очень смелая. Она первая, кто ворвался к нам на помощь в ту ночь, а за ней уже твои индейцы в форме гигантских животных. Я даже не догадывалась об их силах, Джеймс. Это было… пугающе. Но я безмерно рада, что всё так вышло. Ты правильно делаешь, что водишь с ними дружбу.

Мать чуть поправила воротник моего плаща и добавила:

— Да и шаман их, Мудрая Выдра, оказался весьма интересным и мудрым собеседником. Когда всё утихло и я спросила его, чем наша семья может помочь их племени в знак благодарности, он ответил. Сказал, что к нему в стойбище приехала внучка. И он очень хочет, чтобы девушка отправилась в большой мир. Поэтому выясни всё и помоги ей устроиться.

— Внучка? — я искренне удивился, даже перестав укачивать Элис. — Какая ещё внучка? Я никогда не слышал о ней. Откуда она вообще взялась? — пробормотал я вслух, перебирая в памяти визиты в племя.

— Не знаю, дорогой. Это уж ваши дела, — Элизабет устало улыбнулась.

— Ладно, разберусь. Поверь, мама, и не волнуйся: я отблагодарю их за ваше спасение так, что они ни в чём не будут нуждаться до конца своих дней.

— Вот и хорошо, — с твёрдым одобрением кивнула Элизабет, в глазах которой снова блеснула сталь истинной хозяйки поместья. — Семья Хоулеттов должна всегда отдавать свои долги. И мы умеем быть благодарными.

И именно в этот момент, словно по заказу, тяжёлые входные двери у меня за спиной вновь распахнулись.

В холл особняка, сопровождаемые тихим шелестом дорогих тканей и стуком каблучков, вошли мои гостьи. Вошли во всей своей экзотической красе.

Первой шла Ванесса. Элизабет и Роуз даже не сразу узнали в этой цветущей, потрясающе элегантной брюнетке ту самую бледную пугающую вампиршу, которая гостила у нас раньше. Благодаря моей крови Ванесса потеряла бледность — на её щеках играл здоровый привлекательный румянец, а глаза светились жизнью (хоть и с лёгким золотым отливом). На ней был дорогой дорожный костюм, который она носила с грацией настоящей королевы.

Следом за ней, бесшумно, как пантера, ступала Рейвен. В своём идеальном человеческом облике рыжеволосой красавицы, в обтягивающем платье, подчёркивающем фигуру, она излучала такую уверенность и скрытую сексуальность, что стоящие у дверей охранники невольно вытянули шеи.

А замыкала это трио Ирэн Адлер. Хрупкая, бледная, в строгом тёмном платье под горло. Она не смотрела по сторонам своими матовыми слепыми глазами, но двигалась с такой неземной плавностью, что казалось, будто она плывёт над мраморным полом.

Элизабет и Роуз замерли, лишившись дара речи. Их глаза округлились от удивления при виде этой пёстрой, невероятно красивой, но интуитивно опасной делегации. Холл наполнился ароматами дорогих европейских духов.

— О… Джеймс? — Элизабет наконец отмерла, вопросительно и слегка настороженно переводя взгляд с женщин на меня.

— Ах да, матушка, позвольте представить, — я широко улыбнулся, опуская Элис на пол, но придерживая её за ручку. — Это мои гости. Они прибыли со мной из Европы и погостят у нас некоторое время. Мисс Ванесса, которую вы уже знаете, хоть она и немного… сменила имидж. А также мисс Рейвен Даркхолм и её спутница, мисс Ирэн Адлер.

Ванесса сделала безупречный светский реверанс.

— Госпожа Элизабет, безмерно рада видеть вас в добром здравии. Ваш дом всё так же прекрасен, — проворковала она голосом сирены.

Рейвен ограничилась лёгким сдержанным кивком, сканируя холл цепким взглядом профессионала. А Ирэн мягко улыбнулась прямо в сторону моей матери:

— Благодарю за гостеприимство, миссис Хоулетт. У вас очень красивая дочка.

— Очень… очень приятно, дамы, — Элизабет быстро взяла себя в руки, надев маску радушной хозяйки, хотя я видел, как напряглись её плечи от обилия незнакомок. — Роуз, дорогая, распорядись, чтобы горничные немедленно подготовили гостевые комнаты в восточном крыле. И прикажи подавать поздний обед. Уверена, с дороги все ужасно проголодались.

— Слушаюсь, мисс Элизабет, — Роуз быстро упорхнула в сторону кухонь, то и дело оглядываясь на наших гостей.

Я же посмотрел на свою новую команду, потом на семью, и в груди расползлось странное тёплое чувство. Дом — полная чаша. Мутанты, дампиры, провидцы… Обычной жизни у Хоулеттов уже очень давно не было.

*****

Я сидел на самом краю крыши особняка, свесив ноги в пустоту, и смотрел на холодную равнодушную россыпь звёзд. Ночной ветер трепал волосы, остужая разгорячённую кожу, но внутри меня всё ещё кипели страсти.

Я размышлял о том, что ждёт меня впереди. И выводы, к которым я приходил, были предельно жестокими.

Похоже, всё моё так называемое «послезнание» — весь тот багаж из прошлой жизни, на который я так или иначе опирался, — можно было смело выбросить на помойку. Я уже отдавил слишком много «бабочек», меняя и ломая каноны. А в дальнейшем я и вовсе планировал устроить этим метафорическим бабочкам безжалостный геноцид. Ирэн своими словами лишь подтвердила этот факт: будущее вокруг меня стало непроницаемым туманом. Отныне я иду вслепую.

Логика подсказывала, что теперь мне нужно стать намного осторожнее. Затаиться, просчитывать каждый свой шаг. Но эта мысль вызывала у меня лишь инстинктивное отторжение. Осторожность — это удел слабых. Удел тех, кто боится стать добычей.

А я — сверххищник. Моя природа теперь — подавлять и пожирать. Мне нужно становиться ещё сильнее, ещё опаснее, ещё влиятельнее. Больше никакой слабины. Никаких поблажек врагам. Нужно, чтобы одно только имя Хоулетта заставляло ублюдков дрожать от животного ужаса.

И первым делом я найду ту тварь, которая посмела прийти в мой дом и напугать мою семью. Я выпотрошу Дога Логана своими собственными руками. Медленно.

Позади меня едва слышно скрипнула черепица. Затем я вдохнул ночной воздух и безошибочно вычленил из запахов хвои знакомый аромат. Рейвен. Она подошла почти вплотную и замерла за моей спиной, не решаясь сделать последний шаг.

— От тебя так и веет первобытной жутью, Джеймс, — с откровенной опаской проговорила она в темноту. — Воздух вокруг тебя будто наэлектризован.

— Всё может быть, Мистик, — я не стал оборачиваться, продолжая смотреть на звёзды. — Я просто сижу и думаю, кто я теперь такой. И кем мне нужно стать, чтобы мои близкие могли спать спокойно. Вечные вопросы, знаешь ли.

Я медленно повернул к ней голову. Эмоции, бурлящие внутри, прорвались наружу: я почувствовал, как мои дёсны заныли, выпуская удлинённые клыки, а мир вокруг приобрёл чёткие хищные очертания. Мои глаза во мраке вспыхнули ровным пронзительным золотым светом.

Рейвен инстинктивно вздрогнула, отшатнувшись на полшага, но тут же взяла себя в руки. Она оказалась сильнее первобытного страха.

— Ты только не наделай глупостей, впав в ярость, — её голос прозвучал строго, но с лёгкой дрожью. — Не забывай, что я тебе доверилась. Я привела в твой дом самое дорогое, что у меня есть. Если ты потеряешь над собой контроль…

— Зачем ты поднялась сюда, Рейвен? — грубо перебил я её. — Чтобы почитать мне нотации? Напомнить о моём обещании защищать вас? Или тебя послала наша ясновидящая?

Она несколько секунд молча смотрела в мои полыхающие золотом глаза. А затем её человеческий облик поплыл, покрываясь синей чешуёй. Иллюзия растаяла, и передо мной предстала истинная Рейвен Даркхолм — синекожая, с пронзительными жёлтыми глазами и кроваво-красными волосами. Идеальный смертоносный мутант.

— Знаешь… ты один из немногих в этом мире, кто смотрит на меня такую без страха, похоти или омерзения. Это приятно, — её голос изменился, стал глубже, бархатистее. — И нет, Ирэн тут ни при чём. Она спит. Я сама почувствовала тебя. Почувствовала эту давящую ауру… и мне захотелось подняться. Захотелось окунуться в эту опасность, исходящую от тебя. Почувствовать этот страх.

Она сделала плавный кошачий шаг вперёд. Расстояние между нами сократилось до минимума.

— Увидеть тебя таким… когда ты абсолютно серьёзен и полыхаешь жаждой крови. Это завораживает, — в её тоне зазвучали откровенно интимные томные нотки. — Я хоть и не предсказываю будущее, Джеймс, но я отлично понимаю таких, как мы. Я понимаю убийц.

Рейвен медленно протянула руку и кончиками синих прохладных пальцев провела по моей щеке, очерчивая жёсткую линию скулы.

И я, сам от себя того не ожидая, не отстранился. Наоборот, я чуть подался навстречу её прикосновению. В этом жесте не было нежности. Это было признание двух опасных существ, оказавшихся на одной территории. Своеобразный контакт хищников, понимающих природу друг друга без лишних слов.

Её губы дрогнули в полуулыбке.

— А теперь иди, Зверь, — шепнула она, убирая руку. — И убей того, кто посмел напасть на твою семью.

Из моей груди вырвался низкий вибрирующий рык, который тут же перешёл в глухой жёсткий смех.

— С огнём играешь, женщина. Смотри не обожгись.

Я резко поднялся. Мои мышцы напряглись. И я с чудовищной мощью оттолкнулся от карниза. Черепица подо мной с хрустом разлетелась, а я взмыл в ночное небо.

Пролетев в свободном падении добрые три десятка метров, я тяжело, сминая траву и оставляя глубокие борозды в земле, приземлился на границе леса. И тут же рванул вперёд.

Меня вела не злость. Меня вела сила Идеального Охотника — ещё один подарок, появившийся во мне после слияния с Великим Духом. Эта сила вывела моё восприятие за рамки обычной биологии.

Я больше не искал запах Дога Логана. Я искал его самого. Я не мог точно подобрать этому слово: аура? Душа? Магия? Я просто отчётливо «видел» метафизический след, который он оставил после себя. Во время нападения на особняк эта тварь щедро наследила своей тёмной силой. Этот след сиял для моего нового зрения, как неоновая дорожка в кромешной тьме.

Я бежал сквозь чащу, уворачиваясь от стволов. Моё тело было идеальной машиной преследования. След Дога был свежим и вёл глубоко в чащу.

«Беги, ублюдок. Беги изо всех сил, — думал я, перепрыгивая через поваленные стволы, пока энергия внутри меня разгоняла мою кровь. — Тебе уже не скрыться».

*****

Всё вокруг сливалось в сплошную размытую серо-зелёную полосу. Через некоторое время обычного бега я решил перестать сдерживаться и обратился к способности, которой научил меня Выдра. И лес ответил.

Теперь я не просто бежал — я влиял на саму реальность вокруг себя. Пространство словно сжималось под моими ногами, старые деревья расступались, открывая невидимые тропы. Теперь каждый мой шаг уносил меня на сотни метров вперёд, искажая законы физики. Но даже на такой сумасшедшей скорости я ни на секунду не терял нить следа. Только сейчас, скользя сквозь чащу как бестелесный дух, я начал полноценно осознавать, кем именно стала моя звериная часть. Я был не просто хищником. Я был самой Охотой.

Я вынырнул с невидимой тропы прямо на опушке. Чуть впереди, на небольшой поляне, чернела старая охотничья заимка. Сквозь щели в бревенчатых стенах пробивался тусклый дрожащий свет лампы.

Моя цель была там. Я чувствовал Дога так ясно, словно он стоял в метре от меня. Я читал его эмоциональный фон, как открытую книгу: страх, разъедающая неуверенность, жалкая надежда на спасение. А к его собственным, человеческим чувствам примешивался инфернальный голод и всепоглощающая ненависть ко всему живому — фокус его тёмного пассажира.

Но было в этой картине кое-что странное. Мои инстинкты молчали. Я абсолютно не чувствовал от него опасности. Я невольно вспомнил свою стычку с Мордекаем на Клондайке. Тогда, стоя перед монстром, каждая клетка моего тела вопила о смертельной угрозе. Мне приходилось выжимать из себя все соки просто ради того, чтобы выжить.

Сейчас же… сейчас я смотрел на заимку и чувствовал себя человеком, который пришёл прихлопнуть надоедливого комара.

Я вышел из-под сени деревьев и не спеша, хрустя сухими ветками, направился к хижине. Как только я сделал первый шаг, свет в доме мгновенно потух. Дог почуял меня. Но я и не думал скрываться.

— Выходи, отброс! — негромко произнёс я. Я знал, что он услышит.

И он не заставил себя долго ждать. Дверь с хрустом вылетела наружу, и тварь, уже принявшая свой истинный облик, шагнула на крыльцо, а затем спрыгнула на землю, остановившись в десяти шагах от меня.

Это было уродливое безобразное зрелище. Передо мной стоял ущербный сломленный человек, который ради крох силы пустил в своё тело паразита. Серая кожа, раздутые, неправильно бугрящиеся мышцы, чёрные когти и провалы вместо глаз.

— Брат… — прохрипел Дог. — Наша долгожданная встреча. И главная радость в том, что ты сам пришёл ко мне. К тому, кто прямо сейчас убьёт тебя! А потом мы уничтожим всё, что тебе дорого! Каждую суку в твоём доме!

Вокруг него угрожающе закружился шлейф живой тьмы. Мрак просачивался сквозь его кожу, клубился, как дым, пытаясь казаться огромным и страшным.

Я смотрел на него, и мне было откровенно скучно. Мне совершенно не хотелось вести с ним какие-то пафосные диалоги. Вся эта сцена — два брата, вечное противостояние, громкие угрозы — выглядела как дешёвое кино. Единственное, что всплыло в моей голове в этот момент, была знаменитая фраза: «Не брат ты мне, гнида черножопая».

Но я даже этого не сказал. Я просто промолчал и атаковал.

Я не стал принимать свой истинный звериный облик. В этом не было никакой нужды. Я просто сорвался с места. Дог взревел и выбросил вперёд обе руки. На меня обрушился плотный ревущий вал концентрированной тьмы.

Я прошёл сквозь этот вал, даже не замедлившись. Моя обновлённая аура, пропитанная серебряной энергией Зверя, просто рассекла эту тьму. Мрак бессильно зашипел, соприкасаясь с моей кожей, и развеялся.

Глаза Дога расширились от ужаса. Он попытался отпрыгнуть, замахнувшись своей когтистой лапой.

Я ушёл под его неуклюжий удар и крест-накрест полоснул его по груди. Когти с хрустом пробили серую плоть, разрывая грудину. Дог завизжал, но не только человеческим голосом — из него вырвался ультразвуковой писк самой сущности. Я с холодным удовлетворением отметил: мои удары наносят прямой урон не только физическому телу, но и злому духу внутри него.

Дог попятился, истекая чёрной кровью. Он снова попытался атаковать, выбросив щупальца мрака, но я просто отрубил их на лету. Следующим ударом я отрезал ему руку. А другой рукой пробил грудь. Он рухнул на колени, захлёбываясь. Вся его спесь, вся его мнимая мощь испарились за пять секунд реального боя. Передо мной снова был тот самый жалкий трусливый мальчишка.

— Джеймс! Постой! — заскулил он, ползая в грязи у моих сапог. — Не убивай! Мы же одна кровь! Мы же братья! Это всё оно! Оно меня заставляло! Прости меня, Джеймс, умоляю!

Я молчал. Моё лицо было равнодушным.

Я просто поднял ногу и с размаху опустил тяжёлый ботинок ему на лицо. Череп хрустнул, как гнилой арбуз. Тело Дога Логана дёрнулось в последний раз и обмякло, вдавленное в сырую землю.

Как только физический сосуд умер, паразит попытался спастись. Из тела густым пульсирующим фонтаном хлынула чёрная жижа, формируясь в облако тьмы, которое метнулось в сторону леса.

Мои инстинкты сработали быстрее мысли. Руки сами собой покрылись плотной обжигающей серебряной энергией. Я выбросил руку вперёд и намертво вцепился в бесплотное облако тьмы.

Сущность забилась в моих руках, издавая немой ментальный вопль ужаса. А затем я просто дёрнул её на себя и… поглотил.

Тьма влилась в меня. Процесс поглощения был неприятным, но я всё контролировал. Моя внутренняя Сила, как доменная печь, обрушилась на суть паразита. Я чувствовал, как моя энергия буквально выжигает, очищает весь грязный эмоциональный фон этой твари. Я безжалостно уничтожал её разум, её волю, её саму суть. Я чувствовал, как демону больно, как он распадается на осколки, перемалываемый моим внутренним реактором.

Очищенная, теперь уже нейтральная тёмная энергия хлынула к моему второму, энергетическому сердцу. На его поверхности начали стремительно образовываться новые плотные тёмные наросты. Я понимал, что со временем моя физиология переварит и их, вплетая эту силу в мою, тем самым делая меня сильнее.

Всё закончилось. Лес погрузился в тишину.

Я стоял над трупом Дога и чувствовал, как внутри разливается спокойствие. Враг наказан. Та кровавая история, с которой начался мой путь в этом мире, та самая ночь в поместье, наконец-то закрыта навсегда. Последнее звено старой жизни мертво.

— А это было интересно, — раздался за моей спиной спокойный глубокий мужской голос.

Я не вздрогнул. Я не обернулся в панике. Я почувствовал присутствие этого незнакомца ещё до того, как вышел из-под покрова леса. Я знал, что он стоит там, в тени деревьев, и наблюдает за моим боем. Но от него не исходило ни капли агрессии или жажды убийства — только холодное отстранённое любопытство экспериментатора. Именно поэтому я решил временно проигнорировать его, расставляя приоритеты. Сначала Дог, потом зритель.

Я медленно втянул когти. Вытер капли крови с лица, повернулся и посмотрел на высокого мужчину, вышедшего на лунный свет.

— А ты ещё кто такой?

*****

Интерлюдия. Рейвен Даркхолм

И что это, чёрт возьми, было? Что вообще на неё нашло?

Рейвен стояла на краю крыши, обдуваемая холодным ночным ветром, и неотрывно смотрела в чёрную стену леса, в которой только что исчез Джеймс. Ночная прохлада совершенно не помогала. Внутри неё всё пылало.

Она — Мистик. Идеальный хамелеон, женщина, привыкшая контролировать каждый свой вдох, каждую эмоцию и каждое движение своего безупречного тела. Но там, рядом с ним, её хвалёный контроль просто рассыпался в прах.

Её неудержимо, почти болезненно потянуло к нему. Она физически не смогла сдержать порыва прикоснуться к его щеке, провести пальцами по его лицу. Это ощущение было сродни безумному мазохистскому желанию добровольно положить руку прямо в распахнутую пасть дикому льву, замирая от ужаса и восторга в ожидании — сомкнёт он челюсти или позволит себя погладить.

Мысли путались, превращаясь в вязкий туман. Внизу живота разливалось тягучее пульсирующее томление — абсолютно животный, первобытный отклик её собственного тела на подавляющую силу. Она облизала свои губы. В ту короткую секунду, когда его глаза вспыхнули расплавленным золотом, а в полумраке блеснули хищные клыки, Рейвен больше ни о чём не могла думать. В мире не осталось никого, кроме него.

Этот дикий густой коктейль из адреналина, страха и чистой, ничем не прикрытой похоти опьянил её. Его ярость не отталкивала — она притягивала, как магнит. Его уверенность в собственном превосходстве, эта тёмная агрессивная сила человека, не знающего пощады, покоряли её суть на каком-то глубоком, генетическом уровне. Она хотела, чтобы эта аура опасности поглотила её целиком.

Рейвен судорожно вздохнула, обхватив себя руками за плечи. Её всё ещё не отпускало. Тело предательски дрожало от возбуждения.

«Но Ирэн… — эта мысль ударила её, как пощёчина, мгновенно сбивая жар. — Ирэн же здесь. Она спит этажом ниже, под этой самой крышей!»

Рейвен зажмурилась, чувствуя, как волна острого удушливого стыда смывает остатки эротического наваждения. Что она творит? Как она могла позволить инстинктам взять верх? Ирэн — её любовь, её душа, её якорь в этом сумасшедшем мире. А она стояла здесь, на крыше, и буквально текла от одного только взгляда чужого мужчины, готовая отдаться ему прямо на этой холодной крыше.

«Возьми себя в руки, Даркхолм, — жёстко приказала она себе, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — Хватит. Перебори это наваждение. Нужно возвращаться».

Она резко отвернулась от леса, приняла человеческий облик и начала спуск.

Оказавшись в тихих, слабо освещённых коридорах особняка, Рейвен собиралась направиться в свою спальню, чтобы принять ледяной душ и смыть с себя этот липкий флёр чужого желания. Но ноги, словно обладая собственной волей, привели её к совершенно другой двери. К комнате Дестини.

Рейвен замерла перед дверью. Она хотела просто прислушаться, убедиться, что её возлюбленная спокойно спит. Но рука сама потянулась к ручке.

Она аккуратно, бесшумно приоткрыла дверь и шагнула внутрь. И тут же замерла в удивлении.

Её подруга не спала. Ирэн сидела в глубоком мягком кресле у распахнутого настежь окна. Она была одета в лёгкую ночную сорочку, лунный свет заливал её бледное аристократичное лицо. Дестини закрыла свои незрячие глаза и с умиротворённой улыбкой наслаждалась свежим ночным ветерком, играющим в её чёрных волосах.

Услышав тихий скрип петель, Ирэн плавно повернула голову в сторону двери.

— Вернулась? — её голос прозвучал мягко, переливаясь тихими колокольчиками в тишине комнаты. Ирэн улыбнулась чуть шире и с лукавой, абсолютно понимающей интонацией добавила: — И как тебе впечатления, Рейвен?

Рейвен окаменела. Кровь отхлынула от её лица.

Засмущавшись, как пойманный с поличным подросток, она потеряла дар речи. В её мыслях ураганом пронеслись обвинения самой себя в предательстве. Она стояла в дверях, чувствуя, как на щеках загорается предательский румянец, и понимала: Ирэн знает. Со своим пугающим даром или просто благодаря безупречному знанию её натуры — неважно. Она знала всё. Знала про крышу, про прикосновение, про этот постыдный обжигающий жар внизу живота.

— Я… Ирэн, я… — Рейвен попыталась что-то сказать, оправдаться, найти слова, но горло перехватило. Она не могла произнести ни звука.

Ирэн тихо, мелодично рассмеялась и изящным жестом протянула к ней свою бледную руку.

— Не волнуйся, моя дорогая Рейвен, — голос провидицы был полон невероятной нежности и абсолютного спокойствия. В нём не было ни капли ревности или упрёка. — Я не обижаюсь. И я совершенно не волнуюсь. Не кори себя за свою природу. Просто то, что ты сейчас чувствуешь к нему… это предрешено.

Рейвен продолжала стоять без движения, прислонившись спиной к холодному дверному косяку. Слова Дестини не успокоили её — они обрушились на неё. «Предрешено». Значит, этот первобытный пугающий зов — это не просто минутная слабость. Это судьба, от которой ей уже никуда не деться.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +12 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 69

— А ты ещё кто такой? — спокойно спросил я мужчину, не спеша выходящего из подлеска.

От него буквально фонило скрытой угрозой. Давление его ауры было сильным и тяжёлым. Да и глаза мне его категорически не понравились: в этой бездонной, лишённой зрачков черноте, которая слабо светилась во мраке ночного леса, читалось глубокое удовлетворение и даже чуточку восхищения. Но при этом меня не покидало мерзкое ощущение, что меня прямо сейчас взвешивают, оценивают и решают, как именно будут использовать. Очень неприятное чувство.

Выглядел незнакомец впечатляюще, если не сказать пугающе. Настоящая гора литых мышц. Ростом он был больше двух метров — даже я со своими новыми габаритами смотрел бы на него снизу вверх. Длинные густые седые волосы были небрежно стянуты в хвост на затылке. Дикий древний хищник в человеческом обличье.

«Такой себе мужичок, — мрачно подумал я. — И, чует моё сердце, ему тоже от меня что-то нужно. Господи, как же все эти древние бессмертные твари меня заебали. Стоит только разобраться с одной проблемой, как из кустов вылезает следующая, ещё крупнее».

— Моё имя — Ромулус, — бархатным глубоким басом произнёс незнакомец, останавливаясь в нескольких шагах от меня.

— Только не говори мне, что ты тоже мой какой-нибудь троюродный прадедушка, — резко перебил я его, кривя губы в раздражённой усмешке.

В голове тут же щёлкнул тумблер. Ромулус. Я вспомнил это имя. Его с ненавистью произносил Мордекай перед тем, как сдохнуть. Он говорил, что хочет убить его, что тот ему больше не закон. Значит, этот седой хрен напрямую связан с той мразью, что доставила мне столько проблем в прошлом.

Мужик удивлённо вскинул седые брови, словно не ожидал, что я его перебью, а затем снисходительно улыбнулся.

— Да, именно так и есть. Ты — один из моих потомков. Я — первый. Самый первый представитель расы Lupus Sapiens, Человека Волчьего.

Он развёл огромные руки в стороны, словно проповедник перед паствой, и начал вещать:

— Пока обычные, слабые люди, Homo Sapiens, миллионы лет эволюционировали от грязных приматов, наша особая ветвь — люди со звериными чертами, когтями, невероятными инстинктами и исцеляющим фактором — эволюционировала напрямую от древних псовых, от волков. Мы — истинные хищники этого мира, Джеймс. Мы не обезьяны. Мы — волки.

Слушая этот высокопарный псевдонаучный бред, я с трудом сдержался, чтобы не сделать глубокий «рукалицо». Этот огромный, как он утверждает, тысячелетний мужик на полном серьёзе несёт дичь про происхождение от волков? Дарвин бы сейчас в гробу перевернулся.

— Не знаю, от кого там произошёл лично ты, — я тяжело вздохнул. — Но я появился от мамы и папы. Хватит уже нести эту сектантскую ахинею. Мы с тобой такие же люди, просто наша биология шагнула чуть дальше. Мы более совершенны, вот и всё. Никаких волшебных волков-прародителей. Зачем ты тут появился и что тебе от меня нужно?

Я уже начал закипать. Я физически чувствовал, что эта седая сука тоже спит и видит, как бы припрячь меня к своим проблемам.

Ромулус поморщился. Моё отношение явно ломало его пафосную картину мира.

— Ладно. Думай, как хочешь, — холодно процедил он. — Твоё невежество не изменит того факта, что ты пошёл от моей крови.

Он медленно поднял правую руку, и из кончиков его пальцев выдвинулись длинные изогнутые костяные когти. Точно такие же, как у Виктора Крида, только массивнее.

— И что? — я ехидно ухмыльнулся, сжимая кулаки. — У меня подлиннее будут.

Из моих костяшек вырвались по три когтя на каждой руке, тускло блеснув в лунном свете.

— Ладно, — я пренебрежительно отмахнулся. — Я был безмерно рад познакомиться с пафосным новым «дедушкой», послушать сказки про эволюцию. Но, поверь, у меня и без тебя сейчас проблем и дел по горло. Я домой спешу. Так что давай, разворачивайся и вали туда, откуда пришёл. Кыш-кыш.

Лицо Ромулуса передёрнулось. Иллюзия доброго, мудрого прародителя слетела с него в одно мгновение. Было видно, как он начинает по-настоящему злиться. Для существа, привыкшего, что перед ним трепещут, моё откровенное хамство было сродни пощёчине.

— Мальчишка, — прошипел он, и его чёрные глаза вспыхнули. — Ты совершенно не понимаешь своего места. Думаешь, раз убил это ничтожество Дога, то уже чего-то стоишь? Хотя… чему я удивляюсь. За тысячелетия я уже должен был привыкнуть, что у моих потомков всегда слишком большое самомнение насчёт себя. Вы слепы. Вы понимаете только силу.

— О, так ты предлагаешь размять косточки? — я хищно оскалился, чуть сгибая колени и перенося вес на носки. — А не боишься, старик, что молодой ненароком оторвёт тебе твою седую голову? И твой долгий волчий путь на этом закончится?

Я сам не до конца понимал, зачем я так откровенно провоцирую его. Мои звериные инстинкты буквально вопили, кричали о том, что злить этого монстра смертельно опасно, что он очень опасен и силён. Но мне так осточертело, что каждый второй бессмертный урод в этом мире считает себя вершителем моей судьбы! Селена, Дракула, теперь этот… Хватит. Пусть будет что будет. Да и я сам сейчас был совершенно другим, не тем парнем, что приехал в Европу месяц назад. Новая мистическая сила гудела в моих венах, требуя вызовов.

— Самомнение — удел молодых и глупых, — Ромулус тоже встал в боевую стойку. — Но если в тебя придётся вбивать уважение к старшим… значит, так тому и быть. Убивать я тебя не буду. Пока что.

Он оскалился, обнажая удлинённые клыки.

В ту же секунду его аура кардинально изменилась. По мне ударила такая концентрированная жажда убийства, что воздух вокруг нас, казалось, замер. Моя внутренняя сила мгновенно откликнулась на этот вызов.

Я понял одно: с этим противником не получится использовать полумеры. Не получится просто помахать кулаками. Если я буду сдерживаться — он легко одолеет меня. Здесь нужно использовать всё, что у меня есть, прямо сейчас.

И я не стал ждать его атаки. Я нанёс удар первым, одновременно начиная принимать свой истинный звериный облик.

Я зарычал, чувствуя, как скелет с треском перестраивается. Мои мышцы вздулись, увеличиваясь в объёмах. Рост стремительно пошёл вверх, преодолевая отметку в три метра. Одежда, не выдержав такого издевательства, с треском разорвалась на лоскуты, разлетаясь в стороны. Кожа покрылась плотной шерстью, а голова трансформировалась, приобретая черты зверя.

«Эх, придётся возвращаться домой голым, — мельком пронеслась совершенно неуместная мысль. — Блеск».

Через пару секунд трансформация завершилась. Теперь уже я возвышался над Ромулусом.

И мне чертовски понравилось то, что я увидел на лице древнего бессмертного. Ромулус был удивлён. Нет, слово «удивлён» тут не подходило. Он был ошарашен. Его чёрные глаза расширились от непонимания.

— А это… как? Откуда?! — голос Ромулуса дрогнул, когда он почувствовал природу моей силы. — Божественная энергия? Как ты этого добился, мальчишка?! Это невозможно!

Но мне было уже абсолютно всё равно на его вопросы и замечания. Я не собирался давать ему время на анализ.

Я сорвался с места, превратившись в серебряную смазанную молнию. Мой правый кулак с выпущенными когтями со свистом распорол воздух, метя прямо в грудь моему прародителю.

Ромулус, надо отдать ему должное, среагировал мгновенно. Он не стал блокировать удар, интуитивно поняв, что эта масса просто снесёт его. Он текучим, нечеловечески быстрым движением уклонился влево и отпрыгнул на десяток метров назад, мягко приземлившись на землю.

Древний мутант больше не улыбался. Он смотрел на мою возвышающуюся, полыхающую силой фигуру, и в его чёрных глазах шла бешеная аналитическая работа. Охотник и добыча только что поменялись местами.

Ромулус не стал принимать боевую стойку, вскидывать руки или напрягаться. Он просто стоял, расслабленный, изучающий.

Я снова обрушился на него. Мои когти со свистом рассекли воздух там, где только что была его шея.

Но его там не оказалось.

Древний мутант уклонялся от моих ударов с невозможной для его габаритов лёгкостью. Он был чудовищно быстр. Это были не просто инстинкты зверя — это была отточенная веками техника. Он вытворял настоящие пируэты: плавно перетекал из одной стойки в другую, скользил по сырой траве, отклонялся буквально на миллиметры. Я видел, что этот монстр был непревзойдённым мастером ближнего боя. Каждый мой выпад, каждый смертоносный росчерк когтей постоянно не доставал его тела.

А затем он ударил сам.

Это не был размашистый хук или удар когтями. Ромулус просто сделал неуловимый шаг вперёд, сокращая дистанцию, и открытой ладонью коротко ударил меня прямо в центр грудной клетки.

Я уже хотел оскалиться, предвкушая, как удар не пройдёт. Но вместо торжества я вдруг ощутил… чувство полёта.

Меня оторвало от земли. Моя многокилограммовая туша полетела назад, как выпущенный из гаубицы снаряд. Я ударился о землю, подпрыгнул, как брошенный по воде камень, пропахал глубокую траншею спиной и с оглушительным треском влетел в толстый ствол ели. Дерево переломилось пополам, засыпав меня ветками.

Но физический удар был ничем по сравнению с тем, что началось внутри.

От места соприкосновения с его ладонью по всему моему телу начало стремительно расползаться невидимое разъедающее пламя. Какая-то чужеродная сила просто жгла меня изнутри, разнося урон, проникая прямо к органам. Мне даже показалось, что моё сердце, сжатое этим огненным кулаком, на секунду просто остановилось.

«Это как, твою мать, вообще возможно?!» — прохрипел я, выплёвывая сгусток крови.

Я кое-как перевернулся, цепляясь когтями за деревья, и тяжело встал на четвереньки. Посмотрел сквозь пелену боли на своего врага. Ромулус не бежал добивать. Он не спеша, спокойно шёл в мою сторону, разминая кисти.

И тут меня накрыло. Абсолютная первобытная ярость Зверя затопила сознание.

Моё второе, энергетическое сердце забилось с бешеной скоростью, накачивая меня силой. Боль от его удара начала стремительно уходить, вымываемая моим собственным внутренним реактором.

«Я разорву тебя! — рычал я. — Никто не смеет быть сильнее меня!»

Я с рёвом оттолкнулся от земли и снова рванул на него. Я стал ещё быстрее, ещё яростнее. Теперь от моих когтей и тела исходил пульсирующий шлейф серебряной энергии.

Началась мясорубка. Я больше не пытался бить «правильно». Я превратился в стихийное бедствие.

И на этот раз я начал доставать его. Мои когти оставляли на теле Ромулуса глубокие рваные борозды, распарывая его плоть. От каждого попадания он недовольно морщился, но его регенерация работала на пугающем уровне — раны затягивались практически мгновенно, прямо на глазах.

Наш бой сместился вглубь леса. Мы сносили своими телами деревья, превращая их в щепки. Земля казалось дрожала от ударов, вокруг нас стоял оглушительный грохот ломающейся древесины и звериный рёв.

Но сквозь пелену кровавой ярости мой разум начал улавливать страшную деталь. Я проигрываю.

Этот седой монстр был искуснее меня. И он был сильнее. В отличие от меня, вкладывающего в каждый удар желание убить, Ромулус не пытался нанести мне смертельный урон. Он играл со мной. Он методично, расчётливо изматывал меня.

«Да что за хрень?! — в бешенстве думал я. — Почему снова находится кто-то, кто сильнее меня?!»

Все удары, которые он наносил мне, — короткие тычки, блоки, скользящие удары, — несли не только физический урон. Его странная агрессивная энергия проникала в моё тело и накапливалась там, как токсин. Она постоянно жгла меня изнутри, подавляя мой исцеляющий фактор и ослабляя меня с каждой минутой боя.

В приступе бессильной злобы я вырвал из земли дерево вместе с корнями и, размахнувшись им, как гигантской бейсбольной битой, снёс Ромулуса. Ствол разлетелся об его грудь, и древний мутант отлетел на несколько десятков метров, прорубив просеку.

Он быстро поднялся на ноги и искренне засмеялся.

— А ты неплох, потомок! — проговорил он. — В тебе много силы. Но ты… ты совершенно не понимаешь, как ею пользоваться!

«Как он это делает? — билась лихорадочная мысль в моей голове. — Он вливает энергию через удар… А если мне попробовать так же?»

Я не стал отвечать. В следующее столкновение, когда Ромулус бросился на меня, я попытался сделать немыслимое. Я силой воли согнал бушующую внутри меня энергию в правую руку. Я сжал её, спрессовал и в момент, когда наши кулаки должны были встретиться, ушёл в глухую оборону, пропустив его удар по касательной, и всадил свой когтистый кулак ему прямо в центр груди, резко выпустив скопленную мощь.

БУМ!

Раздался звук разорвавшейся бомбы. Грудь монстра буквально взорвалась изнутри. Плоть, рёбра и мышцы разорвало в клочья. В его чёрных глазах впервые за весь бой промелькнул неподдельный страх.

Ромулуса отбросило назад. Он упал на четвереньки, судорожно, с бульканьем кашляя кровью. Я видел, как края огромной дыры в его груди пытаются стянуться, но моя серебряная энергия выжигала его ткани, не давая регенерации работать в полную силу. Заживление шло мучительно медленно.

Я не собирался давать ему время на передышку. Я с рёвом сорвался с места, готовый добить его.

Но он видел это.

Ромулус оскалился окровавленной пастью. Превозмогая боль, он поднялся мне навстречу. И вдруг начал делать руками быстрые сложные пассы.

Воздух между нами вспыхнул оранжевым светом. Прямо на моём пути из пустоты соткалась плотная энергетическая стена, на поверхности которой мгновенно выросли длинные мерцающие шипы.

Я попытался затормозить, уклониться, но на такой скорости это было невозможно.

Я со всего размаху врезался в эту стену. Энергетические шипы без труда вошли в моё тело, разрывая кожу, мышцы и органы. А затем стена взорвалась. И вся эта колоссальная агрессивная энергия просто впиталась в меня.

Она закрутилась внутри моего организма. Она превращала мои внутренности в кровавую кашу, сжигала нервные окончания, конфликтовала с моим энергетическим сердцем.

Это было больно. Это было адски, невыносимо больно.

Я отлетел и рухнул на бок, выгнулся дугой и завыл — протяжно, отчаянно, захлёбываясь кровью и яростью. Тело перестало меня слушаться. Я просто лежал на сырой земле, сжавшись в позе эмбриона, судорожно скребя землю когтями, и молился, чтобы моя регенерация смогла перебороть этот яд.

Сквозь кровавую пелену в глазах я видел, как Ромулус, всё ещё покачиваясь и держась за дыру в груди, медленно идёт ко мне. С каждым шагом его походка становилась всё увереннее.

— Теперь… — тяжело дыша, произнёс он, нависая надо мной, — теперь я абсолютно уверен, что не стоит оставлять тебя в живых. От тебя будет гораздо больше проблем, чем пользы. Тебя будет невозможно контролировать, Джеймс Хоулетт. Поэтому… тебе придётся сегодня умереть.

Он занёс надо мной руку со сверкающими силой когтями.

«Да твою же мать! — в панике закричало моё сознание. — Не так я думал, что умру! Этот урод оказался сильнее Дракулы! Думай, Джеймс, делай что-нибудь! Нужно выжить любой ценой!»

И Сила откликнулась на мой крик о помощи.

Вместо того чтобы отчаянно бороться с чужой энергией, разрывающей меня изнутри, моя сила начала выходить наружу. Я неожиданно, инстинктивно понял, что нужно делать.

За долю секунды она сформировалась надо мной в гигантский полупрозрачный силуэт свирепого волка — фантом меня.

Как только конструкт уплотнился, я мысленно натравил его на своего так называемого предка.

Ромулус, увидев бросившегося на него энергетического монстра, расширил глаза и инстинктивно вскинул руки, формируя перед собой плотный оранжевый щит.

Мой фантом с оглушительным рёвом врезался в преграду. Лес осветился вспышкой.

Две секунды шла борьба энергий. Щит Ромулуса гудел, прогибаясь. «Не получится…» — с отчаянием подумал я.

Но тут щит тысячелетнего мастера покрылся трещинами и с хрустальным звоном разлетелся вдребезги. Остатки моего энергетического фантома ударили прямо в Ромулуса.

Теперь настала очередь выть моему врагу.

Древний мутант, объятый серебряным пламенем, рухнул на землю и начал кататься по траве, крича от разрывающей его изнутри чужеродной силы.

— Я уничтожу тебя!! — ревел он сквозь зубы. — Вырву твоё сердце!!

Я лежал на траве, судорожно хватая ртом воздух. Отдав почти всю энергию на удар, я остался один на один с бушующим внутри меня оранжевым пламенем Ромулуса. Моя биология боролась за выживание. Началась смертельная гонка: победит тот, кто первым придёт в себя и добьёт лежащего соперника.

И я с ужасом наблюдал, как этот седой урод, с лицом, искажённым дикой гримасой боли, начинает медленно, упрямо вставать на колени, а затем и на ноги.

Похоже, проигравшим в этом бою буду я.

«Если нет сил на победу, значит, нужно отступить», — холодная мысль прорезала туман боли.

Мне физически претила мысль о бегстве. Моя гордость скулила и требовала драться до конца. Но другого варианта просто не было. Смерть здесь и сейчас не входила в мои планы.

Я не стал ждать, пока он приблизится. Шатаясь, как пьяный, я с трудом поднялся на ноги. Сплюнул кровь и, волоча ногу, побрёл в сторону густого леса. Я закрыл глаза, концентрируя жалкие остатки сил, и начал взывать к реальности, стараясь открыть «тропы».

— Куда ты бежишь, трус?! — ревел Ромулус у меня за спиной, тяжело ступая следом.

Я не оборачивался. «Ну давай же… открывайся», — из последних сил молил я лес.

И реальность дрогнула. Воздух впереди пошёл рябью. Я шагнул в это искажение, и каждый последующий шаг начал уносить меня всё дальше и дальше от поля боя, перебрасывая на километры вперёд. Крики Ромулуса стихли, растворившись во мраке.

Я спасся.

В голове, стучащей от боли, крутилась только одна ясная мысль: «Вот и появился у тебя новый, по-настоящему сильный враг, Джеймс. Враг, который может убить тебя в прямом бою. И это он ещё в начале меня недооценил. Надо выяснить о нём абсолютно всё и стать сильнее. Иначе в следующий раз тропы могут и не открыться».

*****

Уже теряя сознание, на грани полного отключения, я буквально вывалился из искривлённого пространства тропы.

Реальность выбросила меня на жёсткую, поросшую мхом землю. Перед глазами всё плыло и двоилось, мир вращался в безумной карусели. Внутри моего тела продолжалось жесточайшее, безжалостное сражение двух энергий: моей и этой проклятой, выжигающей всё живое Ромулуса. И, хвала всем богам, моя брала верх, медленно, миллиметр за миллиметром, пожирая чужеродный яд, но цена за эту победу была невыносимой. Меня трясло.

«Где я? Куда меня вынесло?» — вяло подумал я, с огромным трудом приподнимая свою тяжёлую массивную морду от земли.

Зрение сфокусировалось на бегущем ко мне силуэте. Девушка. Знакомая фигура, гибкая и стремительная. Клара? Значит, инстинкты и остатки магии всё-таки не подвели, тропы вывели меня на безопасные земли племени Кри. Отлично.

Она подбежала, с размаху упала на колени прямо на землю и, совершенно не боясь моего ужасающего вида, обхватила мою огромную голову руками, бережно положив её себе на колени.

— Боже… Джеймс! Как ты? Кто… кто тебя так?! — с нескрываемым волнением и ужасом начала спрашивать она. Её тонкие пальцы лихорадочно ощупывали мою шерсть, слипающуюся от крови.

— Как ты… поняла, что это я? — спросил я. Мой голос в этой форме прозвучал как низкий вибрирующий рык.

— Твой запах, — с тревогой, едва сдерживая слёзы, проговорила девушка, прижимаясь щекой к моему лбу. — Я узнаю его из тысячи, в каком бы облике ты ни был. Что с тобой сделали…

— Волчица, разговаривай с ним! Не дай ему отключиться! Он только из боя, его дух нестабилен! — раздался резкий властный окрик.

Из-за деревьев, опираясь на посох, но двигаясь на удивление быстро, приковылял Мудрый Выдра. Старый шаман на ходу оценивал моё состояние.

— Как ты, Джеймс? Слушай меня внимательно! — старик подошёл вплотную. — Только не вздумай сейчас выходить из формы Великого Духа! В этой форме твоя регенерация и выносливость сильнее и совершеннее. Если примешь человеческий облик сейчас, твоё смертное тело может просто не выдержать того разрушения, что бушует внутри тебя! Ты сгоришь!

— Хорошо… останусь так, — еле слышно, с бульканьем прорычал я, сплёвывая на мох сгусток крови. — Но мне больно, старик. Чертовски больно. Его сила… она жжёт меня изнутри, как кислота. Очень тяжело её перебороть.

— Терпи. Ты сильный, ты справишься, а я помогу, — шаман нахмурился, вглядываясь в мои раны, из которых всё ещё сочился слабый оранжевый свет. — Ты встретил страшного врага. Могущественного. Древнего. Ты победил?

Я болезненно поморщился, и не только от физической боли.

— Нет. Я… сбежал.

Эти слова, произнесённые вслух, отдались внутри такой жгучей тоской, горечью и уязвлённым самолюбием, что хотелось заскулить. Я, поджав хвост, бежал с поля боя. Клара вздрогнула, почувствовав мою ментальную боль, и начала ещё нежнее гладить меня по загривку, шепча на ухо успокаивающие слова.

— Ну, ничего, не волнуйся, Джеймс, — голос Мудрого Выдры стал удивительно мягким. — Наша жизнь состоит не только из славных побед. Иногда Духи посылают нам и горечь поражения, чтобы мы не забывали, кто мы такие. Но, думаю, ты тоже взял из этого сражения многое. Опыт — лучшее лекарство от гордыни. Тебе остаётся только сделать выводы, стать сильнее и в следующую вашу встречу одолеть его. А сейчас мы будем спасать твою жизнь.

Тут из чащи выбежали несколько охотников племени.

— Так, аккуратно подняли его! — скомандовал Выдра. — И быстро несите ко мне в дом. Только плавно, не тревожьте его раны.

Я почувствовал, как под моё огромное тяжёлое тело подсунули жерди и прочные ремни. Шесть крепких индейцев, напрягаясь, аккуратно оторвали меня от земли. Я стиснул клыки, стараясь не потерять сознание от вспыхнувшей боли, помня о строгом приказе шамана. Клара шла рядом, не отпуская мою лапу, и непрерывно что-то шептала — то ли молитвы, то ли просто пыталась удержать мой разум в реальности звуком своего голоса.

Меня занесли в просторный дом шамана и бережно опустили прямо на пол, устланный толстым слоем мягких, пахнущих травами шкур.

Дальше реальность начала расслаиваться. Картинки мелькали, как в кинофильме.

Я видел, как Мудрый Выдра быстро перемещается по хижине. Он бросил в очаг охапку сухих трав, и комнату мгновенно заволокло густым сизым дымом с терпким сладковатым запахом. Этот дым казался живым — он стелился по полу, обволакивал моё тело, проникал в раны. И там, где он касался плоти, адское жжение чужой силы начинало тупеть, сменяясь прохладным онемением.

Надо мной склонялась Клара, а рядом с ней — незнакомая мне молодая индианка с очень серьёзными тёмными глазами. Та самая внучка, о которой говорила мать? Они вдвоём, приподнимая мою тяжёлую голову, вливали мне в пасть какие-то горькие, обжигающие горло отвары.

Но самым невероятным было то, что делал сам шаман.

Выдра встал на колени у моей пробитой груди. Он закрыл глаза и начал ритмично, гортанно петь. Его голос то понижался до шёпота, то переходил в низкий резонирующий гул. Он начал делать резкие рубящие пассы руками над моим телом, не касаясь кожи. И с каждым его движением я чувствовал, как в меня мощным потоком вливается чужая энергия.

Но она была совсем не такой, как у Ромулуса. Магия шамана не была агрессивной. Она была мягкой, обволакивающей, пахнущей землёй и дождём. Она не вступала в бой с моей силой — она выступала как растворитель. Сила Выдры гасила, размывала агрессивную оранжевую энергию врага, дробила её на мелкие осколки, позволяя моей собственной регенерации и серебряному пламени Зверя окончательно поглотить и переварить эти остатки. Это было настоящее, глубинное, мистическое исцеление.

Постепенно, минута за минутой, боль наконец-то начала отступать, сдаваясь под натиском объединённых сил. На её место пришла выжимающая досуха слабость. Но дышать стало намного легче. Сердце забилось ровно.

Сквозь звон в ушах я услышал усталый, но довольный голос Выдры:

— Всё, Джеймс. Мы выжгли его яд. Тебе уже ничего не угрожает. Принимай человеческий облик и спи. Твоё тело знает, что делать.

Я только слабо, благодарно угукнул в ответ.

Отпустив контроль, я почувствовал, как моё огромное тело словно плавится. Кости с хрустом вставали на места, мышцы сжимались, шерсть втягивалась, возвращая мне мой привычный человеческий облик. И как только трансформация завершилась, оставив меня лежать на шкурах обнажённым и разбитым, моё сознание с облегчением потухло, провалившись в спасительную глубокую тьму.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 70

Я словил самое настоящее дежавю.

Снова я оказался в этой до боли знакомой ситуации: после кровавого боя не на жизнь, а на смерть я просыпаюсь в поселении племени Кри.

«Я просто такими темпами никогда не отдам долги Мудрому Выдре, — с лёгкой иронией размышлял я, разглядывая потолок. — Скоро придётся выкупать для племени половину Канады, чтобы хоть как-то расплатиться по счетам».

А наподдали мне знатно. В этом мире мне прямо катастрофически не везёт с дедушками. Какие-то они все бракованные пошли. Где пресловутые семейные узы? Где трогательная преемственность поколений, посиделки у камина и передача мудрости? Вместо этого — попытки прибить меня. Или подчинить.

Хотя, если быть до конца честным с самим собой, я и сам хорош. Я откровенно спровоцировал эту древнюю тварь. Но по-другому было просто нельзя. Мои инстинкты орали благим матом, подсказывая: с Ромулусом мы точно никогда не станем союзниками. Два хищника такого калибра не уживутся. Мне хотелось отвадить его от моей территории, показать зубы… и, возможно, именно моя агрессия стала главным триггером. Я воспринял его как опасного чужака на своей земле и бросился в атаку.

Ладно, это всё лирика. Жив — и то хорошо. Но нужно иметь смелость признаться самому себе: я себя немного переоценил. Как говорится в старой поговорке: сила есть — ума не надо. Вот только с бессмертными тысячелетними монстрами это правило не работает. Мне нужно «качаться». Нужно становиться сильнее, умнее, техничнее. Учиться контролировать эту бездну внутри себя.

И на первых порах мне в этом определённо поможет Выдрыч. Всё-таки теперь, после объединения, я стал полноправным носителем сущности Великого Духа. Хотя… пора называть вещи своими именами. Тот древний зверь, чья сила спала во мне с самого первого дня в этом мире, не был просто благостным духом природы. Я бы дал ему более точное определение — Зверобог. Бог охоты, крови и выживания.

И мне, после нашего слияния, перепали все его возможности, пусть и в слегка изменённом, адаптированном под мою мутацию виде. Но его пиковая, божественная мощь не перешла ко мне по щелчку пальцев. Я нахожусь в самом начале своего пути. Моё энергетическое сердце — это только реактор, а вот как его развивать и им управлять, мне ещё предстоит выяснить. Да и путь мой явно будет отличаться от того, через который прошёл мёртвый покровитель индейцев.

Но теперь я готов познавать эти новые грани. И откладывать обучение нельзя ни на день. Придётся остаться погостить у племени. Мой затянувшийся европейский отпуск плавно перетекает в канадский тренировочный лагерь. Это, конечно, печально: дел у меня в большом мире скопилось целое море и ещё небольшая речка в придачу.

«Ну, раз всё решено, нефиг валяться», — скомандовал я себе.

Я закрыл глаза и прислушался к организму, проверяя состояние. И, совершенно не удивившись, понял, что чувствую себя просто замечательно. Моя природа восстановила всё, что могла и не могла. Кости — обычные, крепкие, пропитанные энергией — срослись идеально. Никакого яда Ромулуса в теле не осталось. Тело гудело от переизбытка сил.

Утвердившись на ногах, я потянулся до хруста в позвонках и пошёл к выходу. Пора было узнать, долго ли я провалялся в отключке и что там творится в мире без моего чуткого руководства. Надо отправить гонца в поместье, сообщить женщинам, что со мной всё в порядке, чтобы Элизабет не сошла с ума от тревоги.

А ещё нужно раздать распоряжения.

«Может вызвать сюда своих генералов, — пришла в голову отличная мысль. — Мэтью, Маршалла, Альфреда. Пусть парни на природе отдохнут от пыльных кабинетов, свежим воздухом подышат. Заодно расскажут, как там наши финансовые дела продвигаются. Да и у меня появилось огромное количество идей по расширению».

Всё для себя решив, я вышел на улицу.

Вдохнув полной грудью густой, настоянный на хвое лесной воздух, я искренне улыбнулся тёплому солнышку. Мысли о своём недавнем поражении я решительно гнал прочь. Я заставил себя не заниматься самобичеванием. Мудрый Выдра был абсолютно прав: поражение — это лишь ступень. Я просто должен стать сильнее и уже в следующую встречу наказать старичка Ромулуса. И желательно — с летальным исходом для последнего.

Тут мои размышления прервал громкий, полный облегчения женский возглас:

— Джеймс! Ты очнулся! Зачем ты встал, тебе же нужно отдыхать!

Ко мне бежала взволнованная и сияющая от радости Клара.

За её спиной я заметил ещё одну девушку — ту самую молодую индианку, которая помогала Выдре, вливая в меня отвары, когда тот выжигал из меня силу Ромулуса.

— И тебе привет, Клара, — я поймал подбежавшую девушку, легко обняв её за талию. — Нечего валяться. Знаешь, как говорят: пока ты спишь, твой враг качается, становясь сильнее. Мне отставать никак нельзя.

Клара на секунду замерла в моих руках, обдумывая эту странную, но очень точную фразу. В это время к нам плавной, почти кошачьей походкой подошла вторая девушка.

Я впервые смог нормально её рассмотреть. Она была по-настоящему красива, но не классической, кукольной красотой, а дикой, первобытной. Резкие гордые черты лица, высокие скулы, густые тёмные волосы, заплетённые в свободную косу. Она была достаточно высокой для индианки и явно спортивной — под тканью угадывались крепкие мышцы. Одета она была в весьма любопытную смесь современной городской одежды и традиционных индейских элементов. Но главное — это были её глаза. Умные, цепкие, оценивающие. Взгляд человека, который видит суть.

— Приветствую, Великий Дух, — девушка остановилась в паре шагов и с искренним глубоким уважением поклонилась. — Моё имя Куница. Но можете называть меня на манер вас, белолицых, — Клер. Я внучка Мудрого Выдры.

— Рад знакомству, Куница-Клер, — я тепло улыбнулся, чуть кивнув в ответ. — Для меня честь познакомиться с родственницей моего друга и спасителя. Но… я же бывал здесь раньше. Почему я тебя никогда не видел в племени?

Девушка слегка замялась, её скулы тронул лёгкий румянец.

Но тут в разговор бойко вмешалась Клара, не отпуская моей руки:

— Да её родители хотели замуж выдать! Её мама, Лесная Лань, в своё время ушла в семью мужа в соседнее стойбище. Вот и время Клер настало идти под венец. А она не захотела быть просто послушной женой. И когда у неё внезапно открылись способности к шаманизму, она не растерялась и сразу сбежала обратно сюда, под крыло своего знаменитого деда! Теперь вот познаёт эту науку. На шаманов многие традиционные правила их народа не действуют!

Клара с энтузиазмом сдала подругу со всеми потрохами. То, что эти две абсолютно разные девушки успели крепко сдружиться за время моего отсутствия, было видно невооружённым глазом.

Куница только недовольно, исподлобья зыркнула на болтливую волчицу.

— Клара в чём-то права, — сдержанно произнесла она, поправляя косу. — Но далеко не во всём. Я никуда не «сбегала». Просто дар шамана у нашего народа — огромная редкость. И если духи отметили тебя, то у тебя появляется священный долг перед своими соплеменниками — познать этот дар в полной мере и служить племени. А Мудрый Выдра — самый сильный шаман на этих землях. У кого же мне ещё учиться?

Я выслушал их перепалку с улыбкой, но решил сменить тему. Наобщаться с Куницей-Клер, а особенно с соскучившейся Кларой, я ещё успею вечером. А вот выяснить все рабочие и мистические вопросы с шаманом нужно было прямо сейчас. Если я что-то решал, то ненавидел откладывать это в долгий ящик.

— А где сам Мудрый Выдра? — спросил я, оглядываясь по сторонам.

— Дед ушёл за травами и кореньями, — ответила Клер. — Сейчас тёплые месяцы, всё цветёт и наливается соками, вот он и решил пополнить запасы впрок. А то, как он сегодня утром проворчал… — она бросила на меня весьма выразительный красноречивый взгляд, — «Некоторые запасы слишком быстро заканчиваются, когда гости не умеют беречь свою шкуру». Но скоро должен вернуться. Травы собирают с первыми лучами солнца, а сейчас уже почти полдень.

Я хмыкнул, принимая справедливый укол старика.

— А не подскажешь, в какую сторону он пошёл?

— К Поляне Предков! Могу показать дорогу, если не знаешь, — быстро сориентировалась Куница, делая шаг вперёд.

— Нет, спасибо, я прекрасно знаю, где это, — я покачал головой. — Пойду-ка я навстречу старику. Вдруг помощь нужна: мешки дотащить или от медведя отбиться.

При этих словах плечи Клары заметно опустились. Она подняла на меня свои огромные, преданные глаза, полные искренней грусти.

— Джеймс… мы же так долго не виделись, — тихо произнесла она. — Я так соскучилась. Я хотела бы провести с тобой хоть немного времени… Мне столько всего нужно тебе рассказать! А ты только очнулся — и сразу бежишь куда-то по делам.

Я посмотрел на её сразу погрустневшую моську, и сердце дрогнуло. С одной стороны, она была абсолютно права: я пропадал в Европе, заставляя её волноваться, а сейчас веду себя как сухарь.

Я мягко улыбнулся, притянул её к себе ближе, обняв за плечи, и заглянул в глаза.

— Эй, ну ты чего? — я ласково провёл ладонью по её щеке. — Я никуда от тебя не убегаю, волчица. Даю слово: как только я поговорю с Выдрой, весь сегодняшний вечер и вся ночь — полностью в твоей безраздельной собственности. Будешь рассказывать мне всё, что захочешь. Договорились?

Не дожидаясь ответа, я наклонился и глубоко, нежно, но с ощутимой собственнической страстью поцеловал её в губы.

Позади нас громко, сдавленно ахнула Куница. Я краем глаза заметил, как юная индианка-шаманка моментально залилась густым свекольным румянцем и отвернулась, делая вид, что ей безумно интересно разглядывать крону ближайшей сосны. «Ох уж эти скромные дети природы», — с иронией подумал я.

А вот Клара моментально поплыла. Её руки судорожно вцепились в мои плечи, она ответила на поцелуй с такой дикой, первобытной отдачей, что у меня перехватило дыхание. Когда я всё же разорвал поцелуй, она тяжело задышала, её грудь вздымалась, а глаза подёрнулись мутной влажной поволокой неприкрытого желания.

И тут в мою голову, как ледяной душ, ударила совершенно некстати всплывшая мысль.

«Твою мать… А как эта ревнивая дикая мутантша отреагирует на полный особняк женщин, которых я привёз с собой из Европы? Ванесса, Рейвен… Опасненько. Будет кровь и вырванные волосы, если я не проведу грамотную дипломатическую работу».

Решив решать проблемы по мере их поступления, я отстранился и подмигнул девушкам.

— До скорого, дамы. Не скучайте без меня.

Я развернулся и лёгким пружинящим шагом направился в сторону леса, где находилась Поляна Предков. А за спиной уже отчётливо слышался возмущённый, сгорающий от любопытства шёпот Куницы, которая буквально набросилась на раскрасневшуюся Клару с вопросами.

Похоже, волчица рассказывала своей новой подруге далеко не все пикантные подробности своей жизни в большом мире.

*****

Я нашёл Мудрого Выдру уже на обратном пути к поселению. Старик шёл неспешно, тяжело опираясь на свой посох, и выглядел глубоко задумчивым.

Только сейчас, когда моё восприятие расширилось до границ сверхъестественного благодаря новым силам, я начал по-настоящему ощущать истинную природу этого дряхлого индейца. Вокруг него мерцала странная пульсирующая аура. В ней не было ни капли агрессии или того гнетущего тёмного давления, которое исходило от Дракулы или Ромулуса. Эта аура состояла из порядка и чего-то неуловимо похожего на мою собственную силу. Это была концентрированная энергия жизни, сила, связанная с природой.

И эта энергия давала потрясающий, наглядный результат. Маленькие лесные пичуги без малейшего страха уселись прямо на седую голову и плечи старого шамана, весело чирикая. Выдра словно разговаривал с ними, но не произносил ни звука. Я «видел», как от его ауры отделяются микроскопические крупицы энергии и плавно втекают в птиц. Это было странно, завораживающе и бесконечно интересно. Я и раньше замечал, что любые животные всегда доброжелательно и покорно настроены к шаману. Но только сейчас я воочию увидел механику этого чуда. Старик своей силой словно растворялся в самом потоке природы, становясь её неотъемлемой частью.

— Доброе утро, Мудрый Выдра, — негромко поприветствовал я старика, выходя на тропу.

Он поднял на меня взгляд, и его покрытое глубокими морщинами лицо озарилось тёплой хитрой улыбкой. Птицы, словно получив безмолвный сигнал, мгновенно вспорхнули с его плеч и растворились в кронах деревьев.

— Решил лично встретить старика, Джеймс? Не удержался на месте? — ухмыльнулся он, щурясь на солнце.

— Так и есть. У меня накопилось к тебе очень много вопросов, да и просьб ничуть не меньше.

Выдра окинул меня внимательным сканирующим взглядом, и его улыбка стала шире.

— Я смотрю, ты наконец-то стал единым. Принял силу и судьбу Великого Духа до конца. И по твоему тяжёлому задумчивому взгляду я понимаю, что ты прозрел. Увидел мир иначе.

— Есть такое, — я кивнул, подходя ближе. — Ты когда-то рассказывал мне о слиянии. Ты это имел в виду? Что мне нужно стать единым, чтобы понять природу? И тогда я смогу её полностью подчинить? — не сдержавшись, с лёгким нетерпением спросил я.

— Давай не будем стоять столбами на тропе. По дороге поговорим, — философски произнёс Выдра и медленно направился в сторону поселения. Я поравнялся с ним, подстраиваясь под его неспешный шаг.

— Нет, Джеймс, — покачал головой шаман. — В твоём случае это работает совершенно по-другому. Мы находимся на разных берегах одной реки. Если я сливаюсь с силой при работе с духами, прошу их, договариваюсь, веду с ними беседы… то ты можешь им просто приказывать. Ты стоишь на абсолютно другой ступени могущества, нежели старый и дряхлый шаман племени Кри.

Он сделал паузу, опираясь на посох, и посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

— Твоя сила зиждется на других принципах. Похожих корнями, но принципиально иных. Мы, шаманы, — партнёры духов. Они предоставляют мне услуги: лечат, показывают тропы, приносят вести. А я плачу им за это своей силой, своей энергией. Нет, я, конечно, могу заставить слабых духов подчиняться мне силой, но для меня это невыгодно. Я потрачу больше энергии, чем получу взамен. Но иногда требуется и такое. Ты же… ты теперь стоишь на самой вершине пищевой и мистической пирамиды. Ты — король. Не зря мы все с первого дня называем тебя Великим Духом.

Выдра ткнул узловатым пальцем мне в грудь.

— Приняв его силу, его хищный путь и его судьбу, ты, Джеймс, перестал быть просто человеком. Перестал быть даже, как ты называешь таких, как ты сам, мутантом в том понимании, в каком существуют остальные. Ты стал в какой-то степени энергетической сущностью. И теперь, когда ты научишься осознанно использовать свою новую природу, ни один дух, даже сама природа в этих лесах не сможет не выполнить твоего прямого приказа. Для них служить тебе — это одновременно и великая честь, и первобытный страх. В отличие от нас, простых смертных, ты можешь не просто изгнать непокорного духа. Ты можешь его сожрать. Поглотить, растворить, сделав частью своей собственной силы.

Он усмехнулся.

— Хотя в большинстве своём духи для тебя теперь абсолютно бесполезны. Их силы ничтожны по сравнению с твоим началом. Это всё равно что пытаться накормить медведя крошками хлеба.

Я шёл рядом с ним, глубоко задумавшись, переваривая услышанное. Значит, я уже не просто человек с исцеляющим фактором и когтями. Я сущность совершенно другого порядка.

— Откуда ты вообще всё это знаешь, старик? — нахмурившись, спросил я. — Откуда такие точные детали?

— Я стар, Джеймс. Очень, очень стар, — Выдра хитро прищурился. — Ты же сегодня утром встретил Куницу в лагере. Так вот, она мне не совсем внучка. Если быть более точным, она моя праправнучка.

Я едва не споткнулся от неожиданности, уставившись на сгорбленного индейца. Праправнучка? Да сколько же ему лет?!

— Я прожил на этом свете очень много зим, — спокойно продолжил он, словно читая мои мысли. — Я родился в те времена, когда всех нынешних государств на этой земле с их границами ещё не существовало. В те времена, когда первые бледнолицые с ружьями только-только начали прибывать на наши священные земли, принося болезни и жадность. Да и мы, шаманы, — живые хранилища истории и памяти нашего народа. Могу тебе сказать точно: такие, как ты, носители сущностей, уже существовали в нашем мире. Но путь их был всегда страшен, кровав и, к счастью для мира, недолог.

Выдра тяжело вздохнул.

— Они становились невероятно могущественными. Но в итоге всегда был один финал: они либо вырождались в абсолютно диких, безмозглых духов, навсегда теряя свою человеческую искру разума, либо просто умирали, съедаемые заживо собственным бесконечным голодом. Человеческое тело и слабая человеческая душа просто физически не приспособлены быть сосудом для такой всепоглощающей силы. Она же их и убивала.

Я удивлённо и даже немного возмущённо посмотрел на него.

— И почему ты мне раньше об этом не сказал? Почему молчал, когда я соглашался на этот путь?

— А зачем? Да и выбора у тебя не было! — Выдра пожал плечами с поистине буддийским спокойствием. — Чтобы у тебя были лишние, бессмысленные волнения? Ты отличаешься от всех тех древних. Ты, Джеймс, даже без искры Великого Духа был невероятно силён. Когда я впервые увидел тебя, признаюсь честно, я не поверил своим старым глазам.

Шаман остановился и посмотрел на меня с благоговением.

— Для моего духовного зрения ты горел, как маленькое солнце. Твоё тело было переполнено бесконечной энергией жизни, которая мгновенно залечивала любые раны. И глубоко внутри этого солнца спала искра могущественной сущности. О таком симбиозе я никогда ничего не слышал. Понаблюдав за тобой пару дней, я окончательно понял: тебе просто не грозит та страшная смерть от истощения. Энергии, переполняющей твою кровь, было достаточно, чтобы безопасно закончить слияние и раздуть эту искру в полноценный пожар. А потом — и питать её вечно. Тебе не нужно будет строить алтари, требовать слепого поклонения от толп фанатиков, и даже массовое пожирание чужих сущностей для тебя не жизненно необходимо. Ты со временем и так, просто живя, будешь становиться всё сильнее и сильнее. Ты же сам уже это почувствовал, верно?

— Да! — подтвердил я. — Сила моей мутации… та самая бесконечная энергия жизни, которая раньше просто лечила мои раны, теперь мощным непрерывным потоком питает мою новую духовную суть. Я про себя назвал этот процесс «энергетическим сердцем».

— Вот именно об этом я и говорю! — Выдра одобрительно кивнул. — А прошлые носители великих духов, хоть и горели ослепительно ярко, сгорали невероятно быстро. Сущности, которые в них пробуждались, требовали подчинения совсем другим законам бытия. Обычный человек просто физически не успевал накопить нужное количество энергии для поддержания бога внутри себя, даже если превращался в одержимого монстра, убивающего и выпивающего всё живое на своём пути. Этой крови всё равно не хватало. Да и против таких тварей в итоге объединялись все — и шаманы, и другие духи. Никому не нужно было рождение безумного всемогущего демона, родившегося из кровавой бойни.

— Значит, теперь мне и напрягаться особо не нужно, — я задумчиво потёр подбородок. — Можно просто сидеть на жопе ровно, пить чай и потихоньку становиться всё сильнее и сильнее. Пока естественным образом не перерасту в грубой силе всех своих врагов.

— В принципе… да. Такая лентяйская возможность у тебя теперь есть, — усмехнулся Выдра, возобновляя шаг. — Но… ты же не мог не заметить, что такое пассивное, естественное усиление идёт невероятно медленно. Капля за каплей. Поэтому, мне кажется, с твоими-то амбициями и количеством врагов тебе стоит объединить все доступные возможности. Ты — Великий Дух. В понимании бледнолицых это очень близко к концепции Бога, хотя и не совсем. У нас, индейцев, тоже были и есть свои боги. А Великий Дух — это чистая сущность, воплощение какой-то фундаментальной концепции. В твоём случае — концепции Зверя, Охотника. И парадокс в том, что тебя всё равно усиливает вера людей в тебя. Их страх, их уважение. Да и прямое поглощение других могущественных сущностей, как ты уже, думаю, убедился, даёт колоссальный, взрывной скачок силы.

— Всё логично и понятно, — я вздохнул, — но, признаюсь честно, всё равно до конца поверить во всё это дерьмо очень сложно.

— Да я и сам до сих пор невероятно удивлён тем, что такой невозможный гибрид, как ты, вообще может существовать под этим небом, — шаман посмотрел на меня очень серьёзно, без тени улыбки. — Ты сам себя достраиваешь, Джеймс. Ты эволюционируешь, забирая отовсюду только самое лучшее, самое сильное. Мутация, духи, магия… Знаешь, иногда я даже боюсь тебя. Твоего потенциала. Поэтому я искренне, всем сердцем рад, что мой народ стал твоим другом, а не врагом.

Мы вышли на окраину лагеря. Запахло дымком костров и жареным мясом.

— Ну вот, мы почти пришли, — Выдра остановился у первых домиков. — И я знаю, что ты искал меня вовсе не для того, чтобы послушать старческие размышления и философские лекции шамана. Что-то хотел попросить?

— Да, — я перешёл к делу. — Ты можешь меня научить? Я сейчас абсолютно слеп в понимании своей собственной силы. Я машу ей, как дубиной. Мне нужен контроль.

— Я же обещал тебе, Джеймс, — Выдра тепло улыбнулся. — Я очень долго думал, чему именно я могу тебя научить. Всё-таки природа нашей силы разная. Но потом я пришёл к простому выводу: ты стоишь выше меня в этой иерархии. И для твоего разума, очищенного силой Зверя, будет совершенно несложно понять, переварить и научиться использовать все тайные секреты шаманов. Я передам тебе знания моего народа.

Я лишь молча, с глубокой признательностью кивнул, соглашаясь на обучение.

— А теперь, Джеймс, слушай мой приказ как твоего учителя, — шаман погрозил мне сучковатым пальцем. — На сегодня — всё. Отдыхай. Расслабься. Проведи время со своей подругой. Бедная девочка очень сильно волновалась за тебя, пока ты корчился от боли в моём доме. А завтра утром, с первыми лучами солнца, приходи ко мне, и мы начнём твоё обучение.

— Благодарю, Выдра. Ты постоянно мне помогаешь, вытаскиваешь с того света, — я искренне улыбнулся ему, чувствуя, как внутри разливается тепло от понимания, что в этом сумасшедшем мире у меня есть настоящие союзники. — Я это ценю. И поверь, я этого никогда не забуду.

— Всё, всё, не смущай старика своими речами, мальчишка! — Выдра отмахнулся, добродушно засмеявшись. — Иди уже к своей волчице. Она там, небось, все когти сгрызла от нетерпения.

Я развернулся и направился вглубь лагеря, предвкушая спокойный вечер, первый за очень долгое время. Завтра начнётся новая работа. Завтра я начну становиться ещё сильнее.

*****

Интерлюдия. Клара Крид

Я сидела на кровати в доме Джеймса в поселении Кри и напряжённо ждала.

Джеймс вернулся от Мудрого Выдры задумчивым. Его лицо, теперь уже человеческое, расслабленное и родное, всё ещё несло на себе отпечаток того тяжёлого груза, который он взвалил на свои плечи.

Пока он путешествовал по Европе, оставив меня здесь, в безопасности племени, я ни на секунду не переставала думать о нём. Я скучала так сильно, что порой мне его не хватало как воздуха. Моё внутреннее «я» металось, тоскуя по своему господину.

А потом наступил тот страшный день. Я теперь никогда не забуду тот леденящий душу ужас, который сковал меня, когда я почувствовала его запах на самом краю поселения. Я бросилась туда и увидела… монстра. Огромного, жуткого, непонятного. В его чертах сплелось что-то от волка, гигантского медведя и человека. Но, видит бог, даже в этом пугающем диком обличье, залитый чужой и своей кровью, он был для меня невероятно, завораживающе прекрасен. Это была истинная красота чистого необузданного хищника.

Но он был ранен. Тяжело ранен. Когда я опустила его огромную голову себе на колени, меня накрыла такая волна панического страха за него, что у меня потемнело в глазах. А следом за страхом пришла ярость — слепая, клокочущая ненависть к тому неизвестному существу, которое посмело сделать это с моим мужчиной. Мне хотелось рвать и убивать.

Какое же немыслимое облегчение я испытала, когда Выдра закончил свой ритуал и сказал, что с ним всё будет хорошо. Сидя рядом с его спящим телом, я вдруг с пугающей ясностью осознала одну вещь: нельзя быть настолько зависимой от кого-то. Это слабость. Но я ничего не могла с собой поделать. Да и не хотела. Джеймс стал для меня всем. Моим миром, моим воздухом, моей единственной семьёй. Он был для меня дороже всего на свете, дороже собственной жизни. И я твёрдо знала: если он когда-нибудь отвернётся от меня, если откажется — жить на этом свете мне больше не будет никакого смысла. Я просто угасну.

Внутрь шагнул Джеймс. Он остановился, глядя на меня своими тяжёлыми, но сейчас удивительно тёплыми глазами, и уголки его губ дрогнули в улыбке.

Я не выдержала. Подскочив, я бросилась к нему на шею, крепко обхватив его ногами за талию и зарывшись лицом в изгиб его шеи, жадно вдыхая его запах. Он рассмеялся, обнял меня своими руками и, дойдя до кровати, мягко опустился на неё вместе со мной.

— Я тоже очень скучал, львица, — тихо произнёс он, перебирая мои волосы. — Ну, рассказывай. Как ты тут жила без меня? Выдра не обижал?

Я чуть отстранилась, чтобы видеть его лицо, и с жаром начала рассказывать всё, что копилось во мне эти долгие недели.

— Меня тут приняли просто замечательно! Они такие… настоящие, Джеймс. Я подружилась с Куницей, ну, с Клер. Мы с ней вместе ходили на охоту и учились.

Джеймс внимательно слушал, поглаживая мою спину, и от этих мерных ласковых движений я довольно мурчала.

— А ещё… — я немного замялась, опуская глаза, но потом с гордостью посмотрела на него. — Выдра помогал мне укротить мои инстинкты. Он учил меня брать под контроль эмоции хищника, чтобы я больше не теряла разум в бою. И знаешь… оказалось, что у меня есть небольшой талант. Совсем крошечный, но я могу пойти по пути шаманов.

— Да ты что? — Джеймс искренне удивился, и в его глазах блеснуло уважение. — Моя девочка — шаманка?

— Ну, не совсем, — я смущённо улыбнулась. — Выдра даже взял меня в свои ученики. Конечно, я никогда в жизни не достигну уровня самого старика или даже Клер, моя природа другая. Но всё же… теперь я не просто дикий зверь. Я учусь слушать мир. Я хочу быть полезной тебе, Джеймс. Не хочу быть обузой.

Он вдруг стал очень серьёзным. Его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Ты никогда не была для меня обузой, Клара. Никогда, слышишь? Я горжусь тобой. Ты невероятная.

От этих слов у меня внутри всё перевернулось. Солнце уже скрылось за горизонтом, и шатёр погрузился в густую интимную полутьму. Ночная прохлада не могла остудить тот пожар, который разгорался в моей крови. Воздух между нами стал плотным, наэлектризованным.

— Я так боялась тебя потерять… — судорожно выдохнула я и, больше не в силах сдерживаться, впилась в его губы поцелуем.

В этом поцелуе была вся моя тоска, весь мой страх и вся моя дикая любовь. Джеймс ответил мгновенно. Его руки властно легли мне на бёдра, прижимая к себе.

Мы лежали в тишине, нарушаемой только нашим бешеным восстанавливающимся дыханием. Я чувствовала себя абсолютно опустошённой, но бесконечно счастливой.

Джеймс перевернулся на спину, увлекая меня за собой, и я уютно устроилась у него на груди, положив голову на его тёплое надёжное плечо. Я слушала, как ровно бьётся его сердце. Мой господин. Мой мужчина.

Веки потяжелели, и, растворяясь в ощущении абсолютной безопасности, я просто закрыла глаза и уснула.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 71

На следующее утро я уже сидел напротив Выдры.

Ощущение было странное, почти забытое: словно я, взрослый мужик, впервые пошёл в первый класс. Внутри ворочалось нетерпеливое ожидание чего-то абсолютно нового и интересного. Выдра же, как назло, делал вид задумчивого, постигшего все тайны мироздания мудреца. И я даже иногда не сразу мог понять: он так тонко издевается надо мной, выдерживая театральные паузы, или он и правда такой по жизни?

В руках у старого шамана снова дымилась его излюбленная трубка. Он ароматно, со вкусом прикладывался к ней, выдыхая густой сладковатый дым, который медленно заполнял помещение хижины, погружая нас в лёгкий мистический транс.

— Ты вообще знаешь, кем был в прошлом тот Великий Дух, судьбу которого ты принял? — наконец-то заговорил Выдра.

Я нахмурился, задумываясь. Начал перебирать в голове информацию и обрывки эмоций, которые показывал мне Зверь. Но там, кроме нескольких смутных снов и желания битв и охоты, была пустота.

— Нет, не знаю, — честно признался я, почесав щетину. — Я воспринимал эту силу почти как неотъемлемую часть самого себя. В самом начале я вообще думал, что это просто моё полноценное альтер-эго. Моя нечеловеческая часть. Какой-то психологический побочный эффект моей мутации.

— Это и так, и не так, — продолжил Выдра, выбив пепел из трубки. — Тот Зверь, как ты его называешь, — это не настоящий древний Зверобог из прошлого. Тот Зверобог погиб в жестоком сражении. И физически, и ментально исчез из нашего мира много столетий назад. Но его аспект… вера в него тысяч и тысяч людей моего народа — это колоссальная энергия. Она не могла просто так испариться, пропасть в никуда. Поэтому его образ, его концепция образовалась в мире духов, в Изнанке, и терпеливо ждала своего часа. В том фантоме уже не было ни полноценного разума, ни той подавляющей божественной силы. Было только чистое намерение и концепция духа Охоты. И когда родился ты, Джеймс, ты уже появился в этом мире с этой готовой искрой, с этим миражом великого существа внутри своей души. Ваша биология и его концепция совпали идеально.

— Ты слишком много об этом знаешь, Выдра, — я подозрительно прищурился.

— Я уже тебе рассказывал, Джеймс. Ты не первый, — шаман пожал худыми плечами. — Да и мы, шаманы, видим мир духов. Знаем о нём. Мои предки тысячелетиями изучали его законы. Не все духи добрые и пушистые, среди них полно кровожадных и плохих. И иногда нам, шаманам, приходилось вставать на защиту нашего народа не только от бледнолицых с ружьями, но и от тварей с Изнанки. Мы храним память.

— Но я так же понял по твоим словам, что ты прекрасно знаешь о моём прошлом воплощении. О том самом Зверобоге. Верно? — спросил я.

— Знаю. Ты не ошибся, — он снова спокойно пожал плечами, не отводя взгляда.

— Может, тогда поделишься, старик? Хотелось бы узнать о себе «прошлом» что-то новое. Вдруг это поможет мне понять себя лучше.

Выдра посмотрел на меня с неожиданной печалью.

— А ты уверен, Джеймс, что тебе действительно нужно это знать? Я повторю ещё раз: то существо уже давно умерло. Исчезло. Развеялось прахом. Ты — не он. Ты совершенно другой. У тебя другой путь.

— Рассказывай, Выдра, — упрямо потребовал я. — Знания — сила. Может, из этих древних легенд я лучше пойму себя, пойму механику своей новой силы.

Шаман тяжело вздохнул.

— Ты просто ещё не понимаешь некоторых вещей об этом мире, Джеймс. Если я расскажу тебе эту историю… я уже тем самым повлияю на твою судьбу. Завяжу новые узлы. Когда в деле участвуют великие сущности, даже простые слова несут в себе материальную силу. Они формируют вероятности.

Я молчал в ожидании. Я не знал почему, но моя интуиция была уверена, что мне нужно это услышать. Чтобы понять себя лучше. Чтобы знать, откуда растут корни моей силы.

Поняв, что я не отступлю, Выдра отложил трубку, закрыл глаза и начал свой рассказ.

— За тысячи лет до того, как жадные испанцы вообще научились строить свои большие корабли, этот континент уже захлёбывался в крови, — начал Выдра. — В те времена мир был моложе, а граница с Изнанкой — гораздо ближе. Наш народ — кри, алгонкины, инуиты — не строил каменных храмов, потому что нашим храмом был сам великий лес и природа. И у этого храма были свои владыки. Мы называли их Великими Духами. Но они совершенно не были добрыми, всепрощающими старцами, смотрящими на нас с облаков. Это были Зверобоги. Колоссальные ужасающие духи, сотканные из энергии лесов, крови животных и веры людей.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на меня.

— И одним из них был тот, чью искру ты несёшь. Он был физическим, неумолимым воплощением Охоты, Выживания и Поглощения. Он был Законом этих концепций. Но однажды… с востока приплыли странные люди.

Я нахмурился. Викинги? Кто-то ещё раньше?

— Они не были похожи на нас, — продолжал шаман. — Их кожа была выжжена солнцем других материков, они носили броню из блестящего металла и строили уродливые ступенчатые зиккураты, безжалостно вырубая наши священные леса. Но хуже всего было то, что они пришли не одни. Они принесли с собой своих богов. Высокомерных, сияющих сущностей, питающихся слепым поклонением и человеческим страхом. Эти чужаки принадлежали к разным племенам и верованиям, они бежали от каких-то своих древних катастроф, объединившись в отчаянную орду.

Выдра сжал кулаки.

— Их боги начали грубо перекраивать нашу землю. Они требовали кровавых жертв, заставляли реки течь вспять, иссушали озёра и сводили племена с ума. Для наших Хранителей это не было вопросом оскорблённой гордости. Это была аномалия. Болезнь. Чужие боги были другим видом, грубо нарушившим древний Баланс. И Великий Дух начал Охоту.

Слушая старика, я буквально видел эти картины перед глазами.

— Наши предания гласят, что это была война, от которой раскалывались горы и вскипали озёра, — голос Выдры дрожал. — Зверобог не собирал армий. Ему не нужны были шаманы или воины. Он сначала был один. Он просто выходил из теней и наносил удар. Он убил воплощение бога с головой шакала, который пытался принести в наши земли чужую, некротическую энергию смерти. Он растерзал огромного четырёхрукого бога войны. С каждым убитым чужаком Зверобог становился только сильнее. Он переваривал их эго, поглощал их божественную искру, возвращая украденную энергию обратно нашей земле. Чужие народы в первобытном ужасе падали на колени, наконец-то понимая, что в этих бесконечных лесах их могущественные боги — всего лишь дичь.

— И что остановило его? — тихо спросил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Остатки чужеземных пантеонов впали в панику, всё же на нашей земле они не имели той силы. Они поняли, что Охотник неотвратим. Никто не мог спрятаться. И тогда они совершили то, чего никогда, даже под страхом смерти, не делали в своих родных землях, — они объединились против общей угрозы. На заснеженном плато, далеко на севере, там, где сейчас лежат бесплодные пустоши, путь Зверобогу преградили двое. Они не были братьями, они пришли из совершенно разных верований и ненавидели друг друга, но животный страх перед нашим зверем заставил их встать плечом к плечу.

Выдра продолжал:

— Один из них сиял так, что на него ф невозможно было смотреть. Он называл себя Самим Солнцем. Его аура была соткана из невыносимого жара. Там, где он ступал, вечная мерзлота превращалась в раскалённое стекло, а хвойные леса вспыхивали факелами. Он искренне считал себя центром вселенной, вокруг которого должен вращаться весь мир.

Я замер. Бог Солнца? Высокомерный, сжигающий всё вокруг? Аполлон? Ра? Неважно. Мой мозг, помнящий марвел, услужливо подкидывал другие, куда более безумные варианты, но я отогнал их, вслушиваясь в рассказ.

— А второй был соткан из бури, — продолжал шаман. — Гигант с глазами, в которых клубились чёрные тучи. Он управлял Громом и Молниями. Его голос был раскатом грома, от которого у людей лопались барабанные перепонки, а в руках он сжимал оружие, способное раскалывать землю. Они понимали: чтобы убить идеального наземного хищника, нужно ударить с небес.

— И они убили его, — констатировал я очевидный финал.

— Битва длилась очень долго, — Выдра покачал головой, и в его голосе прозвучала гордость. — Зверобог был неумолим. Он игнорировал концептуальные удары, которые уничтожали горы. Когда бог грома обрушивал на него столбы молний, сжигая его плоть, Великий Дух мгновенно регенерировал, черпая силу из самой природы. Он поглощал их энергию, адаптировался и продолжал идти вперёд. В какой-то момент его когти вспороли золотую броню бога Солнца, и чужая, обжигающая кровь пролилась на нашу землю.

Шаман сделал паузу, облизав пересохшие губы.

— Но они перехитрили его. Два бога поняли главную слабость Зверобога. Они поняли, что пока он касается земли лапами, он бессмертен, ибо он и есть сама Земля, её проводник и хранитель. Бог бури использовал ураган немыслимой силы. Он пожертвовал большей частью своей магии, чтобы оторвать колоссальное тело Зверобога от поверхности, подняв его высоко в небо, в самый эпицентр чёрного циклона. Лишённый физической связи с землёй, Великий Дух на какое-то роковое мгновение потерял свой бесконечный источник жизни.

— В эту самую секунду бог Солнца подошёл вплотную и высвободил всю энергию своего ядра. Это была вспышка огромной силы. Одновременно с этим бог грома вонзил в спину Великого Духа молнию, в которую вложил всю ярость расколотого неба. Произошёл взрыв такой силы, что он разорвал саму ткань Изнанки. Аура Зверобога не выдержала этого двойного, синхронного концептуального удара абсолютного Света и Молнии. Его суть разлетелась на мириады искр. Чужие боги, обессиленные, искалеченные, но победившие, рухнули на колени в пепел. Они искренне думали, что убили саму суть этих лесов навсегда.

Выдра замолчал. В хижине повисла тишина. Я сидел, ошеломлённый масштабом этой древней, забытой миром трагедии.

А затем старый шаман вдруг тепло, лукаво улыбнулся и посмотрел прямо мне в глаза.

— Но фундаментальные законы природы нельзя убить, Джеймс. Их можно лишь изменить. Вода испаряется под палящим солнцем, исчезает… но она всегда, рано или поздно, возвращается на землю дождём. Боги Солнца и Грома давно ушли с нашей земли, их имена стёрты из нашей памяти. Но Зверобог… он снова проснулся. И теперь он носит твоё имя. Джеймс Хоулетт.

Я сидел, ошеломлённый услышанным. Мой мозг, сохранивший воспоминания из прошлой жизни, начал лихорадочно складывать кусочки пазла воедино.

Бог Молнии, способный раскалывать континенты? Бог Солнца или Света, сияющий высокомерием и золотой бронёй?

Святое дерьмо. Меня словно окатило ледяной водой. Я вспомнил фильм из другого мира. Асгардцы. Или кто-то очень, очень на них похожий. Зевс, Аполлон, Ра… В поп-культуре моего прошлого их часто романтизировали, показывали благородными защитниками миров с золотыми кудрями и красивыми речами.

Но здесь, слушая рассказ старого индейца и объединяя со своими воспоминаниями, я наконец-то понял истинную природу этих существ. Они не были добрыми. Это была целая раса высокоразвитых космических паразитов. Сущностей, которые путешествовали по мирам, питаясь верой, страхом и энергией целых миров. Они вгрызались в новые земли, меняли их под себя, уничтожали местные экосистемы и тех, кто пытался защитить свой дом.

И, похоже, именно двое таких вот залётных «богов» тысячелетия назад объединились, чтобы грохнуть моё прошлое воплощение — Зверобога, который просто выполнял роль иммунной системы земли.

«Ну, просто охренеть, — мрачно усмехнулся я про себя, чувствуя, как внутри поднимается негодование. — Значит, меня когда-то толпой завалил Зевс и ещё какой-то светящийся урод. Отличная история. Ничего не скажешь».

Но эта мысль, как ни странно, не напугала меня. Она всё расставила по местам. Если они смогли убить его, только объединившись, ударив исподтишка и оторвав от земли… значит, Зверобог был действительно силой. И эта сила теперь в потенциале моя. Это даёт надежду: всё же в этой вселенной есть очень могущественные сущности. И простой росомаха тут не тянет.

Я глубоко вдохнул, прогоняя наваждение прошлых жизней, и сосредоточился на настоящем. Философия и мифология — это прекрасно, но мне нужны были практические знания.

— Выдра, — я серьёзно посмотрел на шамана, который всё это время молча наблюдал за мной, давая время переварить историю. — Ты сказал, что Зверобог был воплощением Концепций. Охоты и Поглощения. Я понимаю эти слова на бытовом уровне: выследить дичь и сожрать врага. Но что это значит на уровне Великого Духа? Как работают эти Концепции?

Старик одобрительно кивнул, отложил свою трубку.

— Забудь всё, что ты знал о человеческой охоте, Джеймс. Для Великого Духа это не бег по лесу, не выслеживание и не попытка кого-то догнать. Концепция Охоты — это Вектор Неотвратимости. Это процесс изменения самой реальности через абсолютный фокус.

Я ловил каждое слово.

— Представь себе гравитацию, — продолжил шаман, делая плавный жест рукой. — Охота работает как гравитационное поле. В тот момент, когда Зверобог — когда ты — по-настоящему фокусируешься на цели, будь то существо, физическое препятствие или даже чья-то идея… между вами исчезает само понятие случайности. Охота — это неизбежное стягивание двух точек в пространстве в одну. Твоя жертва может метаться, прятаться, строить гениальные планы, телепортироваться или бежать на край света. Но все её пути с этого момента ведут только в одну точку — к тебе.

— Звучит как-то невероятно, — пробормотал я.

— Это выше магии, Джеймс. Это Закон, — отрезал Выдра. — Но чтобы этот Закон сработал, требуется Исключение хаоса. В момент Истинной Охоты для тебя должен перестать существовать остальной мир. Не должно быть сомнений. Не должно быть вариативности будущего. Не должно быть человеческих эмоций — ни гнева на врага, ни азарта погони, ни жалости. Это кристально чистый процесс отсечения всего лишнего. Охота — это состояние абсолютного «здесь и сейчас», где каждый удар твоего сердца, каждое движение твоих мышц синхронизировано с ритмом мироздания.

Старик посмотрел мне прямо в глаза, и я почувствовал мурашки.

— Пойми: Охота — это природный механизм движения к энтропии, к завершению цикла. Как река, которая неизбежно, капля за каплей, прорежет самый твёрдый камень и всё равно дойдёт до океана. В Истинной Охоте ты не бежишь за целью, Джеймс. Ты просто становишься концом её пути.

Я сидел, поражённый глубиной этой философии. Моё недавнее преследование Дога Логана в лесу… Когда я видел его следы, когда перестал злиться и просто стал преследователем, перед которым открывались невидимые тропы. Это был первый, слабый, неосознанный проблеск Истинной Охоты!

— А Поглощение? — спросил я, чувствуя, как внутри бурлит энергия, откликаясь на слова шамана. — Что происходит после того, как цель настигнута?

— О… Поглощение — это Закон Интеграции и Эволюции, — Выдра улыбнулся, но его улыбка была улыбкой старого воина. — В природе ничто не исчезает бесследно. Поглощение для Великого Духа — это не питание плотью или кровью. Это высшая форма ассимиляции. Это способность хищника делать окружающий мир, чужие силы и саму реальность частью себя. Понятно, не всю, но охотник своего не упустит.

Он поднял с пола сухую веточку и сломал её пополам.

— Это алхимия адаптивности. Уничтожая или преодолевая что-либо, Зверобог не просто убивает. Он забирает суть этого объекта. То, что стояло на твоём пути как преграда, переваривается и становится твоим топливом. Ты уже делал это, Джеймс. Ты забираешь концептуальную силу того, с чем столкнулся.

— Значит, убивая сильных, я не просто устраняю конкурентов… я усиливаю себя, — задумчиво произнёс я, вспоминая, как переварил тьму Дога и кровь Дракулы.

— Именно! — Выдра кивнул. — В первобытном, диком мире высшая форма познания объекта — это его интеграция. Зверобог не оставляет после себя пустоту или мёртвую материю. Он вбирает побеждённую силу в свою собственную, внутреннюю экосистему. Мир не заканчивается в твоих когтях, Джеймс. Мир перетекает в тебя.

Шаман развёл руки, словно пытаясь объять необъятное.

— И это даёт тебе бесконечный рост. Поглощение — это двигатель твоей эволюции. Твоё тело, твоя мутация и твой дух — это горнило, которое теперь постоянно переплавляет чужую, магическую или духовную энергию в твою собственную. Ты растёшь и усложняешься не только от прожитого времени, как обычные бессмертные. Ты растёшь от объёма поглощённой тобой реальности.

Выдра замолчал, давая мне время впитать эту парадигму.

— Давай подведём итог, чтобы твой человеческий разум это окончательно усвоил, — наконец сказал старик, указывая на меня трубкой. — В своём чистом виде Охота — это Механизм. Это неумолимая сила абсолютного фокуса, которая стягивает хищника и его цель в одну-единственную точку пространства и времени.

Он ударил кулаком по ладони.

— А Поглощение — это Результат. Это процесс, при котором всё, с чем ты сталкиваешься и что побеждаешь, перестаёт существовать как отдельный, чужеродный элемент и становится строительным материалом для твоей эволюции.

Я сидел, глядя на тлеющие угли, и чувствовал, как внутри меня что-то щёлкнуло. Разрозненные шестерёнки моего сознания, моей мутации и древней сущности наконец-то сошлись в единый безупречный механизм.

Я больше не был просто иномирцем, попавшим в теле пацана который умеет регенерировать и махать когтями. Я не был случайностью. Я понял правила игры, в которую меня забросило.

— Значит, Вектор и Эволюция, — я поднял глаза на Мудрого Выдру, и мой взгляд, помимо моей воли, на секунду полыхнул золотом. Мой голос звучал твёрдо, без тени сомнения. — Я понял тебя, Учитель. С чего мы начнём наши тренировки?

— Я не смогу рассказать тебе о самих концепциях, Джеймс, — покачал головой Выдра. — Всё же я просто старый шаман. Обычный человек, чей разум ограничен рамками смертной жизни. Но я смогу показать тебе путь шаманов моего народа. Показать, как мы взаимодействуем с этим миром и как используем свою силу на границе с Изнанкой.

Я молча смотрел на старика сквозь сизую пелену дыма. Я внутри иронично подумал: «Простой смертный шаман»? Ну-ну. Я теперь совершенно не верил в то, что сидящий напротив меня индеец, рассуждающий о богах и эволюции духа, был просто мудрым старцем из глубинки. Слишком обширными были его знания, слишком странной и пугающе спокойной была его осведомлённость о вещах, от которых у обычных людей потекла бы крыша. Но я также прекрасно понимал: лезть к нему с допросами сейчас — верх глупости. Захочет — сам поведает свою историю. Моё дело сейчас — впитывать знания, как губка.

— И с чего тогда начнём наше обучение, Мудрый Выдра? — спросил я.

Выдра, кряхтя, поднялся на ноги.

— Для начала давай-ка выйдем из поселения подальше. А то я боюсь, что простые люди, живущие здесь, могут просто не выдержать твоего… исполнения. Твоя сила сейчас нестабильна.

Мы шли вглубь канадской тайги около часа, пока звуки лагеря полностью не растворились в гулкой лесной тишине. Выдра привёл меня на небольшую, заросшую густым папоротником поляну, окружённую тысячелетними деревьями.

— Твоя мутация, Джеймс, сделала тебя идеальным следопытом, — начал шаман. — Ты можешь улавливать запахи как дикое животное. Но для Великого Духа это — абсолютная слепота. Ты смотришь только на материальную скорлупу мира. Сегодня мы разобьём её. Мы начнём с Чтения Духовных Следов.

Старик велел мне сесть на колени прямо на сырой мох.

— Закрой глаза, Джеймс. Отключи свои пять чувств. Погрузись глубже в свою силу. Включи зрение Изнанки.

Я послушно смежил веки. Сначала была только темнота и привычные звуки дыхания старика. Но затем я заставил свой внутренний реактор — моё энергетическое сердце — биться медленнее. Я потянулся своим восприятием наружу, словно распуская невидимые призрачные щупальца во все стороны.

И мир вокруг внезапно взорвался.

Моё обоняние изменилось до неузнаваемости. Я вдруг почувствовал запахи, которых не существует в природе. Это были запахи самих намерений.

— Я чувствую… холодный, ржавый металл. И что-то кислое, от чего сводит скулы, — удивлённо прошептал я.

— Вчера на этой поляне молодая рысь загнала зайца, — глухо пояснил Выдра, стоящий где-то рядом. — То, что ты чувствуешь, — это запах животного страха жертвы. Запомни его. Агрессия и жажда крови пахнут так. А ложь, человеческое предательство — всегда имеют кисловатый привкус на корне языка. Ты мне рассказывал, что и раньше мог улавливать часть этого, но теперь всё стало намного сильнее.

Я опустил ладонь и коснулся сырой почвы. В ту же секунду сквозь мои пальцы прошёл слабый разряд тока. Перед моим внутренним, духовным взором поляна вспыхнула неоновыми красками на фоне серых декораций. Возникли полупрозрачные мерцающие проекции: силуэт мечущегося зайца, оставляющего за собой шлейф страха, и стремительная тень рыси, сотканная из ярости. Это было хронологическое эхо. Лес, как гигантская киноплёнка, хранил в себе архив каждого, даже самого незначительного события.

Затем я напряг свой новый «слух». Я больше не слышал шелеста листьев. Я услышал гул. Низкочастотный, ритмичный, диссонирующий шум, исходящий от самого Выдры.

— Магия… — выдохнул я. — Я слышу, как твоя аура искажает естественный фон реальности. Это звучит как гудение.

— Верно, — удовлетворённо кивнул старик. Открыв глаза, я увидел, что он улыбается. — Теперь ты понял, Джеймс. Для тебя больше не существует невидимок. Ты сможешь выследить цель, даже если она не имеет физического тела, если она левитирует над землёй или перемещается телепортацией. Любое действие, даже простая мысль о заклинании, оставляет возмущение в духовном эфире. Ты пойдёшь по следу из эмоций.

Я поднялся на ноги. Мир больше никогда не будет для меня прежним. То, что раньше было просто лесом, теперь читалось как открытая книга.

— Идём дальше, — Выдра ударил посохом по земле, привлекая моё внимание. — Читать следы — это прекрасно. Но что ты будешь делать, если враг попытается оторвать тебе голову? Твои когти режут плоть, но они пройдут сквозь духа, не причинив ему ни малейшего вреда.

Я выпустил из костяшек свои длинные костяные когти. Адамантия на них не было, но плотность моей кости, пропитанной энергией, делала их страшным оружием.

— И что ты предлагаешь? — хмыкнул я.

— Я предлагаю тебе сделать кость проводником, — серьёзно ответил шаман. — Кость — это жизнь. В ней есть костный мозг, в ней циркулирует кровь. Проведи свою внутреннюю духовную массу — ту самую силу, которую тебе оставил Зверь, — сквозь свой скелет наружу.

Я сосредоточился. Это было невыносимо тяжело, словно пытаться протолкнуть густую кипящую смолу через тонкие капилляры. Я сжал челюсти от напряжения, чувствуя, как внутри предплечий нарастает давление и обжигающий жар. Я рычал, направляя поток из энергетического сердца прямо в кисти рук.

И вдруг костяные лезвия на моих руках слабо завибрировали. А затем они вспыхнули.

Мои грубые, пористые костяные когти покрылись плотным бледно-золотым и серебряным свечением. Это не был огонь. Это была уплотнённая до физического состояния духовная энергия. Вокруг моих рук воздух пошёл рябью.

— Астральное проявление, — торжественно провозгласил Выдра. — Теперь твои руки могут физически контактировать с тем, что не имеет материальной формы.

Чтобы проверить меня, шаман взмахнул рукой, и перед ним соткалась плотная мерцающая стена — шаманский защитный барьер, гудящий от вложенной маны.

Я не задумываясь сделал выпад и нанёс крестообразный удар. Мои светящиеся когти не встретили сопротивления камня или стали. Ощущение было таким, словно я режу невероятно плотный шёлк. Я буквально чувствовал руками, как рвутся концептуальные нити заклинания. Барьер вспыхнул и осыпался искрами, не продержавшись и секунды.

— Это энергия души, Джеймс, — Выдра подошёл ближе, завороженно глядя на моё оружие. — Так же, это поможет если твоя цель находится под чужим ментальным контролем, под телепатическим воздействием или древним проклятием… ты можешь нанести удар, который пройдёт сквозь физическую плоть жертвы, не оставив ни единой царапины на коже, но начисто разрежет невидимые энергетические нити манипулятора. Ты можешь вырезать чужую волю из разума. Ты — художник Изнанки. Но если ты вложишь в энергию другое намерение, сможешь наносить урон и плоти, и энергетическому телу твоего врага. Так же сможешь проявлять эту энергию в виде в разных объектах и образов.

Я медленно втянул когти, чувствуя, как свечение гаснет, уходя обратно. Перспективы этого навыка были просто пугающими. Ни один телепат больше не сможет спрятаться за живым щитом.

— Третий урок, — голос шамана смягчился. — Перестань быть разрушителем. Вспомни концепцию Интеграции. Ты — Вершина пирамиды. Природа не должна воевать с тобой, она должна признать тебя. Стань Владыкой Леса.

Он велел мне снова сесть и расслабить все мышцы.

— Выпусти свою душу, разум, Джеймс. Стань не человеком на земле, а самой землёй.

Я закрыл глаза. Я позволил своему сознанию, своей нервной системе метафорически покинуть своё тело и объединиться с лесом. Я «потёк» по невидимой бесконечной паутине грибниц, раскинувшейся под почвой.

Ощущение было ошеломляющим, граничащим с божественным откровением. Моё «Я» расширилось. Я перестал быть Джеймсом Хоулеттом. Я внезапно почувствовал лес на десятки километров вокруг. Я знал, где в трёх километрах отсюда пересох ручей. Я чувствовал, как капля росы падает с листа папоротника. Я знал каждую тропу.

Кусты неподалёку зашуршали. На поляну, бесшумно перебирая лапами, вышла стая волков. Матёрые хищники. В обычной ситуации они бы атаковали чужака или, почуяв опасность, убежали бы в панике.

Но сейчас… Вожак стаи посмотрел прямо на меня. Он сделал несколько шагов вперёд, остановился и медленно, покорно опустил голову, прижимая уши. За ним склонилась и остальная стая. Они не воспринимали меня как угрозу или добычу. Они видели во мне что-то большее. Высшего хищника биома. Своего истинного вожака.

— В состоянии глубокого покоя ты стабилизируешь природу, — прошептал Выдра, стараясь не спугнуть момент. — Но попробуй перейти в состояние Охоты. Направь на лес свою угрозу. Покажи им, кто ты.

Я позволил внутри себя хищно оскалиться. Я захотел изолировать эту поляну от всего мира.

И лес ответил мгновенно, подчиняясь моей воле. Температура на поляне резко упала, изо рта пошёл густой пар. Из-под земли, прямо из сырого мха, начал стремительно подниматься плотный, неестественно белый туман. Он клубился, закручиваясь вокруг деревьев, скрывая всё на расстоянии вытянутой руки. Птицы разом смолкли. Волки растворились в этой белой мгле, став моими невидимыми часовыми. Создалась давящая мёртвая тишина. Любой враг, попавший в эту зону, мгновенно потерял бы чувство направления и сошёл бы с ума от первобытного страха, понимая, что сам лес хочет его убить.

— Идеально, — голос шамана донёсся сквозь плотный туман. Я выдохнул, отпуская контроль, и дымка тут же рассеялась, словно её и не было. — И, наконец, последний на сегодня урок. Как ты сбежал от Ромулуса?

— Я просто очень сильно захотел уйти… и шагнул на путь, — признался я, поднимаясь на ноги. — Пространство само расступилось. Как ты меня и учил.

— Это называется Тропа Леса. Но есть ещё Тропа Духа, Джеймс. Пространство для Зверобога не является линейным. Ты использовал духовную Изнанку мира для искажения физических расстояний. Теперь мы сделаем это не только в лесу.

Выдра объяснил мне механику. Три строгих этапа: Погружение, Навигация и Материализация.

Я подошёл к самому старому дереву, отбрасывающему густую, почти чёрную тень.

— Точка входа — это любой естественный портал.

Я закрыл глаза и прислушался. Тук… тук… тук. Я начал мысленно замедлять своё сердцебиение, пока оно не совпало с медленным, тяжёлым, глухим пульсом самого леса, который я теперь так ясно ощущал под ногами.

Моё тело стало подозрительно лёгким. Я сделал решительный шаг прямо в кромешную тень дерева.

Физический мир исчез с лёгким хлопком, словно лопнул мыльный пузырь. Я потерял плотность. Я оказался на Изнанке.

Это место было сюрреалистичным. Мир здесь выглядел как бесконечный пульсирующий коридор, сотканный из переплетённых светящихся корней и бледного призрачного серебряного света. Гравитации почти не ощущалось. Пространство здесь было сжато до предела, скомкано, как лист бумаги. То, что в реальном мире занимало километры непроходимого бурелома, здесь выглядело как пара коротких шагов по светящейся артерии. Я больше не видел деревьев, я видел их «души». Я ориентировался на духовный маяк — тёплую, ровную зелёную ауру Выдры, которая сияла рядом.

Сделав всего два шага по этому астральному туннелю, я преодолел десятки километров. Я выбрал точку выхода — клубящийся очаг утреннего пара над небольшим ручьём.

Я мысленно потянулся к своей физической массе, «вспоминая» свой вес. Я шагнул вперёд, прорывая ткань Изнанки, и вышел в новом месте. Это отличалось от того, чему научил меня Выдра в прошлый раз. Скорость перемещения увеличилась в разы. Я снова вошёл на тропу духов и абсолютно бесшумно вышел прямо за спиной Мудрого Выдры.

— Бу! — тихо произнёс я прямо над его ухом.

Старик даже не вздрогнул. Он лишь медленно обернулся и усмехнулся.

— Твои инстинкты совершенны, Джеймс. Ты усваиваешь законы Изнанки так же легко, как дышишь. Тебе даже не нужно учить заклинания — твоё намерение формирует реальность.

Я стоял посреди тайги и смотрел на свои руки, меня переполнял азарт. Следопыт, способный найти любого. Владыка, которому добровольно подчиняются дикие стаи и сама природа, способность даже немного влиять на реальность. И хищник, для которого больше не существует такого понятия, как расстояние. Это было интересно, но теперь нужно было всё это отточить. И научиться большему или создать своё.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 72

Прошла ровно неделя с того момента, как Мудрый Выдра официально взял меня в свои ученики.

Семь дней, которые перевернули моё восприятие реальности с ног на голову. Всё это время я тренировался как проклятый, стараясь сделать так, чтобы новые мистические способности стали неотделимой частью меня. Как дыхание. Как рефлекс. И, чёрт возьми, это было безумно интересно. Это было просто завораживающе.

Давайте будем честны: кто из нас, простых людей в моём прошлом мире, не мечтал прикоснуться к чему-то неизведанному? Человечество веками придумывало тысячи историй на тему магии, волшебства, скрытых миров и тайных орденов. Почти каждый ребёнок — да и многие взрослые, если копнуть поглубже, — где-то на задворках подсознания ждут, что однажды к нему в окно постучится полярная сова и принесёт письмо, которое изменит всю его серую рутинную жизнь.

И вот теперь с этим столкнулся я.

Раньше у меня была просто мутация. Да, невероятная. Исцеляющий фактор, способный собрать меня по кускам, острые костяные когти, нечеловеческая сила и звериные инстинкты. Но всё это было физикой. Это была плоть.

А вот когда в твоих руках прямо из воздуха формируется пульсирующий энергетический конструкт… Когда твои костяные лезвия обволакивает золотисто-серебряное свечение, способное резать духовную материю. Или когда ты усилием воли меняешь форму этой энергии, превращая её в подобие клинка… Это уже совершенно другой уровень.

Когда ты закрываешь глаза и вдруг начинаешь видеть мир совсем иным — не просто деревья и камни, а плотную переплетающуюся сеть энергий. Когда ты не просто знаешь, что природа жива, а именно видишь пульс этой жизни. Когда ты можешь посмотреть в глаза пролетающему ястребу, отдать ему безмолвный приказ, а в следующую секунду твоё сознание уже парит в облаках, глядя на землю его глазами… Это ломает твою прежнюю картину мира раз и навсегда.

Да, Выдра не лукавил: для всего этого великолепия требовалось море энергии, а мой внутренний «реактор» пока не был раскачан до божественных масштабов. Ограничений хватало, и после сложных техник я чувствовал себя так, словно разгрузил вагон угля. Но этот восторг первооткрывателя перекрывал любую усталость.

Прямо сейчас я стоял на берегу безымянной канадской реки, находясь в доброй сотне километров от лагеря индейцев. И я откровенно развлекался, тестируя свои новые права Владыки.

Опустив руки в ледяную воду, я позволил своей ауре — ауре высшего хищника и хозяина этого биома — растечься по течению.

Результат превзошёл все ожидания. Огромное количество самой разнообразной рыбы: здоровенные лососи, юркая форель, осетры — послушно подплыли и замерли на мелководье, словно загипнотизированные. Вода бурлила от серебристых спин. Мне стоило лишь мысленно, без единого звука, направить им свой «приказ»…

И вода взорвалась.

Десятки тяжёлых, сияющих на солнце рыбин начали просто выпрыгивать из реки прямо на берег, шлёпаясь на камни у моих сапог, добровольно отдавая себя в мои руки.

Я смотрел на эту дёргающуюся гору свежего улова, и в голове промелькнула ироничная мысль: «Ну вот и всё, Джеймс. Рыбалка для тебя теперь официально потеряла всякий смысл». Весь азарт, часы сидения с удочкой в ожидании поклёвки, борьба с добычей — всё это умножилось на ноль. Какой интерес рыбачить, если ты можешь просто сказать реке: «Дай еды», и она выплюнет её тебе под ноги?

— Зато голодным я в этом мире теперь точно не останусь, — хмыкнул я вслух.

Я мысленно поблагодарил реку и снял контроль, мягко подтолкнув сапогом тех рыб, что выпрыгнули на берег, обратно в воду. Избавившись от давления моей ауры, рыбный косяк мгновенно пришёл в себя и стремительно рассосался в глубине, сверкнув на прощание чешуёй.

Я выпрямился, стряхивая капли воды с рук, и улыбка медленно сошла с моего лица. Развлечения развлечениями, но у меня оставалось одно незаконченное дело. Гештальт, который нужно было закрыть.

Пора было наведаться на то самое место. На поляну, где я впервые столкнулся с Ромулусом и где размозжил голову своему так называемому брату Догу.

Я так долго откладывал этот визит, прикрываясь тренировками. Честно говоря, я прекрасно понимал, что древний тысячелетний урод вряд ли остался там сидеть и ждать меня неделю. Он давно свалил зализывать свои раны. Но, несмотря на это понимание, глубоко внутри я всё ещё чувствовал холодок неуверенности. Моя человеческая часть всё ещё помнила ту боль, когда его энергия выжигала мои внутренности. Мне крепко надрали задницу, и возвращаться на место своего поражения всегда психологически тяжело.

Но прятаться от своих страхов — удел слабых.

Я сделал глубокий вдох, позволяя Зверю выйти на передний план. Мои мышцы вздулись, кости с влажным хрустом перестроились. Рост перевалил за три метра, кожа покрылась шерстью, по которой пробегала мерцающая серебристая энергия.

Приняв свою истинную хтоническую форму Великого Духа, я подошёл к густой тени, падающей от высокого скалистого обрыва. Замедлил пульс, синхронизируя его с ритмом леса, и сделал шаг вперёд.

Тропа Духов открылась мгновенно. Физический мир лопнул, как мыльный пузырь, и я оказался на Изнанке.

Мир вокруг замер, превратившись в сюрреалистичный, залитый бледным лунным светом туннель, сотканный из переплетающихся светящихся корней и тумана. Впереди маячила бесконечность из развилок, узлов и перекрёстков.

Я до сих пор до конца не понимал механику того, как именно я здесь ориентируюсь. Но это странное искажённое пространство словно подстраивалось под моё намерение. Мне достаточно было ярко представить вид той поляны — события на ней, пролитой ч крови Дога и магии Ромулуса — и Тропа сама ложилась мне под ноги, сжимая километры в метры.

Десяток тяжёлых, бесшумных шагов сквозь астральный туман. Развилка, поворот, спуск по светящейся артерии…

И вот я остановился перед плотным сгустком мрака, который служил здесь точкой выхода. За этой призрачной дверью находилось то самое место. Место, где закончилась никчёмная жизнь брата.

Я сделал глубокий вдох и шагнул обратно в физический мир.

Я бесшумно вышагнул из плотной тени и мгновенно замер, инстинктивно припадая к земле.

Мои глаза расширились от искреннего изумления. Поляна, на которую я вышел, выглядела так, словно здесь недавно прошла полномасштабная артиллерийская бомбардировка. Земля была перепахана, покрыта глубокими рытвинами и кратерами. А охотничья заимка, в которой я застал Дога… её просто не существовало. От бревенчатого дома осталась лишь груда почерневших, разлетевшихся на десятки обломков брёвен.

«Это что, мы с Ромулусом так порезвились? — ошарашенно подумал я, медленно выпрямляясь и оглядывая разрушения. — Да не может такого быть. Я прекрасно помню каждый момент того боя. Да, мы снесли несколько деревьев, да, знатно потоптали кусты. Но я абсолютно точно помню, что мы и близко не подходили к домику! Мы ушли драться в лес!»

Но главным было даже не это. Здесь пахло кровью. Она была щедро, обильно пролита по всей перепаханной земле.

Я закрыл глаза, втягивая воздух и начал методично раскладывать запахи на фракции. Вот густой, маслянистый и гнилой запах крови Дога Логана — он остался у того места, где я размозжил ему череп. Вот острый металлический запах моей собственной крови, перемешанный с моей энергией. Вот тяжёлый, пряный, как старое дерево, запах Ромулуса — его крови здесь было пугающе много.

Но был и ещё один аромат. Абсолютно незнакомый. Тонкий, хищный, мускусный, с едва уловимыми цветочными нотками. Женский. И этого запаха совершенно точно не было здесь в ту ночь, когда мы сражались с Ромулусом.

— Это становится всё интересней и интересней, — пробормотал я вслух, чувствуя предвкушение.

Я начал обходить поляну по кругу в своём истинном зверином облике, стараясь читать следы, как учили индейцы. Но прошедшие дни, ветер и дождь сгладили общую картину. Единственное, что я понял наверняка: после моего спешного бегства сюда пришёл кто-то ещё. И этот «кто-то» напал на раненого тысячелетнего прародителя.

«Эх, придётся напрячься, — вздохнул я, понимая, что обычных инстинктов тут не хватит. — Эта способность даётся мне тяжелее всего…»

Я опустился на одно колено и положил широкую лапу прямо на пропитанную кровью землю. Закрыл глаза и потянул энергию, направляя её вниз, в корневую систему леса, прося показать мне прошлое.

В ту же секунду сквозь мои пальцы прошёл уже знакомый слабый разряд тока. Перед моим внутренним, духовным взором поляна вспыхнула неоновыми красками на фоне серых монохромных декораций реальности. Мне открылась хронологическая запись событий. И хоть всё происходило в абсолютной глухой тишине — просто беззвучные образы, — это зрелище было невероятным.

Я увидел самого себя. Израненный, истекающий кровью, я, шатаясь, шёл в сторону леса. Затем воздух вокруг меня пошёл рябью, и я просто… исчез. Стёрся из реальности, словно кто-то стёр рисунок ластиком.

«Хм, ну хоть увидел, как моё перемещение по Тропам выглядит со стороны, — криво усмехнулся я про себя. — Эффектно. Никаких спецэффектов, просто был — и нет».

Затем мой фокус сместился на монстра, который мне так хорошенько поддал.

Ромулус, оставшись один, замер на месте. Его грудь представляла собой кровавое месиво. Он запрокинул голову и что-то яростно проревел в пустоту небес — я не слышал звука, но видел, как напряглись сухожилия на его шее. А затем… этот непобедимый тысячелетний гигант просто рухнул на колени, а потом повалился на спину, прямо в грязь.

Он замер словно в глубокой медитации. Его тело мгновенно покрылось плотной пульсирующей плёнкой той самой энергии, которой он нанёс мне такой урон. И всё замерло.

«Похоже, я его тоже весьма нехило отделал, — с мстительным удовлетворением подумал я, разглядывая его раны. — Он явно не в состоянии сейчас бегать по лесам. Моя серебряная энергия, видимо, жжёт его изнутри точно так же, как его яд жёг меня. Взаимная любовь хищников, мать её».

Так прошли часы. В моём видении солнце двигалось по небу, тени удлинялись, но Ромулус продолжал лежать без движения, заключённый в свой кокон. Мне это статичное кино начало изрядно надоедать, и я мысленным усилием попытался как бы «перемотать» события вперёд.

И, к моему удивлению, это сработало. Изображение смазалось. Наступил вечер, затем глубокая ночь.

Ромулус всё так же лежал. Но внезапно плёнка энергии вокруг него лопнула. Он резко, судорожно подскочил на ноги. Его сильно повело в сторону, он пошатнулся и едва не упал, но всё же удержал равновесие. Выглядел он, мягко говоря, паршиво. Огромная дыра в его груди, которую я пробил своим конструктом, до сих пор не зажила полностью, хотя и выглядела уже не такой смертельной.

«Почему он вскочил? — нахмурился я. — Что его спугнуло?»

Ответ не заставил себя ждать.

Из чёрной чащи леса на поляну вышла женская фигура.

Она не кралась. Она шла уверенно, как хозяйка. Я разглядел её в неоновом свете воспоминаний. Это была высокая, стройная, невероятно красивая женщина. Её движения были полны смертоносной грации сытой пантеры. У неё были длинные густые огненно-рыжие волосы и бледная кожа. Глаза красные. Она остановилась в нескольких шагах от Ромулуса и… улыбнулась. Нет, это была не улыбка. Она откровенно, хищно скалилась, глядя на поверженного мужчину.

Они начали о чём-то разговаривать. Я, естественно, не слышал ни слова.

«Надо бы научиться читать по губам, — с досадой подумал я. — Хотя, учитывая, сколько Ромулусу лет, не уверен, что они вообще говорят по-английски. Может, какой-нибудь вымерший диалект».

Но эмоции были понятны и без слов. Было видно, как женщина откровенно, с наслаждением насмехается над огромным мужчиной. Как каждое её слово бьёт по нему. Ромулус был напряжён до предела. Он тяжело дышал, указывал на неё огромным пальцем, что-то яростно доказывал, в чём-то пытался её убедить.

А затем переговоры закончились.

Женщина просто бросилась на него. И тут мои глаза едва не вылезли из орбит от удивления.

Из её запястий выскользнули костяные когти. Но они были совершенно не такими, как у меня. Это были не три раздельных лезвия. Из каждого её запястья выдвинулся один длинный, широкий, сплошной костяной клинок. Это выглядело как два встроенных в руки коротких меча.

Начался бой. И это была настоящая, кровавая мясорубка.

Несмотря на разницу в габаритах — она была на целую голову ниже гиганта Ромулуса — женщина доминировала. Она была быстрее. Она была свежее. Её длинные костяные клинки порхали в воздухе, оставляя на теле древнего мутанта глубокие страшные раны. Ромулус отчаянно отбивался, его огромные кулаки несколько раз впечатывались в её стройное тело, а когти отрывали от неё куски. Но раны на ней затягивались буквально мгновенно. Её исцеляющий фактор был просто чудовищным.

В какой-то момент Ромулус, отброшенный её ударом, врезался в стену той самой охотничьей заимки. Дом затрещал. Женщина в прыжке обрушилась на него, и её костяные клинки замелькали с нечеловеческой скоростью. Бревенчатый дом просто разнесло в щепки от их столкновения.

И финал этого беззвучного танца был ужасен.

Неуловимым движением она отсекла Ромулусу обе руки чуть ниже локтей, а затем, поднырнув под его обрубок, срубила ему обе ноги в районе коленей.

Гигант рухнул в обломки дома. Он был жив. Его рот широко открывался в беззвучном, полном ненависти и боли крике. Он извивался в грязи, как огромный окровавленный обрубок.

Женщина тяжело вздохнула, стряхнула кровь со своих клинков, втягивая их обратно. Она выглядела слегка уставшей, но абсолютно довольной. Затем она не спеша подошла к краю поляны, достала большой сшитый из плотной кожи мешок… и подошла к Ромулусу.

То, что происходило дальше, выглядело как сюрреалистичный больной бред. Она хладнокровно, словно упаковывая тушу кабана на бойне, запихнула брыкающееся, рычащее тело Ромулуса в этот мешок. Затем, с лёгкой брезгливостью, подобрала с земли его отрубленные конечности и закинула туда же.

Затянув горловину толстой верёвкой, эта женщина одним слитным, невероятно мощным рывком закинула окровавленный мешок — который казался больше неё самой — себе на спину. Она ещё раз оглядела разгромленную поляну, удовлетворённо, жутковато улыбнулась своим мыслям и не спеша, пружинящим шагом скрылась в лесу.

И тут меня с силой выкинуло обратно в настоящее.

Я покачнулся и оперся руками о колени, тяжело, с хрипом втягивая воздух. В груди разлилось мерзкое сосущее чувство пустоты, а перед глазами поплыли чёрные круги. Похоже, так долго использовать духовное чтение прошлого мне было ещё рано. Моей энергии не хватило на такой объём данных, и я начал черпать резервы из физического тела. Очень неприятные ощущения. Энергия тратилась быстрее, чем наполняла меня.

«Но, дьявол побери… что я вообще сейчас увидел?!» — пронеслось в моей гудящей голове.

Кто была эта женщина? Откуда она взялась? Что, чёрт возьми, дальше стало с Ромулусом? Он жив или она его дорезала потом?

«Оттолкнёмся от банальной логики, — попытался я успокоиться, озадаченный увиденным. — Если она не убила его сразу, хотя могла это сделать без особых проблем, если она запаковала его по частям в мешок… значит, он ей нужен живым. Значит, эта тварь всё ещё дышит».

Надо было как-то это выяснить.

Я закрыл глаза и попытался использовать свою новую силу — Вектор Охоты. Я попытался мысленно «нащупать» их ауры, потянуть за невидимые нити.

Но в ответ получил лишь гулкую пустоту. Моего нынешнего духовного мироощущения просто не хватало на такие колоссальные расстояния. К женщине я совершенно не мог подцепиться — я никогда не встречал её вживую, не знал её истинного «запаха», а тени из прошлого не позволяли зафиксировать её концептуальный след.

А сам Ромулус… я чувствовал его, да. Но эта связь была настолько тонкой, слабой и далёкой, словно я пытался разглядеть светлячка на другом конце континента. Он был уже далеко. Я чувствовал лишь общее направление — куда-то далеко на запад. Они покинули эти леса. И Тропы Духов тут были абсолютно бесполезны — по ним я мог мгновенно дойти до конкретного места, которое знаю, но не до живого, движущегося существа, чей след я едва улавливаю.

Я открыл глаза и медленно выпрямился, разминая затёкшие плечи.

«Ну, с одной стороны, это всё же хорошая новость, — философски рассудил я, глядя на развороченную землю. — Эту древнюю тварь разобрали на запчасти и унесли в мешке. Надеюсь, в ближайшее время Ромулусу будет не до меня, и он оставит мою семью в покое».

А за своих я волновался сильно. Хоть я и не сидел сложа руки: я направил с десяток индейцев-хранителей на постоянное патрулирование территории поместья Хоулеттов. Если что-то случится, они мгновенно свяжутся с шаманом, а я по Тропам смогу вернуться домой за считаные минуты. Но всё равно на душе было неспокойно.

Особенно теперь, когда на шахматной доске появилась новая, неизвестная фигура. Женщина с костяными мечами, которая, как я понимаю, ничуть не уступает этому прародителю. Да, Ромулус был ослаблен моим ударом, но она отмудохала его так уверенно и технично, что иллюзий строить не приходилось — это хищник высшей категории.

«Ладно, проблемы нужно решать по мере их поступления, — я тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. — Сейчас я ничего с этим сделать не смогу. Пора возвращаться в селение».

План был прост. Завтра утром я покину гостеприимных индейцев и вернусь в свой родной мэнор. Мои люди — Мэтью, Альфред и Маршалл — уже собрались там с подробными докладами о том, что происходит. Сначала я хотел вызвать их сюда, к индейцам, чтобы совместить приятное с полезным, но теперь передумал. Это будет лишним. Тащить бизнес-империю в священный лес — плохая идея. Лучше я сам отправлюсь к ним. Пора возвращаться к своим обязанностям босса.

*****

Интерлюдия. Рем

Сырой, пропахший плесенью воздух заброшенного подвала на окраине Нью-Йорка дрожал от глухого яростного рычания.

— И зачем ты меня сюда притащила, сука?! — бесновался Ромулус.

Его искажённое ненавистью лицо было бледным, а на губах пузырилась кровь. После того как Рем уже в который раз за последние несколько дней безжалостно отсекла ему восстанавливающиеся конечности, он представлял собой жалкое окровавленное зрелище. Обрубок, считавший себя богом. Они были в Нью-Йорке — огромном, грязном, кипящем муравейнике, где их совершенно точно никто не будет искать. Идеальное место, чтобы спрятать монстра.

Рем стояла у железной двери, прислонившись плечом к холодной кирпичной кладке, и с холодным, почти научным интересом наблюдала за его мучениями.

— Ромул… а кто, если не я? — она мягко, почти ласково улыбнулась, хотя в её глазах не было ни капли тепла. — Такой шанс выпадает раз в жизни. Раз в тысячелетия, братец. Я впервые нахожу тебя в таком… жалком, ослабленном состоянии. Я должна быть счастлива.

Но в глубине души, под маской спокойствия, Рем была растеряна. Идя по следу брата, она ожидала встретить очередную ловушку, армию наёмников или, в худшем случае, жестокий, равный бой. Сюрприз, который преподнесла ей судьба, оказался слишком шокирующим.

Её тысячелетний, непобедимый брат умудрился схлестнуться с кем-то совершенно иного порядка. С молодым, неопытным, но богом. Или, по крайней мере, с существом, несущим в себе концептуальную искру бога. Рем прекрасно знала: энергия этих сущностей невероятно опасна и токсична даже для таких древних мутантов с регенерацией, как они с Ромулусом. Серебряный огонь, пожирающий его грудь, был лучшим тому доказательством. Брат впервые за всю их долгую игру так катастрофически подставился.

И вот теперь он здесь. В её руках. Без ног, без рук, отравленный её собственным, специально созданным ядом, который замедлял его исцеление. Рем тысячелетиями мечтала об этом моменте. Мечтала, как перережет ему горло и покончит с его империей лжи. Но он всегда был сильнее. Всегда был умнее, хитрее, на шаг впереди.

А теперь, когда цель достигнута, она не знала, что делать дальше. Убить его прямо сейчас казалось… слишком просто. Слишком быстро для той боли, что он причинил миру. И ей.

Ромулус молчал, тяжело, со свистом втягивая воздух.

— Скажи мне, брат, — Рем сделала шаг вперёд, её каблуки гулко стукнули по бетону. — Как так получилось? Как ты, великий стратег, допустил такую нелепую ошибку?

Он поднял на неё чёрные, полные ненависти глаза и вдруг глухо, издевательски рассмеялся. Смех перешёл в кровавый кашель.

— Недооценил… нашего с тобой потомка, — прохрипел Ромулус. — Молодого, глупого щенка. Но… как он это сделал? Как? Он уже перешагнул ту пропасть, которую я… которую мы с тобой мечтаем преодолеть уже тысячелетия, Рем! Он коснулся её…

Ромулус опустил голову, тяжело уронив подбородок на окровавленную грудь, и ушёл в себя. Его глаза закрылись. Похоже, яд в крови в сочетании с ранами наконец-то снова отключил его сознание.

«Значит, потомок… — задумчиво прикусила губу Рем, подходя к тяжёлой двери и поворачивая ключ в замке. — Откуда он взялся? Очередной неудачный эксперимент моего брата, который вышел из-под контроля? Или случайная мутация?»

Если этот парень уже сейчас настолько силён, что смог дать отпор Ромулусу, не станет ли он со временем ещё более одержимым и безумным чудовищем, чем её брат? Абсолютная власть и бессмертие ломают психику. Надо будет обязательно узнать об этом потомке побольше. Возможно, после того как она закончит здесь, у неё появится новая цель для охоты.

Рем вышла из подвала в заброшенную квартиру на первом этаже и подошла к окну, заклеенному газетами.

Мысли снова и снова возвращались к брату. Его поимка вскрыла старые, давно затянувшиеся шрамы в её памяти. Разбередила воспоминания о том, как всё это начиналось.

Они родились десятки тысяч лет назад, в суровую безжалостную эпоху. В то время, когда человечество ещё только училось выживать в ледниковый период, прячась в пещерах и охотясь на мамонтов с жалкими каменными копьями. Они с Ромулом были одними из самых первых мутантов на Земле.

С самого раннего детства брат и сестра поняли, что они другие. В то время как их первобытные соплеменники умирали от элементарных инфекций, рваных ран или замерзали насмерть, близнецы мгновенно исцелялись, а их тела оставались сильными и молодыми десятилетиями. У них обоих были острые костяные когти, чутьё хищников и сила, позволяющая голыми руками свернуть шею пещерному медведю.

Поскольку они выживали там, где остальные гибли, жалкие первобытные племена начали поклоняться им. Для них близнецы стали божествами-хищниками, духами леса, воплощением самой природы.

Именно тогда, в тех тёмных пещерах, освещённых тусклым светом костров и запахом жертвоприношений, в разуме Ромулуса зародилось зерно его будущего тысячелетнего безумия. Он решил, что они — не просто люди с даром. Он решил, что они — высшая ступень эволюции. Хищники, рождённые исключительно для того, чтобы править этим слабым человечеством.

Рем же с самого начала смотрела на это совершенно иначе. Она видела в их даре просто случайность природы, биологический механизм, способ выжить в суровом мире, а не божественное право на тиранию и убийства.

Шли тысячелетия. Близнецы кочевали по миру, наблюдая за рассветом и падением первых великих цивилизаций: Египет, Месопотамия, Греция. К восьмому веку до нашей эры они оказались на тёплом Апеннинском полуострове.

Именно здесь Ромулусу надоело просто наблюдать. Он захотел построить Империю. И построить её по образу и подобию волчьей стаи, где правит только один абсолютный Альфа, а остальные — лишь покорный инструмент в его когтях.

Рем помнила, как он основал небольшое поселение на семи холмах, которое позже разрослось, поглотив соседей, и стало великим Римом. Ромулус выстроил общество, основанное на строгой безжалостной иерархии, железной дисциплине, кровавой экспансии и слепом культе силы. Легендарные римские легионы, их тактика, их фанатичная жестокость к врагам — всё это было прямым отражением больного разума её брата.

А гладиаторские бои… Рем с отвращением поморщилась. Ромулус обожал эти кровавые зрелища. Колизеи и арены по всей империи были созданы не просто для вульгарного развлечения плебеев. Они были нужны для того, чтобы сам Ромулус, сидя в императорской ложе или тайно спускаясь на песок, мог наслаждаться первобытной жестокостью. И главное — выискивать среди тысяч рабов и бойцов тех редких людей, в ком могла быть скрыта сила. Он собирал свою армию.

Потом родился этот дурацкий миф. Легенда, гласившая, что братьев-близнецов Ромула и Рема вскормила капитолийская волчица, а позже Ромул убил брата Рема в споре о том, где именно строить стены города.

Рем криво усмехнулась. В реальности «волчица» — это была лишь метафора их звериной мутации. И Ромулус, естественно, не убивал её. Но именно там, в Риме, их пути разошлись навсегда.

Когда Рем своими глазами увидела, в какого кровожадного, опьянённого властью тирана превратился её родной брат, она отказалась участвовать в его кровавом правлении. Она ушла в тень. Покинула Вечный город. Считается, что именно Ромулус, чтобы скрыть её предательство, распустил удобный слух о смерти своего «брата Рема», чтобы никто из смертных не смел больше оспаривать его единоличную власть.

После падения Рима Ромулус усвоил урок. Он понял, что править открыто, сидя на троне, — слишком опасно: империи рушатся, а императоров травят. Вместо этого он стал тысячелетним кукловодом. Серым кардиналом истории.

А Рем стала его вечной тенью. Его личным неотступным кошмаром и единственной силой в этом мире, способной планомерно разрушать его грандиозные планы.

Её тысячелетняя охота на брата была продиктована не банальной сестринской обидой. Ей двигали три фундаментальные причины.

Первая — уничтожение Великой Лжи. Ромулус сошёл с ума от собственного безграничного эго. Чтобы контролировать других, более слабых звероподобных мутантов, которые начали появляться по всему миру, он придумал грандиозную ложь. Он внушал им, что они — Lupus Sapiens, совершенно отдельный вид, произошедший напрямую от волков. Он ломал их волю, убеждая, что они — просто животные, лишённые права выбора, которые обязаны подчиняться ему — Первому Волку.

Рем ненавидела эту ложь всем своим существом. Она знала правду: они обычные люди. Просто люди, в которых из-за эволюции пробудились силы. Она веками преследовала брата, чтобы рушить эту секту изнутри, вырезать его вербовщиков и возвращать мутантам их свободу воли, доказывая, что они не обязаны быть безмозглыми рабами Ромулуса.

Вторая причина — защита родов и прекращение пыток. Ромулус начал чудовищную, растянувшуюся на столетия селекционную программу. Он веками стравливал целые семьи и кланы мутантов. Он убивал их жён, чтобы спровоцировать ярость, похищал их детей, чтобы вырастить из них идеальных убийц. Именно он создавал закрытые, тайные общества, изучал генетику и ставил изуверские эксперименты над своими собственными потомками. Рем, в отличие от него, сохранила человечность и эмпатию. Она физически не могла закрывать глаза на этот садизм. Она спасала жертв своего брата там, где могла.

И третья причина — баланс сил. Рем прекрасно понимала, что никто другой в этом чёртовом мире просто не способен остановить Ромулуса. Обычные герои, короли, президенты, даже другие мутанты — все они смертны. Они не могут мыслить масштабами тысячелетий. Ромулус мыслит десятилетиями и веками вперёд; для него смерть целой армии или падение государства ничего не значит — это лишь пешки на доске.

Рем — единственная во всём мире, кто знает его привычки. Знает, как он думает. Знает его скрытые страхи и его методы.

Она преследует его не из мести. Она считает это своим тяжким проклятым долгом. Она — его зеркальная противоположность. Если Ромулус — это раковая опухоль, болезнь, поразившая историю человечества, то Рем взяла на себя неблагодарную роль лекарства. Врача, который должен вырезать эту опухоль.

Она потратила сотни веков на то, чтобы выслеживать его, ломать его планы, прятаться от его ищеек и снова наносить удар.

И вот теперь он лежит в подвале, истекая кровью. У неё в руках.

— И что мне теперь с тобой делать, братец? — тихо прошептала Рем, глядя на свои руки, из которых так легко и смертоносно появлялись костяные клинки. — Просто убить? Слишком скучно для десяти тысяч лет игры.

Она вздохнула и отошла от окна. Надо было снова проверить, как там его регенерация. И, возможно, отрезать ему ещё что-нибудь, чтобы он не скучал, пока она придумывает для него финал.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 73

И вот я снова сижу в этом массивном, обитом потёртой кожей кресле. В кабинете, который достался мне по наследству вместе с огромным поместьем и тяжёлым бременем ответственности.

Этот дом, эту империю начал строить мой дед — Абрахам Хоулетт. Человек с железной хваткой, который принял скромное дело своего отца и превратил его в финансового монстра, став одним из богатейших и влиятельнейших людей на этих землях. Мой отец — Джон Хоулетт, отец не по крови, но по велению сердца — тоже когда-то сидел за этим самым столом. Он был хорошим, мягким человеком. Слишком мягким для этого жестокого мира. Он слишком быстро покинул нас, так и не успев приумножить влияние семьи.

«Но теперь настало моё время», — грустно размышлял я, проводя пальцем по полированной столешнице.

Хотя, если на мгновение снять все маски и подумать предельно откровенно… я ведь не имею на всё это великолепие абсолютно никаких прав. Я — бастард. Незаконнорождённый сын простого спившегося садовника Томаса Логана, ублюдка, который убил моего приёмного отца. Юридически я Хоулетт, общество знает меня как главу рода. Но по крови единственный истинный, законный наследник всей этой империи — это Элис. Моя маленькая лучезарная сестрёнка.

Я тяжело вздохнул и потёр переносицу. «Так, ладно. Подумаю об этой моральной дилемме позже, когда будет время для рефлексии. Сейчас я — глава клана, и это не обсуждается».

Нужно было срочно переключить мозги, перестроить их с частоты первобытного хищника на частоту расчётливого босса. Скоро сюда прибудут мои генералы и, как из рога изобилия, вывалят на меня тысячи проблем, контрактов, интриг и дел, которые я так бессовестно откладывал всё это время, пока бегал по миру и наказывал злых бессмертных дядей.

Стоило мне только об этом подумать, как в тишине коридора раздались гулкие уверенные шаги. Тяжёлые двери кабинета плавно распахнулись, и внутрь зашли мои люди. Мой внутренний круг.

Я вдруг поймал себя на мысли, что искренне соскучился по этим совещаниям. Давно мы вот так не собирались в полном составе.

— Приветствую, господин, — Альфред вошёл первым, в безупречно сидящем костюме-тройке. Он сделал лёгкий изящный поклон, но в его тоне скользнула фирменная изысканная язвительность преданного слуги: — Я безмерно рад, что вы наконец-то соизволили вспомнить о нашем существовании и своих прямых обязанностях.

— Да хватит тебе ворчать, Альфи! — громогласно рассмеялся Мэтью, протискиваясь мимо управляющего.

Мой начальник безопасности, несмотря на то что ещё пару недель назад валялся весь переломанный (чудодейственный эффект моей крови поставил его в строй быстрее любых врачей), выглядел бодрым и полным сил. По своей старой неискоренимой привычке он уверенным шагом направился прямиком к массивному глобусу-бару в углу кабинета и тут же потянулся за пузатой бутылкой дорогого бурбона.

— Не будь такой букой, — Мэтью со звоном кинул кубики льда в стаканы. — Ты же сам прекрасно знаешь, что наш босс в Европе не на курортах девок валял. У него были дела… специфического характера.

Альфред на эту тираду лишь страдальчески поморщился.

— Манеры, мистер Маккензи. Мы находимся в кабинете главы, а не в портовом кабаке.

Следом за ними, как всегда бесшумно, словно тень, в кабинет скользнул Маршалл. Мой главный шпион и координатор негласных операций выглядел так, будто не спал как минимум неделю.

— Добрый день, босс, — Маршалл с тихим вздохом опустился в глубокое кожаное кресло напротив моего стола, всем своим видом олицетворяя хроническую усталость человека, который знает слишком много чужих тайн.

— И я вас всех категорически приветствую, друзья, — я не смог сдержать широкой искренней улыбки, глядя на эту разношёрстную, но невероятно эффективную компашку. — Рад видеть всех живыми, здоровыми и в рабочем настроении.

Мэтью поставил передо мной стакан с янтарной жидкостью, раздал порции остальным и, придвинув стул, с довольным кряканьем сел. Альфред же, проигнорировав выпивку, открыл свой пухлый, набитый документами кожаный портфель и уже набрал в грудь воздуха, чтобы начать вещать.

— Стоп, Альфред, подожди секунду, — я поднял руку, останавливая его. — Давай сразу сэкономим нам всем время и исключим из повестки дня то, что я и так прекрасно изучил.

Управляющий удивлённо моргнул, его рука с толстой папкой замерла в воздухе.

— Я прочёл все твои финансовые сводки и доклады по предприятиям, которые ты присылал мне, пока я был в отъезде, — я откинулся на спинку кресла. — Я знаю цифры по лесопилкам, видел отчёты по прибыли от железнодорожных перевозок и читал сметы по добыче золота. Я всем доволен, твоя работа безупречна, как и всегда.

Альфред слегка порозовел от похвалы, но в его глазах читалось лёгкое разочарование человека, которому не дали зачитать его любимый стостраничный доклад, над которым он корпел.

— Поэтому давайте пропустим парадную часть с графиками роста и сразу перейдём к главному. Начнём с проблем. С тех самых проблемных моментов и узких мест, ради которых мы здесь и собрались. Что горит? Кто нам мешает? И кого нам нужно купить или закопать, чтобы двигаться дальше? Маршалл, давай начнём с тебя.

Слушая вступление Маршалла, я своими обострёнными чувствами уловил небольшую волну обиды, исходящую от Альфреда. Мой управляющий Заводами, Газетами и Пароходами явно расстроился, что ему не дали блеснуть.

«Ничего, ему будет полезно, — мысленно хмыкнул я, отпивая бурбон. — А то он в последнее время стал слишком душным. Да и Империя растёт такими темпами, что мне уже совершенно не хочется досконально вникать во все мелочи. Для этого у меня есть он».

Маршалл же, заметив реакцию коллеги, ехидно глянул на Альфреда и продолжил свой доклад.

— Что ж, раз мы переходим сразу к головной боли, то начнём с наших североамериканских активов, Джеймс. В последние два месяца мы фиксируем скоординированные атаки на наши структуры в США, в первую очередь на те, что так или иначе связаны с нефтепродуктами и логистикой.

— Атаки? Физические или финансовые? — уточнил я.

— Финансовые, логистические и административные, — Маршалл поморщился. — У нас внезапно начались проблемы с профсоюзами, наши поезда с товарами постоянно задерживают на сортировочных станциях, а местные судьи вдруг стали выдавать предписания о проверках наших предприятий чуть ли не каждый месяц. И за всем этим очень отчётливо виднеются руки Джона Дэвисона Рокфеллера.

— Рокфеллер? — Мэтью удивлённо вскинул брови. — Старый нефтяной паук? Мы же вроде с ним разобрались. Отбили всё желание лезть к нам. Так сказать, нейтралитет.

— В том-то и дело, — кивнул безопасник. — В последнее время он чрезвычайно активизировался. Standard Oil и так была монстром, но сейчас у Рокфеллера откуда-то появились просто огромные, нигде не учтённые финансовые вливания в бизнес. Он скупает всё подряд. Мы пытаемся выяснить, откуда у него взялись эти новые бездонные резервы, но пока глухо — деньги идут через такие сложные схемы и подставные трасты, что чёрт ногу сломит. И, что самое неприятное, кроме агрессии на территории США, он снова полез на нашу территорию, в Канаду. Начал демпинговать цены на керосин и смазочные материалы в приграничных штатах, пытаясь выдавить наши мелкие дочерние компании с рынка.

Я слушал Маршалла, катая в стакане кубики льда, и размышлял: кто это такой шустрый решил накачать Рокфеллера деньгами?

И тут в памяти всплыли недавние разговоры с Ванессой и Бладстоуном. Адский Кружок по интересам, или, как они его официально называют, Клуб Адского Пламени. У меня же там есть весьма влиятельный недоброжелатель — барон Вольфрам, один из высокопоставленных членов Внутреннего Круга. Не его ли ушки торчат из этого дела? Клуб Адского Пламени славится тем, что любит манипулировать мировой экономикой через магнатов-марионеток.

«Интересно, — подумал я. — Надо бы наведаться к Брэдли, моему старому „другу" в клане Мистикос, и стрясти с него кое-какую информацию о деятельности Клуба в Америке. Думаю, ему очень не понравятся мои вопросы. Да и с самим Джоном Дэвисоном Рокфеллером нужно решать вопрос. Мне совершенно не нравится, что этот монополист снова лезет на мою суверенную территорию и пытается уничтожить то небольшое, но важное влияние, которое я кропотливо выстраиваю в США».

— Ладно, Маршалл, — я поставил стакан на стол. — У меня есть определённые идеи, как тут действовать и откуда дует ветер. Думаю, скоро мы всё решим. Я займусь этим лично.

Маршалл лишь коротко, с облегчением кивнул.

— Тогда продолжу, — шпион достал из папки тонкий блокнот. — Тут мне не даст соврать Альфред. Господин… как бы неприятно мне ни было отрывать вас от дома, но вам нужно в ближайшее время съездить в Чили.

— В Чили? Зачем? — я страдальчески закатил глаза. — Я только что из Европы вернулся!

— Увы, босс. Полковник Эмиль Кёрнер наконец-то созрел и готов для предметного разговора на ваших условиях.

Я вспомнил свою последнюю, весьма продуктивную поездку в Монреаль и встречу с чилийским полковником Наварро. Тогда я предложил им новейшее оружие, пулемёты и артиллерию в обмен не просто на золото, а на концессии по добыче селитры и меди в обход британского контроля. Чилийцы, готовившиеся к войне с Аргентиной, были загнаны в угол лондонским Сити, и моё предложение было для них спасательным кругом.

— Наварро передал, что президент и парламент в Сантьяго, скрепя сердце, готовы обсуждать передачу нам эксклюзивных прав на разведку меди в районе Чукикаматы, — добавил Альфред, и в его голосе прорезались алчные нотки истинного финансиста. — Это миллиарды фунтов в перспективе электрификации, сэр. Вы не можете это упустить.

— Ну, если нужно — съездим, куда деваться, — поморщился я от неизбежного, хотя хомяк во мне был доволен: новая территория, новые ресурсы. Империя растёт. — Что ещё? Давай самое сладкое напоследок.

— Ну и последняя, самая большая проблема, — Маршалл тяжело вздохнул, и его лицо помрачнело. — Она связана с нашим закреплением на Мадрипуре.

— Островок пиратов и контрабандистов? — подал голос Мэтью, наливая себе ещё бурбона.

— Именно, — кивнул Маршалл. — Три дня назад моих агентов и людей Мэтью с Альфредом, которых мы отправили туда для организации безопасных торговых коридоров и работы филиала банка, нашли убитыми.

— Убитыми? Как? — я напрягся. Мне не нравилось, когда убивали моих людей.

— В том-то и дело, что следов практически нет. Их не застрелили и не зарезали в подворотне. Они просто исчезли. Никаких улик. Всё, что мы кропотливо выстраивали там в последнее время, потеряно. Люди, с которыми мы работали, теперь в панике отказываются вести с нами любые дела. Они напуганы до смерти.

— А есть хоть какая-то информация? Кто это мог сделать? — холодно спросил я. Мои инстинкты требовали крови за смерть моих людей. — Я не верю, что в этом гадюшнике нет никаких следов. Там же на каждом углу продают информацию.

— Мадрипур — это сложнейшая экосистема, господин, — Маршалл продолжил. — Там намешано столько людей со всего мира, что работать там классическими методами невероятно тяжело. Позвольте, я вкратце обрисую вам расклад сил на острове, чтобы вы понимали, в какое болото мы наступили. Там есть четыре главных игрока. Тех кто на виду.

Я кивнул, внимательно слушая.

— Первый — это официальная власть. Принц Мадрипура. Наследный монарх. В наших реалиях это хитрая фигура, совмещающая восточную деспотию с европейским прагматизмом. Он не марионетка, но и реальной, абсолютной власти у него нет. Его главная стратегия — макиавеллизм. Он гениально стравливает остальные фракции между собой, не позволяя ни одной из них стать достаточно сильной, чтобы свергнуть монархию. Принц получает долю абсолютно со всего: европейцы платят ему налоги, пираты — взятки. У него есть своя элитная Королевская Стража — великолепно вооружённые гвардейцы, которые охраняют Дворец. В разборки банд они не лезут. И Принц гениально играет на противоречиях мировых держав: если Британия грозит ввести флот, он тут же намекает, что отдаст остров под протекторат Франции. Это гарантирует Мадрипуру статус неприкосновенной нейтральной территории. Ему невыгодно убивать наших торговых агентов.

Маршалл перевернул страницу.

— Второй игрок — Колониальный Картель. Властители Хайтауна. Это конгломерат европейских финансистов, аристократов и легальных торговцев. Беловоротничковая преступность планетарного масштаба. Они контролируют банки, легальные порты, торговлю каучуком и чаем. Картель не пачкает руки кровью на улицах. Они используют юристов и экономические блокады. А если им нужно кого-то устранить, они просто нанимают наемников. Но наши операции были слишком мелкими, чтобы Картель обратил на нас внимание.

— Третьи — Триады Трёх Кинжалов. Хозяева Лоутауна, Нижнего Города, — продолжил безопасник. — Местный синдикат. Уличный контроль, теневая экономика, опиум, бордели, контрабанда. А главное — абсолютная монополия на рабочие руки. Ни один ящик не может быть выгружен на остров без их ведома. У них тысячи бойцов. Они ненавидят европейцев, но терпят их из-за денег.

— Ну и четвёртые — Багровый Флот. Пиратские Бароны, — добавил Маршалл. — Это коалиция самых отмороженных капитанов Южно-Китайского моря. Они грабят суда и контролируют море вокруг острова. На суше они подчиняются правилу нейтралитета. Принц позволяет им использовать скрытые бухты, а взамен Багровый Флот служит неофициальной береговой охраной Мадрипура от иностранных эскадр.

Маршалл закончил и посмотрел мне прямо в глаза.

— Но есть и ещё один, пятый игрок, босс. Достаточно новый. Про него очень мало что известно, они пришли на остров недавно. Называют себя Клан Руки.

При этих словах моё сердце пропустило удар. Рука? Японские ниндзя-мистики? Культ демонического зверя?

— Про них вообще ничего толком не известно, — Маршалл развёл руками, подтверждая мои худшие опасения. — Они действуют как призраки. Все мои люди, которых я посылал разузнать о них, просто исчезали без следа. У меня есть предположение, что смерть наших людей — это их рук дело. Это было предупреждение, за то что мы отказались с ними работать.

В кабинете повисла тишина.

Я чувствовал, как внутри меня разгорается расчётливое пламя Охоты. Мадрипур. Остров греха. Клан Руки.

«Кажется, мой визит в Южную Америку придётся немного скорректировать по маршруту, — хищно улыбнулся я. — Пора навестить этот пиратский рай и показать местным ниндзя, что бывает, когда они трогают людей Хоулеттов».

Я сделал глубокий вдох, отгоняя мысли о далёком азиатском острове, и перевёл взгляд на начальника своей службы безопасности.

— Оставим Мадрипур на десерт. Мэтью, твоя очередь. Порадуй меня чем-нибудь интересным. Как продвигается работа по созданию отрядов?

Мэтью довольно крякнул, одним глотком опрокинул в себя остатки бурбона, со стуком поставил стакан на стол и потёр массивные ладони. В его глазах зажёгся тот самый профессиональный азарт, который всегда появлялся, когда дело касалось оружия и войны.

— С превеликим удовольствием, босс. Перейдём от интриг к нашей тяжёлой артиллерии. Проект «Академия тактической подготовки». Наш легальный троянский конь.

Я удовлетворённо кивнул. Этот проект был заданием Мэтью. Идея создать собственную частную военную компанию под абсолютно законной, патриотичной вывеской тренировочных центров для американской и канадской полиции была гениальной в своей простоте. Полицейские в этом времени стреляли отвратительно, их методики застряли в прошлом веке. Мы же предложили им современные полигоны и наших инструкторов за казённый счёт. А по факту — создавали по всему континенту сеть укреплённых баз, набитых новейшим оружием и десятками преданных мне боевиков, готовых по первому щелчку пальцев выехать и решить проблемы корпорации в любом регионе. Легальная оккупационная сеть.

— Докладывай. На каком мы этапе? — я сосредоточился, приготовившись слушать. Всё же сам везде не побегаешь и все дыры не заткнёшь. Свои люди, а особенно обученные вооружённые, никогда не будут лишними.

— Темпы быстрые, господин, — Мэтью расплылся в широкой улыбке. — В Канаде мы уже развернули полномасштабное строительство четырёх базовых комплексов. И это не просто ангары с мишенями. Это полноценные, обнесённые высоким забором с колючей проволокой гарнизоны. Казармы, склады, стрельбища, полосы препятствий. Альфред и его карманные лоббисты в правительстве Канады отработали на отлично — нам выдали все лицензии, землю выделили по смешным ценам, да ещё и гранты государственные подкинули на «повышение квалификации сил правопорядка».

Альфред, сидевший рядом, лишь скромно, но с явным чувством собственного достоинства кивнул.

— Отлично. А что у наших южных соседей? — спросил я. — Учитывая активность старика Рокфеллера, базы в Штатах мне сейчас нужны как воздух.

— Всё в работе, босс, — Мэтью достал из внутреннего кармана сложенную карту и бросил её на стол. — При активной финансовой поддержке людей Альфреда мы уже начали строительство первых двух баз на территории США. Мы проанализировали логистику и решили начать с самых горячих точек, где сконцентрированы наши основные активы и где Рокфеллер пытается вставлять нам палки в колёса. Первая база возводится возле города Сент-Пол, штат Миннесота. Вторая — в окрестностях Чикаго, штат Иллинойс.

— Умно, — оценил я, глядя на карту. — Чикаго — это крупнейший железнодорожный и промышленный узел. Иметь там вооружённых до зубов «инструкторов», которым закон не писан, — это лучший аргумент в любом корпоративном споре. Если у профсоюзов на наших заводах или у конкурентов возникнут глупые мысли, наши ребята просто выйдут и… проведут выездной мастер-класс.

Я посмотрел на Мэтью.

— С бетоном, землёй и стволами всё понятно. Мы можем произвести столько винтовок и пулемётов, сколько захотим. Но стены сами не стреляют, Мэтью. Откуда люди? Кто будет этими самыми инструкторами? Мне нужны не просто головорезы из подворотен, мне нужны дисциплинированные солдаты.

Мэтью посерьёзнел, понимая всю важность вопроса.

— Берём мигрантов, Джеймс. В порты сейчас прибывают тысячи кораблей из Европы. Ирландцы, итальянцы, немцы, поляки. Они выходят на берег голодными, злыми и отчаянными. Им нечего терять. За хорошую зарплату, сытную еду, чистую койку и чувство принадлежности к сильной организации они готовы рискнуть своими шкурами и порвать кого угодно. Мы пустили слух через вербовщиков в портах.

Он усмехнулся, вспоминая отбор.

— К тому же Европа постоянно воюет. Среди этих оборванцев полно бывших кадровых военных, ветеранов европейских кампаний. Сержанты, капралы. Они знают, с какой стороны браться за винтовку, и понимают, что такое субординация. Мы прогоняем их через жёсткое сито отбора, проверяем их на наших внутренних полигонах, отсеиваем пьяниц и бунтарей. Оставляем только самых крепких и преданных. Они уже приносят присягу лично вам и нашей корпорации.

— Идеальный материал, — кивнул я, понимая прагматику Мэтью. Голодный человек, которому ты дал всё, будет предан тебе до смерти.

Но тут Мэтью слегка замялся, почесав щетину.

— Есть один нюанс, босс. Цветных ребят… я имею в виду негров, азиатов или тех же индейцев, мы пока на должности «инструкторов» стараемся не брать. Принимаем только на черновую работу по базам или в закрытые штурмовые отряды, которые не светятся на публике.

Я нахмурился.

— В боевом крыле появились расовые предрассудки, Мэтью? Ты же знаешь, мне плевать на цвет кожи. Если человек умеет убивать и верен мне — он мой.

— Лично мне тоже плевать, босс! — тут же поднял руки в примирительном жесте безопасник. — Но мы делаем бизнес в Америке. Наши клиенты — это белые американские копы и шерифы с южным или консервативным воспитанием. Если перед американскими полицейскими выйдет чернокожий инструктор и начнёт отдавать им приказы, учить их стрелять… они просто пошлют его. Они не будут воспринимать его всерьёз, начнутся конфликты, и весь наш имидж пойдёт прахом. Департаменты разорвут контракты. Мы вынуждены играть по правилам этого общества, чтобы доить их бюджеты.

Я тяжело вздохнул, понимая, что он абсолютно прав. Это была не современная толерантная эпоха, это был жёсткий мир конца девятнадцатого века. И ради успеха моей «легальной оккупации» приходилось мириться с глупостью человеческих предрассудков.

— Принято, Мэтью, — я махнул рукой. — Политика есть политика. Оставляй цветных парней для внутренней работы, там их навыки пригодятся больше, чем на парадных стрельбищах. Главное — скорость. Мне нужно, чтобы базы в Миннесоте и Иллинойсе были введены в строй и укомплектованы до того, как Рокфеллер перейдёт к силовому давлению.

— Будет сделано, босс, — твёрдо ответил Мэтью. — Никто не посмеет тронуть наши активы, пока я за них отвечаю.

*****

Я шёл по длинному, застеленному коврами коридору особняка, и мысли в моей голове были далеко не самыми радостными. Совещание оставило неприятное послевкусие.

Империя росла, но вместе с ней в геометрической прогрессии множились и проблемы. Поездку в Чили придётся на какое-то время отложить, минимум на месяц или два. И хотя этот контракт сулил просто баснословные прибыли, открытие совершенно новых рынков и усиление моего влияния во всей Южной Америке, были дела куда более срочные. Впрочем, я уже дал Альфреду указание: отправить в Сантьяго наших переговорщиков и юристов для подготовки почвы и подписания предварительного соглашения о намерениях. Пусть чилийцы знают, что Хоулетт в деле.

А вот Мадрипур… Этот пиратский остров оказался на удивление крепким орешком. Там требовалось моё личное присутствие. Если этот таинственный Клан Руки — древний орден мистических ниндзя — действительно замешан в моих неудачах, то отправлять туда обычных, пусть и прекрасно вооружённых наёмников было равносильно убийству. Людей, способных противостоять угрозе такого уровня, у меня в подчинении пока просто не было. Значит, придётся плыть туда самому и выяснять всё на месте. Вопрос лишь в том, сделать это до визита в Чили или после. Эх, почему я маленьким не сдох.

Но всё это — дела среднесрочной перспективы. Сейчас на повестке дня стоял другой, куда более интригующий вопрос. Ванесса.

Как, чёрт возьми, у меня получилось обратить её? Как моя кровь и моя энергия смогли не просто исцелить рану, а дать жизнь мёртвому вампиру, превратив её в дампира? Этот биологический и мистический парадокс интересовал меня. Смогу ли я таким же образом обращать других вампиров, возвращая им часть человечности и делая их невосприимчивыми к солнцу? Если да, то в моих руках оказалось оружие, способное перевернуть весь сверхъестественный мир.

С вампирами был тесно связан и второй пункт моего плана: Клан Мистикос. Пора было решать вопрос с Брэдли. Я собирался забрать власть в клане уже официально, подмяв их под себя окончательно. А Брэдли… Брэдли придётся наказать за предательство.

Меня начала захлёстывать ярость. Я ненавидел, когда меня предают, но ещё больше я ненавидел, когда мной пытаются играть втёмную. Брэдли совершил обе эти ошибки. И ему придётся заплатить за них своей жизнью. Но перед тем как я оторву ему голову, он выложит мне всё, что знает о бароне Вольфраме и Клубе Адского Пламени. С этой зажравшейся, манипулирующей миром аристократичной тварью тоже пора было кончать.

При воспоминании о Клубе в памяти всплыл образ Селены. Чёрной Королевы. Наша прошлая встреча оставила у меня мерзкий осадок. То чувство парализующей беспомощности перед её силами было ужасно.

«Интересно, — оскалился я своим мыслям, — если бы мы встретились сейчас, когда я стал зверем… насколько другим получился бы наш разговор? Насколько она действительно сильна против Великого Духа?»

Но инстинкты тут же остудили мой пыл. Спешить нельзя. Всё нужно выполнять поэтапно, методично и расчётливо. Если бросаться на всех бессмертных монстров сразу, можно надорваться даже мне.

Поэтому сначала — Ванесса.

Я перехватил пробегавшую мимо с подносом служанку.

— Эй, Мэри. Где сейчас мои гости?

Девушка присела в быстром книксене.

— Они в парке, мистер Хоулетт. Сидят в большой беседке вместе с миссис Элизабет и мисс Кларой.

Я кивнул, отпуская её, и направился в сторону стеклянных дверей, ведущих в сад. Упоминание Клары тут же напомнило мне о ещё одной моей проблеме. Самой непредсказуемой.

Возвращение домой несколько дней назад вышло… скомканным. Когда моя дикая волчица увидела цветник, который я притащил за собой из Европы, она буквально взбесилась. Я почувствовал, как её захлёстывает слепая собственническая ярость. Она была готова разорвать чужачек на месте. Но, к моему огромному удивлению и облегчению, Клара смогла взять себя в руки. Она подавила инстинкты и справилась с эмоциями. Уроки Мудрого Выдры по контролю гнева явно не прошли даром.

Это меня несказанно порадовало. Но как же я, идиот, ошибся, решив, что буря миновала!

На следующий день всё негодование Клары, не нашедшее выхода, сфокусировалось исключительно на мне. И это было, мягко говоря, неприятно. Меня официально «отлучили от тела». Девушка перестала со мной разговаривать, окатывая презрением при каждой встрече. А ещё через пару дней произошло и вовсе немыслимое: она просто взяла и влилась в компанию этих «монстров в юбках». Они нашли общий язык!

И как я ни пытался объяснить, что я ни с кем из них не спал, что это сугубо деловые отношения — всё было без толку. Клара лишь фыркала.

«Как же невероятно тяжело с женщинами, — грустно и философски подумал я, толкая дверь в сад. — Легче убить Дракулу, чем понять женскую душу».

Выйдя на залитую солнцем террасу, я спустился в парк и вскоре увидел умиротворяющую картину. В просторной белой беседке, увитой плющом, сидели четыре женщины. Во главе стола, как истинная королева-мать, восседала Элизабет, разливая чай. Вокруг неё расположились Ванесса, Рейвен (в своём человеческом обличье), Ирэн и Клара. Они о чём-то мирно беседовали. А по зелёному газону вокруг беседки, звонко смеясь, носилась Элис, по очереди подбегая то к одной девушке, то к другой, и что-то рассказывала.

Я невольно тепло улыбнулся. Несмотря на то что концентрация смертоносных мутантов, вампиров и убийц на один квадратный метр в этой беседке зашкаливала, со стороны это выглядело невероятно уютно. Было приятно видеть в этом мрачном доме такую светлую, бьющую ключом жизнь.

Подойдя ближе, я откашлялся, привлекая внимание.

— Ещё раз добрый день, дамы. Мама.

Все повернули ко мне головы. Рейвен и Ванесса сдержанно, вежливо кивнули. Элизабет улыбнулась. И только Клара, демонстративно вздёрнув носик, громко и выразительно высказала своё «фи», отвернувшись.

Мне оставалось только мысленно тяжело вздохнуть.

Элизабет же, прекрасно видя эту сцену, ехидно улыбнулась и поставила чашку на блюдце.

— Что, Джеймс, уже закончил свои сверхважные мужские дела? Чем ты так загрузил бедного Альфреда и мистера Барнса, что они, выйдя из твоего кабинета, лишь торопливо со мной попрощались и буквально умчались в город? Ты их совсем не бережёшь.

— Ну, большие дела не ждут, мама, — я подошёл и оперся плечом о деревянную колонну беседки. — Им полезно немного побегать. А то они тут совсем без меня расслабились.

Элизабет лишь укоризненно покачала головой, показывая, что совершенно не одобряет моих тиранических методов руководства. Но я, читая её ауру, прекрасно чувствовал, что это ворчание — чисто напускное, для соблюдения приличий. В её эмоциях плескалось глубокое спокойствие и радость от того, что её сын наконец-то дома, живой и невредимый. А моих людей она подсознательно воспринимала именно так, как и должна хозяйка — как полезный, но заменимый инструмент для обслуживания интересов семьи Хоулетт.

— Вообще-то я пришёл к вам не для отдыха и светских разговоров, — я выпрямился и перевёл взгляд на дампиршу. — Я вынужден украсть у вас Ванессу по одному очень важному, неотложному делу.

Ванесса удивлённо моргнула. Она явно не ожидала, что понадобится мне прямо сейчас, но, будучи моей слугой, тут же грациозно начала подниматься из-за стола, поправляя юбку.

И тут начался цирк.

Клара мгновенно помрачнела. Её глаза вспыхнули жёлтым, она исподлобья, угрюмо и ревниво зыркнула на бледную дампиршу. Рейвен, не упустив момента, лукаво, с откровенной издёвкой скосила глаза на Клару, явно наслаждаясь этой вспышкой ревности. И только Ирэн, сидевшая чуть в стороне, продолжала невозмутимо пить чай с лёгкой всезнающей полуулыбкой на губах. Было абсолютное ощущение, что её слепые глаза видят насквозь весь этот скрытый котёл эмоций, и она просто забавляется.

«Господи, что за детский сад на выезде? — мысленно простонал я. — Взрослые, смертоносные дамы, убивавшие людей десятками, а ведут себя сейчас как моя малолетняя егоза Элис».

— Пойдём, Ванесса, нас ждёт разговор, — сухо скомандовал я, стараясь не обращать внимания на этот женский террариум.

Я развернулся и зашагал обратно к особняку. Ванесса, бесшумно ступая, последовала за мной. И всю дорогу до самых стеклянных дверей я ощущал прожигающие, ревнивые и заинтересованные взгляды оставшихся в беседке женщин.

С этими дамами мне точно когда-нибудь понадобится отдельный отпуск. На необитаемом острове. Одному.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 74

Я вошёл в сумрак библиотеки, сел в своё любимое кресло у камина и молча, не мигая, уставился на вошедшую следом Ванессу.

Прошла минута, затем вторая. Тишина в комнате становилась осязаемой. Девушка не выдержала этого безмолвного давления. Она переступила с ноги на ногу, неуверенно топчась на ковре, и нервно начала посматривать на меня.

«А она изменилась, — размышлял я, внимательно изучая её ауру и язык тела. — Кардинально изменилась».

Раньше передо мной стояла жестокая хитрая хищница. Женщина с вечной паранойей существа, находящегося рядом с вершиной и мечтающего взобраться на вверх пищевой цепи бессмертных. Сейчас же она словно расцвела. Из её глаз пропала та затравленная настороженность, уступив место какому-то почти детскому счастью и неподдельной радости. Все эти дни в поместье я улавливал её эмоции: она превратилась в самое настоящее лучезарное солнышко. Она, как ребёнок, радовалась банальным мелочам — солнечному свету, вкусу человеческой еды — познавая мир вокруг так, словно видела его в первый раз в жизни.

Но я не позволял этой милой картинке обмануть себя. Не стоило забывать, кто она такая на самом деле. Ванесса не была человеком. Она была могущественным древним существом. Моя проверка её физических данных во время путешествия показала, что после трансформации в дампира она стала сильнее себя прежней. И на порядок. Её регенерация ускорилась, а физическая сила возросла настолько, что, думаю, сейчас она вполне могла бы потягаться со мной… ну, до моего окончательного слияния со Зверем, конечно. Она была полезным приобретением.

А самое главное — она была фанатично верна. Я до сих пор не знал, какая именно алхимия произошла в её организме во время обращения, в котором была замешана моя кровь и энергия Великого Духа. Но результат был налицо: девушка на концептуальном уровне воспринимает меня как своего Владыку. Своего господина. И, как я с лёгким холодком осознал, если я сейчас просто прикажу ей убить себя — она без колебаний сделает это.

Такая беспрекословная власть над ней будоражила. Но одновременно и пугала ответственностью.

«Ладно, хватит её мурыжить, — мысленно усмехнулся я, хоть мне и доставляло лёгкое удовольствие наблюдать за её неуверенностью. — Пора переходить к делу».

— Садись, Ванесса, — я мягко, ободряюще улыбнулся, указывая на кресло напротив. — Не стой столбом. Думаю, разговор у нас сегодня будет не из простых.

— Как скажете, господин, — дампирша с явным облегчением выдохнула и грациозно, но всё ещё немного неуверенно опустилась на край кресла, сложив руки на коленях.

— Я пригласил тебя и оторвал от ваших увлекательных женских посиделок не просто так. У меня к тебе есть несколько серьёзных вопросов и пара распоряжений, — задумчиво проговорил я. — Давай начнём с самого главного. У тебя самой есть хоть какие-то догадки или теории о том, как именно произошла твоя трансформация? И почему это вообще стало возможным?

Ванесса опустила глаза, и её пальцы нервно сжали ткань платья.

— Прости, Джеймс, но я тоже ломаю голову над этим уже не первый день. Я перебрала в памяти все легенды, мифы и сказки, которые слышала за всю свою не жизнь. Я знаю историю своего… прошлого вида достаточно хорошо. Но я не нашла ни единого, даже крошечного упоминания об обратной трансформации. Были какие-то зыбкие, полубезумные легенды о том, что древний святой Грааль может исцелить вампиризм, но это всегда оставалось на уровне дешёвых баек для молодых птенцов. Тут я тебе не помощник, — огорчённо проговорила девушка, виновато глядя на меня.

А затем её лицо вновь осветилось той самой искренней радостью, и она добавила:

— Но я хочу сказать тебе кое-что ещё. Я бесконечно, до конца своих дней буду благодарна тебе за то, что ты совершил это чудо со мной. Понимаешь… я ведь стала вампиром не по своей воле. Я не искала вечной жизни или силы. Меня обратили насильно.

Её голос дрогнул, в нём проскользнула застарелая боль.

— Монстр напал на поместье моей семьи в Европе. Он разорвал всех — отца, братьев, слуг. А я… я ему просто понравилась. И он насильно обратил меня, сделав своей покорной, безвольной игрушкой на долгие, мучительные годы.

— И, как я понимаю, он сейчас мёртв? Раз ты смогла освободиться от его зависимости и влияния? — мягко спросил я, анализируя её эмоциональный фон.

— Да, — Ванесса кивнула, и в её глазах мелькнул мстительный огонёк. — Новообращённые вампиры могут стать по-настоящему свободными только в двух случаях. Первый — если они прожили достаточно долго, накопили силу и смогли разорвать ментальное ярмо своего господина. Второй — если тот, кто их обратил, окончательно умрёт. В моём случае мне повезло. Однажды моего «господина» выследили и убили церковники. В суматохе боя я смогла сбежать от них, наконец-то став свободной.

— И что было дальше? Это интересно. Всё-таки тебе, как-никак, больше двух столетий, Ванесса, — с лёгкой иронией поинтересовался я.

Ванесса округлила глаза и показушно, по-женски возмутилась, надув губки:

— Мистер Хоулетт! Разве вы, как джентльмен, не знаете, что возраст приличных дам в обществе упоминать категорически не принято?

Я рассмеялся и примирительно поднял руки вверх, показывая, что сдаюсь:

— Всё, всё, каюсь. Больше не допущу таких грубых ошибок. Но если серьёзно — правда интересно. Чем ты занималась эти годы?

Она слегка откинулась в кресле, погружаясь в воспоминания.

— Да ничего там не было такого уж удивительного или романтичного, Джеймс. Я стала «одиночкой». А вампир без защиты семьи или клана — это ходячая мишень абсолютно для всех. Для охотников, для оборотней, для других, более старых вампиров. На долгие, долгие годы я забилась в глухой медвежий угол в Карпатах. Можно сказать, я одичала. Жила в лесах, питалась кровью заблудившихся путников или неосторожных охотников. Днём спала в сырых пещерах, панически боялась высунуть нос на солнце или в большие города. Но годы шли. Пролетело моё первое столетие не-жизни, и я поняла, что просто устала вечно бояться и прятаться. Дальше началось моё очень осторожное, медленное шествие по Европе. Я набирала силу. И тогда же я начала подбирать и обращать своих первых птенцов — сирот, изгоев, тех, кому нечего было терять. Собирала свою собственную маленькую стаю. А потом, много позже, я встретила Брэдли. Он был умён, влиятелен, и я влилась в его семью. А потом и вместе с ним в клан Мистикос, получив защиту и статус. А дальше… дальше ты уже и сам знаешь.

Достаточно коротко она закончила свой рассказ.

— М-да… как-то суховато, без пикантных подробностей, — я даже картинно расстроился. — Я ожидал историй про интриги при королевских дворах, войны.

— Прости, Джеймс, — в её голосе зазвучала искренняя мольба. — Просто… сейчас я совершенно не хочу ничего этого вспоминать. Всю эту грязь, кровь и многовековой страх. Пожалуйста, давай будем считать, что у меня просто началась новая жизнь. Всё с чистого, белого листа.

— Ну, тут у нас с тобой, к сожалению, не получится полного обнуления, — покачал я головой, и улыбка исчезла с моего лица. — К твоей прошлой жизни всё равно придётся вернуться, хочешь ты того или нет. У нас с тобой остался один очень крупный, незакрытый гештальт. Брэдли.

Лицо Ванессы моментально посуровело.

— Мне теперь совершенно не нужен ни он, ни его клан. Я хочу служить только тебе, Джеймс. Мой долг — здесь.

— Ну, тебе-то Клан Мистикос, может, больше и не нужен, — я хищно усмехнулся, — а вот мне он очень даже пригодится в хозяйстве. Слишком уж много у них связей, денег и влияния. Ты же сама рассказывала мне про древний Кодекс. Помнишь?

Девушка брезгливо поморщилась, словно от зубной боли.

— Эх… как же не хочется снова погружаться в это лицемерное, гнилое болото. Но… да. Ты абсолютно прав. По непреложным законам Кодекса Крови, победив прошлого патриарха, ты стал законным Повелителем клана.

— То есть Брэдли, который сейчас сидит на вершине и мнит себя королём, обязан мне подчиняться? Я правильно понимаю юридическую сторону вопроса? — я прищурился. — И, например, если я сейчас пошлю ему весточку и прикажу немедленно явиться ко мне сюда, в Канаду, он бросит всё и приползёт ко мне на порог?

— Да. Формально — именно так, — Ванесса нехотя кивнула. — Но только в том случае, если он не захочет потерять своё высокое место и статус в вампирском обществе. Если он открыто не выполнит твой прямой приказ как Владыки — он автоматически потеряет титул, уважение и станет изгоем для клана. Но… он сможет просто сбежать. Залечь на дно.

Она задумчиво постучала пальцем по губам.

— Я думаю, он ещё не знает, что ты раскрыл его игру и узнал о правилах Кодекса. Он уверен, что обманул тебя, оставив в роли «почётного гостя». Более того, он до сих пор уверен, что я — его верный агент подле тебя. Но твой официальный приказ явиться к сюзерену сразу всё прояснит и загонит его в угол.

— Эх, я ждал большего от вашей хвалёной магии крови, — разочарованно протянул я, откидываясь на спинку кресла. — Я думал, он упадёт на колени и поползёт ко мне.

— Ну, он же не клялся тебе на крови в личной верности как своему непосредственному Создателю, — попыталась объяснить дампирша. — А его старые долги перед тобой Кодекс автоматически списал в тот момент, когда он, с твоего молчаливого согласия, стал твоим доверенным лицом в клане и начал править от твоего имени. Это очень тонкая грань. Вообще, всё невероятно сложно в законах вампиров, Джеймс. Знаешь… иногда мне кажется, что эти законы были специально созданы именно так, чтобы всегда оставалась лазейка их обойти и вцепиться в глотку своему господину.

— Политика… она и у кровососов политика, — философски резюмировал я. — Ну, раз он может просто сбежать, поджав хвост, тогда нам ничего не остаётся, как самим нанести неожиданный визит вежливости нашему общему другу.

Я выпустил клыки в предвкушающем, не предвещающем ничего хорошего оскале.

— Как прикажете, господин, — Ванесса спокойно пожала плечами. — Мне на судьбу Брэдли теперь плевать. Хоть на костёр его отправьте.

— Мы так и сделаем. Но перед этой увлекательной поездкой в США я хочу дать тебе ещё одно, весьма специфическое задание, — я перешёл к сути. — Мне нужно несколько образцов.

— Образцов? — Ванесса удивлённо, с непониманием посмотрела на меня, изогнув идеальную бровь. — О чём вы?

— Мне надо, чтобы ты поработала охотницей, Ванесса. Притащи мне парочку-тройку ненужных вампиров сюда, ко мне в поместье. Только живых. Вернее… не-мёртвых.

Глаза дампирши расширились.

— Зачем вам это, Джеймс?

— Я хочу на практике изучить вопрос твоей трансформации. Мне нужно понять механику того, как моя кровь воздействует на ваш вид. И для этого мне нужны расходные, подопытные мыши. Желательно такие, которых никто не будет искать. Всё же хочется понять, получится ли у меня или ты была единственной.

Ванесса несколько секунд обдумывала мои слова, а затем на её губах появилась понимающая улыбка из её прошлой жизни.

— Я поняла вас, господин. Это не проблема. В Америке, да и в Канаде, полно так называемых «диких» семей. Это мелкие, неорганизованные стаи вампиров-выродков, живущие вне кланов и Кодекса. Их никто не контролирует и уж тем более никто не хватится, если пара из них внезапно исчезнет. Для ваших экспериментов они подойдут идеально.

— Отлично, — я хлопнул в ладоши, поднимаясь с кресла. Разговор получился продуктивным. — Тогда план такой: иди, найди Мэтью. Возьми у него пару десятков его парней, оружие, деньги и всё, что потребуется для транспортировки груза. И отправляйся на охоту. Жду тебя с «образцами» через пару недель.

— Я не подведу вас, повелитель, — Ванесса грациозно поднялась, почтительно склонила голову и направилась к выходу из библиотеки, уже на ходу что-то обдумывая.

Я же, проводив её взглядом, глубоко вздохнул и пошёл на выход следом. Нужно было вернуться в парк.

В конце концов, я собирался провести этот вечер в кругу своей семьи, и желательно — в мире и согласии.

*****

Следующие несколько недель слились для меня в единый непрерывный поток изнурительных, но безумно увлекательных тренировок. Я практически поселился в глухих лесах вокруг поместья, оттачивая свои новые возможности. Я учился балансировать на грани между физическим миром и Изнанкой.

Я погружался в Концепцию Охоты, заставляя свой разум отсекать всё лишнее, превращаясь в идеальный вектор, направленный к цели. Я экспериментировал с Поглощением, вытягивая крупицы жизненной силы из старых, умирающих деревьев и отдавая их молодым побегам. Я часами медитировал, пытаясь удержать духовные конструкты не пару минут, а столько, сколько потребуется в затяжном бою. Моё тело гудело от переполняющей его энергии.

Единственное, что омрачало мою жизнь в этот период, — это Клара. Ситуация с моей дикой канадской волчицей зашла в какой-то тупик.

Она так и продолжала вести себя как взбалмошная, смертельно обиженная девчонка. Я пытался с ней поговорить, пытался задобрить, пытался даже надавить, но всё разбивалось о стену упрямого демонстративного игнорирования.

«Всё-таки с её менталкой что-то капитально не то, — угрюмо размышлял я, в очередной раз получив дверью перед носом. — Её мутация, как дикий зверь внутри неё… он не даёт её человеческой психике взрослеть. Она реагирует на конкуренцию не как женщина, а как молодая волчица, у которой нагло отбирают кусок мяса. Слепая ревность и животная обида».

Оставалось только надеяться, что со временем она перебесится.

И вот, наконец, мой период лесного отшельничества прервался. Ванесса вернулась с уловом.

Она нашла меня на опушке, где я медитировал, и с лёгким поклоном отчиталась о выполнении задания. Дампирша притащила трёх живых… вернее, не-мёртвых вампиров. Закованных в цепи, с мешками на головах.

Когда мы сняли с них мешки, зрелище оказалось жалким. Это были классические «дикие» выродки. Грязные, худые, в лохмотьях. Они шипели, скалили клыки и дёргались в цепях, обжигая кожу о серебряное напыление, которым Мэтью предусмотрительно покрыл кандалы.

Но, глядя на этих тварей, я не испытывал ни капли жалости. Моё мироощущение видело их насквозь. Их ауры были противны. В их чувствах не осталось ничего человеческого — только слепая, примитивная злоба, животный страх перед светом и сводящая с ума, бесконечная жажда крови. Они были больше зверями, паразитами, чем разумными существами. Отличный биоматериал.

Мы с Ванессой, закинув брыкающихся вампиров на плечи, углубились далеко в чащу леса, подальше от чужих глаз. Там, на небольшой прогалине, мы приковали их к стволам вековых деревьев.

— Начнём, пожалуй, — деловито произнёс я, закатывая рукав.

Я подошёл к первому. Выпустив один костяной коготь, я сделал неглубокий надрез на своём запястье. Густая кровь выступила на коже. Я схватил упыря за челюсть, разжимая её, и позволил нескольким каплям упасть прямо ему в глотку.

Отошёл на шаг и стал наблюдать.

Сначала вампир просто замер. Его глаза закатились, тело выгнулось дугой. А затем… произошло то, чего я совершенно не ожидал.

Вместо того чтобы очеловечиться, как Ванесса, тварь вдруг страшно, гортанно зарычала. Моя кровь сработала для его мёртвого организма не как лекарство, а как допинг.

Его тощие мышцы вздулись. Ауру вампира разорвало всплеском чудовищной мощи. С оглушительным звоном он просто разорвал толстые стальные звенья цепи.

Ванесса, стоявшая рядом, даже не успела среагировать. Обезумевший от передозировки силы вампир наотмашь ударил её. Дампиршу отшвырнуло метров на десять, она с треском влетела в кусты. Упырь, брызгая слюной, бросился на меня, целясь когтями мне в горло.

— Ах ты ж сука! — рыкнул я.

Я не стал сдерживаться. Инстинкты сработали быстрее мысли. Мои габариты мгновенно увеличились, кожа покрылась серебристой рябью. Я встретил его в лоб. Его новые, удлинившиеся когти со скрежетом полоснули меня по груди, но даже не пробили плотные мышцы.

Я перехватил его летящую руку, выкрутил её до громкого хруста, а второй лапой вцепился прямо в его голову. Дёрнул на себя и вверх с такой силой, что позвоночник вампира просто лопнул.

Голова упыря с мерзким чавканьем оторвалась от туловища, брызнув во все стороны кровью. Обезглавленное тело рухнуло мне под ноги, судорожно дёргаясь.

Я с брезгливостью отшвырнул голову в кусты.

— Ванесса, ты цела? — крикнул я раздражённо.

— Да, господин! — дампирша выбралась из зарослей, потирая ушибленное плечо. В её глазах читался шок. — Что это было?

— Неудачный эксперимент, — мрачно констатировал я. — Моя кровь дала ему такой прилив сил, что его чуть не разорвало от переизбытка. Хорошо. Попробуем изменить переменные.

Я подошёл ко второму вампиру, который от ужаса пытался вжаться спиной в дерево.

— Значит, несколько капель работают как допинг, — рассуждал я вслух. — Возможно, чтобы запустить процесс трансформации и перестроить организм, нужна критическая масса. Нужно больше крови, а с ней энергии.

Я сделал глубокий надрез на ладони и, не обращая внимания на визг подопытного, силой влил ему в пасть добрых полстакана своей крови.

— Ванесса, отойди подальше, — скомандовал я, отступая на несколько шагов.

В этот раз эффект был ещё более жутким. Вампир не просто стал сильнее. Он начал мутировать прямо на наших глазах. Моя кровь вступила в конфликт с его вампирским проклятием.

Его тело начало выкручивать. Кожа трескалась и лопалась, обнажая пульсирующее мясо. Челюсть неестественно удлинилась, превращаясь в настоящую пасть гуля, усеянную кривыми бритвами. Но самое страшное началось потом: с влажным хрустом разрываемых тканей из его спины вырвались два уродливых кожистых отростка, отдалённо похожих на недоразвитые крылья летучей мыши.

Тварь впала в безумство. Она взвыла дурным голосом, разорвала цепи и бросилась на меня, клацая пастью.

— Ну и урод, — спокойно оценил я.

Это был идеальный момент для проверки. Я сжал кулаки, выпуская костяные когти, и направил в них поток энергии. Лезвия вспыхнули слепящим светом. Но я не остановился на этом. Я мысленно приказал этой энергии выйти за пределы кости, уплотниться и принять форму.

Свечение вытянулось, сливаясь воедино и формируя длинный пульсирующий энергетический меч, растущий прямо из моего запястья.

Мутант-вампир прыгнул на меня. Я шагнул в сторону, уходя с линии атаки, и плавным текучим движением снизу вверх нанёс удар своим энергетическим клинком.

Лезвие прошло сквозь плоть и кости упыря, не встретив вообще никакого сопротивления. Словно горячий нож сквозь масло. Тварь рухнула на землю, аккуратно разрубленная на две ровные дымящиеся половины. Края разреза светились серебром, не давая крови вытечь.

Я погасил клинок, втягивая когти, и задумчиво посмотрел на дело своих рук.

«Почему не получается? — в моей голове крутились шестерёнки, пытаясь найти философское и логическое обоснование. — Кровь та же самая. Сила та же. Ванесса стала дампиром, обрела человечность и жизнь. А эти выродки либо ловят передоз, либо мутируют в неведомую хрень. В чём разница? В качестве материала? В том, что Ванесса старше и в ней осталось больше воли? Или дело не в физике, а в магии?»

Я перевёл взгляд на третьего, последнего вампира. Тот уже даже не шипел. Он мелко, жалко дрожал, его зубы выбивали барабанную дробь, а из глаз текли кровавые слёзы. Он скулил и молил о пощаде, прекрасно понимая, что совершенно не хочет повторять судьбу своих предшественников.

«Слепой метод тыка тут не работает. Я не учёный в лаборатории, я упускаю какую-то деталь, — понял я. — Мне нужна помощь специалиста по магии».

Я подошёл к третьему вампиру, одной рукой схватил его за шкирку, как нашкодившего котёнка, а второй рукой крепко взял Ванессу за запястье.

— Держись, мы меняем локацию.

Я вызвал в памяти образ Поляны Предков, синхронизировал пульс с лесом и шагнул в самую густую тень под деревьями.

Ванесса коротко вскрикнула, вампир зашёлся в беззвучном вопле ужаса. Мы провалились на Тропу Духов. Я протащил их сквозь сжатое пространство Изнанки, и буквально через десять секунд мы вывалились недалеко от индейского стойбища.

— Ждите здесь. И следи, чтобы этот урод не дёргался, — бросил я Ванессе, бросая дрожащего вампира к её ногам.

Я быстрым шагом прошёл через лагерь и нашёл Мудрого Выдру у его дома. Старик сидел у костра и невозмутимо чистил трубку.

Я сел напротив него и кратко, без утайки рассказал о своей проблеме. О том, как обратил Ванессу в Европе, и о том, какой кровавый цирк-шапито устроил только что в лесу с подопытными.

Выдра внимательно выслушал меня.

— Я не могу сказать тебе наверняка, Джеймс, как именно ты совершил это чудо с девушкой, — произнёс старик. — Законы крови вампиров — это проклятие, шаманы моего народа с ним не работали. Но я могу сказать тебе, в чём твоя ошибка сейчас, как Владыки.

Он перевёл на меня свой взгляд.

— Ты смотришь на свою кровь как на лекарство в пузырьке. Как на химический реактив. Ты даёшь им свою силу. Но сила без управления — это просто взрыв. Что ты и получил.

— И что мне делать? — нахмурился я.

— Вспомни, Джеймс, что ты чувствовал, когда давал кровь Ванессе? Ты хотел, чтобы она жила. Ты испытывал к ней симпатию. Твой дух желал вытащить её из тьмы. Ты неосознанно вложил в свою кровь своё Намерение. А с этими тварями в лесу… ты просто бросил им кусок мяса, ожидая результата, не испытывая к ним ничего, кроме брезгливости.

Выдра ткнул в меня мундштуком трубки.

— Великий Дух меняет мир не плотью. Он меняет его Волей. Попробуй ещё раз. Но в этот раз, когда будешь давать ему свою кровь, не будь просто наблюдателем. Вложи в этот процесс своё абсолютное Намерение. Прикажи его проклятию сгореть. Навяжи ему свою волю. Сделай его жизнь своей концептуальной целью в этот момент.

*****

Я вернулся на поляну и, тяжело вздохнув, опустился на корточки перед последним оставшимся подопытным.

Третий вампир весь сжался от страха и отчаяния. Он дрожал крупной непрерывной дрожью. Жалкая, грязная, трясущаяся тварь. И мне нужно было как-то почувствовать к этому куску мяса что-то кроме брезгливости. Искренне захотеть его спасти. Подарить ему новую жизнь.

«Эх, ну и задачка, — тоскливо подумал я. — Но выбора нет. Нужно пробовать, иначе всё это превратится в бессмысленную бойню».

— Джеймс! — негромко позвала меня Ванесса.

— Да? Что такое? — я обернулся, не вставая.

Дампирша подошла ближе.

— Не расстраивайся так. Если сейчас снова не получится, мы можем пробовать ещё и ещё. Пока я охотилась за этими выродками, я вышла на след ещё нескольких мелких семей на побережье. Если нужно, я могу быстро притащить тебе ещё с десяток, а то и более свежего «мяса».

Она мягко, по-человечески улыбнулась, предлагая мне оптовую поставку вампирчиков с такой лёгкостью, словно речь шла о покупке дров на зиму.

Я задумчиво потёр подбородок.

— Да я не расстраиваюсь, Ванесса. Просто я не люблю, когда у меня что-то не получается. Особенно когда я понимаю, что решение где-то рядом. Проблема в том, что я не могу делегировать эту задачу. Моя кровь имеет силу только очень непродолжительное время после того, как покидает моё тело. Потом она превращается в обычную, пусть и весьма необычную по составу, жидкость.

Я развёл руками.

— То есть я не могу просто нацедить пару литров, отвезти их в наши лаборатории и сказать учёным: «Развлекайтесь, изучайте». А долго и методично заниматься этими полевыми испытаниями самому у меня просто нет времени. Дела не ждут.

— Ну, моё предложение в любом случае остаётся в силе, — Ванесса пожала плечами. — Когда освободишься, и если тебе понадобятся новые объекты — только скажи. Я всегда притащу тебе ещё. Для меня это не работа, а удовольствие.

— Заметано, — кивнул я. — Ладно, давай всё же вернёмся к нашему последнему гостю.

Я повернулся к упырю и хищно улыбнулся.

— Ну что, готов, мышка, немного пострадать во имя великой науки?

Вампир яростно, в панике замотал головой. Из его рта потекли вязкие слюни вперемешку с кровью.

— Нет… умоляю… — зашипел он, срываясь на скулёж. — Отпусти! Я уйду! Я забьюсь в самую глубокую дыру в этом мире! Меня никто никогда не увидит! Умоляю, пощади!

— Тихо. Расслабься, — приказал я, перебивая его нытьё.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Вспомнил слова Выдры. Намерение. Воля. Я должен не просто дать ему кровь. Я должен навязать ему свою реальность. Я представил, как моя сила выжигает в нём проклятие, как перестраивает его клетки, возвращая им способность чувствовать тепло и биение жизни. Я вложил в это мысленное усилие всю свою концентрацию.

Выпустив коготь, я снова надрезал запястье. Схватил вампира за подбородок, игнорируя его жалкие попытки вырваться, и влил ему в рот свою кровь.

И на этот раз всё пошло совершенно иначе.

Вампир, как и первый подопытный, замер. Но его не начало корёжить или раздувать от передозировки. Я же своим духовным зрением увидел нечто поразительное. От меня, прямо из энергетического сосредоточия, к груди вампира потянулась и сформировалась плотная пульсирующая серебряная нить — энергетический канал.

Энергия потекла по нему мощным потоком, закрепляя моё желание.

И вампир действительно начал меняться. Гнилостный серо-зелёный оттенок его кожи стал светлеть, приобретая бледный, но живой, человеческий цвет. Но главное — его глаза. Из них уходила та мутная животная дикость и бесконечный голод. Взгляд становился осмысленным, сфокусированным. Менял красный оттенок на серый цвет. Он мелко дрожал, но это была не дрожь страха, а дрожь перерождения.

«Получается! — торжествующе подумал я. — Я делаю из него что-то живое!»

Но радость была недолгой. У этого процесса обнаружился пугающий минус, которого не было с Ванессой. Энергия по созданному каналу не просто текла — она утекала с колоссальной, неконтролируемой скоростью. Вампир всасывал мою силу, как чёрная дыра. Я почувствовал резкую сосущую слабость в груди. Моё энергетическое сердце, несмотря на свою бесконечность, отдавало силу быстрее, чем успевало регенерировать её из плана жизни.

«Что за хрень?! — запаниковал я, чувствуя, как у меня начинает кружиться голова. — Если так пойдёт дальше, он меня просто высушит до дна!»

Нужно было срочно прекращать напитку. Для первого раза и так достаточно, посмотрим, что из этого выйдет.

Резким волевым усилием я «перерубил» энергетическую нить.

Поток прервался. Я отшатнулся назад, тяжело дыша и опираясь рукой о ствол дерева.

Вампир вздрогнул. Его трансформация остановилась на полпути. Он сидел на земле, ошарашенно моргая и переводя взгляд своих уже почти человеческих глаз с меня на Ванессу и на свои руки.

Он открыл рот.

— Я… я чувствую… — хрипло, со слезами на глазах прошептал он.

И только он попытался сделать вдох…

БУМ!

Раздался оглушительный взрыв.

Вампира просто разорвало изнутри. Это не был хлопок или лёгкое воспламенение. Его тело буквально лопнуло, как перекачанный кровью воздушный шар. Сила взрыва была такова, что мелкие дымящиеся ошмётки плоти, костей и внутренних органов разлетелись радиусом метров на десять.

Куски разорванного вампира с влажным, мерзким чавканьем облепили стволы деревьев, повисли на ветках. Меня и Ванессу, стоявших в эпицентре, с ног до головы окатило горячим липким душем из крови и внутренностей. Кусок печени шлёпнулся мне прямо на плечо, медленно сползая по куртке.

Зрелище было по-настоящему тошнотворным и неприятным.

В лесу повисла тишина, прерываемая лишь капаньем крови с листьев.

Ванесса медленно, двумя пальцами сняла со своей щеки какой-то склизкий кровавый ошмёток и брезгливо стряхнула его на землю.

— Кхм… господин, — невозмутимо, с чисто британской выдержкой произнесла она, вытирая лицо тыльной стороной ладони, — мне почему-то кажется, что у вас снова ничего не получилось.

Я сплюнул попавшую на губы кровь и смахнул кусок плоти с плеча.

— Ну, в общих чертах ты, наверное, права, — задумчиво и немного нервно проговорил я. — Такого фееричного финала я, признаться, совершенно не ожидал. Но ты же видела? В самом начале у нас реально начало получаться! Он менялся!

Я протёр глаза от крови. Мозг лихорадочно анализировал произошедшее.

— Слушай, Ванесса, — меня вдруг осенила неожиданная мысль. — А вспомни себя. Когда ты была вампиршей… ты не хотела снова стать человеком? Какие вообще желания ты испытывала в тот момент, когда ты… ну, почти умерла?

Дампирша перестала отряхиваться и серьёзно посмотрела на меня.

— Я всегда ненавидела то, кем я стала. Но я просто привыкла так жить и смирилась с проклятием, — грустно и тихо произнесла она. — Иногда, конечно, я мечтала вернуться в ту самую ночь, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после», и изменить свою судьбу. Но это были пустые мечты.

Она обняла себя за плечи, словно ей стало холодно.

— А потом… тот бой в замке Дракулы. Я помню, что мне было невыносимо больно. Но, если честно, Джеймс… я была счастлива. Я была счастлива, что мой долгий, проклятый путь наконец-то закончится. А потом… в меня полилась сила. Твоя сила. Она была нестерпимо яркой и очень тёплой. Я сначала даже подумала, что это наконец-то пришла настоящая Смерть. И она была приятной. Это тепло накрывало меня, и… оно словно обещало выполнить моё самое сокровенное желание перед концом. И тогда я всем своим сердцем мечтала только об одном: стать снова живой. Чтобы попасть туда, на ту сторону, куда ушла моя убитая семья. Чтобы они хотя бы в посмертии увидели меня человеком, а не монстром. А потом… я просто очнулась. Живой.

Она замолчала.

Я стоял, переваривая её слова, игнорируя запах крови, которым мы оба пропитались. Кусочки пазла с громким щелчком встали на свои места.

— Бинго, — выдохнул я. — Похоже, я подобрался к самой сути. К истине. Это, конечно, нужно будет ещё неоднократно проверять, и мы с тобой этим обязательно займёмся, но… логика ясна.

Я посмотрел на дымящиеся останки третьего подопытного.

— Мне кажется, что для успешной трансформации одного моего желания и моего Намерения недостаточно. Существо, на которое я влияю, должно мне искренне, на подсознательном уровне в этом помогать! Пока я вливал в этого упыря свою энергию, я своей Волей просто продавливал его, перестраивал его организм насильно. Но в тот момент, когда я испугался истощения и резко перекрыл поток… остатки моего Намерения «Стань человеком!» мгновенно вошли в жёсткий концептуальный конфликт с его собственными стремлениями. Да и, думаю, само проклятие вампиризма не хотело отдавать своё, добавив ему сил.

Я криво, понимающе ухмыльнулся.

— Две противоположные концепции столкнулись в одном слабом теле. И поэтому… бах! И наш вампирчик теперь живописно висит по всем деревьям в округе. Правда, по частям. Несовместимость программного обеспечения, мать её.

Ванесса слабо улыбнулась моей шутке, хотя явно не поняла про программное обеспечение.

— Так, ладно, — я поморщился, оглядывая свой безнадёжно испорченный, залитый кровью наряд. — Хватит с нас науки на сегодня. Пойдём-ка отсюда. Тут недалеко есть река, нужно хорошенько отмыться и привести себя в порядок. Если мы в таком виде завалимся в особняк, Элизабет упадёт в обморок, а слуги решат, что мы кого-то расчленили. Хотя технически мы так и сделали.

Девушка с готовностью кивнула, и мы зашагали сквозь чащу в сторону шума воды.

По дороге к реке я шёл в глубокой задумчивости. Сегодняшний кровавый эксперимент дал мне ответы на пару вопросов, но подкинул ещё десяток новых.

Мне предстояло понять ещё очень многие вещи о своей природе. Например, как именно работает моя Воля Владыки? Как глубоко она может влиять на этот мир, на других существ… и не только на вампиров? Нужно ли для этого влияния обязательно использовать мою кровь как активатор, или со временем я научусь делать это на расстоянии?

Да и что это вообще была за странная пульсирующая серебряная нить, которая неожиданно протянулась от меня к вампиру? Способен ли я устанавливать такие ментальные или энергетические связи с другими?

«Чувствую, — вздохнул я про себя, срывая на ходу окровавленную рубашку, — чтобы до конца раскрыть и подчинить себе все тайны моей новой, божественной природы, мне понадобится очень, очень много времени. И, боюсь, ещё немало испорченной одежды».

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 75. Часть 1

— Заходи, Альфред! Смотрю, ты зачастил ко мне в последнее время, — искренне улыбнулся я своему управляющему, откладывая в сторону бумаги.

Я с нескрываемым удовольствием наблюдал, как он уверенным, хозяйским шагом пересекает кабинет. За эти годы нашего знакомства Альфред кардинально изменился. Я прекрасно помнил тот день, когда только нанимал его: передо мной стоял уверенный, серьёзный, но ещё молодой парень, только-только закончивший университет, по уши в долгах и обязанный нашей семье. А теперь? Теперь передо мной стоял лощёный, абсолютно уверенный в себе делец в костюме, сшитом на заказ и стоимостью в бюджет небольшой компании. Человек с холодной головой и стальной хваткой. Как докладывал мне Маршалл, в финансовых кругах от Англии до США имя Альфреда уже произносили с уважительными нотками.

— А что ещё остаётся делать, мистер Хоулетт, если полноправный владелец всего этого великолепия постоянно отлынивает от своих прямых обязанностей? — по-стариковски проворчал он, грациозно опускаясь в кожаное кресло напротив меня и ставя на стол свой неизменный портфель.

— Ну, мне птички напели, что в этот раз ты пришёл ко мне не один, а с весьма интересными гостями? — с любопытством спросил я.

— Да, сэр. Я в точности выполнил ваше, признаться, весьма специфическое распоряжение, — проговорил Альфред. — Я нашёл нужных людей. Если быть точнее, их выследили и аккуратно «изъяли» из их естественной среды обитания европейские агенты мистера Барнса. Мистер Густав Тринклер и герр Август Хорьх благополучно прибыли в Канаду и в данный момент ожидают вашей аудиенции в малой гостиной.

В моей голове мгновенно, как кадры киноплёнки, прокрутились воспоминания. Перед своей затяжной поездкой в Европу и последующим лесным отшельничеством я дал Альфреду указание: начать скупать землю и готовить мощности под строительство нового завода. Завода, где я собирался начать масштабное производство самобеглых колясок — автомобилей. И я выдал ему имена нужных мне людей, которые всплыли в моей памяти из прошлой жизни. Учёные и заводчики, которые должны были стать фундаментом моей будущей автомобильной монополии.

Как раз подошло время начать вспахивать почву под эту новую, безумно прибыльную отрасль.

— Это же просто замечательно, Альфред! — я с удовольствием потёр руки. — Но пусть наши гости пока немного помаринуются в ожидании. Я думаю, мои дамы сумеют их развлечь канадским гостеприимством. А ты пока расскажи мне о них. И заодно поделись секретом: как ты вообще умудрился их уговорить бросить всё и приплыть сюда? Особенно Хорьха.

Управляющий удивлённо приподнял бровь.

— Вы же сами приказали их найти, босс! Признаться, я до вашего поручения вообще слышал только о герре Хорьхе, да и то мельком, в контексте немецких производств. А вы просите меня рассказать вам о них?

— Ну, у меня свои, весьма специфические источники, — я невозмутимо пожал плечами, напуская на себя вид таинственного кукловода. — Они просто доложили мне, кто именно из умных людей в Европе может помочь мне начать новое, грандиозное дело. Сухие факты. А вот жизненные подробности меня на тот момент не интересовали.

Альфред подозрительно, с лёгким прищуром посмотрел на меня. В его глазах так и читалось: «Опять ваши мистические шпионские игры, мистер Хоулетт». А затем он устало, но с явным удовольствием профессионала вздохнул. Что взять с эксцентричного начальника?

— Хорошо, господин. Слушайте, — Альфред откинулся на спинку кресла. — Операция по их вербовке оказалась на удивление контрастной. Начнём с Августа Хорьха. Этому немцу сейчас двадцать восемь лет. До того как мы его перехватили, он работал не где-нибудь, а на самом заводе Карла Бенца в Мангейме. И не просто работал — он занимал должность Betriebsleiter, то есть управляющего всем производством.

Я одобрительно кивнул. Бенц — это имя уже гремело в узких кругах.

— У парня было всё, — продолжал Альфред. — Отличное, стабильное жалованье, статус, уважение. Но когда агенты Маршалла вышли на него, они обнаружили не удовлетворённого жизнью бюргера, а настоящий сгусток нереализованной энергии. Хорьх буквально ненавидел своё рабочее место.

— Почему? — искренне удивился я. — Бенц же пионер в этом деле.

— Пионер, который решил, что уже достиг вершины эволюции, — усмехнулся Альфред. — Карлу Бенцу сейчас за пятьдесят, он почивает на лаврах и свято верит, что его трёхколёсные кареты с кожаными ременными передачами — это идеал. А Хорьх смотрит вперёд. Наши люди докладывали, что на заводе в Мангейме шла ежедневная, изматывающая холодная война.

Альфред начал загибать пальцы, с явным удовольствием описывая производственную драму:

— Хорьх предлагает новые, современные решения — Бенц категорически отказывает. Хорьх предлагает использовать лёгкие алюминиевые сплавы для картера двигателя. Бенц требует лить тяжеленный, допотопный чугун, потому что «так надёжнее». Хорьх умоляет увеличить мощность мотора и скорость машин. А Бенц бьёт кулаком по столу и заявляет, что его автомобили созданы для неспешных прогулок, а скорость свыше двадцати пяти километров в час — цитирую — «смертельно опасна для человеческой психики»!

Я не выдержал и громко рассмеялся, представив эту картину.

— Смертельно опасна? Да через сто лет люди будут летать по дорогам за двести километров в час, уж поверь мне, Альфред!

— Всё возможно, босс, — улыбнулся Альфред. — Хорьх прекрасно понимал, что фирма его кумира катится в тупик. Французы уже начали обгонять немцев. Август в любой момент готов был взорваться. И тут появляемся мы. Наши агенты просто подошли к нему в пабе и предложили две вещи, которых Бенц никогда бы ему не дал: абсолютную инженерную свободу и безлимитный бюджет корпорации Хоулеттов. Хорьх собрал чемоданы на следующий же день.

— Блестящая работа, Альфи. Гений, запертый в клетке традиций, — лучшая добыча, — я отпил из стакана воды. — А что со вторым? Тринклер.

Альфред покачал головой, и в его глазах появилось выражение искреннего удивления.

— А вот с мистером Густавом Тринклером история вышла совершенно иная. И, признаться, когда Маршалл прислал мне досье, я подумал, что вы ошиблись именем.

— Почему же?

— Потому что герр Тринклер — никакой не именитый инженер. Ему всего двадцать один год. Он выходец из семьи обрусевших немцев и на момент нашей встречи был обычным, полунищим студентом третьего курса Санкт-Петербургского технологического института в Российской империи.

Я приподнял бровь, делая вид, что поражён, хотя прекрасно знал, кого ищу.

— Холодный Петербург, синяя студенческая тужурка, — живописно обрисовал управляющий. — Он жил на грошовую стипендию. Но этот юнец буквально ночевал в лабораториях. А в феврале этого года случилась драма. Вы, конечно, слышали, что в Германии Рудольф Дизель после многих лет наконец-то запустил свой хвалёный мотор?

— Слышал. Громоздкая, капризная штука, работающая на нефти.

— Именно! Весь научный мир в восторге, профессура в Петербурге рукоплещет Дизелю. А что делает наш студент? Тринклер берёт чертежи Дизеля, садится за свой стол и начинает маниакально считать баланс термодинамики. И его осеняет. Он видит то, чего в упор не видит весь остальной просвещённый мир: Дизель создал не двигатель для транспорта, он создал стационарного монстра!

Видно, Альфред уже сам провёл с парнем диалог, явно заразившись инженерным азартом.

— Для того чтобы мотор Дизеля работал, ему нужен впрыск топлива сжатым воздухом под колоссальным давлением в шестьдесят атмосфер! Для этого требуется огромный, тяжеленный и опасный компрессор, который отнимает у двигателя треть его же мощности. Этот мотор никогда не сдвинется с места, он прикован к полу фабрик! И наш студент прямо там, изобретает альтернативу на клочке бумаги. Гидравлический бескомпрессорный впрыск и предкамеру. Форкамеру, в которой маленькая капля нефти взрывается сама, проталкивая остальное топливо в цилиндр. Гениально и компактно!

— И почему же он не запатентовал это и не стал миллионером в России? — с усмешкой спросил я, подводя Альфреда к кульминации.

— Потому что это трагедия одинокого гения, мистер Хоулетт! — развёл руками Альфред. — У него не было ни копейки денег. У него за спиной не стоял концерн Круппа, как у Дизеля. У него был только гениальный чертёж двигателя будущего, но не было средств выточить на станке даже одну жалкую форсунку! Когда наши агенты нашли его и положили на стол пачку стодолларовых купюр со словами «Мистер Хоулетт построит вам личную лабораторию в Америке», парень чуть в обморок не упал.

Альфред откинулся на спинку кресла, подытоживая:

— В итоге мы имеем злого, амбициозного и опытного управленца Хорьха, который жаждет утереть нос Европе, и голодного, гениального теоретика Тринклера, который готов работать сутками за саму возможность воплотить свои идеи в металле. Только пообщавшись с ними, я понял, что вы готовите промышленную революцию, босс. А если ещё сюда добавить наши предприятия, связанные с электричеством… И у меня возникает снова только один вопрос: откуда всё это, мистер Хоулетт? — И он выжидающе посмотрел на меня.

Я же только хитро улыбнулся и сменил тему.

— Я знал, что вы с Маршаллом меня не подведёте, — похвалил я мужчину, чувствуя, как внутри разгорается огонь созидания. — Что ж, хватит заставлять господ ждать. Пойдём, Альфред, поприветствуем наших новых главных инженеров. – Закончил я и схватил интересную папочку.

*****

Интерлюдия. Август Хорьх

«Ну почему он такой упёртый? Зачем так цепляться за прошлое?» — злился Август, с силой толкая массивную дубовую дверь своего любимого паба, расположенного всего в паре кварталов от его квартиры.

Внутри было шумно, пахло жареным мясом, кислинкой квашеной капусты и пивом. То, что нужно, чтобы выветрить из головы мысли о работе.

— Добрый вечер, герр Хорьх! Смотрю, вы сегодня не в духе? — приветливо окликнул его из-за стойки усатый бармен, протирая полотенцем пивную кружку.

— Есть такое дело, Фриц. На работе сплошное недопонимание, — Август раздражённо поморщился, стягивая шляпу. — Оформи-ка мне литр тёмного и порцию мюнхенских колбасок. Нужно срочно полечить нервы.

— Сию минуту!

Сделав заказ, Хорьх направился к своему привычному, слегка обособленному угловому столику. Плюхнувшись на жёсткий деревянный стул, он тяжело вздохнул и с силой потёр лицо ладонями. Мысли, как заезженная пластинка, снова и снова возвращались к сегодняшнему скандальному разговору с Папой Бенцом в его кабинете.

Этот упёртый старик совершенно не понимает реалий! Французы из «Panhard et Levassor» уже вовсю экспериментируют с передним расположением мотора, они делают машины мощнее, манёвреннее. Это же очевидно — вопрос времени, когда на этот пока ещё пустой рынок хлынут новые, голодные игроки. Как Карл не поймёт простой истины: нельзя стоять на месте! Нужно развиваться, искать новые сплавы, менять ременную передачу на жёсткую!

А эта его глупая убеждённость, что скорость машины ни в коем случае не должна превышать двадцати километров в час? Чушь собачья! Август сам тайком разгонял модифицированную тележку до тридцати пяти — и ничего! Никто не сошёл с ума от скорости, ветер не вырвал лёгкие, как пророчили врачи. Да, трясёт немилосердно на рессорах, но это же решаемая инженерная задача!

«Как же мне надоело это заплесневелое болото, — с тоской подумал Хорьх. — А эти его жополизы из совета директоров? Вьются вокруг Бенца, поддакивают каждому его слову и всеми силами стараются заткнуть мне рот. Делают вид, что искренне не понимают, почему я постоянно недоволен».

Он — главный инженер, Betriebsleiter, руководитель производства на самом крупном в мире заводе по выпуску автомобилей! Звучит гордо. А на деле? На деле он просто надсмотрщик, который должен следить, чтобы рабочие изо дня в день клепали одни и те же устаревшие конструкции. Глупцы, которые не видят дальше своего носа.

Может, права его невеста, его милая Анне? Может, действительно не стоит принимать этот корпоративный идиотизм так близко к сердцу? Поработать ещё пару лет, стиснуть зубы, подкопить капитал, да и открыть своё собственное, пусть маленькое, но дело? Свою мастерскую. Но… страшно. А вдруг не получится? Одно дело — руководить чужим, отлаженным производством за хорошую зарплату, и совсем другое — рисковать своими кровными марками.

Тут Фриц с глухим стуком поставил перед ним запотевшую литровую кружку тёмного пива и исходящую паром тарелку с жирными колбасками, щедро политыми горчицей.

— Ваш заказ, герр Хорьх.

— Спасибо, Фриц. Только ты в этом городе понимаешь истинные желания добропорядочного бюргера, — слабо, но искренне улыбнулся Август.

— Работа у меня такая, — бармен добродушно подмигнул. — Вот вы — главный инженер у самого Карла Бенца, строите кареты без лошадей. А я вот держу этот бар и наливаю пиво. Каждый человек в чём-то профессионал своего дела. Главное — быть на своём месте.

Бармен отошёл, а слова больно резанули по самолюбию Августа. «Главный инженер… и что толку, если никто не хочет меня слушать?» — угрюмо подумал он, делая большой, жадный глоток горьковатого пива и накалывая колбаску на вилку.

Как он вообще дошёл до жизни такой? Ему всего двадцать восемь лет. Для многих его сверстников он — объект чёрной зависти. Сидит достаточно высоко, получает отличные деньги, работает в одной из самых передовых отраслей, за которой, как он был уверен, будущее всего человечества. Но почему на душе так тошно?

Август откинулся на спинку стула, позволяя хмелю немного расслабить напряжённые плечи, и перед глазами пронеслась вся его жизнь.

Он вспомнил своё детство в маленьком городке Виннинген. Запах металла в кузне отца. Помнил, как сам махал тяжёлым молотом, выковывая подковы, став подмастерьем. Потом был 1884 год — сдача экзамена на кузнеца и долгие, полные лишений и приключений годы странствий. Он обошёл пешком пол-Европы, махал молотом в кузнях Германии, Австро-Венгрии, Сербии, Болгарии. Он познавал мир и учился.

Но ему хотелось большего. Он хотел не просто ковать, он хотел изобретать. Поэтому он поступил в техникум города Миттвайда. Это были годы тяжёлой учёбы, бессонных ночей над чертежами и формулами. Потом была работа на верфи в Ростоке — там он проектировал огромные, грохочущие судовые двигатели. А затем Лейпциг, машиностроительная фабрика. Именно там он с головой ушёл в создание двигателей внутреннего сгорания для торпедных катеров.

Именно в Лейпциге он впервые прочитал в газетах о чуде — самодвижущихся экипажах Бенца и Даймлера. Это перевернуло его мир. Он тут же сел и написал Карлу Бенцу дерзкое письмо с предложением своих услуг. И Бенц, надо отдать ему должное, разглядел в нём талант, взяв на работу в октябре 1896-го, а уже в феврале этого, 1897 года, назначил руководителем производства.

«И что в итоге? — Август скрипнул зубами. — Моя последняя разработка… Мой двухцилиндровый оппозитный двигатель, „Contra-Motor"! Это же шедевр! Первый многоцилиндровый мотор для марки Benz! Он работает ровнее, мощнее. Но сколько крови мне стоило протащить этот проект! И всё равно — всё впустую. Глухая стена. Они не хотят слушать о перспективах».

— Извините, что отвлекаю вас от ужина, но не уделите ли мне несколько минут, герр Хорьх?

Август вздрогнул и поднял голову. Перед его столиком стоял невысокий, щуплый, но очень опрятно одетый мужчина в дорогом костюме. По его выговору, мягкому раскатистому «р», Август мгновенно определил акцент. Не немец. И не англичанин. Больше всего смахивает на французский.

«Только этого не хватало. Неужели эти лягушатники из Panhard et Levassor или Peugeot прознали о моих разногласиях с Бенцом и решили половить рыбку в мутной воде?» — Август презрительно поморщился.

— Я не продаюсь конкурентам, — резко, стараясь сразу отделаться от визитёра, бросил Хорьх. — И секреты фирмы Benz не выдаю. Всего доброго.

Мужчина ничуть не смутился, лишь вежливо улыбнулся.

— Меня зовут Пьер. И хотя вы, судя по моему акценту, совершенно справедливо подумали, что я представляю кого-то с земель Франции, вы ошибаетесь, герр Хорьх. Моя семья уже поколение назад перебралась за океан, на другой материк. В Канаду.

Канада? Август удивлённо моргнул. Доминион Британской империи? Леса, снег и лесорубы?

— И смею вас заверить, — продолжил Пьер, — промышленные секреты и устаревшие чертежи вашего нынешнего работодателя моего патрона совершенно не интересуют. Я здесь, в Мангейме, исключительно из-за вас, герр Хорьх. Так не уделите ли вы мне пять минут, чтобы я рассказал о предложении моего господина?

Это действительно заинтриговало. При чём тут он, немецкий автомобильный инженер, и далёкая, дикая Канада?

— Присаживайтесь, — Август кивнул на пустой стул напротив. В конце концов, что он теряет, если просто выслушает? — Пива?

— Нет, благодарю, — Пьер элегантно опустился на стул. — Ну вот и славно. Перейдём к делу. Мой работодатель — мистер Хоулетт. Возможно, вы слышали это имя?

Август нахмурился, роясь в памяти. Хоулетт… Хоулетт.

— Да. Слышал, — медленно кивнул он. — Читал в экономических сводках. Это очень быстро растущая, агрессивная промышленная империя в Северной Америке. Огромные, баснословные деньги. Они занимаются… да всем подряд, кажется. Оружие, лесопилки, железные дороги. Недавно писали об их прорыве в медицине. И, если мне не изменяет память, где-то в бульварной прессе мелькала информация, что этот Хоулетт — внебрачный внук самого барона Штруккера? Царство ему небесное.

— Ваша осведомлённость делает вам честь, — Пьер тонко улыбнулся, оставив без комментариев родство с бароном. — Да. Мой господин занимается оружием, сталелитейными заводами, нефтью, банками и пароходами. У него огромные ресурсы.

— Впечатляет, — Хорьх сделал глоток пива. — И что же такому могущественному, всестороннему патрону вдруг понадобилось от простого инженера?

— Ему нужны именно вы, герр Хорьх, — проговорил Пьер, и его голос стал серьёзным. — Мистер Хоулетт — человек, который смотрит на десятилетия вперёд. Он понимает, что век паровозов и конных экипажей подходит к концу. И ему нужен человек, который откроет для его корпорации мир двигателей внутреннего сгорания и автомобилей. Человек, который с нуля, не будучи скованным рамками традиций и старых догм, построит то, что изменит этот мир.

Август замер, кружка застыла на полпути к губам.

— Понимаете, мистер Хоулетт не ищет надсмотрщика над рабочими, — продолжал Пьер, точно вскрывая самые больные нарывы в душе Хорьха. — Он ищет творца. Творца, который возглавит абсолютно новое автомобильное подразделение корпорации.

— И… какие ресурсы ваш господин готов под это выделить? — севшим голосом спросил Август. Сердце в груди забилось быстрее.

— Абсолютный карт-бланш, — просто ответил Пьер, открывая свою папку и доставая чистый гербовый лист бумаги с подписью. — Мистер Хоулетт уже выкупил огромные земельные участки в пригороде Детройта и Монреаля. Вы сами, по своим чертежам, спроектируете заводы. Вы сами выберете станки, которые мы закупим в любой точке мира. Вам нужен металл? Наши металлургические заводы отольют его для вас. Вам нужна скорость? Мистер Хоулетт готов проспонсировать ваши эксперименты любой сложности. Ваш бюджет будет ограничен только рамками здравого смысла. Вы будете Главным Конструктором.

Август смотрел на канадца ошарашенным взглядом. Это звучало не как деловое предложение. Это звучало как сказка. Как самая безумная, тайная фантазия, которую он вынашивал, стоя у станков Бенца.

— И… и какая зарплата? — зачем-то спросил он, понимая, что это сейчас вообще не главное.

Пьер назвал сумму годового оклада плюс солидный процент от продаж будущих автомобилей. Это было в десятки раз больше того, что щедро платил ему Папа Бенц.

— Мне… мне нужно подумать, — тихо, почти шёпотом выдавил из себя Август. Голова шла кругом.

— Конечно. Я прекрасно понимаю, — Пьер изящно поднялся со стула и положил на стол визитную карточку. — Переезд на другой континент, смена всей жизни — дело непростое. Я не тороплю вас. Вот телефон гостиницы в Мангейме, где я остановился. Если решитесь — позвоните и попросите портье позвать Пьера Муншо. Я буду ждать два дня. Доброго вечера, герр Хорьх.

Мужчина развернулся и спокойно покинул бар, оставив Августа наедине с остывшими колбасками и недопитым пивом.

Он не помнил, как расплатился с Фрицем. Не помнил, как дошёл до дома.

Войдя в квартиру, он застал Анне — свою невесту, с которой они должны были обвенчаться буквально через несколько месяцев, в октябре, в Лейпциге. Она сидела у керосиновой лампы и вышивала.

Август рухнул перед ней на колени, схватил её руки и, сбиваясь, перескакивая с пятого на десятое, эмоционально, с горящими глазами вывалил на неё всё, что произошло в баре.

— Анне, ты понимаешь?! Это же не просто шанс, это… это мечта! — шептал он. — Свой завод! Свои правила! Я смогу построить машину, которая будет ехать пятьдесят километров в час!

А затем он резко замолчал, и его плечи опустились.

— Но… как я могу? Я же подведу Папу Бенца… он в меня поверил, вытащил из Ростока. И как же наша свадьба? Твои родители в Лейпциге, мои в Виннингене. Переезд в Канаду, в Америку… это же на край света! Как ты туда поедешь со мной?

Аннелизе отложила вышивку. Она внимательно посмотрела на взволнованного мужа, на его растрёпанные волосы и горящие глаза. И тихо, но очень тепло улыбнулась.

Она ласково положила руки ему на грудь.

— Глупый мой Август, — мягко сказала она. — Я же выхожу замуж не за город Мангейм и не за завод Карла Бенца. Я выхожу замуж за тебя. И я поеду за тобой куда угодно, хоть на край света. Я же вижу, как ты мучаешься здесь. Я вижу, что ты этого хочешь всем сердцем. Герр Бенц найдёт себе другого управляющего, более сговорчивого. А такой шанс построить свою мечту выпадает раз в жизни.

Она поцеловала его в колючую щеку.

— Соглашайся.

Август обнял её так крепко, что она едва не задохнулась. В эту ночь он так и не смог сомкнуть глаз, рисуя в уме чертежи нового, идеального автомобиля.

А наутро, ровно в восемь часов, Август Хорьх стоял у аппарата на переговорном пункте и крутил ручку вызова, чтобы позвонить в гостиницу месье Пьеру.

Эпоха конных экипажей для него закончилась.

*****

Интерлюдия. Густав Тринклер

— Густав, а тебе ещё не надоело пререкаться с профессором Лебединским? Не боишься, что старик окончательно разозлится и начнёт устраивать тебе перепоны в учёбе? — с лёгкой усмешкой спросил Дмитрий, один из немногих настоящих друзей Тринклера, когда они вышли из массивных резных дверей Технологического института на свежий прохладный петербургский воздух.

— Нет, не надоело. Меня просто до дрожи бесит это слепое преклонение перед немецким инженерным гением, — раздражённо ответил Густав, плотнее запахивая полы своей синей студенческой тужурки. — Как он не понимает, что всё это можно сделать совершенно по-другому? Намного проще и изящнее!

Дмитрий звонко рассмеялся.

— Но ты же и сам немец, Густав! Что за бунт против своих?

— Не говори глупости, — угрюмо отрезал Тринклер. — Да, моя семья — выходцы из Германии, но я родился и вырос в России. Здесь моя родина. И я не понимаю, почему мы должны молиться на чужие чертежи, когда можем создавать свои.

— Всё-всё, сдаюсь, не буду спорить с непризнанным гением! Давай замнём тему, — Дима примирительно поднял руки. — Ты лучше вот что скажи: не хочешь со мной сходить сегодня в ресторацию на Невском? Там наши вечером собираются. И, скажу по большому секрету, дамы из консерватории тоже обещали быть.

Услышав это, Густав на секунду задумался. Ему, как и любому двадцатиоднолетнему парню, очень хотелось тёплой компании, звона бокалов и женского смеха. Но он вспомнил свой тощий кошелёк, и лицо его рефлекторно поморщилось. «Финансы поют даже не романсы, а похоронные марши», — тоскливо подумал он.

— Нет, Дим, спасибо. Я лучше поработаю, — с искренним сожалением отказался Густав. — Появились кое-какие интересные идеи, хочу хорошенько их обдумать в тишине.

— Ну, хозяин — барин. Моё дело предложить, твоё дело отказаться. Я пошёл тогда, не скучай над своими писульками! Давай, до следующей недели! — балагур махнул рукой и бодрым шагом рванул куда-то в сторону Загородного проспекта, быстро затерявшись в толпе прохожих.

Проводив друга взглядом, Густав поправил фуражку и неспешно зашагал в сторону дома.

Под мерный цокот копыт извозчичьих лошадей его мысли снова и снова возвращались к злополучному спору с профессором. Весь институт сейчас сходил с ума по двигателю Рудольфа Дизеля. Но Тринклер, сделав собственные расчёты, ясно видел катастрофический изъян этого «чуда техники».

Как они не понимают элементарных вещей? Чтобы двигатель Дизеля работал, ему нужен отдельный компрессор для впрыска топлива под колоссальным давлением. Этот компрессор весит почти тонну! Он отнимает у самого же мотора огромную долю мощности. Двигатель Дизеля навсегда останется прикованным к бетонным полам фабрик.

«Но если убрать компрессор… — Густав даже замедлил шаг, в который раз прокручивая в голове свою идею. — Двигатель станет лёгким и компактным! Его можно будет поставить на автомобиль, на сельскохозяйственный трактор или даже на небольшую лодку. А моя форкамера… она же решает всё!»

Его идея бескомпрессорного впрыска с предкамерой (форкамерой) была гениальной в своей простоте. Она позволяла мотору «переваривать» практически любое тяжёлое топливо. Даже если нефть была отвратительного качества, грязной и вязкой, микровзрыв в форкамере всё равно превращал её в идеальный раскалённый аэрозоль. Более того, двигатели того же Дизеля страдали от жёстких разрушительных ударов по поршню во время детонации. Идея же Тринклера делала нарастание давления плавным. Мотор работал бы тише и не разрушал сам себя вибрациями.

«Но нет, они все твердят, что это глупость, ересь и пустая трата времени, — Густава начала захлёстывать горькая тоска. — Они не видят истины. А доказать им, не показав работающий образец в металле, невозможно. Но откуда, чёрт возьми, мне взять на это деньги?»

— Молодой человек! Подождите, пожалуйста! Вы же Густав Тринклер?

Густав резко остановился и обернулся. Его догонял мужчина в безупречно скроенном дорогом европейском пальто. Он не был похож ни на профессуру, ни на жандарма.

— Да… вы не ошиблись. Я Густав, — растерянно ответил студент.

— Как хорошо, что я вас догнал! — мужчина приветливо, как старому знакомому, улыбнулся. — Думал найти вас в стенах университета, но мне сказали, что вы уже ушли. Моё имя Пьер Муншо. Я представляю личные и деловые интересы мистера Хоулетта. Если, конечно, это имя вам о чём-то говорит.

Густав нахмурился. Где-то на периферии сознания промелькнуло что-то знакомое, вычитанное в газетных разделах о зарубежной промышленности. Но мысль так же быстро растворилась, не успев оформиться.

— Извините, не могу припомнить. А что этому мистеру Хоулетту нужно от меня? — с лёгким напряжением и подозрением спросил юноша.

— Мистер Хоулетт поручил мне найти вас, герр Тринклер. Найти и сделать вам предложение о работе, — спокойно произнёс Пьер.

— Мне? — Густав не на шутку удивился, даже слегка отшатнувшись. — Я думаю, здесь произошла какая-то нелепая ошибка, господин Муншо. Я — самый обычный студент третьего курса. Ничем не примечателен, у меня даже диплома ещё нет. Зачем я понадобился влиятельному иностранцу?

— Поверьте моему богатому опыту, молодой человек, — Пьер улыбнулся ещё шире, и в его глазах блеснула уверенность. — Мой господин никогда не ошибается. И если он приказал мне пересечь океан и найти именно вас в этом дождливом городе, значит, вы представляете для него исключительный интерес. Вы позволите?

Пьер сделал приглашающий жест в сторону тихой аллеи, и они медленно пошли вдоль чугунной ограды.

Канадец говорил негромко, но его слова падали, как тяжёлые золотые монеты. Он вкратце обрисовал, кто такой мистер Джеймс Хоулетт. Он рассказал о колоссальной Империи, раскинувшейся в Северной Америке: о сталелитейных заводах, добыче нефти, передовых медицинских лабораториях и безграничных ресурсах.

— А сейчас мистер Хоулетт начинает совершенно новую, грандиозную главу, — голос Пьера зазвучал почти торжественно. — Он строит огромный передовой завод по производству автомобилей и новейших двигателей. И ему не нужны консерваторы. Ему нужны такие умы, как ваш, Густав. Те, кто видит будущее. Мистер Хоулетт предлагает вам должность инженера-разработчика в его новом конструкторском бюро.

Густав слушал его, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Это звучало как сказка. Как насмешка.

— Но… я же ещё учусь! Мне нужно окончить Технологический институт. Я не могу просто всё бросить, — растерянно пробормотал он, цепляясь за привычную реальность.

— Это совершенно не проблема, — легко отмахнулся Пьер. — В Канаде есть великолепные университеты, например Макгилл. Соединённые Штаты тоже совсем рядом — там Массачусетский технологический. Если вы захотите завершить формальное образование, мой патрон всё оплатит. Но самое главное: мистер Хоулетт полностью профинансирует ваши идеи. Любые сплавы, любые станки. Он оплатит ваш переезд, предоставит отличный дом и жалованье, о котором ваши профессора могут только мечтать.

Густав остановился, тяжело дыша. В его груди боролись восторг и паническое сомнение.

— Звучит всё как-то… невероятно. Фантастически. Как он вообще узнал обо мне?

— Мой господин обладает уникальным чутьём на таланты. Это в его стиле — находить алмазы до того, как их огранит кто-то другой, — Пьер достал из внутреннего кармана пальто плотный конверт и протянул его студенту. — Внутри аванс, которого хватит, чтобы закрыть любые ваши дела в Петербурге, и визитная карточка. Если вам нужно подумать — думайте. Я пробуду в столице ещё несколько дней, остановился в «Гранд Отеле Европа». Если решитесь изменить свою жизнь — приходите, я буду вас ждать. До свидания, герр Тринклер.

Пьер вежливо приподнял шляпу и уверенным шагом удалился, оставив Густава стоять посреди улицы с зажатым в руке конвертом.

Юноша ничего не мог понять. Как? Почему именно он?

Домой он вернулся как в тумане.

В их скромной, но уютной квартире его встретил отец, Вильгельм Тринклер. Заметив бледное, ошарашенное лицо сына, он обеспокоенно отложил газету.

Густав, путаясь в словах, выложил на стол конверт и рассказал отцу о сумасшедшей встрече на улице, о канадском миллионере и о предложении, от которого кружится голова. Он ждал, что отец — человек прагматичный и строгий — назовёт всё это мошенничеством или дурной шуткой.

Но Вильгельм, к его огромному удивлению, лишь тяжело вздохнул и тепло, с лёгкой грустью улыбнулся.

— Я знаю, Густав. Этот господин Муншо… он был у меня сегодня утром, — признался отец, потирая переносицу. — Это я рассказал ему, когда у тебя заканчиваются лекции и где тебя найти.

— Ты знал?! И ты… ты согласен? — Густав неверяще уставился на отца. — Отпустить меня на другой конец света?

Вильгельм подошёл к сыну и крепко, по-мужски обнял.

— Густав, мальчик мой. Я вижу, как ты горишь своими идеями. И я вижу, как ты мучаешься от того, что здесь тебя никто не хочет слушать. Я простой купец, я не могу дать тебе тех денег, которые нужны для твоих машин. А этот мистер Хоулетт… он предлагает тебе весь мир на блюдце. Да, Россия — наш дом. Но наука и прогресс не имеют границ.

Отец крепко обнял его.

— Это твой шанс, сын. Больше такого может не представиться. Я даю тебе своё благословение. Попробуй. Соглашайся и поезжай. Ты же всю жизнь мечтал именно об этом.

Густав прижал к груди плотный конверт, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая непрошеная слеза облегчения. Сомнения испарились. Впереди его ждали мечты и будущее, в котором он изменит мир.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 75. Часть 2

Интерлюдия. Густав Тринклер

— Вот мы и на месте, господа, — с почти торжественным лицом проговорил мистер Пенниуорт, когда их экипаж плавно остановился перед массивным каменным крыльцом. — Мой господин будет искренне рад вас принять.

А затем Густав, обладающий тонким слухом, явственно расслышал тихое страдальческое бормотание, которое управляющий пробурчал себе под нос:

— Надеюсь только, что он действительно на месте, а не свалил снова куда-нибудь…

Густав тактично сделал вид, что ничего не услышал, и поправил воротник своего единственного приличного костюма, купленного на выданный Пьером аванс.

Тут подал голос Август Хорьх, поправляя шляпу:

— Я думаю, для нас с коллегой будет огромной честью быть представленными такому человеку.

Тринклер лишь молча, нервно кивнул, снова начиная чувствовать, как внутри предательски разливается неуверенность. Он, обычный петербургский студент, сейчас стоял перед фасадом настоящего дворца, затерянного в канадских лесах. По рассказам Альфреда в дороге, мистер Джеймс Хоулетт был не простым человеком. Парадокс заключался в том, что этот таинственный промышленный магнат был даже немного младше самого Густава!

Всю долгую дорогу через океан Тринклер старался аккуратно выпытать у сопровождающих побольше информации о своём будущем нанимателе, и то, что он узнал, откровенно подавляло. Да, семья Хоулеттов уже несколько поколений была богата и влиятельна. Но именно Джеймс за какой-то невероятно короткий срок, исчисляемый тройкой лет, вывел влияние своей семьи на совершенно другой уровень. Особенно здесь, на американском континенте. Это был человек, который не просто не боялся нового и прогрессивного — он сам создавал это новое, играючи рискуя миллионами. Рядом с такой фигурой Густав чувствовал себя мелкой песчинкой.

— О чём задумался, Густав? — дружески пихнул его локтем в бок Август. — Может пойдём, а то нехорошо заставлять хозяев ждать на пороге.

Тринклер очнулся от своих мрачных размышлений и увидел, что мистер Пенниуорт уже стоит у резных дубовых дверей особняка, периодически бросая на молодого немца недовольные, торопящие взгляды.

Встрепенувшись, Густав поспешно ответил:

— Да, ты абсолютно прав, Август. Иду.

Быстрым шагом он направился за своим старшим товарищем, и его мысли плавно переключились на самого Хорьха. Удивительно, но после их знакомства на борту парохода они смогли стать настоящими друзьями. Хотя в самом начале отношение сурового мангеймского инженера к худощавому студенту оставляло желать лучшего. И это было вполне закономерно: кто такой Хорьх? Главный инженер на заводе самого Карла Бенца, пионера мирового автомобилестроения. А кто такой Густав? Недоучившийся студентик из России. Но после долгих дней в пути, проведённых в каюте за бесконечными чертежами и спорами, Август изменил своё мнение. Он признал правоту расчётов Тринклера. Он зауважал его. И для юного Густава это признание от состоявшегося профессионала было слаще любой похвалы.

Двери особняка распахнулись.

— Дорогой Альфред! Кого я вижу! Соскучились по нашему тихому дому и решили всё же приехать погостить? — раздался мелодичный, полный аристократического достоинства женский голос.

В просторном, залитом светом холле стояла поразительно красивая женщина. Её платье было верхом элегантности, а в осанке чувствовалась порода.

— Да ещё и не одни, а с гостями. Почему же вы не предупредили меня?

— Госпожа Элизабет, — Альфред шагнул вперёд и с почтительным изящным поклоном поцеловал протянутую руку женщины. — Мои глубочайшие извинения. Эти люди прибыли сюда по личному и срочному приглашению вашего сына.

Густав внутренне сжался. «Значит, это мать мистера Джеймса. Хозяйка поместья. Боже, только бы не ударить в грязь лицом», — панически подумал он.

— Представишь нас, Альфред? — Элизабет перевела на них свой тёплый проницательный взгляд.

— О, да, конечно. Приношу извинения, леди, немного устал с дороги, — управляющий откашлялся и указал рукой на немцев. — Это мистер Август Хорьх. Блестящий инженер и выдающийся руководитель. А этот молодой человек — Густав Тринклер. Юное дарование в области двигателестроения. Я бы даже осмелился сказать — настоящий гений.

От таких громких слов Густав вспыхнул до корней волос, став красным, как спелый помидор. Он хотел провалиться сквозь землю.

— Я смотрю, мистер Тринклер умудрился произвести неизгладимое впечатление даже на вас, Альфред. А это дорогого стоит, — мягко улыбнулась мисс Хоулетт.

Густав вздрогнул, поняв, что пока он краснел, Август уже галантно склонился и поцеловал руку хозяйки дома, пробормотав слова приветствия. Элизабет выжидательно посмотрела на Тринклера.

Студент поспешно, едва не споткнувшись о собственные ноги, сделал неуклюжий шаг вперёд. Краска на его лице стала ещё гуще.

— Д-для меня огромная честь познакомиться с вами, мисс Хоулетт! — выпалил он и, склонившись, суетливо коснулся губами её тонких пальцев.

— Ох, молодость… Да не волнуйтесь вы так, Густав, дышите, — Элизабет тихо рассмеялась, забирая руку. — В нашем доме всегда искренне рады гостям. И скажу вам по секрету: мой сын крайне редко решает пригласить кого-то сюда, в семейную резиденцию, лично. В вас, господа, должно быть, действительно что-то совершенно особенное.

— Мисс Хоулетт, — вмешался Альфред, переминаясь с ноги на ногу. — Могу я набраться наглости и оставить гостей на ваше попечение, а сам пойду доложу обо всём патрону? Он, смею надеяться, на месте?

— Да, на месте. Сидит у себя в кабинете, — Элизабет картинно, с лёгким недовольством вздохнула. — Но у меня такое ощущение, что он и не с нами вовсе. Вечно зарыт в свои бумаги либо убегает на целые дни в лес. Это называется «приехал побыть с семьёй».

Густав краем глаза заметил, как Альфред шумно, с невероятным облегчением выдохнул. Быстро сдав их на поруки хозяйке, управляющий чуть ли не бегом устремился вверх по широкой лестнице.

— Ну что ж, молодые люди, позвольте мне побыть для вас гостеприимной хозяйкой, — Элизабет очаровательно улыбнулась. — Я думаю, зная моего сына, эти двое спустятся к нам ещё очень не скоро. У нас как раз будет время выпить чаю с дороги. Ну, или, если желаете, чего-то покрепче? Пойдёмте.

Мужчинам оставалось только согласно кивнуть и последовать за женщиной вглубь роскошного особняка. По дороге Элизабет перехватила горничную и быстро надиктовала ей распоряжения насчёт напитков и закусок.

Они подошли к высоким белым дверям. Элизабет распахнула их, приглашая гостей внутрь.

Густав переступил порог малой гостиной… и просто замер на месте, словно вкопанный. Во рту у него мгновенно пересохло.

В просторной, залитой мягким светом комнате отдыхали несколько женщин. И каждая из них была настолько ослепительно прекрасна, что у бедного студента, не привыкшего к такому, просто закружилась голова.

Чуть в стороне, в глубоком кресле у камина, сидела невысокая изящная девушка с иссиня-чёрными волосами. Она держала в руках томик стихов и, читая, чему-то легко, почти счастливо улыбалась. Её бледная кожа контрастировала с тёмными локонами, придавая ей вид загадочной романтичной героини готического романа.

На небольшом бархатном диванчике, опираясь на подушки, полулежала другая девушка. Густаву на секунду показалось, что это ожившая фарфоровая куколка тончайшей работы. У неё были мягкие тёмные волосы и абсолютно безмятежное, какое-то неземное лицо с закрытыми глазами.

А рядом с ней, на краю дивана, сидела высокая, невероятно статная красавица с пронзительным взглядом. У неё была поистине королевская осанка и рыжие волосы. Она негромким бархатным голосом читала вслух передовицу утренней газеты для лежащей девушки.

Но взгляд Густава, скользнув по этим трём красавицам, намертво прикипел к четвёртой.

У огромного панорамного окна стояла она. Богиня. Девушка была красива. Но это была не хрупкая красота. В каждом изгибе её сильного гибкого тела, в её позе читалась хищная грация. От неё буквально фонило скрытой опасностью и дикой непредсказуемостью.

Услышав шаги, девушка у окна медленно повернула голову. Их взгляды пересеклись. У неё были странные завораживающие глаза с лёгким золотистым оттенком. Густав сглотнул, внезапно почувствовав себя беззащитной травоядной антилопой, которая нос к носу столкнулась в саванне с сытой львицей. И эта львица сейчас лениво, с прищуром раздумывала: съесть его прямо сейчас или сначала немного поиграть?

«Густав, соберись, ради бога! Ты же мужчина!» — мысленно приказал он себе, но сердце колотилось где-то в районе горла.

— Девочки, у нас гости, — мягко прервала тишину Элизабет. — Позвольте мне представить вам мисс Ванессу Даркнесс, мисс Ирэн Адлер и мисс Рейвен Даркхолм. А у окна — Клара Крид, подруга моего сына.

Слова «подруга сына» немного отрезвили Тринклера, но не сильно.

Женщины вежливо кивнули, откладывая свои дела. Август вновь держался безупречно, а Густав… Густав окончательно поплыл. Пытаясь поклониться, он нелепо взмахнул рукой, чуть не выронил шляпу, поймал её в последний момент, споткнулся о край ковра и густо, мучительно покраснел.

Увидев эту нелепую, искреннюю неуклюжесть робкого юноши, Клара вдруг перестала хмуриться. Львица исчезла. На её лице расцвела широкая, искренняя и неожиданно тёплая улыбка. В её глазах заплясали лукавые смешинки. Ей явно понравился этот забавный, смущающийся паренёк.

Служанка быстро и бесшумно сервировала стол чаем и закусками. Гости присели в кресла.

Началась типичная светская беседа. Август, как человек бывалый, быстро взял инициативу в свои руки, спасая положение. Он, слегка пригубив бренди, с теплотой в голосе начал рассказывать дамам о своей возлюбленной Аннелизе. О том, что они скоро должны обвенчаться в Лейпциге, и о том, каким тяжёлым, но решительным шагом для него было бросить престижную работу у Бенца и схватиться за сумасшедшее, но манящее предложение загадочного мистера Хоулетта. Дамы слушали его с благосклонным вниманием.

А затем Клара, которая всё это время с любопытством, подперев подбородок рукой, разглядывала Тринклера, вдруг наклонилась вперёд.

— А чем увлекаетесь вы, Густав? — спросила она бархатным, с лёгкой хрипотцой голосом. — Мистер Пенниуорт назвал вас гением. Что же такого гениального делает такой молодой юноша?

Густав вздрогнул, когда к нему обратились напрямую. «И откуда она узнала, как Альфред меня представил перед мисс Элизабет?» Он открыл было рот, чтобы пробормотать какую-нибудь банальность, но посмотрел в её живые, горящие интересом глаза.

И вдруг волнение отступило. Страх испарился. Затронули ту единственную струну в его душе, в которой он был абсолютно уверен. Инженер, учёный проснулся.

— Я… я строю двигатель, мисс Крид, — Густав выпрямил спину, и его голос обрёл твёрдость. — Двигатель будущего. Знаете, то, на чём люди ездят сейчас, — эти паровые котлы или бензиновые кареты с ремнями — это просто игрушки. В Европе сейчас все молятся на мотор Рудольфа Дизеля. Но он слеп! Он сделал огромную, тяжёлую машину, которая дышит через громоздкий компрессор. А я придумал, как это изменить.

Он раскраснелся, глаза его загорелись фанатичным ярким блеском творца. Руки сами начали рисовать в воздухе невидимые чертежи.

— Моя машина сможет работать на сырой нефти, на дешёвом мазуте! Это перевернёт всю мировую логистику. Лошади уйдут в прошлое. Мы свяжем города, мы дадим людям скорость и свободу, недоступную им раньше!

Густав говорил горячо, забыв обо всём на свете. Он рассказывал о тактах сжатия, о температуре, о том, как металл может служить человеку. И, к его удивлению, женщины его не прерывали. Рейвен, Ванесса — все они слушали его затаив дыхание. Искренняя, чистая страсть, с которой юноша говорил о своей мечте, буквально завораживала. Клара смотрела на него не отрываясь, и в её взгляде читалось неподдельное удивление и уважение.

— Это… это звучит просто невероятно, Густав, — тихо произнесла Клара, когда он закончил, тяжело дыша от эмоций. — Ты действительно веришь, что сможешь это построить?

— Я знаю это, — твёрдо ответил Тринклер. — И благодаря мистеру Хоулетту я это сделаю.

Но в этот самый момент массивная створка двери за их спинами распахнулась.

Все разговоры мгновенно прекратились. Воздух в гостиной словно стал плотнее, наэлектризовался. Густав почувствовал это.

Он обернулся. В дверях стоял мужчина. За его широким плечом маячил бледный Альфред.

Густав удивлённо, во все глаза уставился на Джеймса Хоулетта. У него в голове никак не укладывался тот факт, что этот человек может быть младше его самого. Парень выглядел… пугающе. Опасно. Он был высоким, с мощной мускулатурой, которая легко угадывалась под дорогой рубашкой. Широкие плечи, расслабленная, но пружинящая стойка хозяина положения. На его волевом красивом лице темнела лёгкая небритость.

Но главное — это взгляд и улыбка. Хоулетт смотрел на них цепко, как хищник смотрит на добычу, а на его губах играла лёгкая, дьявольски хитрая усмешка человека, который знает правила игры лучше всех.

Джеймс обвёл взглядом комнату, задержался на Кларе, и его улыбка чуть померкла, а затем перевёл взгляд на немцев.

— Приветствую вас в Канаде, господа. Меня зовут Джеймс Хоулетт, — его голос был низким, раскатистым и заполнял собой всё пространство комнаты. — Надеюсь, дорога вас не сильно утомила? А то у меня на вас большие планы.

Тчк. На Бусти подняли бучу с моментом, что Клара решила бросить Джеймса и переметнуться к Густаву. Нет, там другая интрига. Не какой любви Клары к нему нету!

*****

Джеймс Хоулетт

Проговорив слова приветствия, я не спеша прошёл в комнату и окинул взглядом присутствующих. Я с искренним удивлением приподнял бровь. Девушки, мои прекрасные и смертоносные дамы, сидели вокруг двух смущённых мужчин и, судя по всему, слушали их с неподдельным интересом. Всё-таки правду говорят: женщины любят умных и увлечённых своим делом мужчин, даже если сами способны голыми руками оторвать им головы.

Я чуть расслабил свой внутренний контроль, позволяя себе слегка коснуться эмоционального фона присутствующих. И тут мне захотелось выругаться.

Если у большинства эмоции текли достаточно предсказуемо и ровно, то трое в этой комнате выделялись, словно светились в темноте. И первым из них был Густав. Парень невероятно волновался, его аура буквально дрожала от трепета и лёгкого страха. Но самое забавное — этот страх густо перемешивался с восхищением и внезапной, сильной симпатией, направленной прямо на мою дикую волчицу.

«Как?! Как Клара умудрилась чуть ли не влюбить в себя этого гениального мальчишку всего за какой-то час светской беседы? — мысленно простонал я. — Только юных влюблённых инженеров с разбитым сердцем мне в особняке ещё не хватало для полного счастья».

Но куда сложнее всё было с самой Кларой. Я аккуратно «попробовал» её эмоции. Она тоже чувствовала к Густаву лёгкую симпатию. Ей было интересно с ним. А вот самое главное, то, что я старался игнорировать последние дни: её отношение ко мне изменилось. Сейчас, глядя на меня, девушка больше не испытывала тех чувств, что раньше. Всё её поведение сейчас было лишь показным. В мой адрес от неё исходили только глубокая грусть, тоска и — где-то совсем на задворках сознания — пульсирующее чувство вины.

«Да что ж такое… почему в моей жизни всё не может быть просто, как у нормальных людей? Поссорились, помирились… Печально», — тяжело вздохнул про себя я.

Ну и последней «звездой» эмоционального фона была Ирэн. Слепая провидица фонила лёгким, ленивым любопытством и… опять этим своим раздражающим сочувствием в мой адрес.

«Так, всё. С этими дамами мне предстоит отдельный разговор. И если с Кларой нужно просто сесть и всё спокойно прояснить, то Ирэн я хорошенько допрошу. Терпеть не могу, когда меня жалеют. Чувствую, она опять разглядела в своём будущем какие-то секретики и молчит», — я мысленно поставил галочку в планах.

Но сейчас настало время работы. Пора было возвращаться к нашим двум гениальным баранам, которых Альфред притащил через океан.

Я подошёл к столику, отодвинул кресло и сел прямо напротив Хорьха и Тринклера. Альфред бесшумной тенью встал за моим правым плечом. Я положил на стол портфель, щёлкнул замком и достал оттуда один-единственный лист бумаги.

Это был эскиз. Моя личная зарисовка автомобиля будущего, который я по памяти перенёс из своего прошлого мира на бумагу.

Я положил рисунок на стол, развернув его к инженерам, и мягко, но с вызовом улыбнулся.

— Что скажете? Сможете построить такое, господа?

Мужчины синхронно наклонились над столом… и замерли, как парализованные. Их дыхание сбилось. Девушки, почувствовав резкую смену атмосферы, с любопытством вытянули шеи, наблюдая за реакцией гостей.

А посмотреть было на что.

На белом листе был изображён абсолютный технологический триумф. Хищный пришелец из будущего. В 1897 году автомобили выглядели как высокие, угловатые, деревянные кареты, у которых просто отняли лошадь. То, что нарисовал я, прижималось к земле, демонстрируя чудеса аэродинамики, до которых человечеству предстояло додумываться ещё лет тридцать.

Машина была выкрашена в глубокий глянцевый чёрный цвет, отполированный до состояния зеркала. Её капот был вытянутым и заострённым кпереди, словно нос быстроходного катера, рассекающего волны. На самом острие красовалась хищная золотистая эмблема, а сверху — массивная крышка заливной горловины. По бокам капота шли хищные вентиляционные жабры. Фары не торчали по бокам, как керосиновые фонари у карет. Это были огромные круглые прожекторы, плавно утопленные в массивные каплевидные ниши из полированного металла, перетекающие в кузов. Машина словно смотрела на зрителя гипнотическим, угрожающим взглядом. Вместо открытых тонких колёс и плоских подножек — волнообразные крылья. Переднее крыло мощной дугой накрывало колесо, плавно спускалось к нижней кромке двери и снова поднималось над задним колесом, завершаясь аэродинамическим хвостом в стиле «капля». Салон был полностью закрытым — немыслимая роскошь для того времени. Лобовое стекло было не плоским, а V-образным, с центральной металлической стойкой, и установлено под сильным наклоном назад, чтобы резать встречный воздух. И наконец — колёса. Крупные, со множеством частых блестящих спиц. Но обуты они были не в тонкую белую резину, которая стиралась за неделю, а в толстые, широкие, абсолютно чёрные пневматические шины, способные удержать этого зверя на мокрой брусчатке.

Я молча размышлял, глядя, как округляются глаза этих двух пионеров автомобилестроения. Я понимал: я купил их со всеми потрохами прямо сейчас. Увидев это, ни один настоящий инженер больше не сможет спокойно спать, собирая допотопные коляски Бенца.

— Mein Gott… — потрясённо, на чистом немецком выдохнул Хорьх. Он даже протёр глаза, словно не веря увиденному. — Это… это не карета. Это что-то невероятное.

Густав Тринклер сидел бледный, его руки мелко дрожали, когда он водил пальцем по воздуху над рисунком, боясь коснуться бумаги.

— Аэродинамика… — прошептал студент. — Заниженный центр тяжести. Закрытый кузов. Мистер Хоулетт, это фантастика. Как… как это возможно построить сейчас? Из чего? А мотор? Ни один бензиновый двигатель в мире не сдвинет этот тяжёлый закрытый кузов с места хоть с какой-либо приличной скоростью!

Они подняли на меня горящие, безумные глаза. В них пылал такой энтузиазм, казалось он может свернуть в этот момент любые горы.

Я снова усмехнулся. Мне невероятно нравился этот эффект.

— Как и из чего? — я откинулся на спинку кресла. — Господа, вы — мои Главные Инженеры. Это лучше вы мне скажите.

Они замерли. В их глазах закрутились шестерёнки.

— Двигатель… — Густав вскочил с места, забыв про стеснение и дам. — Моя предкамера! Гидравлический впрыск! Я могу сделать компактный четырёхцилиндровый мотор. Он будет тяжелее бензинового, но…

— Но мы дадим ему то, чего не хватает, — перебил его я. — Густав, вы слышали про роторно-лопастные нагнетатели типа Roots? Те самые, что уже тридцать лет используются для продувки доменных печей в металлургии.

Студент нахмурился, а потом его глаза буквально вспыхнули.

— Нагнетатель воздуха? Уменьшить его… прикрутить к впускному коллектору… Боже милостивый! Он же загонит в цилиндры вдвое больше воздуха! Это даст… это даст невиданные сорок, может, пятьдесят лошадиных сил! И крутящий момент!

— И он будет работать, — улыбнулся я. — И будет всеяден!

— Но рама! Дерево не выдержит таких нагрузок кручения! — вмешался Хорьх, его профессионализм взял верх над шоком. Он ткнул пальцем в кузов. — Нам нужна мощная несущая рама. Трубчатая сталь. Или… алюминий! Но процесс Холла — Эру безумно дорог!

— Забудьте слово «дорого», Август, — спокойно произнёс я. — На моих заводах уже разрабатываются электролизёры. Алюминий будет. Вы получите лёгкий, непробиваемый каркас.

— Передача момента… — Хорьх начал кусать губы. — Ремни порвёт в клочья при пятидесяти силах. Цепи слетят.

— Никаких цепей, Август. Вчерашний день. Мы используем жёсткий карданный вал на задний мост с дифференциалом, — проговорил я. — И коробка передач. Я не хочу слышать хруст шестерён. Разработайте синхронизаторы. Передачи должны переключаться плавно, одним движением руки.

— Это можно сделать, — кивнул Хорьх, его мозг уже чертил схемы трансмиссии. — Но как это остановить? При таком весе и аэродинамике эта торпеда разгонится до ста километров в час! Деревянные колодки об обод колеса просто сгорят!

— Принцип Паскаля, господа инженеры, — я хитро прищурился. — Физика. Жидкость не сжимается. Мы проведём тонкие медные трубки от педали к каждому из четырёх колёс. Гидравлические тормоза. Она остановится как вкопанная.

— А шины? — Тринклер посмотрел на чёрные колёса на рисунке. — Белый каучук сотрётся в пыль за пятьсот вёрст при таких торможениях.

— Добавьте в каучук сажу. Обычный технический углерод, — выдал я секрет, до которого химики додумаются только лет через пятнадцать. — Резина станет абсолютно чёрной, но её износостойкость вырастет в десятки раз. И ещё: никаких жёстких рессор, ломающих позвоночник. Я хочу пружинную подвеску с масляными амортизаторами. Машина должна плыть над ямами, как хищник, крадущийся по лесу. И да Альфред. – Обратился я к мужчине. – Патентуй все что возможно.

Тот кивнул и записал себе в блокнот.

Оба инженера рухнули обратно в кресла. Они были раздавлены и одновременно вознесены на Олимп моим видением.

— Но… как заводить этого монстра? — слабо спросил Хорьх. — Крутить рукоятку спереди? Дизель с такой компрессией сломает водителю руки обратным ударом.

— На меня сейчас работает целая бригада учёных-электриков во главе с Николой Теслой, — усмехнулся я. — Никаких рукояток. В салон будет выведена кнопка. Аккумулятор, небольшой электромотор на маховик — стартер. Нажали кнопку — двигатель заурчал. От этого же аккумулятора мы запитаем электрические фары накаливания с отражателями. А чтобы водителя не убило осколками лобового стекла от вылетевшего камня, химики уже варят мне «Триплекс» — два слоя стекла, а между ними прозрачный целлулоид.

В комнате повисла благоговейная тишина. Даже Альфред за моей спиной тихо крякнул, впечатлённый масштабом.

Я обвёл взглядом своих новых сотрудников.

— Из ворот нашего канадского завода уже через три года должен выезжать этот чёрный, обтекаемый, бесшумный зверь. Автомобиль, который разгоняется до сотни, проезжает на баке дешёвого керосина пятьсот — восемьсот километров, заводится с кнопки и тормозит лучше конного экипажа.

Я обвёл их тяжёлым взглядом.

— Я не собираюсь просто выйти на автомобильный рынок, господа. Я собираюсь его уничтожить и переписать заново. Мы установим монополию на правительственные заказы, логистику, почтовые службы. А на базе вашего мотора, Тринклер, мы построим первые в мире тяжёлые автомобили, грузовики и не только. Мы навсегда впишем свои имена в историю человечества. Ну что, вы со мной?

Август Хорьх и Густав Тринклер медленно, словно во сне, кивнули. В их глазах пылал фанатичный огонь людей, которым только что подарили Вселенную.

— До последней капли крови, мистер Хоулетт, — хрипло, но твёрдо ответил Хорьх, и Густав яростно, молча закивал, сжимая кулаки.

Я дал инженерам несколько минут, чтобы они могли отдышаться, переварить увиденное и унять дрожь в руках. Густав всё ещё гипнотизировал взглядом эскиз автомобиля, а Август, скрестив руки на груди, задумчиво, профессионально изучал линии кузова, явно что-то мысленно обдумывая.

— Автомобили — это, безусловно, прекрасно. За ними безоговорочное будущее, и работу над этим монстром мы не будем откладывать ни на один день, — прервал я повисшую тишину. — Но, господа, мы с вами бизнесмены. И мы обязаны смотреть не только на тяжеловесов, но и на их младших братьев. Рынок индивидуальной, дешёвой логистики пуст.

Я снова достал два новых плотных листа бумаги и положил их на стол перед немцами.

На этот раз они смотрели на чертежи уже чуть более спокойно, без того священного трепета, но через пару секунд я вновь увидел, как вытягиваются их лица от искреннего удивления.

— Велосипеды и моторизированные коляски? Мопеды? — Хорьх нахмурился, потирая подбородок. — Герр Хоулетт, при всём моём безграничном уважении… этот рынок уже занят. Сейчас все, кому не лень, клепают двухколёсные повозки. Конкуренция там строится исключительно на жесточайшем удешевлении. Дешёвые трубы, дешёвая резина. Зачем нам лезть в эту помойную яму?

— А мы не будем играть по их правилам, Август, — я улыбнулся. — Пусть конкуренты клепают дешёвый, ломающийся хлам. Мы сделаем ставку на надёжность, непревзойдённый комфорт и премиальность. Мой велосипед станет… премиумом среди двухколёсного транспорта. Посмотрите на чертёж.

Густав наклонился ближе.

— Рама классической формы «бриллиант», — пробормотал он. — Два треугольника. Ничего необычного…

— Внешне — да. А теперь посмотрите на спецификацию материала в углу, — подсказал я.

— Легированная сталь? — Хорьх снял очки и потёр переносицу. — Бесшовные трубы с добавлением никеля, спаянные латунью? Боже правый… это же сделает раму в полтора раза легче и прочнее, чем эти водопроводные трубы, из которых варят сейчас! Но это дорого…

Он ткнул пальцем в чертёж заднего колеса.

— Где цепь?! Вы забыли нарисовать цепь, мистер Хоулетт!

— Цепей не будет, — сказал я. — Открытые цепи быстро ржавеют, рвутся, забиваются грязью и, что самое неприятное, зажёвывают брюки респектабельных джентльменов. Август, вы спрячете привод в металлическую трубку. Карданный вал с коническими шестернями. Механизм будет постоянно смазан маслом, намертво закрыт от пыли и воды. Он будет работать очень долго.

— Карданный привод на велосипед? — Густав восхищённо присвистнул. — Это гениально. Но как переключать передачи? В гору на кардане педалировать будет тяжело.

— А вот тут, Густав, начинается магия, — я хитро подмигнул студенту. — Вы разработаете компактную трёхскоростную планетарную передачу. И спрячете её прямо внутрь ступицы заднего колеса. Никаких торчащих переключателей. Наездник будет элегантно щёлкать скорость на ходу, перед любым подъёмом.

— Встроенная коробка передач в ступице… — Хорьх начал кусать костяшку пальца. — Это ювелирная работа. Но это возможно. А как тормозить? Классический «ложечный» тормоз — это кусок металла, который трётся о покрышку. С чёрной сажевой резиной это не сработает.

— Внутренние барабанные тормоза, — я указал на схему переднего колеса. — Вы установите тормозные колодки внутрь ступицы. Торможение станет безопасным и надёжным даже в самый проливной дождь. Итог: мы получаем неубиваемый велосипед. Идеальный транспорт для курьеров, полиции и аристократов.

— С велосипедом ясно. Это революция комфорта. А что с мопедом? — Хорьх подвинул к себе второй лист.

— А вот тут, господа, мы устроим технологический террор, — проговорил я. — Посмотрите на то, что продают сейчас. Двигатели вешают на руль, как у этих французских братьев Вернер, или цепляют за заднее колесо. Эти машины неуправляемы, у них отвратительный баланс. И главное: у них нет сцепления! Водителю нужно бежать рядом, чтобы завести этот тарахтящий, изрыгающий пламя кусок железа, а если остановился на перекрёстке — мотор глохнет! Это не транспорт, это пыточный аппарат.

Я постучал пальцем по своему чертежу.

— Наша машина будет другой. Август, вы спроектируете раму, где мотор крепится в самом низу, между педалями. Кардинальное снижение центра тяжести. Наш мопед будет управляться так же легко, как обычный велосипед. Он не будет пытаться завалиться на бок в поворотах.

— Мотор… — Густав придвинул лист к себе. — Дизель сюда не пойдёт. Слишком тяжёлый для двух колёс.

— Верно, Густав. Поэтому вам нужно подумать о компактном четырёхтактном бензиновом моторе кубиков на двести пятьдесят. Лошади на полторы-две. Чтобы снизить вес, картер отольём из алюминия. И, Густав… никаких примитивных испарительных банок для бензина. Придумайте что-нибудь, я в вас верю. Мне нужна ровная работа мотора без захлёбываний.

— Сделаю, — кивнул юноша, и его глаза снова загорелись. — Это проще, чем форкамера дизеля.

— А теперь — ваш выход, Август. Главный козырь, — я посмотрел на немца. — Вы внедрите многодисковое сцепление в масляной ванне. Водитель сможет просто выжать рычаг на руле, спокойно остановиться на светофоре, пока мотор ровно работает на холостых оборотах, а затем плавно отпустить рычаг и поехать дальше! Никакой беготни.

Хорьх шумно сглотнул.

— Если мы это сделаем… это перевернёт рынок двухколёсного транспорта. Это будет первая полноценная машина на двух колёсах.

— Мы сделаем это. То есть вы, — подтвердил я. — И ещё кое-что по электрике. Никаких калильных трубок с открытым огнём! Из-за них эти мопеды сгорают вместе с наездниками. Дайте заказ Howlett-Westinghouse Electric. Пусть подумают об этом. И да, я прошу вас работать в связке.

— Подвеска, — Хорьх уже чертил невидимые линии в воздухе. — На жёсткой велосипедной вилке при сорока километрах в час на брусчатке водитель останется без рук. Нужна телескопическая передняя вилка с мощной стальной пружиной.

— И вращающаяся ручка газа на руле, вместо неудобных рычажков на раме, — добавил Густав последний штрих. — В то время как конкуренты продают взрывоопасные игрушки, мы выпустим изящный, низкий, сбалансированный мотоцикл.

Я повернулся к Альфреду, который стоял за моей спиной, делая быстрые пометки в блокноте.

— Альфред, начинай оформлять юридическую структуру. Это будет не одна компания. Это будет целая гроздь.

Управляющий выпрямился, приготовившись записывать.

— Слушаю, мистер Хоулетт.

— Главная корпорация, наш зонтичный холдинг, будет называться Howlett Industrial Group.

Я перевёл взгляд на чертёж большого чёрного автомобиля.

— Автомобильное подразделение, где будут творить господа Хорьх и Тринклер, мы назовём Howlett Invictus. Непокорённый. Машины, которые переживут любую аварию, любые дороги и любых конкурентов.

Затем я посмотрел на эскиз изящного низкого мопеда. На душе стало весело.

— Мото-подразделение назовём Howlett Wolverine. Росомаха. Это просто название свирепого северного зверя. Для мотоцикла — идеально. Маленький, невероятно мощный, злобный транспорт, который не боится бездорожья и вгрызается в любой грунт, проходя там, где застрянет кавалерия.

И наконец — велосипед.

— А вело-подразделение получит имя Howlett Apex. Вершина. Пик. Идеальное название для элегантных лёгких городских велосипедов с пневматическими шинами, которые бесшумно летят по брусчатке на самую вершину социальной лестницы.

Я обвёл взглядом присутствующих. Девушки смотрели на меня с нескрываемым удивлением, инженеры — с фанатичным азартом, а Альфред — с радостью: прошлый босс наконец-то вернулся и снова готов зарабатывать деньги.

— Господа инженеры, — я поднялся из-за стола, давая понять, что совещание окончено. — Альфред выделит вам людей для набора персонала на эти направления. Не стесняйтесь перекупать таланты. У вас есть бюджет, у вас есть идеи, у вас есть моё покровительство. Творите.

Хорьх и Тринклер вскочили, их глаза горели. Они были готовы прямо сейчас бежать работать.

Я махнул всем рукой и решил уйти, размышляя, что у меня дальше по плану. И тут в голову пришла строчка интересной песенки: «Первым делом, первым делом самолёты. — Ну а девушки? — А девушки потом!» Надо бы это хорошо обдумать.

______________________________________

P.S. Дорогие читатели, небольшое объявление! Моя новая работа «Большой куш» уже живёт на Author.Today: https://author.today/work/623772. Очень прошу заглянуть и попробовать, уверен — вам понравится! Важный момент для сомневающихся: порог вхождения нулевой. Никогда не смотрели и не читали One Piece? Не страшно! Все законы, механики и лор этого невероятного мира будут органично и подробно объясняться по ходу сюжета. Знание канона для понимания книги совершенно не требуется. Жду вас в новинке!

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 5. Глава 76

Я был недоволен. И это, мягко говоря, ещё очень слабо сказано. Я был взбешён, растерян и раздражён одновременно.

Три дня. Ровно три дня назад я встретил Клару наедине, чтобы наконец-то расставить все точки над «и» и выяснить, какого чёрта с ней происходит. Да, её отношение к моей персоне изменилось резко и совершенно неожиданно. Я, конечно, всё понимаю: я уехал, пропал, а потом заявился домой, притащив за собой целый шлейф из опасных красивых дам. Клара — девушка резкая. Её звериная мутация делала её инстинкты обострёнными до предела, она мыслила категориями, более присущими животным. Да и её прошлое — то кошмарное, залитое кровью и болью прошлое, из которого я её вытащил, — наложило тяжелейший отпечаток на её мироощущение и ментальное состояние. Ей было тяжело доверять.

Но всё же не так всё должно было обернуться.

Она не просто дулась на меня. Она даже не позволяла мне нормально с ней поговорить. Клара виртуозно, с грацией дикой кошки, ускользала от меня, постоянно стараясь находиться не наедине, а в компании Элизабет, Элис или даже девушек. Она меня избегала.

Признаюсь честно, у меня пару раз проскальзывали тёмные мысли. Я мог бы просто использовать свою власть и принудить её выслушать меня. Вытрясти из неё правду. Но я сдерживался. Я физически не мог переступить через эту грань по отношению к своим. Чужаки, враги, конкуренты — да, их мне было ничуть не жалко, я ломал их волю без зазрения совести. Но тех, кто стал мне близок… пока они не сделают что-то совсем ужасное, я поклялся себе не принуждать и никак не контролировать их.

И вот, когда я уже начал терять терпение, наша встреча всё же состоялась. Причём произошло это до смешного просто. Как оказалось, в этот раз она сама меня искала и хотела поговорить.

Когда она вошла ко мне и тихо прикрыла за собой дверь, я мысленно выдохнул. «Ну наконец-то, — с надеждой подумал я. — Сейчас мы выскажем друг другу всё накопившееся дерьмо, поорём, если надо, всё проясним и помиримся».

И нифига. Началась опять какая-то непонятная дичь.

Я прекрасно умею улавливать эмоциональный фон. Но то, что ударило по моим чувствам от Клары в тот момент, было такой дикой мешаниной, что мне стало по-настоящему неприятно. Это был безумный кипящий коктейль. Там был испуг. Глухое, чёрное отчаяние. Тяжёлое, давящее на плечи чувство вины. И сквозь всё это пробивалась любовь, граничащая с отчаянным желанием защитить. А сверху всё это было приправлено злостью и каким-то странным облегчением.

От этого урагана эмоций у меня просто голова пошла кругом. Как же я в этот момент пожалел, что не умею читать мысли! «Всё, решено. Срочно нужно искать себе какого-нибудь телепата в подчинённые, иначе я с этими женщинами просто сойду с ума», — пронеслось у меня в голове.

— Клара, — я шагнул к ней, стараясь говорить максимально мягко. — Нам нужно поговорить. О том, что между нами происходит.

Но она тут же отступила на полшага, избегая моего взгляда, и мастерски перевела тему, наглухо закрываясь от разговора «о нас».

— Джеймс, я пришла не за этим, — её голос звучал ровно, слишком ровно для её обычного темперамента. — Я всё обдумала. Через несколько недель начинается осенний семестр в университете Макгилл. Я хочу уехать в Монреаль. Я хочу учиться.

Я опешил.

— В Макгилл? Сейчас? Это как-то неожиданно… Мы же планировали вместе поступать.

— А пока до начала занятий остаются эти несколько недель, я хочу вернуться в поселение Кри, — перебила она меня, глядя куда-то в район моего плеча. — К Мудрому Выдре. Мне там спокойнее. И… я поеду в Монреаль не одна. Я уже поговорила с Густавом.

— С Густавом? — я непонимающе моргнул, а затем внутри шевельнулось глухое раздражение. С этим юным, краснеющим инженером-гением, который смотрел на неё, как на богиню?

— Да. Мистер Тринклер тоже решил, что, пока будет идти постройка твоих автомобильных заводов, ему не стоит терять время, — спокойно объяснила Клара. — Он хочет перевестись в Макгилл и закончить своё инженерное образование там, чтобы получить канадский диплом. Университет в Монреале ничуть не хуже петербургского. А поскольку твой завод тоже будет строиться в пригороде Монреаля, нам просто по пути. Мы договорились отправиться туда вместе.

Я смотрел на неё, и моё недовольство стремительно перерастало в злость.

— То есть ты все дни меня избегала, как чумного, а теперь ты вообще от меня убегаешь? Собираешь вещи и уезжаешь с моим инженером на другой конец страны? Клара, что, чёрт возьми, происходит?!

Я сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию, и заглянул в её глаза, пытаясь найти там хоть каплю прежней, дикой Клары. Но она не отстранилась.

Девушка подняла руку и вдруг невероятно нежно, почти благоговейно провела тёплой ладонью по моей щеке. От этого простого жеста по моему телу пробежала дрожь.

— Я много думала, Джеймс, — тихо, с какой-то вселенской усталостью в голосе произнесла она. — И так будет правильно. Для нас обоих. Ты… ты сам всё очень скоро поймёшь.

Она слабо улыбнулась, и в этой улыбке было столько скрытой боли, что внутри меня тревожно сжалось.

— Я никуда не исчезаю навсегда, глупый, — прошептала она. — Я просто хочу начать свой собственный путь. Я не могу вечно прятаться за твоей спиной в этом огромном особняке. И… я бесконечно благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал. Ты спас мне жизнь.

А затем она убрала руку и, словно надев невидимую маску, снова заговорила сухим, деловым тоном о переезде и о том, что мне не стоит волноваться.

И тут меня просто прорвало. Моя гордость, уязвлённая её отстранённостью, вспыхнула.

— Ну отлично! — тихо проговорил я. Сарказм полился из меня. — Прекрасный план! Раз ты так всё замечательно обдумала, то пусть так и будет! Делай что хочешь, Клара! Похоже, кто я вообще такой, чтобы тебе что-то запрещать? Ты же у нас взрослая, независимая девушка, которой больше не нужна ничья помощь! Скатертью дорога в Монреаль!

Я ожидал, что она вспылит в ответ. Ожидал, что она выпустит когти, зарычит, начнёт кричать на меня, как раньше. Ожидал ссоры, которая хотя бы пробьёт эту стену отчуждения.

Но она лишь посмотрела на меня долгим нечитаемым взглядом. Устало улыбнулась, словно вообще не слышала моего недовольства, моего сарказма. Словно я был расшумевшимся ребёнком.

— Спасибо за понимание, Джеймс, — тихо ответила она.

Развернулась и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.

А я остался стоять посреди комнаты, чувствуя себя полным идиотом. Я просто махнул на закрытую дверь рукой. «Перебесится! — зло подумал я тогда, наливая себе стакан выпивки. — Хватит с меня этих драм. Пусть едет в свой Макгилл. И без её заскоков проблем по горло: Клуб Адского Пламени, автомобильные заводы, Мадрипур…»

И вот теперь я сидел в огромной тёмной гостиной особняка.

Девушка уехала к индейцам Кри ещё вчера утром. Когда она вернётся в поместье, чтобы собрать вещи перед финальной поездкой в Монреаль, меня здесь уже не будет — я уеду в США. Мы разминёмся. Может, это и к лучшему.

Хоть я и отпустил её, громко хлопнув дверью своей гордости, но всё равно… какой-то холодный червячок сомнений грыз меня изнутри. Я все эти дни был взвинченный, злой, срывался по мелочам. Я постоянно, снова и снова возвращался к нашему разговору. Вспоминал её странный, полный вины взгляд. Вспоминал то, как она гладила меня по щеке. Вспоминал каждое мгновение после нашего возвращения от индейцев.

Я сидел в глубоком кресле у камина, наблюдая за тем, как лениво пляшут языки пламени на дубовых поленьях. В руке я покачивал тяжёлый хрустальный стакан с янтарным бурбоном.

Весь дом уже давно спал. Стояла та самая ночная тишина.

«Ты сам всё скоро поймёшь», — сказала она.

Я сделал большой глоток обжигающего алкоголя, чувствуя, как он прокатывается по горлу. Что я должен понять? Чего она так испугалась? Почему она чувствовала вину и желание защитить меня? От чего меня защищать? От неё самой?

Я зажмурился, с силой потерев переносицу. Мои звериные инстинкты, моя чуйка Владыки буквально вопили о том, что я упустил какую-то важную деталь. Деталь, которая находилась прямо у меня перед носом, но я не могу её разглядеть.

— Идиота кусок, — вслух, в пустую комнату произнёс я.

Червячок сомнения медленно, но верно превращался в ледяную змею тревоги, сворачивающуюся кольцами где-то в районе солнечного сплетения.

— А ты, я погляжу, на удивление самокритичен!

Тихий мелодичный женский голос заставил меня обернуться. В дверном проёме гостиной стояла Ирэн. На ней был лёгкий шёлковый халат, а слепые незрячие глаза смотрели, казалось, прямо мне в душу.

Она грациозно шагнула в полумрак комнаты, ведомая своим внутренним зрением.

— Но вы, мужчины, какими бы могущественными ни были, иногда и правда ведёте себя как непроходимые идиоты.

— И тебе доброй ночи, Ирэн, — вздохнул я, проигнорировав её шпильку в свой адрес. — И почему же ты не спишь в столь поздний час?

— Я люблю наблюдать за звёздами, — совершенно невозмутимо, с лёгкой иронией проговорила слепая провидица.

Я на её слова только усмехнулся. Ирония судьбы.

— Да и к тому же ты ведь сам хотел встречи со мной наедине, разве я не права? — добавила она, подходя к креслу напротив.

И тут я вспомнил. А ведь я действительно уже несколько дней собирался серьёзно поговорить с девушкой. В конце концов, у меня в доме живёт личная предсказательница, мутант, способный видеть линии вероятности, а я совершенно не пользуюсь этой плюшкой! Но все эти выяснения отношений с Кларой и лихорадочная подготовка к поездке в Штаты напрочь выбили меня из колеи.

— Да, ты абсолютно права. У меня действительно накопилось к тебе несколько вопросов, — я салютовал ей полупустым стаканом. — Выпьешь со мной?

— Твой дар улавливать эмоциональный фон подсказал? — она изящно опустилась в кресло, поджав под себя ноги. — И да, наливай. Бурбон подойдёт.

Я подошёл к бару, плеснул в пустой стакан янтарной жидкости и протянул ей.

— Да всё ты знаешь, Ирэн. Мне кажется, я вообще никому в этом доме не рассказывал про эмпатию, — устало улыбнулся я, возвращаясь на своё место.

Она приняла стакан и тихо, серебристо рассмеялась.

— Ну, ты же сам сделал меня своей личной предсказательницей, Джеймс. И знаешь… мне это безумно нравится. Настолько свободной и спокойной я себя не чувствовала, кажется, с самого рождения.

— Это как так? — искренне удивился я. — Ты же в моём подчинении.

— Ну! — она приложила изящный пальчик к губам. — Я теперь ни за что не отвечаю. Мне больше не нужно принимать глобальных решений, не нужно ломать голову над спасением мира или моего народа. Я теперь за крепким, надёжным мужским плечом. Ты — главный. Ты решаешь проблемы. И скажу тебе честно, как женщина: это чертовски приятное чувство.

Я, делая глоток, едва не подавился бурбоном. Закашлялся, чувствуя, как алкоголь обжёг горло. «Прекрасно, — мысленно застонал я. — Ещё одна дама уютно уселась мне на плечи и, похоже, уже вовсю свесила ножки. Прямо благотворительный фонд Джеймса Хоулетта».

— Ну ладно тебе, не горюнься так, — хихикнула Ирэн, безошибочно считав моё состояние. — Я честно буду отрабатывать свой хлеб и буду очень полезна.

— Ну так удивите меня, госпожа Адлер, — я откинулся на спинку кресла. — Покажите свою хвалёную полезность. Что там у нас на горизонте?

Улыбка мгновенно исчезла с её лица. Девушка резко стала серьёзной, её незрячие глаза словно устремились в какую-то недоступную мне даль.

— Твоя поездка, Джеймс.

— И что с ней? — напрягся я. Инстинкты тоже навострили уши. — В США будут какие-то проблемы? Рокфеллер готовит ловушку? Или эти ушлёпки из Клуба Адского Пламени?

— Да при чём тут США? Там ты и сам прекрасно справишься. Хотя немного напрячься и пустить кровь тебе, конечно, придётся, — она пренебрежительно махнула рукой. — Я говорю о твоём плавании в Чили. В Южную Америку.

В моей голове тут же начали лихорадочно проноситься десятки мыслей. Чили? А там-то что такого экстраординарного может случиться? Поставка оружия, подписание бумаг с полковником Кёрнером, концессии на медь. Просто агрессивные дела по бизнесу, можно сказать — рутина для корпорации.

Я уставился на девушку с огромным немым вопросом.

— Я не могу точно, в деталях сказать, что именно там произойдёт, но опасность присутствует. Огромная. И даже для нового тебя, Джеймс, — Ирэн поморщилась, словно от головной боли, потирая виски. — В моих видениях присутствовал скрытый город. И опасность… Ты там сильно ранен. Можно сказать, ты при смерти, твоя регенерация едва справляется.

— При смерти? Я? — недоверчиво хмыкнул я. После того как я обрёл силу Великого Духа, убить меня стало задачей со звёздочкой.

— Да. Но чтобы избежать окончательного финала, ты должен найти девушку. Девушку с крыльями. Она поможет тебе, — проговорила Ирэн, её голос звучал немного отстранённо. — А ещё… там будет очень сильный запах серы.

Я задумчиво покатал лёд в стакане.

— М-да-с, госпожа Адлер. А ты не очень-то и полезна, оказывается. Всё как-то невероятно сумбурно. Девушка, сера, город. Я думал, ты видишь будущее более чётко.

— Иногда так и есть, — Ирэн устало вздохнула, возвращаясь в реальность. — Раньше я видела более чёткие, прямые линии вероятности, на которые могла аккуратно влиять. Но теперь… теперь всё перемешалось. Мир меняется слишком быстро. А ещё ты…

Она повернула ко мне лицо.

— Ты, Джеймс. Ты — аномалия. Ты каждую секунду своим присутствием рушишь старые линии судьбы и выстраиваешь их заново. Твоя воля искажает всё. Твои решения. Для провидца находиться рядом с тобой — это как смотреть в разбитое зеркало. Это невероятно… и даже пугает.

— Резюмируем, — я потёр подбородок. — Есть какой-то скрытый город с хрен пойми кем внутри. Девушка с крыльями — мутантка? Ангел? Птица? И запах серы. Сера — это что, демоны, что ли? Магия? И в этом замечательном курортном приключении мне могут основательно надрать жопу. Звучит чертовски непонятно и стрёмно.

— Ну, что есть, то есть. Но это всё равно гораздо больше, чем ничего, согласись? — снова слабо улыбнулась Ирэн.

— Тут с тобой не поспоришь. Ладно. Чему быть — того не миновать. В поездку постараюсь подготовиться получше, возьму арсенал посерьёзнее, — кивнул я. А потом добавил с лёгкой усмешкой: — А может, мне вообще в Чили не ехать? Пошлю Альфреда, пусть отдувается.

— Нет, у тебя не получится, — провидица покачала головой, и в её голосе зазвучала непреложная уверенность. — Тебе нравится такое. Твоя природа сама поведёт тебя туда. Любопытство — грех не только людей, Джеймс. Зверь тоже пойдёт на запах крови и тайны.

— Всё может быть, — я допил бурбон. — В любом случае спасибо за предупреждение. Это ценно. Но давай вернёмся к более приземлённой, домашней теме. Ты ведь что-то знаешь о том, что творится с Кларой?

Девушка сделала маленький глоток из своего стакана и абсолютно спокойно, даже буднично произнесла:

— Знаю, конечно. Это я ей посоветовала уехать.

Я замер.

— Чего?! — я резко напрягся, и стакан в моей руке опасно скрипнул. Звериная часть внутри вздыбила шерсть. — С какого хрена, Ирэн, ты вообще решила влезть в мои личные дела?! Какого чёрта ты лезешь к моей женщине?!

Я был в ярости. Эта слепая интриганка своими советами разрушила то, что я кропотливо выстраивал!

Ирэн даже не дрогнула под давлением моей вспыхнувшей ауры.

— Сбавь тон, Джеймс. Я влезла, потому что я видела ваши линии вероятности. Я видела, что вы не будете счастливы, если Клара сейчас останется рядом с тобой в этом доме. Пойми ты наконец, она любит тебя, а ты не любишь её так, как она мечтает.

— Да что ты вообще знаешь о том, как я умею любить? — процедил я сквозь зубы.

— Я знаю достаточно! — Ирэн поставила стакан на столик, её голос стал жёстким. — Клара всю свою жизнь страдала. Её избивали, ломали, заставляли выживать. Она смертельно устала, Джеймс! В глубине души она мечтает о простом спокойствии. О нормальной жизни. О банальном, тихом женском счастье без крови и оторванных голов. А ты? Ты — это буря! Ты — стихийное бедствие! Вокруг тебя всегда будет неспокойно, всегда будет опасно. Твоя Империя, твои враги, твои амбиции — это вечная война. Ты не можешь дать ей покой, потому что покой для тебя — это смерть.

Я скрипнул зубами. Её слова били в цель, но я не хотел сдаваться.

— И с чего ты взяла, провидица, что я не смогу дать этой волчице счастья? С чего ты решила, что за меня надо принимать такие решения?!

Ирэн вдруг рассмеялась. Чисто, звонко и как-то очень по-доброму.

— Джеймс… спокойствия ты ей дать не сможешь, это правда. Но вот счастье… счастье, дурачок ты эдакий, ты ей уже дал.

Я непонимающе замер. Злость как-то разом испарилась, уступив место непониманию.

— О чём ты говоришь? Какое счастье? Мы расстались. Она сбежала!

Ирэн снова рассмеялась, качая головой.

— Боже мой, какие же вы, мужчины, порой толстокожие и непонимающие! Вы можете видеть сквозь время, можете убивать врагов, но не замечаете того, что происходит у вас под носом. Ну, так и быть. Раз уж ты такой слепой, то я буду той, кто тебе это скажет.

Она поднялась с кресла, поправила полы халата и повернула ко мне лицо. На её губах играла нежная торжественная улыбка.

— Скоро, мистер Хоулетт, вы станете папой.

В гостиной повисла мёртвая тишина.

Мой мозг просто отключился. Это был натуральный синий экран. Короткое замыкание в системе.

Тяжёлый хрустальный стакан выскользнул из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на толстый персидский ковёр, пролив остатки бурбона. Я даже не моргнул.

Внутри меня, словно цунами, начала подниматься гигантская неконтролируемая волна. Испуг? Отчаяние? Чувство вины? Любовь? Желание защитить?

О, дьявол… Мои глаза широко раскрылись. Пазл сошёлся с оглушительным грохотом. Эмоции Клары! Это были не её эмоции по отношению ко мне! Это были инстинкты матери! Она испугалась. Она поняла, что носит под сердцем ребёнка, и её инстинкт завопил: «Защити потомство! Уведи его из зоны боевых действий!» А зона боевых действий — это я. Это мой особняк, набитый монстрами, наёмниками и интригами. Она сбежала к индейцам, в Монреаль, в Макгилл не потому, что разлюбила. Она сбежала, чтобы уберечь нашего ребёнка от той бури, которой я являюсь.

Я сидел в кресле, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Мир вокруг перестал существовать.

Где-то очень отдалённо, словно сквозь толщу воды, я услышал, как Ирэн тихо, с понимающей усмешкой заметила:

— Всё. Наш грозный Владыка потерян для этого мира на сегодня.

Я краем глаза уловил движение. Слепая провидица подошла к бару, взяла полную нераспечатанную бутылку бурбона и аккуратно поставила её на столик прямо передо мной.

Затем она развернулась и, тихо напевая себе под нос какую-то весёлую мелодию, лёгким шагом вышла из гостиной.

А в моей голове, пульсируя в такт бешено бьющемуся сердцу, мигала, разрастаясь до масштабов Вселенной, всего одна-единственная ошеломляющая мысль:

Я стану отцом.

*****

Интерлюдия. Ирэн Адлер

Как только тяжёлая дубовая дверь гостиной бесшумно закрылась, отделяя её от Джеймса, беззаботная улыбка мгновенно сползла с лица Ирэн, словно дешёвая театральная маска.

Тело пронзил крупный, почти болезненный озноб. Слепая провидица прислонилась спиной к прохладным обоям коридора, судорожно выдыхая скопившееся напряжение. Только сейчас она в полной мере осознала, насколько по тонкому льду она только что прошлась. Играть вслепую, плести интриги вокруг первобытной колоссальной силы, которой теперь являлся её патрон, — это было сродни попытке жонглировать горящим динамитом.

Ирэн прекрасно понимала, что всё это время висела буквально на волоске. Если бы Джеймс в тот момент был чуть менее измотан собственными эмоциями, если бы он не расслабился и позволил себе «прочесть» её ауру… он бы неминуемо заметил нестыковки. Заметил бы ту тщательно выверенную, скрытую паутину лжи умолчания, которую она сплела вокруг него и Клары. Но иначе поступить она просто не могла. Она точно рассчитала этот визит: выбрала лучшее время, дождалась идеального момента и выдала ровно ту дозировку правды, которая была необходима.

На ватных ногах девушка добралась до своих покоев и тихонько толкнула дверь.

В тусклом свете ночника на её широкой постели полулежала Рейвен. В руках она держала раскрытую книгу, но, судя по застывшей позе, за последний час не перевернула ни страницы. Услышав шаги, Мистик мгновенно отбросила томик и с откровенной тревогой всмотрелась в бледное лицо подруги.

— Как всё прошло? — напряжённо спросила Рейвен, садясь на кровати.

— Хорошо. Лучше просто не бывает, — Ирэн подошла и устало, словно из неё выкачали все силы, рухнула на покрывало. Её руки всё ещё мелко потряхивало от пережитого адреналина.

Мистик придвинулась ближе и мягко, но крепко сжала холодные пальцы провидицы в своих ладонях.

— А ты уверена, что это было правильно, подруга? Уверена, что стоило так рисковать нами обеими?

— Кажется, да… хотя до конца я уже ни в чём не могу быть уверена, — тихо, почти обречённо ответила Ирэн, закрывая незрячие глаза. — Ты же знаешь, Рейвен. Будущее теперь слишком зыбко. С тех пор как он изменился, линии вероятностей рвутся и путаются в гордиев узел. Но я просмотрела все доступные варианты. И этот исход… он был лучшим из возможных.

— Вот об этом я и говорю! Это был лишний, неоправданный риск! — в голосе Рейвен прорезались нотки искренней злости и страха. — Ты играешь с огнём, Ирэн. Того страшного исхода, которого ты так боялась, могло бы вообще не произойти! Вероятности изменчивы!

— Да не знаю я! — вдруг отчаянно, срывающимся шёпотом выдохнула Ирэн, с силой стискивая руку подруги. — Не знаю. Но одна из самых чётких, самых ярких линий будущего, которую я видела до того, как вмешалась, была абсолютным кошмаром. Если бы Клара осталась здесь, рядом с ним, испуганная и уязвимая… Если бы Джеймс из-за своей самоуверенности потерял её. Потерял её вместе с их нерождённым ребёнком…

Ирэн содрогнулась, словно заново погружаясь в леденящее кровь видение.

— Я видела это, Рейвен. Это горе сломало бы в нём последние человеческие цепи. Из этой боли родился бы настоящий монстр, чудовище, которое начало бы мстить всему мирозданию. Я видела реки крови. Я чувствовала, как дрожит земля под тяжестью его неконтролируемой ярости. Я слышала крики миллионов людей, умирающих просто потому, что они попались ему под горячую руку. Это было страшно. Так страшно, что у меня останавливалось сердце.

Провидица перевела дух, стараясь унять дрожь, и её голос зазвучал твёрже:

— Да и к тому же… подумай сама. Его будущая жена, его истинная пара должна быть под стать ему. Она должна научиться жить в его жестоком мире, уметь защитить себя. Клара должна стать сильной, независимой волчицей, а не вечной испуганной обузой, прячущейся в его тени. Отправив её учиться и набираться ума вдали от него, мы дали ей этот шанс. А Джеймсу дали цель. Это правильно.

Рейвен долго молчала, вглядываясь в измученное лицо слепой девушки. Затем тяжело, обречённо вздохнула.

— Ты говоришь убедительно. И я за столько лет привыкла безоговорочно верить твоему дару. Но то, что даже ты сейчас до конца не уверена в правильности своей интриги… это меня по-настоящему пугает, Ирэн. Однако что сделано, то уже не изменить. Нам остаётся лишь верить, что ты не ошиблась, и усердно молиться, чтобы Джеймс никогда об этом не узнал. Если он поймёт, как тонко ты им манипулировала…

Ирэн промолчала. В этот самый момент она тоже исступлённо, про себя молилась всем известным богам, чтобы её маленькая ложь во благо навсегда осталась тайной. Иначе поступить она просто не могла.

Откинувшись на подушки, Ирэн отчётливо понимала ещё одну, пожалуй, самую главную вещь. Так нагло, так глубоко изменить судьбу этого существа она смогла в первый и точно в последний раз. С каждым прожитым днём Джеймс становился всё могущественнее, его концепция всё сильнее укоренялась в самой ткани мироздания. Совсем скоро его разум, его воля и его линия жизни станут для её дара полностью недосягаемыми, и подобные фокусы с вероятностями больше никогда не пройдут.

______________________________________

P.S. Дорогие читатели, небольшое объявление! Моя новая работа «Большой куш» уже живёт на Author.Today: https://author.today/work/623772. Очень прошу заглянуть и попробовать, уверен — вам понравится! Важный момент для сомневающихся: порог вхождения нулевой. Никогда не смотрели и не читали One Piece? Не страшно! Все законы, механики и лор этого невероятного мира будут органично и подробно объясняться по ходу сюжета. Знание канона для понимания книги совершенно не требуется. Жду вас в новинке!

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 77

Интерлюдия. Ванесса

«И вот я снова в Бостоне», — с лёгкой, почти мечтательной улыбкой подумала Ванесса, неспешно и грациозно шагая по слабо освещённым, устланным тяжёлыми бордовыми коврами коридорам главного гнезда клана Мистикос.

Казалось, с её последнего визита сюда прошло всего несколько месяцев, но по внутренним ощущениям — миновала целая вечность. Прошлая жизнь осталась где-то там, за невидимой чертой.

Столько всего произошло. Но самым главным было то, что она больше не была проклятым мертвецом. Тем вечно голодным, затравленным существом, которое было вынуждено прятаться от солнца и отнимать тепло у живых, чтобы просто существовать. Быть живой — это оказалось невероятным, забытым блаженством. Чувствовать, как бьётся твоё собственное сердце. Ощущать кожей прохладу ветерка. Дышать. Да, она не стала человеком в полном смысле этого слова — кровожадная часть монстра никуда не исчезла, но она эволюционировала, переплавилась в горниле чужой воли, сделав Ванессу той, кем она являлась сейчас. Дампиром. Совершенным хищником, стоящим на ступень выше своих бывших сородичей.

И всё это чудо произошло благодаря одному дерзкому парню, которого она когда-то встретила в канадских лесах. Тогда её не-жизнь висела на волоске, а хранители племени Кри были готовы разорвать её на куски. А потом больше, был тот страшный бой в замке Дракулы, где она была уверена, что её путь окончательно завершён. Но именно там, на краю небытия, он спас её. Теперь он был её Господином. Владыкой, который подарил ей не просто жизнь, а невероятный, божественный дар.

И вот теперь она шла на аудиенцию к своему прошлому господину. К вампиру, который искренне считал себя самым умным интриганом на всём континенте.

«Господи, как же Брэдли Гастингс ошибается, — мысленно рассмеялась Ванесса, и её глаза на секунду вспыхнули. — Эта самонадеянная пиявка решила укусить руку того, кто принёс ему его мечту на блюдечке. И сегодня он поплатится за свою близорукость. О, это будет потрясающе весело».

Она вдруг поймала себя на странной мысли: с каких это пор она стала такой кровожадной по отношению к своему собственному бывшему виду? У неё буквально чесались руки начать их карать, рвать и убивать.

Не сдержав нахлынувших эмоций, Ванесса остановилась посреди коридора и тихо, мелодично захихикала, живо представляя в красках, как именно она будет вырывать сердце Брэдли, а потом методично вырезать весь остальной бостонский ковен, заливая эти дорогие ковры их кровью.

— Госпожа Ванесса… с вами всё в порядке?

Робкий неуверенный голос прервал её кровожадные фантазии. Ванесса моргнула и удивлённо посмотрела на своего сопровождающего. Честно говоря, погрузившись в мысли о Джеймсе, она совершенно забыла о присутствии этого мальчишки.

Это был совсем молодой вампир. Новообращённый птенец, одетый в строгую ливрею слуги клана. Он стоял в паре шагов от неё и буквально пожирал её взглядом, полным благоговейного трепета и восхищения. Для него она, древняя европейская вампирша (как он думал), вхожая в высшие эшелоны власти клана Мистикос, была фигурой почти божественной.

— Да, милый, всё просто замечательно, — бархатным голосом отозвалась Ванесса, плавно поворачиваясь к нему. — Просто… вспомнила один очень весёлый момент из прошлого.

Она грациозно подняла руку и поманила его указательным пальчиком, призывая подойти ближе.

Парень, словно загипнотизированный её улыбкой, послушно сделал несколько шагов, замерев так близко, что они почти соприкасались. Он не дышал, завороженный ею.

— Хочешь узнать, что именно меня так рассмешило? — лукаво улыбнулась дампирша, медленно облизав пересохшие губы.

Птенец, не в силах произнести ни слова, лишь завороженно кивнул.

Ванесса подалась вперёд, скользнув рукой по лацкану его пиджака, и придвинулась к самому его уху.

— Я вспомнила, как это невероятно приятно… когда в твоих руках судорожно затихает чужая жизнь, — томным, обжигающим шёпотом произнесла она.

Вампир вздрогнул, его инстинкты наконец-то забили тревогу, но было уже слишком поздно.

Ванесса не стала сдерживаться. Её клыки удлинились с тихим щелчком, и она с молниеносной звериной жестокостью впилась прямо в его холодную шею, пробивая кожу и яремную вену.

Парень дёрнулся, попытался вскрикнуть и оттолкнуть её, но его силы были просто ничтожны по сравнению с чудовищной мощью дампира. Ванесса одной рукой играючи прижала его к стене, словно тряпичную куклу, а второй стальным захватом зафиксировала его затылок.

Она начала пить. И это было абсолютное, непередаваемое блаженство.

Густая мёртвая кровь вампира хлынула ей в горло, и как только она коснулась её изменённого, живого естества, внутри Ванессы словно взорвалась сверхновая. Мёртвая энергия переплавлялась в её венах, превращаясь в чистый концентрированный огонь. По телу прокатилась волна такого пронзительного экстаза, что дампирша тихо, утробно застонала, прижимаясь к бьющемуся в конвульсиях телу ещё плотнее.

Она впервые заметила эти поразительные изменения за собой недавно, во время охоты, когда выполняла приказ Джеймса по отлову «подопытных». Именно тогда она впервые попробовала выпить вампира. И поняла, что их кровь действует на неё в десятки раз сильнее человеческой. Да, человеческая кровь была приятной, она давала лёгкий заряд бодрости, но теперь она не была обязательной для выживания. Ванесса могла насытиться обычной едой. Но кровь вампиров… о, это был чистый, стопроцентный наркотик. Восторг, возведённый в абсолют. Она вытягивала из них саму суть их тёмной души, подпитывая свою собственную.

Через несколько минут судороги птенца стали стихать. Его глаза закатились, а кожа начала стремительно сохнуть, покрываясь сеткой глубоких трещин. Ванесса сделала последний жадный глоток, вытягивая из него жизнь, и разжала объятия.

Лишённый энергии, безымянный молодой вампир просто осел на ковёр и на глазах рассыпался в горстку серого праха.

Ванесса тяжело дышала. Её щёки пылали румянцем, а по венам бежала расплавленная лава силы. Она изящным движением достала из сумочки кружевной платок, аккуратно промокнула губы, стирая тёмные капли, и поправила причёску.

— Очень удобно, — удовлетворённо констатировала она, глядя на кучку пепла. — Никаких тел, никакой крови, никаких улик. Идеальная трапеза.

Она настороженно оглянулась по сторонам, прислушиваясь к звукам огромного особняка. Не увидел ли кто-нибудь её маленькой слабости? Но коридор был абсолютно пуст и тих.

«Ну и замечательно, — подумала Ванесса, поправляя складки юбки и возобновляя свой путь в зал к Брэдли. — Пока рано светиться и открывать карты. Я и так немного не сдержалась. Господин мог бы быть недоволен такой импульсивностью, а расстраивать Джеймса в мои планы совершенно не входит».

Спрятав клыки и нацепив на лицо маску холодной надменной аристократки, дампирша уверенно зашагала вперёд. Впереди её ждало куда более изысканное блюдо. Главное, чтобы господин позволил.

Ванесса вошла в просторный, подавляющий своим мрачным великолепием зал клана Мистикос, где восседал этот самовлюблённый хрен.

Помещение было обставлено с театральной роскошью: высокие готические своды, тяжёлые бархатные портьеры, массивные люстры, отбрасывающие тусклый свет на отполированный до зеркального блеска чёрный мрамор пола. И в центре всего этого великолепия на резном кресле, подозрительно напоминающем настоящий трон, сидел Брэдли Гастингс.

Вампир, который как-то слишком быстро начал считать себя пупом земли. Он возгордился, усевшись на этот трон, и с поразительной скоростью начал забывать своих прошлых союзников. Да, нельзя было не признать: Брэдли изменился кардинально. После того как Джеймс убил прошлого патриарха и своими руками возвёл Гастингса на престол, наружу стремительно вылезло всё то скрытое говнецо, которое Брэдли так долго и тщательно прятал под маской обходительного аристократа.

В клане быстро начали недовольно шептаться. Новый лидер, опьянённый властью, заставил всех непокорных принести ему унизительные клятвы. Только сильнейшие и самые старые смогли избежать этой участи, войдя в его так называемый «Внутренний круг». Даже его собственная бывшая семья была бесцеремонно отодвинута на вторые роли, что вызвало ещё больше возмущения и непонимания.

«Наверное, это вся гнилая натура нашего… точнее, моего прошлого вида, — философски размышляла Ванесса, неспешно шагая по ковру. — Лишь единицы из вампиров, получив власть, могут оставаться адекватными».

Хотя, если верить слухам, в мире всё же встречались уникумы. Ванесса недавно слышала забавную байку о вампирах, которые питаются исключительно кровью животных. Какая же ненормальная сила воли должна быть у этих существ! Говорили, что это целая небольшая семья «вегетарианцев», которая недавно перебралась в США и старается жить среди людей. «Надо бы не забыть рассказать о них Джеймсу, — подумала дампирша. — Вдруг его заинтересует такой необычный выверт сознания и он захочет взглянуть на них лично».

— Ванесса… моя самая верная слуга, — Брэдли расплылся в широкой покровительственной улыбке, заметив вошедшую в зал девушку.

— Приветствую тебя, — Ванесса лучезарно улыбнулась и сделала изящный, но явно показной поклон, остановившись у подножия трона.

— А ты не спешила ко мне с докладом. Да и вообще, не слышно о тебе ничего было. В свете даже ходили неприятные слухи, что ты погибла в Европе, — вкрадчиво проговорил он.

— Это всё пустые враки, Брэдли. Как видишь, я живее всех живых, — Ванесса картинно развела руками.

Гастингс заметно поморщился, услышав своё имя. Раньше, когда они были просто союзниками-заговорщиками, он позволял ей такую фамильярность, но теперь, в статусе «Повелителя», это откровенно резало ему слух.

— Я безмерно рад, что твоё путешествие прошло успешно, — снисходительно продолжил глава клана. — До нас недавно дошли весьма тревожные слухи из Европы. Там настоящая паника. Главы европейских ковенов почувствовали потерю Господина.

— А у тебя нет паники? — с невинной сладкой улыбкой поинтересовалась Даркнесс.

Брэдли широким жестом обвёл зал. Вдоль стен и у массивных колонн замерло с десяток самых сильных и влиятельных вампиров клана Мистикос.

Это было поистине собрание монстров. Здесь стояли утончённые аристократы в дорогих современных костюмах и древние хищники, чьи глаза светились красным в полумраке. Ванесса цепким взглядом оценила расстановку сил. Часть из них — в основном молодые, амбициозные выскочки, которых Брэдли приблизил к себе, — выглядели довольными, на их лицах читалось торжество.

А вот другие… Их было большинство. Старые, пережившие не одну войну. Они откровенно кривились от надменных слов своего нового главы. Эти древние интриганы прекрасно всё понимали и догадывались, как на самом деле обстоят дела и чьими руками Брэдли достался этот трон.

— У нас паники нет, Ванесса, — гордо ответил Брэдли, откидываясь на спинку трона. — Мы выше этого. Наш клан уже давно не подчиняется Дракуле напрямую. Ты же знаешь, я, как глава, ещё не давал клятву крови бывшему Повелителю и не приносил ему присягу. Поэтому смерть Князя делает нас абсолютно свободными. И я рад, что в эту новую эпоху ты с нами.

«Господи, он что, сам искренне верит в свой бред?» — Ванесса едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Может, расскажешь нам, как там всё было на самом деле? — в его глазах блеснуло любопытство. — Даже европейские ковены не в курсе подробностей. Я знаю только то, что Ватикану и охотникам всё-таки удалось выследить и уничтожить Князя Крови. А повелители кланов сейчас выстраивают оборону, церковники очень рьяно взялись за дело и жгут гнёзда.

Ванесса смотрела на этого лощёного идиота и думала: «А может, хватит уже тянуть время? Может, Джеймс уже закончил подготовку капкана для этой хитрой лисы? К чёрту, не хочу больше ждать и играть в покорность».

— Ну… — дампирша растянула губы в хищной ухмылке, — когда наш Повелитель сошёлся в бою с Дракулой и одолел его…

На слове «Повелитель» Брэдли замер. Его идеальная осанка дрогнула, а глаза изумлённо расширились. В зале повисла тишина, даже древние вампиры перестали шептаться.

— Скажу тебе откровенно, Брэдли, это было просто великолепно! — Ванесса театрально прижала руки к груди, игнорируя шок на лице Гастингса. — Сражение двух таких сущностей — это нечто за гранью. Настоящее искусство. Я, находясь рядом, чудом не погибла от одних только выбросов их силы.

Зал взорвался. Древние вампиры мгновенно начали перешёптываться.

— Повелитель? — Брэдли медленно, угрожающе поднялся с трона, его клыки удлинились. — О ком ты говоришь, Ванесса? Я — твой Повелитель! Твой Господин!

Ванесса запрокинула голову и рассмеялась. Её звонкий, искренний смех, полный насмешки, эхом отлетел от сводов.

— О, Брэдли… — она смахнула несуществующую слезинку в уголках глаз. — Ты крыса, которая возомнила себя львом только потому, что настоящему льву не было дела до тебя.

— Закрой рот! — прорычал Гастингс, его лицо исказилось от ярости.

— Нет, это ты послушай, узурпатор, — голос Ванессы резко упал на октаву, став холодным и жёстким. Вся её расслабленность исчезла. — Я вот всё смотрю на тебя и искренне не понимаю: почему ты ещё не прибежал в Канаду? Почему ты не ползаешь на коленях, присягая Джеймсу — тому самому «человечишке», который своими руками убил прошлого патриарха и позволил тебе греть задницу на этом троне? Почему ты ещё не молил его о пощаде за своё предательство?

— Я — закон в этом клане! — Брэдли в бешенстве ударил кулаком по подлокотнику, кроша резное дерево. — Я теперь Глава Мистикос!

— Как же быстро у тебя выросло это нелепое самомнение, — хмыкнула Даркнесс, скрестив руки на груди. — Ты жалок.

— Это ты жалка, предательница! — выплюнул Брэдли, сходя со ступеней трона. — Твой канадский дикарь скоро падёт. Он уже труп! Они уничтожат всё, что ему дорого, а затем и его самого. У него нет шансов!

— И кто же этот страшный «они»? — Ванесса насмешливо изогнула бровь. — Хотя… дай угадаю. Барон Вольфрам? Клуб Адского Пламени?

Брэдли вздрогнул, не ожидая такой осведомлённости, но тут же злорадно оскалился:

— Да! Барон — голос Внутреннего Круга. За ним стоят силы и капиталы, которые твоему смертному выскочке даже не снились! Они сотрут его в порошок!

Ванесса посмотрела на него с искренней, неподдельной жалостью, как на тяжелобольного.

— Дурак ты, Брэдли. Непроходимый идиот, — она медленно, чеканя каждое слово, произнесла: — Мой Господин разорвал на куски самого Дракулу. Дракулу, который вашего барона Вольфрама сожрал бы на завтрак и даже не подавился, — может быть, и вместе со всем его Клубом. Джеймс не смертный. Он то, чего вы в своей жалкой вечности даже представить не можете.

Она сделала шаг назад, готовясь развернуться.

— А если серьёзно… ты сможешь высказать все свои претензии и угрозы моему Господину лично. Совсем скоро.

Брэдли замер. Спесь слетела с него в мгновение ока, обнажив липкий первобытный страх.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Я думаю, он придёт за тобой уже очень скоро, — промурлыкала Ванесса Даркнесс, её глаза вспыхнули серебром. — Готовься, «Повелитель». Владыка не любит, когда ему не платят по счетам.

Она грациозно развернулась и пошла в сторону старейшин. За её спиной царила тишина. Брэдли Гастингс стоял у своего сломанного трона, мелко дрожа от подкатившего к горлу ужаса.

А старые зубры клана Мистикос, наблюдавшие за этой сценой из теней, лишь переглядывались, и на их древних лицах расцветали жестокие улыбки злорадства. Молодой выскочка, который был даже младше многих из них, наконец-то доигрался. Охота на него была открыта.

— Доброй ночи, старейшины, — Ванесса подошла к группе из шестерых древнейших и влиятельнейших вампиров клана Мистикос.

На её губах играла лёгкая непринуждённая улыбка. Она вела себя так, словно посреди этого мрачного зала не стоял Брэдли, брызжущий слюной от ярости, и четвёрка его верных прихлебателей. Старейшины были истинной силой клана — те, кто помнил ещё основание Бостона и смену веков.

— Как вы планируете действовать дальше? Нам ведь нужно решить этот маленький кризис власти, не так ли? — поинтересовалась она.

— О чём ты говоришь, девочка? — глухо спросил Лиорик, самый старый и сильный среди шестёрки. В его тёмных глазах горел холодный расчётливый огонь.

— Да о том, Лиорик, что злящееся недоразумение, сидящее на троне, слишком сильно переоценило себя, — Ванесса изящно пожала хрупкими плечиками, указывая взглядом на Брэдли. — И мой Господин решил, что клану Мистикос срочно нужна смена руководства.

Брэдли прекрасно слышал каждое её слово. Вены на его шее вздулись, лицо посинело от подступающего гнева, но сейчас он не мог сделать абсолютно ничего. Древняя магия Кодекса Крови, активированная заявлением Ванессы, уже начала невидимыми путами опутывать всех присутствующих в зале. Вампиры на глубинном, инстинктивном уровне чувствовали: эта женщина не просто дерзит. Она несёт в себе непреклонную волю истинного Повелителя. Она говорит от его лица.

Магия крови была поразительной вещью — пугающей, тёмной и несущей в себе зачатки первобытного хаоса. Именно поэтому она создавала такое безумие, правила которого у обычного человека вызвали бы лишь полное непонимание. Но здесь, среди носферату, всё было предельно ясно. Кодекс уже списал Брэдли Гастингса со счетов. Юридически и фактически он больше не являлся главой. И старейшины это прекрасно понимали.

— И что же твой Господин хочет предложить нам взамен? — Лиорик сделал полшага вперёд, изучая дампиршу.

— Ему нужна полная власть над кланом, — Ванесса не стала юлить. — Вы будете жить по его правилам. И когда это потребуется — беспрекословно выполнять его прямые приказы. На большее он не претендует. Ваши деньги, ваши мелкие интриги и земные дела его не очень интересуют.

Старый вампир хищно оскалился, обнажая длинные клыки.

— То есть он забирает себе всё, а «большее» ему просто не нужно? Интересная и весьма изящная игра слов, Ванесса.

— Что есть, то есть, — дампирша беззаботно повела пальцем по воздуху. — Мой Господин жадный, но он имеет на это полное право. И скажу вам по секрету: он готов сохранить существование вашего клана только на таких условиях. Ему нужен новый, адекватный глава. Сами понимаете, Брэдли не справился с обязанностями. И… я приложила немного усилий, чтобы уговорить Господина позволить клану самому определить, кто займёт это место. Он не против вашего внутреннего голосования.

Краем глаза Ванесса заметила, как четвёрка оставшихся вампиров из личников Брэдли придвинулась ближе к своему покровителю, закрывая его спинами. Один из них, прикрываясь плечом товарища, лихорадочно что-то шептал, отправляя мысленного вестника своим вампирам, призывая их.

На это Ванесса лишь ехидно, сочувствующе улыбнулась. Бедолаг ждало удивление. Никто не придёт на этот зов. Джеймс со своими элитными штурмовиками Мэтью уже наверняка зачистил периметр. Те вампиры в замке, что обладали зачатками ума и вовремя почувствовали ауру Повелителя, уже сдались и преклонили колени. А те, кто решил оскалить клыки и пойти против него… что ж, они уже превратились в прах.

Спустя секунду на лице прихлебателя Брэдли отразился ужас. Обратного ментального отклика от стражи не последовало. Отклика не было. И эту вспышку паники заметила не только Ванесса — старейшины, стоящие напротив, тоже мгновенно считали этот знак. Карты были биты.

И тут Брэдли окончательно сорвался. Взорвался, теряя последние остатки аристократического лоска.

— Да не слушайте вы эту сумасшедшую предательницу! — закричал он, указывая на Ванессу дрожащим пальцем. Его голос сорвался на визг. — Она сама не понимает, что творит! Она предала собственный клан, отдала нас всех в рабство какому-то жалкому смертному человеку! Вы — древние старейшины, неужели вы склонитесь перед куском мяса?!

Лиорик и остальные старейшины лишь брезгливо, с глубоким разочарованием поморщились от истерики этого идиота. Какой позор. И это существо они терпели на троне?

Ванесса медленно повернулась к Гастингсу, окинув его ледяным насмешливым взглядом.

— Ты совсем дурак, Брэдли? Очнись уже, наконец. Я ведь действительно считала тебя намного умнее, — вздохнула она.

Старейшины за её спиной согласно, синхронно покивали головами.

И вдруг воздух в зале резко потяжелел. Пространство словно сгустилось, превращаясь в густой наэлектризованный сироп. Запахло хвоей и первобытным диким лесом. Ванесса всем своим существом почувствовала стремительное приближение Повелителя. Время вышло.

Она резко развернулась к шестёрке древних.

— Ну? Что вы решили? Склонитесь или нет? Ваше решение, быстрее! Он уже здесь. Дальше будет только кровь.

Один из прихвостней Брэдли, чей разум полностью помутился от страха и злобы, не выдержал этого давления. С диким звериным рыком он сорвался с места, развивая истинную вампирскую скорость, и коршуном бросился на Ванессу со спины, желая покарать.

Дампирша почувствовала его движение за долю секунды. Раньше, до своей трансформации, она бы, возможно, уступила ему в скорости и силе. Он был опасным бойцом. Но сейчас… у него не было ни единого, даже призрачного шанса. В этом зале ни у кого не было шансов против неё, если бы только они не навалились все вместе.

Ванесса молниеносно, смазанной тенью развернулась. Её рука выстрелила вперёд. С глухим стуком её пальцы сомкнулись прямо на горле летящего вампира, намертво гася всю его кинетическую энергию. Он захрипел, повиснув в её железном захвате.

Не теряя ни секунды, Ванесса ехидно посмотрела ему в глаза, а второй рукой взяла его за волосы. Один резкий, чудовищный рывок, подкреплённый мощью дампира, — и по залу разнёсся жуткий влажный хруст рвущихся сухожилий, мышц и ломающихся позвонков.

Голова вампира оторвалась от туловища. Из обрубка шеи вверх фонтаном ударил густой брызжущий кровью гейзер. Настоящий кровавый душ хлынул во все стороны, с ног до головы окатив Ванессу. Тёмные горячие капли стекали по её лицу, пачкали дорогое платье, но это было невероятно, неописуемо приятно. Каждая капля этой чужой не-жизни словно подпитывала её, даруя экстаз.

Удерживая за волосы оторванную голову, с которой на мраморный пол лениво капала красная жижа, Ванесса как ни в чём не бывало повернулась к замершим от шока старейшинам. На её залитом кровью лице сияла дьявольская улыбка.

— Как видите, господа… мой Господин умеет быть бесконечно благодарным. И он всегда очень щедро награждает своих верных слуг новой силой, — промурлыкала она, демонстрируя свой страшный трофей.

Старейшины переглянулись между собой в быстром немом диалоге. В их глазах не было жалости к убитому выскочке — только холодный прагматизм. Они всё поняли.

Лиорик медленно сделал шаг вперёд, согнул колени и низко, с абсолютным почтением склонил голову перед окровавленной дампиршей.

— Мы принимаем условия и волю Повелителя, — твёрдо произнёс старый вампир.

Вслед за ним в глубоком поклоне согнулись остальные пять старейшин. Клан Мистикос сдался.

И в эту же секунду по залу прокатился страшный удар. Огромные, укреплённые двустворчатые двери зала разлетелись в щепки. Обломки дерева со свистом разлетелись по мрамору.

Все, кто был в зале, испуганно обернулись к проходу.

В проёме стоял Джеймс Хоулетт. Он шёл медленно, уверенно. Но это был уже не тот человек, которого Брэдли помнил по прошлым встречам. С каждым его шагом по залу прокатывалась осязаемая волна чистейшей силы существа другого порядка, от которой у древних вампиров подгибались колени.

Прямо на глазах изумлённой публики Джеймс начал стремительно изменяться. Его мышцы под курткой вздулись, разрывая дорогую ткань рукавов. Рост стремительно перевалил за два метра, затем за два с половиной, и вот перед ними уже стоял трёхметровый монстр. Его тело покрылось густой серебристо-чёрной шерстью, лицо вытянулось в хищную волчью морду с огромными клыками, а глаза горели первобытным слепящим золотом. Куртка и рубашка с треском порвались, обнажая литые бугристые мышцы груди.

Ванесса смотрела на это превращение с самым настоящим фанатичным восторгом и благоговением. Её Господин был прекрасен в своей абсолютной, первобытной разрушительной силе. Истинный Бог-Зверь.

Монстр остановился посреди зала, шумно втянул носом воздух и вдруг грустно, с тяжёлым гортанным вздохом прорычал-проговорил, осматривая свои лохмотья:

— Эх… нужно срочно что-то придумать с этим. Так никакой одежды не запасёшься. Разорение сплошное.

Золотые глаза Зверя сфокусировались на дампирше.

— Ну что, Ванесса? Я вижу, ты тут знатно повеселилась. Они согласны присягнуть?

— Да, мой Господин, — с придыханием и искренним восхищением ответила Ванесса, бросая оторванную голову к его огромным лапам и опускаясь на одно колено. — Старейшины клана Мистикос полностью приняли вашу волю.

Оставшиеся вампиры из стана Брэдли со страхом и священным трепетом попятились назад, некоторые из них инстинктивно рухнули на колени, даже не дожидаясь приказа. Противостоять этому было физически невозможно.

А сам Брэдли Гастингс… он стоял у подножия своего никчёмного трона, бледный как полотно. Его челюсть подрагивала, а в глазах плескался такой первобытный животный ужас и полное, абсолютное непонимание происходящего, что на него было жалко смотреть. Весь его карточный домик из интриг Клуба Адского Пламени и барона Вольфрама рухнул от одного рыка этого существа.

Огромный трёхметровый Зверь медленно повернул свою массивную волчью голову к замершему Брэдли. На его клыкастой пасти расцвёл страшный хищный оскал.

— Ну привет, Брэдли, — раскатистый бас Джеймса подавлял. — Я искренне рад снова видеть тебя, вампир. Надеюсь… ты тоже безумно рад нашей встрече? Нам предстоит очень, очень долгий и откровенный разговор по душам.

______________________________________

P.S. Дорогие читатели, небольшое объявление! Моя новая работа «Большой куш» уже живёт на Author.Today: https://author.today/work/623772. Очень прошу заглянуть и попробовать, уверен — вам понравится! Важный момент для сомневающихся: порог вхождения нулевой. Никогда не смотрели и не читали One Piece? Не страшно! Все законы, механики и лор этого невероятного мира будут органично и подробно объясняться по ходу сюжета. Знание канона для понимания книги совершенно не требуется. Жду вас в новинке!

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 78

— Я всё рассказал, что знал! — задыхаясь от ужаса, проговорил Брэдли, стоя на коленях передо мной. — Ты обещал не убивать меня, Джеймс! Сдержи своё слово! Сдержи!

Я сверху вниз смотрел на это ничтожество, которое ещё час назад мнило себя Повелителем судеб, а теперь было готово ползать в грязи и лизать мои сапоги, лишь бы сохранить свою жалкую трусливую жизнь. В самом начале нашего «разговора», когда я только разнёс двери, он пытался торговаться. Клялся служить мне верой и правдой, умолял принять от него рабскую клятву, обещал стать моей самой верной собакой.

Но я был вынужден отказать. Такой мусор мне в подчинении был даром не нужен. У Брэдли Гастингса уже был его шанс — я лично возвёл его на этот трон. И вместо того чтобы укреплять мои тылы, эта пиявка решила поиграть в самостоятельность за моей спиной. Второго шанса я предателям не даю. Всё-таки я не Мать Тереза. Да и, честно говоря, мне чисто эстетически не хотелось видеть этого скользкого никчёмного слизняка подле себя.

— Да, да, я помню, Брэдли. Я обещал тебя не убивать, — задумчиво проговорил я. — Моя память безупречна. И я планирую сдержать своё слово.

Я огляделся. Мы всё ещё находились в главном зале особняка Мистикос. Вот тоже интересный момент: Ванесса по дороге рассказывала, что при прошлом патриархе этого зала с колоннами и подиумом вообще не существовало. Это Брэдли, едва дорвавшись до власти, сразу же перестроил крыло здания, чтобы потешить своё раздутое эго, и притащил сюда этот дурацкий резной трон. Пафосный ублюдок, что тут скажешь.

Я поймал себя на мысли, что это чертовски приятное чувство — разрушать чужие мечты, хрупкие иллюзии и планы врагов. Надо бы мне почаще заниматься подобной терапией. Очень расслабляет.

Я с пренебрежением развернулся к Брэдли спиной, даже не заботясь о том, что оставляю вампира позади себя. Я отчётливо почувствовал хлынувшую из него волну облегчения. В его ауре заиграла трусливая жалкая надежда. Да и трое его выкормышей, замерших чуть поодаль, — тоже заметно взбодрились, почувствовав мнимое дуновение свободы. Они решили, что гроза миновала.

«Идиоты», — подумал я, и на моей волчьей морде сам собой выполз хищный оскал.

Я не спеша подошёл к группе вампиров — Ванессе и шестерым старейшинам, которые покорно ждали моей воли.

— Вы узнали всё, что хотели, господин? — тихо, с уважением спросила Ванесса, преданно заглядывая мне в глаза. На её бледном лице всё ещё алели капли крови недавно убитого ею вампира.

— Да, Ванесса. Больше от этого ничтожества взять абсолютно нечего, — громко, чтобы слышал весь зал, ответил я. — Он выложил всё про свои дела с бароном Вольфрамом и Клубом Адского Пламени. Да и о своих активах. Вы сами всё прекрасно слышали.

Лиорик сделал шаг вперёд. Его глаза горели багровым огнём, а кулаки были сжаты до белизны. Он прожигал Брэдли за моей спиной таким ненавидящим взглядом, что воздух между ними, казалось, начинал искрить.

— Вы… вы действительно его просто так отпустите, Повелитель? — глухо, с явным недовольством спросил старейшина. Ему было больно отпускать узурпатора, который пришёл не на своё место.

— Я? Да, отпущу. Я же дал слово, — я вальяжно закинул руки за спину. — А вот вы… Ну, вам-то ведь никто не запрещает расквитаться с ним за все его обиды и унижения. Если вы, конечно, сами этого хотите.

Лиорик удивлённо моргнул.

— Я ведь, в конце концов, не какой-нибудь тиран, чтобы запрещать своим людям такую невинную, приятную мелочь, как месть, — я заговорщически подмигнул старейшинам. — Но есть нюанс. Вы сейчас служите мне как законному патриарху рода по праву силы, а не вследствие прямой кровной клятвы. Её вы мне принести ещё просто не успели. А по Кодексу Крови члены клана не могут его атаковать — тоже из-за данного ему мной слова. Поэтому… я не против, если вы покинете клан. Ну, например, на полчасика. Короче говоря, господа старейшины, я официально изгоняю вас из клана Мистикос прямо сейчас. На тридцать минут. Погуляйте.

В ту же секунду все шесть старейшин судорожно вздохнули и слегка поморщились — они физически почувствовали, как оборвалась их вековая связь с кланом. Но они быстро пришли в себя. До них мгновенно дошёл весь гениальный цинизм моей схемы. Теперь их руки были развязаны. Кодекс над изгнанниками не властен. К тому же для меня это была отличная проверка их искренней верности — пойдут ли они до конца. Сейчас же они свободны и смогут уйти куда захотят.

— Что?! — раздался за моей спиной дикий, полный нарастающей паники вопль Брэдли. — Джеймс! Мы так не договаривались! Ты же обещал! Ты поклялся!

Я медленно обернулся через плечо, одарив его ледяным взглядом золотых глаз.

— Ни я лично, ни законные члены клана Мистикос не собираются отнимать твою жалкую жизнь, Брэдли. Слово я сдержал, — ответил я, искренне удивляясь степени его беспросветной тупости.

Я ещё не успел договорить фразу, как мимо меня со свистящим звуком пронеслись шесть серых силуэтов. Старейшины не собирались терять ни секунды своей драгоценной «свободы».

Брэдли и трое его людей вскочили с колен, обнажая клыки, и приготовились встретить атакующих.

Всё происходило на нечеловеческих скоростях. Обычный смертный увидел бы лишь смазанные, дрожащие тени и услышал бы треск рвущейся одежды. Но прошло то время, когда вампиры такого уровня вызывали у меня хоть какие-то сложности. Моё новое восприятие легко раскладывало их сверхбыстрые движения на кадры. Сейчас я мог двигаться, думать и действовать в разы быстрее любого из них.

Я спокойно стоял, скрестив руки на груди и наблюдая за начавшейся бойней. Ванесса стояла рядом, и в её глазах плескалась чистая неприкрытая зависть. Она буквально дрожала всем телом, безумно желая присоединиться к этому кровавому веселью, но не могла нарушить приказ — ведь она была моим личным слугой, а я обещал Брэдли безопасность. Но…

Я скосил на неё глаза и тихо шепнул:

— Ванесса, моя клятва неприкосновенности распространяется исключительно на шкуру самого Гастингса. Его шавки в нашем договоре вообще не участвовали. Я о них ни слова не говорил.

В глазах дампирши мгновенно вспыхнул голодный огонёк понимания. Её губы поползли вширь, обнажая длинные острые иглы клыков, а на лице проступил жуткий оскал истинного монстра.

— Беги, а то всё пропустишь, — не успел я закончить фразу, как воздух рядом со мной взорвался от звукового хлопка. Ещё один силуэт рванул в гущу схватки.

Я повернулся в сторону сражения, смакуя детали. Это было эпичное зрелище, от которого у любого слабонервного человека мгновенно остановилось бы сердце.

Ванесса, развив просто запредельную для обычного вампира скорость, живой торпедой налетела на одного из гвардейцев Брэдли. Удар был такой силы, что она просто снесла его, с грохотом повалив на полированный мрамор пола, и, не теряя ни мгновения, со звериной жестокостью впилась своими длинными клыками прямо в его шею. Ванесса начала рвать его плоть, как дикое животное. Чёрная густая кровь брызнула гейзером, заливая всё вокруг, крупные брызги полетели на колонны и стены. Парень судорожно забился под ней, но дампирша лишь глухо, довольно зарычала, начиная с диким экстатическим наслаждением жадно пить его силу.

В это же время старейшины во главе с Лиориком уже взяли в оборот второго гвардейца. Двое древних мертвецов мёртвой хваткой вцепились в его руки, а Лиорик просто обхватил голову несчастного ладонями. Один мощный рывок — и голова вампира оторвалась от туловища. Одновременно с этим ему начисто оторвали правую руку. Фонтан крови залил старейшин, но они даже не заметили этого, мгновенно переключаясь на самого Брэдли.

Они методично, профессионально окружали Гастингса, отсекая ему любые пути к отступлению. Брэдли отчаянно, как загнанная крыса, огрызался, его когти со свистом рассекали воздух, он умудрился полоснуть одного из старейшин по лицу, но это его не спасло. Численность и опыт были на стороне изгнанников.

Ванесса тем временем закончила со своей первой трапезой. Её жертва обмякла, стремительно превращаясь в прах. Напитавшись силой, залитая кровью Даркнесс снова рванула вперёд. Она бесшумным призраком соткалась за спиной последнего, третьего вампира, который пытался прорваться к выходу. Ванесса стальным захватом обхватила его за пояс и одним мощным прыжком унесла в дальний угол зала, где в тишине снова раздался хруст костей и её жадное, довольное чавканье.

Я смотрел на неё, и в моей голове крутились удивлённые мысли: «Похоже, у моей Ванессы кардинально поменялись вкусовые пристрастия. А я и не знал, что дампиры предпочитают жрать своих бывших сородичей. Какая ирония. Я своими руками создал настоящего крысиного льва — хищника, который питается сородичами».

А в центре зала тем временем разыгрывался финальный акт трагедии. Старейшины, наконец-то прорвав оборону, навалились всей массой на тушку Брэдли и просто начали методично, с садистским удовольствием разбирать его на куски.

Гастингс орал дурным срывающимся голосом, захлёбываясь собственной кровью, и безумно умолял о пощаде. Но древние были глухи к его визгу. Вот Лиорик с хрустом отделил его левую руку, отбросив её в сторону. Вот двое других старейшин наступили на его торс и с мясом оторвали правую ногу.

«Да-с, жёсткие и злопамятные слуги мне достались, — цинично подумал я, наблюдая за экзекуцией. — Совершенно не спешат отправлять его на тот свет. Растягивают удовольствие, ублюдки».

Хруст, чавканье, дикий крик. Полетела вторая нога. Затем вторая рука. Спустя пару минут на залитом кровью мраморе извивался, катался и истошно, хрипло визжал окровавленный обрубок того, кто ещё недавно именовал себя Повелителем клана Мистикос.

Ванесса, полностью закончив со своей элитной трапезой и оставив после себя лишь две кучки серого праха, подошла ближе. Вся покрытая чужой кровью, с заляпанным лицом, она с искренним, чисто женским любопытством наблюдала за финалом этого представления.

— Прошу… Лиорик… убей… умоляю… — едва слышно хрипел Брэдли, из последних сил дёргаясь в луже собственной крови.

Лиорик остановился над ним. На его старом лице расцвела широкая торжественная усмешка победителя. Это был миг его триумфа.

— Твоё правление окончено, червь, — тихо произнёс старейшина.

Он резко нагнулся, и его когтистая ладонь с треском вспорола грудную клетку Брэдли, ломая рёбра. Лиорик запустил руку глубоко внутрь, нащупал бьющееся сердце и слитным движением выпрямился, высоко поднимая руку вверх. В его кулаке пульсировал орган Гастингса.

Старейшина со звериным оскалом сжал пальцы. ХРУСЬ! Сердце лопнуло, брызнув густой тёмной кровью прямо ему на лицо.

Обрубок тела Брэдли Гастингса в последний раз судорожно дёрнулся, выгнулся дугой и прямо на наших глазах стремительно начал чернеть, обугливаться и превращаться в тлеющие угольки, осыпаясь на мрамор. Вот так бесславно и закончился жизненный путь этого амбициозного интригана.

«Надо будет крепко запомнить его ошибки, — сделал я мысленный вывод, возвращаясь в свою человеческую форму и глядя на кучу пепла. — Самомнение и попытки играть втёмную с теми, кто сильнее тебя, всегда ведут на плаху. Да и полностью доверять этим древним кровососам мне тоже явно не стоит. Нужно держать ухо востро, чтобы однажды не повторить путь Брэдли. Хотя… у этих слабосилков против меня нового вряд ли что-то получится».

Ровно через тридцать секунд после смерти узурпатора, когда магия Кодекса окончательно перестроилась под новую реальность, все шесть старейшин, тяжело дыша и вытирая кровь с лиц, развернулись ко мне. Синхронно, как один человек, они подошли и с грохотом упали передо мной на колени, склоняя головы до самого пола.

— Повелитель! — громогласно провозгласил Лиорик, и его голос эхом разнёсся по залу. — Линия Брэдли мертва! Клан Мистикос очищен от скверны предательства! Мы просим тебя принять нашу верность!

Они начали хором, нараспев произносить древний текст клятвы. Это были слова подчинения — они клялись в вечной, нерушимой верности лично мне, Джеймсу Хоулетту, как своему верховному Сюзерену, и обязывались хранить и защищать интересы клана Мистикос под моим чутким руководством.

И тут, вспомнив наставления, о которых мне шепнула Ванесса, я решил добавить этой церемонии немного спецэффектов, чтобы намертво вбить им в подкорку страх перед моей силой.

— Поднимите руки, — скомандовал я.

Старейшины послушно подняли ладони. Каждый из шести вампиров выпустил коготь и глубоко вспорол себе запястье левой руки. Густая тёмная кровь хлынула наружу.

Но она не упала на пол.

Я закрыл глаза, потянулся к силе и активировал Концепцию Поглощения и Воли. Пространство в зале задрожало. Вытекающая из их запястий кровь вдруг замерла в воздухе, словно гравитация перестала существовать. Под воздействием моей энергии потоки крови у каждого из шести вампиров начали сами по себе закручиваться, сжиматься и формироваться в идеальные пульсирующие багровые шарики.

Шесть кровавых сфер зависли над коленопреклонёнными старейшинами, слегка подрагивая. Я медленно поднял свою правую руку, раскрывая ладонь.

— Ваша кровь — теперь моя кровь. Ваша жизнь — в моих руках, — произнёс я.

По моему мысленному приказу все шесть багровых шаров синхронно сорвались с мест и плавно поплыли по воздуху прямо к моей руке. Они коснулись моей ладони и… начали стремительно, без остатка впитываться прямо сквозь кожу, уходя по венам к моему энергетическому сердцу. Старейшины судорожно вздохнули, почувствовав, как часть их сути навсегда зафиксировалась внутри меня. Теперь, если кто-то из них хотя бы помыслит о предательстве, я узнаю об этом в ту же секунду и смогу дистанционно выжечь их изнутри.

Я опустил руку. Эффект получился просто потрясающим — вампиры смотрели на меня снизу вверх с таким диким благоговейным ужасом, словно перед ними стоял сам древний бог смерти.

— Встаньте, — приказал я. Они поспешно поднялись, преданно замерев. — Клятва принята. Теперь перейдём к административным вопросам. Вы выбрали, кто из ваших рядов возглавит клан Мистикос? Кто станет новым главой?

Старейшины переглянулись, и Лиорик, слегка замявшись, озвучил их общую мысль:

— Повелитель… мы думали, что эту должность займёт леди Ванесса Даркнесс. Она проявила великую мудрость, силу и привела вас к нам. Мы готовы подчиняться ей.

Я перевёл взгляд на Ванессу, а затем коротко усмехнулся:

— Нет. Ванесса мне самому нужна. Она мой доверенный помощник, и в этом сыром бостонском гнезде я её караулить трон не оставлю. Я её вам не отдам. Выбирайте из своих рядов.

Старейшины услышав это, заметно повеселели и удовлетворённо заулыбались. Иметь над собой главой своего же брата-старейшину им было куда комфортнее, чем дампиршу.

— В таком случае, если такова твоя воля, Повелитель… клан выбирает меня, — Лиорик почтительно склонил голову. — Я готов взять на себя это бремя.

— Отлично. Лиорик, отныне ты — официальный и единственный глава клана Мистикос. Твоё слово — закон для всех местных семей, а ты преклоняешься только предо мной. Я подтверждаю твою власть, — твёрдо произнёс я.

— Благодарю, господин, — старик прижал руку к сердцу.

Я повернулся, собираясь покинуть этот разгромленный зал, и мой взгляд случайно упал на Ванессу.

Дампирша стояла чуть поодаль, прямо над кучкой пепла, оставшейся от Брэдли. Пепел уже постепенно начинал остывать и медленно превращаться в серые угольки. А Ванесса… она стояла, сложив руки на животе, и на её испачканном кровью лице играла такая невероятно милая, нежная и искренняя девичья улыбка, словно она смотрела не на останки врага, а на цветущий букетик цветов. Она буквально вся пылала от удовлетворения.

«М-да… какая же у неё всё-таки мстительная, чисто женская натура, — покачал головой я, невольно улыбнувшись. — Сто пятьдесят лет служила Брэдли, а он лишь раз обидел и подставил её — и она с наслаждением скормила его старейшинам».

— Ванесса, хорош любоваться пейзажем, пошли, — негромко позвал я её.

— Иду, господин! — она мгновенно встрепенулась, вернула себе маску аристократки и послушно пошла за мной.

Я повернулся к новоиспечённому главе клана:

— Ну что, Лиорик. Пойдём-ка в твой новый кабинет. Нам нужно очень серьёзно и в деталях обсудить одно крайне важное дело.

— Как прикажете, Повелитель. Прошу за мной, — Лиорик почтительно указал рукой на выход, и мы всей группой покинули залитый кровью тронный зал. Клан Мистикос официально обрёл нового хозяина.

*****

Мы вышли из залитого кровью тронного зала и неспешным шагом направились по пустым коридорам особняка. Старейшины бесшумными тенями следовали чуть впереди, Ванесса шла по правую руку.

Настроение у меня было просто превосходное. Хорошо, когда всё хорошо заканчивается. Брэдли мёртв, буквально разобранный на лоскуты своими же подчинёнными. Клан очищен от его влияния. А главное — огромные ресурсы, причём не только в виде сильных бессмертных бойцов, но и в виде накопленных веками капиталов, теперь фактически принадлежали мне.

Но, как это обычно бывает, решение одной проблемы немедленно порождало другую.

«Теперь возникает сложный вопрос: чем, мать их, кормить всю эту ораву клыкастых? — размышлял я на ходу. — Мне не хотелось бы, чтобы на моих территориях страдали невинные девственницы, дети или просто случайные прохожие. А местных висельников на ежедневный рацион целого клана просто не напасёшься — они закончатся быстрее».

Решение пришло само собой, вынырнув из глубин моей памяти о прошлом мире. Похоже, мне пора было вплотную заняться медициной, больше не откладывая эту тему, и начать строить из себя молодого, непризнанного гения биологии.

Пришло время совершить революцию в гематологии. Открытие групп крови.

Если пустить всё на самотёк, то только через три-четыре года, уже в двадцатом веке, австрийский врач Карл Ландштейнер проведёт свой исторический эксперимент, смешав эритроциты и плазму своих сотрудников. Он выделит первые три группы крови. Чуть позже найдут редкую четвёртую, а затем откроют и резус-фактор, что окончательно сведёт к минимуму смертельные риски при переливании.

Но зачем ждать Ландштейнера, если всё это могу запатентовать я?

«Всё это приведёт меня к созданию первых в мире донорских пунктов и банков крови, — размышлял я. — А банки крови — это легальный, бесконечный источник чистого, проверенного питания для моих верных раб… кхм, слуг».

Это был гениальный симбиоз. Мои лаборатории спасут миллионы жизней простых людей. Эти открытия сделают мне мировое имя, вознеся корпорацию Хоулеттов до небес и укрепив моё политическое влияние. А излишки будут потихоньку списываться в погреба клана Мистикос. Идеально.

Но нужно было смотреть ещё дальше. Нужно усиливать моё влияние в Университете Макгилла в Монреале — именно его я решил сделать своей главной житницей научных кадров. Я подключу к финансированию этих исследований самих вампиров. Уж им-то точно будет интересно инвестировать в свою кормовую базу!

А дальше… дальше нужно начинать развивать тему искусственной крови. Да, я знал, что создать полноценную искусственную кровь — задача невероятно сложная, почти фантастическая для конца девятнадцатого века. Это же не просто красная водичка, это живая жидкая ткань с десятками сложнейших функций.

В моём родном мире учёные пошли по двум путям: химические переносчики и выращивание клеток. Мне совершенно не хотелось ждать до 1970-х годов, когда откроют перфторуглероды и создадут японский Fluosol-DA или советскую легендарную «Голубую кровь» профессора Белоярцева — препарат Перфторан. Да и технологии выращивания полноценных эритроцитов из гемопоэтических стволовых клеток пуповинной крови появились только в двадцать первом веке.

«Постараюсь ускорить этот процесс насколько возможно. Закину удочки нашим химикам, пусть ищут газопереносящие эмульсии. Не всё же им резину для машин варить», — усмехнулся я своим мыслям.

Мои грандиозные медицинские размышления прервали звуки тяжёлых шагов и тихое звяканье амуниции. Из-за поворота коридора нам навстречу вышли двое.

Впереди, широко и по-хозяйски, шёл Мэтью Маккензи. Мой начальник службы безопасности лучился таким довольством от хорошо выполненной работы, что, казалось, сейчас замурлычет. На его груди висел тяжёлый автомат, а разгрузка была набита гранатами и запасными магазинами. Бывший бандит, собираясь на дело в гнездо вампиров, подготовился с хомячьей запасливостью — он притащил с собой море разнообразного оружия, включая серебро и фосфор.

Чуть позади него, лёгким и бесшумным шагом, шла Куница-Клер. Шаманка индейцев Кри, которую Мудрый Выдра выделил мне вместе с десятком хранителей племени.

Их работа сегодня заключалась не в штурме. Клер, используя свою связь с духами, установила вокруг всего особняка Мистикос духовный барьер. Эта невидимая сеть должна была мгновенно сообщить, если кто-то из вампиров попытается сбежать. А если простые наёмники Мэтью не успели бы среагировать на беглецов, в дело вступали Хранители.

Может быть, я и перестраховывался, нагоняя сюда столько сил. Но мне совершенно не хотелось, чтобы что-то пошло не так или чтобы какая-нибудь недобитая пиявка сбежала и предупредила мою следующую цель. Да и в каждой бочке затычкой быть не хотелось, хоть я и начальник.

— Всё в полном порядке, Джеймс. Периметр зачищен, мышь не проскочит, — Мэтью довольно оскалился, остановившись перед нами. — Но у меня к вам есть один насущный вопрос, босс.

— Слушаю тебя! — я ответил ему лёгкой улыбкой. — Чего тебе ещё не хватает для полного счастья? Автоматов мало?

— О, пушек у нас хватает, — Мэтью кивнул в сторону скромно стоящей Клер. — Я просто восхищён нашей новой подругой. Вы бы видели, что она сделала там, на улице! Её магия-шмагия! Это было круто. И это чертовски сильно облегчило нам работу — парни просто стояли на точках и ждали, пока духи сами укажут им цели. Босс, нельзя ли нам в штаб-квартиру зачислить на постоянку хотя бы десяток таких шаманов? Очень полезные люди, доложу я вам.

Я мысленно хмыкнул. Вот тоже крайне интересный и болезненный вопрос. Через Выдру я уже активно работал в этом направлении. Индейские племена Северной Америки сейчас были раздроблены, загнаны в резервации и, если быть честным, нещадно притеснялись властями и промышленниками. Мне очень хотелось взять их под своё крыло. Создать защищённое мини-государство в государстве под железным куполом корпорации Хоулеттов. Дать им работу, земли, автономию. А взамен — получить в своё распоряжение таких уникальных, элитных юнитов, как Хранители и шаманы.

Но Мудрый Выдра был старым хитрым лисом. Он пока мялся, не давал окончательного ответа, взвешивал риски. Хотя шансы у меня были отличные, особенно после того, как индейцы признали во мне реинкарнацию своего древнего божества.

— Я работаю над этим, Мэтью, — я похлопал безопасника по плечу. — Поверь, ты не самый умный, я эту перспективу уже давно оценил. Но я рад, что вы тут не скучали. Пойдёмте с нами, разговор будет касаться и вас тоже.

Я повернулся и представил Мэтью и Клер стоящим в лёгком оцепенении вампирам.

— Лиорик, господа старейшины, познакомьтесь. Это Мэтью Маккензи — мой начальник службы безопасности. А это Клер — специалист по… нестандартным духовным угрозам.

Древние вампиры, уже успевшие почувствовать снаружи плотную давящую паутину шаманки, почтительно и крайне осторожно кивнули. Они поняли, что шансов на побег у них изначально не было никаких.

— А теперь, — я махнул рукой вдоль коридора, — ведите нас.

Мы дружной разношёрстной толпой — зверобог-промышленник-мутант, древние вампиры, вооружённый до зубов бандит, шаманка и кровожадная дампирша — завалились в роскошный кабинет мёртвого Брэдли.

Я не стал теряться или соблюдать политес. Окинув взглядом красное дерево, кожаные диваны и полки с книгами, я уверенно прошёл к массивному хозяйскому столу и тяжело опустился в кресло во главе стола. Это было кресло главы клана, которое теперь, по логике, принадлежало Лиорику. Но никто даже не пискнул. Я закинул ноги на столешницу и обвёл присутствующих хозяйским взглядом.

— Ну что ж, господа, смена власти прошла весьма продуктивно. А теперь давайте обсудим, как именно клан Мистикос начнёт приносить мне пользу. И начнём мы, пожалуй, с барона Вольфрама.

______________________________________

P.S. Дорогие читатели, небольшое объявление! Моя новая работа «Большой куш» уже живёт на Author.Today: https://author.today/work/623772. Очень прошу заглянуть и попробовать, уверен — вам понравится! Важный момент для сомневающихся: порог вхождения нулевой. Никогда не смотрели и не читали One Piece? Не страшно! Все законы, механики и лор этого невероятного мира будут органично и подробно объясняться по ходу сюжета. Знание канона для понимания книги совершенно не требуется. Жду вас в новинке!

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 79

Вот я и в Нью-Йорке. В городе, который ломал стереотипы, пережёвывал судьбы, а мог и возвысить тебя на вершину. Город, который даже не был официальной столицей своей страны, но чья известность и вес в мире уже сейчас затмевали многие старые европейские центры. Он уверенной поступью шёл к своей главной цели — стать финансовой столицей мира.

Уже сейчас здесь крутились такие немыслимые деньги, что финансовый поток, ежегодно проходящий через узкие улицы нижнего Манхэттена, превосходил годовые бюджеты некоторых суверенных государств.

Сегодняшний Нью-Йорк можно было с полным правом назвать городом будущего. Но прежде всего это был город контрастов. Это был не просто мегаполис, а бурлящий, лязгающий механизм, где уходящая викторианская эпоха с её цоканьем лошадиных копыт и тусклыми газовыми рожками насмерть билась с наступающим ХХ веком — эпохой стали и электричества. Город стремился ввысь, разрывая все привычные шаблоны градостроительства. И если я в Канаде только начал строить свои первые небоскрёбы, методично отрабатывая технологию высотного строительства, то здесь это уже стало реальностью. Прямо сейчас надо мной возвышалось самое высокое здание мира — World Building, штаб-квартира газеты Джозефа Пулитцера с её сияющим золотым куполом. Башни здесь уже строили из прочных стальных каркасов, но снаружи, словно стесняясь своей индустриальной наготы, их всё ещё обильно украшали резным камнем в стиле готики и ренессанса.

Над Ист-Ривер монументально возвышался Бруклинский мост. В этом 1897 году его каменные опоры и сложная паутина натянутых стальных тросов казались обывателям чем-то поистине инопланетным, безоговорочным триумфом человеческого гения над законами природы.

Центр города, Бродвей и Пятую авеню, по вечерам уже заливал яркий, непривычный для глаза свет электрических дуговых ламп. Но главное, что бросалось в глаза, — небо над Нью-Йорком было буквально перечёркнуто чёрной паутиной. Тысячи телеграфных, телефонных и силовых электрических проводов хаотично висели над улицами, закрывая солнце, сплетаясь в уродливые клубки. До того, чтобы массово прятать эти нервные окончания города под землю, местные власти ещё не дозрели.

Контрасты здесь не просто удивляли, они шокировали. Если Пятая авеню сверкала витринами невообразимого богатства, то южная часть Манхэттена — знаменитый Нижний Ист-Сайд — была самым густонаселённым местом на планете Земля. Через пропускные пункты острова Эллис-Айленд в чрево города ежедневно, непрерывным потоком вливались тысячи нищих эмигрантов, ищущих американскую мечту.

Они находили её в трущобах. Люди выживали в шестиэтажных кирпичных коробках-муравейниках. В одной тёмной сырой комнате без окон могли спать по десять, а то и пятнадцать человек вповалку. Летом жара в этих каменных мешках становилась настолько невыносимой, что тысячи людей спали прямо на ржавых пожарных лестницах и раскалённых крышах.

Город был поделён на этнические анклавы. Малберри-Бенд, или «Маленькая Италия», где прямо сейчас, в подворотнях и дешёвых тратториях, начинала пускать свои ядовитые корни Коза Ностра — структура, в дела которой я обязательно собирался засунуть свои когти. Еврейский квартал в районе Хестер-стрит, представляющий собой один сплошной, крикливый и суетливый рынок. И, конечно, район Пяти Углов. Ирландские гетто, хоть и начавшие понемногу расселяться к 1897 году, всё ещё оставались гнойным рассадником самых беспринципных уличных банд и насквозь продажных полицейских с дубинками наперевес.

И достаточно было пройти всего пару миль на север от этого бурлящего котла нищеты, чтобы попасть в совершенно иной, недосягаемый мир. Вдоль Центрального парка и на Пятой авеню выстроились настоящие дворцы — Вандербильтов, Асторов, Карнеги. И пока иммигранты внизу делили чёрствый хлеб, элита в ресторанах курила толстые кубинские сигары, расплачивалась полновесным золотом и устраивала грандиозные балы, на которые за одну ночь спускались миллионы долларов.

Нью-Йорк 1897 года был безжалостным, невероятно грязным, хищным, но при этом пульсирующим, живым организмом. Это была идеальная сцена. Идеальный театр военных действий для любого, кто обладал достаточной силой, бездонными карманами или гениальным умом, чтобы взять весь этот хаос под свой личный контроль.

И вот я сегодня здесь. Пришёл, чтобы наконец-то официально заявить свои права на этот город.

«В наступающем двадцатом веке правила игры изменятся навсегда, — размышлял я. — Если твоего зримого присутствия нет на этих улицах, если ты не держишь за горло местную биржу и политиков — значит, ты безнадёжно отстаёшь. Ты остаёшься на обочине истории, в уютной провинциальной тени, пока другие делят мир. Империя Хоулеттов должна пустить здесь корни».

С этими мыслями я уверенно вышагивал по широкому тротуару в сторону знаменитого ресторана Delmonico’s.

Именно там у меня была назначена крайне деликатная встреча с одной древней твар… кхм, женщиной. Признаться честно, я бы не хотел пересекаться с ней ещё лет сто, а лучше бы вообще никогда. Наша прошлая встреча оставила у меня мерзкий привкус бессилия. Но вариантов не было. Мне была нужна её помощь и её знания. Я поморщился просто от самой мысли, что мне придётся играть с ней в вежливость.

Вообще, женщины в последнее время как-то слишком активно, словно сговорившись, играли на моих нервах, всеми силами стараясь подпортить мне моё существование. И безоговорочно первой в этом списке стояла моя дорогая, любящая мама — Элизабет. Со своими интригами и беспардонным влезанием в мою личную жизнь.

Перед самым моим отъездом из Канады в США у нас с матушкой состоялся неприятный разговор.

Оказывается, в моём собственном доме, под моей же крышей, все знали о том, что я стану отцом. Все, кроме меня самого! И моя мать, прознав об этом одной из первых, решила действовать за моей спиной. После нападения Дога прямо в особняке она стала настоящим параноиком в вопросах безопасности семьи. Она придумала план и мастерски промыла мозги Кларе.

И вот результат: моя дикая волчица, носящая под сердцем моего ребёнка, уехала на учёбу в Монреаль вместе с Густавом Тринклером. И самое паршивое — в ближайшее время этот юный инженер должен был стать её официальным мужем! Номинальным, фальшивым, просто красивой ширмой для общества, но от одного осознания этого факта меня накрывала злость. Инстинкты внутри рвали и метали, требуя вмешаться и свернуть шею этому благородному рыцарю.

Как невозмутимо объяснила мне Элизабет: «Так будет правильно, Джеймс. Это обеспечит безопасность твоему наследнику. Неизвестность — лучшая защита. Ни один из твоих многочисленных врагов, ни один вампир или мутант никогда не свяжет эту замужнюю студентку с тобой». А с Густавом, как выяснилось, был проведён серьёзный разговор. Парень оказался не дурак. За те немыслимые блага, лаборатории и деньги, которые ему были гарантированы, он был готов на такие «жертвы». Да и Клара была ему искренне симпатична. Он, как классический молодой идеалист, с гордостью встал на защиту дамы.

Как я тогда не разнёс особняк по кирпичикам и не сделал какую-нибудь непоправимую глупость — я до сих пор не понимаю. Видимо, моей силы воли хватило, чтобы удержать себя в рамках.

Но самое паршивое, то, что жгло меня изнутри раскалённым железом, — это сам факт того, что кто-то посмел усомниться в моей способности защитить своих близких! Клара — дура, пошедшая на поводу у страхов моей матери. Сама Элизабет, решившая, что её паутина интриг надёжнее моих возможностей.

И, конечно же, Ирэн. Моя личная слепая провидица, которая решила влезть туда, куда лезть ей было нельзя. Сначала я даже не понял всю глубину её замысла, не понял, что она решила сыграть мной, как фигурой на шахматной доске вероятностей. Но потом я вскрыл её мотивы. И теперь я просто не знал, что с ней делать. Когда я брал её под свою руку, у нас были взаимные обязательства. А эта вершительница судеб решила засунуть свои изящные ручонки в мою судьбу.

Всё это вместе бесило меня до такой степени, что, дабы не сорваться и не покалечить своих же людей, я решил сменить обстановку. Развеяться. Оторвать пару-тройку вампирских бестолковок, пустить чужую кровь и решить насущные вопросы.

И вот я здесь. У дверей лучшего заведения Нью-Йорка.

Ресторан Delmonico’s сиял. Это была настоящая Мекка для гурманов и богатейших людей.

Как только я переступил порог, ко мне тут же, словно вышколенная гончая, метнулся метрдотель во фраке. Его намётанный глаз мгновенно оценил мой костюм, но он всё ещё собирался дежурно поинтересоваться резервом.

— Джеймс Хоулетт, — негромко произнёс я, прежде чем он успел открыть рот.

Магия этого имени, подкреплённая слухами о капиталах и активах, сработала безупречно. Метрдотель побледнел, затем его лицо расплылось в такой раболепной, искренней улыбке, что казалось, у него треснет харя. Он буквально согнулся пополам.

— Мистер Хоулетт! Огромная, невыразимая честь для нашего заведения! Ваша… гостья уже ожидает вас. Прошу, следуйте за мной!

Окружённый облаком лебезящего персонала, я прошёл сквозь шумный первый этаж. Меня провели к отдельной лестнице и подняли на третий этаж, где располагались закрытые звукоизолированные кабинеты для элиты.

Метрдотель почтительно распахнул тяжёлую дверь и мгновенно испарился, плотно закрыв её за моей спиной.

Я оказался в роскошно обставленном небольшом зале с приглушённым светом. За сервированным столом сидела она.

Селена Галлио. Черная Королева Клуба Адского Пламени.

Она выглядела… сокрушительно. Древняя тварь в теле абсолютного совершенства. На ней было облегающее, безупречно белое платье из тончайшего шёлка, которое контрастировало с её угольно-чёрными волосами и бледной фарфоровой кожей. Она была опасна, но и настолько же прекрасна. Она пила шампанское из хрустального бокала, и каждое её движение было наполнено ленивой кошачьей грацией высшего хищника.

Увидев меня, Селена медленно поставила бокал на стол. На её полных, ярко накрашенных губах расцвела хитрая, почти плотоядная улыбка женщины, которая видит все твои пороки насквозь и уже знает, как именно будет их использовать.

— Здравствуй, мальчик, — её голос был глубоким, бархатным и обволакивающим. — Признаться, когда мне передали твоё послание с просьбой о встрече, я была… заинтригована. Неужели тебе так понравилось наше небольшое свидание на океанском лайнере, что ты решил его повторить?

Я молча прошёл к столу, плавно отодвинул стул и сел прямо напротив неё, ни на секунду не отрывая взгляда от её тёмных бездонных глаз.

— Здравствуйте, госпожа Селена. Или вам будет больше по душе, если я буду называть вас Королева? — спокойным тоном проговорил я, позволяя лёгкой циничной усмешке тронуть мои губы. Сейчас я уже не чувствовал перед ней такого разрыва в силе, как в прошлый раз. — Я здесь исключительно по делу. А не из-за того, что ночами мечтал вас лицезреть.

— Сам позвал на встречу, а теперь грубишь, — она картинно вздохнула, продолжая мило улыбаться, хотя в её глазах не было ни капли веселья.

— Просто наша прошлая встреча была мне некомфортна и застала меня врасплох, — я равнодушно пожал плечами. — Согласитесь, всё же немного странно, когда такая… опытная женщина начинает уделять столь навязчивое внимание молодому человеку.

Селена медленно прикрыла глаза. Всего на долю секунды, но я отчётливо увидел, как под её идеальными ресницами блеснуло предупреждение. Очевидно, даже этому древнему монстру было крайне неприятно любое прямое упоминание о её возрасте.

— И что же изменилось? — её голос стал на полтона прохладнее. — Что заставило вас, мистер Хоулетт, решиться на эту встречу? Несмотря на все ваши подростковые страхи и неуверенность.

— Я пришёл с просьбой, — поморщился я.

Именно сейчас, сидя напротив неё, я уже совершенно не был уверен в том, что поступаю правильно. Обращаться за помощью к этому древнему злу, скрытому в оболочке потрясающе красивой женщины, было равносильно сделке с дьяволом. Я прекрасно знал, кто она такая. Селена была вампиром, но не из той классической, зависимой от крови породы, к которой принадлежал Дракула или Брэдли. Она была энергетическим паразитом высшего порядка. В её власти было по одному лишь своему желанию просто высушить живое существо, превратив его в ничто. Она была абсолютным злом во плоти. И быть должником такой твари мне не хотелось.

— Просьба? — Селена тихо рассмеялась. — Как мило. Давно ко мне никто не приходил по собственной воле, чтобы стать моим должником. А ты уверен, Джеймс, что действительно хочешь это сделать? За всё в этом мире нужно платить. И платить придётся щедро.

— Уже не совсем уверен, — честно признался я. — Но и затягивать решение своего вопроса я не хочу. Я смогу сделать всё и сам, без вашей помощи, но это потребует от меня намного больше усилий и, главное, времени. Поэтому я надеюсь, что плата, которую ты попросишь, будет сопоставима с моей просьбой. На большее я просто не соглашусь.

— Ну, так совершенно не интересно, — она капризно надула губки. — Но исключительно из-за моей личной маленькой симпатии к тебе я, так и быть, согласна выслушать. Проси. Дозволяю.

Я открыл было рот, чтобы озвучить цель визита, но не успел произнести ни звука.

Селена метнулась ко мне через стол с такой скоростью, что даже мои звериные рефлексы Владыки не сразу смогли подстроиться. Она мёртвой хваткой схватила мою правую руку и стремительно поднесла её к своим губам.

— А ты изменился… стал полноценным, — жарко прошептала она, нежно касаясь губами моей раскрытой ладони. — Твоя сила стала ещё вкусней. И яростней. Какое блаженство…

Я резко попытался вырвать руку из её захвата, но с шоком осознал, что мне элементарно не хватает сил. Её тонкие пальцы держали моё запястье, как в тисках.

Мне пришлось мгновенно начать прогонять через свои каналы энергию, усиливая мышцы. Но тут же пришло второе, ещё более пугающее осознание: вся та прорва энергии, которую я генерировал для рывка, начала стремительно куда-то утекать! Она уходила прямо в губы Селены. Из груди Белой Королевы вырвался глубокий, вибрирующий стон удовольствия, а её тёмные глаза заволокло мутной пеленой похоти.

«Да она меня пьёт! Старая хтонь!» — осознал я.

Ярость, горячая и дикая, мгновенно переполнила моё сознание. Инстинкты внутри взревели, требуя крови. Моя рука начала стремительно трансформироваться прямо в её захвате, пальцы удлинились, покрываясь жёсткой шерстью, превращаясь в смертоносную лапу.

«Раз ты хочешь играть так — давай поиграем», — хищно решил я, понимая, что эта самоуверенная тварь просто не знала о моей полной силе. О Концепции Поглощения.

Вместо того чтобы вырываться, я резко сжал её ладонь своей когтистой лапой. Костяные когти с хрустом проткнули её идеальную кожу, и я сам начал тянуть энергию. Уже из неё.

Селена вздрогнула. На её лице, искажённом экстазом, вдруг проступило искреннее непонимание, стремительно переходящее в панику и недовольство.

Я же почувствовал, как в мои каналы вливается нечто чужеродное. Это было очень странное чувство. Словно я глотнул жидкого азота. Её энергия была мёртвой, архаичной, она обжигала холодом, который замораживал саму концепцию жизни. Эта сила была невероятно агрессивна, крошечные частицы её тьмы начали атаковать меня изнутри. Но мой внутренний реактор вспыхнул ослепительным серебром. Мой организм, скрипя, справлялся, перемалывая и перерабатывая её древний яд в чистое топливо.

С громким змеиным шипением Селена выдернула свою руку, отшатнувшись назад, и зло уставилась на меня. А в её глазах читалась почти детская, но смертельно опасная обида.

— А ты жаден, мальчик, — процедила она, слизывая каплю крови с ранки на руке, которая уже начала затягиваться. — Мог бы и уступить слабой женщине. Дать ей небольшой аванс.

— А ты не путаешь берега?! — уже откровенно прорычал я, нависая над столом. Мои клыки выдвинулись, а глаза горели звериным золотым огнём.

Тут девушка вдруг запрокинула голову и искренне, звонко рассмеялась. Напряжение в комнате слегка спало.

— Будем считать, что это была маленькая проверка, Джеймс, — она изящно поправила растрепавшуюся прядь волос. — Просто по-настоящему договариваться в нашем мире могут только равные. Мне же надо было узнать: стоишь ли ты серьёзного разговора, или мне стоит просто взять всё то, что я хочу, силой?

— И каков твой вердикт? — уже успокаиваясь и усилием воли возвращая себе человеческий облик, спросил я.

— Ты стал силён. Правда силён, — Селена посмотрела на меня с новым, нескрываемым уважением. — Значит, те невероятные слухи о том, что именно ты своими руками убил малыша Влада в Европе, были правдивы. Ты действительно мог это сделать. Ладно, вернёмся к нашему диалогу. Хоть я и догадываюсь, что именно тебе нужно, но я хочу услышать это лично от тебя.

Я сел обратно, успокаиваясь.

— Мне нужна смерть одного из высокопоставленных членов вашего Адского клуба. Барон Вольфрам.

Селена медленно покачала головой, и её лицо стало непроницаемым.

— Нет, Джеймс, так не пойдёт. У членов Клуба есть договор. Мы не делаем грязной работы друг за друга. И мы абсолютно точно не помогаем так явно выступать против наших же коллег. Это нарушение всех правил.

— А я и не прошу тебя марать руки и убивать его лично, — я пренебрежительно пожал плечами. — Мне нужна только информация от тебя. Внутренняя кухня. Мне нужно знать все его уязвимые места. И, что ещё важнее, мне нужны списки его главных финансовых и человеческих активов в Америке. Про часть его бизнеса я и так знаю, мои аналитики не зря едят свой хлеб, но я уверен, что у него есть то, чего нет на бумаге.

Белая Королева задумчиво постучала длинным ногтем по ножке бокала.

— Слить информацию… это я могу. Секреты — мой любимый товар. Но мне почему-то кажется, что это ещё далеко не всё, чего ты хочешь.

— Да, ты права, — я в предвкушении оскалился. — Меня ещё очень интересует официальное членство в вашем элитном кружке по интересам.

Брови Селены взлетели вверх.

— О-о… мальчик захотел поиграть в по-настоящему взрослые игры. Как интересно! Ну тогда слушай внимательно, Джеймс. Я сильно сомневаюсь, что тебе будет интересно просто тусоваться во Внешнем круге с обычными миллионерами и политиками. Такие, как ты, метят сразу во Внутренний Круг. В ложу Лордов. Но есть одна проблема: там сейчас все места заняты.

— Ну, с твоей информацией, я уверен, одно место очень скоро освободится, — подыграл я ей, намекая на скорую кончину Вольфрама.

— Ну, это ещё не свершилось, — усмехнулась она. — Но правило для входа туда только одно. Тут ты прав. Это кровь. Ты должен занять место, буквально вырвав его. Кровь другого члена Круга. Ты должен убить одного из нас, доказав свою силу. И убить так чисто и показательно, чтобы ни у кого за столом не было и тени сомнения в твоём праве сидеть рядом с нами.

Она сделала паузу, наслаждаясь моментом.

— И да, ещё одно. Совсем забыла уточнить маленький, но очень важный нюанс. Тебя должен официально порекомендовать и ввести в Клуб ещё один действующий член организации. Поручитель.

— Ну, тут, я думаю, ты мне с радостью поможешь, — подмигнул я ей.

— Всё в этом мире имеет свою цену, мистер Хоулетт, — промурлыкала Белая Королева, и в её глазах зажёгся огонь алчности.

— Ну, давай это и обсудим. Уже как будущие союзники, — предложил я.

Селена резко перестала улыбаться и наклонилась вперёд, буравя меня насмешливым взглядом.

— О, нет, Джеймс. Запомни раз и навсегда: мы с тобой не являемся союзниками. В Клубе Адского Пламени нет союзников. Мы просто знакомые, объединённые временными общими интересами. Никогда не вздумай так неудачно пошутить, если действительно станешь нашим коллегой. Тебя просто не поймут, а за столом Внутреннего Круга такие ошибки стоят жизни. Мы все там — акулы в одном тесном аквариуме.

— Хорошо, я учту вашу корпоративную этику, — сухо кивнул я, принимая правила игры. — А теперь давай к делу. Я расскажу, что именно и как я планирую сделать, а ты скажешь, где твоя выгода.

И я начал говорить. Я не скрывал деталей, описывая, как именно планирую уничтожить его. Как отрежу его от ресурсов, перекрою кислород его фирмам, а затем лично приду за его головой, устроив из этого публичную казнь.

Пока я говорил, видел, как в глазах древней твари разгорается настоящий, неподдельный азарт. Ей было скучно в её вечности, а я предлагал ей шоу.

— А мне нравится этот план, Джеймс, — прошептала Селена, облизнув губы, когда я закончил. — Очень нравится. Такого первобытного хаоса в нашем застоявшемся аристократическом болоте не было уже очень давно. Я дам тебе нужное, но хочу быть в первом ряду. Начинай охоту.

*****

Интерлюдия. Селена Галлио

Селена сидела в зале своего особняка и вспоминала разговор с Джеймсом Хоулеттом.

Это было неожиданно. Черная Королева ожидала многого от этой встречи, но реальность превзошла все её самые смелые расчёты. Мальчик слишком быстро вырос. Прошло ничтожно мало времени с их последней встречи на лайнере, а он совершил такой стремительный скачок в силе, что это не укладывалось в голове.

И то, насколько он стал вкусней… это невозможно было передать словами. Селена прикрыла глаза, вспоминая тот короткий миг, когда её губы коснулись его ладони. Она думала, что за тысячелетия своей жизни перепробовала все лучшие лакомства этого мира, но его новая энергия была совершенно иной. Дикой, яростной, бьющей через край первобытной мощью.

«Его полное поглощение, — жадно подумала древняя мутантка, и её тёмные глаза вспыхнули рубиновым огнём, — может позволить мне не просто стать сильнее. Это позволит мне переступить на совершенно иную ступень бытия. Приблизит к настоящей, божественной силе. И тогда… о, возможно, тогда я наконец-то смогу бросить вызов самому Апокалипсису. Эн Сабах Нур заплатит мне за каждое унижение».

Но радость омрачалась холодным прагматизмом. Как провести нужный ритуал? Джеймс — не обычная жертва, которую можно просто одурманить и выпить. Чтобы Селена смогла усвоить этот чудовищный объём концептуальной энергии без остатка, он не должен сопротивляться. Совсем. Ни физически, ни ментально. Малейшая вспышка его агрессии, попытка поглотить её в ответ — и вся хрупкая матрица ритуала разрушится, а его дикая сила просто уйдёт впустую. Насытив её, но не дав нужного результата.

«Как же легко было бы убить его сейчас, пока он не набрал ещё больше силы, — Селена задумчиво провела пальцем по ободку хрустального бокала. — Но как же дьявольски сложно будет использовать его правильно. Не будем спешить. Попытка будет только одна, и права на ошибку у меня нет. Пока я буду просто играть по его правилам. Подыграю ему».

Но в этом коротком, обжигающем контакте скрывалась и ещё одна тайна. При поглощении его силы Селена, как истинный гурман, почувствовала в его ауре крупицы другой, чужой, почти усвоенной энергии. Отголоски.

Ромулус.

Селена хищно прищурилась. «Дорогой мой старый недруг. Неужели ты уже успел сцепиться с этим мальчиком? И раз Джеймс сидел передо мной, полный сил и уверенности, значит… что? Ты проиграл, Ромулус? Убит? Или трусливо сбежал, поджав хвост? В любом случае ты посмел нацелиться на Джеймса. На мою личную добычу. А это очень нехорошо. Такому выжившему из ума слабосилку не стоит вмешиваться в мои дела».

Она очень надеялась, что Азазель, отправленный ею по следу, найдёт этого древнего волка и приведёт на серьёзный разговор. Хотя, если быть до конца честной, лучше бы демон просто принёс подтверждение его смерти. Меньше мороки.

Внезапно воздух в кабинете сгустился. Резко запахло серой. Прямо посреди комнаты с характерным хлопком вспыхнул багровый портал, из которого шагнул красный демон.

Азазель пренебрежительно, словно мешок, швырнул на дорогой ковёр какой-то окровавленный обрубок плоти. Селена нахмурилась, прислушавшись к своим чувствам, и с искренним удивлением поняла: этот кусок изуродованного мяса был ещё жив. Просто находился в бессознательном состоянии.

— И что это за мусор? — брезгливо поморщилась Королева, разглядывая принесённый трофей. — Я посылала тебя за Ромулусом, Азазель. А ты притащил мне кусок мяса.

— А это он и есть, Ваше Величество, — Азазель издевательски оскалился, обнажая острые зубы, и пнул бесчувственное тело ногой. — Просто их вечные кошки-мышки наконец-то закончились. Закончились тем, что его догнала Ремус.

Демон хрипло, злорадно расхохотался.

— Малышка Ремус всё-таки достала эту никчёмность? — Селена с неподдельным удивлением и интересом посмотрела на тело, которое даже не пыталось регенерировать, продолжая балансировать на самой тонкой грани между жизнью и смертью. — Как интересно.

Силуэт Азазеля — а это был всего лишь астральный образ, который он смог перенести из своей тюрьмы в материальный мир — навис над поверженным врагом.

— Она держала его в цепях, — продолжил демон. — И щедро пичкала какой-то алхимической дрянью, полностью блокируя его исцеляющий фактор.

— О, она как всегда не смогла побороть свои моральные сомнения, — Селена изящно рассмеялась, подходя ближе и рассматривая изуродованного Ромулуса. — Слишком добрая и слишком глупая. Несмотря на свои тысячелетия, у неё так и не хватило духу просто перерезать брату горло.

— Ага. А ещё эта стерва кинула в меня какой-то мерзкий порошок, когда я забирал его! — лицо Азазеля скривилось от боли.

Только сейчас Селена заметила, что с левой стороны красный силуэт демона был заметно более блёклым и нестабильным, словно состоял из помех.

— Теперь мне придётся уходить в своё измерение и восстанавливаться раньше времени. Дрянь этой сучки жжёт мою проекцию, — прорычал он.

— Иди, лечись, мой дорогой друг. Но сначала выполни ещё одну маленькую просьбу, — невозмутимо произнесла Селена, отворачиваясь от Ромулуса.

— Ты достала, Селена! — взвился демон, и в комнате запахло угрозой. — Я тебе не почтовый голубь! Хватит использовать меня как посыльного!

— Ну не злись, Азазельчик, — промурлыкала она сладким, но таящим смертельную угрозу голосом. — Вспомни-ка лучше, кому ты обязан своей жизнью. Кто тебя тогда спас? И кто сейчас своими силами помогает тебе приходить в этот мир, удерживая твой якорь? Кто прикрывает тебя?

Азазель стиснул зубы. Напоминание о долге остудило его пыл, хотя ненависть в жёлтых глазах никуда не делась.

— Давай. Что и кому нести на этот раз?

Селена грациозно указала тонким пальцем на столик, где лежал запечатанный плотный пакет.

— Возьми эти документы. И отнеси их Джеймсу Хоулетту. Там написано, куда именно.

Демон подошёл к столу и брезгливо подцепил пакет когтями.

— Всё играешься с этим мальчишкой? На тебя не похоже, Королева. Давно бы уже выпила его досуха, и дело с концом. Зачем эти танцы?

— Не твоё собачье дело, Азазель, как именно я предпочитаю развлекаться и питаться, — холодно и надменно отмахнулась Селена. — Выполняй.

Азазель лишь раздражённо покачал головой. Пространство вокруг него скрутилось в багровую воронку, и он исчез с громким хлопком, оставив после себя лишь лёгкое облачко вонючего дыма.

В кабинете снова воцарилась тишина.

Селена медленно обошла вокруг бесчувственного куска мяса, который когда-то был одним из самых опасных хищников планеты, грозой мутантов и тайным кукловодом империй.

Она остановилась, глядя на изуродованное лицо Ромулуса сверху вниз.

— А вот что мне теперь делать с тобой, старый дурак? — задумчиво проговорила она в пустоту. — Может, просто добить тебя, чтобы не пачкал мне ковры? Или… или ты мне ещё для чего-нибудь пригодишься?

На её губах медленно расцвела садистская улыбка.

— Знаешь, я ведь всегда мечтала посадить тебя на цепь. Это будет так символично. Всё решено, Ромулус. Если выживешь — будешь моим верным песиком.

______________________________________

P.S. Дорогие читатели, небольшое объявление! Моя новая работа «Большой куш» уже живёт на Author.Today: https://author.today/work/623772. Очень прошу заглянуть и попробовать, уверен — вам понравится! Важный момент для сомневающихся: порог вхождения нулевой. Никогда не смотрели и не читали One Piece? Не страшно! Все законы, механики и лор этого невероятного мира будут органично и подробно объясняться по ходу сюжета. Знание канона для понимания книги совершенно не требуется. Жду вас в новинке!

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +13 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 80. Часть 1

Интерлюдия. Лэнс Терри (Техасский Кид)

Лэнс тяжело, но беззлобно вздохнул, глядя в окно покачивающейся кареты. Эх, а ведь как всё хорошо начиналось! Последнее задание парню безумно нравилось.

Их с Бонни отправили в Монреаль с очень деликатной миссией — присматривать за госпожой Кларой. Честно говоря, поначалу Лэнс искренне не понимал, зачем это вообще нужно. Он прекрасно знал, кто такая эта девушка, какую силу она в себе таит и как легко может оторвать голову любому обидчику. Но приказ есть приказ. Когда он всё же рискнул озвучить свои сомнения вслух, Бонни лишь ехидно, по-женски прищурилась и загадочно улыбнулась. Казалось, она знала какую-то тайну, о которой Лэнс даже не догадывался.

Именно там, в спокойном Монреале, Лэнса озарила гениальная мысль. Уезжая когда-то со своего пыльного техасского ранчо, он наврал отцу, что едет в большой город учиться. И тут парень подумал: а почему бы, собственно, и нет? Бонни его горячо поддержала. Набравшись смелости, он обговорил эту идею с Джеймсом, ожидая насмешек, но Босс не просто поддержал его инициативу, а заявил, что корпорация полностью оплатит его образование.

И Лэнс поступил. На юридический факультет престижного Университета Макгилла.

Его до сих пор накрывало невероятное, щемящее воодушевление при мысли о том, что он станет настоящим профессионалом. Человеком в дорогом костюме, знающим законы лучше, чем устройство револьвера. Кто бы сказал ему пару лет назад, что он, простой бродяга прерий, получит высокооплачиваемую работу, встретит лучшую женщину на свете, а теперь ещё и пойдёт получать высшее образование? Он бы рассмеялся этому фантазёру в лицо. Лэнс уже накупил целую гору литературы и даже договорился с репетиторами — нужно было срочно подтягивать базовые знания, чтобы на лекциях не сидеть дуб дубом. А еще он всерьёз подумывал съездить в Техас или отправить надёжных людей за отцом. Хватит старику, тем более инвалиду, гнить на ранчо в одиночку. Пора перебираться в цивилизацию.

Но его грандиозные, наполеоновские планы были безжалостно прерваны. Из штаба прибыл Рено с прямым распоряжением от Босса: пакуйте вещи, на несколько недель уезжаем в командировку. В Америку. А точнее — в Нью-Йорк.

И вот они здесь. Сидят в закрытой карете, готовясь к грандиозному делу.

— Ты как, дорогой? Готов? — мягко спросила Бонни, поправляя перчатки.

— К такому меня жизнь точно не готовила, — Лэнс страдальчески поморщился, проверяя барабан револьвера. — А ведь так всё хорошо шло в последнее время! Ни тебе диких перестрелок, ни всякой зубастой нечисти, ни наёмных убийц. Настоящий, заслуженный отдых. А тут на тебе — снова окунаемся в приключения.

— Да хватит тебе уже стонать, Лэнс, — недовольно проворчал Рено, сидевший напротив. Негр, как всегда, был собран и холоден. — Приказы начальства не обсуждаются. Да и работёнка не такая уж и сложная, тем более с таким шикарным прикрытием.

И тут Рено был абсолютно прав. Для этого налёта прикрытие у них было просто ого-го. Почти два десятка отборных наёмников Хоулетта. Большая часть из них уже была грамотно распределена на путях отхода, контролируя перекрёстки, а пятеро спецов должны были работать непосредственно внутри, прикрывая их ударную тройку.

— Хапнем адреналина, — интимно, щекоча дыханием ухо, прошептала Бонни, прижимаясь к Лэнсу. — Разве ты никогда не мечтал ограбить банк, дорогой? Тем более у настоящих, зажравшихся плохишей. Будет что вспомнить в старости, сидя у камина: как мы с тобой грабанули самого Джона Пирпонта Моргана!

— Если я вообще доживу до этой самой старости с таким Боссом, — саркастично буркнул Лэнс, хотя уголки его губ предательски дрогнули в улыбке. — Человеку категорически не сидится на месте. Он влезает во все мыслимые и немыслимые передряги, да ещё в такие, которые простые обыватели себе даже в страшном сне представить не могут.

— Ну всё, расслабься и получай удовольствие от процесса, — девушка легонько, ободряюще пихнула его локтем в бок. — Всё пройдёт как по маслу. Мы же настоящие профессионалы.

Лэнс молча кивнул, погрузившись в мысли. Задание у них было действительно нестандартным. Налёт на банк J.P. Morgan & Co. И их главной целью были даже не горы наличных, золотые слитки или бриллианты в ячейках.

Их одной из целий были облигации на предъявителя.

Вот где скрывалось настоящее, концентрированное богатство для умного грабителя. Это были ценные бумаги крупнейших железных дорог, сталелитейных компаний и правительственные облигации. Главная их прелесть заключалась в том, что тот, в чьих руках находилась бумага, считался её абсолютно законным владельцем — никаких имён на них не писали. В одной тонкой стопке таких бумаг, толщиной всего в пару сантиметров, могло легко уместиться от пяти до десяти миллионов долларов. Унести в обычной дорожной сумке можно было астрономическую сумму.

Сложность заключалась в другом: их было катастрофически тяжело «отмыть». Номера крупных облигаций строго переписывались, и при попытке продать их на территории США грабителя быстро бы вычислили и вздёрнули на виселице. Их нужно было контрабандой, тайными тропами вывозить в Европу или Южную Америку и реализовывать там через теневых банкиров. Но, как объяснили им на инструктаже, для целой армии юристов и экономистов Империи эта задача была не сложнее школьной задачки.

Но Лэнс прекрасно понимал еще одно: самое главное в этом налёте заключалось не в деньгах. Деньги для Джеймса Хоулетта давно перестали быть проблемой. Главным был сокрушительный удар по престижу и незыблемому имени такого могущественного банка. Удар по самому Моргану и тем десяткам влиятельных банкиров, которые сидели в его совете директоров.

Ведь всего два года назад, в 1895-м, этот самый банк буквально спас правительство Соединённых Штатов от дефолта, одолжив пустой государственной казне 62 миллиона долларов чистым золотом. Морган считался финансовым богом Америки, а его банк — неприступной крепостью.

До конца всю картину наёмникам не раскрывали, но Лэнс был не дурак. Он отчётливо понимал, что это дерзкое ограбление — лишь один из ходов в какой-то сложной, многоуровневой многоходовочке Джеймса, направленной на уничтожение его врагов. Босс собирался щёлкнуть по носу самых влиятельных людей континента.

— Ну что, готовы? — голос Рено резко посерьёзнел, вырывая Лэнса из размышлений.

Бонни проверила, легко ли выходят ножи из ножен. Лэнс крутанул барабан кольта и со щелчком загнал его на место. Они синхронно кивнули.

— Тогда начинаем! — скомандовал негр.

Карета слегка дёрнулась и плавно покатилась прямо ко входу в монументальное здание банка. Лэнс посмотрел на карманные часы. Если расчёты аналитиков корпорации были верны, то прямо сейчас, буквально через пару улиц, должно было произойти масштабное, кровавое столкновение ирландских банд с усиленными нарядами полиции. Повод не имел значения — всё было щедро оплачено людьми Хоулетта. Эта грандиозная драка должна была стянуть на себя все патрули в округе, подарив им идеальное, безопасное окно для работы.

«Ну, с богом», — подумал Лэнс. Наполеоновские планы по учёбе придётся ненадолго отложить. Пора было вершить историю.

Карета плавно остановилась у массивного, подавляющего своим величием здания на Уолл-стрит. Лэнс натянул на лицо тёмную бандану, оставив открытыми только глаза, и проверил, легко ли револьвер выходит из кобуры. Сердце билось ровно, но в крови уже начал закипать тот самый первобытный, пьянящий азарт, о котором говорила Бонни.

Ограбить банк Джона Пирпонта Моргана. Центр финансовой вселенной. Эпицентр капитализма. Если бы Лэнсу кто-то сказал об этом в Техасе, он бы покрутил пальцем у виска. А сейчас он просто кивнул Рено.

— Начали, — коротко бросил пожилой негр.

Двери кареты распахнулись. Пятеро наёмников Хоулетта, переодетых в строгие, но неприметные костюмы, уже скользнули внутрь здания чуть раньше, рассредоточившись по залу под видом состоятельных клиентов. Тройка — Рено, Бонни и Лэнс — вошла через главные дубовые двери стремительно и синхронно.

Лэнс мгновенно оценил обстановку. Высокие своды, импортный мрамор, блестящие бронзовые решётки касс и резкий, холодный свет электрических дуговых ламп. В воздухе пахло большими деньгами.

— Всем оставаться на своих местах! — голос Рено, усиленный акустикой зала, хлестнул как выстрел. Их главный вскинул два револьвера, контролируя центр помещения. — Это ограбление. Деньги принадлежат мистеру Моргану, а ваши жизни — только вам! Лечь на пол!

Начался предсказуемый хаос. Солидные джентльмены и дамы в пышных платьях с визгом начали оседать на холодный мрамор. Наёмники Хоулетта внутри мгновенно сбросили маскировку, натянув банданы, и взяли на мушку выходы и клерков.

Охрана банка Моргана состояла не из пугливых мальчишек. Это были тёртые ветераны, готовые стрелять на поражение.

Прямо по курсу Лэнса седой, грузный охранник в форме — на его бейдже значилось «О'Мэлли» — с рычанием сорвал с плеча помповый дробовик. Он был хорош, но Лэнс был быстрее. Техасский Кид даже не стал целиться. Инстинкт, отточенный годами выживания, сработал безотказно.

Грохнул выстрел. Пуля 45-го калибра из кольта Лэнса ударила точно в ствольную коробку дробовика, высекая сноп искр и выбивая оружие из рук О'Мэлли. Старик охнул, схватившись за отбитые пальцы.

— Не глупи, отец! — крикнул Лэнс, не опуская дымящегося ствола. — Тебе за геройство пенсию не прибавят!

Справа раздался топот. Молодой охранник выхватил из кобуры новенький револьвер 38-го калибра, целясь в спину Рено.

Бонни, двигаясь с пугающей кошачьей грацией, скользнула по мраморному полу. Её рука сделала неуловимое движение. Тонкий метательный нож со свистом рассёк воздух и с глухим стуком вонзился прямо в деревянную панель стойки, намертво пригвоздив к ней рукав пиджака молодого охранника, всего в миллиметре от его кожи. Парень дёрнулся, револьвер с грохотом выпал из ослабевших пальцев.

Бонни, плавно покачивая бёдрами, подошла к трясущемуся парню.

— Осторожнее, милый, — она ласково, но с угрозой провела пальцем по его побледневшей щеке, игриво подмигнув из-под маски. — Ещё секунда — и в тебе оказалась бы не запланированная природой дырочка. И ты бы залил тут всё кровью. А она так тяжело отстирывается. Ложись-ка ты лучше на пол.

Парень, сглотнув, поспешно вырвал рукав, оставив лоскут ткани на ноже, и рухнул лицом вниз.

Лэнс с восхищением наблюдал за Бонни. Ей это откровенно нравилось. Для неё этот налёт был не работой, а театральным представлением, где она играла главную роль.

Тем временем один из старших клерков, потея от ужаса, попытался незаметно пнуть ногой скрытую педаль под стойкой.

— Телеграфная сигнализация ADT, — холодно констатировал Рено, оказываясь рядом с ним быстрее, чем тот успел нажать на кнопку. Он одним точным ударом рукояти револьвера разбил деревянный плинтус и перерезал спрятанную там тонкую медную проволоку. — Сигнал в полицию и агентство Пинкертона отменяется. Вставай, друг мой. Где управляющий?

— Я… я управляющий, — из-за дальней двери, под дулом винчестера одного из наёмников, вышел бледный как мел мужчина в дорогой тройке. Мистер Хиггинс.

— Замечательно, мистер Хиггинс. Пройдёмте в хранилище, — Рено жестом пригласил его вперёд. Лэнс и Бонни двинулись следом, оставив контроль над залом на своих людей.

Они спустились по широкой лестнице на нижний уровень. Лэнс присвистнул. Перед ними возвышался настоящий монстр инженерной мысли. Гигантский сферический сейф фирмы Corliss, вмурованный в гранит. Многотонная конструкция из переплетённых слоёв закалённой стали и ковкого железа. Такую махину не брали ни алмазные свёрла, ни литры нитроглицерина. Если попытаться его взорвать, скорее рухнет всё здание банка, чем поддастся эта дверь.

— Время, Лэнс? — не оборачиваясь, спросил Рено.

Лэнс щёлкнул крышкой карманных часов.

— Без двенадцати шесть.

— Вы слышали, мистер Хиггинс? — Рено обернулся к управляющему, ствол его револьвера упёрся точно в переносицу банкира. — В восемнадцать ноль-ноль часовой механизм Джеймса Сарджента заблокирует эту дверь наглухо. И тогда её не откроет даже сам Господь Бог до восьми утра завтрашнего дня. Я даю вам ровно две минуты, чтобы набрать комбинацию.

— Я… я не могу! Меня уволят! Мистер Морган меня уничтожит! — заикаясь, взвизгнул Хиггинс. По его вискам катился град пота.

— Мистер Морган тебя уволит, а я прострелю тебе обе коленные чашечки прямо сейчас, — медовым голосом пропела Бонни, крутя в руках изящный стилет. — Выбор за тобой, сладенький. Жизнь в инвалидном кресле или поиск новой работы. Время тикает. Тик-так.

Сломавшись под ледяным взглядом Рено и маниакальной улыбкой Бонни, управляющий дрожащими руками вцепился в массивные хромированные лимбы. Послышались тяжёлые металлические щелчки.

Ровно в 17:51 многотонная дверь с глухим вздохом подалась вперёд. Рено и Лэнс навалились на неё, с трудом отводя стальную сферу в сторону.

Внутри не было гор золота. Лэнс прошёл мимо полок с наличными, даже не удостоив их взглядом. Его цель лежала в дальних, неприметных ящиках.

— Давай, Кид, работаем, — скомандовал Рено, разворачивая принесённые с собой плотные холщовые сумки.

Лэнс начал лихорадочно, но аккуратно сгребать пачки плотной хрустящей бумаги. Облигации на предъявителя. Железные дороги Юнион Пасифик, сталелитейные заводы Карнеги, правительственные займы. Каждая стопка толщиной в два дюйма стоила миллионы долларов. Никаких имён. Тот, кто держит их в руках, — тот и владелец. Лэнс чувствовал, как по спине бежит холодок. Он сейчас своими руками запихивал в сумку сумму, сопоставимую с бюджетом небольшой европейской страны.

«И как Джеймс собирается всё это отмывать? — мелькнула в голове Лэнса быстрая мысль. — Номера этих бумаг наверняка переписаны. В Штатах их не продать, сразу петля на шею. Значит, поплывут через океан, к теневым банкирам Швейцарии или Мадрипура. Гениальный и наглый удар. Морган будет рвать и метать, когда узнает, что его неприступный сейф обчистили средь бела дня».

— Полторы минуты до закрытия тайм-лока, — напомнил Рено, затягивая ремни на второй сумке. — Уходим.

Они вышли из хранилища. Рено толкнул управляющего внутрь, но так, чтобы тот не попал под закрывающуюся дверь, и с силой захлопнул стального монстра. Внутри сейфа гулко щёлкнул часовой механизм Сарджента. Дверь заблокировалась до утра.

Поднявшись в главный зал, Лэнс увидел, что всё под контролем. Клерки и посетители тихо лежали на полу, никто не пострадал. Баюкающий руку О'Мэлли сидел у стены, хмуро наблюдая за налётчиками.

— Вы все вели себя просто замечательно! — звонко крикнула Бонни, закидывая сумку на плечо. — Банк Моргана благодарит вас за сотрудничество! Хорошего вечера, господа!

Группа стремительно покинула здание. Как только они вышли на улицу, до их ушей донеслись звуки отдалённой, но ожесточённой стрельбы и крики. Ирландские банды и полиция сошлись в кровопролитной схватке всего в трёх кварталах отсюда. План сработал безупречно — все копы района сейчас были заняты разгоном толпы, и до банка Моргана им не было никакого дела.

Карета уже ждала. Лэнс запрыгнул внутрь последним, бросая тяжёлую сумку на пол.

— Идеально, — выдохнул Рено, стягивая маску.

Бонни со смехом прильнула к Лэнсу, целуя его прямо через бандану.

— Ну скажи же, юрист, это ведь было весело?!

Лэнс стянул маску, чувствуя, как бешеный пульс начинает постепенно приходить в норму. Он посмотрел на сумки, набитые миллионами долларов, затем на Бонни, чьи глаза сияли от восторга.

— Да, — усмехнулся Техасский Кид, обнимая девушку. — Это было чертовски круто. Но, пожалуй, учебники по гражданскому праву мне в ближайшее время понадобятся больше, чем револьвер. Если мы продолжим в том же духе, корпорации Хоулеттов понадобятся самые лучшие адвокаты в мире.

*****

Интерлюдия. Ринго Кид

Ринго находился в Нью-Йорке уже вторую неделю. Его выдернули с тренировочной базы, оторвав от подготовки новичков для военного крыла разрастающейся Империи Хоулетта. Оторвав от его учеников, в которых он только-только начал вбивать понимание в искусстве убивать ближнего своего. Задание, впрочем, оказалось интересным. Ему предлагалось снова примерить на себя старую, до боли знакомую шкуру охотника за головами. Стать орудием, карающей дланью своего Господина.

А Джеймс Хоулетт стал для него именно таким — Господином с большой буквы. Джеймс был стихией, об истинной мощи которой догадывались только такие, как Ринго. Стихией его народа. Народа его матери.

Об этом мало кто знал, но Ринго был полукровкой. Родившись от белого мужчины, Кори Рэнда, и индианки по имени Утренняя Звезда, он с самого раннего детства оказался чужим для всех. В насквозь расистском обществе белых поселенцев его презирали, называя «дикарём» и «грязной кровью». В то же время среди индейцев он тоже так и не смог стать до конца своим из-за белой крови отца. Свой облик он взял полностью от Кори — светлая кожа, резкие черты лица. Если кто-то видел его без тёмной маски и надвинутой на глаза шляпы и не знал, кто его мать, он бы никогда в жизни не заподозрил в нём индейскую кровь. Но внутри… внутри Ринго всегда был и оставался истинным человеком прерий.

Этот вечный конфликт культур заставил его рано повзрослеть и научиться защищать себя. Он очень быстро понял простую, жестокую истину: на Диком Западе ни лживый закон белых, ни древние племенные традиции не могут защитить его и его близких. Единственным аргументом, который понимали абсолютно все — от пьяного ковбоя до шерифа с золотой звездой, — был свинцовый аргумент 45-го калибра. Его верный кольт.

Ринго не был бандитом в классическом понимании. Но он невероятно быстро заработал себе репутацию «человека вне закона». Дело было в том, что его обострённое чувство справедливости заставляло его выступать против коррумпированных шерифов, жадных землевладельцев и бандитов, которые прикрывались законом, чтобы сгонять индейцев с их законных земель или грабить простых, беззащитных фермеров. Убивая или безжалостно калеча этих «уважаемых», но подлых людей, Ринго стал разыскиваемым преступником.

Он сознательно выбрал одеваться во всё чёрное — от широкополой шляпы до пыльных сапог. В эстетике дикого запада это был исключительно цвет злодеев, грабителей поездов и убийц. Но для Ринго это был цвет вечного траура по умирающему, исчезающему под гусеницами прогресса Дикому Западу. И одновременно — молчаливое, смертельное предупреждение врагам.

И вот теперь, по прямому приказу своего Господина, он выполнял грязную, но необходимую работу на улицах этого стального муравейника уже вторую неделю. За эти дни от его руки погибло уже семеро. Семь человек. Политики, продажные судьи, влиятельные дельцы. Люди, считавшие себя очень важными в этой стране.

«Но они оказались совершенно не важны для пули, выпущенной им в голову», — подумал Ринго, довольно улыбнувшись краем губ. Свинец уравнял их всех.

Но сегодня его задание было немного другим. Сегодня он пришёл не просто как жнец за чужой жизнью. Сегодня он должен был сделать предложение одному из влиятельнейших людей Соединённых Штатов. Влиятельнейшему, правда, только в открытом мире, а не на Изнанке, законы которой диктовали совсем другие существа. И одним из них стал его босс.

В левой руке Ринго крепко сжимал тяжёлый кожаный портфель. Как он знал, несколько дней назад Лэнс, Бонни и Рено знатно повеселились, взяв на револьвер центральный банк Моргана. И теперь в этом портфеле лежали те самые изъятые облигации, ценные бумаги стоимостью в десятки миллионов долларов. И сегодня Ринго должен был передать их — вместе с личным посланием — Джону Пирпонту Моргану.

Он не знал, что именно было написано в запечатанном конверте, который лежал во внутреннем кармане его чёрного плаща. Конверте, который он должен был отдать лично в руки этого «вершителя судеб». Да ему это было и неинтересно. Дело просто должно быть сделано.

Приказа делать это «чисто» от Босса не поступало. Наоборот, всё должно было быть максимально грязно, громко и показательно. Для этого в помощь Ринго был выделен десяток вампиров из клана Мистикос. Новые бледнолицые вассалы его Господина. Монстры, которых Ринго не слишком любил, но чью смертоносную эффективность не мог не признать.

Стрелок остановился на противоположной стороне улицы, поправил воротник плаща и бросил взгляд на цель. Особняк на Мэдисон-авеню, 219, на самом углу 36-й улицы. Это был главный городской дом Моргана в Нью-Йорке. Снаружи — монументальный, строгий особняк из дорогого коричневого камня. Оплот безопасности и богатства.

Ринго лениво, не вынимая сигариллы изо рта, махнул правой рукой.

Десяток теней, скрывавшихся в переулке за его спиной, сорвались с места. Они двигались с такой скоростью, что человеческий глаз фиксировал лишь размытые серые пятна. Вампиры беззвучно перемахнули через высокую кованую ограду особняка, растворяясь во внутреннем дворе.

«Как я и догадывался, после этих клыкастых у меня вряд ли возникнут проблемы с охраной», — философски подумал Ринго, неспешно переходя брусчатку Мэдисон-авеню.

Он подошёл к высоким, массивным воротам. Одна из створок была уже приоткрыта. Стрелок толкнул железо и зашёл на территорию.

У парадной лестницы в лужах собственной крови лежали два человека в строгих костюмах. Охрана. У обоих шеи были свёрнуты под абсолютно неестественным углом — так, что затылки касались лопаток. Ринго равнодушно перешагнул через трупы. Его сапоги со звоном шпор ступили на мраморные ступени.

Парадная дверь из красного дерева была выбита вместе с петлями. Из глубины особняка не доносилось ни единого выстрела. Только глухие, влажные звуки ударов, звон разбитого хрусталя и короткие, захлёбывающиеся хрипы умирающих людей. Вампиры Мистикос выполняли приказ «грязно» с особым, садистским рвением, явно желая выслужиться перед своим новым сюзереном.

Ринго вошёл в холл. Роскошь здесь кричала о себе на каждом шагу: персидские ковры ручной работы, картины европейских мастеров в золотых рамах, античные вазы. И всё это сейчас заливалось густой красной человеческой кровью. На лестничном пролёте висел разорванный пополам охранник. С потолка, из перебитой артерии очередного секьюрити, на мраморный пол капала кровь.

Стрелок шёл не спеша, чеканя шаг. Ему даже не пришлось доставать револьвер из кобуры. Кровососы вычищали особняк, словно саранча.

Наконец Ринго поднялся на второй этаж и направился в сторону массивных двустворчатых дверей, которые, судя по плану, вели в знаменитую библиотеку и личный кабинет Моргана.

Двери были распахнуты. На пороге стояли двое вампиров, их бледные лица были перемазаны свежей кровью, а глаза горели красным. Увидев человека в чёрном, они послушно, с лёгким поклоном расступились, пропуская его внутрь. Они знали, кто он такой и чью волю он несёт.

Ринго переступил порог.

Библиотека была разгромлена. Тяжёлые дубовые стеллажи частично опрокинуты, старинные книги валялись на полу вперемешку с осколками антикварных ламп. В центре комнаты, за огромным письменным столом, стоял Джон Пирпонт Морган.

Титан американской индустрии. Человек, кредитовавший правительство. Сейчас этот седой, грузный мужчина с массивным носом и густыми усами тяжело опирался дрожащими руками на столешницу. Его лицо было багровым от гнева и ужаса. Двое вампиров стояли по бокам от него, не касаясь, но нависая, как стервятники, скаля клыки и не давая ему сделать и шага.

Морган смотрел на них дикими глазами. Он не мог поверить в то, что видел. Монстры из ночных сказок разрушили его неприступную крепость за считаные минуты.

Ринго неспешно подошёл к столу. Его шпоры тихо звякнули. Он выплюнул окурок сигариллы прямо на бесценный персидский ковёр и, не говоря ни слова, с глухим стуком поставил тяжёлый кожаный портфель на стол Моргана.

— Вы… кто вы такие?! Я же служу барону! Зачем ему это всё? — голос банкира дрогнул, но он попытался придать ему властности, привычной для человека, распоряжающегося миллионами. — Или вы не от него? Тогда вы хоть понимаете, чей это дом? Я сотру вас в порошок! Я куплю армию, которая выжжет вас с лица земли!

Ринго медленно поднял взгляд из-под полей чёрной шляпы. Его глаза были абсолютно спокойными, пустыми и холодными, как дуло его кольта.

— Джон Пирпонт Морган. Я знаю, кто вы, — голос стрелка прозвучал ровно, без единой эмоции. Ему было плевать на миллионы этого старика. — И вы никого не купите. Потому что золото не останавливает пули, мистер Морган. И уж тем более оно не останавливает тех, кто стоит у вас за спиной.

Морган дёрнулся, покосившись на бледных, окровавленных вампиров, и сглотнул.

Ринго щёлкнул замками портфеля и откинул крышку. На полированное дерево стола водопадом вывалились плотные пачки ценных бумаг. Облигации. Те самые, которые несколько дней назад находились в самом защищённом сейфе его банка на Уолл-стрит.

Глаза Моргана расширились. Вся краска разом сошла с его лица, сменившись мертвенной бледностью. Он узнал эти бумаги.

— Мой Босс считает, что вам они нужнее, — всё так же безразлично произнёс Ринго.

Он сунул руку за пазуху плаща, достал плотный белый конверт с сургучной печатью в виде оскаленной волчьей морды и бросил его поверх горы миллионов.

— Сообщение от моего Господина, — произнёс стрелок. — Он настоятельно просил передать, что эта маленькая демонстрация в банке и сегодняшняя встреча в вашем доме — лишь вежливое предупреждение. Он возвращает вам ваши бумажки. Потому что ему не нужны ваши деньги, мистер Морган. Остальное в письме.

Морган дрожащими пальцами, словно в трансе, потянулся к конверту. Сорвал печать, развернул плотный лист бумаги.

Ринго стоял молча, наблюдая, как глаза финансового титана бегают по строчкам. С каждым прочитанным словом плечи старика опускались всё ниже. Он был сломлен. Великий комбинатор только что осознал, что на доске появилась фигура, играющая вообще не по правилам, к которым он привык. Фигура, которая могла просто прислать монстров, чтобы вырезать всю его охрану, забрать его деньги, а потом прислать человека в чёрном, чтобы вернуть их обратно как подачку.

Закончив читать, Морган медленно опустился в своё кожаное кресло, выронив письмо на стол. Вся его властность испарилась.

— Он… он новый дьявол, — прошептал банкир, глядя в пустоту.

— Он Владыка, — поправил его Ринго, коснувшись полей шляпы. — А дьяволы у него на побегушках. Мой Босс ждёт вашего сотрудничества. И, мистер Морган…

Ринго развернулся, чтобы уйти, но на секунду задержался в дверях.

— Наймите новую охрану. Эти ребята, — он кивнул на растерзанные трупы в коридоре, — совсем не умеют встречать гостей.

Стрелок шагнул во тьму коридора, и десяток вампиров безмолвно растворились во мраке следом за ним, оставив одного из самых влиятельных людей Америки стоять, среди возвращённых миллионов и рухнувших иллюзий.

*****

Интерлюдия. Джон Пирпонт Морган

Как только тяжелые, размеренные шаги человека в черном стихли в коридоре, ноги Джона Пирпонта Моргана подкосились. Финансовый титан, перед которым заискивали президенты и короли, тяжело рухнул в свое любимое кресло из буйволиной кожи.

Вампиры исчезли так же бесшумно, как и появились, словно растворившись в тенях. В особняке повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, сиплым дыханием самого банкира.

Морган сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, и отчаянно старался прийти в себя. Его остекленевший взгляд был прикован к распахнутым двустворчатым дверям. И тут он увидел это.

Из темного коридора, где лежали растерзанные останки его охраны, через резной дубовый порог медленно поползла тонкая, блестящая в свете уцелевших ламп струйка крови. Она преодолела границу кабинета, впитываясь в бесценный персидский ковер, и с каждой секундой это темное, влажное пятно неумолимо увеличивалось, подбираясь всё ближе к его столу.

Запах меди и вспоротых внутренностей ударил в нос, окончательно разрушая иллюзию безопасности.

Морган сжал кулаки с такой силой, что коротко остриженные ногти до боли впились в ладони. Эта физическая, отрезвляющая боль помогла. Сердцебиение начало понемногу выравниваться, а туман животного ужаса в голове стал рассеиваться, уступая место холодной ярости.

Давно... как же давно никто не осмеливался давать ему такую звонкую, унизительную пощечину. За последние годы безупречного триумфа на Уолл-стрит он действительно начал забываться. Начал верить газетным заголовкам, провозглашавшим его всемогущим хозяином Америки.

Нет. В глубине души Джон всегда помнил свое истинное место. Он прекрасно знал о существовании другого мира. Мира, надежно скрытого от глаз наивных обывателей, слепо верящих в силу демократии и закона. Он знал Изнанку с ее древними монстрами, нечеловеческими законами и истинными Сильными мира сего.

Морган годами верой и правдой служил Клубу Адского Пламени. Он был финансовым кошельком барона Вольфрама, отмывая и преумножая его капиталы. Банкир делал это не из страха, а ради амбициозной, тайной мечты: он надеялся, что однажды, за его безупречную преданность, могущественный Господин дарует ему Темный Дар. Вечную жизнь. Власть над смертью, которую невозможно было купить ни за какие акции железных дорог.

Но сегодня этот иллюзорный мир рухнул. Сегодня в его дом пришли чудовища, чтобы грубо и кроваво напомнить ему: в пищевой цепи Изнанки всегда найдется хищник крупнее. И этот новый хищник только что прямо заявил, что Морган теперь принадлежит ему.

Дрожащей рукой банкир потянулся к горе возвращенных миллионов и взял в руки вскрытый конверт. Он снова развернул плотный лист бумаги, вглядываясь в ровный, уверенный почерк. Письмо было кратким, но от него веяло таким могильным холодом, что по спине Моргана снова пробежал озноб.

«Джон.

Ваш прежний покровитель, барон Вольфрам — ходячий мертвец. Его время вышло, а власть поменялась. С этой ночи ваша преданность и ваша лояльность принадлежат мне.

Это не деловое предложение, которое можно отклонить. Это констатация факта. Вы продолжите управлять деньгами, но теперь вы делаете это для меня. Любая попытка предупредить Клуб Адского Пламени или сыграть в двойную игру приведет к тому, что в следующий раз мои посланники не будут такими вежливыми, и из особняка вынесут уже ваши останки. Выбор за вами.

Морган брезгливо, словно бумага была пропитана ядом, бросил письмо на стол поверх облигаций.

Он откинулся в кресле, прикрыл глаза и заставил свой гениальный мозг работать на полную мощность. Эмоции были роскошью, которую он больше не мог себе позволить. Что делать? Бежать? Обратиться за защитой к Вольфраму?

«Нет, — холодно рассудил Джон. — Если этот человек, кем бы он ни был, способен играючи ограбить мое лучшее хранилище, а затем прислать ко мне в дом отряд вампиров, перебивших два десятка вооруженных людей за минуты... значит, у него есть на это ресурсы. И если он открыто объявляет Вольфрама мертвецом, значит, он уверен в своих силах».

Банкир открыл глаза и посмотрел на кровавую лужу у порога. Решение пришло само собой.

Пока что он не будет делать ровным счетом ничего. Он затаится. Подождет.

Да, он долгие годы прислуживал барону Вольфраму. Но ведь барон был не единственным его клиентом! Морган был хранителем общака для многих теневых фигур: вампиров, древних кланов и организаций, монстров. Его гений преумножал их золото. И если этот неизвестный, устроив такую показательную резню, всё-таки оставил его, Джона Пирпонта Моргана, в живых и даже вернул украденные облигации... значит, этот новый игрок прекрасно понимает его ценность. Существо, стоящее за этим нападением, мыслило категориями выгоды, а мертвый Морган не приносит дивидендов.

«Возможно, я запаниковал слишком рано, — уголки губ банкира дрогнули в слабом подобии прежней, хищной улыбки. — Короли приходят и уходят. Меняются флаги, меняются покровители. Но золото и те, кто умеет им управлять, нужны любой власти. Даже власти монстров».

Морган потянулся к серебряному колокольчику на столе, чтобы вызвать слуг, но потом вспомнил что произошло и вряд ли кто придет. Придется все делать самому.

Время покажет, чья возьмет. А пока Джон Пирпонт Морган будет покорно ждать инструкций от своего нового или старого Господина.

______________________________________

P.S. Дорогие читатели, небольшое объявление! Моя новая работа «Большой куш» уже живёт на Author.Today: https://author.today/work/623772. Очень прошу заглянуть и попробовать, уверен — вам понравится! Важный момент для сомневающихся: порог вхождения нулевой. Никогда не смотрели и не читали One Piece? Не страшно! Все законы, механики и лор этого невероятного мира будут органично и подробно объясняться по ходу сюжета. Знание канона для понимания книги совершенно не требуется. Жду вас в новинке!

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +14 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 80. Часть 2

Интерлюдия. Куница (Клер)

Иногда Клер казалось, что её жизнь совершила совершенно немыслимый, дикий кульбит.

Ещё полгода назад она сидела на берегу ручья и в бессильной ярости ломала сухие ветки, злясь на весь мир. Тогда старейшины решили её судьбу: Куницу собирались выдать замуж за сына вождя соседнего племени, чтобы укрепить шаткие узы между их селениями. Девушка была этому совсем не рада. Она не хотела такой жизни. В ней кипела кровь, жаждущая независимости и свободы. Она грезила о том, чтобы вырваться из родных лесов в Большой Мир бледнолицых, о котором так много слышала. Да, Клер прекрасно понимала, что там нет защиты рода. Там правят золото и сталь. Но ей было всё равно.

И вот, когда до свадьбы оставались считаные дни, произошло то, что перечеркнуло все планы старейшин.

Куница Пробудилась.

Это случилось в ночь, когда на леса обрушилась невиданная по силе гроза. Клер сбежала на своё любимое место, чтобы в последний раз побыть одной и попрощаться с духами родных мест. Небо разрывалось от грома, ливень хлестал по лицу, и девушке казалось, что сам мир оплакивает её безрадостное будущее.

А затем мир взорвался белым светом.

Молния ударила прямо в древнюю сосну в паре шагов от неё. Ударная волна сбила Клер с ног, но часть этой колоссальной, дикой энергии прошла сквозь её тело, что-то пробудив внутри нее. Девушку отбросило на мокрый камень. Кашляя и задыхаясь, она открыла глаза… и поняла, что мир изменился навсегда.

Её зрение словно прорвало невидимую пелену. Она больше не видела просто деревья и камни — она видела сияющие, пульсирующие нити энергии, пронизывающие всё сущее. Дождь был не просто водой, это были сотни крошечных водяных духов, с радостным смехом падающих на землю. Сама земля под её руками ритмично билась, как гигантское живое сердце. Деревья шептались, делясь вековой мудростью, а воздух был наполнен невидимым, но осязаемым течением энергии. Клер стала шаманом.

Когда под утро, промокшая, но с горящими глазами, она вернулась в поселение и всё рассказала матери, Лесная Лань заплакала. Но это были слёзы счастья. Мать обняла её и сказала, что Куница — её величайшая гордость. Отныне ни один вождь не мог приказывать шаману. Она сама стала хозяйкой своей судьбы.

Потом была долгая поездка на север, в поселение племени Кри, к человеку, которого все называли Мудрым Выдрой.

Формально Выдра не был её прямым дедушкой — он был прапрадедом в такой степени, что никто не мог точно сказать Клер, в какой именно. От него пошёл весь их род. Он считался одним из самых могущественных шаманов всех индейских народов и возглавлял племя, в котором жило огромное количество Хранителей — воинов, благословлённых самой природой, способных сливаться с духами зверей.

Их первая встреча навсегда врезалась в память Клер. Взглянув на старика Истинным Зрением шамана, она чуть не упала в обморок. Выдра был подобен древнему, титаническому дубу. Его аура сияла мягким, но невероятно плотным светом, а вокруг него, словно стая покорных светлячков, кружились сотни могучих духов. Старик был искренне рад, что в его роду пробудилось такое сильное дарование, и лично взялся за её обучение. Когда Клер призналась ему, что всё ещё мечтает увидеть мир бледнолицых, Мудрый Выдра лишь хитро, по-доброму усмехнулся. Он пообещал, что обязательно познакомит её с одним необычным «другом», который сможет ей в этом помочь.

Именно тогда она впервые услышала о Великом Духе. О Джеймсе Хоулетте. Клер слышала о таких сущностях только в древних мифах и, глядя на мощь Выдры, искренне сомневалась, что какой-то бледнолицый может быть сильнее её пращура.

Вскоре в поселении появилась странная гостья — Клара Крид. В её крови бурлила дикая сила зверя. Сначала Клер решила, что девушка тоже Хранитель, но ошиблась: это была её собственная природа. Присмотревшись друг к другу, две девушки быстро нашли общий язык и крепко сдружились. Тем более что у Клары, как выяснилось, тоже был слабенький, неразвитый шаманский дар. С ней стало намного веселее.

А потом… потом прибыл сам Джеймс.

Он появился в поселении после сражения, и то, что Куница увидела, взглянув на него духовным зрением, заставило её застыть в парализующем, животном ужасе.

Это был не человек. И даже не просто дух. Перед ней стояло воплощённое Божество. Его аура была настолько колоссальной, что казалось затмевала собой небо. Духи природы, которые всегда вились вокруг Выдры, при появлении Джеймса в панике разбегались или вжимались в землю в акте благоговейного подчинения. Аспекты его души горели ослепительным золотом и багрянцем, излучая такую концентрацию Воли, что сама ткань духовного мира искажалась, прогибаясь под тяжестью его намерений. Рядом с ним мир трещал по швам. Клер поняла, что потенциал этого монстра неописуем.

После того как Джеймс забрал Клару, потянулись время упорной учёбы. Куница впитывала знания Выдры, училась плести духовные нити и управлять энергией, разговаривать с духами.

Её первый выход в Большой Мир состоялся недавно, когда Великий Дух попросил помощи. Клер отправилась в Бостон, чтобы наказать немертвых. Именно она установила вокруг особняка клана Мистикос барьер — «Клеть душ».

Это было потрясающее чувство власти над невидимым миром. Клер вбила по периметру заговорённые колышки и, словно невидимый паук, сплела из своей энергии тончайшую, но непробиваемую сеть. Барьер работал хитро: он не позволял бестелесным сущностям покинуть территорию, отбрасывая их назад. А если через барьер пытался пробежать кто-то в физическом теле, сеть не останавливала его, но мгновенно ставила на его ауру яркий астральный маяк. Как только кто-то пересекал черту, Клер сразу видела вспышку в своём сознании и могла навести Хранителей точно на цель.

Но Бостон был лишь лёгкой разминкой.

Прямо сейчас Клер находилась в Йеллоустоуне. В краю кипящих гейзеров, густых сосновых лесов и запаха серы.

Только вот серой здесь пахло не только от горячих источников. Воздух Изнанки был пропитан густой смрадной вонью проклятия, крови и безумия. Они вышли на след тайной базы врагов Великого Духа.

Здесь, в глубоких пещерах под прикрытием заповедных лесов, обитала созданная стая проклятых вервольфов — слуг вампира, за которым охотился Джеймс. Это была настоящая фабрика по производству нечисти. Как объяснили Кунице, сюда свозили похищенных людей — заплутавших путешественников, бродяг, индейцев. Их запирали в железные клетки, травили и подвергали заражению. Разум людей методично, с садистской жестокостью ломали, выжигая всё человеческое и превращая их в безумных, покорных чудовищ, жаждущих лишь рвать плоть по приказу своих хозяев. Отголоски боли и ужаса сотен замученных душ звенели в ушах Клер, вызывая тошноту.

Сегодня этому кошмару должен был прийти конец.

Куница сидела на поваленном дереве, нанося на лицо ритуальную боевую раскраску. Рядом с ней готовилась к штурму настоящая маленькая армия.

Сотни тяжеловооружённых наёмников корпорации проверяли амуницию, заряжая в винтовки и дробовики патроны с тяжёлыми серебряными пулями. Ими командовали верные люди Джеймса — Джонни Уэйкли, известный как Красный Волк, и Алан Краго, Апач Кид. Оба они были мрачны, сосредоточены и источали ауру бывалых убийц, знающих толк в истреблении монстров.

Чуть поодаль, сливаясь с тенями леса, замерли два десятка Хранителей племени Кри. Их глаза уже начали светиться жёлтым и зелёным светом — они готовились обратиться и вступить в рукопашную схватку с порождениями тьмы.

— Ну что, сестрёнка, духи молчат? — Джонни Уэйкли подошёл к Клер, с лязгом передёрнув затвор своего дробовика.

— Духи в ярости, Красный Волк, — тихо ответила Клер, вставая. Её глаза мерцали. — Эта земля осквернена. Лес сам просит нас очистить его от этой скверны. Барьер готов. Ни одна тварь не покинет каньон. Но после этого я буду вам больше не помощник в бою. Я никого не выпущу, но смогу только наблюдать за вами.

— Отлично, — Джонни хищно оскалился, и в этом оскале промелькнуло что-то от самого Джеймса Хоулетта. Он повернулся к своим людям и Алану Краго. — Вы слышали шаманку! Работаем, парни. Пленных не брать. Этим тварям уже не помочь, смерть для них — единственное лекарство. Зачищаем логово до последнего монстра.

Клер крепко сжала в руке свой посох, чувствуя, как по её венам бежит горячая энергия. Страха не было. Она — Куница, ученица Мудрого Выдры и шаман на службе Великого Духа. И сегодня ночью этот лес умоется кровью монстров.

Бойня началась, когда последний луч солнца скрылся с земли Йеллоустоуна. И мир накрыли сумерки. По-другому было нельзя — лезть днём в пещеры к тварям было очень опасно.

Из тёмных зияющих зевов пещер хлынула волна первобытного кошмара. Их были сотни. Изуродованные проклятием существа, в которых уже не осталось ничего человеческого. Огромные, покрытые слипшейся от грязи шерстью вервольфы мчались на позиции людей, оглашая каньон безумным голодным воем.

Куница стояла на возвышенности, сжимая свой шаманский посох так, что побелели костяшки пальцев. От увиденного даже у неё, привыкшей к миру духов, перехватило дыхание.

— Огонь! Выжечь эту скверну! — громовой рык Алана Краго перекрыл вой монстров.

Каньон вспыхнул.

Наёмники корпорации Хоулетта встретили волну нечисти стеной серебра и пламени. Десяток бойцов, вооружённых тяжёлыми огнемётами, шагнули вперёд. С рёвом из сопел вырвались ослепительно-яркие струи густого липкого огня. Смесь мгновенно охватила первые ряды нападающих. Вервольфы вспыхивали, как сухие факелы, их шерсть и плоть сгорали заживо, источая невыносимый смрад палёного мяса. Охваченные пламенем чудовища катались по земле, выли, но задние ряды безжалостно топтали своих же, стремясь прорваться к людям.

Тогда заговорило огнестрельное оружие. Воздух разорвался от треска сотен стволов. Наёмники хладнокровно, словно на полигоне, выпускали в надвигающуюся орду тысячи пуль. Это были не обычные боеприпасы: каждая пуля была отлита из специального сплава с серебром и начинена белым фосфором. Серебряный шторм буквально разрывал плоть оборотней на куски. Фосфор выжигал раны изнутри, не давая хвалёной регенерации монстров ни единого шанса. Оторванные конечности, брызги крови и ошмётки плоти усеяли скалистый грунт.

Но тварей было слишком много. Некоторые, обезумев от боли и ярости, прорывались сквозь огневой рубеж, готовясь разорвать стрелков.

И тогда в бой вступили те, кто был рождён для противостояния монстрам.

Джонни Уэйкли — Красный Волк — отбросил опустевший дробовик и издал клич. Девушка-шаманка во все глаза смотрела, как вокруг тела Джонни вспыхнула, закрутилась спиралями густая пульсирующая красная энергия. Сила его великого предка. Энергия уплотнилась, образовав поверх его фигуры исполинский багровый силуэт разъярённого волка.

Джонни бросился в самую гущу тварей. Он не использовал оружие — он сам стал оружием. Багровый аватар повторял его движения: Уэйкли голыми руками перехватил прыгнувшего на него оборотня, и когти из красной энергии с хрустом пробили грудную клетку твари, разрывая её пополам. Он двигался как ураган, ломая хребты, отрывая конечности и выжигая нечисть своей родовой яростью.

Следом за ним ударили Хранители племени Кри. Они не стреляли — они сливались со своими духами.

Индейские воины обращались в гигантских, наделённых духовной мощью зверей. Огромные медведи, чья шерсть отливала металлом на Изнанке, шли вперёд, как живые несокрушимые танки. Они просто сметали ряды вервольфов. Один удар чудовищной лапы медведя-Хранителя сминал череп проклятого волка, как переспелую тыкву, разбрасывая врагов на десятки метров. Гибкие, стремительные пумы скользили между неповоротливыми монстрами, с хирургической точностью вспарывая им глотки и подрезая сухожилия. Духовные волки сбивались в стаи, изолируя вервольфов партиями и разрывая их на части.

Каньон превратился в мясорубку. Всё вокруг было залито литрами густой, чернеющей на воздухе крови. Земля превратилась в скользкое кровавое месиво.

Некоторые из вервольфов, в чьих изуродованных мозгах ещё оставались крохи инстинкта самосохранения, поняли, что это не охота, а их собственная казнь. Поджав хвосты, десятки тварей развернулись и бросились прочь, пытаясь сбежать из каньона, раствориться в лесах Йеллоустоуна.

Но Клер не собиралась их выпускать.

Девушка ударила посохом о камень. Это была уже не та простая, предупреждающая «Клеть душ», которую она ставила в Бостоне. Мудрый Выдра научил её большему. Она воздвигла «Гнев Матери-Земли».

Как только бегущие твари достигали невидимой границы барьера, пространство взрывалось. Из скалистого грунта вырывались гигантские, сплетённые из чистой духовной энергии и зелёного пламени корни. Они, словно живые змеи, обвивались вокруг лап и шей дезертиров. Духовное пламя мгновенно вгрызалось в их испорченные ауры. Чудовища выли, пытаясь вырваться, но барьер создавал чудовищное давление, буквально раздавливая их. Мгновение — и переломанные, выжженные изнутри до состояния пустых оболочек твари осыпались на землю кучками дурно пахнущего пепла. Никто не ушёл.

Через долгие, казавшиеся вечностью минуты кровавая жатва наконец стала утихать.

Рёв пламени сменился шипением остывающих сопел огнемётов. Вой монстров оборвался, уступив место тяжёлому хриплому дыханию победителей и влажному хрусту — это медведи-Хранители добивали бьющихся в конвульсиях подранков. Все твари, до единой, были уничтожены. База врага Великого Духа перестала существовать.

Куница стояла на скале, тяжело опираясь на свой посох. У неё кружилась голова от магического истощения, из носа тонкой струйкой стекала кровь, капая на замшевую куртку. Ноги дрожали, грозя вот-вот подкоситься. Она обвела взглядом поле битвы.

Хранители, возвращаясь в человеческий облик, сбивались в кучи. Они все были живы. Да, многие были изранены — глубокие борозды от когтей, укусы, сломанные рёбра, — но благословение духов и их собственная регенерация уже затягивали раны, закрывая их плотной коркой.

А вот наёмники корпорации понесли потери. Клер видела, как суровые закопчённые мужики бережно укладывают в ряд на чистые плащ-палатки тела шестерых своих павших товарищей. Обычная человеческая плоть не могла противостоять клыкам монстров, если тем удавалось прорваться на дистанцию удара. Но, несмотря на горечь потерь, главное было сделано — они победили. Орда, способная вырезать несколько городков, была стёрта в порошок.

Снизу, прямо по кровавой грязи, к ней поднимался Джонни Уэйкли. Красный багровый ореол его предка уже угас, оставив лишь измотанного, залитого с ног до головы чужой кровью мужчину. Он тяжело дышал.

Подойдя к шаманке, Красный Волк устало опустился на валун рядом с ней.

— Ты удержала периметр, сестрёнка, — хрипло, с глубоким уважением произнёс он, глядя на дымящиеся кучки пепла у границ барьера. — Ни одна блохастая тварь не проскользнула. Ты спасла много жизней сегодня ночью.

Клер медленно осела на землю, прикрыв глаза.

— Это забрало почти все мои силы, Джонни. Духи… они были в ярости от того, что здесь творилось. Они помогли мне, дали своей силы, без них я бы не смогла. Сейчас они спокойны. Осквернение остановлено. Но… — она сглотнула ком в горле и кивнула в сторону убитых наёмников. — Какой ценой? Они не вернутся домой.

Красный Волк проследил за её взглядом. Лицо его окаменело, желваки нервно дёрнулись.

— Они знали, на что подписываются, Клер. Это наша работа. Если бы мы дрогнули, если бы эти твари вырвались из пещер и добежали до ближайших поселений… мёртвых были бы не единицы. Их были бы сотни. Растерзанные женщины, дети. Мы сделали то, что должны были. Мы выполнили волю господина и защитили этот мир. Парни погибли как герои, с оружием в руках. Мы позаботимся об их семьях. Корпорация не забывает своих.

Шаманка кивнула, вытирая кровь с лица рукавом.

— Что теперь?

— Теперь — очищение, — Джонни тяжело поднялся на ноги. — Эту заразу нельзя просто оставить гнить в земле.

Он спустился вниз и зычным голосом отдал приказ:

— Своих забираем в фургоны! А эту мерзость — в одну кучу!

Оставшиеся на ногах наёмники и Хранители принялись за тяжёлую грязную работу. Они стягивали разрубленные, обгоревшие и истерзанные туши оборотней в самый центр поля боя. Вскоре там выросла гигантская ужасающая гора из мёртвой плоти, высотой в два человеческих роста.

Бойцы слили остатки зажигательной смеси из огнемётов и принесли из обоза несколько канистр с керосином. Вонючая жидкость щедро полилась на гору трупов.

Алан подошёл к куче, чиркнул спичкой и бросил её в пропитанную керосином шерсть.

Пламя взметнулось мгновенно, с гудением пожирая останки. Гигантский костёр осветил мрачный каньон жёлто-красным светом, разгоняя тени. В ночное небо Йеллоустоуна, к самым звёздам, поднялся густой чёрный столб дыма, унося с собой скверну этого места.

Клер стояла у фургонов, опираясь на плечо одного из Хранителей, и смотрела на этот очищающий огонь. Земля под её ногами перестала стонать от боли. Природа забирала своё обратно.

— По коням! — скомандовал Красный Волк, запрыгивая в седло своего коня. — Уходим. Здесь нам больше делать нечего.

Колонна наёмников и Хранителей, увозя своих павших и раненых, медленно двинулась прочь от пылающего костра, покидая очищенные земли и оставляя в прошлом ещё одну страшную тайную битву этой необъявленной войны.

*****

Интерлюдия. Ванесса Даркнесс

Ванесса Даркнесс была искренне счастлива. Получить от своего Повелителя прямой приказ возглавить карательную операцию — это была не просто работа, это была величайшая честь и знак доверия.

Ей поручили возглавить нападение на главное американское гнездо барона Вольфрама. По сути, на его клановую семью. Приказ Джеймса был краток и предельно жесток: вырезать всех под ноль. Никаких пленных, никаких переговоров. Стереть эту ветвь Клуба Адского Пламени с лица земли.

Дампирша стояла на холме, скрытом густыми деревьями, и с холодным предвкушением смотрела на раскинувшееся в низине роскошное поместье. Внутри поместья горел свет. Были огромные шансы, что сегодня сам Вольфрам тоже присутствует здесь. И Ванесса страстно мечтала об этом. Она до дрожи в кончиках пальцев хотела сделать Джеймсу подарок — лично вырвать сердце барону и принести Повелителю его прах в красивой серебряной урне.

Ночная прохлада приятно холодила кожу. За спиной Ванессы в напряжённом молчании замерла поистине уникальная, парадоксальная сила.

— Никогда в своей жизни не думал, что мне придётся объединиться с вампирами ради убийства других кровососущих тварей, — раздался рядом тяжёлый, усталый вздох.

Это заговорил Сайлас Вейн — глава «Ночной Стражи», ордена охотников на нечисть на территории Америки. Суровый, уже пожилой мужчина в длинном кожаном плаще. От него за версту несло застарелой ненавистью ко всему сверхъестественному.

— Если бы мне кто-нибудь сказал ещё неделю назад, что я буду стоять в одном строю с упырями, — Сайлас сплюнул в траву, кривя губы, — я бы этому человеку лично выбил все зубы.

— И не говори, человек. Времена меняются, — раздался с другой стороны вкрадчивый, аристократичный баритон.

Лиорик, новый глава клана Мистикос, стоял, элегантно опираясь на трость. На нём был безупречный вечерний костюм, ничуть не подходящий для лесной засады, но вампир выглядел в нём максимально органично.

— Бывшие непримиримые враги могут, хоть и на время, стать весьма эффективными союзниками, — Лиорик снисходительно улыбнулся охотнику, сверкнув клыками в лунном свете. — Привыкай к новым реалиям.

Сайлас мгновенно подобрался, его рука инстинктивно легла на рукоять тяжёлого револьвера.

— Но ты сильно не рассчитывай на это, кровосос. Наше перемирие — явление исключительно временное. Оно держится только на приказе, — процедил сквозь зубы Вейн. — Как только ты или твои шавки допустите хоть одну, даже самую крошечную ошибку, я приду за тобой. Вы — твари ночи. Вы — проклятие нашего мира. И рано или поздно вы все будете истреблены. До последнего.

— Ну попробуй, человек, — Лиорик тихо, издевательски рассмеялся, и в его голосе прорезались шипящие нотки древнего хищника. — Мне будет очень интересно на это посмотреть. Только постарайся не обосраться по пути к нашему порогу. Терпеть не могу, когда овечка портит свои портки перед трапезой.

Атмосфера мгновенно накалилась до предела. Охотники «Ночной Стражи» за спиной Сайласа угрожающе лязгнули затворами оружия, а вампиры клана Мистикос синхронно выпустили когти, изготовившись к броску.

Ванесса закатила глаза. Как же тяжело работать с мужчинами, чьё эго размером с член слона.

— Так, а ну замолкли оба! Хватит собачиться! — её голос пригвоздил спорщиков. Аура дампирши, подпитанная силой, мгновенно подавила агрессию с обеих сторон.

Она резко повернулась к старейшине.

— Лиорик, закрой рот и вспомни, кто твой Господин. И что случилось с твоим глупым предшественником, который забыл своё место. Ты хочешь повторить путь Брэдли и стать кучкой пепла на ковре?

Улыбка мгновенно слетела с лица древнего вампира. Он напряжённо склонил голову, признавая её авторитет как голоса Джеймса.

Затем Ванесса перевела тяжёлый взгляд на главу охотников.

— А ты, полковник Вейн, не забывай, кто теперь содержит ваш орден. Кто поставляет вам лучшее оружие, оплачивает ваши счета и прикрывает от полиции. Мы сегодня — союзники. Точка. Умерьте свою гордость. Да и вообще, Сайлас… в Америках и без клана Мистикос хватает разнообразной нечисти. Вам ещё долгие годы будет чем заняться и кого убивать.

Сайлас скрипнул зубами, но руку с рукояти всё же убрал.

— И всё равно это неправильно, — угрюмо, с плохо скрываемой обидой проворчал он. — Когда я подписывал договор с Хоулеттом на финансирование и работу по уничтожению монстров, мне никто не говорил, что я буду вынужден работать в одном строю с этими тварями. Это сделка с дьяволом.

Лиорик, несмотря на недавнюю выволочку, снова едва заметно, насмешливо оскалился. Вся эта ситуация его откровенно веселила. Ему нравилось наблюдать, как у заклятых, вековых врагов его клана — святых и правильных охотников — оказались вырваны клыки. Они были связаны контрактами и приказами того же самого существа, которому теперь служил он сам.

Ванесса заметила эту ухмылку Лиорика и решила расставить все точки над «и» окончательно.

— Если тебя это успокоит, полковник, — медленно произнесла дампирша, глядя прямо в глаза Вейну, — то даю тебе слово. Если Мистикос нарушат хоть один приказ моего Господина… если они тронут хоть одного невинного человека в этом городе… мы с тобой будем уже вместе стоять напротив их дома. Плечом к плечу. И мы покончим с ними навсегда. Я сама открою тебе двери их жилища.

Лицо Сайласа Вейна дрогнуло, а затем на нём расплылась широкая, искренняя и по-настоящему жуткая улыбка хищника, которому только что пообещали роскошную добычу. Охотник с надеждой и вызовом посмотрел на Лиорика.

А вот у старейшины вампиров ухмылка исчезла так быстро, словно её стёрли. Лиорик крупно вздрогнул. Ванесса почувствовала, как в его памяти всплыл образ Джеймса Хоулетта во всей его красе — трёхметрового Зверя с золотыми глазами, который способен одним движением убить и выпить саму суть вампирской жизни. Старый кровосос понял, что дампирша не шутит. Одно неверное движение — и Господин спустит на них этих цепных псов «Ночной Стражи», а Ванесса возглавит штурм.

— Вопросов больше нет, — сглотнув вставший в горле ком, отрапортовал Лиорик.

— Замечательно. Я рада, что мы достигли консенсуса, — Ванесса довольно улыбнулась и отвернулась, устремив свой взор на светящиеся окна особняка барона Вольфрама.

Она подняла руку.

— Так, ладно. Лирика закончилась. Начинаем. Пора с этим кончать. Убить всех.

Её опущенная рука стала спусковым крючком.

— Вперёд! — скомандовала Ванесса, и ночной лес буквально взорвался движением.

То, что произошло в следующие минуты, навсегда вошло бы в тайные хроники охотников как самый невероятный и сюрреалистичный штурм столетия. Тьма и свет, проклятые и святые, вампиры и охотники ударили единым, несокрушимым фронтом.

Атака началась с оглушительного грохота. Люди Сайласа Вейна подорвали парадные двери особняка, и он первым ворвался в роскошный, залитый светом хрустальных люстр холл. В его руке глухо щёлкнул запал, и в центр зала, прямо под ноги аристократам рода Вольфрама, полетела фосфорная граната.

Вспышка ослепительного, обжигающего белого света поглотила пространство. Помещение мгновенно потонуло в диких, нечеловеческих воплях. Фосфор начал прожигать дорогую одежду и бледную кожу, лишая местную элиту их хвалёной регенерации.

Следом за Сайласом внутрь хлынули бойцы «Ночной Стражи». Тяжёлые помповые дробовики рявкнули в унисон. Крупная картечь, отлитая из чистого серебра и освящённая в купелях, рвала тела носферату на куски.

Но семья Вольфрама не была беспомощным стадом. Это были старые, сильные кровососы. Оправившись от первого шока, они сбросили человеческие маски. Их лица исказились, клыки удлинились, и они бросились в ответную атаку со скоростью, недоступной человеческому глазу.

Один из вампиров, перемахнув через мраморную лестницу, рухнул сверху прямо на молодого охотника, целясь когтями ему в горло. Парень не успевал вскинуть оружие. Но в ту же долю секунды серая тень сбила нападающего в полёте. Это был Лиорик. Старейшина Мистикос мёртвой хваткой вцепился в шею врага и, издав глухой рык, с хрустом вырвал ему кадык.

— Смотри наверх, человек! — брезгливо бросил Лиорик, отшвыривая труп.

— Спасибо, пиявка, — прохрипел спасённый охотник. И тут же, не целясь, выстрелил из дробовика прямо над плечом старейшины, снося голову вампирше, которая пыталась ударить Лиорика со спины. Обезглавленное тело рухнуло, рассыпаясь прахом. Лиорик лишь коротко кивнул в знак признательности, и оба снова ринулись в кровавую мясорубку.

Они прикрывали друг друга. Вековые враги, движимые одной целью и волей Джеймса Хоулетта, действовали как единый механизм. Там, где охотникам не хватало скорости, били когти Мистикос. Там, где вампиры не справлялась, в дело вступали серебро и огонь «Ночной Стражи».

Но настоящим хищником на этом балу смерти была Ванесса.

Дампирша не просто убивала — она наслаждалась каждой секундой этой бойни. Она упивалась своей новой, живой природой. Ванесса двигалась сквозь толпу врагов, словно серебряная молния, танцующая под кровавым дождём.

Двое элитных стражей особняка попытались взять её в клещи, обнажив мечи. Ванесса звонко, заливисто рассмеялась. Она грациозно нырнула под клинок первого, её рука, напитанная силой, пробила его грудную клетку навылет. Не останавливаясь, она перехватила второго стража за шею. Её глаза вспыхнули потусторонним светом, клыки выдвинулись, и она с хищным стоном впилась ему в яремную вену.

Густая, концентрированная сила чужой жизни хлынула ей в горло. Это был чистый экстаз. Ванесса пила жадно, до дна. Вампир в её руках забился в конвульсиях, стремительно усыхая, пока не превратился в серую, безжизненную шелуху. Она брезгливо разжала пальцы, позволяя праху осыпаться на ковёр, облизала окровавленные губы и бросилась к следующей жертве.

Третий. Пятый. Десятый.

Она выпивала их одного за другим. Каждый глоток вампирской крови разжигал пламя в её венах, делая её быстрее, сильнее, смертоноснее. Дампирша была опьянена битвой. Платья рвались, картины на стенах покрывались брызгами крови, изысканная мебель превращалась в щепки под весом ломающихся тел.

Расчищая себе путь, Ванесса методично пробивалась на верхние этажи, туда, где находились личные покои хозяина гнезда. Она искала барона Вольфрама. Она жаждала его силы.

Выломав массивные дубовые двери кабинета, Ванесса ворвалась внутрь. Но вместо барона она увидела лишь одного из старейших вампиров этого гнезда. Седой, иссохший кровосос лихорадочно запихивал пачки документов в кожаный саквояж, готовясь бежать через потайной ход.

Увидев Ванессу, залитую чужой кровью, с горящими серебром глазами, он зашипел и метнулся к ней, выставив вперёд когти.

— Медленно. Слишком медленно, старик, — промурлыкала Ванесса.

Она легко ушла от удара, перехватила его запястье и с влажным хрустом сломала ему руку. Старик взвыл. Дампирша ударом колена под дых бросила его на колени, а затем железной хваткой вцепилась в его седые волосы, запрокинув голову назад.

— Где Вольфрам? — прошипела она ему прямо в лицо. — Где этот трусливый ублюдок?!

Старый вампир кашлянул кровью, но на его морщинистом лице расплылась злая, торжествующая ухмылка.

— Ты опоздала, предательница своего народа… — прохрипел он, глядя на неё с фанатичной ненавистью. — Наш Господин… он покинул гнездо. Всего несколько часов назад. Ему пришло сообщение… он уехал в Нью-Йорк! Вы не достанете его!

Внутри Ванессы всё оборвалось. Разочарование было настолько сильным, что она зарычала. Ушёл! Эта хитрая, осторожная тварь каким-то чудом почувствовала опасность или просто невероятно удачно выбрала время для поездки.

«Как же дьявольски повезло этой пиявке, — со злостью подумала дампирша. — Разминулись всего на несколько часов! Что ж, Джеймсу придётся ловить его уже в Большом Яблоке. Но это гнездо всё равно перестанет существовать».

— Какая жалость, — холодно произнесла Ванесса, глядя в глаза старику. — Значит, он бросил свою семью на убой, спасая собственную шкуру. Но знаешь, что самое забавное? Я всё равно не останусь голодной.

Она не стала больше тратить время на разговоры. Ванесса резко впилась клыками в его шею. Старик захрипел, пытаясь вырваться, но хватка дампирши была непреодолимой. Она выпила его до последней капли, наслаждаясь тем, как его вековая сила перетекает в её тело. Когда процесс завершился, она брезгливо отбросила высохшую мумию в сторону.

Ванесса вытерла губы тыльной стороной ладони и, перешагивая через переломанную мебель, спустилась обратно на первый этаж.

Бой уже закончился. Огромный зал представлял собой сюрреалистичную картину бойни. Пол был усеян горстками серого пепла, оторванными конечностями и лужами крови. Запах пороха, фосфора и горелой плоти стоял такой, что резало глаза. Семья Вольфрама была вырезана под корень. Никто не ушёл.

Охотники «Ночной Стражи» тяжело дышали, перезаряжая горячие стволы и перевязывая раненых товарищей. Вампиры клана Мистикос отряхивали испорченные костюмы и зализывали раны, полученные от врагов.

Они всё ещё продолжали коситься друг на друга с подозрением и недоверием, держа руки на оружии. Но в этих взглядах больше не было слепой ненависти. Там появилось нечто новое — мрачное, профессиональное уважение воинов, только что прошедших через мясорубку спина к спине. Никто никого не предал.

Сайлас Вейн стоял посреди зала, утирая пот со лба. Заметив спускающуюся Ванессу, он кивнул.

— Всё чисто. Мы зачистили подвалы. Где барон?

— Сбежал. Опередил нас на пару часов, крыса, — с досадой сплюнула Ванесса. — Убыл в Нью-Йорк.

Сайлас выругался. Лиорик, подошедший к ним, лишь задумчиво опёрся на свою трость, которая теперь была густо измазана в крови.

— Ничего, Господин найдёт его и там, — уверенно произнесла дампирша, обводя взглядом разрушенный холл. — Вы отлично сработали. А теперь — собирайте своих людей, забирайте раненых и уходим.

— А что делать с этим? — Вейн кивнул на стены особняка.

Ванесса хищно улыбнулась.

— Сжечь здесь всё к чёртовой матери. Дотла. Чтобы даже камни оплавились.

______________________________________

P.S. Дорогие читатели, небольшое объявление! Моя новая работа «Большой куш» уже живёт на Author.Today: https://author.today/work/623772. Очень прошу заглянуть и попробовать, уверен — вам понравится! Важный момент для сомневающихся: порог вхождения нулевой. Никогда не смотрели и не читали One Piece? Не страшно! Все законы, механики и лор этого невероятного мира будут органично и подробно объясняться по ходу сюжета. Знание канона для понимания книги совершенно не требуется. Жду вас в новинке!

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +14 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 81

Интерлюдия. Барон Аделиус Вольфрам

Барон Аделиус Вольфрам чувствовал себя дичью. Старым, матёрым волком, которого методично, со знанием дела загоняет обезумевшая свора гончих псов, а где-то там, за деревьями, неспешно и неотвратимо мелькает силуэт самого охотника — вершителя его судьбы.

Проблемы, преследовавшие барона в последнее время, перестали быть просто неприятностями. Они превратились в лавинообразную катастрофу.

Тончайшие нити управления его невидимой империей обрывались одна за другой. И всё это происходило в таком чудовищном темпе, что он просто не успевал реагировать. Буквально каждый день, а иногда и по несколько раз за сутки, к нему стекались сведения об очередном сокрушительном ударе. Финансовые активы арестовывались подставными фирмами, склады горели, верные люди исчезали. Вольфрам не то что не мог нанести ответный удар — он даже не успевал выстроить элементарную защиту.

И он прекрасно знал, откуда дует этот ветер проблем.

Джеймс Хоулетт. Недооценённый магнат из Канады, который ворвался в устоявшийся мир сверхъестественного и начал крушить всё вокруг себя. Существо, которое нужно было давить в колыбели, пока оно не обросло людьми и капиталом. Но барон не справился сам, а другие отказали в помощи. Запоздалое раскаяние теперь жгло его изнутри.

Клуб Адского Пламени, Внутренний Круг которого Вольфрам представлял, был организацией, чьё одно лишь имя внушало трепет знающим существам по обе стороны океана. Но внутри этого элитного кружка не было дружбы. Каждая тварь за этим столом, включая самого барона, была сама по себе. Они представляли собой клубок ядовитых змей, готовых объединиться лишь против общей угрозы. Но таких угроз в этом мире было очень мало.

Последним ударом, подкосившим колени барона, стали вести из его главного гнезда. Несколько часов назад ему сообщили, что его родовое поместье — его семья — уничтожено и предано огню. Вырезано под корень. В живых остались лишь те жалкие единицы вампиров, которые по случайности отсутствовали в особняке в ту роковую ночь.

Его загоняли. С ним игрались, как кошка с мышью, методично лишая ресурсов, перекрывая все возможные пути к отступлению. И теперь Аделиусу оставалось только одно — сидеть в роскошном, защищённом особняке Клуба в Нью-Йорке и лихорадочно думать, как выйти из этой ситуации. И единственный выход, который он видел, заставлял его скрипеть клыками от унижения: ему придётся идти на поклон. Ложиться под кого-то из других фигур Внутреннего Круга, молить их о покровительстве и защите. Это претило всей его вековой натуре, но выбора не оставалось. Он переоценил себя. Думал, что держит мир за горло, а оказалось — лишь держался за край пропасти.

Сейчас барон сидел в полумраке Зала Совета, ожидая начала экстренного собрания, которое было объявлено по его личной просьбе. Слуги уже доложили: члены Внутреннего Круга прибыли в здание и скоро поднимутся сюда.

Вольфрам судорожно прокручивал в голове свою речь. Как себя поставить? Какие аргументы привести, чтобы его хотя бы выслушали, а не просто решили избавиться от ставшего обузой неудачника?

«Неудачник…» — барон горько усмехнулся.

Он — древний вампир, поднявшийся на самую вершину незримой власти. Тот, кто в своё время проявил хитрость: он принципиально решил не создавать традиционный вампирский клан, чтобы не попасть в прямое, рабское подчинение графу Дракуле. Царство ему небесное, этому румынскому тирану. Вместо этого Вольфрам решил растить свою власть среди простых смертных. Среди тех, кто для остальных вампиров был лишь кормом. Многие власть имущие магнаты, политики и банкиры, взобравшись на вершину человеческой пищевой цепи, с ужасом смотрели в глаза старости. И когда они узнавали, что Вольфрам может дать им вечность, они были готовы отдать всё. Избранных он делал своими верными слугами в обмен на их ресурсы и влияние. Так он построил свою империю. Но теперь этот карточный домик превращался в пшик. И это бесило его до кровавой пелены перед глазами.

Двери бесшумно распахнулись.

В зал начали входить существа, которые ни в чём не уступали ему во влиянии на этот мир, а во многом и превосходили. Истинные вершители судеб.

Чёрный Король — Себастьян Шоу. Белая Королева — Эммалайн Фрост. Воплощение совершенства. Её глаза, подобные огранённым алмазам, смотрели на всё живое с равнодушным превосходством. Чёрная Королева — Селена Галлио. Древняя, как сам этот мир, она вплыла в зал с грацией сытой пантеры, на её губах играла лёгкая, загадочная и очень нехорошая улыбка. Лорд Империал — сэр Гарри Лиланд Старший.

Вольфрам нахмурился. Кого-то не хватало. Не было Слона — Джона Уортингтона. А вот это было крайне удивительно и тревожно. Уортингтон был единственным простым, смертным человеком в их узком кружке по интересам. Тем, кто смог пробиться в эту обитель монстров исключительно благодаря своему феноменальному богатству. И он, в отличие от остальных, никогда не позволял себе пропустить собрание Внутреннего Круга, боясь потерять статус.

Владыки Клуба молча, не удостаивая барона приветствиями, расселись за круглым столом. Их лица выражали лишь скуку и плохо скрываемое презрение.

— И зачем ты снова нас собрал, Аделиус? — нарушил тишину Себастьян Шоу, откинувшись на спинку кресла. — Мне кажется, я уже говорил тебе об этом: в последнее время мы слишком часто устраиваем эти посиделки, отрываясь от своих дел. И всё из-за твоих личных проблем.

— Сейчас вопрос стоит предельно серьёзно, Себастьян. И выбора у меня не было, — Вольфрам вцепился пальцами в край стола, заставляя себя говорить ровно. — Наш общий враг нанёс сокрушительный удар. Он ослабил всех нас.

— Вот как? — Шоу ехидно оскалился. — Мои люди докладывают мне совершенно иную картину. Они сообщают, что это тебя имеют во все мыслимые дыры, Вольфрам. Причём делают это с особой изюминкой. Тебя методично отрезают от всех твоих активов. Так объясни мне: в чём именно заключается ослабление нашей организации, если горишь только ты?

Остальные члены Совета хранили молчание, с садистским интересом наблюдая за тем, как Чёрный Король распинает барона.

— Вы не понимаете! — проговорил Вольфрам, чувствуя, как внутри закипает паника. — Мои активы, как и у любого из вас, неразрывно связаны с общим капиталом Клуба! Мои теневые банкиры ежедневно приумножают часть ваших личных денег! Фабрика в Йеллоустоуне поставляет послушное мясо в виде вервольфов для вашей целей! Через меня Клуб связан с миром носферату, я ваш мост в Европу! Я нужен Клубу! Я искренне не понимаю, почему вы так легкомысленно относитесь к тому, что вытворяет со мной этот выскочка!

— Достаточно, — тяжёлый голос Лорда Империала оборвал его словесный поток. Лиланд смерил вампира брезгливым взглядом. — Мир ночи сейчас и так сильно шатает, барон. До нас дошли достоверные сведения, что сам граф Дракула исчез, а скорее всего — окончательно погиб. Европейские кланы в панике, они обезглавлены. И у меня возникает закономерный вопрос: почему эту важную информацию мы узнаём не от тебя — нашего официального «моста в мир носферату»?

— Я… я собирал подтверждения… Информация была отрывочной… — начал жалко оправдываться Вольфрам, чувствуя нарастающую панику.

В этот момент в крышку гроба барона был забит ещё один, сверкающий бриллиантами гвоздь.

— Оставь свои оправдания для прислуги, Аделиус, — холодно, не повышая голоса, произнесла Эммалайн Фрост. — Что касается твоей хвалёной фабрики. База оборотней вырезана. Вся. До последнего проклятого. Мои люди прибыли туда за новой партией товара, а встретили только пепелище, кровь и пустые пещеры. Твоего «мяса» больше нет.

Вольфрам замер, словно наткнувшись грудью на осиновый кол. Он ещё не знал об этом. Значит… Джеймс нанёс удар не только по Бостону, но и стёр с лица земли скрытую базу в горах одновременно. Осознание масштабов влияния врага ошеломило его.

Загнанный в угол, барон решил пойти в отчаянную атаку.

— Вы слепцы! — зарычал он, и его клыки со щелчком удлинились. — Вы обвиняете меня, но не видите угрозы у себя под носом! Джеймс Хоулетт — это чудовище! Сегодня он сожрал мою империю, а завтра он придёт за вашими! Он убил Дракулу, он сжёг мои гнёзда! Вы должны дать мне ресурсы! Мы должны объединиться и уничтожить его, пока он не постучался в эти самые двери!

Реакция собравшихся была мгновенной и единогласной. Никто даже не вздрогнул от его рыка. На лицах одних из самых могущественных мутантов планеты играло лишь чистое презрение к сорвавшемуся на истерику кровососу. Вольфрам читал в их глазах свой приговор: он проиграл. Окончательно и бесповоротно.

Слово взяла Селена. Она изящно подперла подбородок рукой и посмотрела на барона с такой нежностью, с какой смотрят на забавное насекомое перед тем, как оторвать ему лапки.

— Барон, — промурлыкала Чёрная Королева, — я ведь лично предупреждала вас некоторое время назад. Я говорила: если вы перестанете приносить пользу и станете для Клуба обузой, вы умрёте.

Она обвела взглядом Внутренний Круг.

— Господа. Предлагаю вынести вопрос на голосование. Лишение Аделиуса Вольфрама титула, места во Внутреннем Круге и неприкосновенности. Кто за?

Вольфрам ошарашенно, не веря своим глазам, смотрел, как одна за другой в воздух поднимаются руки. Шоу. Фрост. Лиланд. Селена.

Они смеялись над ним. В их глазах читалась насмешка. Внутри барона вспыхнула дикая, предсмертная жажда крови. Суть требовала сорваться с места, перемахнуть через стол и вцепиться в идеальную глотку Селены или напасть на Шоу. Но остатки разума сковали его цепями: он понимал, что любой из сидящих за этим столом скрутит его в бараний рог за секунду. Он был бессилен.

— Единогласно, — констатировала Селена, плавно опуская руку. — А теперь, дабы не оставлять место пустым, я предлагаю на рассмотрение Совета новую кандидатуру.

Мозг Вольфрама отказывался воспринимать реальность. Как? Как всё могло произойти так быстро? Как получилось, что его, векового интригана, так резкосписали со счетов и уже делят его стул?

Селена не назвала имени, но добавила с коварной улыбкой:

— Я лично рекомендую этого кандидата. Уверена, он принесёт в наше скромное общество много… свежей крови и капиталов.

Члены Совета с лёгким удивлением переглянулись.

— Ты ведь прекрасно знаешь законы Клуба, Селена, — нахмурился Себастьян Шоу, барабаня пальцами по столу. — Твоя рекомендация ничего не значит без главного условия. Чтобы сесть за этот стол, кандидат должен пролить кровь.

— О, поверь мне, Себастьян. Я знаю законы, — Селена откинулась на спинку кресла, и её улыбка стала совсем хищной. — Условие будет выполнено.

Именно в эту секунду до Вольфрама дошёл весь ужас ситуации. Пазл сложился. Его списали. Его сделали входным билетом. Жертвенным агнцем.

В этот момент в помещение кто-то вошёл.

Вольфрам увидел, как мгновенно изменились лица присутствующих. Скука и презрение испарились. Владыки Клуба со всё увеличивающимся, настороженным интересом смотрели то на вошедшего, то на довольную Селену.

Барон медленно, словно во сне, повернул голову.

Взгляд его наткнулся на фигуру человека. Вольфрама прошиб такой парализующий испуг, что он перестал дышать.

Что он здесь делает?! Как он вообще прошёл через охрану Клуба?! Почему?!

Внутрь Зала Совета спокойным, уверенным шагом вошёл Джеймс Хоулетт. Он был одет в безупречный костюм, а золотые глаза сканировали собравшихся монстров.

Джеймс остановился у стола, рядом с Вольфрамом. И при этом он даже не удостоил барона ни единым взглядом, словно того просто не существовало.

*****

Я стоял в соседней, скрытой полумраком комнате, отделённой от главного зала заседаний Клуба Адского Пламени. Стоял и серьёзно размышлял: а нужно ли мне вообще лезть в эту банку с пауками? Становиться должником такой твари, как Селена, — это не просто риск, это прогулка по минному полю вслепую.

Но, прогоняя в голове десятки различных вариантов будущих событий, я всё же приходил к единственно верному выводу: да, нужно. Чтобы успешно противостоять всем этим существам, сидящим сейчас от меня всего в нескольких метрах, их нужно было узнать лучше. Понять их логику, изучить их страхи, нащупать слабые места, и только потом действовать наверняка. Если судить только по голой силе, я не был до конца уверен, сильнее я их прямо сейчас или нет. Многие из них прожили срок, в десятки раз превышающий мой, даже если сложить обе мои жизни. Какие древние секреты, артефакты и козыри они прячут в своих рукавах — известно одному лишь дьяволу.

Я со своими активами и силами был перед ними почти как на ладони. Они же скрывались во тьме веков. Но самое печальное заключалось в том, что собравшиеся там — далеко не самые сильные сущности на нашем голубом шарике. И они вообще не котировались рядом с настоящими космическими Хтонями, проживающими во Вселенной. Так что тренироваться интригам лучше на них. Да и выбора у меня, откровенно говоря, было немного. Селена уже заинтересовалась мной. Я не знаю, откуда она вообще обо мне узнала изначально, но и дураку понятно, что наша «случайная» встреча на лайнере была тщательно спланирована. А как гласит старая истина: «Держи друзей близко, а врагов — ещё ближе». К тому же за этим столом заседал Белый Король, личность и влияние которого меня тоже крайне интересовали. Хотя сегодня его и не было.

В стене комнаты было искусно замаскированное смотровое отверстие, которое позволяло мне прекрасно видеть всё, что происходит внутри Зала Совета. И то, что я видел, мне откровенно нравилось.

Барон Аделиус Вольфрам вертелся как уж на раскалённой сковороде, унижаясь и стараясь выторговать себе жизнь, ресурсы и помощь в борьбе со мной. Он всё ещё цеплялся за иллюзии, не понимая одной простой вещи: его уже списали. Его жизнь уже передали в мои руки.

А вот и голосование. Интересно, хоть один голос прозвучит в его защиту? Нет. Единогласно. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Осталось только выйти палачу.

«Даже немного грустно, как всё относительно просто вышло с его поимкой, — мысленно усмехнулся я. — Селена, конечно, предоставила мне исчерпывающую информацию о нём и помогла оказаться сегодня здесь. Но с этой дамочкой нужно быть предельно осторожным. Ничуть не удивлюсь, если прямо сейчас она собирает такую же пухлую папочку компромата и на меня. А вот мне про неё известны только мифы и легенды».

Поморщившись от этих мыслей, я толкнул тяжёлую дверь и шагнул внутрь.

В зале мгновенно повисла тишина. Все с откровенным любопытством посмотрели на меня. Все, кроме Вольфрама. В глазах древнего вампира, когда он обернулся, я увидел, как стремительно разгорается паническое осознание той беспросветной задницы, в которой он оказался.

Я неспешно подошёл к столу и встал прямо рядом с бароном, пока не обращая на него никакого внимания, словно он был предметом интерьера.

— Добрый вечер, господа, — произнёс я ровным, уверенным тоном, обводя взглядом Внутренний Круг. — Джеймс Хоулетт. Полагаю, я ваш новый Слон в этой партии.

Чёрный Король, Себастьян Шоу, лишь лениво махнул рукой, стараясь не выглядеть заинтересованным. Его тяжёлый взгляд был больше прикован к Селене — он явно подозревал Чёрную Королеву в какой-то многоуровневой игре и пытался понять, зачем я ей понадобился.

Сама же Селена расцвела в абсолютно доброжелательной, обволакивающей улыбке.

— Ах, Джеймс! Как же я рада видеть тебя в нашем скромном обществе. Надеюсь, дорога не утомила?

Сэр Гарри Лиланд Старший, Лорд Империал, грузно поднялся со своего места и слегка, с достоинством поклонился.

— Мистер Хоулетт. Смею заверить, для нас огромная честь, что внук такого великого человека, как барон фон Штрукер, теперь присутствует за этим столом с нами. Позвольте принести мои глубочайшие, хоть и запоздалые, соболезнования о трагической смерти вашего деда и бабки. Это была тяжёлая потеря для определённого круга лиц.

— Благодарю вас, Лорд Империал, — я ответил предельно серьёзно, не строя из себя просителя или новичка. — Наследие Штрукеров продолжает жить. Просто теперь оно действует под другим флагом.

Эммалайн Фрост, Белая Королева, всё это время рассматривала меня с откровенным, оценивающим интересом. Наконец на её лице расцвела прохладная, но притягательная улыбка.

— Признаться честно, я безумно рада видеть в нашем клубке древних змей такое молодое, новое лицо, — промурлыкала она, подперев подбородок рукой. — Скажите, мистер Хоулетт… вы не женаты? Знаете, у меня есть одна прелестная и одарённая внучка. Очень хорошенькая и с правильным воспитанием. Мне кажется, вы были бы просто потрясающей парой.

— Боюсь, Белая Королева, мой рабочий график и мои… интересы пока не оставляют времени на тихую семейную жизнь, — вежливо отшутился я. — Но я безмерно польщён вашим предложением.

Моё спокойное общение со столпами этого мира окончательно доконало Вольфрама. Осознание того, что его просто продали, сорвало в нём последние тормоза.

— Мы ещё посмотрим, кто кого! — с жутким, звериным шипением выплюнул барон и начал резко приподниматься со стула, выпуская когти и готовясь броситься на меня.

Я даже не перестал дежурно улыбаться Фрост. Моя левая рука просто легла Вольфраму на макушку.

В тот же миг я высвободил свою Волю. Концепция тяжёлой, невидимой плитой обрушилась на вампира, вливаясь в него. Барон мгновенно, словно поражённый параличом, замер на полусогнутых ногах, не в силах пошевелить даже пальцем.

И тут я начал частичный оборот.

Моя рука, лежащая на его голове, на глазах у изумлённого Совета начала стремительно расти. Мышцы вздулись, разрывая дорогой шёлк рукава, кожа покрылась жёсткой шерстью. Моя человеческая кисть превратилась в огромную лапу Зверя. Пальцы с толстыми суставами полностью обхватили макушку Вольфрама.

Я легко, словно пустую куклу, приподнял барона в воздух одной рукой.

Из подушечек моих пальцев с щелчком вырвались когти. Они легко, как горячие ножи в масло, вошли в череп Вольфрама, протыкая кожу, ломая кость и вонзаясь прямо в его мозг.

Барон нечеловечески, оглушительно заорал. Его крик, полный первобытной агонии, заполнил весь зал.

Члены Внутреннего Круга не шелохнулись. Они с извращённым, жадным любопытством эстетов наблюдали за этой показательной казнью.

Я медленно сжал гигантскую лапу.

ХРЯСЬ.

Спустя пару секунд череп древнего вампира просто лопнул в моей руке, брызнув кровью и мозговой слизью во все стороны, словно переспелый гнилой арбуз. Обезглавленное тело Вольфрама мешком рухнуло на дорогой ковёр, завалилось на бок и прямо на глазах начало стремительно распадаться, превращаясь в кучку пепла.

Я брезгливо стряхнул остатки праха с уже принявшей человеческий вид руки.

Эммалайн Фрост тихо, серебристо рассмеялась, глядя на оседающий пепел.

— Браво, мистер Хоулетт, — она поаплодировала. — А вы, знаете ли, теперь нравитесь мне ещё больше. Какая экспрессия!

Себастьян Шоу ничего не сказал, но его глаза сузились. Чёрный Король оценивающе смотрел на мою руку, мысленно взвешивая ту силу, которую я только что продемонстрировал, и прикидывая, сможет ли он поглотить такой кинетический удар.

Сэр Лиланд деликатно достал шёлковый платок и смахнул случайную пылинку праха Вольфрама со своего идеального лацкана, уважительно склонив голову. А Селена сидела с таким самодовольным видом, словно это она лично только что устроила лучшее представление в Нью-Йорке.

Я спокойно подошёл к стулу, на котором ещё минуту назад сидел барон Вольфрам, и с лёгкой, вежливой улыбкой опустился в него, положив руки на подлокотники.

— Думаю, это место теперь свободно, — произнёс я.

Я официально стал новым монстром в этом эксклюзивном клубе. И, чёрт возьми, наше знакомство вышло по-настоящему интересным.

Прах Вольфрама ещё даже не успел окончательно осесть на ворс дорогого ковра, а в Зале Совета уже воцарилась новая, куда более интригующая атмосфера. Я удобно устроился в кресле мёртвого барона, чувствуя себя на удивление комфортно среди этих существ.

Слово снова взяла Селена. Она изящно поднялась со своего места и обвела всех присутствующих сияющим взглядом.

— Друзья мои, у нас сегодня поистине вечер интересных событий. То, что у нас появился новый, столь перспективный член Круга — это, безусловно, замечательно. Но я вынуждена сообщить вам ещё две новости. Как водится, одну хорошую и одну плохую. С какой начнём? Впрочем… по вашим лицам я вижу, что лучше начать с плохой, чтобы сразу сбросить этот груз с души.

Она сделала театральную, скорбную паузу, опустив ресницы.

— Наш верный, старый друг Слон… Джон Уортингтон. Вчера вечером он имел неосторожность прогуливаться по своему закрытому частному парку. И, к моему глубочайшему ужасу, подвергся там нападению дикого зверя. Утром охрана нашла его… скажем так, разорванным на очень мелкие части. Это невосполнимая, огромная утрата для всего Клуба, друзья.

В зале повисла тишина. Все с откровенным, нескрываемым изумлением смотрели на Селену.

В моей же голове шестерёнки закрутились с бешеной скоростью. Что вообще происходит? Что задумала эта тысячелетняя интриганка? «Дикий зверь» в центре тщательно охраняемого поместья магната? Ну-ну. В нашем мире случайных нападений хищников на миллиардеров не бывает.

Себастьян Шоу громко, раздражённо хмыкнул. Чёрный Король смерил Селену подозрительным взглядом.

— И как прикажешь это понимать, Селена? — в голосе Шоу звучал с трудом сдерживаемый гнев. — В один вечер у нас гибнет представитель вампирской фракции, и тут же, совершенно случайно, кто-то разрывает на куски нашего главного финансового Слона среди людей? Тебе не кажется, что для одного заседания концентрация смертельных случайностей превышает все допустимые нормы?

— А я-то тут при чём, Себастьян? — Чёрная Королева невинно распахнула глаза, прижав руки к груди. — Это жизнь. Она полна трагедий. А дикие звери на то и дикие, чтобы подчиняться инстинктам, а не логике. Мистеру Уортингтону нужно было быть осторожнее и не экономить на охране.

— Оставим споры, — сэр Гарри Лиланд нервно промокнул лоб платком. Потеря ещё одного члена Клуба явно выбила Лорда Империала из колеи. — А какая тогда хорошая новость, Селена? Если после такого вообще может быть что-то хорошее.

Селена вновь расцвела в ослепительной улыбке.

— Хорошая новость заключается в том, что природа не терпит пустоты, сэр Гарри. Я хочу прямо сейчас представить вам ещё одного кандидата… нового члена нашего общества, который любезно согласился занять пустующее кресло Слона.

В эту же секунду до всех присутствующих — и до меня в том числе — дошёл поистине гениальный, пропитанный чернейшим юмором цинизм её слов. В воздухе буквально повисло коллективное осознание: все за столом мгновенно поняли, какой именно «дикий зверь» вчера вечером разорвал на куски старину Уортингтона.

— Прошу любить и жаловать, — Селена плавно повела рукой в сторону дверей. — Многие из вас о нём слышали, а некоторые, возможно, даже имели честь встречаться в прошлом. Мой старый… очень старый друг. Ромулус.

Тяжёлые створки медленно, почти бесшумно распахнулись.

Я подобрался, инстинктивно напрягая мышцы и готовясь к прыжку, но внешне остался абсолютно расслабленным, лишь слегка повернув голову.

В зал шагнул Ромулус.

Он был одет в безупречно сидящий вечерний костюм, его волосы были аккуратно зачёсаны. Но это была лишь внешняя оболочка. Я, с моими обострёнными чувствами, видел куда больше.

Его аура, некогда пылавшая дикой силой хищника, сейчас напоминала тлеющие угли, запертые в стальной клетке.

Но самое главное было в его глазах. Ромулус посмотрел прямо на меня.

На его лице застыла вежливая, абсолютно пустая, почти кукольная улыбка. Но там, глубоко на дне его зрачков, я увидел настоящий, кипящий ад. Там билась такая невыносимая, разрывающая душу боль и такая концентрированная, бессильная ярость, что от этого зрелища пробирал мороз по коже. Древний, гордый зверь, кукловод целых империй, был заперт. Селена не просто победила его — она вырвала ему клыки, надела строгий ошейник и заставила служить себе, посадив на цепь в качестве ручной собачки. Унижение, которое он сейчас испытывал, стоя здесь в роли прикормленного слуги, было для него хуже любой смерти.

Я чуть склонил голову в приветствии, глядя прямо в эту бездну отчаяния в глазах своего бывшего врага. Уголки моих губ медленно поползли вверх, обнажая клыки в хищной усмешке.

«Ну надо же, как причудливо тасуется колода, — подумал я, переводя взгляд с покорного Ромулуса на самодовольную Чёрную Королеву. — Два древних монстра, две интриги, сошедшиеся в одной точке».

Становится всё интереснее и интереснее. Похоже, этот Клуб Адского Пламени действительно стоит того, чтобы задержаться в нём подольше.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +14 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 82

Вечер грандиозных перемен наконец-то подошёл к своему логическому завершению. Владыки Клуба Адского Пламени, среди которых теперь официально числился и я, начали разъезжаться по своим делам.

Первым зал покинул Себастьян Шоу. Чёрный Король был в бешенстве от того, как легко и непредсказуемо изменилась расстановка сил на его доске. Он даже не попытался скрыть своего недовольства: выходя, Шоу так хлопнул тяжёлой дубовой дверью, что по стенам пошла мелкая вибрация, а хрусталь в люстрах тревожно зазвенел.

Следом за ним уплыла Селена. Чёрная Королева по-хозяйски, словно дорогую породистую борзую, взяла Ромулуса под руку и грациозно направилась к выходу. Признаться честно, я ожидал, что эта тысячелетняя интриганка хотя бы на секунду задержится около меня. Намекнёт на должок за предоставленную информацию о Вольфраме. Но нет. В эту ночь я был удостоен лишь игнора. Идеальный ход опытной женщины, которая знает, как заставить мужчину ломать голову над её мотивами.

А вот Белая Королева, Эммалайн Фрост, напротив, задержалась у моего кресла.

— Что ж, мистер Хоулетт, это было… интересно, — она одарила меня прохладной, но искренней улыбкой, натягивая длинную шёлковую перчатку. — Буду рада видеть вас у себя в гостях. Заходите на чай, только предупредите заранее. Я постараюсь пригласить свою внучку. Она вам точно понравится, поверьте мне.

Я по-доброму рассмеялся, поднимаясь со стула и делая лёгкий полупоклон.

— О, Эммалайн… боюсь, с вашими генами эта юная леди просто разобьёт моё провинциальное сердце. Но я с удовольствием приму ваше приглашение.

Фрост довольно хмыкнула, оценив шутку, и, элегантно шурша платьем, покинула зал.

Я тоже решил закругляться и решительным шагом направился к выходу. Пора было покинуть это не слишком гостеприимное, хоть и чертовски интересное место.

Но у самых дверей меня остановил мягкий баритон.

— Мистер Хоулетт, вы не уделите мне немного вашего драгоценного времени?

Я обернулся. У камина, заложив руки за спину, стоял сэр Гарри Лиланд — Лорд Империал. Его грузная, монументальная фигура казалась неотъемлемой частью этого старинного интерьера.

— Да, конечно, сэр Гарри, — кивнул я, чуть сбавив шаг. — Для вас — всегда.

— В таком случае давайте пройдём в мой личный кабинет, — Лиланд указал рукой в сторону неприметной боковой двери, скрытой за гобеленом.

Я не смог скрыть лёгкого удивления на лице.

Империал добродушно, почти по-отечески улыбнулся, заметив мою реакцию.

— Не удивляйтесь, Джеймс. Я единственный из Внутреннего Круга, кто живёт в этом здании постоянно.

— Честно признаться, я не знал, — хмыкнул я, следуя за ним. — Я всегда думал, что этот особняк на Пятой авеню — нечто вроде нейтральной территории. Здание совета, штаб-квартира для закрытых собраний.

— Ну, формально так оно и есть, — Лиланд толкнул дверь, пропуская меня вперёд. — Но это ещё и мой дом. Не вижу смысла уезжать куда-то. Здесь отличная библиотека, лучшее местоположение в городе, прекрасный винный погреб… Да и за многие годы я просто сросся душой с этими стенами.

Мы вошли в кабинет. Это было просторное, тёмное помещение, обшитое красным деревом и заставленное массивными книжными шкафами. В камине тихо потрескивали дрова. Лиланд жестом пригласил меня сесть в глубокое кожаное кресло у небольшого кофейного столика, а сам подошёл к хрустальному бару.

— Бурбон? Или предпочтёте старый добрый шотландский виски? — поинтересовался он, поднимая тяжёлый графин.

— Виски, если можно. Без льда, — согласился я.

Лиланд наполнил два пузатых бокала, передал один мне и грузно опустился в кресло напротив. Мы молча чокнулись. Алкоголь обжёг горло приятным торфяным теплом.

— Что ж, Джеймс… Добро пожаловать на шахматную доску, — Империал сделал глоток и внимательно посмотрел на меня. — Вы заняли место Слона. И прежде чем вы начнёте делать свои ходы, я считаю своим долгом как гостеприимного хозяина немного прояснить вам правила нашей игры.

— Я очень внимательно слушаю, сэр Гарри, — я с интересом посмотрел на него.

— В мире сейчас смена веков, Джеймс. На улицах газетчики кричат о новых веяниях в экономике, промышленности и политике. Мир становится более информационным. О людях с нашим… даром знают лишь в очень узких кругах. Для черни на улицах мы — либо демоны из страшных сказок, либо ошибки природы, либо шарлатаны, практикующие модный нынче спиритизм.

Лиланд усмехнулся, глядя на янтарную жидкость в своём бокале.

— Но для Внутреннего Круга Клуба Адского Пламени наша природа — это неоспоримое доказательство нашего божественного права на власть. Поймите главное: мы прячемся в тени вовсе не от страха перед людьми. Мы скрываемся просто потому, что не считаем обычную смертную чернь достойной знать о существовании высшей расы.

— Индустриальный дарвинизм во всей красе, — философски заметил я. — Выживает и правит тот, кто способен эволюционировать.

— Именно! — глаза Лиланда одобрительно блеснули. — Наши способности — это не проклятие, Джеймс. Это наш главный инструмент. Зачем полагаться на удачу, если телепатия Белой Королевы позволяет читать мысли конкурентов прямо на приёмах Уолл-стрит? Зачем вести долгие торговые войны, если можно просто послать пирокинетика, чтобы дотла сжечь фабрику неуступчивого соперника, выставив это как несчастный случай?

Он поставил бокал на стол и начал загибать толстые пальцы.

— Теперь в Клубе нет статистов. Каждый член Круга — это фигура. Короли, такие как Шоу, — это архитекторы глобальных империй. Они решают, где начнётся следующая война. Королевы, Фрост и Галлио, — наши теневые владычицы. В этом патриархальном мире дураки считают женщин слабым полом, а Королевы тем временем контролируют систему по всему континенту.

— А какова тогда роль Слона? — поинтересовался я, крутя бокал в руках. — Должности, которую так любезно освободил для меня Вольфрам.

— Слоны — по правилам это закон и политика, экономика, Джеймс, — серьёзно ответил Лиланд. — Сенаторы, судьи, губернаторы. Слон ходит по диагонали, в обход прямых, грубых столкновений. Ваша задача — формировать правовое поле так, чтобы наша империя росла легально. Если Королю нужна земля под новую нефтяную вышку, Слон гарантирует, что фермеров сгонят с их участков абсолютно законным решением федерального суда. А если политика даёт сбой… в игру вступают Ладьи. Наша элитная силовая линия. Генералы, владельцы частных армий. Они стирают с лица земли профсоюзы, племена и целые поселения. По крайней мере, так это было до сегодняшнего дня. Вы, наши два новых члена, играете немного в другой лиге. Я знаю о вас, Джеймс, и не против вашего присутствия в нашем кругу. Канада до недавнего времени нам была не очень интересна, мы не лезли туда — она всё же была в пространстве влияния Альбиона и его господ. Но теперь я вижу в вас того, кто будет ответственен за эту страну. Не подведите нас.

Я слушал его, и мне это не очень нравилось. Они не просто сидели в особняке. Они монополизировали будущее. Их вербовщики рыщут по миру, забирая одарённых сирот из трущоб Нью-Йорка или индейских резерваций, стирая им личности и превращая в цепных псов. Они скупали редкие металлы и снаряжали экспедиции в дикие земли, готовясь к двадцатому веку. И теперь система очень быстро сменила ориентиры, интегрировав меня.

— Это система, сэр Гарри, — искренне признал я. — Но простите моё любопытство. Вы рассказали о Королях, Королевах и пешках. А какова ваша личная роль во всём этом оркестре? Чем занимается Лорд Империал?

Лиланд скромно улыбнулся.

— О, моя роль довольно прозаична, мистер Хоулетт. Я стою несколько в стороне от прямой битвы Королей. Я… координатор. Я занимаюсь связями. Поддерживаю тонкие мосты между американским Клубом Адского Пламени и нашими филиалами на европейском континенте. Лондон, Париж, Вена. Обеспечиваю коммуникацию с другими закрытыми обществами. Слежу, чтобы общая стратегия Круга не давала сбоев из-за личных амбиций отдельных фигур. Обычная административная работа, Джеймс. Кто-то ведь должен следить за тем, чтобы особняк не развалился.

Он говорил это так мягко, с такой обезоруживающей, добродушной скромностью, что обычный человек просто бы понимающе покивал.

Но я не был обычным человеком. Мой разум, складывая услышанное с тем, как почтительно вели себя с ним Шоу и Фрост в зале, мгновенно выстроил истинную картину. Пазл сошёлся.

Координатор всех филиалов в мире. Человек, стоящий над грызнёй Королей и Королев. Тот, кто постоянно живёт в самом центре паутины и контролирует информационные потоки между континентами.

«Святые угодники… — мысленно ахнул я, стараясь ни единым мускулом лица не выдать своего потрясения. — Этот скромный толстяк, наливающий мне виски… он не просто администратор. Он их начальник. Лорд Империал — это верховная власть над всем глобальным Клубом Адского Пламени».

Он был самым страшным, самым влиятельным монстром во всём этом здании. И прямо сейчас он сидел напротив меня, мило улыбаясь и притворяясь добродушным дядюшкой.

— Вы делаете великое дело, сэр Гарри, — я поднял свой бокал, салютуя ему с уважением. — Без грамотного… администрирования любая империя рухнет. За Внутренний Круг.

— За Внутренний Круг, Джеймс, — Лорд Империал хитро прищурился, и я понял: он прекрасно считал, что я разгадал его истинный статус. И, кажется, моя сообразительность пришлась ему по душе.

*****

Я вышел из особняка на Пятой авеню, и прохладный влажный утренний воздух Нью-Йорка резким порывом ударил мне в лицо. Небо над спящим мегаполисом уже начало наливаться бледным светом раннего рассвета. Газовые рожки на улицах тускнели, уступая место новому дню.

Я глубоко, полной грудью вдохнул. Всё. Этот безумный отрезок моей жизни пока закончен. Масштабная история с вампирами, начавшаяся ещё несколько лет назад, подошла к своему финалу. Дракула мёртв, узурпатор Брэдли стёрт в порошок, а от барона Вольфрама осталась лишь горстка пепла на дорогом ковре Клуба Адского Пламени.

Но, стоя на ступенях особняка, я не чувствовал долгожданного облегчения. Ставки в моей игре только что выросли до запредельных высот. Я сел за стол, где вместо фишек используют человеческие жизни, а ставки измеряются суверенитетом целых государств.

Лорд Империал… сэр Гарри Лиланд. Чертовски интересный, умный, но смертельно опасный человек. Добродушный дядюшка-аристократ, который на деле является одним из пауков, дёргающих за нити мирового господства. Я прокручивал в голове наш разговор в его кабинете. За его мягкой улыбкой и дорогим виски скрывались очень своеобразные намёки. Он дал понять, что Клуб «рассчитывает на меня по вопросу с Канадой». То есть они хотят, чтобы их новый Слон стал для них ключом к нетронутым ресурсам и политике моей родины. С другой стороны, он подтвердил, что я тоже могу обращаться к нему за помощью и ресурсами Внутреннего Круга.

«Нужно всё очень хорошо обдумать, — я медленно спустился по ступеням к тротуару. — Но одно я для себя решил: я не позволю их загребущим лапкам добраться до моей территории. Пусть этот Лорд Империал хоть обмечтается. Моё — это только моё. Канада — это моя территория, а не охотничьи угодья Клуба. Но… карту с его „дружеской помощью" нужно обязательно разыграть. Я буду брать их ресурсы, буду улыбаться и жать им руки, но внутрь своей Империи не пущу никого».

Передо мной с тихим скрипом рессор остановилась карета. Кучер из охраны почтительно приоткрыл дверцу. Я кивнул, забрался в салон и тяжело откинулся на мягкую спинку. Экипаж тронулся, унося меня по пустым улицам в сторону отеля.

Надо уезжать отсюда. Нью-Йорк высасывает силы, здесь слишком много чужих. Как сказал сэр Гарри, следующая официальная встреча Внутреннего Круга состоится только через несколько месяцев. Конечно, если кто-то не организует внеочередное собрание из-за форс-мажора, но, к моему счастью, такие резкие движения в их снобистском обществе не приветствуются. Это рушит их планы. Ну и замечательно. Эти месяцы — моя фора. Моё драгоценное время на подготовку.

Глядя в окно на мелькающие витрины магазинов, я продолжал анализировать произошедшее. Интрига Селены не давала мне покоя.

Я поморщился, почувствовав фантомную боль. Ромулус. Древний. Как, чёрт возьми, он так быстро и неожиданно оказался рядом с ней? Я помнил нашу прошлую стычку. Он был силён и тогда хорошенько наподдал мне, едва не оборвав мою историю.

Но… я прислушался к себе. К своему внутреннему духовному реактору, к энергии, которая теперь текла по моим венам вместе с кровью. Сейчас я был уверен, что наше новое столкновение закончилось бы совершенно иначе. Мудрый Выдра хорошо меня поднатаскал. Я познал Концепцию Поглощения, я научился управлять Волей. Если бы мы с Ромулусом сошлись в бою сегодня, бежать пришлось бы уже ему. Если бы он вообще успел унести ноги.

И всё же мысль о том, что такой опасный, непредсказуемый враг теперь сидит на коротком поводке у Чёрной Королевы, заставляла напрячься. Это был джокер в её колоде.

«Этого мало, — констатировал я, потирая переносицу. — Того, что я умею сейчас, — катастрофически мало для войны с такими существами, как Шоу или Галлио. Обучение нужно обязательно продолжить. Мне нужна новая сила, новые грани моего дара и духовной энергии».

Но как, чёрт возьми, найти на всё это время? Я разрываюсь между корпорацией, зачистками конкурентов, интригами мутантов и собственной семьёй, которую моя же мать спрятала от меня в Монреале.

Я устало прикрыл глаза. План вырисовывался сам собой. Сейчас мне предстоит долгое плавание. Чили и Мадрипур.

Чили — это новые ресурсы, экспансия моей корпорации и укрепление тылов. А вот остров Мадрипур… это мировая столица пиратов, контрабандистов и теневых игроков. Идеальное, неконтролируемое ни одним правительством место, чтобы тихо заняться своими делами. А заодно… Мадрипур всегда славился своими чёрными рынками магии, древних артефактов и наёмников со сверхспособностями. Там я смогу поискать информацию. Найти новые, нестандартные способы усилить себя родного.

Карета плавно затормозила у входа в мой отель. Я открыл глаза. Новая партия в противостоянии за власть началась.

*****

— Добрый день! Рад с тобой познакомиться, Анастасия, — я искренне улыбнулся девушке, которая несмело зашла в мой кабинет.

— Здравствуйте, мистер Хоулетт. Я тоже очень рада с вами познакомиться… и я безмерно вам благодарна за своё освобождение и за спасение моей семьи от этих чудовищ, — она сжала маленькие кулачки, и в её голосе прорезалась неожиданная уверенность.

Я с нескрываемым удовольствием смотрел на это юное чудо, и моя душа радовалась. Передо мной стояла хрупкая блондинка невысокого роста с пронзительными зелёными глазами, в которых прямо сейчас плескалось неисчерпаемое упрямство и дерзкий вызов всему огромному миру. Можно сказать, я заполучил новую, чистейшую жемчужину в свою растущую коллекцию. Первый официальный мутант потенциально Альфа-уровня.

Маршалл Барнс, у которого она проходила первичную стажировку и адаптацию, дал ей кодовый псевдоним «Повелительница природы». Звучало, конечно, излишне пафосно, но суть её дара этот позывной отражал со стопроцентной точностью.

Эта хрупкая девушка с помощью своей мутации могла влиять на растительный мир вокруг себя так, что волосы вставали дыбом. Она игралась с флорой, как хотела, напрочь ломая все законы природы. На полигоне она показывала невероятные вещи: под её контролем вековые деревья буквально оживали, вырывая свои корни из земли, словно мифические энты, и готовы были крушить всё на своём пути. Обычная мягкая газонная трава по одному её взгляду могла мгновенно вырасти, затвердеть и превратиться в частокол острых, как бритва, кольев, способных пробить человека насквозь. А древесные корни послушно вырывались из-под земли, сплетаясь в толстые гибкие хлысты, разносящие всё вокруг.

Я вообще воспринимал её как своеобразного Магнето. Только если мой будущий лысый… то есть в каске, знакомый управлял металлом, то Анастасия с такой же лёгкостью подчиняла себе любую растительность на планете.

«Точно, Магнето… Эрик Леншерр, — промелькнула в голове внезапная мысль. — Нужно обязательно не забыть найти этого парня в Европе во времена террора гестапо. Ему моя помощь ох как пригодится, а мне пригодится такой союзник».

— Как тебе у нас? Всё устраивает, никто из моих людей тебя не обижает? — мягко продолжил разговор я, возвращаясь к реальности.

— Всё просто отлично! — её лицо просияло. — Нам выделили целый особняк в Калгари, представляете? Мы с семьёй уже туда переехали. Отца устроили на работу на ваше предприятие, он ведь у меня очень хороший мастер, золотые руки! А брата и сестру сразу определили в хорошую школу. Мама… мама, конечно, счастлива, но она всё ещё немного боится всего этого. Но мистер Маршалл часто заходит, он говорит, что под вашей защитой всё будет хорошо. А я же тоже не сидела сложа руки! Я учусь. Закончила курсы секретарей, освоила скорописание и делопроизводство, и теперь полностью готова заступить на должность вашего личного секретаря!

Она выпалила всё это скороговоркой, от волнения ещё сильнее сжав кулачки и преданно глядя мне в глаза.

— Прямо-таки уже готова? — по-доброму поддел её я, задумавшись.

— Да, я абсолютно уверена! — Анастасия гордо вздёрнула подбородок. — Мистер Барнс мне рассказал о вас. Он сказал, что вы… ну, что вы такой же, как я. Необычный. И что моя главная задача — помогать вам во всём, быть вашей тенью. Он предупредил, что это может быть очень опасно, но мне всё равно! Это так интересно! А самое главное, мистер Хоулетт… здесь, у вас, мне больше не нужно постоянно скрываться. Я могу почти открыто использовать свой дар, не боясь, что меня сожгут на костре. Помогать вам — это так важно. Вы великий человек!

Я едва заметно поперхнулся. Что же такого наговорил ей Барнс на тренировках, что эта зеленоглазая девчонка смотрит на меня таким фанатичным, почти религиозным взглядом? По моей спине пробежал неприятный холодок мурашек. Культ личности — это, конечно, полезно для дисциплины, но иногда мои люди определённо перегибают палку.

— Если ты действительно готова, — я перешёл на серьёзный, деловой тон, внимательно изучая её реакцию. — Я через несколько дней собираюсь в длительную командировку по делам. За границу. Предлагаю тебе с этого момента и приступить к своим обязанностям и поехать со мной. Но я предупрежу тебя ещё раз: рядом со мной бывает не просто опасно. Рядом со мной бывает смертельно опасно. Ты точно уверена, что хочешь так рисковать своей жизнью?

— Уверена, — безапелляционно, без тени сомнений отрезала девушка.

— Хорошо. Но у нас всё же есть ещё несколько дней до отъезда. Подумай хорошенько, Анастасия. Обратной дороги не будет. Сейчас ты ещё можешь отказаться, остаться в Калгари и жить более-менее нормальной, спокойной жизнью в кругу семьи. Я не стану тебя заставлять.

На мои слова она лишь отчаянно замотала головой, отчего её светлые локоны разлетелись по плечам. Она сделала такое очаровательно-надутое, упрямое личико, что я невольно усмехнулся. Мне даже показалось, что в этот момент её зелёные глаза вспыхнули едва заметным изумрудным светом. Упрямства ей было не занимать.

— Ладно, иди, неугомонная, — я махнул рукой в сторону двери, сдаваясь под её напором. — Завтра утром к тебе придёт моя помощница. Её зовут Ванесса. Она введёт тебя в курс дела, объяснит протоколы безопасности и расскажет, что нужно собрать в дорогу.

— Спасибо вам огромное, мистер Хоулетт! Вы не пожалеете! Я буду лучшим секретарём! — Анастасия просияла, отвесила мне неуклюжий, но искренний полупоклон и, едва сдерживая желание запрыгать от радости, буквально выпорхнула из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В кабинете снова воцарилась тишина. Я с лёгкой улыбкой покачал головой, размышляя о том, как быстро разрастается моя необычная семья.

Мой взгляд случайно упал на широкий подоконник. И улыбка медленно сползла с моего лица.

Там, в тяжёлом глиняном горшке, стоял мой любимый декоративный папоротник. Обычное растение, которое стояло тут уже не первый год. Но сейчас… сейчас весь папоротник, от самых корней до кончиков резных листьев, был густо усыпан крошечными, невероятно красивыми и источающими тонкий аромат сиреневыми цветами.

Я моргнул. Подошёл ближе и потрогал один из лепестков. Настоящие.

Я был уверен, что этот вид папоротника цвести не умел в принципе. Законы ботаники для него были непреложны. По крайней мере, до тех пор, пока в этот кабинет не зашла одна упрямая блондинка с зелёными глазами, переполненная искренней радостью и желанием свернуть горы.

«Повелительница природы, значит… — хмыкнул я, вдыхая сладкий цветочный аромат. — Что ж, Барнс не ошибся. Эта девочка ещё заставит этот мир цвести по её правилам».

*****

Интерлюдия. Селеста Уортингтон

— Они убили его! — голос Селесты сорвался на пронзительный, полный злости крик.

Тяжёлая антикварная ваза с оглушительным звоном разлетелась вдребезги о стену роскошной спальни. Девушка металась по комнате, словно загнанный в клетку хищник, сметая всё на своём пути. Дорогие картины, книги, статуэтки — всё это казалось ей сейчас бессмысленным мусором на фоне той зияющей пустоты, которая образовалась внутри.

— Селеста, хватит! Успокойся! — Майк, её старший брат, бросился наперерез, пытаясь перехватить её руки. Он с силой сжал её плечи, глядя прямо в глаза. — Отцу уже не помочь. Он прекрасно знал, на что идёт, когда ввязывался во все эти игры Клуба!

Но плотина контроля уже дала трещину. Боль потери захлестнула Селесту с головой.

Произошла трансформация.

С громким звуком, похожим на разрыв, плотная ткань её платья на спине лопнула. Вокруг тела девушки мгновенно вспыхнул ослепительный, пульсирующий золотой свет, а наружу вырвались огромные белоснежные пернатые крылья. Они раскрылись во всём своём величии. Почти шесть метров в размахе.

Ударная волна энергии вперемешку с ударом мощного крыла отбросила Майка, как тряпичную куклу. Брат пролетел несколько метров и с грохотом рухнул, снеся спиной тяжёлый стол.

Селеста ахнула, золотое сияние вокруг неё мигом потускнело. Ярость сменилась испугом.

— Майк! О боже, прости! Я не хотела! — запричитала она, мгновенно бросаясь к нему.

Она опустилась на колени прямо в осколки вазы, её руки, от которых исходило мягкое исцеляющее тепло, судорожно ощупывали плечи и шею брата, стараясь привести его в порядок.

Майк глухо закряхтел, отмахнулся от её светящихся рук и кое-как сел, потирая ушибленную поясницу. Он посмотрел на сестру снизу вверх. Контраст между ними был разительным. Селеста, с её пробудившейся кровью, возвышалась над ним, как истинная богиня. Её рост достигал почти двух метров. Статная, с идеальными резкими чертами лица, сияющей кожей и исполинскими крыльями, она выглядела пугающе прекрасно. Джон Уортингтон всегда говорил, что это из-за пробуждения в ней крови Хеярафим — их древних предков. Майк же, унаследовавший обычную человеческую генетику, был ростом всего около метра восьмидесяти и сейчас казался совсем хрупким на фоне сестры.

— Каждый раз забываю, насколько ты чертовски сильная, Селеста, — болезненно поморщился Майк, принимая её помощь, чтобы подняться на ноги.

— Прости, пожалуйста… я не контролировала себя, — ещё раз, едва не плача, попросила прощения девушка, складывая крылья за спиной.

— Ладно, забыли. Я крепкий, — брат тяжело вздохнул, отряхивая брюки. — Но я прошу тебя, успокойся. Отца уже не вернуть слезами и разгромленной мебелью. Но я обещаю тебе: мы отомстим. За всё.

— Я знаю, Майк, — Селеста опустила голову, её голос дрогнул. — Но это так больно. Сначала мама, теперь отец… Эта тайная война методично убивает наш род. Почему мы просто не можем остановиться? Зачем мы продолжаем нести это бремя?

— Ты сама знаешь ответ, сестра, — грустно и тихо ответил он.

Да, Селеста знала. В её голове тут же пронеслись легенды и строгие наставления отца и деда, на которых они с Майком росли.

Их род происходил от Хеярафим. Это была древняя могущественная ветвь человечества, чья внешность один в один соответствовала библейским представлениям об ангелах. Они были прекрасны, но их красота таила в себе жуткое высокомерие. Хеярафим фанатично верили в собственную исключительность и чистоту, безжалостно истребляя любого, кто не соответствовал их строгим стандартам.

Их силы были невероятны. Истинный, грациозный полёт на огромных скоростях. Способность генерировать световую ауру — чистую энергию, способную ослеплять врагов и выжигать тьму. Их анатомия была парадоксальной: несмотря на полые, как у птиц, кости для облегчения веса, мышечные волокна Хеярафим обладали огромной прочностью, делая их почти невосприимчивыми к травмам. Но главным их даром была кровь. Кровь ангелов обладала мгновенными регенеративными свойствами для людей, способная исцелять смертельные раны и нейтрализовать яды.

Но у Света всегда есть Тень. Врагами Хеярафим были Неяфем. Изгнанники, демоны. Существа с красной кожей, цепкими заострёнными хвостами, клыками и светящимися глазами. В отличие от высокомерных «ангелов», Неяфем были хитрыми прагматиками, жестокими воинами и манипуляторами разума. Они жили тысячелетиями и владели магией пространства — способностью мгновенно телепортироваться.

Тысячи лет назад эти фракции сошлись в Великой Войне на уничтожение, которая для обычных людей стала прототипом битвы Небес и Преисподней.

Хеярафим победили. Используя численный перевес и свою силу света, они загнали Неяфем в угол и заперли всю расу демонов в изолированном, безжизненном Серном измерении. Ключом к победе стала биология: для демонов исцеляющая кровь ангелов была чистейшей кислотой. Капля ангельской крови оставляла на коже Неяфем жуткие ожоги, а попав внутрь, заставляла демона сгорать заживо.

После той пирровой победы Хеярафим, понеся катастрофические потери, просто исчезли. Ушли в другие миры или растворились среди людей — неизвестно. На Земле остались лишь единицы. И семья Уортингтонов была одной из них.

Именно их предки узнали о новом плане Азазеля — бессмертного повелителя Неяфем. Оказавшись в ловушке Серного измерения, этот гениальный воин нашёл лазейку. Он научился ненадолго проецировать себя на Землю и вступать в связь с человеческими женщинами. Его цель была проста и ужасна: наплодить армию полукровок. Связь со своими детьми должна была стать для него живым якорем, который позволит открыть прочный межпространственный портал, вернуть армию демонов на Землю и устроить кровавую месть.

Поколениями род Уортингтонов вёл с ним незримую войну. Они выслеживали детей Азазеля. Они убивали их, обрывая якоря. Они не могли остановиться.

— Ты опять ушла в свои мысли, Селеста, — голос Майка вырвал девушку из омута тысячелетней истории. — Когда ты срочно вызвала меня, ты сказала, что у тебя есть какая-то информация. Что отец успел что-то накопать перед смертью.

Селеста встрепенулась, смахивая непрошеную слезу.

— Да. Джон всё-таки вышел на прямой след Азазеля. Отец узнал, что демон сейчас находится в тесном союзе с некой Селеной. Это какая-то древняя мутантка или ведьма из Клуба Адского Пламени. Судя по записям отца, Азазель даже вроде как служит ей, а она взамен использует свои силы, чтобы помогать ему удерживать якорь в нашем мире.

— Служит? Повелитель демонов на побегушках у ведьмы? — нахмурился Майк.

— Да. Отец писал, что он нашёл способ разорвать его связь. Он был уверен: если сможет избавиться от этой Селены, то нанесёт непоправимый урон Азазелю. Если не убить демона, то навсегда закрыть ему и его отродьям дорогу на Землю.

— Но, видимо, не успел… — угрюмо, сжимая кулаки, констатировал Майк.

Селеста только кивнула, чувствуя, как внутри снова разгорается гнев.

— Но это ещё не всё. В последних разговорах он часто упоминал какого-то Джеймса Хоулетта. Писал, что этот человек работает вместе с Селеной. Отец подчёркивал, что Хоулетт невероятно опасен, и то, что Селена нашла себе такого могущественного союзника, рушит многие его планы.

— Джеймс Хоулетт… — Майк задумчиво потёр подбородок. — Я слышал о нём в финансовых кругах. Промышленник, скупивший пол-Канады. Неожиданно. Значит, он тоже связан с Изнанкой. Это очень плохо, Селеста. Этот человек слишком быстро набирает влияние.

— Я уверена, что это именно он убил отца! — Селеста сжала кулаки с такой силой, что хрустнули суставы. — Майк, ты же сам знаешь, как во Внутреннем Круге появляются новые члены. Они не приходят с улицы. Новое место появляется только после смерти старого владельца! А наши информаторы доложили, что видели Джеймса Хоулетта выходящим из закрытого особняка Клуба. Пазл сложился!

Ярость снова ослепила её. Кровь Хеярафим вскипела, реагируя на эмоции хозяйки. Огромные белые крылья Селесты с оглушительным хлопком распахнулись на всю ширину комнаты. Золотая аура вспыхнула с силой миниатюрного солнца.

Майк зажмурился от слепящего света. Волной энергии его снова оттолкнуло назад. Брат проехался подошвами по скользкому паркету, не удержал равновесие и с громким стуком шлёпнулся на пятую точку.

— Да успокойся ты, нетерпеливая! — Майк возвёл глаза к расписному потолку, тяжело вздыхая. — Ты меня точно когда-нибудь угробишь! Я, в отличие от тебя, перьями не оброс и пуленепробиваемостью не отличаюсь!

Селесту снова залила густая краска стыда. Золотой свет нехотя погас, крылья сложились, скрываясь за спиной. Она постоянно забывала об осторожности. Брат — обычный человек, она могла случайно сломать ему шею в приступе гнева.

— Ладно, сестра, — Майк, кряхтя, поднялся и отряхнул руки. Он подошёл к Селесте и крепко, тепло обнял её, прижимая к себе. — Давай договоримся. Не делай сейчас никаких резких шагов. Хоулетт, Селена, Азазель — это слишком крупная дичь для лобовой атаки. Я задействую связи семьи и постараюсь обо всём разузнать. И только потом мы будем действовать. Договорились, Селеста?

Селеста уткнулась лицом в плечо брата, отвечая на объятие.

— Да, брат. Я постараюсь подождать, — тихо прошептала ангел. А затем, опустив на него глаза, в которых не осталось ничего, кроме ненависти, добавила: — Но потом… обещаю тебе. Я сожгу их всех дотла.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +16 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 83

Мы входили в главный порт Чили и всего западного побережья Южной Америки того времени — Вальпараисо, гордо именуемый местными «Жемчужиной Тихого океана».

Правда, открывающийся с палубы вид был для меня весьма противоречивым, если не сказать неприятным. Это был колоритный город, построенный в виде гигантского амфитеатра на крутых скалистых холмах. Сверху, на вершинах, утопая в зелени, красовались шикарные белокаменные особняки европейских промышленников и торговцев. А вот внизу, у самой воды, они резко и безжалостно соседствовали с опасными портовыми застройками. Классический оскал капитализма в колониальной обёртке.

Да и на берегу мне нужно было держать ухо востро. Далеко не все будут рады моему прибытию в Чили, и особенно сильно скрипеть зубами будет местное колониальное руководство Британии. Вальпараисо — это их неофициальная вотчина. Именно здесь, на этих грязных улицах, находятся филиалы лондонских банков, конторы знаменитого «Короля селитры» Джона Томаса Норта, местная проплаченная таможня и разветвлённая британская агентура. Моё внезапное появление в этом порту, да ещё и с явными бизнес-интересами, станет пощёчиной для местного английского истеблишмента, который давно и плотно подмял под себя почти всю экономику этой страны.

И я ни на секунду не сомневался, что в правительстве Чили течёт, как в дырявом корыте. Все, кому надо и не надо, уже прекрасно знают, зачем именно канадский промышленник Джеймс Хоулетт прибыл на их берега.

— Мистер Хоулетт, рад вам сообщить, — вырвал меня из размышлений голос капитана корабля. — Наше путешествие почти закончилось. Швартуемся. Надеюсь, вам и вашим людям всё понравилось?

Я обернулся и посмотрел на Алонсо. Я прекрасно видел, как этот седой опытный моряк сейчас нервничает. Причина была проста: этот роскошный пароход был недавно куплен моей корпорацией, и это было его первое плавание под моим флагом. Капитан откровенно боялся, что меня, его нового босса, что-то не устроит и я больше не буду нуждаться в его услугах.

— Не волнуйтесь, Алонсо, плавание прошло просто великолепно. Я всем доволен, — я искренне улыбнулся и крепко пожал мужчине руку, отчего тот выдохнул. — Я отбуду по делам на несколько недель. Поэтому приводите корабль в порядок, готовьтесь к обратному пути, да и просто дайте команде отдохнуть на берегу. Вы это заслужили.

Оставив сияющего капитана раздавать команды матросам, я направился в сторону трапа. Хотелось поскорее почувствовать под ногами твёрдую землю.

Но первым спуститься с корабля, как какому-нибудь киногерою, мне не позволили. Как только матросы закрепили сходни, вперёд меня, оттесняя портовых зевак, стремительно спустилась моя личная охрана. Три десятка крепких парней в строгих костюмах мгновенно взяли под контроль всю ближайшую территорию пирса, профессионально перекрыв сектора обстрела.

«Да-а-а, — с удовлетворением подумал я. — Видно, Мэтью с Барнсом натаскали на совесть».

— Мистер Джеймс! Подождите нас! — раздался сзади звонкий девичий голос.

Я обернулся. По палубе, придерживая шляпку и прижимая к груди пухлую папку, спешила Анастасия. За ней, неторопливо и грациозно, словно хищная кошка на прогулке, шла Ванесса. Дампирша, несмотря на мои уговоры, ни в какую не захотела оставаться в Канаде или США и тенью последовала за мной, заявив, что «Повелитель нуждается в ней».

— Куда же ты так несёшься? Мы ещё даже не на суше, а ты уже прямо воспылала, — усмехнулся я, когда девушки поравнялись со мной.

— Я просто хочу всё проверить! — выпалила блондинка, слегка запыхавшись. Её зелёные глаза горели энтузиазмом. — Мистер Барнс сказал, чтобы я ни на шаг от вас не отходила!

— Милая, если ты будешь так суетиться, ты только навернёшься и пострадаешь, — слегка покровительственным тоном заметила Ванесса, раскрывая изящный кружевной зонтик от солнца. — Не волнуйся ты так: и я, и босс видим, как ты стараешься, и ценим это!

Анастасия недовольно надула губки, но спорить с клыкастой помощницей не решилась. Я только махнул рукой на их перепалку, и мы спустились на чилийскую землю.

У самого подножия трапа нас уже ждала официальная делегация. Вперёд выступил высокий подтянутый мужчина в парадной военной форме чилийской армии.

— Мистер Хоулетт? Добро пожаловать в Республику Чили, — он отдал честь и учтиво поклонился девушкам. — Я капитан Диего Моралес. Мне поручено встретить вас и обеспечить ваш комфорт.

— Взаимно, капитан Моралес. Как мы доберёмся до столицы?

— Всё уже готово, сэр. От Вальпараисо до Сантьяго всего около ста километров. Железная дорога свободна. На вокзале вас ожидает правительственный спецпоезд. Если мы выдвинемся сейчас, то уже через пару часов вы прибудете прямо к президентскому дворцу «Ла Монеда». Президент Федерико Эррасурис Эчауррен ожидает вас.

— Отличный план, капитан, ведите… — начал было я, но договорить не успел.

Тишину порта разорвал стук копыт. Прямо на пирс, бесцеремонно расталкивая грузчиков и портовых рабочих, выехала целая делегация из трёх роскошных, дорогих карет. Они остановились, подняв облако пыли, прямо между нами и выходом в город.

Моя охрана мгновенно отреагировала. Бойцы не сказали ни слова, но их руки синхронно скользнули под пиджаки, к кобурам, а глаза сузились, сканируя прибывших. Ванесса едва заметно подобралась, её ноздри хищно расширились.

Из первой кареты, брезгливо морщась, вышел высокий худощавый мужчина в безупречном английском костюме. На его лице играла такая слащавая улыбка, что мне сразу захотелось её стереть. Вслед за ним из экипажей посыпались крепкие ребята — явно наёмная охрана.

Англичанин уверенным шагом направился прямо ко мне.

— Мистер Джеймс Хоулетт, полагаю? — он остановился в паре шагов, мазнув пренебрежительным взглядом по чилийскому капитану. — Меня зовут Артур Стерлинг. Я личный помощник и доверенное лицо мистера Джона Томаса Норта. «Короля селитры», как его тут называют.

— Слушаю вас, мистер Стерлинг, — я не убрал рук из карманов брюк, продолжая равнодушно улыбаться.

— Мой патрон извещён о вашем прибытии, — Стерлинг театрально взмахнул тростью. — И он настоятельно приглашает вас на обед в свою резиденцию. Прямо сейчас. Нам есть что обсудить касательно вашего… бизнеса на этом побережье. Мистер Норт считает, что нам лучше сразу расставить все точки над «и», чтобы избежать недопониманий.

Я растянул губы в улыбке, в которой не было ни капли веселья.

— Прошу передать мистеру Норту мои глубочайшие извинения за отказ. И мою искреннюю благодарность за приглашение. Но, к сожалению, я не могу задержаться ни на минуту. В Сантьяго меня ждёт лично президент Эчауррен. А государственные дела, сами понимаете, не терпят отлагательств.

Улыбка на лице Стерлинга слегка дрогнула, уголки его губ поползли вниз.

— Мистер Хоулетт, — его тон стал тише, а слащавость сменилась откровенной угрозой. — Вы, кажется, не совсем понимаете местную специфику. В Чили очень… нездоровый климат для иностранцев, которые не умеют слушать старших партнёров. В горах часто сходят лавины, поезда сходят с рельсов… В ваших же интересах принять приглашение мистера Норта до того, как вы начнёте говорить с местным правительством. Иначе ваш визит может оказаться крайне коротким.

Воздух на пирсе мгновенно сгустился. Мои наёмники с тихим щелчком взвели курки револьверов. Британские головорезы Стерлинга тут же положили руки на своё оружие. Ванесса за моей спиной тихо промурлыкала: «Неужели веселье так быстро?» — её глаза вспыхнули азартом. Назревала кровавая баня прямо у трапа.

Но тут вперёд шагнул капитан Моралес. Лицо чилийского офицера пошло красными пятнами от возмущения. Национальная гордость взяла верх над страхом перед британским капиталом.

— Вы забываетесь, мистер Стерлинг! — прорычал Моралес, положив руку на эфес сабли. — Вы и ваш патрон мистер Норт — всего лишь гости на нашей земле! И вы смеете угрожать официальному гостю правительства Чили прямо в моём присутствии?! Прикажите своим цепным псам убрать руки от оружия, или я сейчас же вызову портовый гарнизон, и вы все отправитесь в кандалах в тюрьму за угрозу государственной безопасности!

Стерлинг побледнел. Он явно не ожидал такого отпора от местного офицера, привыкнув, что чилийцы лебезят перед фунтами стерлингов. Англичанин скрипнул зубами, злобно зыркнул на Моралеса, а затем перевёл взгляд на меня.

— Вы делаете огромную ошибку, мистер Хоулетт, — процедил он сквозь зубы. — Очень зря. Мы ещё встретимся.

Он резко развернулся на каблуках, махнул своим людям и быстрым шагом направился к каретам.

Я смотрел вслед уезжающим экипажам.

«Ох уж этот наивный чукотский юноша, — мысленно усмехнулся я, вспомнив старую русскую поговорку. — Пришёл пугать волка британским ежиком. Норт, кажется, вообще не понимает, с кем он решил связаться».

— Капитан Моралес, моё уважение, — я похлопал тяжело дышащего офицера по плечу. — Благодарю за вмешательство.

— Это мой долг, сэр. Эти британцы совсем потеряли берега, — выдохнул Моралес, поправляя фуражку. — Прошу вас, пройдёмте к экипажам. Поезд ждёт.

Я кивнул своим людям. Охрана расслабилась, но оружия не убрала. Мы двинулись к ожидающим нас коляскам. Вальпараисо встретил нас неприветливо, но именно этого я и ожидал.

*****

— Ты со мной, Ванесса, — произнёс я, без стука открывая дверь в её комнату.

Дампирша сидела в глубоком бархатном кресле, уютно поджав под себя ноги, и увлечённо читала какую-то книгу при свете лампы. Услышав мой голос, она медленно подняла голову. В её глазах мелькнуло искреннее удивление.

— А мы разве куда-то планировали отправиться на ночь глядя? — она грациозно заложила страницу закладкой и отложила книгу на столик.

— Планов не было, но появилось тут у меня одно дельце. Переговоры с чилийцами всё равно перенесли на завтра, а одному мне будет откровенно скучно, — я заговорщицки подмигнул девушке, прислонившись плечом к дверному косяку. — К тому же, если я не возьму тебя с собой, а ты потом узнаешь об этой ночной прогулке — ты ведь точно обидишься. И съешь кому-нибудь мозг. И догадываюсь, что мне.

Ванесса плавно опустила ноги на пол, выпрямилась, и в её взгляде зажёгся тот самый хищный интерес, который я так ценил в своих людях.

— Заинтриговали, Господин, — промурлыкала она, склонив голову набок. — И что за дельце?

— Ночь, луна, парочка врагов, которых нужно проучить… В общем, будет романтик.

— Норт?! — вопросительно-утвердительно произнесла она, и её идеальные губы растянулись в предвкушающей клыкастой улыбке.

— В самую точку, — довольно подтвердил я. — Мне категорически не понравилось, что какой-то напыщенный британский индюк посмел угрожать мне и моим людям. Такие вещи нельзя спускать на тормозах. Эти ублюдки должны усвоить: куда прихожу я, там заканчиваются их правила.

— А вы растёте, мистер Хоулетт. Больше не откладываете проблемы в долгий ящик, — Ванесса одним плавным движением поднялась с кресла, потягиваясь, как сытая кошка. — Но вы правы: если бы вы пошли резать англичан без меня, я бы смертельно на вас обиделась. Дайте мне пару минут, сменю платье на что-нибудь более подходящее для такой прогулки.

— Жду тебя в парке, — бросил я.

Я подошёл к открытому окну. Мы находились на третьем этаже шикарного правительственного особняка в Сантьяго, который руководство Чили любезно предоставило нам под резиденцию. Окинув взглядом территорию внизу и не заметив никого из патрулирующих гвардейцев, я легко перемахнул через каменный карниз. Секунда свободного падения, пружинящий удар ногами о землю — и я бесшумно приземлился на газон, скрывшись в густой тени раскидистых деревьев.

В ожидании Ванессы я прикрыл глаза, прокручивая в голове события сегодняшнего вечера.

Сразу после прибытия в столицу нас на правительственных экипажах доставили к президентскому дворцу «Ла Монеда». Встретили со всем причитающимся почтением, без лишней суеты. Был роскошный званый ужин, хрусталь, дорогие вина, дежурные улыбки и бесконечные светские разговоры ни о чём. Местные элиты присматривались ко мне, пытаясь понять, кто я такой — очередной залётный спекулянт или фигура, с которой придётся считаться.

Меня эта пустая трата времени начала откровенно напрягать, и президент Федерико Эррасурис Эчауррен, будучи мудрым политиком, это быстро заметил. Он извинился, отвёл меня в сторону и попросил перенести серьёзный деловой разговор на завтрашний день или вечер. Причина оказалась более чем уважительной: полковник Эмиль Кёрнер, прусский офицер и главный реформатор чилийской армии, ещё не успел прибыть в столицу, а президент очень хотел, чтобы тот лично присутствовал на встрече. Я не стал настаивать. В конце концов, именно Кёрнер будет главным заказчиком моих игрушек с фабрик Хоулетта. Без его слова сделка могла бы затянуться, если не совсем сорваться.

Тихий шорох листьев вырвал меня из мыслей.

— Я всё, можем отправляться, — Ванесса бесшумно приземлилась рядом со мной. На ней был облегающий тёмный костюм для верховой езды, совершенно не стесняющий движений, а длинные волосы были туго заплетены в косу.

— Отлично. Иди сюда, — я протянул ей руку.

Дампирша непонимающе нахмурилась, но послушно вложила свою прохладную ладонь в мою. Я тут же обхватил её за талию и крепко, почти вплотную прижал к себе. Она удивлённо вздохнула, инстинктивно упершись ладонями мне в грудь.

— Не бойся и постарайся не кричать, — тихо сказал я ей на ухо. — Держись крепче.

Я закрыл глаза, вызывая в себе энергию, и шагнул на Дорогу Духов.

Пространство вокруг нас мгновенно треснуло и осыпалось, как разбитое зеркало. Физический мир исчез, растворившись в слепящих вспышках серебряного и золотого света. Нас подхватил невидимый, ревущий поток первобытной энергии Изнанки. Законы физики, гравитация и расстояния перестали существовать. Мы неслись сквозь духовное измерение с такой скоростью, что человеческий разум просто отказался бы это воспринимать.

Ванесса судорожно ахнула. Я почувствовал, как её пальцы мёртвой хваткой впились в ткань моего пиджака, а тело инстинктивно прижалось ко мне ещё плотнее, ища защиты в этом бушующем океане нематериальной силы. Я укрыл её своей аурой, словно непробиваемым щитом, не давая духовным ветрам навредить ей.

Переход длился всего несколько долгих секунд. Затем я сделал ещё один шаг, прорывая ткань реальности, и мы снова вывалились в материальный мир.

В лицо тут же ударил резкий солёный запах океана, смешанный с ароматом цветущих магнолий и дымом паровых машин. Вальпараисо. Мы преодолели сотню километров за несколько ударов сердца.

Мы стояли в глухом тёмном переулке в верхней части города. Ванесса тяжело, прерывисто дышала. Она всё ещё цеплялась за мои плечи, её глаза были широко распахнуты, а зрачки расширены.

— Что… что это сейчас было? — прошептала она, оглядываясь по сторонам и узнавая портовый город, в котором мы были всего полдня назад.

— Дорога Духов. Шаманские фокусы, — усмехнулся я, не спеша отпускать её талию. — Удобная штука для путешествий, правда?

Дыхание дампирши постепенно выровнялось. Шок в её глазах стремительно сменился неподдельным восхищением. Она не отстранилась. Наоборот, Ванесса чуть подалась вперёд, почти касаясь своими губами моего подбородка, и посмотрела на меня снизу вверх. В этом взгляде читалось почти религиозное поклонение силе, которое было свойственно существам её природы.

— Это было… невероятно, — её голос дрогнул, став низким и хриплым. — Я чувствовала вашу мощь, Господин. Она обволакивала меня, защищала от этого хаоса. Мне это чертовски понравилось… особенно то, как крепко вы меня держали. Вам очень идёт быть Богом, мистер Хоулетт.

Я тихо усмехнулся, убрал выбившуюся прядь волос с её лица и наконец разомкнул объятия.

— Оставь лесть для дворцовых приёмов, кровопийца. Мы пришли сюда работать.

Мы вышли из переулка на широкую мощённую камнем улицу на самой вершине холма. Отсюда открывался потрясающий вид на ночную бухту Вальпараисо, усеянную огнями кораблей. Но нас интересовал не вид. Нас интересовал самый большой, самый вычурный и претенциозный дворец на этой улице.

Резиденция Джона Томаса Норта. «Короля селитры».

Особняк был обнесён высокой кованой оградой. Во дворе горели яркие электрические фонари, а территорию патрулировали вооружённые до зубов наёмники с огромными злыми мастифами на поводках. Британец явно страдал лёгкой формой паранойи, и, как показывала сегодняшняя ночь, страдал он ею абсолютно не зря.

— Ну что, Ванесса, — я хрустнул костяшками пальцев, чувствуя, как внутри пробуждается холодная расчётливая ярость Зверя. — Пойдём нанесём визит вежливости нашему гостеприимному другу. Он всё же так рьяно нас приглашал.

«Хорошие песики», — с иронией подумал я, глядя из тени на пару огромных мускулистых мастифов, патрулирующих газон вместе с вооружённым охранником.

Я точно знал, что эти натренированные звери уже давно почуяли наше присутствие. Их ноздри дрогнули, уши нервно встали торчком, уловив чужаков. Но моя природа Владыки позволяла с лёгкостью заткнуть эти базовые инстинкты. Я просто направил в их сторону своё намерение — ментальный приказ существа, стоящего на вершине пищевой цепи. И четвероногие друзья человека мгновенно стали нас игнорировать. Они покорно опустили морды к земле и потрусили дальше. Сейчас, даже если бы мы с Ванессой прошли прямо у них перед носом и наступили им на лапы, они бы не издали ни единого писка.

— Что, атакуем, Господин? — с надеждой прошептала Ванесса, её пальцы уже привычно потянулись к спрятанным под плащом кинжалам.

— Ну хватит тебе быть такой кровожадной, — я укоризненно цокнул языком. — Мы же пришли в гости, как цивилизованные люди. Давай соблюдать приличия. Сделаем так, чтобы нас вообще никто не заметил. Ни единого трупа, Ванесса. Это приказ.

— Эх… так неинтересно, Господин. Я-то думала, мы прямо развлечёмся, — грустно, с искренней девичьей обидой прошептала дампирша, но послушно опустила руки и скользнула за мной во мрак аллеи.

Я же закрыл глаза, сосредоточился и обратился к своей силе, сливаясь с природой и жизнью, бурлящей вокруг меня. Это было потрясающее чувство. Моё восприятие мгновенно расширилось. Сейчас я видел мир не только своими глазами. Я чувствовал его отовсюду.

Пространство словно стало моей продолженной нервной системой. Я ощущал вибрацию земли от шагов патрульных, видел нас фасеточными глазами ночного мотылька, чувствовал тепло человеческих тел сквозь толстые кирпичные стены особняка. Сама природа начала вести меня, помогая оставаться незаметными. Когда мы проходили открытый участок газона, я мысленно потянулся к старому раскидистому дубу, и тот, словно повинуясь внезапному порыву сильного ветра, резко качнул своими густыми ветвями, идеально перекрывая линию обзора охраннику. Моя сила скручивала вероятности так, что простые люди просто не успевали посмотреть в нашу сторону. Их взгляды скользили по нам, не цепляясь за силуэты, словно мы были лишь игрой теней. Мы двигались в их слепых зонах, в ритме дыхания самого этого сада.

Мы бесшумно подошли к стенам величественного особняка.

— Ну, не будем наглеть и стучаться в парадные двери, — шепнул я.

Дампирша только коротко кивнула. Я чуть присел, пружиня мышцами, и без малейшего разбега взмыл вверх, легко запрыгивая прямо на мраморный балкон третьего этажа. Секундой позже, бесшумно, рядом со мной приземлилась Ванесса.

Дверь на балкон была слегка приоткрыта — видимо, хозяева любили спать, наслаждаясь свежим океанским бризом. Мы скользнули внутрь, оказавшись в просторной, обставленной с кричащей роскошью спальне.

На огромной кровати под шёлковым балдахином мирно почивал искомый человек в обнимку со своей супругой. Джон Томас Норт слегка похрапывал во сне.

— Скажи, мило спят? Даже будить их жалко, — ухмыльнулся я, подходя ближе.

— Я смотрю, вам нравится такое, мистер Хоулетт, — Ванесса встала по другую сторону кровати, скрестив руки на груди. В темноте её глаза мерцали.

— Да, Ванесса, есть такое. Грешен, — признался я. — Слушай внимательно план. Я сейчас подниму эту тушку, — я кивнул на пухлого магната, — а ты придержи его женщину. Вы же, вампиры, умеете влиять на человеческий разум. Сделай так, чтобы она оставалась спокойной и не подняла крик на весь Вальпараисо. Сможешь?

Девушка с хищной, предвкушающей улыбкой кивнула.

Я не стал тянуть резину. Просто шагнул к краю кровати, железной хваткой вцепился в торчащую из-под одеяла лодыжку Джона Томаса Норта и резко, с силой дёрнул на себя.

«Король селитры» с глухим стуком рухнул с высокой перины на жёсткий паркет, увлекая за собой часть простыней.

— Какого дьявола?! Что происходит?! Охрана! — спросонья забормотал он, барахтаясь в шелках и пытаясь сфокусировать зрение.

Я не дал ему закончить фразу. Нагнувшись, я схватил британца за горло и легко, одной рукой, приподнял над полом, слегка придушивая. Его ноги в шёлковых пижамных штанах комично заболтались в воздухе.

В ту же секунду жена Норта, разбуженная шумом, резко распахнула глаза и набрала в грудь воздуха, чтобы издать пронзительный визг.

Но Ванесса сработала безупречно. Она метнулась к женщине с нечеловеческой скоростью. Бледная ладонь дампирши мягко легла на лоб мадам Норт, а её глаза вспыхнули гипнотическим, потусторонним светом.

— Тш-ш-ш… спи, милая. Это просто дурной сон. Спи глубоко и безмятежно, — голос Ванессы зазвучал низко, вибрируя на тех частотах, которые напрямую били по человеческому подсознанию.

Женщина замерла, её глаза остекленели, широко распахнутый для крика рот захлопнулся. На лице появилось выражение блаженной, неестественной пустоты, и она, тихо выдохнув, безвольно откинулась обратно на подушки, погружаясь в искусственный магический анабиоз.

Тем временем я приблизил своё лицо к багровеющему Норту. В лунном свете, падающем из окна, мои глаза светились золотым огнём.

— Доброй ночи, Джон, — я растянул губы в самой доброй, психопатической улыбке, на которую только был способен. — Меня зовут Джеймс Хоулетт. Кажется, ваш ручной песик на пирсе очень настаивал, чтобы я принял ваше приглашение на обед? Что ж, я не мог отказать такому настойчивому человеку. Я здесь и готов поговорить.

Норт захрипел, его выпученные глаза с ужасом смотрели на меня. Он вцепился обеими руками в моё запястье, пытаясь ослабить хватку, но безуспешно.

— У меня только одно маленькое условие, Джон, — я чуть ослабил давление на его шею, позволяя ему сделать судорожный глоток воздуха. — Мы с вами интеллигентные бизнесмены. Если вы сейчас начнёте кричать или звать охрану, я прямо здесь, этими самыми руками, вырву вам язык. А затем засуну его вам… ну, вы поняли куда. Если условия вас устраивают и вы согласны на конструктивный диалог — просто кивните.

В глазах магната плескался ужас. Он судорожно, часто-часто закивал головой, отчаянно стараясь дотянуться носочками до пола и продолжая висеть на моей руке.

— Ну вот и отлично, — я удовлетворённо улыбнулся и бережно поставил его на ноги, всё ещё не отпуская горло. — Хороший Джон. Я так рад, что мы с тобой так легко понимаем друг друга. А теперь давай обсудим твоё приглашение и те угрозы, которые я так сильно не люблю.

Я разжал пальцы, позволяя ему нормально дышать, но не давая отойти далеко от себя. Джон Томас Норт судорожно сглотнул. В его глазах всё ещё плескался страх, но многолетняя привычка быть хозяином положения брала своё — он отчаянно старался вернуть себе хоть каплю достоинства.

— А теперь, Джон, давай начистоту, — заговорил я спокойным, почти дружелюбным тоном. — Какие ко мне вопросы? Мы с тобой, насколько я помню, ещё нигде не пересекались и не конфликтовали. Мои рынки — на севере, твоя селитра — на юге. Конечно, если ты решил превентивно меня устранить, чтобы не плодить конкурентов на побережье, то это похвальная дальновидность. Но всё равно странно. Я же, как-никак, гражданин Канады, а это пока ещё британский доминион. Мы с тобой почти земляки. К чему эти дешёвые угрозы?

Норт открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент произошло нечто странное.

Волоски на моих руках внезапно встали дыбом. В воздухе отчётливо запахло опасностью, а моё духовное восприятие, только что спокойно сканирующее особняк, буквально взвыло от чужеродного давления. Это не было похоже на ауру вампира или магию шамана. Это было нечто совершенно иное, древнее и давящее. Кто-то или что-то очень опасное находилось совсем близко. И оно приближалось.

Я резко подобрался, вся моя показная расслабленность испарилась в мгновение ока. Не поворачивая головы, я сделал короткий жест свободной рукой. Ванесса, чьи инстинкты были не хуже моих, поняла меня без слов. Дампирша мгновенно отступила от спящей женщины в глубокую тень у стены, в её руках тускло блеснула сталь кинжалов. Она слилась с темнотой, приготовившись к атаке.

— Я… мистер Хоулетт, клянусь богом, я тут ни при чём! — забормотал Норт, заметив, как изменилось моё лицо. Его голос предательски дрогнул. — Я о вас вообще почти ничего не знал до вчерашнего дня! У меня не было и нет к вам никаких претензий!

— Тогда чья это была идея с приглашением? — процедил я, не сводя глаз с тяжёлых двустворчатых дверей спальни. Чувство надвигающейся угрозы нарастало с каждой секундой.

— Меня попросили! Точнее, настоятельно потребовали организовать эту встречу и заманить вас сюда! — выпалил магнат, пятясь от меня, насколько позволяла моя рука на его плече.

— Кто? Имя.

— Уортингтоны! Майк и его сестра! — сглотнув ком в горле, выдавил Норт. — Они настояли. А я просто не мог им отказать, поймите! Это невероятно влиятельный, очень богатый и древний род. Их связи в Лондоне и Нью-Йорке таковы, что они могут уничтожить мой бизнес! Я был лишь посредником!

«Уортингтоны…» — имя ударило по мозгам, словно колокол.

В голове мгновенно всплыли недавние события в Клубе Адского Пламени. Слон. Джон Уортингтон. Его убил Ромулус по приказу Селены, но для всего остального мира — и особенно для его детей — картина могла выглядеть иначе. Я появился из ниоткуда, занял кресло в Круге и тут же уехал. Мотив и возможность налицо. Хотя тут я ни при чём, это Селена с дедушкой.

— Похоже, у нас нарисовались новые проблемки, — мрачно пробормотал я.

Я почувствовал, как некто остановился прямо за дверью спальни.

— Ванесса, бой! — крикнул я, отшвыривая Норта в сторону кровати.

БАААХ!

Массивные дубовые створки, выдержавшие бы удар тарана, просто взорвались. Дерево разлетелось в щепки, петли с визгом вырвало из косяков, и в спальню ворвался ураган золотого света.

Я прищурился от бьющего по глазам сияния. Пыль от разбитой двери медленно оседала, обнажая сюрреалистичную картину.

Внутрь спальни шагнула девушка. На ней была простая, развевающаяся белая ночная сорочка, но не это приковывало взгляд. За её спиной, слегка подрагивая и излучая мягкий, но давящий свет, были распахнуты гигантские белоснежные крылья.

— Это ещё что за ангел, чёрт возьми? — вырвалось у меня искреннее удивление. Я, конечно, много дичи повидал за последние месяцы, но буквальных библейских существ в моём списке ещё не значилось.

Её лицо было искажено гримасой ненависти. Она смотрела прямо на меня, и в её глазах не было ничего, кроме жажды крови.

Следом за ней, переступая через обломки двери, в спальню ворвался молодой парень. Он тяжело дышал, его глаза дико блестели. В отличие от сестры, у него не было крыльев, зато в руках он крепко сжимал тяжёлый кусок металлической трубы или что-то похожее.

— Джеймс Хоулетт! — голос «ангела» оказался неожиданно сильным, резонирующим, заполняющим собой всю комнату. — Ты ответишь за смерть нашего отца!

Норт, забившийся в угол у кровати, издал какой-то нечленораздельный писк и закрыл голову руками. Ванесса бесшумно скользнула по стене, заходя незваным гостям за спину.

— Не доброй ночи, друзья, — я медленно выпрямился, разминая плечи. Золотой свет в моих собственных глазах начал разгораться, отвечая на вызов. — Я, конечно, польщён таким эффектным появлением, но боюсь, вы ошиблись адресом. Я не убивал Джона Уортингтона.

— Лжец! — выплюнул парень, Майк, перехватывая металлическую хрень поудобнее. — Ты занял его место! Думаешь, мы поверим сказкам про дикое животное?!

Девушка с крыльями не стала тратить время на пустые разговоры. Её золотая аура вспыхнула ярче, воздух вокруг неё задрожал от напряжения.

— Мы не станем слушать твои оправдания, прислужник, — процедила она, и её гигантские крылья сжались, готовясь к броску.

— Ну, раз конструктивного диалога не предвидится… — я хищно оскалился, чувствуя, как под кожей начинают прорезаться когти. — Ванесса, парня не убивать. А птичку я беру на себя.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +16 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 84

Интерлюдия. Селеста Уортингтон

Селеста проснулась от чувства неправильности.

Сон слетел мгновенно. Всё её нутро, сама древняя кровь Хеярафим, скандировало о том, что где-то совсем рядом находится кто-то невероятно опасный. По телу девушки пробежали волны настороженности, но следом за ними, горячим потоком, пришёл азарт.

Снова эти ощущения. Селеста в темноте поморщилась, садясь на кровати. Подобное происходило с ней на постоянной основе с тех самых пор, как в ней пробудились ангельские силы. Она искренне не знала, было ли такое же предвкушение у её предков, или это она уродилась такой особенной маньячкой. Но скрывать от самой себя правду было бессмысленно: она любила сражаться. И убивать она тоже любила. Нет, ей вовсе не хотелось вырезать всех подряд, она не была безумным мясником. Но вот врагов своей семьи она укорачивала на их бестолковые головы с огромным удовольствием.

«Ладно, мысли прочь. Пора вставать», — одёрнула себя Селеста.

Нужно было срочно разобраться с этой аномалией. Потому что она-то за себя постоять сможет, а вот её любимый Майки — просто человек. А люди, как известно, слишком легко умирают.

Не тратя времени на переодевания, прямо в длинной белой ночной сорочке, она выскользнула из своей комнаты и направилась по тёмному коридору гостевого крыла к спальне брата.

Майк спал, разметавшись на широкой кровати.

— Просыпайся, спящая красавица, а то всё веселье проспишь, — Селеста тряхнула его за плечо, не заботясь о вежливости.

Брат резко, без перехода от сна к яви, распахнул глаза. Его тело мгновенно напряглось.

— Что случилось, Селеста? Ночь на дворе.

— Что-то происходит. И это «что-то» явно не с добрыми намерениями, — одними губами прошептала она, прислушиваясь к тишине особняка.

Майк даже не подумал усомниться в её словах. Он знал обо всех её силах, она никогда от него ничего не скрывала. Если его крылатая сестра говорит, что в доме беда, значит, так и есть.

— Что или кого ты почувствовала? Насколько всё серьёзно? — отрывисто спросил он, уже вскакивая с кровати и торопливо натягивая брюки.

— Пока не поняла, — Селеста завистливо посмотрела на брата, коря себя, что не додумалась тоже одеться. — Ты же знаешь, чтобы понять точно, мне нужно использовать силу.

— Ну так используй. Чего мы ждём? — бросил Майк, застёгивая ремень.

«И правда, что это я спросонья туплю», — подумала девушка.

Она прикрыла глаза и выпустила из себя невидимую, пульсирующую волну силы. Для Селесты мир выглядел как холст: живые существа расцветали на нём разными красками. Обычные люди светились тускло, животные — иначе, а мутанты и нечисть полыхали особыми цветами. По яркости и плотности этого света она могла косвенно определять уровень угрозы.

Волна разошлась по особняку… и Селеста вздрогнула от чудовищного обратного отклика.

Она резко распахнула глаза, в которых сейчас плескался золотой свет. То, что она увидела духовным взором, было не просто сильным. Это было чем-то невообразимым. Она ещё никогда в своей жизни не встречала существа с такой плотной, подавляющей энергетикой. Там, в стороне хозяйского крыла, перед её внутренним взором полыхал настоящий, всепожирающий пожар первобытной ярости и власти.

— Майк… — выдохнула она, глядя на брата расширенными зрачками. — Там что-то невообразимое. Оно находится в покоях хозяина, у мистера Норта.

— Одно существо? — деловито уточнил он, надевая рубашку.

— Я… я не знаю, — ошарашенно покачала головой Селеста. — Сила, исходящая от него, настолько колоссальна, что она просто заволакивает, засвечивает половину особняка. Я как будто смотрю на солнце. За этим слепящим фоном я больше никого и ничего не вижу.

— Чёрт! — грязно выругался Майк.

Он метнулся к массивному платяному шкафу и вытащил оттуда тяжёлый ящик. Щёлкнули замки. Внутри, на бархатной подушке, лежал кусок древнего, потемневшего от времени дерева, испещрённый рунами.

Селеста побледнела. Она прекрасно знала, что это такое. Это был обломок Посоха Берсерка — древнего артефакта, который их предки добыли много лет назад.

Эта проклятая деревяшка давала обычному человеку сверхчеловеческую силу. Взявший её в руки мог рвать металл, как бумагу, и двигаться с огромной скоростью. Магия, которую артефакт нес, полностью отключала болевые рецепторы — человек мог продолжать бой, даже если получал смертельные раны.

Но цена за эту силу была чудовищной. Посох вызывал слепую ярость, стирая грань между другом и врагом. Но самое страшное скрывалось в психике: чтобы открыть доступ к силе, артефакт заставлял владельца заново, в ярчайших красках переживать худшие моменты его жизни. Эхо этих галлюцинаций сводило с ума ещё долго после того, как человек отпускал дерево. А хрупкая человеческая физиология, не рассчитанная на пропуск через себя магии, просто разрушалась. Страшные травмы — вот что ждало берсерка в финале.

— Майк, нет! Это слишком опасно! Ты не должен его использовать! — Селеста бросилась к брату, её голос дрожал от паники. — Вспомни, что говорил отец! Только в самом крайнем случае! Ты можешь не пережить даже одно полноценное использование этой заёмной силы!

— Сестра, это реликвия нашего рода, наше оружие. И вспомни — я его уже использовал, — жёстко ответил Майк, не отрывая напряжённого взгляда от артефакта.

— Да, но тогда это были тренировки! А сейчас может случиться настоящий, долгий бой! — не переставала убеждать его Селеста, хватая за руку. — Не волнуйся, я справлюсь! Я сама уничтожу эту угрозу!

Майк аккуратно, но твёрдо отстранил её руку.

— Ты сама только что сказала, что прибывшее существо невероятно сильно. И по твоему лицу я прекрасно вижу, что ты впервые не уверена в собственных силах, — Майк посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде читалась горькая, но непоколебимая решимость. — Я не хочу быть просто бесполезным балластом, прячущимся за твоей спиной. Да и вдруг он там не один? Ты ослеплена. И если что-то пойдёт не так… ты же мне поможешь. Твоя кровь меня вылечит.

Селеста с болью смотрела на его суровое лицо. Только сейчас она в полной мере осознала, как тяжело живётся её брату. Она — обладательница дара, наследница Хеярафим, способная летать и выжигать демонов. А он — просто смертный человек, вынужденный изо дня в день жить в этом кошмарном, тайном мире сверхсуществ, осознавая свою хрупкость.

— Ладно… — Селеста сдалась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Но обещай: если почувствуешь, что не справляешься с силой, если она начнёт губить твой разум — сразу бросай его!

Майк кивнул. И решительно обхватил обломок Посоха голой рукой.

Изменения произошли мгновенно.

Майк издал сдавленный, булькающий рык. Мышцы под его рубашкой вздулись, едва не разрывая ткань. Вены на шее и висках почернели и выступили так, словно вот-вот лопнут. Он стиснул зубы с такой силой, что изо рта потекла струйка крови от прокушенной губы. В его глазах стремительно разгоралось слепое безумие. Посох прямо сейчас транслировал в его мозг картину растерзанного отца, накачивая тело ненавистью. Майк дрожал всем телом, титаническим усилием воли загоняя эту ярость в рамки контроля.

— Пойдём… — просипел он не своим, низким голосом, в котором клокотала жажда убийства. — И ещё кое-что, Селеста… Мне кажется, я знаю, кто может быть нашим незваным гостем. Джеймс Хоулетт.

Селеста замерла.

— Норт сегодня днём засветился перед ним на пирсе, по нашему приказу, — тяжело дыша, продолжил брат. — А такие твари, как член клуба, считающие себя вершиной пищевой цепи, никогда не прощают тех, кто их публично оскорбил или бросил им вызов. Так что будь предельно осторожна.

Имя убийцы отца сработало как спусковой крючок.

Все сомнения, весь страх за брата мгновенно выветрились из головы Селесты. Осталась только цель — месть.

— Идём! — рыкнула она.

Они сорвались с места. Брат и сестра бежали по роскошным коридорам особняка со скоростью, недоступной обычным людям. Добравшись до массивных двустворчатых дубовых дверей хозяйской спальни, они не стали стучать.

Они лишь на секунду переглянулись. Селеста вспыхнула золотом и с разбегу ударила в двери плечом.

БАААХ!

Дерево разлетелось в щепки. Селеста ворвалась внутрь, а следом за ней шагнул тяжело дышащий Майк, сжимающий в руках кусок посоха, словно дубину.

Пыль от выбитой двери ещё клубилась в воздухе, когда Селеста оценила картину.

Хозяин дома, Джон Норт, в жалкой пижаме жался в угол у кровати, закрывая голову руками. Но не он приковывал взгляд.

В центре спальни стоял высокий, широкоплечий мужчина в дорогом костюме. Он медленно, с кошачьей грацией выпрямился, разминая плечи. В лунном свете, льющемся из окна, Селеста увидела его глаза — они горели хищным, пронзительно-золотым огнём. Но самым страшным было не это. Мужчина хищно оскалился, и прямо на глазах у потрясённой Селесты из костяшек его рук выдвинулись длинные костяные когти.

Джеймс Хоулетт ждал их. И он выглядел так, словно собирался получить от этой встречи огромное удовольствие.

*****

Дальше события понеслись вскачь.

Девушка с крыльями резко вскинула руки, и в мою сторону ударил концентрированный, слепящий луч чистого света.

«Ух ты, девка зажигает», — искренне удивился я. Я не чувствовал от этой световой атаки смертельной угрозы для себя лично, но инстинкты шепнули, что подставляться под неизвестную магию не зачем. От греха подальше я решил уклониться. И я резким, смазанным рывком ушёл в сторону.

Но девушка повела луч следом за мной, прожигая всё на своём пути. Не сбавляя темпа, я оттолкнулся ногами от массивной дубовой спинки кровати и запрыгнул прямо на потолок. Когти вонзились в перекрытия, надёжно зафиксировав меня наверху, и смертоносный луч прошёл прямо подо мной.

И отсюда, сверху, я наблюдал крайне интересную и весьма печальную картинку.

Атака недоангела, потеряв мою тушку из прицела, с шипением врезалась прямо в кровать. Точнее, в то место, где всё ещё прятался Джон Томас Норт. Световой луч ударил в «Короля селитры».

Норт даже не успел закричать. Это было похоже на то, как сухая бумага попадает в эпицентр доменной печи. Магнат вспыхнул. Его плоть начала испаряться прямо на глазах, сгорая в чистом, бездымном золотом пламени. Буквально через секунду от одного из самых влиятельных людей Южной Америки остался лишь подкопчённый, осыпающийся пеплом скелет.

«Ничего личного, мужик, — философски подумал я, глядя на дымящиеся останки. — Честно, я больше не планировал тебя убивать. Мне было куда интереснее прогнуть тебя под себя. Но, видимо, у судьбы и пернатых девиц свои планы».

Девушка увидела, что натворила. Она лишь зло чертыхнулась сквозь зубы и резко оборвала луч, но на её идеальном лице не дрогнул ни один мускул.

— Слушай, птичка, а как же заповеди? «Не убий», там, например? — с издёвкой крикнул я ей, продолжая висеть на потолке, как гигантская летучая мышь. — Ты же вроде как воин Светлого воинства, нимб не жмёт? А чернуху творишь похлеще демонов!

Она вскинула голову и посмотрела на меня с такой яростью, что стало ясно: раскаянием там и не пахнет. Взгрустнулось мне. Что-то в последнее время слишком много поехавших фанатиков сопровождает меня по моей дороге жизни.

В этот момент начала действовать Ванесса. Она не стала тратить время на разговоры и из своей тени молниеносно атаковала парня, зашедшего следом за крылатой. Дампирша двигалась смазанным серым пятном, её кинжалы метили в парня, чтобы быстро обезвредить человека.

Но, к моему удивлению, у неё ничего не вышло.

Парень, глаза которого сейчас напоминали плошки безумца, издал утробный рык. Кусок деревяшки в его руке вспыхнул странной силой, и он, не обладая вампирской скоростью, просто на одних лишь инстинктах вслепую отмахнулся.

Его рука, врезался в Ванессу. Раздался громкий треск. Я с удивлением наблюдал, как мою помощницу, обладающую нечеловеческой силой, просто сдуло. Ванесса с расширенными от шока глазами пролетела через полкомнаты и с грохотом впечаталась в стену, оставив в ней приличную вмятину.

— Это что за хрен?! — прошипела она, грациозно спрыгивая на пол и встряхивая ушибленными руками. В её голосе прорезались откровенные нотки уязвлённого самолюбия.

Ангелесса бросила быстрый взгляд на брата, затем злобно посмотрела на встающую вампиршу и направила свои светящиеся руки в её сторону.

— Нет, так не пойдёт! — рыкнул я.

Оттолкнувшись от потолка, я, окружённый каменной крошкой, камнем рухнул прямо на крылатую. Девушка оказалась поразительно быстрой. Почувствовав угрозу сверху, она резко перевела руки, и в грудь мне ударил новый, ещё более мощный луч золотого света.

В этот раз я не стал уклоняться. На лету я мгновенно окутал своё тело плотным, непробиваемым барьером из собственной духовной силы.

Свет врезался в меня… и просто бессильно стёк по невидимой броне, разлетаясь по комнате золотыми искрами. Никакого урона. Я лишь почувствовал приятный, согревающий жар, словно вышел на пляж под полуденное солнце. Тёпленько.

Я видел, как глаза девушки расширяются в неподдельном удивлении. Мой барьер поглотил её атаку так легко, словно это был свет от обычного фонарика. Это осознание в её глазах грело мою душу.

Не сбавляя скорости падения, я сгруппировался и на всём ходу просто влетел в неё. Моей массы и ускорения хватило, чтобы снести её. Мы вылетели из разгромленной спальни обратно в широкий коридор, прокатившись кубарем по паркету.

Она была сильна. Оказавшись на спине, девушка сгруппировалась и попыталась ударить меня ногой в грудь, чтобы отбросить, но я легко перехватил её лодыжку и оттолкнул.

Рывком вскочив на ноги, я подбежал к поднимающейся девушке и нанёс быстрый, расчётливый удар когтями. Лезвия легко прошили ткань сорочки и глубоко вспороли ей бок.

В ответ она издала короткий крик, резко развернулась и нанесла мне сокрушительный удар своим правым крылом. Удар был сильный, словно меня огрели массивной стальной балкой. Меня ощутимо отнесло на пару метров назад.

Я стряхнул оцепенение и с интересом уставился на неё. Рана на её боку, которую я только что нанёс, засветилась мягким золотом и… затянулась прямо на моих глазах за пару секунд. Даже шрама не осталось.

— О, а вот это становится всё интереснее, — ухмыльнулся я, покручивая кистями. Регенерация у птички была почти на моём уровне.

Тем временем в спальне громыхало. Ванесса, придя в бешенство от пропущенного удара, снова напала на парня. Теперь я видел, что кусок древней деревяшки в его руках пульсировал незнакомой мне магией.

Но теперь Ванесса доминировала. Первый удар был для неё неожиданностью, но бывшии вампиры учатся быстро. Она больше не лезла в лобовую. Дампирша превратилась в серый вихрь, танцующий вокруг неповоротливого, ослеплённого яростью Майка. Её кинжалы мелькали с ужасающей скоростью, оставляя на его руках, плечах и груди глубокие, кровоточащие порезы.

Но парень не сдавался. Он был как будто под сильнейшим допингом: абсолютно игнорировал боль, не обращал внимания на льющуюся кровь и только с рычанием рвался в бой, размахивая своей палкой. Он отхватывал рану за раной, шатался, но не останавливался. Артефакт жрал его заживо, превращая в тупую машину для убийства.

Я же вернулся к своему личному столкновению с ангелом.

Девушка снова бросилась на меня, используя крылья для невероятного ускорения. Она была сильна, быстра и била лучами. Но я отчётливо понимал: это уже совершенно не мой уровень. Я мог бы убить её ещё в первую секунду. По сути, я просто игрался с ней, проверяя её возможности. Чтобы победить эту божественную посланницу, мне даже не требовалось выпускать Зверя и перекидываться. Мне хватало моей обычной человеческой формы.

Уйдя от очередного луча перекатом, я решил повысить ставки. Я мысленно потянулся к своему внутреннему источнику и напитал когти чистой духовной энергией.

Когда она снова попыталась ударить меня крылом, я нырнул под удар и нанёс длинный, скользящий порез по её левому плечу, распарывая сорочку, отчего, к моему удивлению, одеяние девушки упало ей под ноги.

«Голенький ангел», — поймал я себя на том, что откровенно любуюсь. А там было на что посмотреть. Почти два метра выточенного, литого совершенства. Длинные ноги, тугой живот с рельефом, которому позавидовал бы любой олимпиец, высокая тяжёлая грудь, вздрагивающая в такт рваному дыханию. В лунном свете её кожа отливала тёплым перламутром, а по ней ещё и перекатывались отсветы собственной золотой ауры, обводя каждый изгиб — от крутого бедра до ключиц — так, будто её нарочно подсвечивали изнутри. И белоснежные крылья за спиной делали картину окончательно нереальной: не женщина, а ожившая храмовая статуя, которую скульптор лепил, презирая всех прочих женщин мира.

Девушка вскрикнула, отпрыгивая назад. И тут же её проняло. Её хвалёная регенерация дала серьёзный сбой. Рана на плече привычно напиталась золотым светом, пытаясь закрыться, но моя духовная энергия, словно кислота, выжигала эту магию лечения. Кровь продолжала капать на паркет.

Она с ужасом посмотрела на своё плечо, а затем на меня. До неё начало доходить.

Я неспешно пошёл на неё, тесня к стене и попутно размышляя, как бы аккуратно вырубить эту истеричку. Убивать её не хотелось. Всё-таки крылатый мутант-целитель — штука в хозяйстве редкая и потенциально полезная.

В этот момент из спальни донёсся глухой стук падающего тела.

Я посмотрел в ту сторону, и из проёма было видно, что Ванессе наконец-то удалось подловить парня. Извернувшись, она точным ударом ноги выбила странную деревяшку из его окровавленных рук. Как только артефакт с сухим стуком откатился в сторону, парня словно выключили из розетки. Он кулем рухнул на пол, тяжело дыша, его глаза закатились. Сила иссякла, оставив лишь израненного, истощённого человека.

— Значит, дело все же было в артефакте. Интересно, — констатировал я.

Ангелесса тоже услышала звук падения. Она бросила взгляд в спальню и, увидев лежащего в луже крови брата, издала душераздирающий крик:

— Майк!!!

А дальше события понеслись в таком темпе, что удивили даже меня.

Девушка, отбросив инстинкт самосохранения, невероятно ускорилась. Взмахнув крыльями так, что в коридоре выбило стёкла в окнах, она совершила чудовищный рывок вперёд. Ванесса, только что расправившаяся с парнем и выходившая из спальни, просто не ожидала такой самоубийственной атаки. Крылатая на полном ходу снесла вампиршу плечом, впечатывая её обратно в стену.

Крылатая рухнула на колени рядом с братом. И сделала то, чего я никак не предвидел.

Она поднесла своё запястье ко рту и резко, глубоко прокусила себе вены. Её золотая сияющая кровь мощным потоком хлынула наружу, заливая её руки и тело брата. И свет вокруг неё начал разрастаться.

Это не был просто луч или вспышка. Воздух зазвенел. Пространство начало искажаться от концентрации чистой силы Света.

Вот теперь я почувствовал настоящую угрозу. Это была не попытка атаковать. Это была магия разрушения на совершенно ином уровне — площадная атака, способная стереть всё живое в радиусе десятков метров.

Я прекрасно понимал, что моя регенерация и барьеры позволят мне пережить этот взрыв. А вот Ванессе, чья природа была насквозь пропитана тьмой и кровью, — нет. Для дампира такой концентрат света был гарантированной смертью. Я не был уверен, что от неё останется даже пепел.

Времени на раздумья не было.

С рыком я бросился к спальне. На бегу моё тело начало стремительно меняться. Кости с хрустом ломались и перестраивались, мышцы раздувались, разрывая дорогой костюм в клочья. Я входил в форму истинного Зверя.

В одно мгновение я вырос до трёх метров. Моя аура, густая и подавляющая, затопила комнату. Я успел заслонить собой всё ещё дезориентированную Ванессу, накрыв её своим огромным телом.

Краем глаза я уловил взгляд крылатой девчонки. Она сидела на полу, обнимая брата, и смотрела на то, кем я стал. На её лице отразился ужас. В эту секунду до её фанатичного мозга наконец-то дошло, что всё это время я даже не сражался. Я просто игрался с ней.

А затем грянул световой взрыв.

Беззвучный, но чудовищный по силе. Мир превратился в слепящий калейдоскоп белого и золотого света. Я почувствовал, как этот свет обжигает мою шерсть, как он давит на мой духовный барьер. Это было неприятно, жарко, как будто я продолжительное время был на солнышке.

Спустя несколько бесконечных секунд свет резко погас.

В комнате пахло горелым деревом и палёными перьями. Я убрал руки и медленно выпрямился, оглядывая последствия. Огромная дыра зияла там, где раньше было панорамное окно спальни.

Девушки и её брата в комнате не было.

Я подошёл к разбитому окну и выглянул в ночную прохладу. Далеко в небе, стремительно удаляясь в сторону океана, мерцала быстро угасающая золотая точка. Девушка, схватив израненного пособника, просто выпрыгнула в окно на пике своего взрыва и улетела.

— Значит, она ещё и летать умеет. Причём быстро, — задумчиво пробасил я своим новым, искажённым горлом Зверя.

Я начал обратную трансформацию, чувствуя, как возвращается возвращаются в норму.

Ванесса, покашливая от пыли, медленно поднялась с пола и подошла ко мне. Её лицо было бледным, она прекрасно понимала, что я только что спас её от окончательной смерти.

— Что это было, Господин? — прошептала она, всё ещё неотрывно глядя в разорванное ночное небо.

— Это, моя дорогая Ванесса, — я усмехнулся, стряхивая с уцелевшего плеча обрывки дорогой ткани, — называется «неоконченное дело». Но, признаться, вечер окончательно перестал быть скучным. Уходим. Но сначала заберём тот любопытный артефакт, с помощью которого обычный пацан мог почти на равных противостоять даже тебе.

Дампиршу передёрнуло, и она коротко, утвердительно кивнула.

Мы развернулись и направились туда, где в луже крови лежал выбитый кусок древнего дерева.

По пути я ещё раз окинул взглядом помещение, оценивая масштабы разрушений, и мой взгляд зацепился за остатки кровати. Я нахмурился. От жены Джона Норта, которую Ванесса так заботливо усыпила гипнозом, тоже не осталось абсолютно ничего — её просто распылило на атомы в эпицентре этой святой сверхновой.

«А ангелесса-то могёт… ей вообще плевать на сопутствующий урон», — с лёгким отвращением подумал я, покачав головой.

Мне категорически не нравился такой подход. Да, я был Зверем, я убивал, я вырезал врагов, но такого я старался избегать. Когда от твоих рук страдали простые статисты, не имеющие отношения к тебе, — это было признаком потери контроля. Я себе такого не позволял. А эта «воительница Света» ради мести только что играючи испепелила спящую, ни в чём не повинную женщину. Лицемерная, фанатичная тварь.

Мои размышления прервало резкое движение сбоку.

— Стой, дуреха! Не бери его! — рявкнул я, заметив, к чему тянутся изящные руки помощницы.

Но было уже поздно. Инстинкты дампирши сработали быстрее разума. Желая быть полезной, Ванесса наклонилась и голыми пальцами подняла потемневшую, испещрённую рунами деревяшку.

Как только её кожа соприкоснулась с артефактом, девушка замерла, словно налетев на невидимую стену. Её серебристые глаза мгновенно помутнели, зрачки сузились в крошечные точки, а лицо исказила маска неконтролируемого ужаса.

Из её груди вырвался дикий, срывающийся крик, полный боли и ярости. Ванесса развернулась на одних рефлексах и с молниеносной скоростью ударила кинжалом прямо в меня.

Я даже не шелохнулся, лишь лениво поднял руку. Мои пальцы, словно стальные тиски, перехватили её запястье в сантиметре от моей груди. Второй рукой я без церемоний вырвал проклятую деревяшку из её побелевших пальцев.

Как только артефакт оказался в моей ладони, я почувствовал, как нечто чужеродное, липкое и тёмное попыталось проскользнуть в мой разум. Древняя магия попыталась взять меня под контроль.

«Не в эту смену, деревяшка», — ментально оскалился я.

Моя Воля Владыки обрушилась на эту магическую потугу с грацией падающего метеорита. Я просто смял чужое воздействие, раздавив его своим духовным давлением. Артефакт в моей руке жалобно скрипнул и затих, признав полное поражение перед хищником более высокого порядка. Я спокойно сунул кусок дерева в карман уцелевшей части брюк.

Тем временем Ванесса, лишившись контакта с артефактом, обессиленно осела прямо на пол. Кинжал со звоном выпал из её разжавшихся пальцев. Она замерла, тяжело, прерывисто дыша, её грудь судорожно вздымалась.

— Простите… простите меня, Господин, — просипела она, не поднимая головы. По её бледному лбу катились капли холодного пота. — Я потеряла контроль над собой. Это… это было так неожиданно.

— Ты в следующий раз думай головой, что и какими руками трогаешь, — я покачал головой, строго, но без агрессии глядя на неё. — Тебе уже чёрт знает сколько лет, а ведёшь себя как ребёнок, тянущий в рот всякую неопознанную дрянь с пола. Ты что-то почувствовала, взяв его? Что он тебе показал?

Ванесса медленно подняла на меня глаза. Вся её привычная ухмылка, вся надменность и уверенность столетнего монстра испарились без следа. Сейчас передо мной сидела сломленная, напуганная девчонка.

Она обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь согреться, и её тело пробила мелкая, бесконтрольная дрожь.

— Он… он заставил меня вспомнить. Заставил пережить это заново, секунда за секундой, — её голос сорвался на болезненный шёпот. — Тот самый день. День, когда всё закончилось.

Она судорожно сглотнула, уставившись невидящим взглядом в стену.

— Я снова была в нашем старом доме. Я чувствовала объятия матери… А потом двери просто разлетелись. Этот вампир… он ворвался к нам. Я видела, как он голыми руками разорвал моего отца, как он выпил мать у меня на глазах. Я чувствовала брызги их крови на своём лице… А потом он подошёл ко мне. И его мёртвые глаза… Боже, эта деревяшка заставила меня снова ощутить тот момент, когда он вспорол мне горло и заставил глотать свою проклятую кровь. Всю ту боль и агонию обращения…

Она замолчала, прикусив губу до крови, и ещё крепче обняла себя за плечи, стараясь не разрыдаться.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри шевельнулось мрачное сочувствие. Этот артефакт был поистине дьявольской штукой. Он не просто давал силу — он выкачивал её из самых незаживающих душевных ран владельца, превращая боль в слепую ярость. Неудивительно, что тот пацан дрался как безумная машина.

Я сделал шаг вперёд, наклонился и мягко, но крепко взял её за локоть, помогая подняться на ноги.

— Это всё в прошлом, Ванесса. Лишь иллюзия, вытащенная из твоей памяти куском мёртвого дерева, — я заглянул в её расфокусированные глаза. — Того вампира давно нет, а ты стоишь здесь. Живая.

Она судорожно кивнула, стараясь выровнять дыхание и возвращая себе крупицы самообладания.

— Ладно, уходим отсюда, — скомандовал я, прислушиваясь к звукам ночи. — Нам тут больше нечего делать. Хозяин мёртв, птички улетели. А учитывая тот световой фейерверк, который устроила крылатая, думаю, скоро тут будет просто не протолкнуться от сбежавшейся охраны.

Я не стал дожидаться, пока она придёт в норму окончательно. Просто притянул девушку к себе, крепко прижав её дрожащее тело к своему боку, закрыл глаза и уверенно шагнул в невидимую трещину реальности.

Мир особняка Джона Норта исчез, уступая место неосязаемым ветрам Пути Духов.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +15 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 85

Мы целой делегацией выбрались из душного столичного города и сейчас находились под палящим чилийским солнцем на обширном стрельбище одной из военных баз чилийской армии.

Принимающую сторону возглавлял не кто иной, как самый главный «решала» этой страны в вопросах обороны — немецкий гражданин, приглашённый военный реформатор, полковник Эмиль Кёрнер. Сейчас он вместе с целой когортой своих высших офицеров развлекался. Эти увешанные наградами мужики радовались, как дети в кондитерской лавке, с восторгом расстреливая огромный объём боеприпасов — которого, пожалуй, хватило бы на небольшую локальную войну, — испытывая те игрушки, которые я привёз с фабрик Хоулетта для демонстрации. Грохот выстрелов стоял такой, что закладывало уши.

— Взрослые, солидные мужчины, а ведут себя как малые дети, — тихо, со вздохом, прошептала стоявшая позади меня Ванесса.

Услышав это, Анастасия, которая с восторгом следила за испытаниями, прячась за моей спиной, тихонько хихикнула в кулачок.

— Не будь к ним так строга, Ванесса, — не оборачиваясь, мягко ответил я. — Они военные. Это их профессия. С этим оружием им предстоит идти в бой, и от его надёжности будет зависеть, жить им или умирать. Я их прекрасно понимаю: чтобы одобрить контракт на миллионы долларов, нужно почувствовать инструмент, сродниться с ним, понять, не подведёт ли он тебя. Скажу тебе честно… я им даже немного завидую. Я бы и сам сейчас с удовольствием пострелял.

Настроение у меня было откровенно приподнятое. Его не смогло испортить даже вчерашнее стремительное бегство крылатой мстительницы. Да и не волновался на этот счёт — птичка далеко не улетит.

В остальном же мои финансовые и геополитические дела в Чили начались просто превосходно. Полковник Кёрнер не заставил себя долго ждать и прибыл в столицу даже раньше запланированного времени. Уже к обеду состоялось наше официальное знакомство в присутствии самого президента.

И, не буду скрывать, прошло оно донельзя благополучно, хотя и заставило меня в очередной раз мысленно усмехнуться иронии судьбы. Когда мы обменивались рукопожатиями, прусский полковник вдруг вытянулся в струнку и совершенно серьёзно заявил, что для него огромная честь познакомиться с одним из членов семьи Штрукер.

«Даже здесь дед мне помогает, — подумал я тогда. — Его уже нет в живых, а его имя до сих пор имеет свой, весьма высокий курс на мировом рынке».

После этого приветствия завтрак прошёл на самой тёплой, почти дружеской ноте. Вскоре президент Эчауррен решил нас покинуть, сославшись на важные государственные дела, и элегантно заявил, что полностью доверяет все дальнейшие военно-технические переговоры полковнику Кёрнеру. «Я же, господа, больше по гражданскому направлению и экономике», — откланялся президент.

Кёрнер на это только довольно ухмыльнулся, прекрасно понимая, что ему только что выдали полный карт-бланш. Он тут же потащил меня на полигон под Сантьяго, настояв на том, что хочет попробовать мой товар лично. Я был не против, так как именно на такой поворот событий и рассчитывал. Практика всегда лучше теории.

— Мистер Хоулетт! Подойдите к нам! — закричал Кёрнер, перекрывая треск винтовочных выстрелов, и энергично замахал рукой, подзывая меня к огневому рубежу.

Я с дежурной улыбкой подошёл к группе офицеров. Столешница перед ними была завалена гильзами и разобранным оружием.

— Ну как вам, полковник? Довольны качеством товара?

Кёрнер положил на стол ещё дымящийся пистолет-пулемёт, протёр руки ветошью и задумчиво посмотрел на меня.

— Знаете, мистер Хоулетт… как ни грустно мне, прусскому офицеру, это признавать, но ваше оружие превосходит нынешнее немецкое, — он говорил медленно, взвешивая каждое слово. — У вас гениальные инженеры. Это совершенно другой, более высокий уровень убийства ближнего своего. Точность, простота механизмов, скорострельность… Потрясающе. К тому же буду с вами откровенен: поставки от Круппа с моей родины сейчас стали совсем непостоянными. Германия сама проходит через масштабное перевооружение, и нам, здесь, в Южной Америке, быстрого исполнения заказов ждать не приходится. А нам нужно оружие. Много и сейчас.

— Вам виднее, полковник. Я, к счастью или к сожалению, живу жизнью, далёкой от запутанной европейской кухни, — я пожал плечами, делая вид, что мировая политика меня не касается.

Я взял со стола один из своих автоматов, привычным движением проверил патронник, взвёл затвор и шагнул к огневому рубежу.

— Разрешите? — я кивнул на мишени, установленные метрах в семидесяти.

Кёрнер махнул рукой.

Я вскинул оружие к плечу, почти не целясь, полагаясь на мышечную память и обострённые рефлексы.

Короткие очереди разорвали тишину полигона. Пять деревянных мишеней-силуэтов одна за другой брызнули щепками — пули ложились кучно, строго в центр грудной клетки и в голову каждой фигуры.

— Впечатляет. А вы отличный стрелок, мистер Хоулетт, — уважительно оценил мой навык Эмиль, глядя в бинокль на продырявленные мишени. — Нечасто встретишь промышленника, который так уверенно держит собственную продукцию.

— Ну, я же теперь, как нас называют газетчики, «торговец смертью», — я улыбнулся, отстёгивая горячий магазин и сноровисто, за несколько секунд, разбирая автомат на основные узлы прямо на столе. — Я обязан досконально понимать свой продукт. Иначе как я смогу убедить вас его купить?

Тут Эмиль Кёрнер решил сменить тему. Он достал из портсигара сигарету, неторопливо закурил и, пустив струю дыма, как бы невзначай спросил:

— Кстати, мистер Хоулетт… Вы уже слышали о том, что случилось с Джоном Томасом Нортом этой ночью?

Я отложил затворную раму на стол и равнодушно пожал плечами.

— Да, за завтраком мне приносили свежую газету. Признаться, я удивлён. Далеко не самый последний человек в экономике вашей страны, магнат… и так глупо умер. Погиб при пожаре в собственном доме. Трагическая случайность.

Кёрнер затянулся, не сводя с меня цепкого взгляда.

— Видите ли, в чём дело… Мой человек доложил мне, что вчера днём Норт достаточно настойчиво, я бы даже сказал — агрессивно, звал вас к себе в гости. И что у вас на пирсе из-за этого вышел весьма напряжённый конфликт, едва не дошедший до стрельбы. А уже ночью этот самый Норт сгорает в своей постели вместе с женой. Согласитесь, весьма… странное стечение обстоятельств.

— Вы в чём-то обвиняете меня, полковник? — я удивлённо, с лёгкой долей оскорблённого достоинства посмотрел на немецкого офицера.

— Нет, что вы, мистер Хоулетт! — Кёрнер тонко улыбнулся, но его глаза оставались проницательными. — Никаких официальных обвинений. Наверное, это просто совпадение. Такое бывает.

— Послушайте, Эмиль. Я бы, даже если бы сильно захотел, физически не смог провернуть такую сложную операцию по устранению магната. Я только-только сошёл с корабля в вашей стране. У меня здесь ничего нет. Слишком мало времени для планирования такого убийства.

— Занятно, — Кёрнер стряхнул пепел. — Ваш покойный дед, барон Штрукер, тоже очень любил использовать подобную риторику. Когда внезапно, при загадочных обстоятельствах, исчезали или погибали его недоброжелатели, барон всегда оказывался как бы в стороне.

— Нет, вы всё же меня подозреваете, мой дорогой друг, — я посмотрел на него долгим, предупреждающим взглядом, давая понять, что граница вежливости пройдена.

Кёрнер всё понял. Он был умным человеком и прагматиком. Ему нужны были мои пулемёты, а не ссоры из-за мёртвого британца, который и так всем здесь мозолил глаза.

— Нет, простите меня, мистер Хоулетт. Это просто профессиональная деформация и старые воспоминания, — примирительно поднял руки полковник, решив не накалять обстановку. — Давайте всё же вернёмся к нашему диалогу об оружии. Ваши условия поставок. А что до Норта… думаю, местная полиция сама во всём разберётся.

Он мастерски свернул тему, но я, читая его эмоциональный фон, прекрасно видел: полковник Эмиль Кёрнер был на сто процентов уверен, что в смерти «Короля селитры» замешан именно я. И, судя по тому, как охотно он вернулся к обсуждению контракта, этот факт только прибавил мне веса в его глазах. Слабых здесь не любили.

— Полиция, безусловно, разберётся, полковник, — я легко отмахнулся от скользкой темы, щелчком возвращая затворную раму автомата на место. — Но мы ведь здесь собрались не для того, чтобы обсуждать криминальные хроники Вальпараисо. Оставим мертвецам их тайны. Нас с вами должно интересовать живое будущее.

Эмиль Кёрнер на секунду замер, а затем его лицо расплылось в широкой улыбке. Прусский офицер окончательно понял, что перед ним стоит человек его породы — тот, кто не прячется за моралью, когда речь заходит о выживании и победе.

— Вы абсолютно правы, мистер Хоулетт. Будущее куётся из стали, а не из газетных некрологов. Прошу за мной.

Он жестом отпустил свиту восхищённых офицеров, приказав им продолжать тесты, а сам повёл меня к раскинутому неподалёку просторному штабному шатру. Внутри было прохладно. На походном столе были расставлены бутылки, бокалы и коробка превосходных сигар.

— Присаживайтесь, Джеймс, — Кёрнер указал на складное кресло, лично откупоривая бутылку густого, рубинового вина. — Это обещанный карменер. Центральная долина. Гордость моей новой родины.

— Наслышан. Говорят, виноградные лозы здесь пережили то, что убило их в Европе, — я принял бокал, с удовольствием вдыхая терпкий ягодный аромат, и вальяжно закинул ногу на ногу. — Итак, Эмиль. Игрушки вам понравились. Карты на столе. Думаю, полковник Наварро уже рассказал вам о моих условиях. Полагаю, мы можем опустить дипломатические танцы?

Кёрнер тяжело опустился в кресло напротив, неторопливо раскуривая сигару.

— О, полковник Наварро передал всё слово в слово, — немец усмехнулся, выпустив густое облако дыма. — Скажу вам честно, Джеймс. Когда он зачитал ваши условия на закрытом заседании кабинета министров… половина парламента в Сантьяго хотела объявить вас сумасшедшим. Медные рудники Чукикаматы? Независимые концессии на селитру на севере Атакамы? Вы потребовали ключи от национальной сокровищницы в обмен на оружие.

— И тем не менее мы сидим здесь, пьём ваше превосходное вино, а на полигоне стреляют мои автоматы, — я сделал неспешный глоток, наслаждаясь бархатным вкусом. — Я так понимаю, снег в Андах тает гораздо быстрее, чем гордость ваших министров?

В глазах полковника мелькнуло искреннее уважение.

— Вы зрите в корень. Аргентина стягивает войска к перевалам Пуна-де-Атакама. Британцы в Сити затягивают финансовую удавку, отказывая нам в кредитах. А европейские заводы шлют лишь письма с извинениями об экспортных квотах, — голос Кёрнера стал уставшим. — А тут ещё и этот… внезапный пожар в особняке Джона Норта. Знаете, Джеймс, гибель «Короля селитры» оказала поистине магическое воздействие на умы наших министров. Те, кто вчера кричал о недопустимости пускать канадца в Атакаму, сегодня утром вдруг осознали, что британский монополист мёртв, образовался вакуум, и ваши инвестиции — это наше спасение.

— Я лишь предоставляю возможности, Эмиль. Как ими распоряжаться — решать вам, — я скромно пожал плечами, хотя внутри был доволен такой нежданной смертью Норта. Всё складывалось идеально. — Моё оружие сделает вашу пехоту непобедимой в горах. Я получаю свою медь для мировой электрификации и селитру для пороха, а вы получаете технологическую независимость. Президент готов подписать концессии?

— Документы уже лежат у него на столе. Срок — сорок девять лет, эксклюзивные права на промышленную разведку и глубокую добычу, — кивнул Кёрнер. — Но…

Он сделал эффектную паузу. Я чуть прищурился. В этом «но» всегда кроется самое интересное.

— Но как главнокомандующий я вношу одно условие в наш контракт, мистер Хоулетт, — полковник посмотрел мне прямо в глаза, и сейчас передо мной сидел не гостеприимный хозяин, а человек, который привык брать своё. — Я беру ваши пулемёты, винтовки и пушки. Логистика оружия через Тихий океан меня устраивает. Но я категорически отказываюсь зависеть от морских поставок боеприпасов и взрывчатки.

Я удивлённо приподнял бровь.

— Поясните.

— Если начнётся война, британский флот — а они симпатизируют Буэнос-Айресу — может просто заблокировать наши порты под надуманным предлогом, — Кёрнер проговаривал каждое слово. — Транспорты с вашим канадским бездымным порохом просто не дойдут. А армия без патронов — это просто толпа вооружённых людей с красивыми, но бесполезными железками. Я не допущу этого.

— И что вы предлагаете? — мой интерес вспыхнул с новой силой. Пруссак мыслил на десять шагов вперёд, и это вызывало удовольствие.

— Вы построите заводы здесь. В Чили, — твёрдо заявил Эмиль. — Огромный, современный завод по производству бездымного пороха, взрывчатки и сборке артиллерийских снарядов. Полного цикла. Сырьё — наша местная селитра, концессии на которую вы только что выбили. И надеюсь, она пойдёт к нам бесплатно. Технологии, патенты, инженеры и станки — ваши. Вы возводите этот индустриальный бастион на нашей территории, и мы становимся полностью автономными от любых морских блокад.

В шатре повисла тишина. Я медленно крутил бокал за ножку, глядя на игру света в рубиновом вине.

В голове мгновенно замелькали цифры, графики и геополитические векторы. Построить передовой химический и патронный завод на другом конце континента — это затраты. Миллионы долларов инвестиций, сложнейшая логистика тяжёлого машиностроения, переброска квалифицированных кадров…

Но выгода… Выгода была просто астрономической.

Это не просто сделка. Это полноценное, глубокое внедрение моей Империи в кровеносную систему Южной Америки. Если у меня будет свой военный завод в Чили, я стану устанавливать свои правила. Я буду продавать патроны не только Сантьяго, но и всем, кому посчитаю нужным. Я укреплюсь здесь так, что ни один британский лорд или немецкий концерн меня отсюда уже не выковыряет.

— Вы требуете от меня инвестиций, которые окупятся далеко не завтра, Эмиль, — задумчиво протянул я, хотя внутренне уже принял решение. — Строительство химического гиганта в сейсмоопасной зоне, обучение местных рабочих… Это риск.

— Вы не из тех, кто боится рисков, Джеймс. Вчерашняя ночь это доказала, — парировал Кёрнер с тонкой улыбкой. — Завод будет принадлежать вашей корпорации и мне. Правительство же Чили обязуется выкупать восемьдесят процентов его продукции по фиксированной, крайне выгодной для нас всех цене в течение следующих двадцати лет. Плюс правительство Чили берёт на себя безвозмездное выделение земли, подведение железнодорожной ветки и полную военную охрану периметра объекта.

Я допил вино одним глотком, поставил бокал на стол и посмотрел на немецкого полковника. Этот человек мне определённо нравился.

— Вы жесткий переговорщик, Эмиль, — я усмехнулся, плавно поднимаясь с кресла и протягивая ему руку. — Но я вас услышал. Договорились. Я построю вам лучший пороховой завод на этом полушарии. А вы проследите, чтобы ни одна британская тварь больше не совала нос в мои дела.

Кёрнер с готовностью поднялся и ответил на рукопожатие. Его хватка была крепкой, и по нему было видно, что он доволен.

— С вами приятно иметь дело, мистер Хоулетт. С этой минуты Чили и ваша корпорация — не просто партнёры. Мы союзники.

— За союзников, — я взял бутылку и плеснул нам ещё по полбокала карменера. — Пусть аргентинцы молятся своим богам. Потому что, когда в Андах сойдёт снег, они столкнутся не с армией. Они столкнутся с индустриальной машиной, которую мы с вами только что запустили.

*****

После завершения всех встреч на полигоне и возвращения в столицу я принял решение не ехать обратно в правительственную резиденцию. Вместо этого мой экипаж свернул к роскошному, утопающему в зелени особняку в престижном районе Сантьяго, который мои люди оперативно арендовали на долгий срок. Жить в золотой клетке под круглосуточным присмотром чилийских гвардейцев, где даже у стен наверняка есть уши, в мои планы не входило. Мне нужна была полная независимость от кого бы то ни было.

Я сидел в своём новом кабинете и с удовольствием потягивал кофе.

Соглашение с военными было подтверждено. Правда, пока только устно, но за официальной подписью дело не станет. Как заверил меня Эмиль Кёрнер, крепко пожимая руку на прощание, через пару дней, как только утрясутся формальности в министерствах, мы подпишем все бумаги. И с этого момента я официально стану новым игроком на этой земле.

Хотя, должен признать, прусский полковник всё же смог меня неприятно удивить своей деловой хваткой. Построить химический и патронный завод полного цикла на другом конце материка — это затея отнюдь не простая и совсем недешёвая. Даже гарантированная покупка моей продукции государством по фиксированным ценам окупит такие капиталовложения далеко не за один год. Может статься так, что те же двадцать лет он и будет выходить в ноль.

К тому же сам Эмиль без капли стеснения захотел личную долю в этом предприятии. После напряжённых торгов мы сошлись на двенадцати процентах. Двенадцать процентов от чистой прибыли военного гиганта! Губа у пруссака оказалась совсем не дура. Безбедную пенсию он себе точно обеспечил.

Но в этой наглости был и свой, перекрывающий все минусы, жирный плюс. Теперь второе, если не первое лицо этого ощетинившегося штыками государства будет всеми силами лоббировать мои интересы. Моя прибыль стала его прибылью. А это дорогого стоит.

Впрочем, завод — это лишь инструмент. Главным призом были концессии на медь и селитру, которые перейдут под мой полный контроль. Хотелось, конечно, выбить эксклюзив на целое столетие, но и сорок девять лет — срок весьма солидный. Умирать от старости я в ближайшие века точно не собираюсь, так что, когда придёт время, контракт можно будет вежливо — или не очень — продлить.

Я откинулся на спинку кресла, глядя в потолок, и на губах сама собой расплылась улыбка.

Самое прекрасное во всей этой истории заключалось в том, что теперь две отнюдь не самые маленькие и слабые страны на этом голубом шарике плотно вошли в мою личную зону влияния. Моя родина, Канада, на севере. И Чили на юге. Клещи сжимались.

Правда, вместе с властью прибавилось и головной боли. В Канаде мои люди и подкормленные политики прямо сейчас, тихой сапой, используя мои неограниченные финансы, готовили почву для сепарации. Наша цель — ускорить процесс освобождения Канады от удушающих объятий Британского льва. И если у нас всё получится — а я в этом не сомневался — мы сможем красиво выскользнуть из-под власти короны уже во время грядущей Первой мировой войны, под шумок глобального хаоса. Главное — успеть до того момента, как США наберут свою мощь после Второй мировой. Иначе они просто сглотнут созревший независимый канадский плод и не подавятся, втянув его в свою зону влияния. А я не собирался менять для своей страны одного хозяина на другого.

Но вернёмся к Чили. С подписанием этого договора, помимо баснословной прибыли в будущем, я взвалил на свои плечи и ответственность за эту узкую полоску земли, зажатую между океаном и горами. Теперь мне придётся впрягаться в её защиту и открыто играть в местную геополитику. Я просто не могу дать этой стране загнуться или обанкротиться. Она обязана победить во всех войнах, которые её ждут.

Самое смешное и парадоксальное заключалось в том, что в реальности моей первой жизни Чили так и не допустила открытых военных столкновений в этот исторический период. Знаменитый «Вооружённый мир» так и остался миром, а границу с Аргентиной провели дипломаты.

Но сейчас? Сейчас мне, как крупнейшему поставщику оружия и владельцу рудников, была жизненно выгодна быстрая, победоносная война с Аргентиной, которую всеми правдами и неправдами будет поддерживать Лондон. Война спишет все старые долги, уничтожит британское влияние и намертво привяжет Сантьяго к моим заводам.

«Ух, какая Игра престолов в моём личном исполнении скоро всех нас ждёт», — предвкушающе усмехнулся я, потирая руки.

— Господин, к вам посетитель! — звонкий голос Анастасии, которая без стука ворвалась в кабинет, сбил меня с грандиозных мыслей.

Моя юная секретарша стояла в дверях, всем своим видом выражая крайнюю степень возмущения.

— Да? А кто? — я удивлённо вскинул брови, садясь ровно. — Я сегодня больше никого не жду.

— Женщина. Требует, чтобы вы её немедленно приняли. Говорит, она ваша родственница, — фыркнула Настя, скрестив руки на груди. Её зелёные глаза метали недовольные молнии. — Я, конечно, хотела шарлатанку сразу выпроводить, чтобы не мешала вам работать. Мало ли сумасшедших бродит! Но…

Девушка замялась, немного сбавив напор.

— Но она назвала какое-то странное имя. Ромулус. И госпожа Ванесса, которая как раз была рядом, услышала это. Она стала очень серьёзной и приказала мне срочно доложить вам.

Я замер. Рука, потянувшаяся за чашкой кофе, остановилась на полпути.

Женщина. Ромулус. Родственница.

В голове мгновенно вспыхнула красная лампочка тревоги, а под левой лопаткой противно, предупреждающе заскребло. Это было предчувствие новых проблем.

«Какого дьявола? — лихорадочно пронеслось в мыслях. — Какая ещё родственница в Южной Америке? У Джеймса Хоулетта нет неизвестных родственниц, которые могли бы знать про Ромулуса. Откуда вообще всплыло это имя прямо сейчас, когда древний волк сидит на цепи у Селены в Нью-Йорке?»

Я поморщился, чувствуя, как вечерний отдых накрывается медным тазом. Если Ванесса сочла нужным прислать Настю, значит, гостья у дверей — это не просто сумасшедшая с улицы.

— Пригласи её. Посмотрим, что это за потерянная родня пожаловала к нам на огонёк.

*****

Интерлюдия. Рем

— Сука! Тварь!

Тяжёлый стол, переживший не один десяток лет, с оглушительным треском разлетелся об стену от её броска. Рем металась по сырому, тускло освещённому подвалу, словно разъярённая пантера в тесной клетке. Её глаза полыхали янтарным огнём, а с губ срывалось низкое, вибрирующее рычание.

Эта краснокожая тварь! Азазель! Он забрал её законную добычу. Забрал её брата прямо из-под носа!

— Найду и убью. Вырву хвост и заставлю сожрать его, — шипела она, меряя шагами каменный пол.

Но, когда первая волна слепой ярости немного схлынула, Рем с размаху ударила кулаком в стену, оставляя в кирпичной кладке глубокую вмятину. Она злилась не только на демона. Она злилась на саму себя.

«Дура. Какая же я полная, непроходимая дура! — хлестала она себя мыслями. — Почему я тянула? Почему не закончила дело сразу и не убила его?!»

Она бессильно опустилась на колени прямо на каменное крошево и обхватила голову руками, впиваясь когтями в свои волосы. Почти две тысячи лет. Две тысячи лет она выслеживала Ромулуса. Они играли в эти кошки-мышки по всему земному шару, оставляя за собой горы трупов. И вот, впервые за всё это время, он оказался в её руках. Сломленный, побеждённый, зависящий от её милосердия.

Именно она решала, жить ему или умереть. И Рем совершенно не ожидала, что ей будет так сложно решиться на последний удар. Какая-то извращённая родственная связь заставляла её каждый день откладывать казнь на завтра. Ей нравилось видеть его в цепях, нравилось упиваться своей властью над тем, кто веками считал себя богом.

Вот и дооткладывалась. Её трофей вытащили прямо у неё из рук.

И кто? Азазель — цепной пёс этой древней твари, Селены Галлио.

Как Селена вообще узнала, где она прячет брата? Впрочем, в этом у Рем сомнений не было. Эта старая, тысячелетняя шлюха всегда имела такие агентурные сети и магические возможности, о которых другие могли только мечтать. Селена питалась тайнами так же охотно, как и чужими душами.

А теперь перед Рем вставал самый главный вопрос: что делать дальше?

Идти в лобовую атаку против Чёрной Королевы — это даже для такой древней хищницы, как Рем, было изощрённым самоубийством. Тем более сейчас, когда её брат находился в руках ведьмы и мог быть использован как оружие против неё самой. Рем ни на секунду не верила, что Селена вытащила Ромулуса из доброты душевной, чтобы спасти и отпустить на волю. Черта с два. Галлио начала какую-то свою, многоуровневую игру, и сломленный Ромулус был ей нужен в качестве фигуры на доске.

Но зачем? Какая цель могла заставить Селену рисковать и вмешиваться в тысячелетнюю вендетту близнецов?

В голову Рем приходил только один логичный вариант. Джеймс Хоулетт.

Её губы растянулись в гордой, клыкастой усмешке. Джеймс. Её потомок. Именно её. Не этого напыщенного идиота Ромулуса, который веками плодил тупых, послушных мутантов. А её, Рем. В Джеймсе текла её кровь, помноженная на какую-то совершенно невообразимую, новую силу.

Видимо, Рем знала о своём потомке далеко не всё. Селена не могла просто так подойти к Джеймсу и забрать его себе. Поэтому ведьме и понадобился Ромулус. В качестве приманки? Оружия? Инструмента манипуляции?

Рем резко поднялась с колен. Звериная тоска в её глазах сменилась расчётливым блеском.

— Я ещё не проиграла, Селена, — тихо произнесла древняя. — Моя кровь принадлежит только мне.

Она покинула подвал и начала действовать.

Рем не была бы той, кто пережил столько столетий, если бы не имела собственных связей. Она подняла свои старые агентурные сети. Информаторы, подкупленные политики, члены мелких оккультных лож — все они начали стекаться к ней с крупицами информации. Игру пришлось начинать заново.

Новости не заставили себя долго ждать.

Спустя несколько дней Рем узнала, что Ромулус, словно послушная цепная псина, разорвал на куски Джона Уортингтона — влиятельного магната и члена Клуба Адского Пламени. А затем брат, ведомый Селеной, сам занял окровавленное кресло в правлении Внутреннего Круга.

Её мысли о том, что Чёрная Королева играет братом, получили подтверждение.

Но была в этой новости и ещё одна деталь, которая заставила Рем искренне, мстительно расхохотаться. Смерть Джона Уортингтона.

— Туда тебе и дорога, святоша, — прошептала Рем, сжигая донесение.

Она знала кое-что об этой семейке. Она помнила те древние времена, когда «пернатые» высокомерные ублюдки — Хеярафим — летали над землёй, сжигая всё, что не вписывалось в их понятие чистоты. Уортингтоны были их потомками. То, что Селена приказала Ромулусу разорвать одного из скрытых ангелов, делало игру ещё более запутанной и чертовски интересной.

Но самое главное донесение пришло следом. В ту же самую ночь Джеймс Хоулетт тоже стал полноправным членом Внутреннего Круга Клуба Адского Пламени. Он занял место убитого барона Вольфрама, чьё гнездо он сам же перед этим и выжег дотла.

Пазл сложился окончательно. Джеймс, Селена, Ромулус — все они оказались заперты в одной банке с пауками.

Рем поняла: ей необходима личная встреча с Джеймсом. Она должна предупредить его. Или, по крайней мере, понять, на чьей он стороне в этой тысячелетней войне.

Она рванула по его следу. Но потомок оказался до неприличия неуловимым. В Нью-Йорке она опоздала буквально на несколько часов — его личный поезд уже ушёл. В Канаде её встретили лишь его пустые особняки и вооружённая до зубов охрана его корпорации. Джеймс перемещался по миру с такой скоростью, словно у него были собственные крылья.

След привёл её в Южную Америку. Чили.

Только здесь, в Сантьяго, ей наконец удалось нагнать его.

Вечером она стояла перед коваными воротами роскошного особняка. Охрана попыталась преградить ей путь, но Рем лишь выпустила крошечную долю своей ауры, и наемники, сами не понимая почему, расступились, пропуская её внутрь.

В холле её встретила какая-то мелкая, светленькая девчонка, от которой отчётливо тянуло странной силой.

— Вы кто такая? Мистер Хоулетт никого не принимает! — возмутилась блондинка, преграждая путь на лестницу. — Уходите, или я вызову охрану!

Рем лишь снисходительно усмехнулась, глядя на эту попытку её задержать.

— Передай своему хозяину, девочка, что к нему пришла родственница.

Блондинка упрямо сжала кулаки, намереваясь стоять до конца, но в этот момент из бокового коридора вышла высокая, грациозная женщина с бледной кожей.

Рем встретилась взглядом с её серебристыми глазами.

— Скажи ему, что Ромулус — это только половина проблемы, — бросила Рем прямо вампирше, догадываясь, что та поймёт. — Я жду.

Она с удовлетворением наблюдала, как женщина, услышав имя, мгновенно напряглась. Её напускная надменность испарилась, сменившись настороженностью. Вампирша бросила на Рем полный опаски взгляд и резко приказала блондинке:

— Иди. Немедленно доложи Господину.

Рем оставалось только ждать.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +15 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 86

После того как я дал Насте отмашку «запускать кабанчика», мне оставалось только откинуться в кресле и ждать, когда эта новая, весьма проблемная головная боль объявится на моём пороге.

В голове лихорадочно прокручивались варианты. Кто это вообще мог быть? Может, кто-то из неизвестных мне доселе родственников по линии Штрукеров, решивший познакомиться? Или какая-нибудь внебрачная дочь из древа Хоулеттов? Эх, ладно. Чего гадать на кофейной гуще — скоро всё сам выясню.

Дверь кабинета бесшумно распахнулась, и внутрь шагнула… очень эффектная дама.

Я, признаться, на секунду дюже удивился. Нет, я сам уже не маленький, но за несколько суток это уже вторая дама, которая выше меня. Радует одно — я ещё расту. Женщина была высокой, около двух метров, и возвышалась бы над большинством крепких мужчин. Острые, хищные и аристократичные черты лица, высокие скулы и копна густых, непокорных рыжих волос, падающих на плечи. От неё исходила аура дикой, первобытной, невероятно притягательной красоты.

Одета она была в строгий мужской костюм. Но то, как этот костюм на ней сидел, напрочь стирало любые ассоциации с мужским гардеробом. Ткань идеально обтягивала её мощную, гибкую фигуру, подчёркивая узкую талию, широкие бёдра и весьма выдающуюся грудь, которой было тесно под жилеткой. Смотрелось это гармонично и вызывающе.

«Снова рыжая… да что ж за бич такой? — мысленно застонал я. — Слишком много огненных бестий окружает меня с самого момента перерождения в этом мире. Карма, не иначе».

На её лице играла расслабленная улыбка. Но вот глаза… глаза выдавали её с головой. Мои обострённые инстинкты Зверя и духовное восприятие тут же вцепились в её эмоциональный фон, и то, что я «прочитал», заставило меня искренне удивиться.

Никакой агрессии. Там бурлил азарт, глубокий интерес и, как это ни странно… гордость. Эта смертоносная хищница уже сейчас, стоя на пороге, относилась ко мне с какой-то извращённой, но ощутимой теплотой. Да что тут, чёрт возьми, происходит?

— Внучек, позволишь бабушке присесть? А то ты на меня смотришь и молчишь, — её низкий, бархатистый голос нарушил тишину. Она лукаво подмигнула мне.

Я тяжело вздохнул и картинно возвёл глаза к потолку.

— Что-то в последнее время вокруг меня развелось слишком много дедушек, а теперь, смотрю, ещё и бабушка нарисовалась. Пенсионный фонд какой-то, — проворчал я, возвращая себе привычное хладнокровие. — Но садись, коль пришла.

Я вежливо указал ей на гостевой стул по ту сторону моего стола.

Она этот жест проигнорировала. Рем прошла мимо стула, подошла к роскошному дивану в углу кабинета и по-хозяйски на него уселась, вальяжно откинувшись на спинку и вытянув свои бесконечно длинные ноги.

Я лишь с грустью посмотрел на это действо. Я ведь как сюда въехал, ещё сам ни разу не успел использовать этот диван по прямому назначению.

— Вижу, тебе удобно. А теперь давай рассказывай, — я развернул кресло к ней. Я уже прекрасно понял, что никакого строгого делового диалога не выйдет. Эта рыжая всем своим видом показала, что разговор будет без протокола, максимально личным.

— Ну, для начала представлюсь, — она сцепила руки в замок на коленях, и её улыбка стала чуть более хищной. — Моё имя Рем. И я матриарх твоего рода, мальчик. Первая. Та, от кого пошел твой род.

В голове мгновенно вспыхнули школьные уроки истории и древние мифы. Легенда Древнего Рима. Капитолийская волчица, вскормившая двух брошенных братьев-близнецов. Ромул и Рем. Основатели величайшей империи античности. И трагический финал — когда Ромул убил своего брата Рема в споре о том, где возводить стены нового города.

— У меня дежавю, — хмыкнул я, не сводя с неё внимательного взгляда. — Недавно ко мне в гости уже заглядывал один тип, который тоже назвал себя моим дедушкой и вещал ровно то же самое. Что он первый, что я дитя его крови, и всё в таком духе. Ромулусом звался. И, если ты не врёшь насчёт своего имени… разве Рем из легенд не был братом? Мужчиной?

— Не-а. Я девушка. Сестра, — Рем усмехнулась, обнажив чуть удлинённые, острые клыки. — Историки всё переврали, как обычно. А мне в то время было глубоко всё равно. Да и, признаться честно, тогда было даже удобнее, чтобы все считали меня мужчиной. Тёмные времена, сам понимаешь. У женщин было куда меньше прав и возможностей, чем сейчас. А насчёт остального… Ромулус пиздит как дышит.

Она произнесла это легко, с явным презрением.

— Хоулетты — это моя линия. Моя кровь. А вот Криды и ещё несколько дегенеративных семейств отморозков — это уже его выводок.

— Вот, значит, как, — протянул я, анализируя сказанное. В этом была логика. Крид, тот же Саблезубый, всегда отличался куда большей тупостью и кровожадностью, чем я. Хотя тот же Дог… ну, в семье не без урода. — Ладно, допустим, что это правда и мы с тобой родственники. Тоже пришла меня вербовать в свой элитный кружок по интересам? А если не соглашусь — попытаешься убить, как твой братец?

— Нет, я не такая, — Рем фыркнула, а затем её взгляд как-то неуловимо потеплел. Она посмотрела на меня с явной, почти материнской ностальгией. — А ты вырос… Стал взрослым, заматерел, силы набрался. А ведь в детстве был такой крохой. У меня на ладошке помещался…

Она по-доброму, мягко улыбнулась своим воспоминаниям.

Я напрягся. Мои брови поползли вверх, а внутренняя сущность удивлённо дёрнула ушами.

— Не удивляйся, это было давно. Когда ты только родился, — заметив мою реакцию, пояснила Рем. — У меня, в отличие от моего помешанного на селекции брата, не так много потомков. И за теми, что есть, я всегда старалась приглядывать. Если было возможно — помогала. Понятно, что не всем. Моральных уродов и совсем уж поехавших я иногда и сама упокаивала, тем более когда в них пробуждалось моё наследие. Но тогда, семнадцать лет назад, я пришла в Альберту, чтобы поприветствовать нового члена моего рода. Мне нужно было лично убедиться, пробудилась ли в тебе Сила. Так я и вышла на твоего деда. На Абрахама.

— Так, стоп, — я поднял руку, останавливая её. Эта информация ломала всю мою картину мира. — Дед Абрахам знал? Он с самого начала знал, что я не его родной внук?

— Конечно, знал. Он же не слепой и не дурак, — фыркнула рыжая. — Но у нас с ним состоялся взаимовыгодный договор. Я ему тогда здорово помогла. Прикрыла его задницу от Штрукеров, которые уже точили на него зубы, а он в ответ закрыл глаза на твоё происхождение. По нашему уговору ты, конечно, не должен был становиться официальным наследником Хоулеттов, но под защитой семьи остаться был должен. В тепле и безопасности.

Она хмыкнула, чуть склонив голову.

— Хоть я и не почувствовала в тебе тогда никакой искры. Ты был просто милым, вечно болеющим человеческим малышом. Зато сейчас… — её глаза сверкнули янтарным огнём. — Я горда. Такой зверёныш вырос, глаз не нарадуется.

«Вот, значит, как оно было на самом деле», — мысли в моей голове закружились с бешеной скоростью.

Все детали моего детства, которые казались мне странными, внезапно встали на свои места. Вот почему барон фон Штрукер тогда так резко отступил и оставил Абрахама в покое — немецкий аристократ просто решил не связываться с бессмертной тварью, которая коптит это небо уже не первое тысячелетие и может сильно подгадить.

И теперь стало понятно, почему дед Абрахам был так строг ко мне, почему он не жаловал меня, держал на расстоянии, но при этом никогда не выгонял на улицу и обеспечивал всем необходимым. Он просто выполнял условия контракта с чудовищем, сохраняя свою семью.

Вот так, сидя за тысячи километров от дома, в Чили, я вдруг узнаю новые грязные тайны своей семьи от древней римской волчицы. Жизнь — чертовски удивительная и ироничная штука.

— Ладно, — я выдохнул, откидываясь на спинку кресла. — Верю. И, честно сказать, я даже рад, что моим родичем являешься всё же ты, а не этот поехавший Ромулус. Это многое объясняет. Но твой ностальгический рассказ не снимает главного вопроса. Зачем ты прибыла ко мне сейчас, после стольких лет молчания? Тебе ведь тоже что-то от меня нужно, верно?

Рем тяжело вздохнула. Вся её расслабленность мигом улетучилась, уступив место мрачной сосредоточенности.

— Не буду скрывать, Джеймс. Да. Мне нужна твоя помощь, — она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде читалась жгучая ненависть к самой себе. — Из-за того, что я оказалась сентиментальной, полной дурой, мне ещё раз понадобятся твои услуги. Услуги по поимке моего любимого брата.

— И зачем мне тебе помогать, Рем? Зачем мне снова рисковать своей шкурой ради ваших древних семейных разборок? — спокойно спросил я. Хотя глубоко внутри я прекрасно понимал, что выбора у меня просто нет. В этой пищевой цепочке нельзя стоять на месте — либо ты жрёшь, либо жрут тебя.

Рем усмехнулась, ничуть не смутившись моей показательной холодностью. Она закинула ногу на ногу, и её ботинок качнулся в воздухе.

— Да брось, Джеймс. Давай не будем играть в эти скучные человеческие торги. Ты сам прекрасно знаешь, что это в твоих же интересах, — она подмигнула мне. — Ромулус — это одно. Но теперь он служит Селене. И вот это уже двойные, мать их, проблемы. Ты ведь уже понял, что нужен этой сучке? Очень нужен. То, как она на тебя смотрит, то, как она убирает фигуры с доски вокруг тебя… А раз ты до сих пор не сидишь у неё на коротком поводке, значит, для неё есть какие-то серьёзные препятствия.

— Я и сам это прекрасно понимаю, бабуля, — я криво ухмыльнулся, тоже обнажив клыки. — А что до препятствий… может, я ей просто не по зубам? Рискует подавиться.

Рем запрокинула голову и искренне расхохоталась. В этом смехе не было насмешки, скорее — извращённое восхищение моей самоуверенностью.

— О, малыш… — отсмеявшись, она утёрла выступившую слезу. — Я отдаю тебе должное. Ты действительно силён. Ты перерос и меня, и моего помешанного братца, тут без вопросов. Но Селена… это совершенно другой уровень. Для этой твари ты пока слабоват.

Она снова стала серьёзной, и в её янтарных глазах мелькнула тень первобытного страха, который она, впрочем, быстро задавила.

— Ты хоть представляешь, сколько ей лет? — тихо спросила Рем. — Я застала расцвет Рима, а она застала времена, когда континенты ещё имели другие очертания. Её называли Бичом Народов ещё до того, как люди научились плавить железо. Селена — психический вампир, Джеймс. Она питается не кровью, как эти бледные проклятые. Она выпивает саму жизненную силу, душу, оставляя от жертвы лишь горстку пепла. Она поглощает знания, магию, опыт тех, кого убивает. И с каждым сожранным веком она становится только сильнее. У неё магия, контроля над которой мы даже не понимаем, и целая армия марионеток.

Я вспомнил ощущения от её присутствия и невольно поморщился.

— Поверь мне, внучек, я тебе пригожусь, — уверенно продолжила матриарх. — Без меня тебе будет гораздо сложнее. Сила силой, но тысячелетнего опыта выживания и грязных трюков мне не занимать. Я знаю, как мыслят такие, как она.

— Допустим. И с чего начнём наш семейный подряд? — я побарабанил пальцами по столу.

— С тех, кто прямо сейчас жаждет твоей смерти по ошибке. С Уортингтонов, — Рем прищурилась.

— О, я уже повстречал одну такую, — я хмыкнул, вспомнив разнесённую спальню чилийского особняка и прожжённую дыру в матрасе. — Пернатое, светящееся чудо с очень плохими манерами и замашками массового убийцы.

— Не одну, а двоих. Их двое, Джеймс. Брат и сестра, — поправила меня Рем. — Майк и Селеста. И она — не просто мутант. Она потомок Хеярафим. Древней, почти вымершей расы, которых люди в своих сказках прозвали ангелами. Редкие, фанатичные и очень опасные твари с исцеляющей кровью и заскоками на почве святой мести.

— И ты предлагаешь их убить? — уточнил я.

— Я предлагаю сделать их нашими союзниками, — она лукаво улыбнулась. — Да, сейчас они тупенькие. Не разобравшись в ситуации, сделали совершенно идиотские выводы, решив, что это ты убил их отца. Месть им глаза застила. Их папаша, Джон, был куда умнее и хитрее. Но у этих «ангелов» есть один природный, генетический враг. Тоже представитель расы-антипода для них. Азазель. Вождь Неяфем.

Рем сделала театральную паузу, наблюдая за моей реакцией.

— И угадай, кому сейчас прислуживает этот самый Азазель, чтобы удержаться в нашем мире?

— Селене, — мрачно закончил я логическую цепочку, и пазл в моей голове сошёлся.

— Именно! — Рем хлопнула ладонью по подлокотнику дивана. — Если мы сможем донести эту информацию до пернатых деток, если докажем им, что Селена держит на поводке убийцу их отца, и поможем с их злейшим врагом… их святая ярость моментально развернётся на сто восемьдесят градусов. Чёрная Королева получит обезумевшего ангела, который жаждет её крови. Но главное — найти их побыстрее, пока они снова дров не наломали или пока их не прикончили люди Галлио.

Я задумался. Женщина была абсолютно права. Такой ресурс, как два фанатичных мстителя с большим потенциалом и связями их рода, нельзя просто так пускать в расход. Их нужно перенаправить.

«Главное — найти их», — прокрутил я в голове её слова.

Обычными методами отследить двух испуганных существ, одно из которых невероятно сильное, в Южной Америке — задача не быстрая. Если, конечно, они ещё тут. Но у меня был другой инструмент. Инструмент, который я получил не так давно и ещё не успел опробовать на полную катушку.

Дар Великого Духа. Аспект Охотника.

Я прикрыл глаза и потянулся к Изнанке. Если моя обычная Сила Владыки давила и поглощала, то Аспект Охотника был иным — узконаправленным, точным, как хорошо заточенное лезвие.

Мир за веками распался на слои. Плотный гул человеческих жизней в особняке, ровное тепло Насти где-то за стеной, холодная бездонная воронка на месте Ванессы — всё это я отодвинул на задворки восприятия. Мне нужен был след. Я вспомнил вкус той ночи: сухой, звенящий запах ангельских перьев, жгучий след золотой магии, который до сих пор саднящей отметиной тлел на моей духовной броне, и медный привкус крови её брата. Три нити. Я ухватился за них разом.

И — рывок. Сознание сорвалось с места, как борзая. Оно вырвалось за стены кабинета, взмыло над спящим Сантьяго, над черепичными крышами и колокольнями, над серебряной лентой реки, и понеслось на север вдоль хребта Анд. Континент разворачивался подо мной исполинской картой из миллионов мерцающих огоньков-душ. Я не смотрел на них — я чувствовал. Тот самый золотой аромат, чистый и высокомерный, ни на что не похожий. Города проносились световыми кляксами, реки — тёмными венами. Дальше. Севернее. Жарче.

И вот оно. Далеко, за сотни километров, на самом краю моего чутья, вспыхнули две искры. Одна — ровная, слабая, человеческая, едва тлеющая от боли и усталости. А рядом — вторая. Ослепительный, туго свёрнутый клубок белого золота, пульсирующий раненой яростью. Даже отсюда, даже приглушённая расстоянием, эта аура жгла. Я потянул носом Зверя ещё раз, впечатывая след намертво, привязывая его к себе невидимой цепью. Теперь она от меня не спрячется. Куда бы ни улетела — я пойду по этому следу хоть на другой конец света.

Я резко открыл глаза. Они полыхали золотом так ярко, что Рем невольно подобралась на диване. Я вышел на её след. Осталось дело за малым — отправиться по нему.

— Я знаю, где они, — вибрирующим от сдерживаемой силы голосом произнёс я. — Далековато улетели, но от меня не спрятались.

Я поднялся из-за стола, обошёл его и протянул Рем руку.

— Ты права, бабуля. Мне нужен опыт, а тебе — тот, кто сможет порвать Селене глотку. Консенсус достигнут. Добро пожаловать в стаю.

Рем посмотрела на мою протянутую руку, её губы изогнулись в дикой, волчьей улыбке. Она поднялась — и действительно оказалась почти на голову выше меня — и крепко пожала мою ладонь.

«Эх, надеюсь, я ещё вырасту», — не к месту пришла в голову мысль.

— Славно, Джеймс. Давно пора было немного проредить этот мир от старых монстров. К тому же… — она усмехнулась. — Семья должна держаться вместе, верно?

— Есть такое, но на поиски отправимся через несколько дней. Пока же предлагаю тебе воспользоваться моим гостеприимством, — улыбнулся я. Всё же мне сначала нужно было всё подписать и урегулировать дела по Чили. — Думаю, они не успеют потеряться или попасть в беду. Пусть пока зализывают раны, может, с дурости сами придут к нам.

— Эх, не люблю ждать, но кто я такая, чтобы лезть со своими правилами. Согласна. А теперь показывай, где моя спальня, и прикажи своим слугам предоставить мне ванну. А то грязная как животное. Да и, внучек, не подкинешь бабушке денежек? Я что-то поистратилась, — улыбнулась она.

«Ещё один дармоед на мою голову, ну сколько можно», — подумал я.

*****

Два дня, как и обещал полковник Кёрнер, пролетели в сумасшедшем, деловом ритме. И вот наконец настал тот самый момент, ради которого я пересёк океан.

Церемония подписания договоров проходила в Малом зале президентского дворца «Ла Монеда». Никакой лишней прессы, только самые доверенные лица государства и я.

Я поставил размашистую подпись под последним, самым толстым пакетом документов и аккуратно положил перьевую ручку на малахитовую подставку. Щелчок. Ловушка захлопнулась. Британский лев только что лишился пары клыков в Южной Америке, даже не успев этого понять. Концессии на медь в Чукикамате, права на разработку селитры в Атакаме и контракт на строительство гигантских заводов полного цикла — всё это теперь официально принадлежало моей корпорации.

Президент Федерико Эррасурис Эчауррен с облегчением выдохнул, поправляя президентскую ленту, а полковник Эмиль Кёрнер, стоявший по левую руку от него, довольно блеснул глазами. Мы обменялись крепкими рукопожатиями. Сделка века была скреплена.

По этому случаю вечером был дан грандиозный, закрытый званый ужин в одном из лучших правительственных особняков Сантьяго.

Атмосфера была расслабленной. Хрустальные люстры заливали зал мягким светом, на столах стояли серебряные подносы с деликатесами, а в бокалах плескался тот самый рубиновый карменер. Местная политическая и военная элита праздновала свою будущую независимость. Я же, стоя у высоких окон с бокалом в руке, принимал дежурные поздравления и лесть, попутно наблюдая за своими людьми. Анастасия с восторгом уплетала какие-то заморские сладости, а Ванесса, одетая в строгое, но вызывающе облегающее тёмное платье, скучала у колонны, отпугивая своим холодным взглядом излишне назойливых чилийских офицеров.

И в этот самый момент двустворчатые двери банкетного зала распахнулись.

Разговоры смолкли. Оркестр, игравший что-то лёгкое на фоне, на секунду сбился с ритма.

В зал вошла Рем.

Я едва не поперхнулся вином. Если днём в моём кабинете она выглядела как хищник в мужском костюме, то сейчас древняя волчица решила сыграть по другим правилам. На ней было потрясающее вечернее платье глубокого, насыщенного изумрудного цвета. Ткань струилась по её невероятной фигуре, подчёркивая каждый изгиб, широкие бёдра и грудь, оставляя открытыми точёные плечи. Копна рыжих волос была элегантно, но с лёгкой небрежностью уложена наверх.

Она двигалась с такой грацией, что перед ней инстинктивно расступались люди.

Краем глаза я уловил движение. Полковник Эмиль Кёрнер, этот суровый, прошедший через огонь и воду прусский солдат, просто застыл на месте. Его бокал слегка накренился. Он смотрел на Рем так, словно увидел перед собой сошедшую с небес валькирию.

— Gott im Himmel (Боже на небесах)… — едва слышно, одними губами выдохнул полковник. Он откровенно, как мальчишка, поплыл. Его выправка стала ещё прямее, грудь выпятилась колесом, а в глазах зажёгся огонь. Это было даже комично: сам полковник был в районе метра семидесяти ростом, хотя и подтянут.

Рем, безошибочно вычислив меня в толпе, направилась прямо ко мне, лукаво улыбаясь.

Надо было спасать ситуацию и легализовывать её присутствие. Я поставил бокал на столик, нацепил на лицо самую обаятельную светскую улыбку и шагнул ей навстречу.

— О, а вот и ты! — я галантно взял её под руку, чувствуя, как под нежным бархатом платья перекатываются стальные мышцы. — Господа! Президент, полковник. Позвольте вам представить. Моя дорогая, горячо любимая тётушка… Рем.

— Тётушка? — Кёрнер моргнул, стряхивая наваждение, и тут же галантно, с истинно европейским шармом склонился, целуя протянутую руку древней твари. — Мадам… для меня огромная честь. Но, мистер Хоулетт, простите мою бестактность, ваша тётушка выглядит скорее как ваша старшая сестра.

— О, вы мне льстите, полковник, — голос Рем зазвучал низко, бархатисто, с лёгкой, интригующей хрипотцой. Она посмотрела на немца из-под длинных ресниц так, что у того, кажется, даже усы дёрнулись от восторга. — Я просто решила составить своему вечно занятому племяннику компанию в этой поездке. Знаете ли, мальчик так много работает, совсем не бережёт себя. Я прибыла чуть позже, следующим кораблём, чтобы немного за ним присмотреть.

— Уверяю вас, мадам Рем, на чилийской земле мистер Хоулетт не будет ни в чём нуждаться! — горячо заверил Кёрнер, совершенно забыв про геополитику, Аргентину и британские угрозы.

Президент Эчауррен, стоявший рядом, добродушно рассмеялся, обводя взглядом меня, Рем, а затем Анастасию и Ванессу.

— Знаете, Джеймс, я смотрю на вас и поражаюсь, — с доброй завистью произнёс глава государства. — Молодой, успешный, невероятно богатый… И вас сопровождает целый цветник! Две очаровательные помощницы, а теперь ещё и столь сногсшибательная родственница. Право слово, любой мужчина в этом зале сейчас завидует вам чёрной завистью!

— Благодарю, господин президент, — я вежливо улыбнулся и склонил голову. — Я действительно… очень везучий человек.

Внешне я источал спокойствие и благополучие, но внутри бился головой о стену, глухо подвывая от безысходности.

«Цветник? Видели бы вы, господин президент, какой „цветник" меня ждёт дома, в Канаде, — мрачно размышлял я, продолжая дежурно улыбаться чилийской элите. — Клара, которая творит всякую дичь и слушает мою мать когда не надо. Ирэн с её гребаными пророчествами. Мистик с её тараканами в голове. Только маленькая Элис да Роуз — лапочки. И вот теперь — двухтысячелетняя волчица-матриарх, с которой мы собираемся ловить парочку поехавших ангелов».

Это было не благословение. Это была какая-то изощрённая, кармическая пытка. Меня окружали невероятно красивые, смертоносные, властные женщины, каждая из которых могла в любой момент устроить локальный армагеддон, если у неё испортится настроение.

Я отчаянно нуждался в балансе.

«Мне срочно нужны мужики в команду, — с тоской понял я, глядя, как Рем кокетливо смеётся над какой-то армейской шуткой Кёрнера. — Нормальные, суровые мужики. Желательно туповатые, прямолинейные, которые любят пить холодное пиво, чистить оружие и не пытаются манипулировать моим разумом или втянуть меня в тысячелетнюю вендетту. Барнс и Мэтью — это отлично, но они сидят в корпорации. А мне нужны такие же отмороженные ублюдки, как я сам, чтобы прикрывать спину. Иначе я просто сойду с ума в этом матриархате».

— Джеймс, милый, ты о чём-то задумался? — сладкий голос «тётушки» вернул меня в реальность. Рем аккуратно сжала мой локоть. Её пальцы впились руку, тонко намекая, что пора возвращаться к делам.

— О делах насущных, дорогая тётя, — я накрыл её ладонь своей и повернулся к полковнику. — Что ж, Эмиль. Договоры подписаны. Думаю, мы с тётушкой останемся в вашем прекрасном городе ещё на некоторое время. Осмотреть… окрестности перед отъездом.

Кёрнер понимающе кивнул, хотя его взгляд всё ещё не мог оторваться от декольте древней хищницы.

Отлично. Официальная часть закрыта. Скоро мы с моей новообретённой «роднёй» идём охотиться на пернатых.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +16 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 87

Интерлюдия. Селеста Уортингтон

Селеста сидела у догорающего костра, подтянув колени к груди, и поглядывала на спящего по ту сторону огня брата. Только сейчас, спустя трое суток изматывающего восстановления в горах Анд, Майк наконец-то смог нормально уснуть. Его дыхание выровнялось, лицо расслабилось, а болезненные судороги, вызванные проклятым артефактом и кошмарами прошлого, отступили.

Можно было выдохнуть. Но липкий страх всё равно свернулся змеёй где-то глубоко внутри девушки. Нет, она боялась не за себя. За него.

Селеста до боли кусала губы, безжалостно коря себя за то, что вообще позволила Майку пойти за ней тогда. Ещё немного, всего один неверный шаг — и она могла потерять его навсегда. А ведь Майк остался единственным близким человеком во всём этом огромном мире.

Она всегда думала, что невероятно сильна. С того самого дня в детстве, когда в ней пробудился дар древних, когда за спиной распахнулись белоснежные крылья, Селеста была полна гордости. Первый истинный носитель дара ангелов за последние пять поколений! До её рождения в семье уже начали с горечью поговаривать, что кровь Хеярафим окончательно выродилась, растворившись среди обычных людей.

Когда Селеста повзрослела, её кровь начала требовать битвы. Ей казалось, что она готова покарать всех врагов своей семьи, что именно она закончит это вечное противостояние с демонами Неяфем и торжественно закроет эту мрачную страницу семейной истории. Отец постоянно сдерживал её, осаживал, не давал добро на открытые действия. Он пытался объяснять ей правила тайной войны, но она не хотела его слышать. Юношеский максимализм и осознание собственной исключительности требовали действий.

Но сейчас, глядя на тлеющие угли, Селеста всё поняла. Правда, для этого озарения ей пришлось встать на самую тонкую грань между жизнью и смертью. Пришлось встретить врага, для которого она, наследница ангелов, не представляла вообще никакой угрозы.

Джеймс Хоулетт. Монстр. В конце того короткого, унизительного столкновения Селеста ясно осознала: он просто игрался с ней. Он даже не пытался её убить, хотя мог сделать это в первую же секунду. Он не воспринимал её всерьёз. Хоулетт изучал её, как энтомолог изучает любопытное, но безопасное насекомое.

Она оказалась вовсе не такой всесильной. В мире существовали монстры, которые превосходили её саму ровно настолько же, насколько она превосходила простых смертных. И теперь Селеста была растеряна. Впервые в жизни она совершенно не знала, что делать и как быть дальше. Её картина мира треснула по швам.

«Очень паршивое состояние», — подумала девушка, обхватив себя за плечи и едва сдерживая злые слёзы отчаяния и бессилия.

Внезапно раздалось тихое шуршание. Селеста подняла глаза и увидела, что Майк проснулся. Он лежал на боку и внимательно, с грустью смотрел на неё. Затем брат со вздохом сел, немного покачнулся — тело всё ещё болело после отката артефакта, несмотря даже на ее лечение — но упрямо поднялся, подошёл к сестре, опустился рядом и крепко обнял её за плечи.

— Хватит, Селеста. Перестань корить себя, я же по лицу вижу, как ты себя съедаешь, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Помнишь, что всегда говорил отец? Что нас не убивает, то делает сильнее. Да, сейчас мы проиграли. Враг оказался нам не по зубам. Но ничего непоправимого не случилось — мы оба живы, мы вырвались. Нам теперь нужно только сделать выводы и лучше подготовиться.

— Майк… в этом-то и главная проблема, — Селеста судорожно вздохнула, прижавшись к его плечу. — Это не мы сбежали сами. Нам позволили сбежать. Мне кажется, он вообще не собирался нас убивать. Более того, я почти уверена, что он даже не понимал, кто мы такие!

Она отстранилась и посмотрела брату в глаза.

— Тебе не кажется, что это чертовски странно? Существо, которое якобы объединилось с ведьмой Селеной и демоном Азазелем, просто обязано было знать о Хеярафим! А он смотрел на меня с искренним удивлением. Просто проверял на прочность.

Майк замер. На секунду он просто окаменел, переваривая услышанное, а его лоб прорезала глубокая морщина.

— Я не уверен… но это действительно о многом говорит. Причин может быть много, — задумчиво пробормотал он. — Вспомни записи отца о Селене Галлио. Чёрная Королева — непревзойдённый манипулятор. Она вполне могла использовать Хоулетта втёмную.

— А может, это нами играют? — голос Селесты окреп, в нём зазвучала горькая уверенность. — Может, это мы сейчас идём на поводу у интриг Галлио, а не он? Мы сами прибежали к нему, как слепые котята. Без отца всё стало слишком сложно, Майк. Похоже, нам обоим пора становиться взрослее. А мне… мне пора поумнеть.

На её губах появилась грустная улыбка.

— Я не хочу потерять ещё и тебя из-за своей дурости.

— Так, всё. Хватит об этом. Что сделано, то не изменишь. Мы живы, и точка, — серьёзно и строго отрезал Майк. — И моей вины здесь больше, сестра. Я старший. Я должен был сначала всё проверить, задействовать информаторов и лучше разобраться, против кого мы собираемся выступить, а не бросаться в бой с куском проклятого дерева.

Но закончить мысль он не успел.

Лес на склоне вокруг них не издавал ни звука. Ни хруста ветки, ни шороха листьев. Но Селеста инстинктивно почувствовала, как пространство сжалось.

Их окружали.

Они появлялись из густых теней деревьев бесшумно, словно призраки, кольцом стягиваясь к костру. Десятки фигур. Но это были не наёмники и не чилийская армия. Эти существа не походили ни на что, когда-либо виденное Селестой.

Их тела были плотно обтянуты матовыми, угольно-чёрными костюмами из странного материала, который в отблесках огня казался живой, пульсирующей кожей рептилии. Поверх этой основы крепились сегментированные бронеплиты из тёмного, поглощающего свет металла. Конструкция брони жутко напоминала анатомию насекомых — хитиновые пластины хищно наслаивались друг на друга на плечах, груди и бёдрах, не стесняя движений.

Но самым жутким было то, что у них не было лиц. Головы воинов скрывали абсолютно гладкие, глухие шлемы. У некоторых нижнюю часть лица закрывали респираторы-полумаски, а у других вместо забрала была лишь сплошная металлическая пластина без единой прорези для глаз. Они стояли неподвижно, бездушные и монолитные, как големы из сказок.

Селеста мгновенно вскочила на ноги, задвигая Майка себе за спину. Ткань на её спине с треском разорвалась, выпуская гигантские белоснежные крылья. Золотой свет залил поляну, выхватывая из темноты всё новые и новые силуэты в чёрной броне. Она приготовилась к бою, чувствуя, как сила наполняет мышцы.

Тут шеренга безликих воинов расступилась, и вперёд шагнула ещё одна фигура.

В отличие от своих солдат, он не носил шлема. Это был мужчина с хищным, вытянутым лицом, резкими, аристократичными скулами и мертвенно-бледной кожей. Его дикие, растрёпанные волосы пепельного цвета развевались на ночном ветру, словно живые. А всё лицо было покрыто сложной вязью ритуальных татуировок.

Его доспех выглядел куда сложнее и агрессивнее. Поверх чёрной «кожи рептилии» были надеты асимметричные броневые пластины цвета тёмного серебра с кроваво-красными, резкими акцентами. Шею закрывал высокий, жёсткий воротник.

Но больше всего пугали его руки. По самый локоть они светились изнутри пульсирующим, обжигающим фиолетовым светом, словно под его кожей текла не кровь, а жидкий огонь.

Мужчина остановился в пяти шагах от костра и чуть склонил голову набок.

— Давно… очень давно я не видел представителей Хеярафим в наших краях, — произнёс он задумчиво. Его голос был спокойным. — Что привело тебя сюда, пташка? Мы ведь ещё тысячелетия назад ясно дали понять и отвадили ваш высокомерный род от наших земель.

В голове Селесты заметались тысячи мыслей. Он знает, кто она такая! Знает древнее название!

— Мы… — Селеста открыла было рот, но Майк, осторожно выглянув из-за её крыла, перехватил инициативу.

— Мы с сестрой приносим глубочайшие извинения! — громко сказал брат, поднимая руки в примирительном жесте. — Мы не знали, что это запрещённая для посещения территория. Мы беглецы. Мы просто прячемся здесь от своих врагов. Если вы позволите, мы немедленно соберём вещи и уйдём. Мы не хотели ничего нарушать.

Селеста в этот момент просканировала окружение. Её духовное зрение едва не ослепло. Каждый из этих безликих воинов обладал силой, и весьма немалой. Но тот, что стоял перед ними… от него исходила подавляющая, тяжёлая аура тысячелетнего воина.

— Майк, они все одарённые. Все до единого. А этот… он очень силён, — едва слышно, одними губами прошептала Селеста, не сводя глаз с лидера.

Она старалась говорить предельно тихо, но пепельноволосый мужчина услышал. Уголок его губ дёрнулся в ухмылке.

— Мне совершенно всё равно, что именно вас сюда привело, — жёстко отрезал он. — Моё имя — Охотник. Я глава касты Охотников. Я несу личную ответственность за безопасность границ и ликвидацию любых внешних угроз. Вы, Хеярафим и человек, нарушили границы суверенных территорий клана Нео. Вы оказались непозволительно близко к нашему скрытому городу Домус. И я просто не могу позволить себе отпустить вас так легко.

Он сделал короткий жест светящейся рукой. Безликие сделали синхронный шаг вперёд, сжимая кольцо.

— Вы пойдёте со мной. Добровольно или нет. И предстанете перед Советом Старейшин, — с угрожающей ухмылкой добавил Охотник.

В груди Селесты снова начала подниматься горячая, слепая злость. Кто-то снова ставит ей условия! Снова угрожает её семье! Её руки непроизвольно сжались в кулаки, и на ладонях начал разгораться убийственный золотой свет. Да, они сильны. Но её инстинкты подсказывали, что даже этот Охотник слабее Джеймса Хоулетта. Ей хотелось ударить.

— Девочка, не делай глупостей, если не хочешь умереть прямо здесь и сейчас, — голос Охотника стал угрожающим.

Внезапно фиолетовое свечение в его руках вспыхнуло нестерпимо ярко. Из его ладоней, с шипением разрезая ночной воздух, вырвались два длинных, искрящихся хлыста, сотканных из чистой, раскалённой энергии. Земля под ними мгновенно почернела и задымилась. Он не потерпит неуважения на своей земле.

Майк железной хваткой вцепился в запястье сестры.

— Нет, Селеста! Не делай непоправимого! — отчаянно зашипел он ей на ухо. — Нас просто задавят числом. Станет только хуже!

Селеста с ненавистью посмотрела на плазменные хлысты, затем на испуганное, но решительное лицо брата… и золотой свет на её руках погас. Она скрипнула зубами и коротко, покорно кивнула.

Майк выдохнул и повернулся к лидеру Нео.

— Что нас ждёт, если мы отправимся с вами без сопротивления?

— Пока что… только разговор, — Охотник удовлетворённо кивнул, и плазменные хлысты втянулись обратно в его руки. — Просто не мне решать, что с вами делать дальше. Это прерогатива Старейшин и главы.

Селеста сверлила его злым взглядом. Почему-то она не верила ни единому слову этого древнего мутанта. Но выхода она действительно не видела. Кольцо из бронированных солдат сомкнулось.

Она сложила крылья за спиной, чувствуя, как на плечи снова наваливается тяжёлое осознание собственной слабости перед лицом неведомых сил этого мира.

*****

— Три утра, женщина! Ну как так можно, спрашиваю я тебя? — негодовал я.

Эта мартовская кошка… нет чтобы после банкета, как мы и договаривались, тихо и незаметно отправиться со мной в особняк для подготовки к операции, она решила отправиться на «прогулку» с кавалером. С полковником Эмилем Кёрнером. И пропала на полночи!

— Да не злись ты так, ну как я могла отказать такому роскошному, статному мужчине в маленькой радости? — Рем выглядела сейчас именно как кошка, до отвала обожравшаяся самой жирной сметаны. Она сидела на моём диване, поправляя растрёпанную причёску. — Мы всё успеем. Но я же тоже, знаешь ли, человек. В смысле, женщина. Надо же было моральное здоровье поправить перед новой работой!

Она лукаво подмигнула мне янтарным глазом.

— Тебе бы, внучек, тоже не помешало как-то расслабиться. А то какой-то нервный стал совсем, рычишь по пустякам.

— Я бы сказал, чем именно ты там занималась, но не хочется произносить это всуе, — я устало закатил глаза, скрестив руки на груди.

— Эй! Я же не только для себя, но и для тебя старалась! — Рем обиженно надула губки, хотя в глазах плясали бесенята. — Он же теперь твой главный союзник и партнёр здесь. Вот я и наводила мосты. Прощупывала его, так сказать, со всех сторон. Вдруг он какую пакость затаил или двойную игру ведёт?

— Знаю я, что ты там щупала, дипломатка хренова, — я тяжело вздохнул. — Но давай сменим тему. Нам пора отправляться. У меня предчувствие плохое. Время играет против нас.

— Ну, надо так надо. Я всегда готова к новым приключениям, — довольно потянулась она, вставая с дивана. В её движениях снова проснулась хищная, собранная грация. — Да и после такой прекрасной ночи нет ничего лучше хорошей драки.

Я только махнул на неё рукой. Закрыв глаза, я очистил разум от лишних мыслей и потянулся к своему внутреннему источнику. Аспект Охотника.

Моё сознание скользнуло на Изнанку. Мир вокруг потерял краски, став сотканным из энергетических потоков. Я начал искать. Как ищейка, я принюхивался к духовным следам. Ища след беглецов. Моё восприятие, подстёгиваемое силой Великого Духа, стремительно расширялось, покидая границы Сантьяго и уносясь на север, в сторону вершин Анд. Они сместились, изменив своё местоположение с прошлого раза, но это не имело значения.

Есть. Слабый, но отчётливый отклик где-то высоко в горах.

— Направление найдено. Пора в путь, — я открыл глаза, шагнул к Рем и крепко обхватил её за талию.

Она удивлённо посмотрела на меня, её глаза расширились, и она уже открыла рот, чтобы задать вопрос, но не успела. Я шагнул на Путь Духов.

Пространство реальности треснуло, как тонкий лёд. Нас мгновенно затянуло в ревущий, ослепительный коридор между мирами. В лицо ударил нематериальный шторм Изнанки.

Рем застыла. Для древней волчицы, никогда не путешествовавшей тропами духов, это был шок. Она следовала за мной, как в глубоком трансе. Её янтарные глаза остекленели, мышцы окаменели. Здесь, в этом бушующем океане духовной энергии, она не могла находиться сама по себе. Я буквально тащил её, укрывая своим силовым коконом.

«А интересно… если я её сейчас отпущу, что с ней случится? — мелькнула у меня отстранённая мысль. — Разорвёт на куски? Закинет в другое измерение? Выжжет разум? Хм, занятно. Надо бы потом поймать какого-нибудь отморозка и провести эксперимент».

Но это потом. Пора являть себя миру.

Шаг — и мы с Рем вываливаемся в реальность, разрезая ночную темноту.

Мы оказались на небольшой скалистой поляне, окружённой редким, кривым лесом, чуть сбоку от нашей цели.

То, что открылось моим глазам, заставило меня внутренне подобраться. Я ожидал увидеть двух испуганных беглецов. Но моё духовное чутьё не обмануло: теней было гораздо больше. Селеста, с крыльями, и её брат стояли спина к спине у костра, а вокруг них плотным кольцом смыкались несколько десятков фигур в жуткой, насекомоподобной чёрной броне и глухих шлемах. А прямо перед ангелом стоял высокий, бледный ублюдок с татуировками на лице, чьи руки по локоть пульсировали фиолетовой плазмой.

Нас заметили мгновенно. Скрывать своё появление я и не пытался.

Я почувствовал, как Рем, только что вышедшая из транса, резко напряглась. Вся её расслабленность испарилась. Она угрожающе, по-звериному зашипела.

— Твою мать… мы с тобой полные неудачники, Джеймс, — процедила она сквозь зубы. — Это клан Нео. Ёбаные фанатики и изоляционисты. Как же я забыла, что их скрытый город Домус находится именно в этих горах?! И каков, чёрт возьми, шанс, что эта тупая пернатая курица решит спрятаться прямо у них на заднем дворе?!

— Кто это такие? — быстро спросил я, оценивая расстановку сил.

— Похоже, сейчас не до лекций по истории. Будь готов, внучек, — ответила она, делая шаг в сторону от меня и обнажая клыки. В её руках начала клубиться плотная, янтарная энергия. — А так… это гребаные проблемы на наши головы. Сильные проблемы.

Я решил довериться опыту старой мутантки и тоже начал готовиться к бою. Эмоции, которые я сейчас улавливал от этих «Нео», были совсем не доброжелательными. Они убивали без колебаний. Да и кто бы сомневался — в моей жизни вообще редко что-то проходит просто.

Лидер в броне медленно повернул голову в нашу сторону. Плазма в его руках угрожающе затрещала.

— И у нас новые гости! — его шелестящий голос разнёсся над поляной. — Неужели это сама Рем? Сотни лет тебя не видел и не слышал. Как поживаешь? Как там твой неугомонный братец?

— Охотник, — Рем выплюнула это имя, как ругательство. — Тысячу лет не видела твою расписную рожу, и ещё бы столько же не видела. Мы тут случайно. Шли по следу вот этих двоих, — она небрежно кивнула на Селесту и Майка.

Уортингтоны, и так находившиеся на пределе, при нашем появлении вообще скисли. В их глазах зажглась обречённость. Ещё бы: с одной стороны — фанатики, с другой — убийца их отца и древняя бестия.

«А тут все друг друга знают, — хмыкнул я про себя. — Только я один, как слепой котёнок, с каждым днём открываю всё новые и новые пласты и угрозы этой дивной новой жизни».

— Нет, Рем, так не пойдёт, — Охотник покачал головой. — Эти двое уже согласились быть нашими гостями. Ты чуть-чуть опоздала. И только из глубокого уважения к твоему возрасту я предлагаю тебе: свали-ка ты отсюда по-хорошему. И благодари небеса за то, что мы, Нео, умеем помнить благодарность. За твою давнюю помощь в столкновении с Ромулусом.

— Ага, конечно. Так я тебе и поверила, ублюдок, — зло, издевательски ухмыльнулась рыжая. — Тогда, после моей помощи, ты же первый и начал охоту за мной! Как ты тогда выразился перед Советом? «Никто не должен жить, кто слишком много о нас знает»? А Ромулус вас тогда, кстати, хорошенько поимел. И сейчас ты, старый хрен, просто не уверен, что вытянешь бой таким составом.

Охотник потемнел лицом. В его глазах вспыхнуло неподдельное пламя ярости.

— Старая сука… — прошипел он. — Вали отсюда. Это моё последнее предупреждение. Или я закончу то, что не смог сделать в прошлый раз.

— Да у тебя кишка тонка! Слушай моё встречное предложение: забирай своих безликих подсосов и вали в свой подземный город. И тогда, может быть, я не выпущу тебе кишки прямо тут! — рассмеялась она в ответ.

Я слушал этот восхитительный диалог и понимал: дипломатия здесь провалилась. Рем просто и откровенно нарывалась на драку. Но вмешиваться я не спешил. Информации было слишком мало.

Мужчина со злостью смотрел на Рем, а затем его лицо вдруг разгладилось. Стало пугающе спокойным. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я своим духовным чутьём уловил резкий всплеск. Он не собирался договариваться. Он собирался ударить.

— Рем! — крикнул я.

— Знаю! Не сдерживайся, внучек! — прокричала она, срываясь с места с нечеловеческой скоростью. — Я беру воинов-массовку на себя, а Охотник — твой! Уж прости, но я правда послабее этого урода буду!

«Да чёрт с тобой. Бой так бой. Кто я такой, чтобы от него бегать?»

Интересно только, какую сторону сейчас выберет девочка-ангел?

Поляна мгновенно превратилась в мясорубку.

Рем врезалась в строй бронированных легионеров Нео. Я краем глаза видел, как она работает. Она не использовала оружие. Её руки, окутанные плотной жёлтой энергией, вспарывали хитин брони так же легко, как бумагу. Я отчётливо чувствовал, что она использует похожие техники манипуляции Ци, что и Ромулус. Надо бы с ней потом об этом поговрить.

Я же переключил всё внимание на свою цель.

Охотник бросился ко мне. Два фиолетовых плазменных хлыста с гудением рассекли воздух, оставляя за собой выжженные следы.

Я не стал мелочиться. Тело с хрустом перестроилось. Мышцы раздулись, рост скакнул до трёх метров. Кожа на костяшках разорвалась, и наружу с влажным, плотским хрустом вышли длинные, бритвенно-острые костяные когти. Я принял форму истинного Зверя, окутав себя плотной золотой бронёй из Воли.

Первый удар хлыста пришёлся мне прямо в грудь. Плазма прожгла духовный барьер, спалила шерсть и глубоко прорезала плоть. Боль была адской, палёным мясом запахло на всю поляну. Но моя регенерация мгновенно включилась в работу, выталкивая жар и стягивая ткани прямо на ходу.

Я лишь злобно оскалился и рванул вперёд.

Охотник был невероятно быстр и техничен. Его хлысты летали вокруг него, как живые змеи, не давая мне подобраться вплотную. Он наносил мне рану за раной, но с каждой секундой в его глазах всё ярче проступало непонимание. Его плазма, способная разрезать пополам почти всё что угодно, вязла в моём сверхплотном теле и духовной ауре.

Я намеренно принял очередной удар хлыста на предплечье, позволяя плазме обвить мою руку. Охотник торжествующе дёрнул, пытаясь отсечь мне конечность.

Плазма с яростным шипением вгрызлась в плоть, обжигая меня до самой кости, но моя защита и чудовищная плотность скелета намертво застопорили энергетический хлыст. Ему не хватало мощи перерубить кость.

Пользуясь тем, что его оружие завязло, я с силой рванул хлыст на себя. Охотник, не ожидавший такой силы, потерял равновесие и полетел вперёд. Мой свободный кулак с выпущенными костяными когтями прошило его защищённое плечо. Броня Нео треснула, брызнула кровь, и я следом ударом ноги отшвырнул его на несколько метров.

В этот момент, увлёкшись атакой, я пропустил угрозу. Два легионера Нео, используя какие-то маскировочные техники, вынырнули прямо у меня из-за спины, занося клинки и целясь в мою тушку.

Я начал разворачиваться, понимая, что не успеваю заблокировать оба удара…

И тут поляну залил ослепительный свет.

Густой, концентрированный луч энергии ударил сбоку, пройдя в дюйме от моего плеча. Он врезался прямо в двух нападавших. Броня Нео вспыхнула, и воины с истошным воплем сгорели заживо за долю секунды, осыпавшись пеплом.

Я скосил глаза. Селеста. С распахнутыми крыльями, сияющая золотом, она стояла рядом с братом и методично расстреливала солдат Нео из своих рук. Она сделала свой выбор.

— Умная девочка! Правильный выбор! — довольно прокричала Рем, сворачивая шею очередному уроду.

Бой перешёл в финальную стадию. Втроём — я, Рем и Селеста — мы просто разрывали отряд Нео на куски. Моя мощь и регенерация, боевой опыт древней волчицы и дистанционная артиллерия ангела не оставили фанатикам ни единого шанса. Поляна утопала в крови и обломках чёрной брони.

Охотник, с трудом поднявшись на ноги и зажимая рваную рану на плече, быстро оценил ситуацию. Из его отряда в живых осталось лишь трое израненных бойцов.

Его лицо исказила маска чистой ненависти.

Он резко отпрыгнул назад, разорвал дистанцию и что-то сделал. Воздух за его спиной со звонким хлопком исказился, и прямо в пространстве открылся странный, переливающийся портал.

С рыком я прыгнул к нему, намереваясь достать его и не дать уйти, но опоздал буквально на секунду. Охотник спиной вперёд рухнул в портал, и воронка с громким треском захлопнулась, отрезав мне путь. Мои когти со свистом рассекли лишь пустой воздух.

Сзади раздался хруст — Рем и Селеста одновременно добили последних легионеров.

Наступила тишина, прерываемая лишь треском костра и нашим тяжёлым дыханием.

— Ушёл, тварь! — Рем злобно сплюнула кровь на землю, вытирая руки о чужую чёрную одежду. — И это очень плохо, Джеймс. Теперь у нас катастрофически мало времени.

Она обвела взглядом заваленную трупами поляну.

— Охотник жив, и он только что ушёл в Домус. Скоро… очень скоро здесь будет целая армия разъярённых мутантов. Нам нужно уходить. Немедленно.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +18 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 88

Я стоял посреди поляны в виде трёхметрового чудо-юда и с интересом смотрел на Селесту. Девушка, вновь задвинув брата себе за спину, была напряжена и не сводила с меня настороженного взгляда.

Учитывая, что мы только что вместе кромсали бронированных фанатиков, мне хотелось пошутить на тему того, что между нами, похоже, наконец-то пробежала искра страсти. Но, окинув взглядом поле боя и чувствуя нарастающую в воздухе тревогу, я решил, что сейчас для шуток точно не лучшее время. Да и девушка была ранена, хотя делала вид, что её это не волнует.

— Ау! Ты меня вообще слышишь? — Рем бесцеремонно подошла ко мне вплотную и помахалаладонью прямо перед моей клыкастой мордой.

Я медленно опустил взгляд на древнюю мутантку. И с самодовольством отметил: чтобы дотянуться до моего лица, даже этой двухметровой женщине пришлось встать на носочки.

Я широко улыбнулся. Правда, в моей нынешней форме Зверя для всех окружающих это выглядело как оскал.

— Чего лыбишься? Сворачиваемся, говорю! — уже откровенно недовольно проворчала Рем, уперев руки в бока. — Охотник ушёл, и счёт сейчас идёт на минуты.

— Да я просто радуюсь, что хоть сейчас выше вас обеих. А то в человеческом виде в вашей компании я уже начал комплексовать по поводу своего роста.

От моих слов Рем тихо фыркнула, а на напряжённом лице Селесты, вопреки всей абсурдности ситуации, мелькнула слабая улыбка. Юмор — лучшая разрядка после хорошего сражения.

— А так — ты права. Задушевные разговоры отложим на потом, — я перевёл взгляд на Уортингтонов. — Слушайте внимательно. Вы как относитесь к тому, чтобы прямо сейчас покинуть эти гостеприимные места в нашей компании?

Селеста открыла было рот, но Майк снова влез поперёк батьки.

— А с чего нам вообще тебе доверять?! — парень с вызовом посмотрел на меня. — Может, если мы пойдём с тобой, то просто угодим из одной ловушки в другую?

Я с удивлением уставился на это героическое чучело.

— Слушай, парень, ты серьёзно такой идиот или притворяешься? — я склонил голову набок. — Вы уже в ловушке. Прямо сейчас. Буквально через минуты из гребаного портала или ещё откуда вылезут очень злые и мстительные дяди и тёти в чёрной броне и просто грохнут тебя, а твою крылатую сестру пустят по кругу. Я, конечно, догадываюсь, что за каша варится у тебя в голове, но скажу тебе один раз: я не убивал вашего папашу. Но знаю, кто это сделал. А верить мне или нет — это исключительно ваши проблемы. Если решили поиграть в гордость и остаться здесь — ну, так и быть. Ваше право. Свечку за упокой поставлю.

Майк побагровел и уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать что-то оскорбительное, но Селеста резко подняла руку, прерывая его.

— Замолчи, Майк. Он прав, — сказала девушка, не сводя с меня глаз. — Если мы пойдём с ним — у нас есть шанс. Если останемся здесь — мы умрём. Думаю, нам вряд ли простят все эти смерти.

— Так давай просто улетим! — не унимался брат, вцепившись в её плечо. — Зачем нам идти с убийцей?! Ты же можешь нас вытащить!

Селеста лишь обречённо вздохнула.

— Во-первых, если мы пойдём с ними, есть шанс, что мы наконец-то найдём реальные ответы на наши вопросы. А во-вторых… вот, — она стиснула зубы от боли и чуть повернулась, поднося своё левое крыло ближе к лицу брата.

Майк ахнул и побледнел.

Треть великолепного белоснежного крыла была срезана — Охотник всё же как-то успел нанести ей урон. Края раны были обуглены плазмой, и кровь текла по перьям.

— Оно серьёзно повреждено, — поморщилась Селеста, пряча раненое крыло за спину. — Я не смогу подняться в воздух ещё минимум пару часов. Ты же сам знаешь. Мои раны зарастают быстро, но вот именно крылья восстанавливаются медленнее всего. Так что выбора у нас нет. Или с ним, или идём пешком.

— Да и вообще, ребята, совместный бой сближает, — решил вмешаться я, подводя черту. — Пора валить.

Ждать, пока они придумают новые возражения, я не стал. Сосредоточившись, я снова обратился к Силе Великого Духа, приоткрывая Дорогу Духов. Но в этот раз задача стояла куда сложнее. Одно дело — протащить за собой Рем, и совсем другое — затянуть в духовный водоворот сразу троих, двое из которых вообще не понимали, что происходит.

Я шагнул к Уортингтонам. Майк дёрнулся было назад, но я просто сгрёб его одной лапой и, не обращая внимания на возмущённые крики, бесцеремонно перекинул парня через своё плечо. Вторую руку я протянул Селесте. Рем, уже привыкшая, без вопросов схватила меня за локоть.

И шагнул в пустоту.

Переносить троих пассажиров через Дорогу Духов оказалось тяжёлым занятием. Это было похоже на попытку плыть против горной реки с тремя якорями на шее. Пространство сопротивлялось, духовные ветра ревели, пытаясь оторвать моих спутников, разорвать их неподготовленные сознания. Мне пришлось выкрутить свою Волю на максимум, создавая вокруг нас непробиваемый кокон.

Селеста судорожно вцепилась в мою руку, Майк болтался на плече, а Рем просто закрыла глаза, доверяясь мне.

Спустя несколько мучительных секунд, показавшихся вечностью, я с силой рванул ткань реальности, и мы вывалились обратно в материальный мир.

Мы оказались в густом, прохладном лесу на окраине Сантьяго, всего в паре миль от моего арендованного особняка. Я аккуратно скинул зелёного, кашляющего Майка на траву и отпустил девушек.

Убедившись, что все живы и относительно целы, я шумно выдохнул и начал обратную трансформацию.

Процесс возвращения в человеческий облик вызвал неудобство: в форме человека я последнее время чувствовал себя слабым и ограниченным. Через пару секунд я уже стоял перед ними в своём нормальном, человеческом виде. Правда, от моей одежды остались лишь лохмотья. Но стесняться в этой компании было глупо.

Селеста, тяжело дыша, опустилась на поваленное бревно. Майк сидел на земле, пытаясь сфокусировать взгляд после телепорта.

— Ну вот, мы и в безопасности. Относительной, конечно. Рем, дорогая. Раз уж у нас выдалась минутка, не могла бы ты просветить нашу крылатую молодёжь? Расскажи им кратко то, что ты выяснила. Думаю, им пора узнать, кто именно повинен в смерти их отца и за кем они на самом деле гонялись всё это время.

Рем серьёзно кивнула. Она подошла ближе к Уортингтонам, глядя на них сверху вниз.

— Ваш отец, Джон Уортингтон, был хитрым и осторожным игроком, — начала она. — Но он просчитался, и его устранили. Джеймс Хоулетт не убивал его. Того, кто повинен в его смерти, зовут Ромулус. Мой брат. Древний мутант, периодически считающий себя богом.

Майк вскинул голову, его глаза расширились от шока. Селеста замерла, забыв про боль в крыле.

— Ромулус? Но… почему? — прошептала девушка. — Наш отец никогда не переходил дорогу вашему роду!

— Потому что Ромулус сейчас — лишь слуга, — проговорила Рем. — Его разум под контролем, и он выполняет приказы своей новой хозяйки. Селены Галлио. Чёрной Королевы Клуба Адского Пламени. Вашего отца убрали не из-за личной мести. Его убрали, чтобы освободить место во Внутреннем Круге. И чтобы стравить вас с Джеймсом, подставив его. Вы клюнули на эту наживку, как слепые котята.

Селеста закрыла лицо руками. Её плечи задрожали. Осознание того, что ими так грязно и легко манипулировали, что их святая месть была лишь частью чужого плана, ломало её изнутри. Майк с силой ударил кулаком по земле, издав глухой стон бессилия. Эмоции били через край.

— И это ещё не всё, детишки, — безжалостно добила их Рем. — Угадайте, кто ещё работает на Селену? Кто прячется под её юбкой, помогая ей плести интриги и обеспечивая ей магическую поддержку в обмен на якорь в этом мире?

Селеста резко подняла голову.

— Азазель. И мы знаем об этом, — выдохнула она имя своего тысячелетнего врага.

— В яблочко, птичка, — хмыкнул я, подходя ближе. — Тот самый рогатый ублюдок, с которым воюет ваш род. Так что теперь мы все в одной лодке. Селена хочет сожрать меня, Азазель хочет сожрать вас, а Ромулус просто потрошит тех, на кого укажут пальцем.

Я протянул руку сначала Майку, помогая ему подняться, а затем посмотрел на Селесту.

— Моё предложение всё ещё в силе. В моём особняке есть пустые комнаты. А главное — там пока безопасно. Вы сможете привести себя в порядок. А потом помочь мне вырвать Чёрной Королеве её гнилое сердце, попутно отправив Азазеля обратно в его измерение.

Брат и сестра переглянулись. В их глазах больше не было злости. Там горело мрачное пламя. Пламя людей, у которых отняли всё, но дали новую цель.

Селеста медленно, превозмогая боль, поднялась с бревна и, глядя мне прямо в глаза, уверенно кивнула.

— Мы согласны, Джеймс.

*****

— Жаркая выдалась ночка! — выдохнул я, с наслаждением разваливаясь на широком кожаном диване в своём новом кабинете.

Рем посмотрела на меня с почти детской завистью. Этот диван она, кажется, уже мысленно считала своим.

«Второй Мэтью на мою голову», — мысленно усмехнулся я, вспомнив, как мой тот обожал оккупировать диваны в моих кабинетах.

Древняя женщина грустно вздохнула и уселась в моё рабочее кресло, закинув стройные ноги прямо на полированную столешницу.

— Привыкай, родственничек. Ты уже с головой окунулся в наш мир, — философски заметила она. — Простая, скучная жизнь добропорядочного обывателя для тебя теперь закрыта навсегда. А что касается таланта находить проблемы на свою мускулистую задницу… тут ты определённо пошёл в меня. И, признаться, я этим даже горда.

Она обворожительно улыбнулась.

— Да я уже привык, бабуля. Последние годы только тем и живу, что разгребаю всё новое и новое сверхъестественное дерьмо. Но ладно, лирику в сторону. Наши пернатые гости отправились зализывать раны и спать. И теперь у тебя есть время ответить на мои вопросы.

— Эх… может, всё-таки завтра? Я бы тоже, знаешь ли, с удовольствием прилегла. Я же старенькая, мне нужен покой и отдых, — она состроила умильную рожицу, всем своим видом показывая, как она устала и как ей сейчас плохо.

Актриса из неё была отличная, но я на эту удочку не клюнул.

— Нет, Рем. Мне нужно чётко понимать, чем именно мне грозит эта новая, внезапно вылезшая из-под земли переменная. Поэтому будь лапой, расскажи всё, что знаешь. Кто такие эти Нео? И самое главное — как ты, чёрт возьми, умудрилась познакомиться с этим расписным плазменным маньяком?

Рем закатила глаза, поняв, что отвязаться не выйдет, сняла ноги со стола и поудобнее устроилась в кресле.

— Ладно. Слушай, — печально вздохнула она. — История стара как мир. Примерно полтысячелетия назад мой помешанный на селекции братец, Ромулус, решил, что ему срочно нужно обновить генофонд. И его гениальный мозг не придумал ничего лучше, чем попытаться выкрасть несколько чистокровных самок из клана Нео.

— Самоубийца, — констатировал я, вспомнив плазменные хлысты.

— Хуже. Он самовлюблённый идиот, — фыркнула Рем. — Я тогда как раз сидела у него на хвосте, выслеживала. Когда он полез в их горы, я поняла, что это мой шанс. Я вышла на контакт со стражами Нео и предложила им сделку: я помогаю им поймать Ромулуса, а взамен получаю его голову. Мы тогда загнали его в угол. Почти схватили! Но этот скользкий ублюдок всё равно выскользнул, пожертвовав многими своими потомками. Ублюдок.

Она раздражённо цокнула языком.

— Самое обидное, что одна молодая дура из Нео всё равно сбежала за ним. Любовь у неё, видите ли, случилась! Идиотка даже не понимала, что он просто хочет использовать её матку для выведения новых популяций, а потом выкинуть. Но суть не в этом.

Она помолчала, а потом продолжила.

— Суть в том, Джеймс, что после того, как бой закончился, Совет Старейшин Нео решил, что я слишком много увидела. Они изолированные параноики. Никто не должен был знать их секретов. И они вынесли мне смертный приговор. А исполнять его отправили именно Охотника — их главного цепного пса, того, кто делает всю грязную работу.

— И как прошла встреча? — с интересом спросил я.

— О, это было весьма… горячо, — Рем облизнулась. — Он выследил меня в джунглях Амазонки. Мы играли в кошки-мышки не один день, и он наподдал так, что я потом месяц отходила. Но в итоге мы разошлись краями — он понял, что убьёт меня только ценой собственной жизни, а подыхать в джунглях ради приказа Совета ему не хотелось. Он вернулся ни с чем. И с тех пор у нас… лёгкая взаимная неприязнь.

— Захватывающе. А теперь давай к конкретике, — я потёр переносицу. — Кто они вообще такие?

— Нео — это не просто клан или племя. Это замкнутая сверхраса. Они считают всех нас — людей, обычных мутантов, даже меня с братом — просто грязными «приматами». Генетическим мусором. Это сборище древних, невероятно сильных мутантов, которые веками занимались евгеникой, чтобы вывести из себя идеальных существ. Они живут в изоляции и не хотят знать об остальном мире.

— Где они прячутся?

— Их столица, город Домус, расположена в высокогорьях Южных Анд. На стыке границ Чили и Аргентины, где-то в районе плато Пуна-де-Атакама.

— Почему их до сих пор не нашли? Город в горах — это не иголка в стоге сена.

— Потому что их Завеса абсолютна, — Рем усмехнулась. — Во-первых, псионический щит. Телепаты Нео генерируют барьер радиусом в десятки миль. Любой человек, подошедший к границе, начинает испытывать дикий, животный страх, головокружение и дезориентацию. Его ноги сами уносят его прочь от горы. Во-вторых, искажение пространства. Город закрыт иллюзиями. Обычный путешественник видит лишь неприступные ледники и чёрные скалы. И в-третьих — акустическое глушение. Даже если они взорвут что-то внутри горы, снаружи этого не услышат.

Я присвистнул. Такая маскировка требовала колоссальных затрат энергии.

— Сам Домус вырублен прямо внутри гигантского горного массива и уходит на километры вглубь коры, — продолжала Рем, явно наслаждаясь моим вниманием. — Их технологии… Джеймс, прости, но я даже не понимаю, как это всё работает. Город освещается и питается энергией геотермальных источников и огромных, светящихся кристаллов, которые они научились выращивать с помощью своих сил. Пещеры превращены в гигантские вертикальные гидропонные сады. Они полностью самодостаточны. А в центре находится «Арена Крови», где они решают споры, и «Совет Трона», высеченный из обсидиана.

— Красиво живут, — оценил я. — А что по силе? Почему они так уверены в своём превосходстве?

— Двухуровневые способоности. Вот их главный козырь, — Рем подняла указательный палец. — Есть базовая, которая присутствует у каждого члена клана с рождения. Даже их дети в разы сильнее, быстрее и выносливее любого обычного человека. Они спокойно дышат на высоте в пять тысяч метров, переносят лютый мороз и обладают ускоренной регенерацией. А их реакция и боевые инстинкты заточены на выживание. Рядовой Нео уже является суперчеловеком.

Я вспомнил, как те безликие пытались зарезать меня. Двигались они действительно очень быстро для обычных бойцов. Целая раса капитанов Америка. Куда я снова вляпался.

— А второй уровень? — спросил я.

— Индивидуальная мутация. Вторичная сила, — ответила Рем. — У каждого Нео, который её пробудил, она своя, уникальная, и всегда, подчёркиваю, всегда ориентирована либо на боевое применение, либо на жизнеобеспечение всего клана. У них нет бесполезных сил. Ну или они не позволяют им появиться. Естественный отбор.

— И кто ими командует? Охотник?

— Охотник — лишь один из членов совета. Правая рука. Клан возглавляет Совет, а во главе Совета сидит Домина, — произнеся это имя, Рем невольно поморщилась. — Верховная Матриарх. Бессрочный лидер. Жестокая и бесконечно высокомерная сука. Она способна голыми руками пробивать гранитные скалы. Но её главное оружие — Аура Доминирования. Она способна подавлять волю других существ, парализуя их. Я видела, как сильнейшие Нео падали перед ней на колени, пуская слюни.

Я задумчиво потёр подбородок. Звучало как вызов для моей Воли Владыки.

— Дальше — Охотник. Ты с ним уже познакомился, — продолжила перечислять Рем. — Главнокомандующий Защитой. Генерирует странную энергию. Мастерски берёт след. Есть ещё Барбикан — Архитектор Крепости. Геокинетик. Он сливается со скалами, возводит бастионы и может устроить локальное землетрясение. Именно он держит стены Домуса.

— Геокинетик в горах. Идеальная оборона, — констатировал я. — Кто ещё из элиты?

— Тату. Мастер Теней и иллюзий. Глава разведки. У неё кожа покрыта живыми татуировками. Может становиться неосязаемой, пропускать сквозь себя любую атаку и накладывать иллюзии, — Рем загибала пальцы. — Антей. Великан из касты воинов. Голиаф под три метра ростом и весом в тонну. Его кожа прочнее металла. Ну и сладкая парочка — близнецы Статик и Шок. Статик полностью гасит и поглощает любую энергию. А Шок генерирует разрушительные электромагнитные и звуковые импульсы.

Рем замолчала, переводя дыхание.

— И я уверена, Джеймс, что в их верхушке ничего не изменилось с нашей последней встречи, — добавила она с лёгкой завистью. — Эти твари правили своим народом за тысячи лет до моего появления у их порога. Не знаю, бессмертны ли они, долгожители или ещё что, но элита у них не меняется.

— Понятно. Кастовое общество, замешанное на евгенике и социальном дарвинизме, — я задумался, сводя всю информацию воедино. — Любой контакт с внешним миром — смерть. Любой чужак за Завесой — смерть. Право сильного. Классика тоталитарной секты.

— Именно. Это всё, что я успела узнать, пока жила у них на правах «почётной гостьи», помогая с Ромулусом, — Рем криво усмехнулась. — Они тогда даже не скрывали от меня ничего. Думаю, ты понял почему? А вот я не сразу. Уже потом, бегая по джунглям от Охотника, поняла: они просто изначально не планировали оставлять меня в живых. Для них я была уже мёртвой приматкой.

Я медленно поднялся с дивана, прошёлся по кабинету и налил себе стакан бурбона из графина.

В голове складывался пазл. Мои концессии находились в опасной близости от границ скрытой империи Нео. И сегодня ночью я вместе с Селестой и Рем официально объявил им войну, перебив отряд Охотника.

«Это будет не просто конфликт, — понял я, делая глоток обжигающего алкоголя. — Это огромная гребаная проблема, и решать её нужно максимально быстро».

— Что ж, бабуля, — я посмотрел на Рем уставшим взглядом, чувствуя, как от пережитого напряжения начинает ныть голова. — Спасибо за информацию про фанатиков. Но меня интересует ещё один, куда более личный вопрос. Во время боя на поляне ты использовала энергию. Жёлтое свечение, которым ты вспарывала их высокотехнологичную броню. Точно такую же энергию в бою со мной использовал Ромулус. Можешь рассказать?

Рем, до этого расслабленно крутившая в руках свой бокал, замерла. Её янтарные глаза блеснули, а на губах заиграла довольная ухмылка.

— О-о-о… мальчик захотел стать ещё сильнее? — она лукаво посмотрела на меня. — Да куда уж ещё, внучек?

Я лишь молча прищурился, не собираясь поддерживать её шутливый тон. Мой взгляд был серьёзен.

Увидев моё выражение лица, Рем осеклась, примирительно подняв ладони.

— Ладно, ладно. Не рычи, — она вздохнула. — Эта энергия называется Ци. И еще давай-ка договоримся сразу: я твоя тётушка — без всяких «бабушек», а то меня от этого слова коробит, — и в ней я признанный мастер.

Я кивнул подтверждая, что услышал о просьбе. — Расскажи поподробнее о Ци? — с искренним интересом спросил я.

— Да куда ж я от тебя денусь, — печально, но с нотками тщательно скрываемой гордости проговорила она. — Ци — это не просто абстрактная философская концепция спокойствия и не медитация ради расслабления. Это первозданная энергия, пронизывающая абсолютно всё живое в этом мире. Мастера Ци не берут её из ниоткуда. Они черпают эту силу из самой жизни — из собственного тела, из духа и резонанса с окружающим миром.

Она вытянула руку, и её пальцы на мгновение окутались плотным, обжигающе-жёлтым свечением. Воздух вокруг её ладони задрожал от жара.

— Ци — это универсальное топливо, — продолжила Рем, сжимая кулак и гася свет. — Каждое живое существо вырабатывает его просто фактом своего существования. Но девяносто девять и девять десятых процента населения планеты бездарно распыляют её в пустоту, не умея ею управлять. Те же редкие единицы, кто посвятил десятилетия тренировкам и духовным практикам, способны концентрировать Ци и направлять её через свои чакры. Мастерство владения этой энергией превращает обычного, хрупкого человека в оружие.

Я слушал. Если это топливо, то каковы границы его применения? Особенно у меня.

— И какую силу даёт этот контроль? — уточнил я.

— Почти безграничную, если хватит воли и резерва, — Продолжила Рем. — Во-первых, сверхчеловеческие характеристики. Мастер может направить энергию для усиления. Скорость движений превышает реакцию обычного глаза, а тело, напитанное Ци, становится способно выдерживать огромный урон.

«Словно моя регенерация и форма Зверя, только доступная любому обученному смертному», — мысленно поразился я.

— Во-вторых, ультимативная концентрация, — Рем показала мне свой кулак. — Направляя весь свой резерв в кисть руки, мастер делает её буквально неуязвимой. Удар такой рукой сопоставим с прямым попаданием артиллерийского снаряда. Высшие уровни мастеров способны на внешнюю проекцию — они выпускают Ци в виде энергетических взрывов или волн, поражая врагов на расстоянии.

Она перевела дыхание и продолжила.

— Ци можно пропускать через неодушевлённые предметы. Обычный деревянный шест, меч или даже пара пистолетов в руках мастера становятся артефактами. А ещё — исцеление.

Вот тут я навострил уши.

— Ци — это энергия самой жизни. Мастер может направить её в свои раны, заставляя переломы срастаться, а порезы затягиваться за минуты. Он может даже передавать свою Ци другим людям, чтобы буквально вытащить их с того света, хотя это чудовищно истощает самого целителя. Ну и адаптация. Мастер способен полностью отключать болевые рецепторы, замедлять сердцебиение до имитации смерти, выживать голым в гималайских льдах или без капли воды в пустыне. Это даёт невероятное долголетие. Древние мастера стареют очень медленно, сохраняют пиковую форму даже в столетнем возрасте.

Я тяжело выдохнул, переваривая услышанное. Это была магия, доступная через физику тела. И если бы я смог наложить эту силу на свои и без того чудовищные физические данные, на свой исцеляющий фактор… я бы вышел на другой уровень.

— И где этому учат? — прямо спросил я. — Не верю, что такие знания валяются на дороге.

— Не валяются, — усмехнулась тётушка. — В мире существуют как земные тайные ордены боевых искусств, так и места… о которых простым смертным знать не положено. Мистические города, где Ци является самой основой жизни. Семь Небесных Столиц.

Она произнесла это так, словно рассказывала сказку.

— Это легендарные города, скрытые в карманных измерениях. Раз в десять лет они открывают порталы на Землю. У каждого города есть свой Чемпион — так называемое Бессмертное Оружие, — который в совершенстве владеет уникальным, смертоносным стилем Ци.

Рем начала перечислять.

— Самый известный из них — К'ун-Лун, обитель в горах Тибета. Там изучают благородное, гармоничное использование энергии Дракона. Есть К'ун-Цзы — тёмный двойник К'ун-Луна. Город чёрной магии, первоклассных убийц и отравленной, тёмной Ци, которым правит бессмертная Журавлиная Мать. Их чемпион бьётся в стиле смертоносного Журавля. Остров Пэн Лай, где чемпион по прозвищу Толстая Кобра использует Ци для трансформации собственного веса, становясь невероятно быстрой, непробиваемой живой глыбой. Остров Паука, чья Невеста Девяти Пауков применяет Ци для контроля роёв насекомых, генерации яда и создания парализующей паутины из чистой энергии. И Цзы'Гамбо — скрытая африканская столица, где Ци сплетается с древними ритуалами вуду и кровавым шаманизмом.

Рем на секунду замолчала, а потом на её губах появилась кривая ухмылка.

— Есть Остров Тигра. Снаружи — райское местечко: джунгли, водопады, дворцы из белого камня. А внутри — матриархат, помешанный на красоте и грации, замешанных на абсолютной, ничем не прикрытой жестокости. Их чемпион — Прекрасная Дочь Тигра. И последний город Куаньш-Тоу, — продолжила она, и в её голосе прорезалось что-то похожее на уважение. — Полная противоположность всем остальным. Никаких храмов, никаких дворцов, никакой возвышенной философии. Грязный город трущоб, где жизнь — это бесконечная драка на выживание. Пристанище изгоев. Их чемпион носит титул Первого Брата Собаки, и передаётся этот титул от наставника к ученику.

Я слушал эту географию скрытого мира, и у меня волосы шевелились на затылке. Я думал, что мутанты и демоны — это предел. А тут целые скрытые измерения боевых магов.

— Но это Небесные Столицы. На земле есть свои теневые ордены и просто невероятно сильные мастера-отшельники, — Рем предалась ностальгии, её глаза слегка затуманились. — У одного из таких земных мастеров я и обучалась. Я потратила на это почти сотню лет своей жизни. Замечательные были времена. Сто лет боли, крови, страданий и медитаций.

Внезапно она замолчала. Её лицо потемнело.

— Но знаешь, Джеймс… даже моё мастерство — это жалкие крохи. Это не предел. Есть одна легенда. Одно испытание, в котором мне даже предлагали поучаствовать. Но… я испугалась.

Признание древней хищницы прозвучало в тишине кабинета как гром среди ясного неба. Рем? Испугалась?

— Я испугалась, что просто погибну там, — тихо добавила она, глядя на свои руки. — Такое предлагают лишь один раз в жизни. А я не могла рисковать собой, пока был жив мой брат. Моя месть держала меня на земле крепче любых амбиций.

— Какое испытание? — мой голос стал тихим. Я почуял вызов.

— О-о, парень. Тебе это пока точно не нужно. Тебе до этого уровня надо хотя бы мастера найти и лет десять полы в додзё мыть, — попыталась отшутиться она.

— Рассказывай, коль начала, — прервал я её попытку съехать с темы.

Рем вздохнула, понимая, что от меня не отделаться.

— Эх, ладно. Испытание Сердцем Дракона. Рождение легенды, — она произнесла эти слова с трепетом. — Чтобы получить непререкаемую мощь Ци, недостаточно просто столетиями медитировать на горе. В К'ун-Луне титул верховного Чемпиона даётся только тому безумцу, кто пройдёт самое жестокое испытание во всей вселенной боевых искусств. Схватку насмерть с бессмертным драконом. С Шоу-Лао.

— С настоящим… драконом? — я скептически приподнял бровь.

— С настоящим мистическим драконом, Джеймс, — серьёзно кивнула Рем. — Легенда гласит, что когда-то давно Шоу-Лао бросил вызов самим правителям К'ун-Луна. В наказание за эту гордыню боги вскрыли ему грудь и заживо вырвали его сердце. Но дракон не умер. Его живое, пульсирующее огнём и чистой Ци сердце поместили в священную жаровню в центре самой глубокой пещеры. А самого Шоу-Лао прокляли вечно охранять свою же суть. На месте вырванного сердца у него на груди остался лишь пылающий шрам.

Она замолчала, давая мне осознать масштаб безумия.

— Чтобы стать великим, претендент должен войти в пещеру с голыми руками. Он должен сразиться с бессмертным ящером, перекрыть своим телом его пылающий шрам, рискуя сгореть заживо, а затем погрузить свои кулаки прямо в священную жаровню, в расплавленное сердце дракона. Такова легенда. Как это происходит в реальности и выживает ли там хоть кто-то — я не знаю. Это величайшая тайна К'ун-Луна. И туда я не пошла.

В кабинете повисла долгая пауза. Я сидел, глядя на пустой стакан, и чувствовал, как внутри меня разгорается пламя амбиций. Если такая сила существует в этом мире, значит, я обязан был научиться ею управлять.

Я поднял глаза на женщину.

— Научи меня, Рем.

Её лицо мгновенно исказилось от боли. Она отвела взгляд.

— Нет, Джеймс, — тихо, но твёрдо ответила матриарх. — И дело даже не в том, что на это нужны годы, или в том, что учитель из меня хреновый.

Она тяжело вздохнула, словно сбрасывая с плеч невидимый груз.

— На мне стоит запрет. Печать. Мистический гейс, наложенный на меня моим собственным Мастером. Очень давно я… допустила одну ошибку. Я использовала полученные знания во вред, поддавшись ярости. За это я была наказана. Моё знание заперто — я могу использовать Ци для боя, но стоит мне попытаться передать тебе хотя бы основы методики, как мне просто выжжет мозг. И обойти это невозможно. Земные мастера умеют хранить свои секреты, Джеймс. Прости меня.

Я почувствовал, как волна острого разочарования окатила меня с ног до головы. Получить в союзники тысячелетнего мастера и не иметь возможности вытянуть из неё ни крупицы знаний — это была злая ирония судьбы.

Я скрипнул зубами, но кивнул, принимая её отказ. Рем видела моё расстройство. В её глазах мелькнуло сочувствие.

— Не злись, — она мягко коснулась моей руки. — Я не могу учить тебя. Но я могу дать тебе координаты моего Мастера. Он ещё жив. Поверь мне, такие люди не умирают от старости. Если ты найдёшь его… если сможешь ему понравиться — возможно, он снимет с тебя шкуру, но возьмёт в ученики.

Она бросила взгляд на окно. Там уже начинало бледнеть небо.

— Но давай обсудим это турне уже потом, ладно? — Рем устало потёрла глаза, внезапно показавшись действительно сильно уставшей. — Светает. За эти сутки произошло слишком многое, мы даже усыновили двух ангелов-мстителей. Даже нам, бессмертным, иногда нужно просто отдохнуть.

Я криво усмехнулся, признавая её правоту.

— Иди спи, тётушка. Комнату свою знаешь.

Рем благодарно кивнула, грациозно поднялась с кресла и покинула кабинет.

Оставшись один, я подошёл к окну и раздвинул шторы. Над Андами, там, где скрывался неприступный город Нео, медленно вставало чилийское солнце.

Я не был против этого перерыва. Информации, вываленной на меня за эту ночь, было слишком много. Древние кланы, ангелы, бессмертные драконы, энергия Ци… Мне нужно было всё это очень хорошо обдумать. Потому что мир, в который я переродился, оказался ещё больше, страшнее и интереснее, чем я мог себе представить даже в самых смелых фантазиях. Интересно, я когда-нибудь перестану удивляться?

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +17 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 89

— И что планируешь делать? — спросила Рем, вышагивая рядом со мной с донельзя довольным видом.

Мы неспешно прогуливались по вымощенным камнем дорожкам внутреннего сада моего особняка. Утренняя прохлада Сантьяго приятно освежала голову.

— Надо же, не прошло и недели, как ты наконец-то заинтересовалась нашими насущными проблемами, — устало, с лёгкой долей сарказма произнёс я, не спеша отвечать на её вопрос.

— Ой, ну не бурчи. Тебе не понять, ты слишком молод и постоянно куда-то спешишь, — счастливо промурлыкала она, поправляя выбившуюся рыжую прядь. — Ты ещё не осознал, насколько важны маленькие, простые радости в нашей бесконечной жизни.

— А под «маленькими радостями» ты подразумеваешь свой грандиозный, почти недельный загул? — я остановился и скрестил руки на груди. — Уже всё высшее общество Сантьяго только о том и шепчется, как загадочная аристократка и немецкий полковник Кёрнер наплевали на все мыслимые правила и приличия. А ты, случайно, не забыла, что твой кавалер вообще-то женат и у него есть дети?

— Ну и что с того? Я же не замуж за него собираюсь и не наследство делить, — Рем легкомысленно отмахнулась, ничуть не смутившись. — Я просто решила снять стресс. Ты даже не представляешь, мальчик, насколько я, оказывается, чертовски устала.

Её улыбка на мгновение померкла, а в глазах мелькнула тысячелетняя грусть.

— Я уже не одно столетие, без перерыва, веду непрерывную охоту за Ромулусом. Я боялась хоть с кем-то сблизиться, боялась завести даже мимолётную интрижку. Потому что мой уродский, поехавший братик всегда, как только узнавал о такой моей слабости, находил этих людей. И убивал их. Просто чтобы сделать мне больно, — грустно и тихо заметила она, разглядывая розовый куст.

Я замолчал, переваривая услышанное, и вдруг очень отчётливо представил и попробовал примерить это на себя. Как родные вокруг меня умирают и страдают. Тот страх, когда ты ни на что не можешь повлиять.

И самое мерзкое: каждый раз ты будешь знать, что убил их не он. Убил их ты. Тем, что был слишком слаб. Тем, что позволил себе привязаться.

Внутри поднялась такая ярость, что я непроизвольно сжал кулаки до хруста.

Теперь я понимал метод Ромулуса. Это была не просто жестокость выродка, любящего чужую боль. Это была стратегия. Точная, отработанная веками. Он не пытался убить сестру — он мучил её. Убивал в ней всё, что делает живое существо живым. Он методично приучал её к простому уравнению: любая привязанность равна смертному приговору для того, кого ты выбрал. Не для тебя — для него. И рано или поздно она должна была сама, добровольно, отрезать от себя всё человеческое, чтобы больше никого не хоронить. Остаться голым инструментом мести. Стать такой же тварью, как он сам.

Потому что убить её он, судя по всему, не мог. А вот сделать своим отражением — вполне.

Тысячи лет без права на нежность, без права уснуть по-настоящему, без права хотя бы раз проснуться рядом с кем-то. Я прожил в этом мире неполных шесть лет и уже вою от того, сколько врагов у меня появилось. А она тянула эту лямку столетия подряд.

И, что характерно, не сломалась. Это стоило уважения.

А следом пришла мысль похолоднее. Селена. Чёрная Королева, которая точно так же собирает вокруг меня фигуры и переставляет их по доске. Ей ничего не стоит взять на вооружение тот же метод. И начнёт она, разумеется, не с меня.

«Значит, будем считать это бесплатным уроком, — мрачно резюмировал я. — Тех, кто мне дорог, надо не прятать, а делать сильнее. И убивать всякого, кто просто посмотрит в их сторону».

— А что изменилось сейчас? — с искренним любопытством спросил я, чувствуя, как внутри шевельнулось сочувствие.

— На удивление — всё, — Рем снова повернулась ко мне, и её взгляд прояснился. — Он сейчас, можно сказать, ручной зверёк на коротком поводке у Селены. Ему не до моих любовников. Да и ты… ты не тот человек, которого можно легко убить, чтобы мне отомстить. За твою спину можно спрятаться. Поэтому не гунди, Джеймс. Дай своей бедной тётушке расслабиться, пока есть такая прекрасная возможность.

— Да ты так усердно расслабляешься, что я уже несколько дней не могу встретиться с полковником для обсуждения! — возмутился я. — Мои инженеры уже в пути, а он постоянно «занят важными государственными делами». То есть тобой! А моё время стоит очень дорого, Рем. Ты же сама говорила, что будешь мне во всём помогать, а на деле парализовала работу министерства обороны Чили!

Рем звонко рассмеялась, запрокинув голову.

— Да поняла я уже, поняла! Всё, отпуск закончен. Мой милый Эмиль теперь целиком и полностью твой, эксплуатируй его на здоровье, — она шутливо подняла руки, сдаваясь, но затем её лицо стало серьёзным. — Но ты так и не сказал, что решил делать с Нео. Они те ещё высокомерные, мстительные ублюдки. А мы не просто плюнули им в лицо. Мы вытерли об них ноги, разорвав их элитный отряд на куски. Я их знаю, Джеймс. Они этого не простят. Охотник вернётся, и он приведёт с собой целую армию, чтобы, если понадобится, сжечь этот город дотла — лишь бы дотянуться до нас.

Я медленно кивнул, соглашаясь с каждым её словом.

— Да. И именно поэтому у меня есть одна безумная идея, — задумчиво проговорил я. — Ты ведь сама рассказывала мне про их законы.

— Ну да, — настороженно подтвердила Рем. — И что с того?

— Я не собираюсь сидеть здесь и ждать удара в спину, — мой голос стал серьёзным. — Если они придут в Сантьяго, начнётся бойня. Пострадают мои люди, мои инвестиции. Чилийская армия просто захлебнётся кровью, столкнувшись с их технологиями и мутациями. Зачем мне воевать на своей территории, если можно перенести войну на их?

— Ты хочешь напасть на Домус?! На скрытый город, который никто не мог покорить тысячелетиями?! — у Рем расширились глаза от такого заявления.

— Напасть — слишком грубое слово, — я усмехнулся. — Армию туда тащить бессмысленно: Барбикан обрушит на неё гору, и всё закончится, не начавшись. Против крепости, которую строили тысячу лет, нужна не армия. Нужно действовать тоньше и хитрее. Поэтому пойдём малым составом.

Я двинулся дальше по дорожке, на ходу раскладывая то, что вертелось в голове последние сутки.

— Начнём с двери. Их Завеса — псионика, иллюзии, акустика — заточена под то, чтобы разворачивать заблудившихся простых людей. Она работает на подходе. На человеке, который, можно сказать, просто заблудился. Но я не собираюсь подходить. Я собираюсь войти сразу внутрь. Дорога Духов проходит по Изнанке, и никакой ментальный барьер её не остановит, потому что барьер сторожит физический подступ, а не изнаночную ткань. Их защиту строили тысячи лет назад против материальных врагов. Против такого, как я, её никто не рассчитывал.

— Тебе нужна точка привязки, — быстро сообразила Рем. — Ты не можешь шагнуть туда, где никогда не был.

— Именно. И она у меня есть, — я поднял правую руку и медленно выпустил когти. Утреннее солнце скользнуло по костяным лезвиям. — Я разрубил Охотнику плечо. Его кровь была на моих когтях, и Аспект Охотника впитал этот след, как гончая. Он ушёл в свой портал, но следа не стёр — он вообще не знает, что оставил его. А след ведёт туда, куда он бежал зализывать рану. То есть в Домус. Его собственная кровь и станет для нас ключом от их неприступного города.

Рем остановилась. По её лицу было видно, как в голове скачут мысли.

— Дальше, — потребовала она, и в её голосе больше не было насмешки.

— Дальше начинается самое важное, и это уже не про силу, а про сцену, — я обернулся к ней. — Тайное вторжение делает нас лазутчиками, а лазутчиков просто убивают, никому ничего не объясняя. Нам нужно ровно обратное. Нам нужно заявить о себе при максимальном числе свидетелей. Чем больше глаз на нас смотрит — тем меньше у Домины возможностей решить вопрос по-тихому. Мы должны стать событием, которое невозможно замять.

— Совет Трона, — медленно проговорила Рем. — Обсидиановый зал над Ареной. Они собираются там каждый раз, когда нужно решить важный вопрос. А Охотник вернулся, потеряв весь отряд. Их сородичи погибли, а это для них важно. Значит, они уже решают наш вопрос. И будут думать ещё не одну неделю, решая, как действовать и как отомстить.

— Прекрасно. Значит, приглашение можно считать полученным, — я оскалился. — Теперь второй слой.

— Какой? — Рем моргнула.

— Разложи по фактам, — я начал загибать пальцы, но тут же поймал себя на этом жесте и убрал руку. — Их Охотник вышел за пределы Домуса. Он напал на двоих, которые ничем ему не вредили и вообще не знали о его существовании, — на раненую девчонку и её брата-человека. Он попытался увести их силой. Он получил по морде, потерял весь отряд до последнего бойца — и сбежал через портал, бросив троих своих раненых умирать на поляне. Вот это последнее, Рем, для клана, который молится на Право Силы, — не поражение. Это позор. Клеймо для него. Я понимаю, что для таких, как Нео, жизнь чужаков — ничто, но как раз это ничто и надрало их сверхчеловеческие задницы.

Я сделал паузу, давая ей время уложить мою мысль в голове.

— Вот почему с нами пойдёт Селеста. Не как боец. Как живое доказательство позора Охотника. Она расскажет всем присутствующим, как именно глава касты Охотников отстаивает честь клана: удирая, когда получил сдачи. Мы не будем обвинять весь Домус. Мы обвиним одного конкретного пса. И тем самым дадим Совету возможность не защищать его, а сдать. Половина этого зала его наверняка ненавидит и мечтает занять место повыше — в такой системе иначе не бывает.

— Мать моя волчица, — тихо выдохнула Рем. — Ты хочешь нагнуть их же собственным кодексом.

— В этом весь смысл, — кивнул я. — Дальше третий слой — вызов. Я потребую Право Силы. Арена, поединок, всё по их драгоценным традициям. И вот здесь есть тонкость: вызвать сразу Домину я не могу — она наверняка отмахнётся от чужака, и по их логике будет права. Поэтому вызов пойдёт лесенкой. Сначала Охотник или ещё какая-нибудь шестёрка, за нанесённое оскорбление. Когда я его одолею — а я его одолею, — по их же закону я наследую его положение в этом споре. И только тогда, стоя над телом главы касты, у меня появится право требовать разговора с той, кто сидит на троне. Не как проситель. Как тот, кто только что публично забрал кусок её власти.

— А если она пошлёт против тебя не Охотника, а Антея? Или близнецов? — прищурилась Рем. — Статик гасит любую энергию, Джеймс.

— Пусть посылает, — я пожал плечами. — Кто бы ни вышел на песок, он выйдет один. Именно это мне и нужно: превратить крупномасштабную войну, в которой у меня пока мало шансов, в череду поединков один на один, где шансов нет уже у них. И, кстати, про Статика я подумал. Он гасит энергию. А костяные когти, три метра мяса и вес в полтонны — это не энергия. Посмотрим ещё, кто кого.

Рем издала короткий смешок, но тут же нахмурилась.

— Допустим. Допустим, у тебя выгорит этот безумный план, сшитый белыми нитками. И что дальше? Домина не отдаст тебе город. Она скорее похоронит всех под горой, чем склонится перед приматом.

— А мне и не нужен их город, — спокойно ответил я. — Вот тут и начинается четвёртый слой, ради которого всё затевается. Я не собираюсь их подчинять силой. Я собираюсь им кое-что предложить.

— Предложить? — Рем уставилась на меня так, будто я заговорил на языке, которого она за тысячелетия ни разу не слышала.

— Подумай, чем они живут, — я развёл руками. — Тысячи лет их единственная ценность — изоляция. Никто не должен знать о них. И до сих пор это работало: вокруг были пастухи, ламы да редкие безумцы. Но за окном тысяча восемьсот девяносто седьмой год, тётушка. Мир меняется быстрее, чем их драгоценная Завеса успевает подстроиться. Скоро над Андами полетят аэропланы. Уже сейчас туда лезут геологические партии, картографы, железнодорожные изыскатели. Через двадцать лет каждый квадратный метр Пуна-де-Атакама будет отснят, замерен и нанесён на карты. Их псионический щит отлично разворачивает крестьянина. А что он сделает с горнорудным концерном, который купил лицензию на разведку и пригнал буровые вышки? Что он сделает с эскадрильей, которой приказано пролететь над квадратом?

Я подошёл к ней вплотную.

— Их эпоха заканчивается, Рем. Они этого ещё не поняли, потому что сидят в своей норе и меряют время столетиями. А я предложу им ровно то, чего им не хватает и чего никто в мире, кроме меня, сейчас дать не может. Щит. Я только что подписал концессии на медь Чукикаматы и селитру Атакамы на сорок девять лет. Их гора стоит практически на моей земле. Одна моя подпись — и весь этот район официально становится частной территорией Howlett Industrial Group. Закрытая зона. Никаких экспедиций, никаких картографов, никаких изыскателей — только мои люди и только там, где я разрешу. Я стану стеной между Домусом и двадцатым веком. Легально, на бумаге, с печатью президента Чили.

— А взамен? — очень тихо спросила Рем.

— А взамен — мир, невмешательство и обмен. Их знания, их технологии в обмен на мою защиту, мои деньги и моё молчание, — я усмехнулся. — Заметь, я не прошу их склониться. Я предлагаю им сделку между равными. Гордость цела, изоляция сохранена, а я получаю доступ к тому, за чем не смог бы прийти с армией. Единственное, что им нужно сделать, — признать меня равным. А для этого мне и нужно сначала показать силу. Потому что такие, как они, слышат только тех, кого не смогли убить.

Повисла пауза. Где-то в глубине сада надрывалась какая-то пичуга.

— И последнее, — добавил я. — Страховка. Перед уходом я оставлю Ванессе запечатанный пакет, а копию отправлю Барнсу в Канаду. Внутри — координаты, описание Завесы, всё, что ты мне рассказала о структуре клана, и распоряжение вскрыть его, если я не вернусь. После чего эти бумаги отправятся в редакции трёх крупнейших газет мира, в Генштабы четырёх держав и, отдельным пакетом, в Клуб Адского Пламени. Я объясню это Совету в первую же минуту, до всяких поединков.

Рем медленно расплылась в улыбке. Очень нехорошей.

— Ты им скажешь, что твоя смерть будет стоить им дороже, чем просто выслушать.

— Именно, — кивнул я. — Их главное сокровище — тайна. И я приду туда, держа палец на курке этого сокровища. Убьют меня — и через сутки о Домусе узнает весь мир, а к их порогу пойдут не несколько наглецов, а армии, которые очень захотят изучить сверхлюдей. Отпустят — потеряют лицо. Договорятся — сохранят всё. У них останется ровно один разумный выход. И, зная их гордость, они всё равно сначала попробуют меня прикончить. Вот для этого и нужна Арена.

— Гладиаторский бой на дне их вулканического кратера, — медленно проговорила Рем, будто пробуя фразу на вкус.

— Если я проиграю — мы умрём, и мир об этом узнает. Если выиграю — я не уничтожу их клан. Я заставлю его считаться со мной. Мне не нужно их уничтожение, Рем. Мне нужны их знания и спокойный тыл. Я хочу не вырезать Нео. Я хочу их приручить.

Повисла долгая тишина.

— Да ты просто псих! — наконец взорвалась Рем, всплеснув руками. Её голос сорвался. — Джеймс, ты совсем себя бессмертным считать начал?! Там не один мутант, там целая россыпь древних, невероятно сильных тварей! Знаешь, есть у людей такая хорошая, мудрая поговорка: «Не трогай дерьмо, чтобы оно не завоняло»! А ты… ты прямо в это дерьмо хочешь голой жопой сесть!

— Ну, мы в него уже наступили. И весьма знатно потоптались. Что ж теперь поделать? — философски пожал я плечами и усмехнулся.

— Да, мы наступили! Но мы задели их лишь краем ботинка! А ты хочешь засунуть голову прямо в пасть дракону! — Рем металась передо мной, отчаянно жестикулируя, и ей явно не хватало цензурных слов, чтобы описать всю глубину моего безрассудства.

Я спокойно дождался, пока она выдохнется, посмотрел ей в глаза и, тепло улыбнувшись, произнёс:

— Ты ещё скажи, тётушка, что отказываешься в этом участвовать.

Женщина замерла на полуслове. Её рот так и остался полуоткрытым. Она моргнула раз, другой… а затем обречённо, но как-то слишком бодро махнула рукой.

— Уел. Неужели я стала настолько предсказуемой на старости лет? — она покачала головой, но её губы уже сами собой растягивались в широкой, совершенно безумной улыбке.

Я смотрел на неё и отчётливо видел, как меняется её аура.

Это было похоже на то, как поворачивается ключ в хорошо смазанном замке. Секунду назад передо мной стояла усталая женщина, мечтающая о вине, тёплой постели и усатом полковнике. А потом что-то щёлкнуло — и от этой женщины не осталось ровным счётом ничего. Плечи развернулись. Дыхание выровнялось и стало глубоким, как у зверя, который встал на след. Зрачки сузились в вертикальные щели, а янтарь вокруг них словно раскалился изнутри.

В её глазах не было ни растерянности, ни страха перед противником, который тысячу лет назад чуть не убил её в амазонских джунглях. Там полыхало чистое, ничем не разбавленное безумие. Восторг. Предвкушение.

«Всё-таки я не ошибся», — с мрачным удовлетворением подумал я, разглядывая свою прародительницу.

Эта древняя сука могла сколько угодно играть в усталую даму, рассуждающую о простых радостях жизни. Могла носить платья, пить дорогое вино, кокетливо смеяться над армейскими шутками Кёрнера и жаловаться на долгую жизнь. Всё это было правдой — но лишь наполовину. Верхним слоем. Тонкой коркой льда над чёрной водой.

Потому что нельзя тысячи лет подряд охотиться на чудовище и не стать чудовищем самой. Нормальный человек ломается после одной войны. После десятка похорон. А она хоронила всех, к кому осмеливалась привязаться, — веками, снова и снова, зная, что следующего убьют по её вине. И когда обычная психика на таком просто рассыпается в труху, её психика поступила иначе: она перестроилась. Выжгла всё, что причиняло боль, и оставила только то, что помогало убивать. Инстинкт самосохранения давно сгорел там же, где и способность бояться. Осталась одна голая механика: увидел, оценил, убил.

И вот в чём вся соль. Она ведь точно понимает, куда я её зову. Понимает лучше меня — она в этом Домусе жила, она знает Домину, она помнит, как Охотник гонял её по джунглям и как она потом месяц восстанавливалась. Любое разумное существо на её месте плюнуло бы и уехало на другой континент. А у неё от одной мысли о смертельной дуэли в городе, набитом супермутантами, загораются глаза, как у ребёнка, которому пообещали игрушку.

Идея умереть её не пугает. Её пугает скука. И вот это по-настоящему роднит её с Ромулусом куда сильнее, чем общая кровь. Они близнецы не только по рождению — они близнецы по диагнозу. Просто один свихнулся на селекции и владычестве, а вторая — на охоте. Двое сумасшедших, тысячи лет гонявших друг друга по глобусу, потому что без этой гонки ни один из них уже не знал бы, зачем существует.

И где-то на самом краю сознания шевельнулась мысль. А что будет со мной? Мне семнадцать в этом теле и около семидесяти в голове, но впереди у меня, если верить всему услышанному, столетия. Сколько веков нужно, чтобы я тоже начал считать смертельный риск развлечением, а обычную человеческую жизнь — невыносимо пресной? Двести лет? Пятьсот? Стану ли я однажды точно так же скалиться на предложение сунуть голову в пасть дракону просто потому, что иначе будет скучно?

Я отогнал эту мысль. Не сегодня. Сегодня мне нужна не философия, а именно такая напарница — совершенно отмороженная, тысячелетне опытная и готовая идти со мной хоть в преисподнюю.

«Что ж, — усмехнулся я про себя, глядя в её горящие янтарные глаза. — Такая родня мне определённо по душе».

*****

Интерлюдия. Охотник

Охотник лежал на холодном, отсыревшем каменном полу карцера. Всё его тело невыносимо ныло, раны, полученные в стычке со странным оборотнем, пульсировали болью, но куда сильнее ран его сжигала изнутри ярость.

Он — член Совета. Один из высших правителей их вида, элита, вершитель судеб всего клана Нео. А сейчас он заперт в этой тёмной каменной кишке, словно провинившийся неофит. Унижен. Растоптан.

Простые члены клана, эти наивные трудяги, искренне верили, что Совет действительно обладает властью. Как же они ошибались. Старейшины были лишь красивой ширмой, за которой скрывался истинный правитель. Та, что на публике льстиво называла себя «первой среди равных», а на деле была безжалостным диктатором.

«Вся такая святая защитница слабых, непогрешимая мать народа… — мысленно прошипел Охотник, сплёвывая на пол горький сгусток крови. — Это мы, твои псы, разводим деспотизм и мараем руки по локоть в крови, чтобы ты оставалась чистенькой. Домина… Тварь. Как же я тебя ненавижу».

Она снова показала своё истинное лицо в ту самую ночь. Когда Охотник, проиграв бой, вывалился из портала эвакуации, его не отправили к целителям. Его немедленно притащили к ней. После короткого доклада о появлении Рем и ангелов Домина лишь брезгливо скривила губы. Ему было заявлено, что им «крайне недовольны». А затем её верный, безмозглый цепной пёс Антей, не тратя времени на церемонии, просто избил его и приволок сюда, в карцер.

И самым паршивым в этой ситуации было то, что Охотник не имел права даже на защиту. Он просто не мог сопротивляться её воле.

«Хоть бы этого голиафа хренова тоже кто-нибудь хорошенько отделал, — мстительно подумал он, прикрывая глаза в темноте. — Чтобы мне не так обидно было».

Впрочем, скулить не было смысла. Прошла неделя его заточения. Может, пройдёт ещё сколько-то, и его всё равно выпустят. Его специфические таланты следопыта и палача были слишком ценны, чтобы гноить их в подземелье. В конце концов, кто, кроме него, будет отлавливать беглецов? Тех несчастных, которые раз за разом пытаются покинуть это «идеальное» общество, понимая, что Домус прекрасен лишь на словах, а на деле это ужасное место.

Тяжёлые шаги вырвали его из мрачных размышлений. В коридоре кто-то шёл.

На разбитом лице Охотника сама собой расползлась кривая, злорадная усмешка. Видимо, у этого тупорылого болвана Антея снова ничего не вышло. Умишка великану с детства не завезли, зато дури и непробиваемой крепости шкуры было с избытком.

Железная решётка со скрежетом отъехала в сторону, впуская тусклый свет и гигантскую, почти трёхметровую фигуру.

— Вставай, урод, — прогудел Антей. — Великая приказала привести тебя к себе.

Охотник медленно сел, опираясь спиной о холодную стену, и растянул губы в издевательской улыбке:

— Что, гигант, тоже ничего не смог найти? Прибежал за помощью, покорный слуга?

Антей не разозлился на провокацию, как чаще всего бывало. Он посмотрел на избитого коллегу на удивление серьёзным взглядом и произнёс мысль, которая совершенно не вязалась с его образом тупого громилы:

— Хватит, Охотник. Не доводи до греха. Ты такая же ручная собачка Госпожи, как и я. И ты точно так же без её ведома даже голос лишний раз подать не смеешь. Да, она тобой недовольна. Но ты — лучший инструмент для такой работы, который у неё сейчас есть. Вставай.

Охотник поморщился. Внутри всё болезненно сжалось, потому что этот урод был прав.

— Ладно, пошли, — он с трудом поднялся на ноги. — Не будем заставлять нашу повелительницу ждать.

Зал Совета встретил его давящей тишиной. Домина восседала на троне, высеченном из цельного куска чёрного обсидиана. Её лицо было идеальным, словно вырезанным из мрамора, а в тёмных глазах плескалось превосходство.

Она даже не смотрела на подошедшего к подножию трона Охотника. Она просто позволила своей силе вырваться на свободу.

Аура Доминирования обрушилась на него невидимой лавиной.

Охотник захрипел, чувствуя, как его собственные инстинкты предают его. Это не было физическим давлением гравитации — это был концентрированный ужас, ломающий саму концепцию воли. Его колени подкосились. Мышцы скрутило спазмом такой силы, что он не мог даже сделать вдох. Невидимая рука схватила его за загривок и с размаху впечатала лицом в холодный пол.

Его разрывало от боли, тело полностью парализовало, а мозг верещал о пощаде, заставляя склонить голову и подчиниться высшему существу. У него не было ни единого шанса на сопротивление. Домина разговаривала с ним не как с равным, а как с провинившимся рабом.

— Неделя, Охотник, — её голос прозвучал тихо, но эхом отдался в каждом нервном окончании его тела. — Целая неделя прошла с тех пор, как ты трусливо сбежал, оставив на съедение приматам мой элитный отряд.

Давление чуть ослабло, позволив ему судорожно, со свистом втянуть воздух, но он так и остался распластанным на полу, не смея даже шевельнуться.

— Уже много лет, — продолжила она, и в её голосе зазвучало недовольство, — никто. Никто не смел убивать Нео без немедленного, безжалостного воздаяния. А теперь улицы Домуса шепчутся. Мой народ недоволен. Клан требует мести за павших. И ты, Охотник, обязан искупить свой позор. Ты найдёшь этих врагов и покараешь их.

«Сука… — билась в парализованном разуме Охотника полная яда мысль. — Если ты такая всемогущая, если тебе так важен народ, так сними свою корону, выйди за Завесу и карай их сама!»

Но вслух он не произнёс ни звука. Его горло было сдавлено страхом.

— Охотник, которого я знала, никогда бы не позволил себе вернуться с пустыми руками, — Домина медленно встала с трона и посмотрела на него сверху вниз. — Ты сдал. Ослабел. Возможно, мне действительно требуется замена? В казармах десятки молодых, голодных до крови воинов только и мечтают о том, чтобы занять твоё место. Но я великодушна. Я даю тебе последний шанс. Найди. Покарай. Права на ошибку у тебя больше нет.

Охотник стиснул зубы до скрипа эмали, превозмогая ломоту в теле, и уже набрал в грудь воздуха, чтобы покорно выдавить из себя «Слушаюсь, Великая»…

Но в это самое мгновение пространство зала содрогнулось.

Воздух загудел, как потревоженный улей. По ментальным каналам связи, пронизывающим весь Домус, ударила мощная, вибрирующая волна психической тревоги от касты Ткачей. На суверенную территорию скрытого города, прямо сквозь тысячелетнюю Завесу, нагло вторглись чужаки.

Домина резко вскинула голову. Её идеальное лицо дрогнуло, а глаза расширились от неподдельного изумления.

Концентрация Матриарха сбилась всего на долю секунды, но этого хватило. Смертельное, давящее удушье Ауры Доминирования мгновенно спало.

Охотник, тяжело дыша и пошатываясь, медленно поднялся с колен. Он распрямил плечи, чувствуя, как по венам снова свободно бежит кровь, а в груди разгорается предвкушение. Боль ушла на второй план, уступив место злому веселью. Он посмотрел на растерявшуюся на миг правительницу и, растянув губы в широкой, издевательской ухмылке, произнёс:

— Ваше желание выполнено, Госпожа. Обидчики найдены.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +16 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 90

— Господин, а это… нормально? — напряжённо, почти переходя на писк, спросила Анастасия, затравленно озираясь по сторонам.

Я ничего ей не ответил. Мы стояли в самом центре площади, вырубленной прямо в скале. Своды терялись где-то высоко во тьме, а пространство освещалось неземным, пульсирующим светом гигантских кристаллов, вросших в скалы. Вокруг нас, словно потревоженные муравьи, сновали сотни мутантов. И сейчас многие из этих гордых «высших» существ с откровенным страхом разбегались от нашей скромной компании, спеша укрыться.

Но долго этот хаос продолжаться не мог. Из всех прилегающих тоннелей на площадь уже начали бесшумно, как тени, стекаться воины Нео в своей насекомоподобной броне. Кольцо оцепления смыкалось. Быстро они, ничего не скажешь.

— Не ссы, малявка, — хищно ухмыльнулась Рем, скрестив руки на груди. В её янтарных глазах плясал откровенный азарт. — И не в таком дерьме бывали.

Ванесса, стоявшая по другую сторону от меня, лишь грустно и протяжно вздохнула.

— Умеете вы успокоить, госпожа Рем. Прямо камень с души.

— А то! — фыркнула древняя. — Выдыхайте. Нападать эти болванчики не будут без прямого приказа своей Владычицы или кого-то из Совета. Но, думаю, скоро кто-то из главных всё же соизволит явиться. Мы тут немного наследили в их идеальном мире.

Я окинул взглядом кольцо безликих шлемов. Их было уже около сотни, и они стояли неподвижно, как статуи, ощетинившись странным энергетическим оружием. Атмосфера накалялась.

— Анастасия, — я повернулся к нервничающей девушке, стараясь говорить мягким, спокойным голосом. — Можешь помочь? Не могла бы ты устроить нам небольшие удобства? Помнишь, как ты делала в Канаде для Элис, когда мы устраивали пикник?

Блондинка на секунду задумалась, моргнула, переваривая столь обыденную просьбу в эпицентре вражеского логова, а затем решительно кивнула. Её глаза засветились мягким, изумрудным светом.

Я, наверное, никогда не перестану удивляться силам мутантов, тем более таких уникальных, как моя помощница.

Настя присела и прижала тонкие ладошки к гладкому камню площади. И вдруг, с громким треском, камень под нашими ногами раскололся. Из образовавшихся трещин с невероятной скоростью брызнули толстые, переплетающиеся лозы. Они вились, уплотнялись, покрывались корой и листьями прямо на глазах, формируя из живого дерева пять роскошных, массивных кресел, больше похожих на лесные троны.

Бронированные воины Нео дрогнули. Некоторые даже отступили на шаг, вскидывая оружие.

— Прошу присаживаться, дамы, — я галантно указал на деревянные кресла и сам с удовольствием опустился на самое широкое из них, вальяжно закинув ногу на ногу.

— Без пафоса ты никуда, Джеймс, — проговорила Рем, занимая место по правую руку от меня. Она с наслаждением вытянула ноги.

— На этом и держимся, тётушка. Заодно и показали местным снобам, что мы тоже не пальцем деланы и не простые люди, — я окинул взглядом замершее оцепление. — А что они все молчат? Хоть бы кто пригрозил для приличия.

— Да эти болванчики без приказа даже не почешутся, — Рем презрительно скривила губы. — Инициативы — ноль. Жертвы кастовой системы. Они просто живой инструмент. Их с рождения так воспитывают, что думать за них должны другие.

— Всё даже печальнее, чем я думал, — я покачал головой и повернулся к Селесте, которая напряжённо сидела на краю своего деревянного кресла. — Не благодари, что спас тебя от их гостеприимства. Думаю, вас с братом тут бы ничего хорошего не ждало.

Девушка-ангел поморщилась на мои слова, сверкнув глазами.

— Если бы не ты, Хоулетт, я бы о них вообще никогда не узнала. Мы бы сюда не сунулись.

— Ну конечно. Во всём всегда виноват плохой парень Хоулетт. Удобная позиция, — я искренне улыбнулся этой колючей Снежной Королеве. — О, смотрите. Похоже, у нас гости. Вон как засуетились.

Я указал на шеренгу солдат, которые внезапно начали перестраиваться, образуя широкий, ровный живой коридор.

— Интересно, кто к нам пожаловал? Неужто сама Матриарх выползла? — хмыкнул я.

По коридору, чеканя шаг, вперёд вышел Охотник.

Я прищурился. Выглядел он… откровенно потрёпанным. Странно. Прошла уже целая неделя с нашей последней стычки в горах, а его лицо всё ещё «украшали» лиловые кровоподтёки. Двигался он тоже немного скованно, словно у него были сломаны рёбра. Похоже, Владычица не оценила его возвращение с пустыми руками и не стала тратить на него целителей.

Не дав ему и слова сказать, я щёлкнул пальцами, подавая знак Анастасии. Девушка мгновенно поняла меня. Прямо перед нашим полукругом из земли с треском вырвался ещё один стул. Правда, в отличие от наших роскошных кресел, это был простой, грубый деревянный табурет.

Я широким жестом указал гостю на место.

— Присаживайся, в ногах правды нет.

Охотник остановился. Он посмотрел на табурет, затем перевёл тяжёлый взгляд на меня, возвёл глаза к каменному небу, словно прося у богов терпения, но… спорить не стал. Он молча, с достоинством опустился на деревянное сиденье.

— А вы, я смотрю, безумны. Заявились прямо в самое логово льва и даже не опасаетесь? — его голос разнёсся над притихшей площадью. В нём сквозила смесь раздражения и странного, неохотного уважения.

— А чего нам бояться? — я пожал плечами. — Или у вас в этих пещерах не действует древнее право гостя? Вы же вроде как цивилизованные.

Рем, сидевшая рядом, не упустила шанса вонзить шпильку.

— Что, расписной? — она ехидно оглядела его синяки. — Домина выпорола тебя за то, что упустил старую волчицу? Выглядишь паршиво.

Лицо Охотника потемнело от ярости, но он сдержался.

— Оставь свои дешёвые насмешки, Рем. Вы нарушили Завесу. Вы в Домусе. И отсюда вы уже не уйдёте, — он перевёл взгляд на меня. — Что вам нужно, чужаки?

— Справедливости и хорошей драки, — просто ответил я. — Я здесь, чтобы поговорить с вашей повелительницей. С Доминой. Зови её. Нам нужно обсудить новые правила сосуществования в этом регионе.

Охотник вдруг рассмеялся. Он снова почувствовал себя на своей территории, обретая уверенность.

— Ты? Диктовать условия Домине? — он с презрением посмотрел на меня. — С Великой Матриарх могут общаться только члены Совета. Или те редкие избранные, кого она сама соизволит позвать. Вы не более чем грязь под её ногами. Вы этого не достойны. Вы будете убиты здесь, на этой площади, за свою наглость.

— Убиты? — я приподнял бровь. — Так что же ты сидишь и болтаешь, цепной пёс? Чего не нападаешь?

Охотник едва заметно поморщился. Я прекрасно видел, как его взгляд скользнул по мне, по Рем, от которой фонило желанием битвы, по Селесте, чья ангельская аура слепила духовное зрение, и по Анастасии, о силе которой он уже знал. Да и Ванесса вызывала опасения. Он не нападал, потому что его звериные инстинкты орали: если он отдаст приказ, эта площадь умоется кровью его солдат, а сам он сдохнет первым.

— Вы не пройдёте к повелительнице, — процедил он сквозь зубы.

— И не нужно, — я оскалился и медленно, небрежно поднялся со своего трона.

Я сделал шаг вперёд. Поднявшаяся во мне духовная мощь Владыки начала заполнять пространство площади, давя на плечи окружающим мутантам. Я набрал в грудь воздуха и, используя свою силу, чтобы разнести голос по всему циклопическому городу, произнёс так, что слова эхом заметались под сводами:

— Если ваша так называемая Великая Матриарх и её ручной Совет слишком напуганы, чтобы выйти к гостям… Если они предпочитают прятаться за спинами своих солдат, словно крысы в норе… То я, Джеймс Хоулетт, официально вызываю любого из вас! По вашим же древним законам! Я бросаю вызов на Арене любому члену Совета! За право диктовать условия. Выйдите и докажите своё «высшее» превосходство или признайте себя трусами!

«Господи, насколько же они ущербны со своими нерушимыми законами, — мелькнула у меня циничная мысль, пока эхо моих слов металось под сводами Домуса. — Живут тысячелетиями в полной изоляции, варятся в собственном соку, занимаются евгеникой и свято уверены в своей божественной исключительности. Они думают, что они вершина эволюции. А на деле — просто жирные, неповоротливые сомы в крошечном, тёмном аквариуме, которые никогда не видели настоящего океана и настоящих хищников».

Слова о трусости Совета произвели эффект разорвавшейся бомбы. Оцепление глухо зашумело. Для Нео подобное оскорбление было немыслимым.

Охотник медленно поднялся со своего табурета. Его избитое лицо исказила искренняя улыбка. Он получил именно то, что хотел. Ему даже не придётся нарушать приказы, чтобы убить меня. Я сам надел петлю себе на шею.

— От имени Совета… — проговрил он, и его руки начали наливаться фиолетовой плазмой. — Я принимаю твой вызов, примат. И не будем откладывать. Арена ждёт. Пройдёмте.

*****

«Арена» оказалась не просто пафосным названием. Это был настоящий, вырубленный в недрах горы кратер, спускающийся амфитеатром к идеально ровной, засыпанной чёрным песком площадке. По периметру, на возвышающихся балконах, уже собиралась элита Домуса.

Охотник остановился на самом краю арены, скрестив руки на груди.

— Ну что, — я поманил его пальцем, — спускайся. Покажи, чему вас тут тысячелетиями учили.

Но Охотник лишь покачал головой.

— Ты, кажется, плохо слушал меня, примат. Ты бросил вызов любому члену Совета. И от имени Совета я его принял. Но я не говорил, что марать об тебя руки буду лично я.

Земля под моими ногами мелко задрожала. Из широких врат на противоположном конце арены медленно, сотрясая камни каждым шагом, вышла настоящая гора мускулов и стали.

Антей.

Великан из касты воинов. Он был под три метра ростом и в ширину занимал едва ли не половину тоннеля. На нём был одет массивный, тускло поблёскивающий доспех, а в огромных лапищах он с пугающей лёгкостью крутил два клинка, похожих на заточенные рельсы.

— Серьёзно? — я разочарованно вздохнул, глядя на Охотника. — Прячешься за спину самого большого парня во дворе? Как банально.

— Совет выбирает своего чемпиона, — равнодушно отозвался Охотник. — Умри достойно, чужак.

— Достойно — это не про меня, — оскалился я.

Моё тело начало меняться. Кости затрещали, перестраиваясь, мышцы вздулись буграми, разрывая одежду. «Так, срочно нужно изобретать спандекс, а то никаких костюмов не напасёшься». Рост скакнул, сравняв меня с габаритами Антея. Из костяшек вырвались длинные, бритвенно-острые когти. Я издал глухой, вибрирующий рык Зверя, намереваясь окутать себя золотой духовной бронёй и прыгнуть на врага.

Но в ту же секунду что-то пошло не так.

Едва я потянулся к источнику Великого Духа, как на меня словно обрушилась невидимая преграда. Связь с Изнанкой оборвалась. Моя духовная сила, моя Воля, оказалась заперта глубоко внутри, придавленная глушащим полем. Я чувствовал себя так, словно меня с головой окунули в густую патоку.

Я резко вскинул голову и посмотрел на балконы. Там, среди фигур в мантиях, стоял худой, ничем не примечательный мутант, чьи глаза светились мертвенно-белым светом. Его руки были направлены в мою сторону.

«Статик, — мгновенно понял я, вспомнив рассказ Рем. — Ублюдок, который блокирует любую энергию. Вот почему Охотник был так уверен. Эти благородные, древние твари играют грязно, блокируя мою магию».

— Ну ладно, — прорычал я. — Хотите на голой силе? Будет вам голая сила.

Антей не стал ждать. С грацией, совершенно немыслимой для его веса, он рванул ко мне. Песок брызнул из-под его кованых сапог. Два гигантских клинка со свистом рассекли воздух, обрушиваясь на меня крест-накрест.

Я едва успел скрестить когти над головой, принимая удар.

От столкновения костяных лезвий и стали во все стороны полетели искры, а меня вдавило в песок по щиколотку. Удар был чудовищной силы. Великан оказался не просто сильным, он был поразительно техничным. Он не махал мечами, как дубинами, — каждый его замах был выверенным, смертоносным выпадом профессионального воина.

Я крутнулся на пятках, пропуская лезвие в дюйме от своей груди, и нанёс ответный удар. Когти с визгом проехались по нагруднику Антея, высекая сноп искр и оставляя глубокие борозды, но не пробивая толстый металл.

Началась рубка.

Мы сцепились в центре кратера, как два титана. Звон стали о кость стоял оглушительный. Я использовал всю свою звериную ловкость, подныривая под его разрушительные замахи и нанося град коротких ударов. Спустя пару минут сумасшедшего темпа я всё-таки подловил его: мой кулак врезался точно под сочленение его наплечника. Я рванул на себя. Закалённый металл лопнул с противным скрежетом, и кусок брони отлетел в сторону.

Я торжествующе ударил когтями в открывшееся плечо… и мои костяные лезвия просто отскочили от его серой кожи.

— Чего?! — прорычал я, уворачиваясь от летящего мне в голову меча.

Кожа Антея оказалась прочнее его собственного доспеха. Мои когти не могли её пробить без духовного усиления, которое заблокировал Статик.

Антей, воспользовавшись моей заминкой, выбросил вперёд ногу, впечатав подошву мне в грудь. Меня отшвырнуло на добрый десяток метров. Я перекатился через спину, оставляя в чёрном песке глубокую траншею, и тяжело поднялся, чувствуя, как сломанные рёбра уже начинают срастаться.

«Грязные, трусливые ублюдки», — ярость начала закипать в моих жилах. Не та холодная, расчётливая ярость, а первобытный гнев Владыки, которого посмели ограничить.

Антей снова надвигался на меня.

Мои глаза налились золотом. Я зарычал, и этот рык перекрыл шум арены. Моя Воля, сжатая внутри под давлением Статика, начала пульсировать. Я не пытался использовать энергию снаружи — я разжёг реактор прямо внутри своего естества.

Я почти физически услышал, как невидимые кандалы Статика треснули под напором моей дикой ярости. Мутант на балконе пошатнулся, из его носа хлынула кровь — он не смог удержать подавление против существа такого порядка.

Как только давление исчезло, я мгновенно соскользнул на Дорогу Духов.

Для Антея и всего зала я просто расплылся маревом. Великан ошарашенно разрубил пустое место, где я стоял долю секунды назад.

Я вынырнул из Изнанки прямо у него за спиной. Мои костяные когти теперь ярко светились золотой, концентрированной духовной энергией.

— Моя очередь, — шепнул я ему прямо на ухо.

Я ударил. На этот раз напитанные энергией когти вошли в его сверхплотную кожу, как горячий нож в масло. Антей взревел от боли, пытаясь развернуться и достать меня клинком, но я был быстрее. Я снова скользнул в мир духов, появляясь то слева, то сверху, то прямо перед его лицом.

Я не пытался убить его одним ударом. Я методично ослаблял его. Сначала я подрезал сухожилия под коленями, заставив гору рухнуть на песок. Затем точными ударами выбил из его рук мечи. Напоследок я материализовался перед ним и, вложив всю массу, нанёс апперкот кулаком прямо в челюсть, спрятав на мгновение когти.

Голова Антея дёрнулась назад. Трёхметровый гигант рухнул на спину, сотрясая арену, и больше не поднялся. Он был жив, его грудь тяжело вздымалась, но бой был окончен. Вся его серая кожа была исполосована глубокими ранами. Кровь вытекала, но, видно, регенерации у него не было.

Я медленно выпрямился, стряхивая с когтей чужую кровь, и начал обратную трансформацию, возвращаясь в человеческий облик. Чёрный песок скрипел под моими босыми ногами.

Я поднял взгляд на балконы, где в гробовой тишине застыл Совет. Домины среди них не было, как я и предполагал. Она слишком высокомерна, чтобы смотреть на «ничтожеств».

— Ну что, уважаемые, — мой голос, усиленный акустикой кратера, раскатился по трибунам. — Могу я теперь, по вашему священному Праву Силы, присесть за ваш столик? Или мне нужно выпотрошить вас всех по очереди, чтобы доказать свою квалификацию?

На балконе началось шевеление. Мутанты переговаривались, с ненавистью и опаской глядя на меня.

— Ты осквернил Арену, чужак, — процедил сквозь зубы старик с кожей, похожей на гранит. Кажется, Барбикан. — Ты использовал магию!

— Я использовал то, что у меня есть, — холодно парировал я. — А вот ваш Статик попытался заблокировать мои силы до начала боя. Грязная игра для тех, кто мнит себя вершиной эволюции.

Я подошёл к лежащему Антею, занёс над его горлом руку, но затем… просто отвернулся, демонстрируя пренебрежение к их традициям смерти.

— Я сохраняю ему жизнь. Не потому, что я добрый, а потому, что это я теперь решаю, кто здесь живёт, а кто умирает, — я вперил взгляд в Старейшин. — Вызов брошен и выигран. Теперь у меня есть право говорить с Владычицей этого места. Ведите меня к Домине.

Краем глаза я осмотрел присутствующих и с удивлением отметил одну странную деталь. Пока весь Совет, скрипя зубами от унижения, переваривал произошедшее, Охотник… улыбался. Едва заметно, одними уголками губ, но на его избитом лице явственно читалось удовлетворение.

«Интересно, — подумал я, направляясь к выходу с арены, где меня уже ждали ухмыляющаяся Рем и шокированная Селеста. — Кажется, местный цепной пёс очень сильно хочет, чтобы я перегрыз глотку его хозяйке».

*****

Моё эффектное выступление было слегка подпорчено одной деталью, о которой я в пылу битвы как-то забыл. Превращение в трёхметрового Зверя, а затем обратно в человека не оставляет на теле одежды. От моего дорогого костюма остались лишь живописные лохмотья, едва прикрывающие бёдра.

Тишину, повисшую над ареной, разорвал заливистый, искренний смех Рем.

Она спустилась ко мне на чёрный песок, утирая выступившие от смеха слёзы, и бесцеремонно окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы.

— Ох, внучек… Ты, конечно, доказал своё превосходство, и фигура у тебя, признаю, как у античного бога, но… — она снова прыснула. — В таком виде к Домине идти не стоит. Она, конечно, старая извращенка, но дипломатия всё-таки требует хотя бы наличия штанов.

Я мрачно посмотрел на неё, чувствуя лёгкий дискомфорт.

— Охотник! — Рем, не переставая улыбаться, повернулась к нему; тот уже спустился с балкона и стоял неподалёку. — У вас тут найдётся во что одеть победителя? Или у вас принято, чтобы гости сверкали голым задом перед вашей Владычицей?

Охотник скривился, словно проглотил лимон. Окинув меня хмурым взглядом, он коротко кивнул одному из Нео. Тот бесшумно скрылся в тёмном провале коридора и спустя пару минут вернулся, неся в руках стопку тёмной ткани.

Одежда оказалась простой, но удивительно прочной. Плотно облегающие чёрные штаны из того самого материала и глухая чёрная водолазка. Никаких излишеств, чистый функционал. А вот обуви мне не принесли. Придётся чапать босиком.

Я натянул вещи. Ткань приятно холодила кожу. Оставшись босиком, я даже почувствовал какое-то облегчение — так я лучше чувствовал связь с землёй.

— Веди, — бросил я Охотнику.

Наш путь пролегал через широкие, освещённые кристаллами галереи Домуса. Впереди шли Охотник и хмурые Старейшины, за ними — я, Рем, Селеста, Ванесса и семенящая Анастасия.

Пока мы шли, я внимательно смотрел по сторонам. И то, что я видел, заставляло меня мысленно аплодировать.

Обычные Нео — рабочие из касты Ткачей, техники, обычные воины, женщины и подростки — высыпали на балконы и к краям коридоров, чтобы посмотреть на нас. Но в их глазах не было ни капли ненависти к «приматам», которую демонстрировал Совет. Наоборот. Они смотрели на меня с нескрываемым восхищением. Некоторые даже тихо, но отчётливо стучали кулаками по груди в знак уважения к победителю.

Они встретили мою победу над Антеем хорошо.

Я скосил глаза на вышагивающих впереди Старейшин. Их спины были напряжены. Они тоже всё это видели и слышали.

«Как же вы их достали, ублюдки, — с мрачным удовлетворением понял я. — Тысячелетиями сидите на их шеях, прикрываясь своим дутым величием и кастовыми законами. Простые Нео ненавидят вас. И вы, старые дураки, сами выкопали себе яму. Вы возвели Право Силы в абсолют, наивно полагая, что никто и никогда не придёт со стороны и не воспользуется этим законом против вас. Расслабились. Привыкли к безнаказанности».

Моя победа не просто спасла нам жизни. Она прямо сейчас трещинами расходилась по всему фундаменту их общества. И мне это было чертовски на руку.

Наконец мы вышли к огромным двустворчатым дверям. Они бесшумно распахнулись, впуская нас в тронный зал.

Домина ждала нас.

Она восседала на троне так, словно была богиней, снизошедшей до смертных. Красивая холодной и пугающей красотой. Её чёрные глаза смотрели насквозь. Она даже не взглянула ни на кого из моих спутников — весь её фокус сошёлся на мне. В её взгляде читалось презрение, но за ним скрывался интерес.

Мы остановились в десяти шагах от трона. Старейшины поспешно отошли в сторону, словно боясь оказаться между мной и их Владычицей. Охотник замер чуть позади трона, скрестив руки.

— Низший, который возомнил себя равным. Ты победил моего лучшего бойца. Ты унизил мой Совет. Чего ты добиваешься, Джеймс Хоулетт?

Она знала моё имя. Ну, я и не сомневался.

— Я добиваюсь взаимовыгодного невмешательства, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Моя власть скоро опутает эту часть континента. Я здесь для того, чтобы предложить вам сделку. Вы не трогаете моих людей, не лезете за Завесу и не пытаетесь убить тех, кто находится под моей защитой. Взамен я делаю вид, что вашего города не существует. Мир.

Домина слушала меня, чуть склонив голову набок. На её губах расцвела снисходительная, высокомерная улыбка.

— Мир? Сделка? — она тихо, мелодично рассмеялась. — Мне должно быть это интересно? Твоя дерзость забавляет меня. Но ты совершаешь одну ошибку. Ты думаешь, что мы равны.

Она плавно поднялась с трона.

— Равных мне нет. Но я признаю, ты весьма выдающийся экземпляр. Если внешний, ущербный мир начал порождать таких существ, как ты… возможно, моя изоляция была ошибкой, — её глаза вспыхнули маниакальным огнём. — Раз уж мир сам пришёл к моему порогу, значит, пришло время мне начать править и им. Я не приму твой союз. Но… если ты готов встать на колени. Если ты готов стать моим личным рабом — я сохраню тебе и твоим самкам жизнь.

Я слушал этот бред, и у меня брови медленно ползли на лоб.

— Знаешь… — я покачал головой, даже не пытаясь скрыть своего охреневания. — У тебя мания величия охренеть каких размеров. Ты вообще не понимаешь, с кем разговариваешь и в каком мире живёшь.

Глаза Домины сузились. Улыбка исчезла.

— На колени.

Пространство зала схлопнулось.

Это не было ударом. Это было так, словно на нас рухнул океан. Невыносимое давление обрушилось на мой разум и тело одновременно. Аура Доминирования.

Сзади раздался двойной глухой стук — Ванесса и Анастасия упали на пол мгновенно, потеряв сознание от болевого шока. Следом, издав сдавленный вскрик, рухнула Селеста.

Даже Рем… издала утробный рык. Её колени подогнулись, и она распласталась по полу, вцепившись пальцами в камень. Она была в сознании, её глаза полыхали яростью, но пошевелиться она не могла.

Давление пыталось сломать мою волю, заставить инстинкты подчиниться. Мои колени дрогнули.

Но воля Владыки, выкованная в крови и боли, восстала против чужого гнёта.

Никто. Никогда. Не заставит меня встать на колени.

Хрустя костями, со вздувшимися на шее венами, скрипя зубами до кровавой пены, я выпрямился.

Я остался стоять на ногах. Единственный во всём зале.

В глазах Домины мелькнул шок. Настоящий, искренний шок, граничащий со страхом. Она не привыкла, чтобы её воле сопротивлялись. Тем более — чтобы кто-то смел стоять перед ней в полный рост.

— Сдохни, сука, — прохрипел я и сделал шаг вперёд.

Лицо Домины исказила маска чистой злости и непонимания. Она вскинула руки.

Давление увеличилось вдвое.

На этот раз не выдержали даже Старейшины Совета, стоявшие в стороне. Барбикан, Статик и остальные рухнули на колени, истерично крича от боли, хватаясь за головы. Домина не разбирала своих и чужих — она просто обрушила всю свою мощь на зал, желая лишь одного: сломать меня.

Меня прижало так, что из носа хлынула кровь. Каждый шаг давался очень тяжело. Но я смотрел только на неё. В моей голове билась лишь одна мысль: дойти до трона. Выпустить когти. И убить тварь.

Ещё шаг. Пол под моими босыми ногами треснул.

Домина начала пятиться к трону. В её глазах плескалась паника.

И тут… всё резко прекратилось.

Давление лопнуло, как мыльный пузырь. Воздух со свистом ворвался в мои лёгкие. Я пошатнулся, едва не упав вперёд по инерции, и удивлённо вскинул голову.

Домины больше не было перед троном.

Я замер, тяжело дыша.

Охотник, всё это время стоявший в тени позади кресла Владычицы, стоял в полный рост. В одной его руке угасало лезвие фиолетовой плазмы, а в другой он за волосы держал отрубленную, капающую кровью голову Домины. Обезглавленное тело Матриарха с глухим стуком завалилось за трон.

Охотник поднял голову на уровень своих глаз и, не обращая внимания на нас, прошептал прямо в остекленевшие глаза мёртвой диктаторши:

— Ну что, Госпожа? Неожиданно, правда? — его голос дрожал от сдерживаемого веками бешенства. — Как долго я этого ждал. Как же ты, тварь, меня достала… Твоё высокомерие убило тебя.

В зале стояла тишина. Даже члены Совета, всё ещё стоящие на коленях, забыли, как дышать. Рем, наконец-то сумевшая поднять голову от пола, смотрела на это зрелище с открытым ртом.

Охотник брезгливо разжал пальцы. Голова Домины с влажным стуком упала на пол и покатилась по ступеням, оставив кровавый след. В её широко распахнутых глазах навсегда застыл шок от предательства собственного пса.

Охотник неторопливо обошёл и вальяжно сел на трон. Он посмотрел на меня, и на его избитом лице появилась спокойная, деловая улыбка.

— Я согласен заключить с вами союз, мистер Хоулетт, — произнёс Охотник, удобно устраиваясь на троне. — И я уверен, что под моим руководством народу Нео будут крайне интересны ваши предложения.

Я утёр кровь с разбитой губы, посмотрел на отрубленную голову, затем на нового Владыку Домуса и философски резюмировал:

«Вот это нежданчик. Ну что ж. Королева пала — здравствуй, новый король».

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +16 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 91

После переворота в тронном зале я ожидал чего угодно: пафосной коронации, резни лоялистов, долгих и нудных переговоров о переделе власти. Но реальность, как это часто бывает в мире бессмертных мутантов, оказалась куда прозаичнее и мрачнее.

Охотник, теперь уже единоличный Владыка Домуса, отказался переезжать во дворец Домины. Для нашей беседы он привёл меня в свой личный дом — аскетичную, вырубленную в глухой скале берлогу, больше похожую на келью монаха-воина, чем на жилище элиты. Из мебели здесь были лишь тяжёлый стол, пара кресел да стойки с оружием.

Мы сидели друг напротив друга. На столе стоял кувшин с какой-то терпкой, пахнущей хвоей и спиртом местной настойкой.

— Ну, теперь ты полноправный владыка своего народа, — нарушил я затянувшуюся тишину, крутя в пальцах стопку. — И каковы ощущения? Какие планы на дальнейшее существование клана?

Охотник молчал. Я присмотрелся к нему повнимательнее и мысленно нахмурился. Мутант, только что свергнувший тысячелетнего диктатора и захвативший власть, совершенно не выглядел счастливым. Скорее, он напоминал человека, который только что собственными руками закопал свою жизнь. Он казался невероятно уставшим, потухшим и каким-то пугающе раздавленным. Его пепельные волосы спутались, а плечи ссутулились.

Наконец он тяжело, с хрипом вздохнул и поднял на меня свои тёмные глаза.

— Знаешь, Джеймс… — его голос звучал подавленно. — Я, безусловно, тебе благодарен. Но в то же время… прямо сейчас мне очень хочется тебя убить.

— Это ещё почему? — я удивлённо вскинул бровь, хотя внутренне подобрался, готовый в любую секунду ответить на атаку. — Мне кажется, моё появление принесло тебе только благо. Я подарил тебе власть и свободу на блюдечке.

— Ну, убийство моей жены… знаешь, такое себе благо, — спокойно, без единой эмоции проговорил он.

Слова, которые я уже готов был произнести, застряли у меня в горле. Я просто проглотил их и совершенно офигевши вылупился на мутанта. Об этом я не знал. И Рем тоже была ни сном ни духом. Жена?!

Заметив моё искреннее, нескрываемое охреневание, Охотник криво, болезненно усмехнулся.

— Похоже, у тебя возникло ещё больше вопросов, — констатировал он, наливая себе настойки и выпивая её залпом.

— Есть такое дело, — медленно подтвердил я. — Я весь во внимании.

Охотник уставился в пустую стопку, словно видел на её дне призраков прошлого.

— Это было очень давно, Джеймс. Тысячелетия назад, — начал он. — Мы с ней не всегда были теми чудовищами, которых ты увидел сегодня. Когда-то мы были молоды… ну, по нашим меркам. И у нас была Мечта. Мы хотели создать что-то великое. Идеальный город, убежище, где такие, как мы, могли бы жить в гармонии. Где нам не нужно было бы прятаться от низших, которые хоть и были слабее нас, но которых всегда было больше. Где мы могли бы развивать свои дары и стремиться к большему.

Он закрыл глаза, и на его избитом лице мелькнуло выражение глубокой тоски.

— Шли годы. Мы бродили по миру, находили последователей, собирали осколки нашего вида. А потом пришли в эти горы и вместе, своими руками, кровью и потом, вырубили в скалах Домус. Это был рай, Джеймс. Наш новый дом. Но… потом всё начало меняться. Власть — это яд. А бессмертная власть — это яд, который разъедает саму душу.

Я молча слушал, не перебивая.

— Я начал замечать, как моя жена понемногу сходит с ума. Её цели искажались. Сначала она решила, что для безопасности нам нужна строгая иерархия. Потом — что Совет должен состоять только из преданных лично ей людей. Со временем она убила многих из наших самых первых друзей. Тех, с кем мы закладывали первые камни этого города. Она сделала это чужими руками, стравила их, обвинила в предательстве… И как-то незаметно, шаг за шагом, она превратилась из равной в Владычицу.

Охотник стиснул стопку так, что та пошла трещинами.

— Но самым страшным было не это, — его голос упал до зловещего шёпота. — Она начала убивать детей.

Я удивился. Убивать детей — это была та черта, за которой для меня заканчивалось любое понимание и начиналось простое, утилитарное желание убивать.

— Своих? — глухо спросил я.

— Своих. Наших. И чужих. Всех, — Охотник поднял на меня взгляд, полный бесконечной боли. — Если ребёнок рождался с потенциалом, превышающим определённый порог, если его мутация обещала стать сильнее, чем у неё… Домина видела в нём угрозу своей власти. Она избавлялась от них под видом «генетического брака». В какой-то момент я ясно осознал, что наша великая мечта о доме испарилась. Мы построили не рай. Мы своими руками высекли в скалах идеальную, неприступную тюрьму.

— И ты просто смотрел на это? — процедил я, чувствуя, как начинают зудеть костяшки.

— Я выживал, — жёстко ответил он. — И делал то единственное, что мог. Я — Глава Защиты. Тот, кто патрулирует периметр. Когда кто-то из Нео не выдерживал и пытался сбежать из этого кошмара, именно меня отправляли по их следу. И знаешь что? Многих я действительно убил. Но тех, в ком ещё оставалась искра нормальной жизни, я выводил за Завесу. Я указывал им путь, а возвращаясь, докладывал Совету, что беглец покаран.

Я откинулся назад, пытаясь уложить эту информацию в голове.

«Куда я вообще попал? — думал я. — Что за сборище тысячелетних, травмированных психов? Муж помогает рабам сбегать от собственной жены-тирана, притворяясь цепным псом».

— Если она стала таким монстром, — я посмотрел ему прямо в глаза, — почему вы не свергли её раньше? У вас там целый Совет одарённых убийц. Любой из вас мог бы её устранить.

Охотник горько усмехнулся.

— Ты видел её силу. Она не просто монстр. Она была гением контроля. Она приблизила к себе самых отъявленных, амбициозных ублюдков и постоянно стравливала нас друг с другом, чтобы мы никогда не могли объединиться. А для простых членов клана она создала идеальную иллюзию: Добрая Владычица и Злой Совет. Люди ненавидели нас, считая, что это мы творим жестокость. Но и это не главное.

Он налил себе ещё и продолжил.

— Домине не нужен был сон. Вообще. Она всегда была настороже. И у её Ауры Доминирования был один секрет, о котором знали немногие. Когда она использовала свои силы, чтобы давить нас… она не просто причиняла боль. Она питалась. Она высасывала нашу энергию, ослабляя нас и подпитывая себя. К ней невозможно было подобраться незаметно — её разум охватывал весь Домус. Любой, кто находился на территории города, в любом месте, в любую секунду был в её руках. У нас на шеях был невидимый ошейник.

— И как же тогда у тебя получилось отрубить ей голову сегодня? — прищурился я.

— Благодаря тебе, Зверь, — Охотник указал на меня пальцем. — Я не знаю, как ты это сделал. Я не понимаю, откуда в человеке столько сил. Но когда ты отказался встать на колени, когда ты пошёл на неё… она испугалась. Впервые за тысячелетия она запаниковала. Она влила в свою Ауру всё, что у неё было. Весь свой резерв, всё своё внимание, чтобы сломать тебя.

Его глаза вспыхнули фиолетовым отблеском воспоминаний.

— И в этот момент… ошейник на моей шее пропал. Она забыла обо мне. Она отвлеклась. Я почувствовал свободу всего на долю секунды. И я ударил. Ударил ту, которую любил и ненавидел одновременно больше всего на свете.

Охотник замолчал, глядя на свои руки, которые недавно держали отрубленную голову жены.

— Но знаешь, что самое отвратительное в этой истории, Джеймс? — тихо произнёс он. — Это не её диктатура. Это то, что теперь выработалось у нас за века жизни. Ненависть к собственной слабости.

Я непонимающе нахмурился.

— Для Нео любые человеческие эмоции — любовь, привязанность, сочувствие — это генетический мусор. Признак низших рас. Мы с ней были идеальными существами, машинами для выживания. Но наша тяга друг к другу, наша любовь… она делала нас уязвимыми. Я стал ненавидеть себя за то, что ради неё был готов пожертвовать своей жизнью. Ведь инстинкт истинного Нео должен кричать лишь одно: «Выживай любой ценой, остальное — пыль». Эта так называемая «любовь» стала ощущаться нами обоими как болезнь. Как унизительный, постыдный сбой в нашем идеальном геноме, от которого мы не могли излечиться. И именно поэтому мы так яростно мучили друг друга.

Я слушал его исповедь, и у меня волосы шевелились на затылке. Это была не просто другая культура. Это была извращённая, вывернутая наизнанку психология.

— Вы конченые психи, — прямо и честно сказал я, наливая себе настойки. — Ты хоть сам это понимаешь? Я сижу здесь и уже всерьёз задумываюсь: а стоит ли мне вообще иметь с тобой какие-то дела? Где гарантия, что завтра твой «идеальный геном» не скажет тебе, что союз со мной — это тоже слабость?

Охотник вдруг рассмеялся. Это был не смех безумца, а настоящий, хриплый смех бесконечно уставшего, но наконец-то свободного существа.

— Не волнуйся, Джеймс, — отсмеявшись, сказал он, и в его глазах появилась странная ясность. — Я прекрасно знаю, кто мы такие. И я считаю, что нам пора меняться. Домина вела нас в генетический тупик. Если мы продолжим гнить в этой горе, гордясь своей чистотой, мы просто вымрем. Нам нужен свежий воздух. Нужна новая цель, помимо тупого выживания и презрения к миру.

— Раз уж мы теперь союзники и собираемся строить новый дивный мир, — я посмотрел на Охотника, — скажи мне, какова вообще численность твоего народа? На какие ресурсы я могу рассчитывать, если запахнет жареным?

Охотник замер. Затем его плечи мелко затряслись, и он издал смешок. В его тёмных глазах мелькнуло подозрение.

— Зачем тебе такая информация, Джеймс? — он чуть прищурился. — Хочешь прикинуть, хватит ли у тебя сил, чтобы убить нас всех, если наш союз вдруг даст трещину?

— Я похож на идиота, который пойдёт с оружием против геокинетиков в их же горах? — парировал я, не отводя взгляда. — Нет. Но мы теперь в одной лодке. Если мы собираемся взаимодействовать, мне нужно чётко понимать, с кем я имею дело. Каков масштаб твоей нации? Десять тысяч? Пятьдесят? Сотня?

Охотник долго смотрел на меня, взвешивая риски. Для параноика-изоляциониста выдать демографию своего города было сродни предательству. Но он сам только что отрезал голову прошлому, убив Домину. Он вздохнул, принимая новые правила игры.

— Около двух с половиной тысяч, — спокойно произнёс он.

Я искренне удивился.

— Две с половиной тысячи? Всего-то? — я недоумённо посмотрел на него. — Вы сидите в этой горе тысячелетия. За это время кролики успели бы заселить всю планету.

— Мы не люди, примат, — жёстко, с ноткой высокомерия отрезал Охотник. — Мы не плодимся бесконтрольно, как крысы в трущобах, чтобы потом дохнуть от голода и болезней. Наша численность — это результат жесточайшей евгеники и контроля. У нас право на размножение нужно заслужить кровью и делом. Дети рождаются редко. И если младенец не демонстрирует превосходящих базовых характеристик, если он слаб или имеет изъяны… от него избавляются. Домус — это закрытая, хрупкая экосистема. Мы выращиваем ровно столько пищи и энергетических кристаллов, сколько нужно для идеального баланса, не истощая окружающий мир. Каждый лишний рот — это угроза для всех.

Я поёжился от такой прагматичности, но кивнул, показывая, что понял. Спартанцы на максималках.

— К тому же, — продолжил он, наливая нам ещё настойки, — ты должен понимать одну простую вещь. У Нео нет понятия «мирное население». У нас нет гражданских. Наш садовник, который сейчас выращивает светящиеся грибы на гидропонных ярусах, или архитектор, рассчитывающий своды, — это такие же мутанты, как и я. Разница лишь в нашей узкой специализации.

— Распиши расклад, — попросил я, чувствуя, как внутри просыпается расчётливость.

— Верхушка — это Совет и Внутренний Круг, — Охотник начал загибать пальцы. — Теперь, без моей драгоценной жены, нас шестеро. Барбикан, Статик, Шок и ещё пара древних старейшин. Любой из нас — это оружие массового поражения. Мы не бегаем в патрули, мы управляем процессами.

— Это я уже понял на своей шкуре. Кто дальше?

— Дальше моя каста. Каста Охотников. Элита, авангард, разведка и палачи. Нас около трёх сотен. Это те самые воины в чёрной биоброне, которых ты тогда так лихо кромсал на поляне, — он бросил на меня многозначительный взгляд. — Не обольщайся своей победой. Ты — аномалия. Чтобы остановить одного моего рядового Охотника на открытой местности, людям потребуется целый отряд. Мы рождены, чтобы убивать.

«Триста идеальных суперсолдат», — мысленно зафиксировал я. В реалиях конца девятнадцатого века это сила, способная за ночь вырезать небольшой город.

— Третья каста, — продолжил лидер Нео. — Боевые Псы. Или, как мы их называем на старом наречии, Ге́ты. Тяжёлая пехота. Их около четырёхсот.

— Такие же, как Антей? — вспомнил я гиганта с непробиваемой кожей, которого оставил валяться на арене.

— Именно. Это физически деформированные Нео. В их случае наш геном пошёл не в грацию, скорость и интеллект, а в чудовищную мышечную массу, размеры и абсолютную неуязвимость. Они — живые тараны. Берсерки. В мирное время их используют для самых тяжёлых работ внутри Домуса. А в случае полномасштабной войны… это ударная волна, сметающая всё на своём пути. Мы держим их в жёстком подчинении. Они не отличаются умом, зато преданы Совету как собаки.

— А остальные полторы тысячи? Те простые обыватели?

— Каста Ткачей, Строителей и Хранителей, — кивнул Охотник. — Базовое население. Основа клана. Их вторичные мутации направлены на созидание. Это телепаты, которые денно и нощно держат Завесу над горами, дурманя мозги случайным путникам. Это геокинетики, укрепляющие своды, и биоинженеры, создающие броню и синтезирующие пищу.

— И ты говоришь, что они тоже бойцы?

— Естественно, — Охотник посмотрел на меня как на несмышлёного ребёнка. — У каждого из них есть наше базовое усиление. Их кости крепче, их реакция быстрее. Если в Домус вторгнется враг, эти «мирные» мгновенно бросят свои работы, возьмут в руки оружие и превратятся в ополчение. Они порвут любого за свой дом.

— А дети? — я вспомнил его рассказ о Домине, и голос невольно похолодел.

— Детей у нас мало, — отвёл взгляд Охотник. — И детство у них… крайне жестокое. Их с самых ранних лет бросают в условия выживания. Тренировки, лишения, боль. Они регулярно проходят испытания на Аренах. Те, кто выживает и доказывает свою полезность для клана, распределяются по кастам. Слабые отбраковываются. Это суровый закон, Джеймс, но именно он позволил нам выжить в этих горах и не выродиться. Домина перегнула палку, убивая самых сильных из страха за свой трон. Но сам принцип естественного отбора я отменять не собираюсь. Иначе мы превратимся в вас.

Я сидел молча, переваривая услышанное.

Две с половиной тысячи. Цифра казалась смешной по сравнению с населением того же Нью-Йорка или Лондона. Но это была не толпа обывателей. Это была идеальная, выведенная тысячелетиями селекции армия. Закрытая, самодостаточная экосистема суперхищников.

Если бы эти парни решили выйти из своих пещер и объявить войну человечеству прямо сейчас, они бы навели много шороху, пока их не задавили бы числом. Пули их не брали, их технологии опережали время, а их силы ломали законы физики. Нация мутантов.

«Слава богу, что Домина мертва, — подумал я, делая глоток настойки. — Эта сука рано или поздно пошла бы войной на мир. А Охотнику нужна стабильность и выживание клана. С ним можно работать. Главное — держать эту армию подальше от моих интересов и, если получится, направить их энергию на моих врагов».

— Впечатляет, — честно признал я. — Вы построили настоящую крепость. Я рад, что мы договорились, Охотник. Потому что воевать с двумя тысячами таких отморозков мне бы очень не хотелось.

— Взаимно, Джеймс, — уголки его губ дёрнулись в подобии улыбки. — Твои спутницы тоже оставили неизгладимое впечатление. Так что давай выпьем. За новый порядок.

Мы сдвинули стопки. В этой мрачной пещере, в окружении тысячелетних теней, родился союз, который мог навсегда изменить расклад сил в этом мире.

*****

Жизнь — чертовски странная и непредсказуемая штука. Ты никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Вот и я до сих пор пребывал в лёгком недоумении от того, как круто завертелись события последних дней.

Моя деловая поездка полностью увенчалась успехом. Корпорация «Хоулетт» мощным рывком начала осваивать почти девственный рынок далеко не самого слабого государства в Южной Америке. Медь, селитра, контракты на строительство… Думаю, я весьма знатно потоптался своими ботинками на мозолях старушки Британии в этом регионе. Теперь главное — не отхватить мощную «ответку» из Лондона. С этих заносчивых, надменных островитян станется подгадить где-нибудь исподтишка, ударив по моим активам в других частях света.

Но бизнес — это лишь вершина айсберга. Хуже, а может, и лучше было то, что у меня появились новые, невероятно опасные союзники. Но вот союзники ли они на самом деле?

Я сидел в роскошном кожаном кресле своей просторной каюты на пароходе, который уже сутки как покинул чилийские берега и на всех парах шёл на север. За окном мерно шумел океан.

Я анализировал произошедшее. За столько прожитых веков Охотник точно не стал дураком. За каждым его «согласен» и «союзник» скрывалось не одно дно, а парочка. Как я планировал играть им и его народом, так и он, несомненно, планировал использовать меня.

«Нужно быть чертовски осторожным, — размышлял я. — Нельзя позволять ему бесконтрольно усиливаться. Нужно сделать так, чтобы он и его клан зависели от меня».

Сейчас народ Нео, несмотря на всю свою генетическую элитарность и изоляционные биотехнологии, в социальном плане представлял собой дикое, законсервированное племя, падкое на стеклянные бусы. Первые же пробные поставки, которые я организовал перед отплытием, — свежее, разнообразное продовольствие, кофе, дорогие ткани, элементарные предметы комфорта — показали это лучше всего. Нео накинулись на них, как голодные звери.

Жизнь в абсолютной изоляции имеет свои плюсы — безопасность и скрытность, но минусов в ней куда больше. Развитие Домуса шло однобоко. Они могли расплавить камень плазмой, но у них не было нормальных зеркал.

«Значит, нужно и дальше сажать их на товарную иглу, — мысленно чертил я план. — Опутывать сложными торговыми договорами, делать их зависимыми от внешнего комфорта и при этом жёстко не допускать до них никаких других чужаков, кроме моих доверенных людей».

Понимал ли это сам Охотник? Думаю, да. Он не идиот. Но, взяв курс на кардинальные изменения и свергнув Домину, он нуждался в этом внешнем потоке ресурсов как в воздухе, чтобы удержать власть и доказать народу, что новый путь лучше старого. А учитывая их крошечную численность — всего две с половиной тысячи мутантов, — взбрыкнуть ему будет крайне тяжело.

Он прекрасно осознавал: если сейчас информация о скрытом городе Нео выйдет наружу, если об этом узнают европейские империи, их просто завалят мясом. А если к этому подключится мир сверхъестественного — Клуб Адского Пламени, Ватикан или какие-нибудь другие ордены… всё, баста. Идеальных мутантов очень быстро и цинично разберут на ценные генетические ингредиенты.

— Дела… — тихо вздохнул я, потирая переносицу.

Но и это не все проблемы на мою голову. Изначально в моих планах был неспешный визит на Мадрипур. Нужно было проверить, как идут дела там, но… письмо от Барнса, доставленное курьером перед самым отплытием из Сантьяго, перевернуло все планы вверх дном.

Неожиданно нарисовались две критически важные задачи в Канаде, требующие моего личного присутствия.

Первая задача была, мягко говоря, неожиданной. Просители с дальних берегов Африки. Правители Республики Трансвааль и Оранжевого Свободного Государства наконец-то проснулись, вытащили головы из задницы и осознали, что пахнет не просто жареным — земля у них под ногами уже откровенно горит. Британская империя стягивала войска, готовясь проглотить богатые золотом бурские республики.

Представители этих двух государств лично явились ко мне на поклон. Мои люди в Европе пошли на серьёзный риск, устраивая этот визит. До этого мы действовали грязно, но тихо — поставляли оружие бурам через кучу фирм-прокладок, чтобы не злить Лондон напрямую. Но теперь ставки возросли в десятки раз. Президентам Паулю Крюгеру и Мартинусу Тёнису Стейну нужно было оружие. Много оружия. Артиллерия, новейшие пулемёты, винтовки. И, что самое удивительное для этих гордых фермеров, до них дошло, что, кроме железа, им нужны инструкторы, которые научат их из этого стрелять, да и пара тысяч хороших наёмников им бы сейчас тоже не помешала.

И теперь люди этих двоих ожидали моего прибытия в Монреале.

Я взял со стола тонкую папку, собранную Барнсом, и ещё раз пробежался глазами по досье.

Президент Пауль Крюгер, «Дядюшка Пауль». Человек-скала. Семьдесят два года. Выглядит как библейский патриарх: массивная, медвежья фигура, хмурое, изрезанное морщинами лицо, старомодный чёрный сюртук. Неизменная дымящаяся трубка в зубах и тяжёлая, сучковатая трость в руках, которой он, по слухам, вполне может отходить по спине нерадивого министра. Искренне, до фанатизма верит, что буры — это богоизбранный народ, а британцы — слуги дьявола, посланные их искушать. Свято верит в то, что Земля плоская (буквально, ибо так написано в Библии), и всей душой ненавидит современный, капиталистический мир, который хлынул на его фермерские земли вместе с золотой лихорадкой. Но, несмотря на кажущуюся религиозную архаичность и дремучесть, Крюгер — невероятно хитрый, прагматичный и безжалостный политик. Он железной хваткой держит власть в Трансваале уже полтора десятилетия, и переиграть его на политическом поле не удавалось ещё ни одному британскому лорду.

Президент Мартинус Тёнис Стейн. Избран главой Оранжевой Республики в 1896 году. Полная противоположность Крюгеру внешне, но его духовный брат по целям. В свои сорок лет это высокий, статный, прекрасно образованный мужчина с великолепными манерами. Он учился на юриста в Нидерландах и Великобритании. Стейн — утончённый интеллектуал, европеец до мозга костей, но при этом глубокий, несгибаемый патриот своего маленького народа. В отличие от дремучего Крюгера, Стейн понимает, как работает британское правосудие и какими методами действует финансовое лондонское Сити. И именно поэтому он считает их смертельной угрозой, которую нужно уничтожить любой ценой.

«Совсем не простые кадры», — хмыкнул я, откладывая папку.

Явно и открыто помогать им сейчас — это огромный риск. Да и, если честно, я не верил в их итоговую победу. Английский бульдог слишком крепко вцепился в эту золотую кость. С безграничными ресурсами, флотом и человеческими резервами самой могущественной империи в мире у горстки буров просто не было шансов в затяжной войне. Рано или поздно их задавят массой.

«Но… — внутри меня поднялось довольство, — мне же никто не мешает сказочно на этом конфликте поживиться? И заодно подгадить высокомерной метрополии, ослабив её позиции перед будущими потрясениями?»

Но чтобы играть в такие опасные геополитические игры и поставлять оружие врагам Короны, мне нужно было надёжно прикрыть свои тылы. И здесь на сцену выходила вторая, не менее важная задача.

Долгожданная встреча с ещё одним значимым лицом. С сэром Уилфридом Лорье, седьмым премьер-министром Канады.

Человек, который совсем недавно, выступая в парламенте, произнёс речь, заставившую многих консерваторов в Лондоне поперхнуться чаем: «Девятнадцатый век был веком Соединённых Штатов. Двадцатый век станет веком Канады».

Лорье страстно, до фанатизма верил, что Канада должна наконец-то перестать быть просто послушным «сырьевым придатком» Британии. Он хотел превратить её в самостоятельную, мощную индустриальную империю.

А если учитывать один пикантный факт — что один из главных и самых верных британских игроков в этом регионе, Чарльз Герберт Макинтош, при моём скромном участии уже кормит червей, — игра закручивалась потрясающе интересная. Вакуум власти требовал заполнения. И теперь Лорье наконец-то созрел. Он захотел встретиться лично со мной.

И как раз один из главных вопросов нашей предстоящей беседы — вопрос поставок бурам — я собирался обсудить именно с ним. Думаю, я смогу его заинтересовать. Превращение Канады из британского вассала в независимого торговца оружием — это шаг, который Лорье должен оценить.

«Да, закручиваются события, — я потянулся в кресле. — Главное теперь — самому не захлебнуться в этой геополитической каше».

Но, несмотря на все эти глобальные, исторические проблемы, в голову с назойливой, ноющей болью лезла ещё одна мысль. Мысль, которая тревожила меня куда сильнее, чем все армии Британской империи, вместе взятые.

Клара.

Она сейчас находилась в моём особняке в Монреале. И в её чреве развивался ребёнок. Мой ещё не родившийся ребёнок. Учитывая мою мутацию, проклятье моей родословной и абсолютную нестабильность самой Клары, этот факт вызывал у меня сжирающий изнутри страх.

Я закрыл лицо руками. Как защитить то, что ещё даже не появилось на свет, от мира, который готов разорвать нас на куски?

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +16 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 92. Часть 1

Прибытие на родные берега выдалось, мягко говоря, напряжным. Я даже толком не успел вдохнуть свежий, прохладный воздух Канады, как меня накрыло лавиной.

Как только моя нога ступила на пирс в Монреале, меня тут же взяли в оборот. Мои топ-менеджеры и руководители направлений, прознав, что Большой Босс соизволил вернуться, не растерялись. Те, кто находился в городе, примчались лично. Те, кто не смог, — прислали своих заместителей.

Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Я — владелец и глава огромной, чуть ли не континентальной корпорации. Моё имя открывает двери в министерствах и заставляет нервничать британских лордов. Но по факту, прямо сейчас, мои же собственные подчинённые доставляли мне проблем больше, чем все враги, вместе взятые.

Целых три дня я без перерыва, сна и нормальной еды занимался тем, что разгребал авгиевы конюшни корпоративной бюрократии. Я подписывал, согласовывал, отклонял и материл невероятное, не поддающееся осмыслению количество макулатуры.

И дела были из тех, что решаются только на самом верху.

Первым лёг на стол банковский вопрос. Пока я развлекался в Андах, консорциум лондонских банков, через которые шла часть наших европейских расчётов, начал плавно перекрывать нам кредитные линии. Формально — «пересмотр рисковой политики». Фактически — Сити прощупывало, насколько больно можно ущипнуть выскочку из колоний, и заодно проверяло, не задохнёмся ли мы без их денег. Задохнуться мы не могли, наличности хватало, но сам сигнал был скверным. Пришлось экстренно перекраивать всю финансовую архитектуру: выводить активы из-под британской юрисдикции, переносить расчёты в Нью-Йорк и Швейцарию. Заодно пришлось отбивать их атаку на мои собственные банки. Три десятка подписей — и с полсотни очень нервных телеграмм.

Следом — патентная война. Германский концерн, чьё название я к концу вторых суток начал выговаривать исключительно с матерными приставками, подал сразу семь исков, оспаривая наши права на наши же разработки. Иски были поданы одновременно в четырёх странах, что означало только одно: за ними стоял кто-то куда крупнее самого концерна. Проиграй мы хоть один процесс — и мои заводы автоматически превращались в производство по ворованным чертежам. Я потратил день на консилиум с юристами и решил не защищаться, а атаковать: подать встречные иски по их собственным разработкам и одновременно скупить через подставных лиц два небольших патентных бюро в Дюссельдорфе, которым эти господа задолжали лицензионных отчислений на весьма приличную сумму. Пусть теперь объясняются в собственных судах.

И третьим шло то, из-за чего мне действительно хотелось выть. Наши химические заводы и рудники начали давать статистику по смертности рабочих. Не единичные случаи — систему. Отравления парами, обвалы на медных выработках, ожоги на кислотном производстве. По меркам этого времени цифры были даже «приличными», у конкурентов люди мёрли куда веселее, и мои управляющие искренне не понимали, чего это босс так завёлся. А я, сидя над этими сводками, впервые за долгое время вспомнил себя прежнего — хирурга, которому таких вот покалеченных привозили на стол. Пришлось лично, вручную писать регламент: принудительная вентиляция, респираторы, ограничение смены на вредных участках, обязательное медицинское освидетельствование дважды в год, компенсации семьям погибших и пенсии по утрате трудоспособности. Мои финансисты схватились за сердце, подсчитав расходы. Я объяснил им простую вещь: живой, здоровый и лояльный рабочий за десять лет принесёт мне больше, чем сэкономленные на его лёгких копейки, а первый же громкий скандал с массовым отравлением обойдётся дороже всех этих респираторов, вместе взятых. Плюс, если уж совсем честно, мне просто не хотелось строить свою империю на костях.

В какой-то момент, ставя очередную подпись под сметой, на краю моего сознания мелькнула отчаянная мысль: «А нахрена мне вообще нужна эта армия дармоедов в дорогих костюмах? Я плачу им бешеные деньги, а они без моей отмашки даже чихнуть боятся!»

Конечно, мысль была подленькой и отдавала лицемерием. Я сам выстроил эту вертикаль власти, сам залез на самую вершину пищевой цепи и решил поиграть в крупного игрока. За всё нужно платить, и сейчас я расплачивался своим личным временем.

Да и, положа руку на сердце, грех мне было жаловаться.

Потому что вся эта махина исправно работала, пока я мотался по океанам, дрался с ангелами и лез в горы к сверхлюдям. Все эти рудники, заводы, верфи, банки, железнодорожные ветки и торговые дома не рассыпались в моё отсутствие — они росли. И держалось это не на моей гениальности, а на нескольких конкретных людях, которым я в своё время доверился и ни разу об этом не пожалел.

Альфред. Мой генерал от промышленности, человек с бухгалтерской душой и хваткой ростовщика. Он взял на себя всё производство и финансы, ведя их с занудной методичностью. Именно он в этот раз первым учуял неладное с лондонскими банками — за месяц до того, как те официально начали закручивать гайки, — и успел тихо перевести половину наших резервов подальше от их загребущих рук. Если бы не он, я вернулся бы к очень неприятному сюрпризу.

Маршалл Барнс. Моя тень, моя разведка, моя память и моя совесть в вопросах, где совести быть не должно. Пока я разбирался с Нео, он вёл наши операции в Европе, готовил визит буров, собирал досье на Лорье и попутно вычислял, кто именно в моём окружении сливает информацию британцам. Именно его короткая записка перевернула все мои планы, потому что этот человек умел отличать важное от срочного лучше, чем я сам.

Мэтью, муж Роуз. Начальник охраны, из бандита выросший в матёрого зверя, который держал безопасность семьи, особняков и заводов. Он никогда не блистал стратегическим мышлением, но обладал качеством куда более редким — абсолютной верностью и полным отсутствием иллюзий насчёт того, в каком мире мы живём.

Вот в чём была вся штука. Я мог сколько угодно ворчать на бумажную гору, но каждый лист в ней означал, что где-то работает завод, идёт корабль, ставится подпись под контрактом. Империя жила своей жизнью — огромной, сложной, требующей внимания. И это была моя жизнь тоже.

Другое дело, что тонуть в этой бумаге лично мне не следовало. Мои силы и моё время стоили слишком дорого, чтобы тратить их на бумаги. Мне нужен был кто-то, кто встанет между мной и этим потоком. Не заместитель по направлению — таких хватало. А человек рядом. Мои собственные глаза, руки и фильтр.

— Господин, вы заняты? — дверь кабинета тихо приоткрылась, и внутрь заглянула Анастасия.

Я оторвал взгляд от документов. Мои глаза, наверное, были красными, как у упыря. Нет, физически я не устал — мои нынешние силы легко вытягивали и не такие марафоны. Но вот морально… мой мозг кипел и требовал пощады. Наверное, именно поэтому я подсознательно стараюсь чаще сваливать в командировки, оставляя текучку на заместителей.

— Тут к вам гость, — заметив моё состояние, чуть виновато произнесла девушка. — Мистер Барнс вас предупреждал о нём, помните?

Я потёр переносицу, заставляя шестерёнки в голове прокрутиться назад. Точно. Маршалл писал, что отправит ко мне одного человека. Моего первого мутанта. Того самого парнишку, которого Барнс нашёл на улицах, — тогда же произошло знакомство с Шоном О'Салливаном, который теперь у меня отвечает за кораблестроение. Рон Литтл.

— Зови, — я отбросил перьевую ручку. — Отвлечься точно не помешает.

Анастасия понимающе улыбнулась, скользнула в коридор и через пару минут распахнула дверь, пропуская гостя.

Парень зашёл в кабинет, и я, честно признаться, удивлённо приподнял бровь.

Я не видел его почти пять лет. В моей памяти Рон Литтл остался забитым, угловатым шестнадцатилетним сиротой. Невероятно худым, с бледным лицом, в мешковатой, только что купленной одежде и с затравленным, но цепким взглядом уличного волчонка. Тогда он только осознавал свою пугающую способность — усыплять любого человека одним касанием.

Человек, который стоял сейчас передо мной, не имел с тем испуганным подростком почти ничего общего.

Парню исполнился двадцать один год, и он заматерел. Юношеская угловатость ушла, сменившись широкими плечами и жилистой, тренированной фигурой. На нём был отлично сшитый, дорогой, но неброский костюм-тройка тёмно-серого цвета, который не стеснял движений. Густые чёрные волосы были аккуратно зачёсаны. Он двигался бесшумно, с мягкой, пружинящей грацией человека, привыкшего ходить по лезвию ножа. Это была школа Барнса — я узнал эту выправку за версту.

Единственное, что осталось неизменным, — его руки. На кистях Рона всё так же были плотно надеты тонкие, элегантные перчатки из дорогой чёрной кожи. Только теперь они смотрелись не как необходимость, а как стильный аксессуар щёголя. А вот взгляд… взгляд изменился кардинально. Он стал холодным, сканирующим и спокойным. Взгляд профессионала.

— Добрый день, мистер Хоулетт, — Рон остановился перед столом и вежливо, но без лишнего подобострастия склонил голову. Голос у него оказался глубоким и ровным.

— Здравствуй, Рон, — я откинулся на спинку кресла, с интересом разглядывая результат нашей с Барнсом инвестиции. — Выглядишь… впечатляюще. Присаживайся. Как добрался?

— Благодарю, — он плавно опустился в кресло для посетителей, положив руки в перчатках на колени. — Добрался без проблем. Приятно снова вас видеть, сэр.

— Взаимно. Рассказывай, как жизнь, — я решил начать с простого, давая нам обоим время настроиться на беседу. — Как сестра?

При упоминании сестры холодный взгляд Рона на мгновение потеплел.

— Элис в полном порядке. Цветёт и пахнет, — на его губах появилась слабая, искренняя улыбка. — Мистер О'Салливан души в ней не чает, носится с ней, как с родной дочерью. Она заканчивает школу, у неё появились подруги, занимается музыкой. Я навещаю её, когда бываю в городе. У неё есть всё, чего мы были лишены в детстве после смерти родителей. И… за это я буду вам должен до конца своих дней, мистер Хоулетт. Я ничего не забыл.

— Брось, Рон. Мы в расчёте, — я отмахнулся. Мне нравилась его преданность, но лишние сопли были ни к чему. — Лучше расскажи о себе. Маршалл вылепил из тебя то, что хотел?

— Мистер Барнс — жёсткий наставник, но лучший из возможных, — кивнул Рон, и в его голосе прозвучало глубокое уважение. — Последние несколько лет я работал под его прямым руководством. Сначала аналитика, сбор слухов, работа с агентурой низшего звена. Потом полевая работа. Контакты, слежка, сбор компромата, извлечение нужных людей.

— Твоя способность помогает?

Рон усмехнулся и чуть пошевелил пальцами в чёрной коже.

— Оказалось, что усыпить нужного человека одним касанием, без шума и следов, — это невероятно полезный навык в разведке, сэр. Я научился дозировать воздействие. Могу вырубить на пять минут, а могу отправить в кому на двое суток. А могу и навсегда. Ни один врач не подкопается, ставят диагноз «переутомление» или «сердечный приступ». Идеально для тихих операций.

Я удовлетворённо кивнул. Барнс действительно огранил этот алмаз. Спецагент, способный бесшумно нейтрализовать охрану или похитить человека средь бела дня простым рукопожатием, — это страшное оружие.

— Отлично. Горжусь вами обоими, — проговорил я. — Но Барнс не стал бы просто так отрывать своего оперативника от дел и отправлять его ко мне с визитом вежливости. Какова цель твоего визита, Рон?

Парень подобрался.

— Мистер Барнс проанализировал структуру корпорации и вашу загруженность, сэр, — официально начал он. — Дел стало слишком много, вы вышли на международный уровень. Европа, Южная Америка… Вам нужен человек, который будет постоянно рядом. Который обладает допуском ко всем нашим грязным секретам, понимает специфику мутантов, умеет собирать информацию и может прикрыть спину в случае непредвиденных осложнений.

Он сделал короткую паузу.

— Мистер Барнс решил, что это будет крайне полезно. С сегодняшнего дня я переведён в ваше личное, прямое подчинение. Я ваш новый личный помощник, мистер Хоулетт. По всем вопросам. Если вы, конечно, не против.

В кабинете повисла тишина.

Я медленно, словно в замедленной съёмке, перевёл взгляд со спокойного лица Рона на гигантскую, грозящую обрушиться вавилонскую башню из бумаг, отчётов, смет и договоров, которая занимала половину моего массивного дубового стола.

Личный помощник. Помощник, который умеет анализировать данные, обучен разведке, предан мне до мозга костей и — что важнее всего — думает головой.

Мой взгляд снова вернулся к Рону.

В этот момент, как рассказывала потом Настя, случайно заглянувшая в кабинет забрать чайник, в моих глазах вспыхнуло самое настоящее адское пламя. Пламя человека, который только что нашёл идеальную жертву. Звериная сущность внутри меня радостно заурчала, предвкушая свободу от бумажного рабства.

— Помощник, говоришь? — мой голос стал обманчиво мягким, бархатным и до жути ласковым.

Рон, видимо почувствовав изменение атмосферы, неуверенно сглотнул, но кивнул.

— Да, сэр. Я готов приступить к выполнению любых…

— На ловца и зверь бежит! — я хлопнул ладонью по столу так, что башня из документов угрожающе покачнулась.

Я резко поднялся, схватил примерно половину этой необъятной бумажной горы и с громким стуком перетащил её на край стола, прямо перед лицом опешившего парня.

— Значит так, Рон. Добро пожаловать в высшую лигу, — я улыбнулся, глядя на его растерянное лицо. — Видишь это? Это твоё первое задание высшего приоритета. Здесь переписка с банками по выводу активов из-под британской юрисдикции, семь патентных исков от наших германских друзей и сводки по смертности на химических производствах. Мне нужна выжимка по каждому пункту, три варианта решения по каждой проблеме и подготовленные к моей подписи резолюции.

Рон моргнул, глядя на бумажный Эверест. Его явно не готовили к такому повороту.

— Эм… к какому сроку, сэр? — осторожно уточнил он.

— К утру, — кровожадно добил я. — Снимай пиджак, Рон. Кофе в приёмной. И да благословят тебя боги бюрократии, потому что я умываю руки!

*****

С того момента, как я оставил опешившего Рона один на один с бумажным Эверестом, прошло несколько дней. Делегирование полномочий оказалось удивительно приятной штукой: парень не просто выжил под лавиной документов, но и доказал, что Маршалл выковал из него идеального подчинённого. Мой стол наконец-то очистился от бесконечной текучки, позволив мне заняться по-настоящему глобальными вещами.

А расслабляться было рано. Этим вечером меня ждала встреча, которая по уровню ставок ничем не уступала моим чилийским манёврам.

Мой экипаж мягко катил по мощёным улицам Монреаля. За окном накрапывал мелкий, моросящий дождь, размывая газовые огни фонарей, но внутри кареты было тепло и сухо.

Сэр Уилфрид Лорье, премьер-министр Канады, остановился в «Виндзоре» — самом роскошном отеле города, излюбленном месте политической элиты и крупных промышленников. Выбор места был идеальным: приватные апартаменты класса люкс на верхнем этаже обеспечивали нужный уровень секретности, а статус отеля отсекал лишние вопросы о том, что делает глава государства в коммерческой столице.

Пока лошади неспешно отмеряли кварталы, я прокручивал в голове всё, что знал о человеке, к которому ехал.

Уилфрид Лорье был чертовски интересной фигурой. Он не походил на политика-тарана, идущего напролом. Скорее он напоминал текучую воду, способную со временем пробить любой камень.

Этот год стал для него критически важным, и его позиция идеально ложилась в ту геополитическую паутину, которую я сейчас плёл. Буквально этим летом в Лондоне с невероятной помпой праздновали Бриллиантовый юбилей королевы Виктории. Лорье, как глава крупнейшего доминиона, естественно, поехал туда. Британский министр колоний, старый имперский ястреб Джозеф Чемберлен, решил воспользоваться моментом и попытался продавить идею «Имперской федерации». План Лондона был прост и нагл: заставить Канаду, Австралию и другие колонии полностью подчинить свою экономику, внешнюю политику и армию исключительно нуждам метрополии. По сути, надеть на них строгий британский ошейник.

И что сделал Лорье? Этот блестящий политик не стал стучать кулаком по столу или устраивать демарши. Он ослепительно улыбнулся. Он с благодарностью принял рыцарский титул, став сэром Уилфридом. Он поднял бокал лучшего шампанского и произнёс невероятно пылкий тост за здоровье Её Величества. А затем… столь же вежливо и элегантно послал британцев к чёрту. Он наотрез отказался подписывать хоть один документ, который бы юридически или экономически ограничивал независимость Канады.

Он вернулся домой с триумфом. Доказал лондонским лордам, что лоялен короне, но при этом ясно дал понять: Канада будет торговать, развиваться и жить исключительно по своим собственным правилам. Лис. Настоящий политический лис с железной хваткой в бархатной перчатке.

«Именно с таким человеком мне и нужно работать», — размышлял я, глядя на капли дождя, стекающие по стеклу.

Моя концепция соглашения с Лорье строилась на одном трезвом факте: Канада пока не готова к немедленному, открытому разрыву с Британской империей. Это было бы экономическим и политическим самоубийством.

Моя стратегия была иной. Это была многоуровневая «игра в долгую», рассчитанная на следующие пятнадцать-двадцать лет. Я, в отличие от Лорье, знал, к чему катится этот мир. Я знал, что ждёт Европу в 1914 году. И к моменту, когда грянет глобальная мировая бойня, Канада не должна быть просто сырьевым придатком, поставляющим метрополии пшеницу, лес и пушечное мясо из фермерских парней.

Она должна трансформироваться. Стать суверенной индустриальной сверхдержавой. С полностью замкнутым экономическим циклом — от добычи руды до выпуска собственных броненосцев и новейших пулемётов. Мне нужен был независимый военно-промышленный комплекс, в центре которого будет стоять моя корпорация. И Лорье, с его амбициями и мечтой о «Канадском двадцатом веке», был идеальным партнёром для создания этой теневой империи.

Впрочем, идеальным он был ещё по одной причине, о которой сам, вероятно, не задумывался. Лорье был франкоканадцем и католиком — первым в истории страны на этом посту. Для англоязычного Онтарио и лондонских лордов он навсегда останется чужаком, которого терпят, пока он полезен. А значит, у него нет и никогда не будет той сентиментальной, впитанной с молоком матери привязанности к метрополии, которая мешает остальным. Он служит Канаде, а не Империи. И именно поэтому ему можно предложить то, от чего любой лоялист из Торонто в ужасе отшатнулся бы.

Я мысленно разложил ставку на составляющие.

Первое — фундамент. Начинать нужно не с разрыва, а с прямо противоположного — с демонстративной, показной лояльности. Пусть Лондон видит послушный доминион, исправно платящий по счетам и поставляющий сырьё. Пока метрополия довольна, она не смотрит, что именно строится в глубине материка. А строиться там будет то, что через двадцать лет сделает разрыв не революцией, а простой формальностью: собственная сталь, собственная химия, собственные станки, собственные верфи. Независимость — это не декларация с трибуны. Независимость — это когда ты можешь сам произвести винтовку от руды до патрона и тебе не нужно ни у кого спрашивать разрешения.

Второе — люди. Заводам нужны инженеры, металлурги, химики, конструкторы, и взять их в Канаде сейчас неоткуда. Значит, придётся импортировать мозги, причём массово: немецких химиков, американских инженеров, шведских металлургов, русских математиков. Плюс собственные технические школы и политехникумы, которые я готов финансировать хоть завтра — при условии, что программу составлять буду я, а выпускники будут распределяться на мои предприятия. Частью это уже идёт, но нужно наращивать объёмы и распространять на всю страну. Через пятнадцать лет это даст целое поколение специалистов, выросших на моих учебниках и считающих Хоулетта не работодателем, а естественным порядком вещей.

Третье — деньги. Пока канадские финансы завязаны на лондонское Сити, никакой суверенитет невозможен в принципе: одно решение банковского консорциума — и вся индустрия встаёт. Я это уже прочувствовал на своей шкуре. Значит, нужен новый банк. Крупный, с государственным участием, работающий в связке с Нью-Йорком и континентальной Европой. Лорье, как человек, всю жизнь бодающийся с британскими кредиторами, должен ухватиться за эту идею руками и зубами.

Оставался единственный по-настоящему сложный вопрос: как объяснить всё это человеку, который не знает будущего. Сказать Лорье «через семнадцать лет начнётся мировая война» я не мог. Значит, придётся выдавать своё знание за деловое чутьё, а стратегию — за череду выгодных сделок, каждая из которых по отдельности выглядит разумно. Не «давайте готовиться к войне», а «давайте зарабатывать и перестанем зависеть от чужой доброй воли». Прекрасно, что для Лорье это и так символ веры. Мне даже не придётся его убеждать — достаточно предложить конкретные инструменты для того, о чём он уже мечтает.

Была, конечно, и оборотная сторона. Я собирался сделать премьер-министра целого государства частично своим партнёром — но партнёры имеют скверную привычку однажды решить, что справятся сами. И чем сильнее будет становиться Канада, тем меньше ей будет нужен человек, который её усилил. Национализация — самое естественное завершение таких романов. Значит, страховаться надо с первого дня: держать критические технологии, патенты и ключевых специалистов исключительно на себе, чтобы без Хоулетта вся эта великолепная машина превращалась в груду дорогого металлолома.

«Что ж, — я усмехнулся своему отражению в тёмном стекле. — Будем строить страну. Аккуратно, чтобы она потом не сожрала строителя».

Карета плавно остановилась перед парадным входом отеля «Виндзор». Швейцар услужливо распахнул дверцу, укрыв меня огромным зонтом.

Внутри отель дышал роскошью: красное дерево, хрусталь, приглушённый гул голосов богатейших людей страны. Меня уже ждали. Неприметный, но крепко сбитый молодой человек в строгом костюме — явно из охраны — кивнул мне и молча проводил к лифту.

Апартаменты премьер-министра на верхнем этаже поражали не столько убранством, сколько царящей в них рабочей атмосферой. На огромном столе были разложены документы, а в воздухе витал тонкий аромат хорошего табака.

Сэр Уилфрид Лорье стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на вечерний Монреаль. Услышав шаги, он обернулся. Высокий, статный, с благородной сединой в волосах и умными, проницательными глазами, которые, казалось, видели собеседника насквозь.

— Мистер Хоулетт, — его голос был глубоким, с лёгким, едва уловимым французским акцентом. На его лице появилась приветливая улыбка.

— Сэр Уилфрид, — я подошёл и крепко пожал протянутую руку. Хватка у премьера была твёрдой. — Благодарю, что нашли время в своём плотном графике.

— Для человека, который в одиночку меняет индустриальный ландшафт нашей страны, время всегда найдётся, — Лорье жестом пригласил меня в уютную зону с двумя кожаными креслами. — Признаться, я давно ждал этой встречи.

— Как и я, сэр. Хотя, справедливости ради, нужно сказать спасибо нашему общему знакомому. Фредерик Холтейн весьма настойчиво рекомендовал мне не откладывать этот визит, — я усмехнулся, вспомнив хитрюгу-политика из Северо-Западных территорий, который выступил негласным посредником.

Лорье тихо рассмеялся, садясь в кресло.

— О, Фредерик… Этот человек способен свести вместе огонь и порох, если решит, что это пойдёт на пользу прериям. Но будем откровенны, Джеймс — позволите вас так называть? — Холтейн лишь ускорил неизбежное. Я и так искал повода с вами познакомиться лично.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Вы оставляете весьма… громкий след для человека, который предпочитает действовать в тени, — проговорил Лорье. — Заводы растут как грибы, контракты на сталь, логистика. А теперь ещё и весьма интересные слухи, доносящиеся с побережья Чили. Вы пугаете британских инвесторов, Джеймс. А это значит, что вы делаете что-то исключительно правильное для Канады.

— Я просто бизнесмен, сэр Уилфрид, — я позволил себе холодную улыбку. — Строю будущее. Своё и, по счастливому совпадению, этой страны.

— И именно о будущем я бы и хотел поговорить, — тон премьер-министра неуловимо изменился. Светская беседа закончилась, уступив место большой политике. — До меня дошли весьма тревожные, но крайне интригующие сведения о ваших… гостях из Африки. Дядюшка Крюгер редко отправляет своих людей так далеко без веской причины.

Я встретил его взгляд, не моргнув. Маски были сброшены.

— Причины у них более чем веские, сэр Уилфрид, — спокойно ответил я. — Британская империя готовится проглотить Трансвааль. А буры готовы щедро платить золотом тем, кто даст им инструменты для защиты. И мне кажется, у Канады есть всё необходимое, чтобы стать… главным поставщиком этих инструментов.

Лорье долго смотрел на меня, оценивая масштаб моей наглости и открывающиеся перспективы. А затем медленно, утвердительно кивнул.

— Что ж, мистер Хоулетт. Давайте поговорим о делах.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +17 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 92. Часть 2

— Вы предлагаете мне политическое самоубийство, Джеймс, — наконец произнёс он. — Вы предлагаете мне станцевать у стенки, в которую будут целиться британские лорды. Британская империя — это не просто наш сюзерен, это огромный, неповоротливый, но невероятно мстительный механизм.

Лорье задумчиво покрутил в пальцах сигару.

— Давайте оценивать риски трезво. Если британская контрразведка или, не дай бог, агенты Сесила Родса обнаружат, что канадские заводы поставляют бурам пулемёты и взрывчатку, это будет классифицировано не просто как контрабанда. Это акт прямой агрессии против Британской короны. Государственная измена.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Последствия будут фатальными и мгновенными. Арест всех канадских государственных и частных счетов в лондонском Сити. Немедленная отставка моего кабинета. И, что самое страшное, полная торговая блокада портов Галифакса и Монреаля Королевским флотом. Вы понимаете, что британские броненосцы просто перекроют нам кислород? Вы пустите экономику страны под откос.

Я молчал, давая ему выговориться. Его страхи были абсолютно обоснованными. Это был инстинкт самосохранения государственника.

— Поэтому, мистер Хоулетт, — Лорье проговаривал каждое слово, — я отказываюсь использовать канадские государственные суда, флаги или портовые ресурсы для этого транзита. Если вы хотите играть в эту игру, вы играете в неё сами. Вы обязаны создать целую сеть фирм-прокладок в нейтральных юрисдикциях — в Нидерландах, в Португалии. Канадская таможня лишь закроет глаза на вывоз неких «сельскохозяйственных металлоконструкций» с ваших заводов. Но всё, что произойдёт с грузом после выхода за трёхмильную зону, и его переправка в Мозамбик — это полностью и эксклюзивно ваша ответственность. Если вас поймают, Канада умоет руки.

— Пока принимается, — я с улыбкой кивнул. — Протокол «Слепого транзита». Мои структуры справятся с логистикой. Португальские чиновники в заливе Делагоа удивительно сговорчивы, когда видят британские фунты.

Лорье затянулся сигарой, но напряжение с его лица не ушло.

— Это только половина проблемы, Джеймс. Вторая половина — внутриполитическая, — он горько усмехнулся. — Африканская война, если она начнётся, разорвёт Канаду изнутри почище любой блокады. Наша страна разделена. Англоязычное население Онтарио будет фанатично бить в барабаны и требовать отправки канадских солдат на помощь Её Величеству. А франкоязычное население Квебека — моя главная электоральная база — категорически откажется проливать кровь своих сыновей и платить налоги за имперские амбиции Лондона где-то на краю света. Любая попытка объявить официальный призыв или мобилизацию приведёт к вооружённым бунтам на улицах Монреаля.

Премьер-министр сел обратно в кресло и посмотрел на меня взглядом человека, загнанного в угол.

— Мне нужно политическое прикрытие, мистер Хоулетт. Правительство Канады не будет объявлять призыв. Мы не пошлём регулярную армию. Вместо этого вы должны использовать свои ресурсы для формирования так называемого «Добровольческого экспедиционного корпуса».

— Это элегантно, — я не скрывал уважения. — Идеологически чистые добровольцы, сражающиеся за Империю по зову сердца, а не по приказу Оттавы. Англофоны счастливы, франкофоны спокойны, потому что их не принуждают.

— Элегантно, но невероятно дорого, — отрезал Лорье. — Федеральный бюджет не выдержит расходов на экипировку, вооружение и транспортировку тысяч солдат на другой конец планеты. Попытка провести военный бюджет через парламент приведёт к вотуму недоверия правительству. У нас просто нет на это денег, Джеймс.

Он выдержал драматическую паузу и выложил свой козырь.

— Поэтому я ставлю вам финансовый ультиматум. Вы берётесь за это дело? Прекрасно. Ваша корпорация обязуется полностью, до последнего цента, профинансировать, вооружить, одеть и обеспечить логистику канадского контингента. Государство лишь предоставит этим добровольцам официальный статус, флаг и благословение. Всю грязную работу, транспортные издержки по переброске войск через Атлантику и закупки вы берёте на себя.

Лорье был уверен, что прижал меня к стене. Заставить частную корпорацию оплатить государственную военную кампанию — это был дерзкий ход.

Я медленно, почти лениво похлопал в ладоши.

— Браво, сэр Уилфрид. Блестяще. Вы защитили интересы государства со всех сторон. А теперь, — и в моём голосе зазвучала угроза, — послушайте меня.

Я смотрел ему прямо в глаза.

— Вы думаете, я соглашусь на это из патриотизма? Из любви к кленовому листу? Нет. Я соглашусь, потому что отправка канадских солдат на эту войну — это не дань уважения Лондону. Это жизненно необходимый акт создания будущего суверенного государства. Нашего государства.

Лорье нахмурился, не понимая, к чему я клоню.

— Посмотрите правде в глаза, сэр Уилфрид. Канадская милиция, которая годами марширует на парадах в мирной провинции, стреляя по мишеням по выходным, — это не армия. Это сборище статистов в красивых мундирах. Чтобы Канада к моменту, когда этот мир действительно вспыхнет — а он вспыхнет, поверьте моему чутью, — обладала реальной военной силой, ей прямо сейчас нужен боевой, закалённый в мясорубке офицерский костяк.

Я сделал глоток бренди, который до этого даже не пригубил.

— Наши ополченцы должны пройти через грязь, окопную войну, дизентерию, логистический ад и массированные артиллерийские обстрелы. И да, я открыто признаю перед вами этот чудовищный факт: канадские солдаты в Африке будут гибнуть от огня тех самых пулемётов и автоматов, которые я сейчас тайно продаю бурам.

Лорье побледнел. Его рука, державшая сигару, дрогнула.

— Вы… вы будете продавать им оружие, чтобы они убивали наших парней? — прошептал он, осознавая весь масштаб моего цинизма.

— Это спланированный естественный отбор, премьер-министр, — мой голос был твёрд. — Те канадцы, которые выживут в этой асимметричной, грязной партизанской войне против буров, вернутся домой. Но они вернутся не восторженными имперскими мальчиками в чистых мундирах. Они вернутся профессиональными, безжалостными псами войны. И именно эти ветераны станут генералами, инструкторами и командирами будущей суверенной армии независимой Канады.

Я дал ему секунду переварить этот кровавый парадокс.

— Поэтому моё первое требование к вам: федеральное правительство гарантирует, что канадский корпус будет воевать в Африке отдельными, сплочёнными подразделениями. Под командованием исключительно канадских, а не британских офицеров. Весь этот бесценный боевой опыт, купленный большой кровью, должен концентрироваться внутри наших национальных кадров, а не растворяться в британской пехоте.

Лорье медленно кивнул, всё ещё находясь под впечатлением от озвученной мной стратегии.

— И вы готовы за это платить? — спросил он.

— Я не просто готов платить. Я на этом озолочусь, — я усмехнулся. — Вы выдвинули финансовый ультиматум? Я его принимаю. Но с одним условием. Моя корпорация действительно получает двойную гегемонию.

Я начал перечислять.

— От буров я получаю неконтролируемые поставки золота из рудников Витватерсранда и алмазы. Эти активы тайно оседают в европейских банках и обеспечивают золотой запас для моих будущих финансовых операций. А от канадского контингента… Взяв на себя обязательства по экипировке добровольцев, моя корпорация фактически легализует гигантские внутренние закупки.

Лорье начал понимать, и в его глазах появилось уважение к моему деловому расчёту.

— Именно, сэр Уилфрид. Оружие, патроны, консервы, форма, медикаменты, транспортные суда — всё это я буду закупать у своих же собственных дочерних предприятий. Я искусственно разгоню канадскую экономику, загрузив свои заводы гарантированными государственными контрактами на годы вперёд. Поэтому моё второе требование: ваше правительство обязуется публично и официально закупать амуницию, винтовки, артиллерию и медицинское обеспечение для нашего корпуса исключительно у отечественных производителей. Вы наложите вето на закупку британского снаряжения под предлогом поддержки национальной индустрии.

— Это вызовет ярость в Лондоне. Они захотят продавать нам своё оружие, — заметил премьер.

— Пусть ярятся. Мы платим за нашу войну, мы и выбираем поставщиков, — отрезал я. — Третье. Африканская кампания станет для меня идеальным легальным полигоном. Мой медицинский филиал, «Howlett Medical Solutions», отправит туда своих хирургов, сестёр милосердия и новые препараты. Они будут отрабатывать технологии полевой хирургии, ампутаций, борьбы с тифом и применения передвижных рентгеновских аппаратов в реальных условиях.

Я наклонился ближе.

— И наконец, инструкторы моей частной военной компании будут прикомандированы к канадскому корпусу в качестве советников и офицеров разведки.

Лорье удивлённо приподнял брови, и я усмехнулся.

— Об этом мы поговорим чуть позже, сэр Уилфрид. Скажем так: мои наёмники получат опыт крупномасштабных боевых действий на чужой территории, причём полностью под вашим государственным прикрытием.

Лорье долго молчал, куря сигару. Он смотрел на меня уже не как на зарвавшегося промышленника, а как на равного игрока на глобальной шахматной доске.

— Вы создаёте государство в государстве, Джеймс, — тихо констатировал он.

— Я создаю государство, которому однажды не придётся спрашивать у Лондона разрешения на то, чтобы существовать, — поправил я его.

Я не стал озвучивать Лорье свой последний, самый тёмный пункт плана. Ему, как политику, не нужно было знать о теневой зачистке. Этот конфликт на юге Африки был инспирирован британскими алмазными и золотыми монополиями, тесно связанными с Сесилом Родсом и лондонскими банкирами. И война создавала идеальную «туманную» среду, в которой мои оперативники — люди Барнса — смогут ликвидировать руководителей британских синдикатов, списывая их смерти на снайперский огонь буров, дизентерию или тропическую лихорадку.

Мне нужен был лишь негласный дипломатический иммунитет для моих спецотрядов, чтобы военная полиция Канады не лезла в расследования «случайных» смертей британских аристократов в вельде. И я получу этот иммунитет.

— Что ж, мистер Хоулетт. Кажется, мы нашли точки соприкосновения по этому вопросу.

Сделка по Африке была заключена. Сделка с дьяволом — или, точнее, со Зверем. И, в отличие от контрактов с Короной, этот договор обещал принести свои дивиденды, оплаченные золотом, сталью и чужой кровью.

— Но давайте поговорим и о другом. Африка — это превосходно, мистер Хоулетт. Это наша внешняя, теневая политика, — сэр Уилфрид Лорье плавно прошёлся по кабинету и остановился у массивного глобуса. Он крутнул его тонким пальцем, заставив мир завертеться. — Но империи не строятся только за океаном. Империи строятся дома.

Я отпил бренди, чувствуя, как янтарная жидкость обжигает горло. Африканский договор был лишь разминкой, проверкой на вшивость. Теперь начиналась настоящая игра.

Я смотрел на премьер-министра и понимал его логику. Канада образца 1897 года была не готова к открытому разрыву с Лондоном. У нас не было ни армии, ни мощной промышленности, ни собственного флота. Мы были гигантским, богатым, но беззубым сырьевым придатком, который британская корона доила с изяществом опытного фермера.

Но для того, чтобы этот левиафан родился, нам с Лорье нужен был симбиоз. Государство и корпорация должны были слиться воедино.

— Я слушаю вас, сэр Уилфрид, — я поставил бокал на стол. — Что конкретно Оттава хочет от «Хоулетт Индастриз»? Как понимаю, ради этого вы и искали со мной встречи.

Лорье развернулся ко мне. Он больше не был утончённым дипломатом. Передо мной стоял безжалостный архитектор государства.

— Мне нужен стальной хребет для этой страны, Джеймс, — начал он. — Инфраструктурное цементирование Запада. Ваша корпорация должна спроектировать и построить трансконтинентальную сеть железных дорог, которая продублирует и расширит существующие пути. И я требую вашего контроля над перевалом Кроуснест. Мы должны отрезать юг Канады от американской транспортной системы. Вывоз ресурсов должен идти исключительно на наши, восточные порты. Американцы не получат ни цента с нашей земли.

— Это огромные инвестиции, — спокойно заметил я. — Горы, вечная мерзлота, дикие территории.

— Поэтому вы сделаете эти пути зимними, — парировал Лорье. — Укреплённые мосты, отапливаемые тоннели, склады. Круглогодичная переброска грузов. А в перспективе — и войск.

Он на секунду замолчал, подбирая слова для следующего пункта.

— И ещё одно. Вдоль ваших путей ляжет новая телеграфная сеть. Независимая. Я сыт по горло тем, что британские агенты и клерки американских компаний могут перехватывать и расшифровывать правительственные депеши Оттавы. Мне нужен абсолютно защищённый канал связи. И вдобавок ваша компания «Howlett-Westinghouse» берёт на себя тотальную электрификацию всех строящихся муниципалитетов, почт и гарнизонов на Западе. Тариф для государства — на грани вашей себестоимости.

Я усмехнулся.

— Вы просите меня построить кровеносную и нервную систему континента за свой счёт.

— Я даю вам логистические и энергетические рынки страны, Джеймс, — Лорье не отвёл взгляда. — Вы будете держать руку на пульсе всей страны. Разве не этого вы хотели?

— Принимается, — я коротко кивнул. — Что по Северу?

Лицо премьера омрачилось.

— Клондайк. Золотая лихорадка — это благо, но она несёт в себе смертельную угрозу, — Лорье сжал кулаки. — Туда хлынули десятки тысяч американцев. Старатели, бандиты, авантюристы. У меня на столе лежат отчёты: там уже звучат призывы к созданию «независимых народных республик». Это классический сценарий. Сначала республика, а через год Вашингтон радостно аннексирует эту территорию для «защиты своих граждан». И как понимаю, это наша с вами общая проблема. Ваши предприятия уже там, и вы приложили руку к тому, чтобы этот поток хлынул, даже не подумав, какой процесс запускаете.

— И вы не можете послать туда регулярную армию, — догадался я. — Появление солдат в красных мундирах спровоцирует Белый дом. Будет международный кризис.

— Именно. Поэтому я хочу, чтобы вы увеличили своё силовое присутствие там, — серьёзным тоном произнёс лидер нации. — Под видом крупных геологических партий, частных охранных предприятий и инженеров. Вы возьмёте под контроль ключевые северные перевалы и водные артерии. Вы станете нашей негласной пограничной стражей. А любые криминальные синдикаты, американские банды и политические агитаторы-сепаратисты должны быть…

Он замялся на секунду, подбирая слово дипломата.

— Уничтожены, — закончил я за него. — Никаких судов. Никаких следов. Глухая тайга умеет хранить секреты, сэр Уилфрид.

— Да, — Лорье выдохнул, словно сбрасывая груз. — Вы там сейчас очень хорошо зарабатываете. Вот и возьмите на себя ответственность. Но сепаратизм угрожает нам не только на Севере. Запад тоже бурлит. Фредерик Холтейн…

— Мой друг и союзник, — напомнил я.

— И невероятно амбициозный политик, — парировал Лорье. — Я готов пойти ему навстречу. Я дам Альберте и Саскачевану права провинций и автономию. Но вы, Джеймс, станете гарантом того, что Холтейн и его люди, вроде мэра Орра в Калгари, никогда не заиграются. Они не должны требовать независимости от Канады. Вы обязаны держать их на коротком финансовом поводке.

Лорье подошёл к столу и налил себе воды из графина.

— Более того, мистер Хоулетт. Ваша корпорация станет нашим негласным кадровым фильтром. Вы будете тайно проверять и одобрять списки кандидатов в местные законодательные собрания на Западе. Любые политики, которые излишне симпатизируют американскому капиталу или фанатично преданы имперскому Лондону, не должны пройти. Уничтожайте их. Чёрным пиаром, банкротством их бизнеса, шантажом. Если нужно — физически. Нам нужна лояльная Оттаве местная элита.

Я слушал его, и внутри меня разливался холод.

«Какой же ты, мать твою, опасный человек, сэр Уилфрид, — пронеслось в моей голове. — За этими изящными манерами скрывается безжалостный прагматик. Он готов шпионить за своими союзниками, готов ломать судьбы, чтобы сохранить целостность государства. Если он поручает мне держать на поводке Холтейна, который привёл меня к нему… значит, и за мной он будет следить с не меньшей паранойей. Этот союз — танец на лезвии меча. Шаг влево, шаг вправо — и он спустит на меня всех собак. Нужно быть предельно осторожным».

— Политика — грязное дело. Я обеспечу вам нужных людей на Западе, — ровным тоном ответил я, скрыв свои истинные мысли.

— Прекрасно. Теперь о фундаменте. Военно-промышленный комплекс, — Лорье сел в кресло. —Импортозамещение. Канада больше не должна все закупать за океаном. Я понимаю что полностью ярмо мы не скинем, но все же. Вы построите химические комбинаты для синтеза аммиака и нитратов. Вы возведёте заводы для производства ствольной артиллерии и стрелкового оружия. Полный цикл, всё из нашего сырья. И вы заложите избыточные мощности. «Цеха-призраки». Заводы, которые в мирное время будут производить тракторы или стоять законсервированными, но в случае объявления глобальной европейской войны правительство Канады сможет мобилизовать их для выпуска снарядов в течение сорока восьми часов.

— Я уже начал этот процесс, сэр Уилфрид. Сталелитейные гиганты в Онтарио строятся именно с таким расчётом, — я кивнул, полностью одобряя этот пункт. Мои мысли шли в унисон с его желаниями. — К тому же мы закладываем верфи на восточном побережье.

— Верфи? Вы говорили про свои транспортники чуть раньше, — Лорье нахмурился. — Но Лондон не позволит нам строить военный флот.

— А мы и не будем, — я усмехнулся. — Мы будем строить «коммерческие сухогрузы усиленного ледового класса». С подозрительно толстой обшивкой, усиленными палубами, способными выдержать вес крупнокалиберных орудий, и мощными турбинами. Если начнётся война, нам понадобится немного времени, чтобы срезать коммерческие надстройки, поставить пушки и превратить сухогруз во вспомогательный крейсер.

Премьер-министр восхищённо покачал головой.

— Дьявольский расчёт, Джеймс. Дьявольский. Но чтобы эти заводы и верфи работали, нам нужны люди. Демография.

Он указал на карту Канады, висящую на стене.

— Я открываю двери. Мы запустим масштабную иммиграционную кампанию. Сотни тысяч людей из Европы — русские, немцы, поляки, итальянцы — хлынут сюда, чтобы заселить наши пустующие прерии. Но они не должны превратиться в голодную, озлобленную толпу. Ваша задача, Джеймс, — абсорбировать эту массу. Вы дадите им работу в своих шахтах и на стройках.

— Это логично. Дешёвая рабочая сила мне нужна всегда, — согласился я.

— Но вы не просто дадите им кирку, — строго поправил Лорье. — Вы будете строить корпоративные моногорода. Поселения вокруг ваших производств, где вся социальная структура — школы, больницы, магазины, полиция — будет контролироваться вашей корпорацией. Вы дадите им стабильность. А взамен, когда придёт время выборов, эти люди проголосуют за Либеральную партию. Потому что Либеральная партия и «Хоулетт Индастриз» дадут им хлеб и крышу над головой. Никаких голодных бунтов.

— Капиталистический патернализм в чистом виде, — я отсалютовал ему бокалом. — Согласен.

— И последнее, мистер Хоулетт. Но, возможно, самое важное, — Лорье тяжело вздохнул, подходя к окну. — Умы людей. Мне нужен медийный щит. Нужно вырвать это оружие у Британии. Вы должны скупать газеты и типографии по всей стране. Или открывать свои. Эти издания должны методично, изо дня в день, формировать новую, истинную «канадскую идентичность». Мы должны отучить народ смотреть в рот лондонским лордам. Ваши газеты будут хвалить наш экономический курс и тонко, интеллигентно высмеивать имперское вмешательство.

Он повернулся ко мне.

— А в обмен на это… я требую полной интеграции. Ваша служба безопасности будет осуществлять теневой обмен данными с моим кабинетом. Вся информация о британских шпионах, людях Пинкертона, иностранных агентурах, которую выявит ваша корпорация, должна немедленно ложиться мне на стол. Мы должны знать обо всём, что происходит.

В комнате повисла тишина.

Он выложил все карты. И сформировали условия сделки, аналогов которой история ещё не знала. Государство сдавало в аренду часть своего суверенитета корпорации, чтобы эта самая корпорация выковала для государства непробиваемые доспехи.

— Вы просите меня стать вашим мечом, кошельком, щитом и глазами, сэр Уилфрид, — негромко произнёс я.

— Я прошу вас стать одним из архитекторов будущего этой страны, Джеймс, — Лорье шагнул ко мне, не отводя взгляда. — И я предлагаю вам разделить со мной власть над этим будущим. Да и нет у меня выбора. Вы сейчас единственный игрок такого уровня с канадским гражданством.

Я смотрел в его умные, усталые, но безмерно амбициозные глаза. В этот момент я понял, что передо мной стоит великий человек. Человек, ради союза с которым действительно стоило ввязываться во всё это дерьмо.

— Да будет так, господин премьер-министр. Ваши условия мы услышали. Теперь вам пора ознакомиться и с моими. — Вы блестяще расставили фигуры на доске, — произнёс я, вновь взяв со стола бокал и неторопливо вращая его в пальцах. Наблюдая за игрой света в янтарной жидкости, я обдумывал услышанное. Лорье выстроил идеальную защиту для государства. Но государство — это лишь форма. Содержание в неё предстояло залить мне. — Вы хотите, чтобы моя корпорация стала локомотивом индустриализации, вашим теневым казначейством и вневедомственной спецслужбой. Я готов взять на себя этот груз. Но моя цена вам не понравится. Точнее, она покажется вам чрезмерной.

Лорье чуть прищурился.

— Я сижу в этом кресле не для того, чтобы пугаться, Джеймс. Называйте свою цену. Хотя на мой взгляд, вы и так получаете очень многое.

— Аппетит приходит во время еды. — Ухмыльнулся я. — Начнём с Африки и нашего «Слепого транзита». Мне все же нужен дипломатический и таможенный щит от Лондона. Вы личным указом назначаете моих людей — лояльных мне людей — на посты директоров таможенных управлений в Галифаксе и Монреале. Никаких досмотров. Экспортные сертификаты Министерства торговли будут выдаваться по первому требованию. Пулемёты, горная артиллерия и взрывчатка будут идти по документам как не военные товары. И на каждом трюме будет висеть сургучная государственная печать доминиона Канада. Это исключит досмотр груза британскими патрулями в океане.

— Погодите, — Лорье резко поднял ладонь. — Я четверть часа назад ясно сказал: никаких государственных флагов и печатей. Канада умывает руки.

— Именно поэтому я и говорю, что моя цена вам не понравится, — спокойно ответил я. — По вашей схеме выходит, что рискую я один, а выгоду в виде суверенной армии получаете вы. Так не бывает, сэр Уилфрид. Хотите, чтобы я оплатил вашу войну, — дайте мне хотя бы возможность довезти груз до места.

Премьер медленно опустил руку.

— Допустим. Но что, если британская разведка всё же вскроет схему? Что, если они перехватят груз и припрут нас к стенке ультиматумом?

— Для этого мы вводим протокол «Юридической вязкости», — я позволил себе усмешку. — Если Лондон потребует моей головы, вы меня не выдадите. Вы заявите о защите суверенной юрисдикции: преступление совершено на территории Канады, и судить виновных будет исключительно канадский суд.

— Лондон взбесится. Они потребуют ареста активов, — возразил премьер.

— И вы их арестуете. На бумаге, — парировал я. — Вы наложите вето на конфискацию до окончания всех судебных разбирательств. А суды будут идти годами. Я заранее подготовлю штат подставных лиц из числа топ-менеджеров — «козлов отпущения», которые публично возьмут всю вину на себя. Ваше правительство инициирует максимально затяжные, бюрократические процессы, выматывая лондонских прокуроров бесконечными апелляциями и процедурными крючками. Мои дочерние фирмы тайно продолжат работу. А когда шум уляжется, эти подставные лица получат ваше тайное помилование или будут заменены в тюрьмах силами моих людей. Мягкая посадка при любом форс-мажоре.

Лорье смотрел на меня с нескрываемым изумлением.

— Вы хотите превратить канадскую правовую систему в ваше личное болото для имперских амбиций, — констатировал он.

— Я хочу, чтобы канадская правовая система работала на Канаду и чуточку на меня, а не на метрополию, — поправил я. — Идём дальше. Налоги.

Я видел, как напрягся премьер. Налоги были святая святых государства.

— Я не прошу полного налогового иммунитета, — успокоил я его. — Это вызовет немедленные проверки из имперского казначейства. Мы будем играть тоньше. Асимметричный режим. Мои заводы будут исправно платить федеральные налоги на бумаге. Ни один британский аудитор не подкопается. Но ваше правительство будет возвращать мне часть этих сумм обратно в виде «государственных грантов на развитие инноваций», «субсидий на создание рабочих мест в суровых климатических условиях» и «компенсаций за транспортные издержки». Плюс ускоренная амортизация: я хочу списывать стоимость строительства заводов по такой схеме, чтобы искусственно занижать налогооблагаемую базу. По сути, вы будете субсидировать создание собственного военно-промышленного комплекса.

Лорье нервно постучал пальцами по подлокотнику.

— Это беспрецедентная схема возврата капитала, Джеймс. Но… если эти деньги пойдут на сталелитейные гиганты, о которых мы говорили, — я проведу это через казначейство. Для меня сейчас главное — рабочие места.

— Прекрасно. Теперь о земле. Тотальная концессия, — я перешёл к главному блюду. Мои амбиции давно переросли простое владение заводами; мне нужен был континент. — Эксклюзивные права сроком на девяносто девять лет на промышленную разведку и добычу золота, меди, угля, никеля. А также приоритетное право на любые новые открытые ископаемые — например, нефть или газ — на всей территории Британской Колумбии, Альберты и Юкона. Плюс лесная монополия: мне нужно право на вырубку лесов для обеспечения шахт и железных дорог. И тут я обязуюсь восстанавливать лесной фонд — у меня уже запускается компания по озеленению.

— Вы просите отдать вам половину страны! — Лорье вскинулся, его дипломатическая выдержка дала трещину.

— Я прошу отдать мне то, что сейчас лежит мёртвым грузом, — ответил я. Мой голос звучал спокойно. — Без моих железных дорог, без моих капиталов и технологий эти земли так и останутся дикой тайгой. И ещё гидроэнергетический суверенитет. Вы передадите мне эксклюзивные права на использование речных систем Запада для каскадов ГЭС. Более того, вы введёте федеральный запрет под предлогом «национальной безопасности» на допуск иностранных конкурентов к электрогенерации. Я не хочу видеть американский капитал на наших реках.

Лорье тяжело вздохнул, понимая, что я загоняю его в угол, из которого он сам же просил меня найти выход.

— Я подпишу концессии. Но вы обязаны обеспечить бесперебойный рост городов на этих территориях.

— Обеспечу, — я улыбнулся. — А чтобы эти города спали спокойно, мы легализуем мою монополию на насилие. Помните, я обещал вернуться к разговору о моей частной военной компании? Самое время.

Я сделал паузу, давая премьеру подготовиться к самому скандальному требованию.

— Академии тактической подготовки. Мы создаём тренировочные центры по всей стране. Ваше правительство обязуется на государственные деньги обучать канадскую муниципальную полицию, тюремную охрану и федеральную милицию исключительно у моих инструкторов. Под этой вывеской я получаю право легально владеть огромными участками земли, обнесёнными заборами, с полигонами и складами автоматического оружия. У меня будет легальная рота до зубов вооружённых головорезов в каждом крупном городе Канады.

— Частная армия на улицах… — Лорье покачал головой, явно борясь с государственным инстинктом самосохранения.

— Которая обеспечит вам порядок, — отрезал я. — И для этого мне нужен иммунитет от трудового законодательства. Профсоюзы набирают силу. Если они решат устроить саботаж на стратегических объектах, полиция и федеральные маршалы получат прямой приказ закрывать глаза на методы, которыми мои силовики будут подавлять забастовки и уничтожать конкурентов.

— Это кровь на улицах, Джеймс.

— Это прогресс, сэр Уилфрид. А прогресс всегда требует смазки, — философски заметил я. Я не испытывал удовольствия от жестокости, но был реалистом. В грядущем веке индустриальных титанов сантиментам не было места.

Оставалось главное. То, что свяжет нас воедино на поколения.

— Институциональная независимость, — произнёс я. — Банк Англии попытается нас задушить. Поэтому вы заблокируете любые их попытки запретить моим банкам частную эмиссию. Я буду печатать собственные корпоративные банкноты, обеспеченные моим золотом. Эти бумажки станут основной кровеносной валютой фронтира. Да я понимаю, что это временно, но на нынешнем этапе без этого не обойтись. А чтобы защитить рынок, Оттава по первому моему требованию будет вводить заградительные пошлины — вплоть до трёхсот процентов — на импорт станков, рельсов и оружия из за рубежа. Разумеется, там, где у нас уже есть свои аналоги.

— Вы хотите выстроить великую канадскую стену из пошлин?

— Я хочу сделать продукцию Империи Хоулеттов и других национальных компаний единственно возможным выбором на канадском рынке, — поправил я. — И последнее. Образование. Хватит штамповать клерков с томиками Шекспира под мышкой, которые грезят Лондоном. Вы перенаправите федеральные бюджеты на Западе в мои «Технические училища». Вместо классического британского образования регион будет массово готовить лояльных токарей, механиков, химиков и инженеров. Людей, воспитанных в культе преданности государству, а не далёкой королеве Виктории. Нам нужны творцы и строители, а не поэты.

Я замолчал и посмотрел на Лорье. В моей голове царила ясность. Никаких инстинктов, никакой слепой ярости — лишь архитектура будущего мира, которую я только что развернул перед ним, как чертёж исполинского механизма.

Сэр Уилфрид Лорье снова встал. Он подошёл к окну и долго смотрел на мокрые, блестящие крыши Монреаля. Затем он медленно обернулся. В его глазах не было страха. Там было понимание того, что Рубикон только что был перейдён.

— Вы просите меня отдать вам ключи от страны, Джеймс, — тихо, но твёрдо произнёс премьер-министр. — Взамен на то, что вы превратите эту страну в неприступную крепость.

— Именно так, — поднялся и я с кресла. — Вы — лицо этой крепости, её голос и её закон. Я — её сталь, её деньги и её кулаки. Мы нужны друг другу, Лорье. Британия слабеет, Америка жаждет нашей земли. Если мы не станем хищниками прямо сейчас, нас просто сожрут.

Лорье грустно улыбнулся, признавая правоту моих слов. Он подошёл к столу и наполнил два бокала бренди.

— Знаете, Джеймс… История не прощает тех, кто боится марать руки, — он протянул мне бокал. — За следующие двадцать лет. За суверенную индустриальную сверхдержаву.

— За Канаду, — я звонко чокнулся с ним.

Правительство и корпорация только что слились воедино, породив монстра, который со временем заставит содрогнуться и Лондон, и Вашингтон. И я был готов вести этого монстра вперёд.

— Мы построили грандиозные воздушные замки, сэр Уилфрид, — произнёс я, опустив пустой бокал на серебряный поднос. Хрусталь тихо звякнул, подведя черту под нашим разговором. — Но теперь под них нужно подвести фундамент.

Лорье понимающе кивнул. Напряжение последних часов начало постепенно отпускать, уступая место усталости.

— Согласен, Джеймс. То, что мы сегодня обсудили, слишком масштабно, чтобы пытаться удержать это в голове. Нам нужно всё ещё раз тщательно обдумать. По отдельности.

— И перевести это на язык скучной бюрократии, — добавил я, направляясь к вешалке за своим пальто. — По крайней мере ту часть договорённостей, которую вообще можно доверить бумаге. Субсидии, концессии, контракты на поставки. Остальное останется между нами.

— Безусловно. Дальнейшую, детальную проработку схем мы оставим нашим помощникам и заместителям, — премьер-министр подошёл, чтобы лично проводить меня к дверям. — У меня есть пара доверенных юристов в министерстве торговли, которые умеют формулировать законы так, что комар носа не подточит.

— А у меня есть люди, которые умеют читать между строк и считать деньги, — я накинул пальто. — Мой человек свяжется с вашим аппаратом на следующей неделе. Начнём претворять наш план в жизнь.

Я уже взялся за витую ручку двери, когда голос Лорье мягко, но настойчиво остановил меня.

— И ещё кое-что, мистер Хоулетт. Прежде чем вы уйдёте.

Я обернулся. Сэр Уилфрид стоял в центре номера. Его дипломатичная улыбка вернулась.

— Я искренне надеюсь, — неспешно начал он, — что, когда придёт время следующих федеральных выборов, я смогу рассчитывать на вашу… всестороннюю поддержку. Если, конечно, у моего кабинета возникнут определённые сложности.

Я слегка прищурился, оценивая этот выпад.

— Вы ведь только недавно триумфально избрались, сэр Уилфрид. И, насколько мне известно, пользуетесь колоссальной поддержкой населения, — я чуть склонил голову. — Неужели уже появились предпосылки к серьёзным проблемам? Кто-то точит ножи за вашей спиной?

Лорье тихо рассмеялся и отрицательно покачал головой.

— Нет-нет, Джеймс. Что вы. На данный момент всё прекрасно. Небо над Оттавой безоблачно. Но… мы же с вами взрослые люди. Это большая политика. Настроения толпы изменчивы. А те реформы, которые мы с вами собираемся провернуть — особенно в части импортозамещения и пошлин, — неизбежно вызовут ярость у многих влиятельных людей. Как здесь, так и за океаном. Консерваторы будут рвать и метать, когда поймут, что мы выдавливаем британский капитал.

Он сделал короткую паузу, глядя мне прямо в глаза.

— Да и в ваших же прямых интересах, чтобы в этом кресле продолжал сидеть человек, который понимает важность наших общих дел. Вы ведь не захотите, чтобы на моё место пришёл какой-нибудь фанатичный лоялист Короны и попытался аннулировать ваши концессии?

Удар был точным. Он просил не просто денег на кампанию. Он просил гарантий того, что моя будущая медийная и финансовая машина будет защищать его кресло от любых посягательств. Взаимовыгодный симбиоз во всей его красе.

— Вы правы, господин премьер-министр, — я ответил ему такой же вежливой улыбкой. — Смена курса губительна для долгосрочных инвестиций. Мои газеты, мои банки и моё влияние на элиты Запада — в вашем распоряжении. Можете не сомневаться.

— Доброй ночи, Джеймс.

— Доброй ночи, Уилфрид.

Дверь закрылась, отсекая меня от высшего эшелона власти. Я спустился вниз, где меня уже ждал экипаж.

Едва карета тронулась, мерно покачиваясь на неровностях монреальской брусчатки, я откинулся на мягкую кожаную спинку и прикрыл глаза.

Сегодня вечером в роскошном номере отеля мы не просто обменялись обещаниями. Мы с Лорье сконструировали идеальный геополитический капкан для Британской империи. И этот капкан захлопнется на горле лондонского льва так мягко, что тот даже не поймёт, кто именно нажал на пружину.

Я смотрел на проплывающие мимо мокрые фасады зданий, но видел перед собой карту мира. Африканский гамбит.

Британия с восторгом и имперским снобизмом примет наш официальный канадский контингент добровольцев. Лорды в Уайтхолле будут пить чай и умиляться тому, какую лояльность проявляет их заокеанская колония, отправляя своих парней умирать за интересы алмазных синдикатов Сесила Родса.

А в это же самое время мои теневые структуры — безликие португальские компании, наёмники и контрабандисты — будут щедро, бесперебойно накачивать буров новейшим оружием и наемниками. Пулемёты, артиллерия, взрывчатка. Мы превратим эту локальную колониальную экспедицию, которая задумывалась как лёгкая прогулка, в многолетний, истощающий, кровопролитный кошмар для Лондона.

Британская армия увязнет. Они будут расходовать на эту войну свой военный бюджет, перебрасывать туда лучшие полки, тратить весь свой дипломатический и разведывательный потенциал. Империя будет слишком занята подсчётом гробов и попытками прорвать упрямую оборону Пауля Крюгера, чтобы обращать внимание на свои окраины.

Они просто не заметят, как в далёкой, заснеженной Канаде Джеймс Хоулетт, пользуясь политической слепотой Лондона и протекцией Лорье, бесконтрольно строит свои заводы-гиганты. Как я прокладываю железные дороги, электрифицирую целые регионы, монополизирую недра и формирую собственную, независимую, корпоративно-государственную сверхдержаву.

А те канадские солдаты, что выживут и вернутся из африканского ада? Те парни, которые пройдут через грязь окопов, через эпидемии и шквальный огонь? Они вернутся домой не мальчишками-патриотами, а настоящими псами войны. Профессионалами, познавшими цену крови и умеющими убивать. Именно они станут тем самым стальным, безжалостным боевым стержнем, который позволит Канаде послать британских генералов к чёрту и диктовать свои собственные условия, когда в Европе грянет настоящая, большая бойня.

План был безупречен в своей жестокости.

Карета свернула на широкую аллею, ведущую к моему монреальскому особняку. Я открыл глаза, и на моих губах заиграла мрачная усмешка.

Я вспомнил прощальный взгляд Лорье. Его просьбу о поддержке.

«Сэр Уилфрид… ты потрясающе умный человек. Визионер. Идеальный союзник для нынешнего этапа, — размышлял я. — Но ты слишком независим. Слишком инициативен. И у тебя есть своё, государственное видение, которое однажды может пойти вразрез с интересами моей Империи».

Моя звериная сущность, привыкшая к абсолютному доминированию, была со мной полностью согласна.

Оставлять мистера Лорье у руля на слишком долгий срок было бы ошибкой. Сейчас он нужен мне как воздух. Он будет моим щитом, моим ледоколом, который взломает старые порядки. Но в какой-то момент, лет через десять, когда фундамент моего военно-промышленного комплекса окончательно застынет, этот слишком умный премьер-министр должен будет уйти на покой. Уйти с почестями, с титулами, но отдать реальную власть.

И отдать её он должен будет человеку, которого выберу я. Серому, послушному бюрократу, чья лояльность будет принадлежать не народу Канады и не короне, а лично совету директоров «Хоулетт Индастриз» в моём лице.

Но это дела грядущих десятилетий. А пока… пока я готов играть роль верного союзника и главного кошелька Либеральной партии.

Экипаж остановился у парадного крыльца. Я вышел под моросящий дождь, глубоко вдохнул влажный, прохладный воздух и шагнул в тепло особняка. Мир менялся, и я был тем, кто крутил его шестерёнки.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +19 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 93

Сентябрьский ветер гнал по вымощенным камнем дорожкам первые багровые и жёлтые листья, принося с собой ту особенную осеннюю прохладу, которой всегда славился Монреаль. Старинные здания университета Макгилл, с их строгой викторианской архитектурой и потемневшим от времени серым известняком, обычно дышали фундаментальной академической тишиной. Но только не сегодня.

Сегодня кампус гудел, как растревоженный улей. Начинался новый учебный год, и открытие этого осеннего семестра обещало стать самым громким и скандальным за всю историю канадской науки.

Рядом со мной, увлечённо жестикулируя и то и дело поправляя съезжающие на переносицу очки, вышагивал сэр Уильям Питерсон — ректор университета. С момента своего назначения этот энергичный шотландец отчаянно пытался вывести Макгилл на мировой уровень, конкурируя с лучшими умами Европы и Штатов, но постоянно упирался в глухую стену: хроническую нехватку государственного финансирования.

А затем на пороге его кабинета появился я. С чековой книжкой, способной купить небольшое европейское государство.

— Мистер Хоулетт, я до сих пор не могу в полной мере выразить вам признательность от лица всего попечительского совета! — Питерсон буквально лучился от энтузиазма, едва поспевая за моим шагом. — Ваш беспрецедентный статус «специального студента-патрона» уже вызвал настоящий фурор в консервативных академических кругах. Некоторые старые профессора, конечно, поначалу ворчали. Возмущались, что нельзя совмещать учёбу с финансированием факультета, что это нарушает субординацию… Но когда они увидели реальные сметы на закупку новейшего европейского оборудования для химических лабораторий и новый исследовательский павильона… О, поверьте мне на слово, их недовольное ворчание мгновенно сменилось овациями!

— Наука не должна зависеть от подачек из имперского казначейства или от настроения чиновников в Оттаве, сэр Уильям, — я вежливо, но сдержанно улыбнулся, кивком отвечая на почтительные приветствия проходящих мимо людей. — Нам нужны не бесконечные диалоги ни о чём. Нам нужны прорывные открытия, которые можно масштабировать и внедрить в производство уже завтра. И я здесь именно для того, чтобы навсегда стереть эту искусственную грань между чистой университетской лабораторией и заводским цехом.

— И вы сделаете это, Джеймс! Актовый зал переполнен. Вся профессура, пресса, наши лучшие студенты и меценаты — все ждут вашего вступительного слова, — Питерсон заговорщицки понизил голос. — В кулуарах ходят упорные слухи, что вы планируете не просто зачитать дежурную благодарственную речь мецената. Говорят, вы собираетесь объявить о чём-то… революционном.

— Слухи редко рождаются на пустом месте, ректор, — я интригующе хмыкнул.

Питерсон радостно закивал и продолжил расписывать перспективы нового факультета экспериментальной медицины, но его голос постепенно превратился для меня в монотонный, ничего не значащий фоновый шум. Внешне я оставался внимательным, безупречно вежливым слушателем, но мой разум находился невероятно далеко от этих спокойных академических аллей.

В голове яркими, пульсирующими вспышками всплывала встреча недельной давности. Встреча, которая окончательно перевела мою хитроумную геополитическую игру с Уилфридом Лорье из плоскости кабинетной теории в начало активных действий.

Президенты, разумеется, не приехали. Ни Крюгер, ни Стейн не могли позволить себе исчезнуть из своих республик на два месяца в тот самый момент, когда Британия стягивает войска к их границам, — их отсутствие само по себе стало бы сигналом для Лондона. Вместо них в мой особняк прибыли трое.

Возглавлял делегацию Хендрик де Вет, личный порученец «дядюшки Пауля». Кряжистый, широкоплечий бур лет пятидесяти, с обветренным лицом и седеющей бородой лопатой. Он сидел в моём кабинете в дорожном сюртуке, который явно надел впервые за много лет, и выглядел так, будто ему тесно в четырёх стенах. Всю встречу он держал на коленях старую широкополую шляпу и мял её пальцами.

Рядом с ним расположился полная его противоположность — Йоханнес ван Дейк, доверенное лицо президента Стейна. Молодой, лет тридцати пяти, безупречно одетый юрист с манерами европейского дипломата. Он один за всех троих привёз бумаги.

Третий не представился вовсе. Худой, жилистый мужчина без возраста, он сел в стороне, у окна, и за два часа не произнёс ни слова, только слушал. Военный. Скорее всего, кто-то из полевых командиров, приехавший посмотреть на меня своими глазами и доложить, стоит ли мне верить.

Начал ван Дейк — гладко, обтекаемо, по всем правилам дипломатии.

— Мистер Хоулетт, наши правительства высоко ценят возможность обсудить расширение торговых связей между Канадой и южноафриканскими республиками. Речь могла бы идти о поставках сельскохозяйственного оборудования, о горнорудной технике…

Я слушал минуты полторы, а потом поднял руку.

— Господин ван Дейк. Давайте сэкономим друг другу время.

Он осёкся.

— Вы проделали путь в двенадцать тысяч миль через три пересадки и подложные документы не для того, чтобы обсуждать со мной плуги, — я обвёл взглядом всех троих. — Вам нужны пулемёты. Много. И вчера. Так и говорите.

В кабинете повисла тишина. Ван Дейк побледнел и покосился на де Вета. Молчаливый мужчина у окна впервые за вечер шевельнулся и посмотрел на меня обобрительно.

А старый бур вдруг сипло рассмеялся, бросил свою измученную шляпу на стол и хлопнул ладонью по подлокотнику.

— Ну наконец-то, — с сильным акцентом произнёс он. — Хоть один нормальный человек за две недели. Я, мистер Хоулетт, три дня блевал в трюме через Атлантику, не для того чтобы слушать, как Йоханнес говорит про сельхозинвентарь. Да, нам нужны пулемёты.

— Хендрик… — предостерегающе начал юрист.

— Молчи, — беззлобно отрезал де Вет. — Он и так всё понял. — Он повернулся ко мне, и его выцветшие глаза стали жёсткими. — Скажу прямо, как есть. Через год, может, через два, англичане придут. Не с дипломатами, а с армией. Президент Крюгер это знает, и Стейн знает, и вы, я так понимаю, тоже. У нас есть люди, которые с шести лет живут в седле и с двенадцати бьют антилопу в глаз с трёхсот шагов. У нас нет ничего другого.

— У вас есть золото, — заметил я.

— Золото они и придут забирать, — угрюмо кивнул бур. — За этим и придут.

Ван Дейк, справившись с собой, вступил снова — на этот раз уже без дипломатических кружев.

— Мистер Хоулетт, мы обращались к немцам. К французам. К бельгийцам. Все сочувствуют, все возмущены британским произволом. И все отказывают, как только речь заходит о конкретных партиях, потому что никто не хочет ссориться с Лондоном из-за двух маленьких республик на краю света.

— А я, по-вашему, хочу?

— Вы уже, — спокойно ответил юрист и впервые улыбнулся. — Мы не первый год получаем оружие через фирмы в Роттердаме и Лиссабоне. Мы честно пытались выяснить, кто за ними стоит. Ушло восемь месяцев. Все нити ведут в Канаду.

Вот тут я мысленно поставил ему высокий балл. Мои прокладки распутывали и куда более серьёзные конторы — и не справлялись. Нет все знали, что это оружие с моих заводов, но вот знать и доказать, что это именно я поставляю совсем другое дело.

— Допустим, — я откинулся в кресле. — Тогда объясните мне, зачем вы приехали лично. Схема работает. Груз идёт. Зачем рисковать и светиться?

— Затем, что этого мало, — сказал де Вет. — Того, что идёт сейчас, хватит, чтобы неплохо повоевать месяц. А потом мы останемся с голой жопой. Нам нужно не «немного оружия». Нам нужно столько, чтобы победить. Столько, чтобы англичане захлебнулись кровью.

— И нам нужно то, чего нельзя купить через посредников, — добавил ван Дейк, и вот теперь его голос дрогнул по-настоящему. — Наши бойцы — прирождённые стрелки. Но они фермеры. Они не умеют держать оборону в масштабах фронта, не умеют работать с артиллерией, не умеют организовывать снабжение армии в десятки тысяч человек. Мы можем убить любого британского солдата, который встанет перед нами. Но мы не умеем воевать против Британской империи.

Я молча смотрел на них. Двое ждали. Третий у окна не сводил с меня глаз.

— Хорошо, — наконец сказал я. — Условия.

И начались настоящие переговоры.

Я не торговался за проценты и не изображал сочувствие. Я перечислил, что они получат: новейшие пулемёты, каких нет ни у британской пехоты, ни у их собственных генералов; десятки тысяч винтовок с боеприпасом; артиллерию, разобранную и упакованную как буровое оборудование; тонны взрывчатки под видом сельскохозяйственных химикатов; и людей. Инструкторов, которые за полгода научат их фермеров рыть окопы полного профиля, ставить фланговые засады и превращать британские линейные колонны в фарш.

А потом назвал цену.

Ван Дейк слушал, и с каждым пунктом его лицо становилось всё длиннее. Когда я закончил, юрист снял очки и потёр переносицу.

— Мистер Хоулетт, вы понимаете, что просите? Это доля в добыче Витватерсранда на срок, который переживёт всех присутствующих. Плюс алмазы. Плюс концессии на послевоенное восстановление. Это… — он подбирал слово, — это кабала.

— Это цена, — спокойно ответил я. — Вы можете её не платить. Отправляйтесь обратно и попробуйте ещё раз в Берлине. Только имейте в виду: немцы возьмут с вас не золотом, а базой для флота — и вы просто поменяете одного хозяина на другого, только этот будет говорить по-немецки.

Ван Дейк открыл было рот, но его перебил де Вет.

— Он прав, Йоханнес, — тяжело сказал старый бур. — Заплатим.

— Хендрик, у нас нет полномочий на такие…

— Полномочия мне дал лично президент, — де Вет посмотрел на меня в упор. — И слова он мне сказал такие: «Хендрик, привези мне ружья. Заплати сколько попросят. Мёртвым золото не нужно, а рабам оно не принадлежит».

Он протянул мне широкую от работы ладонь.

Я пожал её.

— Только один вопрос, мистер Хоулетт, — вдруг произнёс молчавший до этого человек у окна. Голос у него оказался хриплым и очень спокойным. — Зачем вам это?

Хороший вопрос. Единственно верный вопрос за весь вечер.

— Затем, что у нас с вами общий враг, — сказал я. — И затем, что война приносит деньги.

Он смотрел на меня ещё несколько секунд, потом чуть заметно кивнул и снова отвернулся к окну. Не поверил, конечно. Но и не возразил.

Они уехали на следующее утро.

Уехали с тяжёлым сердцем, но с искренней верой, что нашли спасителя. Циничного, жадного, выкрутившего им руки — но спасителя.

Они даже не подозревали, что я продал им билеты в первый ряд грандиозной мясорубки.

«Вы думаете, что покупаете у меня победу, господа, —размышлял я, отвечая кивком на поклон стайки взволнованных первокурсниц. — Но на деле вы покупаете время. Для меня и для Канады. Британский лев всё равно вцепится вам в глотки — у вас нет шансов против ресурсов целой Империи. Но благодаря моим пулемётам и моим инструкторам этот лев обломает об вас все свои имперские зубы и истечёт кровью».

А золото, которое уже начало тайными тропами перетекать в мои подставные европейские фонды, станет тем самым фундаментом, на котором встанет независимая эмиссия моей канадской валюты. Они расплачиваются недрами своей земли за право на существование. Я расплачусь с ними чужими жизнями — и своими тоже, потому что те канадские солдаты, которые отправятся в Африку в составе добровольческого корпуса под одобрительные крики Лондона, пройдут там жесточайший отбор. Вернутся лучшие. И именно эти ветераны станут стальным хребтом моей будущей независимой армии.

Идеальный расчёт. Расчёт человека, который окончательно перерос уличные драки и местечковые разборки мутантов. Мне больше не нужна звериная ярость, чтобы рвать врагов, — теперь я рву их экономику и геополитические амбиции.

Только вот тот молчаливый мужик у окна почему-то не шёл у меня из головы. И его вопрос тоже.

— Мы на месте, мистер Хоулетт, — голос Питерсона вырвал меня из дебрей политики.

Мы остановились перед массивными, богато украшенными резьбой двустворчатыми дверями Главного актового зала. Изнутри сквозь толстое дерево пробивался приглушённый, густой гул сотен голосов. Там собралась вся интеллектуальная и финансовая элита Монреаля. Высший свет, журналисты ведущих изданий, именитые учёные и те самые пытливые молодые умы, которых я собирался в ближайшие годы скупить на корню и поставить себе на службу.

— Вы готовы, Джеймс? — ректор посмотрел на меня. В его взгляде мешались волнение и предвкушение исторического момента.

Я глубоко вдохнул, окончательно сбрасывая с себя морок закулисных африканских интриг. Транснациональный кукловод исчез. На его место за долю секунды заступил блестящий, харизматичный юный меценат, просвещённый капиталист и покровитель наук. Я нацепил на лицо свою фирменную, обаятельную улыбку человека, который абсолютно уверенно держит этот мир за горло.

— Открывайте двери, сэр Уильям, — ровным, уверенным тоном произнёс я, расправляя плечи. — Пора показать этому консервативному обществу, как именно выглядит настоящее будущее. И, уверяю вас, я чертовски удивлю их тем, показав какое оно.

Двери бесшумно распахнулись, и мы вошли в зал.

Масштаб зрелища действительно впечатлял. Огромное, уходящее высоко вверх помещение с резными деревянными сводами было забито до отказа. В первых рядах, чинно восседали настоящие патриархи канадской науки. Я без труда узнал доктора Томаса Роддика и Фрэнсиса Шепарда — людей, чьи руки спасали тысячи жизней, но чьи умы всё ещё были намертво заперты в рамках своего столетия.

Питерсон быстро прошёл вперед, оставив меня в проходе, и его голос, многократно усиленный превосходной акустикой зала, загремел под сводами.

— …и поэтому, господа, мы стоим на пороге новой, поистине золотой эры для нашего университета! Но эта эра была бы невозможна без смелости, визионерства и беспрецедентной щедрости людей, которые смотрят далеко за горизонт. Для меня огромная честь передать слово человеку, который не только стал крупнейшим патроном нашего медицинского факультета, но и изъявил желание лично пополнить ряды наших студентов. Встречайте — мистер Джеймс Хоулетт!

Зал взорвался вежливыми аплодисментами. Все хотели посмотреть на юного мультимиллионера, швыряющего сотни тысяч долларов в науку.

Я стоял в проходе и, глядя на эту сцену, не мог сдержать ироничной усмешки.

«Деньги — это всё-таки самая сильная магия в этом мире, — пронеслась в голове циничная мысль. — В нормальной ситуации первокурсник в свой первый день мог бы только мечтать оказать перед всеми этими святилами. Здесь же чеки на сотни тысяч полновесных долларов покупают тебе центральную трибуну сразу после ректора и право читать лекции седобородым академикам. Капитализм воистину прекрасен».

Я сделал шаг вперёд, но тут меня мягко окликнули. Меня догнала Анастасия. Девушка, одетая в строгое тёмное деловое платье, сунула мне в руки тиснёную кожаную папку с моими тезисами.

— Ваш доклад, господин, — она ободряюще улыбнулась, хотя в её изумрудных глазах читалось лёгкое волнение за босса. — Вы справитесь. Порвите их всех.

Я тепло улыбнулся своей помощнице и, чуть наклонившись, шепнул:

— Не переживай, Настя. После всех наших прключений, выступление перед кучкой стариков в мантиях — это не самое страшное испытание в моей жизни. Расслабься и наслаждайся шоу.

Я развернулся и уверенным, твёрдым шагом пошёл к сцене. Поднимаясь по ступеням, я почти физически ощущал на себе сотни взглядов: оценивающих, скептических, восторженных и откровенно завистливых. Я встал за массивную кафедру, положил папку перед собой, но даже не притронулся к завязкам.

Я окинул зал взглядом, дождавшись, пока стихнет последний, самый тихий шепоток и скрип кресел. В зале повисла тишина.

— Господа, — мой голос, спокойный, глубокий, разнёсся по залу, приковав к себе внимание каждого присутствующего. — На протяжении многих веков медицина была искусством отнимать кровь. Мы пускали её пиявками, мы безжалостно вскрывали вены при лихорадках, свято и наивно веря, что вместе с красной жидкостью выпускаем из пациента саму болезнь. Но когда мы осознали свою чудовищную ошибку и попытались вернуть эту жизненную силу обратно, чтобы спасти умирающих от кровопотери… мы вступили на дорогу, которой не понимаем.

Я выдержал театральную паузу, глядя прямо в глаза профессорам в первых рядях.

— Вы, практикующие светила медицины, знаете это лучше меня. Переливание крови от человека к человеку сейчас — это рулетка с закрытыми глазами. В одном случае пациент чудесным образом идёт на поправку. В другом человек умирает в страшных муках. Мы разводили руками. Мы списывали это на плохую очистку, на скрытые инфекции, даже на несовместимость темпераментов! Но правда оказалась гораздо глубже, тоньше и… проще. И сегодня я здесь, чтобы заявить: наша игра в рулетку со смертью окончена.

По залу пронёсся тихий, недоверчивый ропот. Доктор Томас Роддик насупился. Его глаза сузились.

— Последние месяцы в закрытых лабораториях «Howlett Medical Solutions» моя команда лучших химиков и физиологов проводила масштабные, беспрецедентные исследования человеческой крови, — продолжил я. — И мы сделали открытие, которое навсегда изменит мировую хирургию. Мы доказали, что человеческая кровь не универсальна. Она не одинакова у всех нас.

Я позволил себе лёгкую улыбку человека, который держит в руках ключи от мироздания.

— Мы взяли образцы крови у сотен здоровых добровольцев. Мы отделили красные кровяные тельца — эритроциты — от жидкой плазмы. И начали перекрёстно смешивать их друг с другом на стекле. И мы увидели потрясающую, но пугающую картину. В одних случаях клетки свободно, гармонично плавали в чужой сыворотке. А в других — мгновенно слипались в густые, тёмные комки, выпадая в осадок. Происходила реакция агглютинации. Склеивания. Именно эти микроскопические тромбы, попадая в сосуды пациента при неправильном переливании, намертво забивали его почки и лёгкие, убивая его за считаные минуты.

Зал замер. Слышно было лишь безумный скрип перьев — журналисты и молодые врачи судорожно конспектировали мои слова, боясь упустить хоть звук. Я прямо сейчас, на несколько лет раньше Карла Ландштейнера, закладывал математически точный фундамент гематологии.

— Систематизировав эти реакции, мы открыли, что всё человечество по составу крови строго делится на группы, — мой голос набирал силу. — На данный момент мы точно, эмпирически доказали существование трёх основных групп. Мы условно назвали их группа «А», группа «В» и группа «Ноль». В сыворотке одной группы содержатся естественные белки-антитела, которые смертельно враждебны клеткам другой. Если перелить кровь группы «А» человеку с группой «В» — произойдёт мгновенное склеивание. Катастрофа. Смерть. Но если переливать кровь строго внутри одной группы… пациент будет жить.

Я замолчал, давая им переварить эту информационную бомбу.

С места, тяжело опираясь на подлокотники кресла, поднялся профессор Фрэнсис Шепард, глава кафедры анатомии. Его руки слегка дрожали от научного возбуждения, а лицо пошло красными пятнами.

— Мистер Хоулетт… То, что вы сейчас описываете, звучит как ненаучная фантастика! Но… Господи всемогущий, даже если ваши выводы верны… как, скажите на милость, простой хирург сможет определить эту загадочную «группу» до того, как пациент истечёт кровью на столе?! Нам что, возить с собой громоздкие микроскопы в каждом саквояже?!

По залу прокатился согласный, требовательный гул скептиков. Это был правильный вопрос, которого я и ждал.

— Блестящий вопрос, профессор Шепард! — я с подчёркнутым уважением кивнул ему. — Наука мертва, если она не служит практике. Мои лаборатории уже завершили разработку стандартных реагентов-сывороток. Это будут небольшие герметичные стеклянные ампулы. Врачу потребуется всего лишь белая фарфоровая тарелочка и две капли крови пациента. Капля реагента «А», капля реагента «В». Мы перемешиваем их с кровью стеклянной палочкой и ждём ровно две минуты. Даже без микроскопа, невооружённым глазом любой фельдшер увидит, в какой капле кровь свернулась хлопьями, а в какой осталась жидкой. Две минуты, господа! Две минуты, которые позволят нам уверенно, литрами переливать живительную кровь раненым, не боясь убить их собственными руками!

Зал взорвался. Это были уже не вежливые академические хлопки. Люди вскакивали со своих мест, опрокидывая стулья. Доктор Роддик аплодировал стоя, его глаза лихорадочно блестели — как хирург-практик, каждый день видящий смерть от кровопотери, он первым осознал, что я только что подарил ему ключ от царства жизни.

Я дождался, пока буря оваций немного стихнет, и властно поднял руку.

— Господа! Моё поступление в этот университет — это не дань юношескому тщеславию. Я намерен пройти курс медицины экстерном, объединив фундаментальную академическую базу Макгилла с безграничными производственными ресурсами моей корпорации. И полное, исчерпывающее описание механизма агглютинации, стандартизация сывороток и публикация протоколов безопасного прямого переливания станут моей выпускной работой. Будущее медицины начинается здесь и сейчас. Благодарю за внимание.

Овация переросла в настоящий, оглушительный рёв. Я сделал шаг назад, подхватил нераскрытую папку и медленно пошёл к ступеням сцены.

Мой слух, давно обострённый до предела, легко выхватывал из царящего хаоса обрывки разговоров и торопливые шепотки светил науки:

«…невероятно! Если это не искусная мистификация, этот мальчишка войдёт в историю наравне с великим Пастером и Листером!»

«…да бросьте, неужели вы думаете, что этот юнец-миллионер сам сидел у микроскопа? У него в лабораториях заперты десятки лучших химиков. Он просто купил их мозги…»

«…какая к чёрту разница, кто именно смотрел в этот микроскоп?! Главное, что методика гениальна! Вы хоть понимаете, что это значит для хирургии?! Это же спасёт миллионы!»

Я лишь мысленно усмехался. Пусть думают что хотят. Пусть завидуют, шепчутся и строят теории заговора. Моё имя уже вписано в историю медицины большими золотыми буквами, и патент на реагенты тоже будет моим.

Спускаясь по ступеням, я мгновенно оказался в плотном кольце людей. Профессора, чиновники, восторженные студенты — все пытались пожать мне руку, прикоснуться, поздравить, задать хотя бы один вопрос. Я вежливо, но твёрдо и непреклонно раздвигал эту толпу, кивая, бросая дежурные «благодарю», но мой взгляд искал поверх их голов только одного человека.

Я нашёл её в пятом ряду.

Клара стояла у самого края прохода, вцепившись пальцами в спинку кресла. На ней было скромное, но невероятно элегантное тёмно-синее платье. Она смотрела на меня, и в её огромных глазах полыхало такое неистовое восхищение, что оно казалось почти осязаемым. Для всех этих чопорных профессоров и газетчиков я был гением, меценатом и промышленным магнатом. Но для неё в этот момент я был настоящим, её Джеймсом. Сошедшим с небес покровителем, который не просто защищает её от жестокого мира, но и меняет сами законы мироздания одним взмахом руки. Но все же благодаря последним событиям, я был недоволен ею.

Я прорезал последние ряды толпы, игнорируя тянущиеся ко мне блокноты репортёров, и остановился прямо перед ней.

— Привет, глупышка, —тепло произнёс я, с наслаждением глядя на её раскрасневшееся от волнения личико. Того холодного взгляда, как в прошлой нашей встречи уже не было. Была только тоска и грусть.

Клара замерла. Она судорожно сжала в руках сумочку, и её взгляд заметался. Дикая, дерзкая хищница, готовая голыми руками разорвать вампиршу за меня, сейчас вдруг стала совершенно беззащитной. Она буквально не знала, куда спрятать глаза от накативших, разрывающих грудь эмоций. Её губы дрогнули, но она не смогла выдавить ни звука, просто напряжённо, с придыханием глядя на меня снизу вверх.

— Молчишь? — я усмехнулся, слегка наклонившись к ней, так, чтобы в этом гудящем зале меня услышала только она. Мой голос стал серьезным. — Ладно. Я прекрасно понимаю, что этот разговор — совершенно не для академических коридоров. Я загляну к тебе вечером.

Девушка судорожно сглотнула, быстро закивала и, бросив на меня последний взгляд, развернулась, стараясь максимально быстро и незаметно покинуть переполненный зал, пока на нас не обратили внимание.

Я смотрел ей вслед, и внутри меня разливалось удовлетворение. Я давно перестал делить себя на человека и Зверя — мы слились, став единым, монолитным хищником. И сейчас моя хищная природа, глядя на эту девушку, довольно урчала. Она была довольна, что не смотря на интриги некоторых особ, отношение Крид не изменилось.

«Удивительное создание, — размышлял я, провожая взглядом её стройную фигурку. — Из забитого, сломанного и запуганного зверька она на моих глазах превратилась в сильную, невероятно умную волчицу. Она жадно впитывает знания этого мира, как сухая губка. Она будет учиться здесь, познавая новое. И, в отличие от всех этих благочестивых академиков, она единственная, кто знает мою истинную природу.

Я повернулся обратно к толпе журналистов и профессоров, которые уже спешили ко мне, наперебой выкрикивая вопросы о массовом производстве сывороток.

Что ж. Наука наукой, медицинские прорывы и мировое господство по расписанию, но сегодняшний вечер я определённо собирался провести за разговором с будущей матерью моего ребёнка.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +19 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 6. Глава 94

Я стоял около небольшого особняка, выкупленного по моему прямому распоряжению специально для Клары. Здание из тёмного кирпича, скрытое за высокой кованой оградой, располагалось в тихом, респектабельном районе совсем недалеко от кампуса университета Макгилл. Идеальное место: достаточно близко, чтобы девушка могла спокойно добираться на занятия, и достаточно приватно, чтобы скрыть нашу весьма специфическую жизнь от лишних глаз.

Едва я шагнул во внутренний двор, как ко мне бесшумно двинулась высокая фигура. Это был Рено.

— Добрый вечер, господин, — негромко проговорил старый негр, останавливаясь в паре шагов.

— Привет, старина, — я тепло улыбнулся, протягивая ему руку для рукопожатия. — Ну, как вы тут устроились?

— Тихо и спокойно. По сравнению с нашими обычными командировками — работа не бей лежачего, — по-доброму усмехнулся Рено. В уголках его глаз собрались морщинки. — Честно говоря, я даже рад, что меня временно перебросили сюда, на усиление к ребятам из группы Лэнса и Бонни. Можно перевести дух.

— Ну, скажем так, вариантов у меня особых не было, — усмехнулся я, глядя на ветерана. — Вы с Лэнсом — одни из самых проверенных и верных людей, что у меня есть. Кого ещё мне было послать обеспечивать безопасность моей девушки, когда один из моих лучших бойцов внезапно выбыл на долгое время? Если не навсегда.

Я коротко рассмеялся, покачав головой.

— Хотя моя военная академия без тебя откровенно заскучала, Рено. Курсанты, наверное, вздохнули с облегчением, когда самый суровый инструктор покинул полигон.

— О да, Лэнс и Бонни учудили, конечно. Для нас всех это стало… неожиданностью, — губы Рено тронула тёплая улыбка. — Но тут можно только искренне поздравить будущего отца. И пожелать им двоим счастья и любви. А что до академии… смену я себе подготовил. Там осталось несколько толковых парней, которые справятся с обязанностями инструкторов не хуже меня.

— Эх, твоя правда, старина, — я слегка виновато вздохнул. — Но всё же я планировал официально поставить тебя на руководство. Сделать полноправным директором комплекса. А теперь с этим назначением придётся немного повременить. Сам понимаешь, тебе я доверяю как себе, а другого человека на этот объект я просто не мог отправить.

— Да бросьте вы, мистер Хоулетт, — Рено примирительно махнул своей широкой ладонью. — Я всё прекрасно понимаю. Приоритеты есть приоритеты. Мисс Крид будет за мной как за каменной стеной. А должность директора от меня никуда не убежит.

— В этом можешь быть абсолютно уверен, Рено. Как только ситуация немного стабилизируется и мы закроем текущие вопросы, я сразу же верну тебя на базу. Тебе там самое место. Управлять людьми — это твоё.

Я сделал небольшую паузу, переключаясь с дружеского тона на деловой.

— Так что по периметру? Всё в порядке? Сюрпризов нет?

Рено мгновенно подобрался, превратившись в профессионала.

— Всё в порядке, господин. Мы развернули полноценную оборонительную сеть, — начал докладывать он. — Люди распределены так, что к особняку даже мышь незаметно не подберётся. Четыре мобильные группы по пятнадцать человек в каждой. Они разбиты по сменам и постоянно находятся на скрытых точках вокруг. Как вы и приказывали, мы через подставных лиц выкупили два соседних с нами дома — теперь там обустроены наблюдательные пункты для парней. Территория патрулируется круглосуточно.

Он слегка понизил голос, хотя мы были одни во дворе.

— Также, по согласованию с Лиориком, в ночных тенях периметр страхуют пятеро вампиров из клана Мистикос. Эти ребята дежурят на крышах и перекрывают слепые зоны. Мисс Крид при выездах в город постоянно сопровождают минимум двое наших. И всегда есть скрытое сопровождение в штатском.

— А сама Клара как на это реагирует? — я невольно усмехнулся, прекрасно зная свободолюбивый и взрывной характер своей дикой кошки.

— Рычит, шипит и искренне возмущается, — хохотнул Рено. — Говорит, что этот эскорт её достал. Но терпит. Она умная девочка, Джеймс. Сама всё прекрасно понимает.

— Отлично. Держи ухо востро, Рено. Врагов у меня сейчас столько, что самому иногда страшно.

Похлопав старика по плечу, я развернулся и неспешно направился по вымощенной камнем дорожке к парадному входу особняка.

Вечерний воздух был свежим и приятным, но мои мысли снова витали далеко от Монреаля. Пока я шёл к дверям, в голове невольно всплыла эта поразительная история любви Лэнса и Бонни.

Два прожжённых наёмника. Два убийцы. Он — циничный, прагматичный профессионал, прошедший огонь и воду, не привыкший верить никому, кроме своего оружия. И она — дерзкая, смертоносная девчонка из раскалённых пустошей Аризоны, с револьверами на бёдрах и характером, как у гремучий змеи. Казалось бы, что между ними может быть общего, кроме контрактов, пролитой чужой крови и запаха пороха?

А вот поди ж ты. Жизнь — самый непредсказуемый сценарист. Кто бы мог даже в бреду подумать, что интрижка между двумя наёмниками после очередной кровавой мясорубки вдруг перерастёт во что-то настоящее? В нечто настолько большое и глубокое, что Лэнс вдруг начал улыбаться, как идиот, а опасная Бонни сообщила, что их маленькая, отмороженная ячейка общества ждёт пополнения.

«Милитаристская романтика в чистом виде, — с тёплой, искренней улыбкой подумал я, поднимаясь по ступеням крыльца. — Любовь посреди трупов».

Конечно, с точки зрения главы корпорации эта радостная новость создала мне немалые неудобства. Беременность одной из лучших моих наемников — это вам не шутки. Пришлось в приказном порядке выгонять яростно матерящуюся Бонни в бессрочный декретный отпуск. Нечего ей с пузом участвовать в штурмах и ловить шальные пули. А Лэнс, оставшись без своей боевой напарницы, стал дёрганым, и его эффективность в поле слегка упала — его мысли теперь были с ней. Но, как говорится, совет да любовь. Я искренне желал этим сумасшедшим счастья. Они заслужили право на нормальную жизнь.

Единственным существенным минусом всей этой любовной идиллии стало то, что мне пришлось экстренно снимать Рено с его места. И не на какую-то короткую, разовую операцию, а на продолжительное время — охранять Клару.

А ведь старик Рено был мне нужен там, на Западе.

Я вспомнил масштабный, обнесённый двойным забором комплекс, выстроенный на моей семейной земле. Моя частная военная академия. Она функционировала уже полгода. В какой-то момент, подсчитывая убытки и риски от работы с наёмным сбродом, я понял одну истину: покупать чужую лояльность — это дорого и ненадёжно. Наёмник работает за золото, и тот, кто заплатит больше, легко его перекупит.

Мне были нужны свои люди. Мои собственные легионы. Солдаты, которых мы будем отбирать, растить, тренировать и буквально перепрограммировать под мои нужды.

Академия стала кузницей моих кадров. Туда свозили крепких парней, сирот, бывших военных, потерявших себя в мирной жизни, и даже отчаявшихся работяг. Мы давали им тёплую казарму, еду, современное оружие и… идеологию. Мы вбивали им в головы, что Корпорация Хоулеттов — это их настоящая, единственная семья. И когда строительство полигонов было полностью завершено, а учебная программа сформирована, я планировал торжественно назначить Рено — человека с колоссальным боевым и жизненным опытом — официальным директором этого сверхважного актива.

Но человек предполагает, а гормоны наёмников располагают. Что случилось, то случилось. Безопасность Клары была для меня приоритетом, и я не собирался доверять её жизнь кому-то менее проверенному, чем Рено.

Отогнав эти мысли, я взялся за ручку и, толкнув массивную дверь, зашёл в тёплый, ярко освещённый холл дома.

И тут же, стоило мне оказаться в тишине, на меня накатила главная проблема последних недель. Проблема, которая умудрилась вывести меня из равновесия так, как не удавалось ни британским лордам, ни древним тварям.

Клара.

Нет, во время тех событий я сдержался. Я не показал ни капли бушующего внутри меня бешенства, со спокойствием выслушав и Элизабет, и одну недоумочную слепую предсказательницу, которая вопреки нашей договорённости решила сунуть свой любопытный носик туда, куда не следовало.

А Клара… моя дикая, свободолюбивая кошка, развесив свои красивенькие ушки и с горящими от мнимой тревоги глазами, с разбегу прыгнула в эти дешёвые интриги мадридского — то бишь хоулеттского — двора.

Как же меня бесит, когда кто-то лезет не в своё дело! Моя драгоценная матушка, которая в своё время не смогла защитить собственную семью от одного-единственного пьяного садовника с ружьём, вдруг решила, что теперь она знает лучше других, как правильно защищать близких. Похвально, конечно. Опыт потерь у неё действительно большой. Можно было бы даже предложить ей спросить у папочки, как он оценивает её успехи. Правда, для этого пришлось бы спуститься прямиком в царство Аида.

«Удумала же, старая интриганка, — с сарказмом и нарастающей злостью размышлял я. — Выдать Клару замуж! За какого-то там инженеришку! Пусть и фиктивно. Пусть только на бумаге, чтобы „отвести глаза общества и врагов", чтобы „защитить будущего внука"».

Инстинкты внутри взвились на дыбы, требуя крови за одно только предположение, что другой самец получит на неё хоть какие-то права.

Клара — моя. И только моя. До последней капли крови. Никто не смеет даже смотреть в её сторону, не говоря уже о том, чтобы ставить свою подпись в церковной книге рядом с её именем. Элизабет наивно решила, что знает, как обеспечить безопасность лучше, чем Зверь. Будь на месте моей матери кто-то другой, я бы собственными руками прибил этого «гениального» советчика, размазав его мозги по стене.

А вторая участница этого кружка по интересам… Ирэн. Гостья в моём доме, которая посмела своими туманными предсказаниями играть за моей спиной.

Как же я ненавижу провидцев. Каких усилий воли мне стоило не выставить её за дверь, лишив своей защиты, или не свернуть этой слепой дуре шею! Но, будем честны с собой, я с самого начала знал, что так и будет. Я никогда не верил, что существо, обладающее проклятым даром видеть грядущее, сможет удержаться от соблазна это грядущее «исправить» своими кривыми ручками.

Но она ведь могла просто прийти ко мне! Рассказать, что видела, предупредить. Я бы подготовился, перевернул этот мир вверх дном, но устранил угрозу. Но нет, Ирэн решила, что она умнее. Что она знает лучше. Совсем за идиота меня держит.

Я ведь быстро и без её туманных стишков догадался о приблизительном смысле её видения. Раз она пошла к Элизабет уговаривать Клару на фиктивный брак и смену фамилии, значит, угроза была адресной. Наверняка в её пророчестве фигурировала смерть Клары. Или смерть моего будущего ребёнка. И как следствие — то, что я, обезумев от горя и потери, спускаю себя с цепи, окончательно еду кукушкой и творю такую дичь, от которой содрогнётся весь континент.

«Нет, ну тут я с ней абсолютно согласен. Могу. Ещё как могу», — я оскалился собственным мыслям, обнажив удлинившиеся клыки.

Тихий вскрик заставил меня вынырнуть из кровавых фантазий.

Я повернул голову. У входа в коридор стояла одна из местных служанок — молоденькая девушка. Увидев моё лицо, она резко, до синевы побледнела. Её руки, сжимающие стопку чистого белья, мелко задрожали.

Я моргнул, загоняя внутреннего Зверя обратно под корку человеческого разума, и постарался принять максимально спокойный вид.

— Где мисс Клара сейчас? — спросил я.

Девушка судорожно сглотнула, огромным усилием воли беря себя в руки. Школа Барнса всё же давала о себе знать — в истерику она не впала.

— Она ожидает вас в гостиной, господин, — пролепетала горничная, опустив глаза, и, не дожидаясь разрешения, быстрой серой мышкой юркнула в боковой коридор, подальше от греха.

«Надо бы втык Маршаллу вставить, — философски подумал я, направляясь к двустворчатым дверям. — Плохо своих людей натаскивает на стрессоустойчивость. Или это я стал настолько страшным, что у обычных людей от одного моего вида душа в пятки уходит? Ладно, неважно».

Мысли снова вернулись к текущей проблеме.

Но польза от этой слепой интриганки Ирэн всё же была. Сама того не понимая, своей дурацкой суетой она предупредила меня. Без её вмешательства я бы мог только догадываться, что Кларе, как моей слабости, грозит потенциальная опасность в скором времени. А теперь я точно знаю — угроза реальна и она близко.

Но вот кто именно собирается нанести удар? Этого я пока не знал. Было сильное, почти непреодолимое желание прижать эту оракульшу к стенке и хорошенько, с пристрастием её расспросить. Вырвать из неё каждое слово видения.

Но я реалист. Как бы хрупко и мило Ирэн ни выглядела, внутри она была фанатичкой, свято верующей в свою исключительную миссию. Если она вбила себе в голову, что прямое знание будущего сделает только хуже и приведёт к катастрофе, она бы сама сдохла, но не сказала бы ни слова. Да ещё и Рейвен бы за собой в могилу утащила ради «высшего блага». Дамблдорша недоделанная.

И снова на повестке дня стоял извечный вопрос: а нахрена козе баян, если от него минимальная польза, а проблем — полный вагон?

Я толкнул дверь и вошёл в гостиную.

В камине уютно потрескивали дрова, отбрасывая тёплые, танцующие блики. Клара сидела на кушетке, поджав под себя ноги. На ней было простое, но изящное домашнее платье цвета топлёного молока, выгодно подчёркивающее её слегка изменившуюся, более женственную фигуру. В руках она нервно теребила какую-то книгу, явно не прочитав за последний час ни строчки.

Услышав мои шаги, она вздрогнула и подняла голову. В её глазах плескалась сложная смесь вины, упрямства и затаённой тревоги.

— Привет, Джеймс, — тихо, почти робко сказала она, выведя меня из потока мрачных размышлений.

Я остановился в нескольких шагах от неё и долго, молча смотрел сверху вниз. Тишина в гостиной становилась давящей. Я видел, как под моим немигающим взглядом она начала нервничать ещё сильнее — её дыхание участилось, а пальцы сжали корешок книги так, что побелели костяшки.

— Привет, — наконец коротко ответил я. — Я смотрю, чтение идёт туго. Мысли о грядущей свадьбе с перспективным канадским инженером отвлекают от науки?

Клара вздрогнула, словно от пощёчины. Она порывисто отбросила книгу на столик и вскочила на ноги.

— Джеймс, прекрати! — её голос дрогнул, но в нём мгновенно прорезались те самые дерзкие нотки, которыми я восхищался. — Не издевайся надо мной. Ты прекрасно знаешь, почему я согласилась выслушать твою мать и эту слепую!

— Знаю, — я сделал медленный шаг к ней. — Я знаю, что моя девушка, женщина, носящая под сердцем моего ребёнка, вместо того чтобы прийти ко мне и рассказать о своих страхах, решила поиграть в тайный женский заговор. Вы решили, что сможете перехитрить судьбу, сменив тебе фамилию и увезя тебя подальше от меня.

— Она сказала, что мы умрём! — Клара тоже шагнула навстречу, вскинув подбородок. В её глазах блеснули злые, отчаянные слёзы. — Ирэн сказала, что видела кровь. Мою кровь. И если ты будешь рядом в этот момент, если ты попытаешься нас спасти — ты погибнешь вместе с нами! Она убедила Элизабет, а Элизабет убедила меня, что брак и мой отъезд — это единственный шанс обмануть то, что должно случиться! Я делала это ради тебя, ради нас!

— Ради меня?! — я не выдержал. Шагнув вплотную, я жёстко перехватил её за плечи, впившись пальцами в ткань платья. Зверь внутри рвался наружу. — Ты собиралась сбежать с каким-то подставным ублюдком, спрятаться там, как трусливая мышь, и ты говоришь, что делала это ради меня?!

Клара тяжело задышала, глядя мне прямо в пожелтевшие от ярости глаза, но не отвела взгляд.

— Да! Потому что я лучше проживу остаток жизни под чужой фамилией, зная, что ребёнок и ты живы, чем позволю вам сдохнуть из-за меня, из-за моей слабости! — выкрикнула она мне в лицо.

Её откровенность, её извращённая, но такая искренняя преданность мгновенно сбили с меня градус агрессии. Я закрыл глаза, судорожно втягивая носом воздух. Хватка на её плечах ослабла. Я медленно скользнул ладонями вниз, обняв её за талию, и прижал к себе.

Она тут же обмякла в моих руках, уткнувшись лицом мне в грудь. Её плечи мелко затряслись.

— Глупая, — тихо, почти с нежностью прошептал я, зарываясь лицом в её волосы. — Ты вообще ничего не поняла.

— Чего не поняла? — глухо, сквозь слёзы спросила она.

— Того, что для меня не существует такой опасности для моих близких, с которой я не справлюсь, — я заглянул в её заплаканные глаза. — Если Ирэн видела кровь — значит, я залью все чужой кровью до того, как они доберутся до вас. Если она видела смерть — значит, я убью саму смерть. Но ты никуда от меня не денешься. Ты не возьмёшь чужую фамилию.

Я наклонился и поцеловал её. Это был не поцелуй влюблённого, это было клеймо собственника. Клара ответила мгновенно, жадно, впиваясь ногтями в мои плечи.

— Ты моя, Клара, — прорычал я ей в губы. — И я скорее сам сожгу этот мир дотла, чем отдам тебя кому-то другому. Даже ради твоего спасения. Я приму бой за своё. Поняла?

Она часто-часто закивала, тяжело дыша, и на её губах сквозь слёзы расцвела та самая улыбка хищницы, которая когда-то так зацепила меня.

— Поняла, Джеймс. Только мы убьём их всех.

— Вот и славно, — я усмехнулся, окончательно успокаиваясь. Внутри воцарилась ясность. — А теперь вытирай слёзы. Всё будет хорошо. Потому что я начал охоту.

*****

Чёрная Королева Селена Галлио

В роскошном, погружённом в полумрак зале нью-йоркского особняка тени в дальнем углу неестественно дрогнули, сгустились и выплюнули из своих недр высокую фигуру.

— Явился, Азазель, — медленно, с лёгкой, снисходительной ленцой протянула Чёрная Королева. — Искренне надеюсь, что тебе есть что мне рассказать. А то в последнее время от тебя всё меньше и меньше пользы. Может, мне стоит пересмотреть условия нашей сделки и прикрыть тебе путь на Землю на пару-тройку десятилетий? Посидишь в своём измерении, подумаешь о том, как расстраивать меня.

Янтарные глаза демона-мутанта полыхнули первобытной яростью. Хвост нервно хлестнул по воздуху, а губы скривились, обнажая ряд острых зубов. Он ненавидел, когда с ним разговаривали как с прислугой.

— Не скалься, чертёнок, — Селена изящно пригубила вино, мазнув по нему равнодушным взглядом. — У меня сегодня совершенно не то настроение, чтобы терпеть твои истерики. Моё терпение, как ты прекрасно помнишь, не безгранично. Да, я признаю, ты принёс мне на блюдечке этого блохастого идиота Ромулуса, и это была хорошая работа. Но не забывай мою главную цель. Джеймс Хоулетт.

При одном только произнесении этого имени глубоко в груди Селены сладко заныло. Это было предвкушение, с которым ничто в этом скучном мире не могло сравниться.

— Мне нужна его сила. И даже его душа, — мечтательно, почти с любовью проговорила Селена, прикрывая глаза. Тысячелетиями она пила жизни смертных и мутантов, но этот мальчишка был другим. Он сиял на энергетическом плане, как сверхновая звезда. — Как только представлю, как я его выпиваю, как его Воля ломается и вливается в меня… я почти не могу себя сдерживать.

Азазель презрительно фыркнул, глядя на её экстаз.

— Больная маньячка, — прошипел демон.

Селена открыла глаза, и на её губах расцвела откровенно издевательская улыбка.

— Кто бы мне это говорил, Азазель. Давай будем честны перед самими собой: мы с тобой два сапога пара. Скажешь, нет? Мы оба используем этот мир.

— Нет! — Азазель сделал резкий шаг вперёд, и воздух вокруг него задрожал от искажения пространства. — Я живу и сражаюсь за выживание своего народа! За своих людей, за Неяфем! Я бьюсь за истинное место моего вида, которое у нас тысячелетия назад отняли эти пернатые лицемеры! — прорычал он, и его голос сорвался. — Не смей меня сравнивать с собой, пиявка. У меня есть цель. А ты просто жрёшь всё, до чего можешь дотянуться.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Селены. Она не стала повышать голос. Не стала спорить. Чёрная Королева просто медленно подняла руку и сжала пальцы в кулак.

Азазель подавился воздухом. Его глаза комично расширились, а руки судорожно вцепились в собственное горло. Невидимая сила сдавила его изнутри. Он с глухим стуком рухнул на колени. Из его горла вырвался сдавленный, булькающий вой боли. Его тело начало распадаться на энергию, когда Селена потянула на себя крошечную часть его жизненной силы.

Она смотрела сверху вниз на задыхающегося, корчащегося у её ног тысячелетнего короля, и в её глазах было только презрение.

— Не забывай своё место, партнёр, — с обманчиво ласковой улыбкой проговорила Селена, чуть ослабляя хватку, позволяя ему сделать судорожный вдох. — То, что я позволяю тебе приходить в этот мир, не делает нас равными. Если тебе есть что мне доложить по делу — говори. Если нет, скройся с моих глаз и иди работай. Иначе в следующий раз я вышвырну тебя с Земли, и твои бесценные Неяфем вместе с тобой навсегда останутся гнить в своей тюрьме.

Она разжала пальцы.

Азазель с хрипом повалился на пол. Его энергетическое тело мигало. Несколько долгих секунд он просто смотрел в пол, пытаясь стабилизироваться. Затем, скрипя зубами от унижения, он медленно, с огромным трудом поднялся с колен.

Демон уже взял себя в руки. Он прекрасно понимал: пока она держит якорь, он её раб.

— Мне есть что тебе сказать, Селена, — хрипло, но уже ровно произнёс Азазель. — Я не мог подобраться к Хоулетту вплотную. Он сразу бы меня засёк. Но мне и не нужно было лезть к нему. Я следил за периферией. За теми, кем он себя окружил.

Селена заинтересованно приподняла бровь, жестом веля ему продолжать.

— Девчонка, — Азазель хищно сузил глаза. — Та дикарка, которую он держит при себе. Клара. Хоулетт перевёз её в отдельный особняк и окружил охраной, словно там прячут золотой запас Британской империи. Наёмники, стая ручных вампиров, которых он подобрал после Брэдли… Он трясётся над ней. Но я умею видеть сквозь преграды, Селена.

Демон сделал паузу, наслаждаясь произведённым эффектом.

— И я почувствовал жизнь в её чреве. Очень слабую. Девчонка беременна. У Хоулетта будет ребёнок.

Селена замерла. Бокал в её руке остановился в миллиметре от губ. Несколько секунд она просто смотрела сквозь Азазеля, переваривая эту меняющую все правила игры информацию.

А затем на её лице расцвела улыбка. Сначала слабая, неуверенная, а затем она переросла в тихий счастливый смех, от которого по углам зала метнулись испуганные тени.

— Ребёнок… — прошептала Селена, и в её чёрных глазах вспыхнул торжествующий огонь. — О, Великие Боги, это же просто великолепно. Это же настоящий подарок судьбы!

Она резко поднялась с кушетки, отшвырнув бокал, и нервно прошлась по залу.

— Ты отлично поработал, Азазель. Превосходно! — она резко повернулась к демону. — Возвращайся. Немедленно. Следи за этим домом. Мне нужно знать каждый её шаг. Но сам не лезь! Пока только наблюдение.

Азазель молча кивнул. Он не стал задавать лишних вопросов — он сам был охотником и прекрасно понимал, какую уязвимость они только что нащупали. Воздух с хлопком схлопнулся, и демон исчез.

Оставшись одна, Селена подошла к высокому зеркалу. Оттуда на неё смотрела идеальная, вечно молодая женщина.

Её разум, тысячелетиями плетущий интриги и ломающий чужие судьбы, работал с огромной скоростью.

«Вот оно, — ликующе пульсировала мысль в её голове. — Вот тот самый рычаг, который я так долго искала».

Она достаточно долго наблюдала за Джеймсом Хоулеттом, чтобы прекрасно его понять. Он не был классическим героем в сияющих доспехах, готовым умереть за абстрактное человечество. Нет. Он был Зверем. Жестоким, расчётливым, прагматичным хищником.

Победить его в прямой драке? Возможно, но это потребовало бы усилий и риска. Сломать его волю через физическую боль? Бессмысленно. Его регенерация и чудовищный болевой порог делали пытки пустой тратой времени. Запугать его потерей заводов и денег? Смешно.

Но у Зверя есть один инстинкт, прошитый в самых глубоких слоях его сознания. Инстинкт защиты своей стаи. Защиты своего потомства. С его матерью и сестрой она была не уверена в результате.

«За то, что он считает по праву своим, за свою кровь, он отдаст всё, — Селена провела тонкими пальцами по холодной поверхности зеркала, словно поглаживая невидимое лицо Хоулетта. — Он не встанет на колени из страха за свою жизнь. Но он встанет на колени, чтобы спасти жизнь своего нерождённого ребёнка и своей самки».

Это был план. Ей даже не придётся тратить силы на то, чтобы усмирять его. Она просто возьмёт в заложники то, что ему дороже всего на свете, и предложит сделку. И он согласится. Он сам, добровольно придёт к ней, склонит голову и отдаст свою силу в её руки, лишь бы они остались живы.

Селена хищно облизнула пересохшие губы. Внизу живота сладко потянуло от предвкушения.

— Похоже, мальчишка, твои игры в императора подходят к концу, — тихо произнесла Чёрная Королева своему отражению. — Скоро. Очень скоро ты будешь моим. И я выпью тебя до самой последней капли.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +19 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 7. Глава 95

Наконец-то я выбрался с материка.

Стоя на верхней палубе парохода, я видел, как впереди, сквозь плотную утреннюю дымку, проступали очертания главной клоаки нашего шарика — Мадрипура.

Остров-княжество. Жемчужина Юго-Восточной Азии для тех, кому в приличном обществе сразу пускают пулю в лоб или накидывают петлю на шею. Наверняка где-то в джунглях этого куска суши прятались и другие поселения, но меня они совершенно не интересовали. Мой взгляд был прикован к раскинувшемуся у глубоководной бухты гигантскому городу, который делился на две разительно отличающиеся друг от друга части. На возвышенности, купаясь в лучах тропического солнца, сверкали белым камнем и стеклом богатые особняки Хайтауна — обители колониальной элиты, транснациональных картелей и неприлично богатых преступников в дорогих костюмах. А внизу, у самой воды, грязной зловонной язвой растекался Лоутаун — лабиринт трущоб, портовых доков, борделей и опиумных курилен.

Долго же я сюда добирался. Кажется, прошла целая вечность с того момента, как я впервые наметил эту точку на карте. Дела постоянно отвлекали, затягивая меня в свою воронку: Трансильвания, Чили, канадская политика, разборки с клубами и древними мутантами. Но откладывать визит в этот пиратский рай больше было нельзя.

— Ну и как тебе?

Я чуть скосил глаза. Рем стояла рядом, опираясь локтями на деревянные перила. Ветер трепал её густые рыжие волосы. В её янтарных глазах, устремлённых на приближающийся город, читалась странная, тягучая смесь ностальгии и затаённой горечи.

— Пока непонятно. Странное ощущение, — честно признался я, не отрывая взгляда от леса мачт и дымящих труб в гавани. — Глазами я вижу город. И, скажу откровенно, далеко не самый большой из тех, что мне доводилось видеть. Но… сознанием я понимаю другое. Ступив на эту землю, все привычные законы государств, мораль и юридические нормы просто исчезнут. Растворятся в этом влажном воздухе. Как я понимаю, здесь останется только одно истинное мерило — право сильного. А ты здесь уже бывала?

Рем усмехнулась, и эта усмешка вышла у неё на удивление невесёлой.

— Не только бывала, Джеймс. Я здесь жила, — древняя волчица обхватила себя за плечи, словно ей вдруг стало зябко. — А ещё училась. Это княжество очень древнее, оно существует уже не одно столетие. И живёт по совершенно другим правилам, чем сытая, зажравшаяся Европа или твоя Америка. Оно притягивает к себе, как магнит, всё то, что не нашло себе дома там, за морем, на большой земле. Бандиты, пираты, беглые монстры, отщепенцы всех мастей. Этот город — как огромный водоворот. Прибыв сюда ненадолго, я осталась на много лет.

Она замолчала на пару секунд, вслушиваясь в гудки пароходов.

— Я училась здесь. Постигала новое, — продолжила она, и её голос стал непривычно тихим. — Этот город даже для такой тысячелетней старушки, как я, на многое открыл глаза. Но будь предельно осторожен, Джеймс. Тут очень, очень опасно. Я живу уже не одно тысячелетие. Я считала себя достаточно сильной. Но именно тут мне наглядно и очень больно показали, что я далеко не самая большая лягушка в этом болоте.

Слушать такие признания от существа, которое веками гонялось по миру за тварями вроде Ромулуса, было… удивительно. Видно далеко не все мне рассказывала Рем.

— Ну, мне тут не жить. Я не планирую пускать здесь корни, — задумчиво проговорил я. — А вот дела корпорации нужно сделать. Мне нужен тут свой полноценный филиал, а не то недоразумение, которое сейчас трепыхается на острове. Мои люди не могут нормально закрепиться. Сплошные полумеры и компромиссы. Как мне докладывает Барнс, стоит нам попытаться расширить влияние и выйти за рамки позволенного, с нашими агентами сразу происходят «несчастные случаи», что раз за разом отбрасывает развитие филиала назад.

— А как ты хотел? — хмыкнула Рем, возвращая себе привычную язвительность. — Пирог давно поделён. Колониальный картель, Триады, Багровый флот и Принц… новых игроков здесь никто не любит и не ждёт. Чтобы тебя приняли и позволили откусить кусок, нужно доказать этому городу свою силу. Заставить их подвинуться. — Она прищурилась, глядя на меня. — Сможешь?

— На этом и живём. Похоже, придётся показать зубы, — я криво ухмыльнулся, чувствуя, как внутри разгорается привычный азарт. — На дворе почти двадцатый век. А люди так и продолжают вести себя как животные. Но оставим корпоративные войны на потом. Ты мне лучше вот что расскажи: ты сможешь представить меня своему учителю? Тому самому, кто обучал тебя пользоваться энергией Ци?

При этих словах вся расслабленность с Рем мгновенно слетела. Тётушка заметно напряглась, а взгляд метнулся куда-то в сторону. Хоть мы и договаривались об этом, но сейчас она явно не горела желанием выполнять обещание.

— Смогу… — неохотно выдавила она, избегая смотреть мне в глаза. — Но там всё совсем не так просто, Джеймс.

— А когда в моей жизни вообще бывало просто? — я повернулся к ней. — Знаешь, Рем, твои секреты начинают меня немного напрягать. Мы в одной лодке. Может, всё же расскажешь, что у тебя с твоим сэнсэем произошло? Просто удивительно видеть тебя такой напряжённой. Ты как будто чего-то опасаешься, словно нашкодивший подросток перед строгим отцом.

Я с нескрываемым любопытством уставился на древнюю мутантку.

— Я же всё равно рано или поздно узнаю. Лучше я услышу это от тебя, чтобы не ляпнуть лишнего на встрече.

— Тсс… любопытный потомок, — она страдальчески закатила глаза. — Может, как-нибудь без этого обойдёмся? Оставим прошлое в прошлом? — с отчаянной надеждой в голосе спросила она.

— Не-а, — я покачал головой, даже не думая отступать. — Давай, рассказывай уже. Хватит ломаться. Нам скоро сходить на берег.

— Ты просто невыносим, Джеймс Хоулетт! — в сердцах проговорила она.

— Я знаю, — с широкой, довольной улыбкой парировал я. — Это часть моего природного шарма. Ну так что? Я жду.

Рем тяжело выдохнула, словно решаясь прыгнуть в ледяную воду.

— Моего учителя зовут Цан-Лун, — тихо начала она, и её голос наполнился глубоким уважением. — Познакомились мы с ним здесь, на Мадрипуре, больше трёх столетий назад. Я тогда в очередной раз шла по следу Ромулуса. Брат устроил мне засаду. Он нанял какую-то местную секту. Меня загнали в угол в Нижнем городе. Я была уверена, что это конец. И тогда появился он.

Её янтарные глаза заблестели от нахлынувших воспоминаний.

— Цан-Лун был воплощением спокойствия. Одно его движение, один всплеск чистейшей Ци — и убийц просто распылило. Он вытащил меня с того света, выходил.

— Кто он такой? — спросил я, впечатлённый описанием.

— До того как перебраться на Мадрипур, Цан-Лун был одним из старейшин самого К'ун-Луна. Небесной Столицы, — произнесла Рем. — Он был живой легендой среди мастеров. Но там произошла какая-то тёмная история. Он никогда не рассказывал мне подробностей. Политика, интриги, может, даже предательство. Я точно не знаю. Итог один — он ушёл в добровольное изгнание и осел здесь, на этом проклятом острове, открыв небольшое скрытое додзё для избранных. Мы… можно сказать, подружились. Я стала его ученицей.

И тут произошло то, чего я меньше всего ожидал увидеть. На бледных щеках тысячелетней мутантки, убившей не одну сотню людей, проступил отчётливый девичий румянец. Рем покраснела.

Я в откровенном шоке приподнял бровь, не веря своим глазам.

— Да не смотри ты на меня так, Джеймс! — вспылила она, заметив мою реакцию, и отвернулась к морю. — Я тоже женщина, в конце концов, я тебе уже об этом говорила! Да… после долгих десятилетий моего обучения мы стали любовниками. А может, даже чем-то большим, чем просто любовники.

Её голос дрогнул, став непривычно уязвимым.

— Знаешь, у меня тогда впервые за века появились реальные мысли остановиться. Остаться с ним навсегда. Спрятаться в его тени. Цан-Лун невероятно силён. С ним я чувствовала себя в безопасности. У меня появилась надежда, что в этот раз Ромулус не сможет до меня добраться, не сможет разрушить моё счастье и убить того, кто мне дорог. Мой мастер стёр бы брата в порошок.

— И что пошло не так? — тихо спросил я, уже догадываясь об ответе.

— Я сама, — горько усмехнулась Рем, и румянец сменился мертвенной бледностью. — Моя паранойя. Моя проклятая тысячелетняя одержимость местью. Я просто не смогла перебороть свой страх, что однажды Ромулус найдёт способ ударить. И я… я просто сбежала. Как последняя трусиха. И направилась дальше по следу брата-ублюдка.

Я стоял и переваривал этот «мексиканский сериал» из жизни бессмертных.

— То есть, — медленно, расставляя акценты, проговорил я, — ты разбила сердце мужику, который вытащил тебя с того света, из-за своего поехавшего братика.

— Да, — едва слышно признала она.

— Но и это ещё ладно, дела амурные — штука сложная, — я прищурился. — Ты ведь обучалась у него десятилетиями. А значит, ты просто скрысила тайные знания великого мастера Ци и свалила в туман?

Рем опустила голову. Вся её былая надменность испарилась без остатка.

— Да, — голос древней волчицы был полон искреннего раскаяния. — Я нарушила договор. Договор мастера и ученика в традициях К'ун-Луна — это не пустые слова. Это клятва на крови и духе. За предательство, за кражу секретных техник и побег из додзё полагается только одно наказание. Смерть. И Цан-Лун нашёл меня.

Я напрягся.

— Он выследил меня через несколько лет в Европе. Я даже не сопротивлялась, когда он пришёл. Я знала, что заслужила казнь. Но… он не смог.

Она посмотрела на свои руки, сжимая их в кулаки.

— Цан-Лун позволил мне уйти. Он не убил меня. Сказал, что моя жизнь — это моя плата за те годы, что мы были счастливы. Но он как бывший старейшина не мог оставить мои знания без контроля. Он поставил печать. Запрет на обучение других. Печать, которая даже меня убъет, если я попытаюсь передать его тайны кому-то ещё. А потом развернулся и ушёл. С тех пор мы не виделись.

В воздухе повисла тишина.

Теперь всё встало на свои места. Я понял причину её страха и стыда перед возвращением на Мадрипур. Она боялась посмотреть в глаза мужчине, которого предала и который, несмотря на это, сохранил ей жизнь, пожертвовав собственными принципами чести.

— Жёстко, — резюмировал я, нарушая молчание. — И теперь ты приведёшь к этому преданному тобой мастеру меня. Своего потомка. И попросишь его взять меня в ученики, чтобы открыть мне те самые тайны, которые ты когда-то украла. Я правильно понимаю диспозицию, тётушка?

— Именно так, — Рем кисло усмехнулась, не поднимая глаз. — Звучит как изощрённое издевательство, правда? Я даже не знаю, пустит ли он нас на порог или сразу прибьёт.

— Ну, за это не переживай. Если он решит убить, я ему популярно объясню, что я не ты, и со мной такие фокусы не пройдут, — я ободряюще, по-дружески хлопнул её по плечу. — Не дрейфь, Рем. Прорвёмся. В конце концов, время лечит раны. Может, он уже остыл за триста лет. А если нет — предложим ему что-нибудь такое, от чего он не сможет отказаться. В этом городе всё имеет свою цену.

Пароход издал протяжный гудок. Громадный корпус судна мягко, с характерным скрипом ткнулся в деревянный причал Лоутауна. Снизу уже доносились крики портовых грузчиков, лязг цепей и ругань на десятках диалектов.

Мадрипур встречал нас своей привычной, грязной и агрессивной суетой.

— Ладно, заканчиваем сеанс психоанализа, — я решительно оттолкнулся от перил. Инстинкты предвкушали грядущую охоту.

*****

Моё прибытие для этого города осталось незамеченным.

Мадрипур переваривал тысячи судеб ежедневно. На его пристань каждый час сходили живые всех мастей. Для этого кипящего азиатского котла фамилия Хоулетт была лишь набором звуков. Там, на американском континенте, я уже был полноправным игроком, фигурой. Здесь же я был просто неизвестной величиной. Очередным богатым чужаком в дорогом костюме, сошедшим с трапа парохода. И меня это пока полностью устраивало.

У пирса нас уже встречали.

Руководители местного филиала моей корпорации и представители нашего дочернего банка жались в небольшую группку, окружённую вооружённой охраной. Когда я спустился на нагретые солнцем доски причала, по их лицам пробежала волна облегчения. Начальство приехало. Босс здесь. Можно выдохнуть.

Они стояли, нервно улыбались, и в их глазах не было ни капли раскаяния за то, что они по сути провалили экспансию, вынудив меня лично тащиться сюда, чтобы разгребать их неурядицы. Моей первой мыслью было устроить им такую показательную выволочку, чтобы они до конца жизни заикались. Но разум быстро взял верх над эмоциями. Я читал отчёты Маршалла Барнса и Альфреда. Вины этих людей в сложившейся ситуации практически не было. Они выжимали максимум из имеющихся ресурсов, зубами вгрызаясь в местную землю. И только благодаря их упрямству бренд «Хоулетт» вообще смог хоть как-то закрепиться.

К тому же я прибыл на эту проклятую землю далеко не один.

Помимо Рем, лениво рассматривающей портовую суету, за моей спиной выстроилась моя личная команда. Ванесса, чья бледная кожа теперь спокойно переносила солнце, всё равно по привычке прикрывалась изящным зонтиком. Анастасия во все глаза, с искренним детским восторгом рассматривала экзотический город. И Рон Литтл — бесшумная тень, сканирующий толпу холодным взглядом профессионала.

Следом за нами по трапу спускалась тяжёлая пехота: сотня элитных, вооружённых до зубов боевиков корпорации. В трюмах корабля, дожидаясь спасительного заката, спали пять десятков вампиров клана Мистикос.

Но и это было не всё. Я наконец-то решил выгулять своих «волчат».

Два десятка парней, которые в ходе наших прошлых стычек с проклятыми луны в Америке и Баварии были покусаны и инфицированы ликантропией. Они спускались по трапу пружинящим шагом, и я, глядя на них, всё ещё не мог до конца поверить, что эта затея вообще выгорела.

История их «лечения» стоила мне немало нервов, денег и пары седых волос у главного химика.

Когда появились первые заражённые, я поступил так, как поступил бы любой человек моего прошлого мира: бросил на проблему науку. Лучшие специалисты моих лабораторий сутками сидели над микроскопами, переливали кровь, синтезировали сыворотки, пробовали всё. Результат был закономерным и унизительным. В крови заражённых не находилось ровным счётом ничего необычного: ни бактерий, ни паразитов, ни аномалий в составе. Совершенно здоровые люди, которые превращались в двухметровых тварей, разрывающих железные прутья.

Мои учёные разводили руками. И были правы. Потому что искали они не там. Это была не биология. Это была магия.

Пришлось признать поражение и идти к профильным специалистам.

Первым делом я задействовал каналы Улисса Бладстоуна. Охотники за нечистью тысячелетиями воевали с оборотнями, и у них накопился колоссальный практический опыт — в первую очередь потому, что их собственные братья регулярно получали укусы в боях и далеко не всех после этого пускали в расход. Инквизиторы, поворчав для приличия и содрав с меня три шкуры, предоставили выкладки: ментальные практики, дыхательные упражнения, алхимические отвары. Их подход был прост и суров: болезнь не лечится, зверя нужно загнать в глухую ментальную клетку и держать там силой воли, а если воли не хватит — держать в настоящей клетке.

Это дало результат, но половинчатый. Мои парни перестали срываться, однако жили в постоянном напряжении. Двое за первый месяц сломались и попросились обратно в изолятор. Такой ценой мне бойцы были не нужны.

Финальным аккордом стала помощь Мудрого Выдры. Старый шаман приехал, три дня молча наблюдал за парнями, а потом разложил мне всё по полочкам, да так, что я почувствовал себя студентом-первокурсником.

Хранители его племени и проклятые оборотни, объяснил он, похожи концептуально — и те и другие делят тело с духом зверя. Но разница между ними как между браком и изнасилованием. У индейцев это добровольный симбиоз: человек и духа природы. А ликантропия — это подселение в ауру чужой, паразитической сущности, которая ничего не просила и ни о чём не договаривалась. Она просто вгрызается в человека, жрёт его силы и требует крови.

И вот тут Выдра сказал главное. Инквизиторы всю дорогу учили моих парней бороться со зверем. Держать, давить, запирать. А зверь от этого только звереет, потому что любое сопротивление он считает за нападение.

Шаман предложил ровно противоположное. Не воевать, а договариваться. Не запирать тварь в клетке, а перевести её из паразита в подчинённого: дать ей место, дать ей выход, дать ей работу — и взамен забрать право решать, когда именно она получит свободу.

Следующие месяца Выдра адаптировал свои шаманские техники под чужое, враждебное проклятие. Он выстроил для парней ритуалы, привязал каждого зверя к предметам-якорям, научил их слышать своё второе «я» и разговаривать с ним.

И оно сработало.

Результат этого безумного синтеза оккультизма и шаманизма превзошёл все мои ожидания. Мои волки взяли ярость под контроль. Теперь они перекидывались по собственному желанию, сохраняя при этом человеческий рассудок, речь и способность выполнять приказы. В зверином облике они становились быстрее, сильнее, чуяли людей за киллометры и заживляли пулевое ранение за считаные часы.

Идеальным решение, разумеется, не стало. Полнолуние по-прежнему оставалось их слабым местом: в эти три ночи договор трещал по швам, и парней приходилось запирать в оборудованных подвалах, а на корабле — в отдельном отсеке с решётками. Плюс постоянный голод, вспыльчивость и полная непереносимость серебра.

Но новость о том, что вирус можно приручить, разлетелась по корпорации быстрее, чем я успел засекретить. И началось. Наёмники, ветераны, даже пара инструкторов из академии — люди буквально выстроились в очередь с просьбами их заразить. Их можно было понять: сила, скорость, регенерация, почти бессмертие. Я эту инициативу пресёк, потому что видел то, чего не видели они. Из двадцати девяти заражённых договориться со зверем смогли двадцать. Остальные потеряли себя. Мне нужны преданные бойцы, а не армия нестабильных монстров, которые в любой момент могут сорваться.

Но главное преимущество моей новой стаи заключалось совсем в другом. И, честно говоря, я обнаружил его случайно.

То ли из-за того, что я нёс в себе Великого Духа, то ли из-за концепции Охоты, но между мной и этими оборотнями образовалась связь. Я почувствовал её впервые, когда один из парней сорвался на тренировке, а я, не думая смог повлиять на него — и тварь легла на брюхо, скуля и подставляя горло.

Я буквально принял их в свою стаю. Теперь я мог не просто отдавать им приказы — я чувствовал их присутствие на расстоянии, ощущал их эмоции, знал, кто из них сейчас спокоен, а кто на грани. Стоило мне сформировать мысленное намерение, как они улавливали и подчинялись с фанатичной преданностью.

Я стал их Альфой в самом прямом, мистическом смысле этого слова. И это, пожалуй, беспокоило меня чуть больше, чем я готов был признать вслух.

— Мистер Хоулетт, всё к вашему приезду готово. Прошу вас, — один из местных суетливо распахнул передо мной дверцу кареты.

Мы покинули порт и начали подниматься в сторону Хайтауна. Офис филиала корпорации располагался на границе двух миров — там, где заканчивались трущобы и начиналась зона влияния Картеля. Здание выглядело как настоящая крепость: глухие стены, решётки на окнах, вооружённые люди на крыше.

Я зашёл в просторный кабинет управляющего и опустился в кресло. Напротив меня, нервно переминаясь с ноги на ногу, замер мужчина лет сорока с глубокими тенями под глазами.

— Здравствуйте, господин, — хрипло поприветствовал он меня.

— Приветствую. А почему, собственно, ты здесь? — я нахмурился, сканируя его взглядом. — По последним отчётам Маршалла, отделением на Мадрипуре руководил Кеннет Маккормик. Почему передо мной стоишь ты, Кайл Брофловски?

Кайл судорожно сглотнул.

— Кенни убили, мистер Хоулетт, — с затаённой болью ответил он. — Три дня назад. Я принял руководство филиалом на себя, как его заместитель.

Воздух в кабинете мгновенно потяжелел. Рем, стоявшая у окна, медленно повернула голову. Рон Литтл за моей спиной неслышно сместился на полшага, перекрывая зону возможного обстрела. Я почувствовал, как внутри заворочалась ярость. Убили моего человека.

— Подробности, Кайл, — процедил я. — Кто посмел?

— Это была засада Руки, — Брофловски достал платок и вытер вспотевший лоб. — Понимаете, Мадрипур — это клубок змей. Но у змей есть свои правила. С Триадами, пиратскими баронами и даже с синдикатами Картеля мы нашли общий язык. Мы платим пошлины Принцу, мы отстёгиваем процент за безопасность портовых складов. Если мы сильно не высовываемся, нас как будто не замечают. Некоторые даже начали с нами работать.

— Мне докладывали в общих чертах, но я хочу услышать подробности от тех, кто здесь живёт. Начни с начала. Почему за год мы так и не утвердились на этой земле?

Брофловски явно ждал этого вопроса. Он выдохнул, подошёл к столу и разложил передо мной потрёпанную карту города, испещрённую пометками.

— Потому что здесь нет свободного места, сэр. Совсем. Каждый клочек земли кому-то принадлежат, — он повёл пальцем по карте. — Вот здесь — портовые доки. Три четверти в руках пиратских баронов Багрового флота, остальное у Картеля. Вот здесь, — палец сместился выше, — банковский квартал и биржа, это вотчина Картеля целиком. Опиум и игорные дома — Триады. И везде, поверх всего этого, власть Принца.

— Мы пытались покупать, — вмешался я. — По отчётам мы предлагали цену вдвое выше рыночной.

— Предлагали, сэр. И трижды почти покупали, — Кайл горько усмехнулся.

Он поднял на меня усталые глаза.

— Понимаете, мистер Хоулетт? Нас не убивают в открытую. Нас душат. Медленно, аккуратно, чужими руками. Никто не объявляет нам войну — просто всё, чего мы касаемся, начинает рушиться. Наши планы проваливаются, на нас здесь смотрят, как интересных зверушек.

— Дальше, — коротко бросил я.

— Дальше банк, — Кайл развёл руками. — Мы открыли отделение, дали ставку ниже, чем у ростовщиков Картеля. За первый месяц к нам пошли клиенты, за второй — мелкие торговцы Лоутауна. А на третий кто-то пустил слух, что мы связаны с британской короной и передаём списки вкладчиков в Лондон. — Он усмехнулся. — На Мадрипуре живут люди, которые в основном бегут как раз от Лондона, сэр. За неделю нам вернули почти все счета. Мы до сих пор не отмылись.

— Кадры?

— Отдельная беда. Местных нанимать нельзя — половина из них уже кому-то присягнула.

Я слушал и мрачнел с каждой фразой. Картина складывалась предельно ясная и знакомая. Меня травили ровно теми же методами, которыми я сам травил конкурентов в Канаде. Разница была только в одном — здесь всё это делалось грубее и без всякой оглядки на закон, потому что закона тут попросту не существовало.

— Значит, нас не пускают наверх, — резюмировал я. — А что позволяют?

— Ровно один квартал складов и производств у границы Лоутауна, — Кайл ткнул пальцем в карту. — Князь отвёл его нам после первых взносов в казну. Своего рода загон для новичков: живите, работайте, платите, но не лезьте дальше. Мы там наладили механические мастерские, ремонт судовых механизмов, литейку. Дело пошло хорошо — слишком хорошо. Потому что качество у нас выше, чем у кого бы то ни было на острове, и к нам потянулись заказчики со всего Мадрипура. В том числе из Хайтауна.

— И тут пришли они, — понял я.

— Именно, сэр. Клан Руки появился на острове лет десять назад, но по-настоящему поднял голову в последние два года. Они пришли не договариваться. Они пришли поглощать. — Брофловски передёрнуло. — И ведут себя как саранча. У них конфликты не только с нами — они грызутся и с Триадами, и с мелкими баронами. Но крупных пока не трогают: не лезут к личной гвардии Принца, не лезут к верхушке Картеля. Давят тех, кто послабее. Проверяют всех на прочность.

— Что им нужно от нас конкретно?

— Наш квартал. Он выходит к каналу, а канал — это прямая дорога от порта в глубину Лоутауна, минуя княжеские посты. Идеальный маршрут для опиума и оружия, — Проговорил Кайл. — Сначала они прислали переговорщиков. Двое, вежливые, кланяются. Предложили «протекторат»: мы отдаём им сорок процентов оборота, пускаем их грузы через свои склады. Формально остаёмся собой. Фактически становимся их прачечной.

— И Кенни их послал.

— Кенни их послал, — кивнул Брофловски, и его голос дрогнул. — Он сказал им дословно: «Хоулетты не платят». Через день у нас сгорела литейка. А три дня назад Кенни возвращался с переговоров в порту, и его карету зажали в переулке. Восемь человек. Охрана положила троих, но… — он замолчал. — Ему перерезали горло и оставили в карете. А на дверце оставили отпечаток ладони. Красной краской.

— Их знак, — уточнил я.

— Их подпись, сэр. Это значит «мы приходили и придём ещё».

Кайл выпрямился, и в его усталых глазах впервые за весь разговор мелькнула решительность.

— А теперь у нас полноценная война. Заказчики отказываются от контрактов — боятся. Поставщики поднимают цены, потому что везти нам товар опасно. Мы держим один квартал, мистер Хоулетт. Можно сказать прямо: прямо сейчас мы в осаде.

Я долго молчал, переваривая информацию. Я улавливал учащённый пульс Брофловски. Он не врал. Он был напуган, измотан, но готов был стоять до конца.

— Значит, осада, — я медленно поднялся с кресла. Золотой огонь на секунду вспыхнул в моих глазах, заставив управляющего вздрогнуть. — Что ж, Кайл. Спасибо за службу. Хоулетты умеют ценить верных людей.

Я подошёл к окну и посмотрел на раскинувшийся внизу грязный, порочный город.

— Они убили Кенни. Они решили, что мы слабы. Что нас можно сожрать, пока большие хищники спят, — тихо проговорил я.

— Похоже, предвидится хорошая драка, — усмехнулась Рем. — Дело хорошее. А то последнее время совсем стало скучно.

— Тебе бы только подраться, — отмахнулся я от неё. — Успеем. Сначала мне нужно принять дела и лично понять, что тут и как.

Я повернулся к управляющему.

— Кайл, принимай и размещай бойцов, которые прибыли на усиление. Пусть твои ветераны поделятся с ними опытом — как я понимаю, это место не похоже ни на что, где они бывали раньше.

— Сделаю, сэр.

Потом я посмотрел на дремавшую в кресле Ванессу. Хоть она теперь и была дампиром, привычка спать днём и бодрствовать ночью никуда не делась.

— Не спи, замёрзнешь, Ванесса.

Та лениво приоткрыла один глаз и повернулась ко мне.

— Ночью возьмёшь под руководство своих бывших соплеменников. Пройдитесь по городу. Посмотрите, послушайте чем он живет.

— Эх, опять работа, — с тоской проговорила дампирша, потягиваясь. — Джеймс, ну что ты постоянно едешь в какую-то жопу? Нет чтобы отдохнуть куда-нибудь выбраться.

— Ванесса, сейчас лучше молчи и иди займись делом.

Когда я сюда прибыл, я понимал, что легко не будет. Но не думал, что всё настолько плохо.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +19 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!

Том 7. Глава 96

— Мы на месте, — почти безжизненно проговорила Рем, останавливаясь.

Я смерил её внимательным взглядом, и то, что я увидел, мне совершенно не понравилось. От той дерзкой, самоуверенной и язвительной женщины, которая ещё застала основание Рима, не осталось и следа. Сейчас передо мной стояла измученная, помятая тень. Её плечи были обречённо опущены, а всегда полыхающие янтарём глаза казались потухшими, словно присыпанными серым пеплом. Было очевидно, что она очень боится этой грядущей встречи со своим прошлым. Боится посмотреть в глаза тому, кого предала три столетия назад.

Я перевёл взгляд с её поникшей фигуры на окружающий нас пейзаж и не смог сдержать тяжёлого вздоха.

— А где «на месте»-то? — с лёгким раздражением спросил я, обводя рукой пространство. — Может, хватит твоих шуток, тётушка? Мы битый час продирались сквозь трущобы Нижнего города, хлюпая по колено в нечистотах и распугивая крыс. Ты завела меня в какой-то глухой тупик, и мы сейчас вдвоём очень сосредоточенно смотрим на простую кирпичную стену.

На мои слова Рем лишь тяжело вздохнула, даже не попытавшись огрызнуться.

Она сделала полшага к стене и подняла правую руку. Я почувствовал, как пространство вокруг неё неуловимо изменилось. На кончиках её пальцев вспыхнули плотные, обжигающе-жёлтые огоньки концентрированной энергии Ци.

Она начала прикасаться к кирпичам. Её движения были быстрыми, словно она набирала известный только ей шифр. Раз. Ещё раз. Чуть правее, затем сдвиг вниз.

Я смотрел на это священнодействие с откровенным любопытством, уже догадываясь, что должно произойти дальше.

Как только её пальцы коснулись последнего кирпича в нужной последовательности, стена вздрогнула. По тупику разнёсся скрежет трущегося друг о друга камня. Стыки между кирпичами вдруг начали расширяться, кладка пошла волнами, складываясь и уезжая внутрь самой себя. Прямо как в том самом кино про очкастого волшебника со шрамом, когда он впервые пришёл на Косую аллею.

Пыль осыпалась на грязную брусчатку, а в образовавшемся провале вспыхнул свет.

Я с нескрываемым удивлением уставился на появившийся вместо грязной кирпичной кладки огромный бирюзовый портал. Он не был просто световым пятном. Внутри него, переливаясь густыми неоновыми разводами, текло и закручивалось по спирали само пространство, образуя пульсирующую воронку. От неё веяло силой.

— Доволен, ирод? — прошипела Рем, не оборачиваясь. Её голос предательски дрогнул. — Заходи давай уже.

Я хмыкнул и шутливо, но с совершенно серьёзным лицом сделал шаг назад, галантно указывая ей рукой на сияющий зев портала.

— Не, так не пойдёт. Дамы вперёд, — произнёс я. — Ты здесь местная, ты и показывай дорогу.

Рем только фыркнула, нервно дёрнув плечом.

— Трус! — бросила она мне.

Сжав кулаки, она сделала уверенный шаг внутрь. Зрелище было интересным. Поверхность бирюзового портала не пропустила её сквозь себя, как вода. В момент её шага гладь энергии разлетелась вдребезги, словно огромное зеркало, в которое бросили камень. Осколки пространства брызнули в стороны, пропуская её фигуру, а затем мгновенно, со звонким шелестом, собрались обратно за её спиной. Сквозь искажённую, искрящуюся рябь я видел, как её силуэт делает несколько быстрых шагов и стремительно удаляется куда-то вдаль.

«Ну, похоже, она всё же не решила от меня отделаться и отправить подальше. Можно пробовать», — рассудил я.

Я глубоко вдохнул, подавляя лёгкий мандраж, и шагнул прямо в бирюзовый водоворот.

Ощущения были странными. Это совершенно не походило на Тропы Духов, к которым я уже успел привыкнуть. Если Тропы были похожи на скольжение сквозь туманную, податливую изнанку мира, то этот портал ощущался как удар током. Меня словно окунули с головой в ванну, доверху наполненную электричеством. Тело сжало со всех сторон, каждую клетку прошило миллионами микроскопических игл, а желудок на секунду попытался вылезти наружу. Переход через искусственно созданную брешь в реальности оказался требовательным к прочности организма. Думаю, такое не каждый выдержит.

С хлопком меня выплюнуло на твёрдую поверхность.

Я по инерции сделал шаг вперёд, чтобы удержать равновесие, и замер, ошарашенно моргая. Мои глаза, привыкшие к кромешной тьме мадрипурской ночи, резануло ярким светом.

Вокруг меня был день. Самый настоящий, залитый золотистым светом день, хотя там, снаружи, на острове, стояла глубокая ночь.

Но поразило меня даже не солнце. Воздух. Он был настолько густым, настолько пропитанным чистейшей энергией, что казался почти осязаемым. Каждый вдох обжигал лёгкие сладковатым, искрящимся привкусом озона. По коже пробежали мурашки, а в крови забурлил такой коктейль, что мне показалось: стоит мне только захотеть, стоит лишь оттолкнуться от земли — и я просто взлечу. Вшторило так вшторило. Мой внутренний реактор радостно заурчал, впитывая эту амброзию.

Проморгавшись и сфокусировав зрение, я огляделся.

Прямо подо мной простирался идеально подстриженный, изумрудно-зелёный газон, каждая травинка на котором, казалось, светилась. А впереди, на возвышении, монументально раскинулось огромное здание из белого камня. Это был архитектурный сюрреализм, в котором органично, без малейшего диссонанса, сплелись два совершенно разных мира. Массивные, тяжёлые стены и стрельчатые окна классического европейского замка плавно переходили в изящные, загнутые вверх многоярусные крыши азиатской пагоды. Белый камень сверкал на солнце.

Я поднял голову вверх. Небо над этим карманным измерением не было голубым. Оно медленно, гипнотически переливалось всеми возможными цветами радуги — от нежного перламутра до глубокого фиолетового, словно нарисованное акварелью на гигантском холсте. Только солнце было похоже на само себя.

В голове было ясно, а картина оказалась настолько фантастической, что я просто не выдержал.

«Это магия, Гарри!» — мысленно, с восторгом завопил я, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать эту фразу вслух на всю эту безмятежную долину.

Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение и возвращая на лицо маску серьёзности. Чудеса чудесами, но мы здесь по делу.

Я посмотрел вперёд. Рем даже не думала меня дожидаться. Её фигура уже находилась на добрую сотню метров впереди. Она шла по вымощенной белым камнем дорожке к центральным дверям этого удивительного храма-замка. Она ни разу не обернулась, словно шла на собственный эшафот.

— Эй, подожди! Куда ты так спешишь, перед смертью не надышишься! — крикнул я, срываясь с места и в несколько длинных скачков нагоняя свою приунывшую родственницу.

Она полностью проигнорировала мои слова. Подошла к массивной калитке в воротах и, абсолютно не церемонясь, начала с силой в неё стучать. В её теле продолжала циркулировать энергия Ци, отчего каждый её удар выходил не просто громким, а с плотным гулом, от которого содрогалась вся деревянная рама.

«Вот её колбасит, — мысленно хмыкнул я, слегка задерживая шаг. — То боится и еле ноги плетёт, то сама рвётся напролом. Нас с таким подходом тут случайно за врагов не примут?»

Но я решил от греха подальше её не останавливать. В конце концов, это её разборки, и я искренне надеялся, что эта тысячелетняя интриганка хотя бы приблизительно знает, что делает.

Впрочем, её эмоциональные потуги по проламыванию преграды продолжались недолго. Внезапно ворота и высокие белокаменные стены вокруг них загудели. Пространство перед ними накрыла плотная, мерцающая серебром и бирюзой волна энергии. Рем, не успев остановить свой следующий занесённый кулак, коснулась этой плёнки барьера.

Грохнуло.

Её с силой отшвырнуло назад. Туша древней волчицы полетела прямо в мою сторону, и мне пришлось уклониться. Рем, впрочем, тоже не растерялась: ловко перекувырнулась в воздухе и, сгруппировавшись, приземлилась на обе ноги.

Она мгновенно зыркнула на меня своими янтарными глазами, в которых на секунду вспыхнула дикая злость.

— Что вылупился?! — прошипела она, отряхивая рукав. — Так будет быстрее! Зато хозяева теперь точно знают, что у них на пороге заждались гостей!

— Ну ты и больная, — по-доброму ухмыльнулся я, качая головой. — Мне теперь ещё больше захотелось познакомиться с этим твоим Цан-Луном. Искренне интересно, что это за человек такой, если он вызывает у тебя столько эмоций одновременно.

— Скоро встретишься! Не волнуйся! — зловеще проговорила она, восстанавливая дыхание. — И я очень сильно надеюсь, что он сможет стереть эту твою довольную ухмылочку.

— Посмотрим, — пожал я плечами.

Мы замерли, молча ожидая реакции владельцев этого странного замка.

Не прошло и пары минут, как бирюзовый барьер перед воротами коротко мигнул, пошёл мелкой рябью и растворился. Тяжёлая дубовая калитка начала медленно отворяться внутрь.

Рем рядом со мной вся натянулась струной. Казалось, куда ещё больше проявлять нервозность, но она умудрилась. Её реакция невольно передалась и мне. Я сбросил ленивую вальяжность и мгновенно подобрался. Кто его знает, как именно нас встретит местная братия. У меня до сих пор от всего увиденного ломался весь привычный шаблон этого мира. Да, я уже принял мутантов, нежить, заговоры и древних богов. Но от этого места шло такое ощущение сказки, что мозг пасовал.

Калитка распахнулась до конца, и в проёме показался мужчина.

На вид ему можно было дать лет тридцать. Высокий — где-то на целую голову выше меня — и невероятно массивный в плечах. На нём была простая, но добротная тёмно-синяя одежда, чем-то похожая на одеяния шаолиньских монахов. Но самое удивительное, что бросилось в глаза: густые, яркие, огненно-рыжие волосы на его голове были небрежно стянуты в конский хвост, а щёки украшали пышные, аккуратно подстриженные бакенбарды ровно того же пламенного цвета.

Выглядело это сочетание крайне необычно.

Я скосил глаз на тётушку и едва не поперхнулся. Рем буквально впала в ступор. Она замерла, кажется, вообще забыв, как дышать, а её глаза расширились настолько, что казалось, вот-вот вывалятся из орбит. Она смотрела на этого рыжего гиганта не мигая, не шевелясь и заворожённо. Вся Ци, которая секунду назад бурлила в ней, мгновенно улеглась.

«Так-так-так… — мой внутренний индикатор неприятностей мгновенно крутанул стрелку в красную зону. — Тут явно что-то не то. Слишком бурная реакция для старой циничной интриганки. Неужели этот рыжий мордоворот и есть тот самый мастер Цан-Лун? Что-то слишком уж он бодро выглядит для трёхсотлетнего старца…»

Вглядевшись в лицо вошедшего внимательнее, я вдруг ощутил дежавю. У меня возникло стойкое ощущение, что его черты — вот эти скулы, разрез глаз, тяжело сжатые губы — мне болезненно знакомы.

Я активировал свои обострённые звериные чувства, втягивая воздух носом… и чуть не дёрнулся.

От парня не просто разило зверем. В его запахе, сквозь ароматы местной чистой энергии, отчётливо и неумолимо пробивались те самые нотки, которые я ощущал от Клары, от Виктора Крида, от Дога, от самого Ромулуса… и, чёрт возьми, от самой Рем. В его крови горел тот же самый икс-ген. Наша кровь.

«Так, стоп. Только не говорите мне…» — в моей голове сложилась настолько же безумная, насколько и единственно верная мозаика.

Я резко снова повернулся к застывшей истуканом Рем. Она всё так же продолжала гипнотизировать парня немигающим взглядом.

— Кто вы такие, незваные гости? — между тем напряжённо спросил рыжий гигант, окинув нас оценивающим взглядом.

Я молчал, совершенно не понимая, что в этой трагикомедии говорить, так как главную партию должна была вести женщина. Но Рем продолжала косплеить мраморную статую, и пауза начала немилосердно затягиваться, становясь откровенно глупой и опасной.

— Приношу извинения за шум у ворот, — наконец заговорил я, выходя чуть вперёд и разводя открытые ладони. — Мы пришли сюда с добрыми намерениями. Дайте мне буквально одну секунду… Моя спутница сейчас отойдёт от шока и всё вам расскажет.

Мужчина удивлённо и явно с лёгким подозрением скользнул по мне взглядом, но его поза стала чуть менее агрессивной. Впрочем, я на своём шкурном опыте чувствовал: от этого кадра исходила совсем не шуточная угроза. Было стойкое ощущение, что если дело дойдёт до сражения, ему может и хватить сил и навыков, чтобы выставить нас обоих за пределы этого измерения.

Поняв, что Рем добровольно из своего транса не выйдет, я подошёл к ней вплотную и без лишних рефлексий влепил ей пощёчину.

Звук удара разорвал тишину.

От неожиданности и силы Древняя Матриарх потеряла равновесие и с размаху шлёпнулась на свою изящную пятую точку. Она судорожно замотала головой, часто моргая, и в её янтарных глазах наконец-то прорезалась осмысленность.

— Бабушка, надеюсь, ты пришла в себя? — максимально серьёзно произнёс я, нависая над ней. — Тут с тобой поговорить хотят.

Рем яростно зыркнула на меня снизу вверх и прошипела, потирая горящую щёку:

— Мы, кажется, с тобой договаривались, чтобы ты меня так не называл, мальчишка!

— О, сигнал получен, ты снова в нашей реальности! — оскалился я. — Так, может, уже разрешишь эту затянувшуюся нелепую паузу? — Я выразительно кивнул в сторону замершего у калитки рыжего.

Рем ещё раз быстро, почти испуганно метнула взгляд на гиганта, тяжело и грустно вздохнула, а затем поднялась на ноги. Сделав несколько медленных, неуверенных шагов к замершему мужчине, она заговорила — и её голос впервые на моей памяти звучал так тихо и дрожаще:

— Мы пришли с добрыми намерениями… Мы ищем встречи с уважаемым мастером Цан-Луном.

— А он вас ждёт? — с сомнением спросил парень. — Вы уверены, что будете здесь желанными гостями?

— Я думаю… он не откажет нам во встрече, — тихо произнесла Рем.

Она медленно потянулась рукой к своей шее и вытащила изящную цепочку, на которой висел странный, потемневший от времени амулет.

Едва рыжий гигант бросил взгляд на эту побрякушку, как его лицо разительно изменилось. Вся настороженность пропала. Он расслабил плечи, и на его лице расцвела искренняя улыбка.

— Простите за недоразумение! — произнёс он мягким голосом. — Не так часто к нам самостоятельно находят дорогу гости. Но если вы друзья отца, наш дом всегда открыт для вас.

«А амулетик-то не простой, а с секретиком», — мысленно зафиксировал я.

Но в следующую секунду моё собственное осознание догнало его слова.

ОТЦА?!

В моей голове словно замкнуло два оголённых провода. «Вот это, сука, поворот…» — подумал я, ощущая, как глаз начинает нервно подёргиваться.

Значит, моя безумная догадка насчёт их кровного сходства, запаха и её реакций оказалась верной?!

Я медленно перевёл укоризненный взгляд на Рем. «Ах ты старая, хитрая, сбежавшая из дома коза, — мысленно прорычал я. — Что ещё ты мне, блять, забыла рассказать из своего богатого прошлого?!»

Однако устраивать семейные сцены перед местными было глупо. Я взял себя в руки, вышел вперёд и вежливо обратился к рыжему:

— Моё имя Джеймс. А это моя тётушка… Шлюнь. Она как раз и является давним… очень давним другом вашего отца.

— Шлюнь? — парень искренне удивился, почесав рыжую бакенбарду. — Интересное имя. Впервые такое слышу, хоть и знаю много языков.

Рем рядом со мной едва слышно и крайне опасно заскрипела зубами, но промолчала, прожигая во мне дыру взглядом.

— Но простите мои манеры, я же не представился! — гигант приветливо кивнул нам обоим. — Моё имя Мер.

«Рем… и Мер, — меня накрыла такая волна смеха, что пришлось приложить титанические усилия, чтобы не заржать в голос. — Вы что, блять, серьёзно?! Вы там совсем с именами не парились в своих трёхсотлетних отношениях?! Рем и Мер! Господи, за что мне всё это?»

Мне безумно захотелось с размаху впечатать ладонь себе в лицо, но я сдержался, сохраняя каменную маску вежливости.

— Очень приятно познакомиться, Мер, — ровно произнёс я. — Так мы можем видеть мастера?

— Конечно! Проходите, — мужчина с приветливой улыбкой широко распахнул тяжёлую створку калитки, приглашая нас во внутренний двор этого удивительного белокаменного замка-пагоды. — Но должен сразу предупредить: отца сейчас здесь нет. Он отбыл по важным делам, так что сейчас я за главного. Уж простите, если встреча вышла не такой торжественной.

— И… надолго он ушёл? — не сдержавшись, с плохо скрываемой тревогой в голосе спросила Рем. Было видно, что ожидание для неё сейчас хуже любой пытки.

— Нет, не думаю, — покачал головой Мер. — После вашего… весьма экспрессивного постукивания я сразу же послал ему весточку, что явились неизвестные. Уверен, он уже спешит обратно.

Мы шагнули под высокую, украшенную сложной резьбой арку ворот. И то, что открылось моему взору, заставило меня мысленно присвистнуть.

Вместо уютного, крошечного дворика для медитаций, который рисовало моё воображение со слов Рем о «скрытом додзё», передо мной раскинулась огромная, вымощенная идеально подогнанными каменными плитами площадь. И она не пустовала. На ней прямо сейчас находились сотни учеников самых разных возрастов — от совсем юных мальчишек и девчонок до крепких, сформировавшихся подростков.

И тут случилось то, чего я никак не ожидал.

Площадь замерла.

Не постепенно, не волной, как бывает, когда толпа замечает чужака. Все замерли одновременно. Только что здесь стоял ровный рабочий гул — резкие выдохи, шлепки ладоней по деревянным манекенам, топот сотен босых ног по камню, отрывистые команды инструкторов. И вдруг всё это оборвалось на середине такта.

Сотни взглядов. И ни одного лишнего движения.

Вот что меня по-настоящему зацепило. Они просто смотрели и ждали, что скажет старший.

Инструкторы среагировали иначе. Мужчины, стоявших между шеренгами, не спеша сместились — так, чтобы оказаться между нами и учениками. Ни один из них не принял боевую стойку, никто не потянулся к оружию. Они просто отгородили учеников от нас.

Вот это уже был профессионализм. Да это же целая гребаная армия.

А потом до меня добралось второе. То, что я в первый момент принял за жар от нагретого камня.

Моё духовное зрение, включившееся на автомате, буквально захлебнулось.

Вся площадь горела.

Это было не то тонкое, еле уловимое свечение, которое я привык видеть в обычных людях, — не бледный огонёк, теплящийся где-то в груди. Каждый человек здесь был источником. У самых младших это выглядело как мерцающие искры, неровно пульсирующие в такт дыханию: вспыхнет, притухнет, снова вспыхнет. Мальчишки ещё не умели держать поток ровно, и энергия текла из них рывками.

У подростков постарше свет уже стягивался в устойчивые контуры, обводя руки и ноги, наливаясь в кулаках перед ударом и уходя в стопы при переносе веса. Они не просто били — они гнали Ци по телу осознанно, туда, где она была нужна прямо сейчас.

А инструкторы…

От инструкторов фонило так, что смотреть на них духовным зрением было некомфортно. Каждый из них ощущался как приоткрытая дверца доменной печи. Плотные, спрессованные до состояния камня сгустки энергии.

И над всем этим, покрывая площадь целиком, висело ровное золотистое марево. Сотни потоков, смешиваясь, поднимались вверх и растворялись в этом невозможном радужном небе. Вот откуда здесь такой воздух. Это место не просто находилось в измерении, насыщенном энергией, — оно само её вырабатывало. Каждый день, десятилетиями. Как гигантский улей, где каждая пчела приносит свою каплю мёда.

«Ну, тётушка, ну интриганка, — с восхищением подумал я. — „Небольшое додзё для избранных", говоришь? Да тут готовый штурмовой батальон, способный за ночь вырезать половину Мадрипура! Похоже, дела у твоего бывшего идут просто превосходно».

Мер, прекрасно понимая причину возникшего напряжения, спокойно поднял руку.

— Всё хорошо! — его голос, каким-то непостижимым образом, без всякого крика, разнёсся над всей огромной площадью, дойдя до самых дальних рядов. — Это гости Мастера. Продолжайте.

Эффект был мгновенным.

Сотни бойцов синхронно поклонились Меру — одним движением, в одну и ту же долю секунды, и по площади прокатился короткий шелест ткани. Никаких лишних вопросов, никаких перешёптываний.

Площадь ожила так же разом, как и замерла.

И вот тут я наконец рассмотрел, чем они, собственно, занимаются.

Ближе всего к нам, у самой стены, десятка три самых мелких отрабатывали что-то предельно скучное: они просто били ладонью по подвешенному на верёвке мешку с песком. Но не сильно, а мягко, почти нежно, и каждый удар сопровождался коротким выдохом. Мешки при этом не раскачивались. Совсем. Я присмотрелся духовным зрением и понял: они учились использовать энергию, не вкладывая ни капли физической силы. Мешок оставался неподвижным, но песок внутри него от каждого шлепка шёл мелкой волной.

Правее, на песчаном круге, шли парные бои. Никаких доспехов, никаких поддавков — подростки лупили друг друга в полную силу, и удары были такими, что человеку с улицы хватило бы одного, чтобы отправиться к праотцам.

В дальнем конце площади группа постарше занималась вещами вовсе непонятными. Они стояли неподвижными столбами, сомкнув ладони перед грудью, и над каждым из них воздух дрожал и искрился. Я потянулся к ним восприятием и почувствовал, что они не медитируют — они выдавливают из себя энергию наружу, вытягивая её тонкими нитями и удерживая на весу. У кого-то нити рвались, у кого-то держались секунду-другую.

А в стороне, под навесом, шло вообще нечто. Мужчина лет сорока стоял под здоровенным подвешенным котлом, из которого мерной струёй текла вода, и держал под этой струёй кисти рук. Вода не касалась его ладоней. Она разбивалась в воздухе на расстоянии в палец от кожи и уходила в стороны веером мельчайших брызг.

Я смотрел на всё это и ловил себя на одной простой мысли: я, со своей силой, регенерацией и духовным реактором внутри, здесь был бы просто дикарём с дубиной. Сильным, живучим, но необученным.

Вот, значит, ради чего я сюда пришёл.

Мер, наблюдавший за площадью рядом со мной, тихо фыркнул себе под нос:

— Им бы только повод дай, чтобы отлынивать от занятий. Лентяи.

В его голосе проскользнули такие знакомые, почти отцовские нотки строгого наставника, что я едва сдержал улыбку.

— Пойдёмте в зал приёма гостей, — вежливо предложил Мер, указывая рукой на широкую мраморную лестницу, ведущую к центральным дверям пагоды. — Думаю, там будет куда удобнее дождаться отца, чем стоять на солнцепёке.

Мы двинулись за ним. Я шёл чуть позади этого рыжего исполина и не мог отделаться от роя мыслей в своей голове. Я внимательно изучал каждое его движение.

Он шагал мягко, текуче, совершенно не производя шума, несмотря на свои внушительные габариты. В этом читалась школа боевых искусств. Но моя звериная чуйка фиксировала совершенно иное. Я на сто процентов чувствовал, что сила нашей мутации в нём не просто есть — она пробуждена и активна. Значит, знаменитой регенерацией и долголетием нашей крови он обладает в полной мере.

«Сын или всё-таки внук? — размышлял я, разглядывая его широкую спину. — Нет, вряд ли внук. Это прямой наследник. Какая же термоядерная смесь получилась. Дикая, первобытная сила и регенерация бессмертного, помноженная на контроль и разрушительную мощь мастера Ци Небесной Столицы. Да этот парень, если его разозлить, может в одиночку многих вразумить».

Я бросил короткий, ехидный взгляд на идущую рядом Рем. «Матриарх, блин. Оставила мужику на память не только разбитое сердце, но и сына, а сама свалила в туман на триста лет. Женщины…»

Мы поднялись по широким ступеням. Мер положил свою ладонь на створку двустворчатой двери.

— Мы пришли, — негромко проговорил он, плавно толкая дерево внутрь. — Располагайтесь, пожалуйста.

______________________________________

Спасибо за вашу активность, рад, что история нравится! Я официально запустил Boosty(там +19 глав). Если хотите читать новые главы раньше всех и влиять на сюжет — жду вас там. Ссылка в профиле и в примечаниях автора. Приятного погружения!