Становление мага
Пролог
- Алиса, включи «Арию», - тихо произнёс я.
- Осторожно, эта музыка не для детей, - откликнулась умная колонка.
Комнату наполнил нежный гитарный перебор, а через несколько секунд раздался голос. Я никак не мог вспомнить название этой песни. А ведь когда-то я помнил весь плейлист до последней ноты.
Наследственность меня подвела. Хотя глупо на неё грешить. Это как корить судьбу за сахар, который не растворился на дне стакана кофе.
Я знал. Знал, что рано или поздно инсульт настигнет меня. Сложно этого не понимать, когда по мужской линии несколько поколений страдало этой болячкой. Но моё знание не останавливало меня от образа жизни, который мне нравилось вести. Кофе, сигареты, вейпы, алкоголь и конечно же хроническое отсутствие сна и, как вишенка на торте, достаточно нервная и тяжёлая работа. Я сгорел на работе, причём в прямом смысле слова. Инсульт поймал меня прямо в зале совещания.
Страшное чувство. Страшные ощущения. Хотя откровенности ради, когда тебе раз за разом говорят: «Это тебя убьёт», а ты продолжаешь это делать, то немудрено, что в какой-то момент эта фраза из будущего времени перекочует в настоящее.
Но тяжелее даже не то, что больше половины дня я провожу в галлюцинациях или что совершенно не работает вся левая сторона, тяжелее всего видеть, в те самые редкие моменты просветления разума, каково твой семье. Жена не может бросить работу, иначе останемся без каких-либо средств к существованию. Сын давно вырос и обзавёлся своей семьей, к тому же он сам сейчас строит карьеру. Горит на работе так же, как и я в свои двадцать. Забавно. Протянет ли он дольше меня? Надеюсь. Надеюсь, что ему в отличии от меня хватит мозгов вовремя остановится, потому что эту «гонку» с генетикой ему вряд ли победить.
Впрочем я слегка отвлёкся. На протяжении всей жизни я был слегка… отмороженным, что ли. А может и не слегка, кто уже разберёт. Старался жить без оглядки на чужое мнение. Скорее всего хотел выделиться, а может и просто был дураком.
Как-то в молодости я посмотрел один ролик на всем известном видеохостинге о том, что револьвер намного круче обычного пистолета. Мол, клинет меньше, в действие всего одной рукой приводится, к патронам не так требователен. Именно второе преимущество мне сейчас предстоит оценить в полной мере.
Записка в телефоне давно уже готова. Я не в первый раз уже задумываюсь об этом с момента, как меня поразил инсульт. Просто дождался удобного момента, когда дома не будет никого.
- Прости меня, Лина, - тихо проговорил я, - Прости, Сева.
В уголках глаз появилась предательская влага.
- Простите, родичи. Так надо.
Секунда. Последняя секунда, которая растянулась для меня в вечности. Даже несмотря на то, что у меня отмерла половина мозга, моя «способность» к замедлению времени в критические моменты не подвела. Словно в высококадровой съёмке, я слышу, как медленно, словно ещё и с эхом, бьёт курок, как происходит микровзрыв капсуля. Ну всё. Секунда подошла к концу. Теперь и вторая половина мозга получит по заслугам, а то что только одной половинке страдать.
БАХ.
Из окончательно обессиленной руки выпадает ещё слегка дымящийся револьвер.
Глава 1
Я люблю читать. Очень сильно люблю. К двадцати годам количество прочитанных мной книг перевалило за две тысячи экземпляров. Первые две сотни стояли стройными рядами на книжных полках, но вот все последующие покоились в чуде современной технике - телефоне.
Как-то я задался вопросом: «Интересно, а как те попаданцы, что вселяются в тела новорожденных детей остаются в своём уме? Это же приличный удар по психике, граничащий даже с нокаутом. Ты толком не видишь, не можешь контролировать не то, что руки, а даже то, когда хочется в туалет. Да и связать два слова не можешь. Как тут не поехать крышей»
Спустя столько времени я узнал ответ на этот вопрос. Никак. По крайней мере у меня это не получилось. Сложно описать, каково это быть младенцем с разумом взрослого. Это что-то среднее между крайней степенью шизофрении и раздвоением личности. Вот вроде бы лежишь себе, никого не трогаешь, но тут кишечник решает опорожниться, от этого становится крайне страшно, и ты закатываешь истерику, словно в твоей стране из-за санкций «закрыли» какую-то сеть фастфуда.
Но, на самом деле, самым сложным было не сказать первым словом «Б@#ТЬ!»
Ладно. Это всё лирика. Как говорил один супергерой в красном трико: «Яйца в кулак»
***
Я смог. На удивление, но смог пережить этот страшный этап «Годовасик». Наверное, чуть позже даже сделаю себе в фотошопе грамоту. В какой-то момент ко мне просто пришло осознание, что эта стадия жизни «отпуск». В прямом смысле. Лежишь, срёшь и орёшь. Даже грудь дают помацать. Чем же это не долгожданный отпуск после стольких лет работы практически без выходных. Нужно только попытаться расслабиться и получать удовольствие. Расслабиться у меня получилось, но вот до удовольствия не дошло.
С самого своего девства… второго детства. Я был очень смышлёным и умелым мальчиком. А как ещё быть не «умелым», когда ты не учишься, а пытаешься восстановить что-то словно давно забытое. У меня даже получилось сказать первым словом «Деда», а не «Б@#ТЬ!». Почему «Деда»? Именно этот седой старик остался сидеть со мной, когда новоявленные родители укатили на заработки. В самом начале, из-за вредности моего характера, я планировал «шалить», но, глядя на этого измученного жизнью человека, очень быстро передумал. Ему давно пора на заслуженную пенсию. Сидеть перед телевизором с бутылкой пива. Ну или чая в кружке на литр. В общем, вот эти вот все старческие приколы, а не возиться с «тугосерей». Старался не шуметь, когда его выключало посреди дня. И смирно лежать в кровати после обеденного сна, давая старику побольше времени тишины. Зато он не мог нарадоваться внуком. К полугоду я уже спокойно сам просился на горшок и делал робкие попытки самостоятельно пить воду. Бутылку то я поднимал, но с крышечкой справиться всё никак не мог.
***
Хотя в том, чтобы быть ребёнком, есть и плюс. Никто не удивляется тупым вопросом «Деда, а что это за усатый дядя в телевизоре?». Так я собственно узнал, что это Божиею милостию, Василий Романов, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский, и прочая, и прочая, и прочая.
Ну что могу сказать. В тот момент я немного подвис. Это точно не мой родной мир. Я, конечно, заметил разницу в технике и ремонте, но это же Россия, здесь пока в Москве 16:44, а где-то за Уралом только позавчера первые млекопитающие выползли на сушу. Но что бы настолько? У нас там в центральной части страны уже и октябрьский переворот, и развал союза произошёл, а здесь (А где здесь, кстати?) всё ещё Российская Империя. Но оказалось нет. Мы живём в столице. В Петрограде. И мир этот — явно не мой. Когда до меня это дошло, я даже на секунду забыл о том, что я маленький мальчик лет четырёх, и мне захотелось сесть и закурить. Но пришлось грызть погремушку. А после того, как я увидел, что дед ставит чайник без помощи спичек или зажигалки, мне захотелось не просто закурить, но и ещё чего-нибудь выпить. И нет. Это был не электрочайник. Обычный. На газу. Вот только поджигал дед плиту пальцем. Точнее искрой, которая вылетает из пальца, и что-то я не видел, как он перед этим очень долго тёр надувной шарик.
- Деда, а как ты это сделал? – и тут мне пришлось даже имитировать детское любопытство.
- Это? – спросил он и запустил ещё пару искр из пальца, - это Сила, внучок.
Именно с этого памятного диалога у меня появилась Цель. Освоить эту магию. И даже то, что в обычной мещанской семье родится ребёнку с даром достаточным, чтобы его заметили – практически невозможно, меня не остановило. Я поймаю судьбу за вертлявый зад. Если уж мне повезло переродится в мире с магией, то заполучить эту самую магию, чего бы мне этого не стоило. Да будет так!
К сожалению, дед оказался не одарённым. Да, он мог пускать искорку из пальца, но это буквально был его предел. Мой местный отец и того не мог. Но чего не отнять у деда, так это опыта. В своё время он тоже мечтал стать магом. Причём не простым, а ранга Стихия (8), именно так звали тех, кто достиг вершины развития в магической стезе.
С этого памятного диалога вместо сказок на ночь дед принялся мне читать свои старые записи, которые он всё это время бережно хранил. Да, он потерял надежду стать магом, даже просто аттестованным одарённым, но эти записи стали для него памятью о том времени, когда он ещё был молод, когда в его глазах горел огонёк мечты.
***
В садик меня не отдавали по одной простой причине. В этой стране так и не прижилась идея «каждому по потребностям», поэтому детские сады, как и образование осталось платным. Точнее бесплатные школы были. Но всё, на что была рассчитана их программа — это обучение грамоте, четырём правилам арифметики и на этом всё.
Но это касалось лишь мещан. Для благородных и купцов были отдельные программы обучения, включающие в себя… да что только они не включали в себя, но и это развлечение было платным. Единственное для кого образование было полностью бесплатным и при этом более чем качественным – одарённые. Если я правильно понял рассказы деда, то даже одарённые достигшие ранга Гридень (4), считались для страны чем-то в роде неожиданно найденной части ракетных войск стратегического назначения, поэтому практически любое государство гналось за возможностью воспитать и желательно привязать к себе, как можно больше обученных одарённых.
За многие годы практики в магии её уровень рос неукоснительно, как, собственно, и технический прогресс. Несколько веков назад тех, кого принимали почти за небожителей, по уровню силы сейчас, не задумываясь, записали бы в ранг Витязь (5). Но такая переоценка возникала не из-за всё растущих сил одарённых, а скорее из умений. Из года в год яйцеголовые каждой страны старались найти более экономичные, тонкие и сложные способы убивать друг друга в промышленных масштабах.
По ночам, когда дед засыпал, я раз за разом пытался наколдовать искру. Для этого не было никаких особых заклинаний или распальцовок. Такое мелкое воздействие силы должно вызываться лишь усилием воли. В прошлой жизни меня вряд ли можно было бы назвать примерным человеком, но чего у меня было не отнять – это воли. Стальной воли способной согнуть небеса. Я не стал миллиардером. У меня не было трёхэтажной вилы. Не было спорткаров. Но уровень моего дохода мог позволить мне не париться о стоимости совершаемых покупок. Всего этого я добился без связей. Я пришёл студентом, которого взяли исключительно из-за контракта на целевое обучение. В то время у меня была цель «состояться», но эта цель меркнет перед жгучим желанием обладать магией. Вдуматься только - «магия». Да об этом же любой мальчик в возрасте от пяти до пятидесяти пяти мечтает.
Даже если в новой жизни у меня не будет архимага с роялем из кустов, я всё равно стану магом.
***
Что могу сказать. У меня получилось. Я выдавил из себя искру. И меня даже не расстроили полученные от деда тумаки, ведь при этом я умудрился почти спалить одеяло, которым был накрыт и, соответственно, своими визгами разбудить старого человека. Ну и ещё брови спалил. Теперь меня не сможет прочитать ни один физиогномик.
На утро у нас всё же состоялся диалог.
- Егор, ты понял, что смог сделать сегодня ночью?
- Да, деда. Я же специально, - ответил я, но тут же исправился, - ну искру специально вызвал, одеяло я неспециально поджёг. Честно-честно
Дед мягко рассмеялся и потрепал меня по макушке. Я уже видел, что он не сердится. Я видел, что в его глазах плещется безудержная радость, и я понимал его эмоции. В прошлой жизни я тоже испытывал нечто подобное, когда мой ребёнок добивался маломальских успехов.
— Это хорошо, что одеяло ты неспециально поджёг. Но я хотел поговорить с тобой о другом, - он на несколько секунд замолчал, а взгляд его расфокусировался, - Ты у меня мальчик взрослый не по годам. Надеюсь, ты поймёшь то, что я хочу тебе сейчас сказать. Согласно Императорскому уложению от тысячи девятисот шестьдесят третьего года «Об одарённых детях», при обнаружении дара у детей младше шести лет они подлежат обучению в специализированных школах полного содержания. Исключение лишь для высокородных, они могут проходить обучение на дому. Если твоего дара будет достаточно, то нам придётся расстаться на двенадцать лет? Ты готов к такому?
- Да, - решительно ответил я, даже не задумываясь, - Дедушка, это же и твоя мечта? Стать магом.
- Но это моя мечта, - возразил он, - не стоит за меня её исполнять.
- Нет, дедушка, это и моя мечта, - я вновь взглянул в его глаза, - Клянусь Силой.
- Стой! – попытался он остановить меня, - не говори этих слов.
- Клянусь Силой! – повторил я, безотрывно смотря в его глаза, - Клянусь Силой и свой жизнью. Я стану магом. Если сотне людей суждено стать магами – я буду одним из них. Если десятку – я буду одним из них. Если один человек станет магом – это буду я. Если же я не смогу – значит на пути я встретился со смертью, но не сдался!
Как только последние слова вырвались из моего рта, резкая боль в районе сердце скрутила меня так, что я не смог дальше стоять на ногах и упал на колени. Дед же при этом даже не шелохнулся и, казалось бы, его глаза расширились до неимоверных размеров.
- Сила услышала тебя и приняла клятву! – Удивлённо произнёс он, помогая мне вставать.
А боль так же внезапно, как пришла, так и ушла, оставив после себя лишь неприятные воспоминания. В этот же день мы отправились в местный аналог «Моих документов». Тут я словно вернулся к прошлой жизни. Видимо государственные учреждения во всех мирах и вселенных одинаковые. Вот скажите мне, откуда здесь столько народа во вторник в десять утра, а?! Но делать было нечего. Мы заняли очередь и принялись ждать. Дед же, как человек многомудрый, видимо догадывался, что нас тут ожидает, поэтому припас с собой несколько бутербродов и термос с чаем, а у меня при виде и понимании скорости этой очереди начал дёргаться глаз.
Почти пять часов. Мы провели в очереди почти пять грёбанных часов. За это время я успел трижды пожалеть, что у деда в термосе чай, а не виски и пять раз пожалеть, что я ещё слишком маленький, чтобы курить.
Но я выжил. И даже не закурил. И даже не заматерился, ну в слух не заматерился. И нас наконец-то приняли. И когда узнали, по какому вопросу мы прибыли, нас сразу же отчитали:
- Да что же вы сразу не сказали, что вы на проверку одарённости ребёнка?!
Клянусь всеми богами, я видел, как у деда в этот момент глаза налились кровью, и он был готов убивать всех подряд здесь. Начиная от девочки на входе, которая сказала, что её не волнует по какому вопросу мы прибыли, заканчивая этой немолодой женщиной, которая якобы не в курсе, как у них тут выстраивается очередь.
После этого нас отвели в другое крыло здания. Здесь уже было не так много народа. Наверное всему виной надпись на двери, через которую мы проходили «Только для персонала». Но плутали по коридорам мы недолго. Вскоре эта противная тётя довела нас до помещения, которое больше напоминало место казни, нежели какое-то медицинское оборудование. А если внести конкретику, то это был чёртов электрический стул. Прямо точно такой же, на котором казнили Джона Коффи. Я даже малость запаниковал, но посмотрев на деда и не увидев на его лице даже малейшего признака волнения, тоже слегка расслабился. Доверял ли я ему? Определённо да.
Пока все эти мысли проносились в моей голове грымза-администратор о чём-то переговорила с человеком в халате и ушла.
- Итак, добрый день, - поздоровался с нами человек в халате, - Меня зовут Морозов Павел Викторович, я уполномочен провести тестирование одарённости для… - тут он посмотрел в документы, которые ему передали, - Струкова Егора Александровича, пяти лет отроду. Процедура эта безболезненная, но ты можешь почувствовать головокружение и тошноту. Через твоё тело будет пропущена концентрированная Сила, и наши датчики уловят отклик твоего тела на эту Силу. На основании этого отклика будет определён твой потенциальный ранг. Всё понятно? Отлично садись.
По виду этого Павла Викторовича было понятно, что ему эта мантра осточертела, но протокол требовал. Так что даже вопросов я не задал, а как послушный ягнёнок отправился на электрический стул, чтобы через моё тело пропустили электрический ток, то есть «концентрированную Силу». Меня пристегнули к креслу и надели на голову прибор, а затем, как в кабинете рентгена, убежали в соседнюю комнату.
Томительное ожидание длилось недолго, и вскоре раздался гул, от которого я непроизвольно поёжился, а вслед за гулом по телу разлился жар, мир в глазах засиял, словно чистый снег под прямыми лучами солнца. Не знаю сколько это длилось, но мне хотелось, чтобы данная процедура не заканчивалась. Это было прекрасно. Но мир вокруг потух. Точнее вернулся к своему обычному состоянию.
Дверь ведущая в соседнее помещение отворилась, и из неё вышел уже знакомый мне Павлик Морозов.
- Поздравляю, твой магический потенциал Отрок (3), - без особой радости сказал он.
Глава 2
Весь путь до дома дед был сам не свой. В какой-то мере я его даже понимал. Стать магом – это престижно и, в любом случае, для безродных, коими мы и являемся, - это путь в безбедное будущее. Но есть и обратная сторона. Нам придётся расстаться. Надеюсь, что хоть встречи будут разрешены в том месте, где мне придётся провести приличную часть своей новой жизни.
Добравшись до дома, дедушка начал собирать мне вещи в небольшую сумку. Как выяснилось, времени на размышления давать нам не собирались, завтра утром к нам должны прийти представители органов опеки и интерната для одарённых, после чего начнётся мой новый этап в жизни.
А ужин был у нас поистине праздничным. Деда решил приготовить хачапури лодочку! Да я чуть из своих детских штанишек не выпрыгнул, когда это услышал. В прошлой жизни это было одним из тех немногих блюд, что я любил до безумия, однако, хотя бы сносно, готовить его могли не везде. Надеюсь старик не подкачает и получится более чем вкусно.
Забегая чуть наперёд скажу, что вышло не просто вкусно, а очень вкусно, и я даже пожалел, что мой желудок ещё не растянулся настолько, чтобы я смог вместить в себя всю хачапури. Когда я уже не мог есть, то продолжал жадно смотреть на недоеденный кусок, мыслями помогая себе переваривать, чтобы влез ещё хотя бы один кусочек. Мои страдания прервал дед, который всё это время наблюдал с умилением за этой картиной и в конце концов прекратил мою борьбу с одним из главных христианских грехов – обжорством.
***
За свои пять лет новой жизни я отвык от ранних побудок и в целом не мог нарадоваться вновь приобретённой способности «спать сколько влезет», поэтому звенящий что есть мочи дверной звонок с утра пораньше вызвал во мне жгучее желание спалить дотла звонившего в дверь. Дедушка уже не спал, поэтому я услышал, как он в спешке открывает входную дверь.
Пока в моей голове зациклился припев из песни Летова «убивать», из коридора донесся диалог.
- Струков Егор здесь проживает? – раздался противный женский голос.
Вообще, мне кажется, что у голоса есть внешность. Зачастую ты можешь себе представить как выглядит человек, лишь услышав его голос. Моё неокрепшее детское воображение мигом нарисовало лютую помесь секретарши из корпорации монстров и бабы Яги.
- Да, проходите, - тем временем раздался голос деда.
Закончив мысленно ворчать, я спешно принялся натягивать домашние вещи, пытаясь прогнать остатки сна.
Одеться у меня получилось, а вот проснуться – нет. В комнату зашёл сначала дедушка, а за ним двое - мужчина и женщина. И где-то должна была быть мегера с противным голосом, похоже в квартиру она не зашла.
- Вы ещё не готовы что ли? – спросила женщина.
Похоже мои умозаключения по поводу соответствия голоса и внешности провалились. При достаточно неплохой внешности женщина обладала максимально противным голосом. Надеюсь её мужа зовут не Валера, иначе мне жалко соседей этой парочки. Хотя с таким голосом, у неё вряд ли вообще может быть мужчина.
Тем временем аккуратно отодвинув деда в сторону ко мне шагнул мужчина и присел передо мной на корточки.
- Меня зовут Григорий Александрович, я являюсь представителем света магического просвещения. Скажи, Егор, ты знаешь зачем мы тут?
Было в нём что-то доброе. Редкое в представителях госаппарата. Дружелюбие. Причём на уровне ощущений оно казалось искреннем.
- Знаю дядя Григорий, Вы меня магии повезёте учиться, - с широкой улыбкой ответил я.
Он потрепал меня по макушке и встал с корточек, повернувшись к деду.
- Анатолий Валерьевич, давайте подпишем документы, и мы заберём Егора.
Оставив меня один на один с этой противной тёткой, дед удалился на кухню с представителем департамента для подписания документов. Обведя взглядом комнату, она цокнула и еле слышно добавила: «ну и халупа». Это не могло укрыться от моего слуха, и я натурально аху… удивился, насколько же она привередлива. Да, квартира, в которой мы жили не могла похвастаться выдающимися размерами или дорогой мебелью, но она была уютной и чистой. Единственное, что не позволяло мне послать её в пешее эротическое путешествие, так это уровень шока, который во мне зашкаливал. Она же сама скорее всего живёт в чем-то подобном. Или что, отсутствие плазмы в половину стены делает квартиру какой-то ущербной?
Да и какая-то она в целом злобная для своей работы. За свою жизнь я успел насмотреться на таких людей. Они вечно недовольны своей работы, и по случаю и без прыщут ядом, травя окружающих. Они будут вечно ненавидеть свою работу, но не уволятся, поэтому, как только у меня вышло стать руководителем, я постепенно начал избавляться от таких работничков. Как правило они не представляли из себя ничего шибко стоящего, однако их вечное недовольство достаточно сильно портило настроение в коллективе.
От моей праведной отповеди сотрудницу социальной службы спас дед с Григорием Александровичем, которые тем временем вернулись с кухни.
- Ну что, Егор, готов? – дружелюбно спросил у меня мужчина, присаживаясь передо мной на корточки.
- Готов, - с уверенность заявил я.
Всей процессией мы проследовали к выходу, где перед самыми дверями настал процесс, который я больше всего не люблю. Прощание с близким человеком. Каждый раз для меня это достаточно болезненный процесс и, чем дольше он растягивается, тем сложнее. Стал ли для меня этот старик родным? Определённо да, как минимум я его уважаю за тот, уровень заботы и теплоты, что он подарил мне за эти пять лет.
Могучие, по моим меркам, руки подхватили меня и прижали к груди.
- Егорка, внучок, ты уж пообещай мне вести себя хорошо и прилежно учиться, не опозорь мои старания.
- Обещаю деда, я же поклялся стать магом и буду стараться изо всех сил! – произнёс я чуть срывающимся голосом, обнимая его за шею.
- Вы ещё долго там? – прервал нас голос мегеры.
- Марина Юрьевна, - начал было представитель школы-интерната.
- Не знаю, как у Вас, Григорий Александрович, но у меня ещё полно дел, - изрекла она и зацокала по лестнице вниз.
Мы втроём проводили её взглядом, пока она не скрылась за очередным лестничным пролётом, после чего дед поставил меня на пол и потрепал напоследок по голове. И именно в этот короткий миг в моей маленькой голове созрел коварный план мести. Григорий взял меня за руку и мы начали спускаться, и, как только я услышал, что дедушка закрыл дверь, свободной рукой подёргал мужчину за лацкан пиджака.
- Дядя Григорий, - уставился я на него щенячьими глазами.
- Что такое, Егор? – всё так же дружелюбно ответил он мне.
- А что такое «ё$%*#ый клоповник»?
На миг его глаза расширились до размеров глаз среднестатистической аниме-девочки, и он даже на секунду остановился, но потом продолжил путь, а после всё же решился спросить:
- Егор, а где ты такое услышал?
- Так тётя сказала, пока вы с дедушкой были на кухни, - «честно» ответил я, - так что такое «ё$%*#ый клоповник»?
- Послушай, это очень плохие слова, постарайся их больше не повторять. Ты ведь хороший мальчик, да?
- Хороший, - активно закивал я головой, - а тётя получается плохая?
- Получается так, - всё ещё слегка ошарашено ответил он, но тут же исправился, - нет, тётя не плохая, может она оговорилась? Я у нее обязательно спрошу.
Остаток пути по лестнице мы проделали уже молча, а при выходе из подъезда я чуть не ахнул. Прямо перед входом стоял чёрный минивэвен неизвестной мне марки, мне даже на секунду почудилось, что из приветливо открытой задней двери сейчас выпрыгнут маски-шоу и уложат нас всех мордой в пол, как матёрых темщиков.
Однако этого не произошло. Мы прошли до машины, и меня заботливо усадили назад на подкладку для детей и пристегнули ремнём, а потом Григорий улыбнулся, нажал кнопку закрытия двери и произнёс:
- Подожди минуточку, - он вынырнул из машины и направился в сторону мегеры из соц. защиты, которая в этот момент курила у подъезда. И прежде чем дверь закрылась, до конца отрезая все звуки с улицы, я услышал: - Марина, какого ху…
А я что? Я ничего, беззаботно болтаю ножками и улыбаюсь, предвкушая изучение магии. В прошлой жизни меня вряд ли можно было назвать полностью хорошим человеком, и одна из черт, которая была мне присуща – вредность. Правда об этом знали лишь поистине близкие люди, а жена и вовсе умилялась, что я находил всегда крайне странным, но женщины в принципе крайне странные существа, поэтому я сильно на это внимание и не обращал.
Помимо меня в машине находился ещё и водитель, поэтому я решил попробовать разбавить скуку ожидания диалогом.
- Меня зовут Егор, я буду учиться магии. А Вас как зовут?
- Пётр, - буркнул водила и уставился обратно в телефон.
Только я хотел ляпнуть ещё что-то, как задняя дверь вновь открылась и в неё вошёл Григорий, а чуть позже и хмурая мегера. Мужчина уселся и произнёс:
- Поехали, Петь, сегодня Егор единственный одарённый, так что на базу.
В следующее мгновение произошло то, что заставило меня от части расстроиться. Я не услышал звука запуска мотора, как и не слышал я его, когда мы шли до машины, но тогда я списал это на то, что машина могла быть заглушена. Но нет, мы едем и едем беззвучно. Неужели и до этого мира добралась эта мода на электрические машины? Да даже если она работает на магии, сути дела это не меняет. Машина должна делать Врум и ра-та-та, а не катиться бесшумно по городским улица.
Единственное, что не давало мне предаться апатии по поводу беззвучных машин – это пристальный, злой взгляд мегеры. Ну-ну, смотри, я тебе ещё и улыбнусь. Не может пятилетний ангелочек врать. От моей улыбки её ноздри раздулись, и она всё же отвернулась к окну, а через минуту созерцания проплывающих улиц уткнулась в телефон, начав с кем-то яростно переписываться.
У меня собственного телефона не было, поэтому мне оставалось только залипнуть в окно и подумать над насущными проблемами. Учёба — это конечно здорово, хоть её я и не сильно люблю, с этим можно ещё как-то смириться, проблема в социальном взаимодействии. Ну не представляю я себя весело проводящим время в компании пятилеток. Даже шестилеток. Даже семилеток. Даже…. Да ни в одной возрастной группе я не буду чувствовать себя весело и комфортно? Можно конечно заделаться Че Геварой детсадовского разлива, поднять бунт и устроить коммунизм. Нянечкам – короткие юбки, детям – кашу без комочков! Идея, конечно, не плохая, но сомнительная. Видимо придётся стать тем самым заучкой, которого ненавидит весь класс, чисто потому что он не тусуется с ними и всегда всё знает.
За размышлениями я не заметил, как меня укачало в этой безмолвной тарантайке, и я решил нагнать своё упущенное время сна. Разбудило меня мерное покачивание за плечо и слова Григория:
- Егор, просыпайся, мы приехали.
От автора:
Всем привет. Спасибо, что вы решили дать шанс моей пробе пера. К сожалению, рабочая неделя у меня довольно загруженная, поэтому прода будет выходить только по выходным. Постараюсь остаться в темпе по одной главе за один выходной. Скоро у меня намечается отпуск, и, если получится, буду выкладывать главы каждый день.
Глава 3
Я ожидал чего-то более впечатляющего. Небольшое трёхэтажное здание с чердаком, стены выкрашены в кирпично-красный цвет, а окна обрамляет белый барельеф. Воображение рисовало, что это место будет более магическим. Парящие статуи, фонари с живым огнём внутри, фонтаны, где вода льётся в причудливом направлении. Ничего этого здесь не было. Самое обычное здание, пусть и достаточно красивое. Я вышел из машины вслед за Григорием. От проезжей части территорию интерната отделял невысокий кованный забор с бетонным основанием. Этот забор был скорее декоративным, нежели представлял из себя какую-то защиту, поскольку его высота была чуть выше моей пятилетней макушки.
По бокам от основного здания находилось ещё по одному в том же стиле, но уже в два этажа. Несложно было догадаться, что здание по центру – это непосредственно сама школа, а остальное – это общежития.
- Сегодня здесь выходной день, - произнёс Григорий, ведя меня в сторону правого общежития, - большая часть воспитанников на выездной экскурсии, а учителя с воспитателями отдыхают, поэтому особых планов на тебя сегодня нет. Я отведу тебя в твою комнату, можешь пока разложить вещи и поспать, если хочешь, а позже за тобой придут и проведут небольшую экскурсию.
- А у меня будет телевизор? – провести несколько дней в ожидании мне не улыбалось, а возможное наличие детских игрушек ну никак не могло скрасить мой досуг, - или книжки. Я очень-очень люблю читать. Дед меня научил. А сосед у меня будет? А это будет мальчик или девочка? Я с девочкой не хочу, они дурацкие. С мальчиком интересней. А мороженное будет? Я люблю мороженое. А Вы какое любите? Я шоколадное.
По мере своего взросления в первом мире, я становился всё менее общительным. Да, зацепиться языками за интересную тему со знакомым человеком всё ещё мог, но вот так вот перебирать темы словно с пулемёта с малознакомым человеком… Многие встреченные в жизни люди относились к такому с осуждением, и постепенно я утратил эту возможность, превратившись в одного из тех мужиков, о ком сложен анекдот:
- Почему мужчины всё время молчат? – спрашивает жена мужа.
- Потому что, если всё ясно, то нефиг чё-то дабавлять. А если нифига не понятно, то и нефиг рот открывать.
Вот и сейчас представитель магического комитета, ошарашенный неожиданным словесным пулемётом от доселе молчавшего ребёнка, в примирительном жесте замахал руками и произнёс:
- Начну с конца. Я люблю фисташковое. Мороженое иногда бывает. Девочки не дурацкие, подрастёшь – поймёшь. Живут девочки в общежитии напротив, когда подрастёшь, тоже поймёшь почему. Жить пока что будешь один, соседа для тебя ещё не нашли. Книги точно будут. Телевизора, к сожалению или к счастью, не будет. Они есть в учебном корпусе, но не для просмотра развлекательных шоу.
Что я могу сказать. Респект мужику. Не отмахнулся от ребёнка с дурацкими вопросами, как от назойливой мухи, и запомнил все вопросы. У меня даже начали закрадываться смутные сомнения, что он и вправду является чиновником, даром что магическим.
За этим сумбурным диалогом и моими размышлениями мы добрались до здания общежития, что удивительно никакого вахтёра не было. На честном слове они что ли верят подросткам, которые, ну правда, не будут бегать к девочкам на палку чая, когда гормоны разве что не из ушей льются.
Пока мы шли по коридору общежития, мне казались очень непропорциональными размеры этих коридоров. Снаружи здание казалось намного меньше, но я списывал это на разницу в габаритах.
Из моего первого детства у меня сохранилось не так много воспоминаний, но одним из таких был выход на прогулку с отцом. Тогда мне было около двух или трёх лет. Тогда для маленького меня высота здания военного общежития, в котором мы жили, казалась заоблачной, любое дерево вокруг казалось исполинским, а отец представлялся великаном. Позже, лет так через двадцать, мне довелось вновь побывать в том дворе. Мне сложно даже описать эмоции, которые я испытал, вновь побывав там. Наверное, самое близкое – разочарование. Воображаемый небоскрёб оказался обычной четырёхэтажкой, деревья давно были срублены, а на их месте заасфальтирована парковка, да и отца уже не было в живых.
Вот и сейчас разницу в габаритах между внешним видом здания и размером коридора я списывал на разницу в размерах пятиленего ребенка и огромного внешнего мира. Однако, стоило только Григорию открыть дверь в комнату, ко мне пришло осознание, что без магии тут дело не обошлось. Оставим за скобками размеры помещения и то, что внутри помещения была собственная галерея, представляющая из себя практически полноценный второй этаж. Внутри комнаты было два окна на «первом этаже» и два на "втором этаже" на самой галерее. Что здесь необычного? А то, что снаружи по длинной стороне здания было всего пять окон. Первое никак не могло принадлежать комнатам, поскольку это было входное лобби и лестничный пролёт. Даже если учитывать, что внутри здания не было хотя бы общей ванной комнаты, выходило, что на каждом этаже должно располагаться по четыре небольшие комнаты с каждой стороны здания. Дверь в мою комнату была четвёртой, последней.
- Располагайся, - произнёс Григорий, входя за мной следом в комнату и ставя мою сумку на пол, - как я уже и сказал, пока ты будешь жить один, поэтому выбирай любую кровать и заселяйся. Через полтора часа за тобой зайдут и проведут экскурсию.
Что меня поразило, кроме несоответствия размеров? Да, пожалуй, всё в этой комнате. Первое что бросается в глаза – большое количество дерева в качестве материала. Пол, выложенный палубой из светлого паркета, кровать, колонны галереи, перила, мебель, оконные рамы из тёмного дуба, но вишенкой на торте была фреска неба на потолке, голубое небо с небольшим количеством перьевых облаков.
Кровати стояли по разные стороны комнаты: одна - у стены, другая - между окнами. На полу между ними располагался тот самый бабушкин ковёр со стены, по которому я не раз в детстве устраивал воображаемые гонки. У одной из торцевых стен стояло два шкафа, с глухими дверьми - скорее всего платяной, и с витриной, за которой виднелось большое количество книг. У изголовий кроватей стояли столы, на которых сейчас кроме кожаного рюкзака располагалась только лампа, а в ногах – небольшого размера тумбочка на два отдела.
Оттащив сумку к кровати между окон, я принялся раскладывать свои немногочисленные вещи. В тумбочку отправилась погремушка, которая заменяла мне тягу к курению. Да, зависимости из прошлого мира уже не было и меня не ломало от отсутствия сигарет, но что-то осталось на подсознании. Я до сих пор периодически ощупывал несуществующий нагрудный карман в поисках несуществующего портсигара.
Помимо вещей в сумке, я также обнаружил несколько бутербродов, и дедушка видимо не зря жизнь прожил. Дедушка – умный. От всех этих новых впечатлений я действительно проголодался, а судя по тому, что мне сначала обещали экскурсию – кормить меня будут нескоро. Минус бал магическому департаменту, интернату и лично Григорию за такое упущение. По итогам побеждает Гриффиндор. Он всегда побеждает.
Закончив с коротким перекусом, я всё же завалился на кровать и принялся смотреть в «небо» на потолке. Всё же приятный вид, который, надеюсь, мне не надоест. Я люблю смотреть на небо и не хочу его разлюбить.
От созерцания вечно-бесконечного меня оторвал стук в дверь, и на пороге появилась молодая девушка. На вид я не дал бы ей и двадцати шести, но девушки коварны в этом плане. Их возраст я давно перестал даже браться угадывать, поскольку никогда не угадаешь. Поэтому на вопросы «как думаешь, сколько мне» на голубом глазу всегда отвечал «Восемнадцать!».
- Привет, Егор, - бодро начала она, - меня зовут Лиля, я буду твоим воспитателем. Хочешь покажу тебе здесь всё?
Хвала всем богам этого мира, если они тут есть конечно же. На моей памяти — это первая представительница прекрасного пола, которую мне не хотелось как-либо обозвать или обругать. Наоборот, голос ее был приятен, а улыбка заражала.
- Когда я вырасту – женюсь на тебе, - ляпнул я. А что, я пятилетний мальчик, мне можно.
- Что? – подвисла она.
- Что? – подыграл я.
- Кхм… ну я же намного старше тебя, - собралась она, отойдя от моей «приветственной фразы», - Так что давай вернёмся к этому, когда ты подрастёшь?
- Давай. А здесь есть мороженое? Я вот люблю шоколадное. А… – снова подсел я череду нелепых детских вопросов.
Под эту замечательную игру в вопрос-ответ мы начали обход по территории. Лиля даже умудрялась в те редкие моменты, пока я словно нейросеть генерировал вопросы, рассказывать о том, что есть на территории интерната. А здесь было многое. Свои спортивные площадки, разные залы для тренировок, библиотека, бассейн, тир, столовая и прочее. Оказалось, то, что я принял сначала за соседние участки – на деле таковыми не являлись. Всё это принадлежало интернату. Директор просто не хотел менять стиль первоначальных трёх построек, а лишь обновлял внешний вид, поэтому остальные здания казались чуждыми.
За время экскурсии мы прервались на обед, а под конец уже изрядно наговорившегося меня уставшая воспитатель отвела на ужин. По ней было видно, что ей нравится работать с детьми, но у всех есть свой предел ресурса. После сытного ужина Лилия отвела меня обратно в мое общежитие и сказала, что завтра у меня будет проверочная работа, чтобы они могли понимать, где у меня в образовании есть пробелы. На этом подходил к концу мой новый этап в новой жизни.
***
Первые несколько лет выдались сущим адом. Никакой магии мы так и не касались, а самостоятельная практика была строго настрого запрещена, и за выполнением этого запрета следили не только воспитатели и учителя, но и сеть охранных заклинаний, которая отслеживала малейшие колебания силы. Откуда я это знаю, раз мы ни разу не коснулись темы магии? Все очень просто, я получил за это строгий выговор, пока, что называется, карандашиком. Но обо всём по порядку.
В первую же ночь я решил чуть-чуть поупражняться с силой, но не с огнём, как дома, а с ветром. Логика была простая, даже если у меня что-то и получится, то я не спалю одеяло, а максимум скину его на пол. У меня получилось, но как только моего лица коснулся лёгкий ветерок в помещении заорала дико противная сирена. В тот момент я был готов даже поклясться, что она звучит громче, чем система оповещения эвакуации при пожаре.
Проверочный же тест, который мне устроили на утро, больше напоминал мне тест из фильма Идеократия, но я стойко его перенёс, завалив лишь уроки этикета. Но даже такой мой результат порадовал экзаменаторов, за что я получил гордую оценку: «Способный мальчик, главное, чтобы не ленился».
Однако, было кое-что полезное в этих годах обучения. Уроки истории. Историю я любил ещё в прошлом мире, не сказать, что знаю все даты или каждую историческую личность, но вот основные события помню до сих пор более чем хорошо. Переломным моментов в истории этого мира стало седьмое покушение на императора Александра II. В нашем мире террористам в тот момент удалось убить императора. Первая бомба подорвала карету, а вторая смертельно ранила императора, здесь же второй бомбе помешал золотой кокон, возникший вокруг шестидесятидвухлетнего императора. С тех пор события в стране начали разительно отличаться от событий моего мира. Повсюду в империи начали появляться люди с необычными способностями. Преимущественно необычные способности появлялись у представителей древних родов, но достаточно редко, магия просыпалась в ком-то из простолюдинов.
Это судьбоносное покушение в конечном итоге положило конец терпению Императора, и Народная воля прекратила своё существование всего лишь за год. Позже появлялись новые ячейки неравнодушных, но все они жёстко давились, и успешных терактов от года к году становилось всё меньше. Но больше всего меня порадовала другая веха истории. Не было поражения в первой мировой войне с позорной делёжкой территорий и потерей почти всей промышленности страны. Не было октябрьской революции. Но что самое главное, не было ужасающих белых и красных терроров.
Глава 4
С третьего года обучения нам начали преподавать Теорию силы. Я не особо люблю теоретические предметы. Больше всего меня в них раздражают формулировки. Ещё со школьной геометрии у меня дёргался глаз, когда в каждой встреченной теореме была фраза: «Тогда и только тогда…» почему нельзя обойтись одним словом «тогда»? Теория силы не стала исключением. Безусловно, это был крайне интересный для меня предмет, но вот эти зубодробительные определения и проверка усвоения материала, которая занимает по меньшей мере половину урока – воистину скучная вещь.
Силу разделяют на два класса. Элементальную или же природную, к ней относятся четыре первостихии: вода, огонь, воздух, земля. И антропогенную или же чистую. К чистой силе относят любое воздействие, в основе которого нет ни одной из первостихий: магия разума, телекинез, ритуалистика, големостроение. Однако у элементальной магии есть производные. Например: производная огня – молния, производная земли – металл. Есть так же комбинированные виды: пар – комбинация огня и воды, песок – комбинация земли и ветра. Однако, здесь кроется и ограничение одарённых. Несмотря на то, что нам доступны все виды природной силы и их производные, а антропогенные так и вообще «изобретены» человеком, у каждого есть своя предрасположенность к управлению элементом, а в отдельном случае конкретной производной. Были известны случаи, когда одарённый с трудом мог выдать искру, но спокойно мог испепелить всё в радиусе километра молнией.
- В рамках учебной программы интерната вам, дорогие мои, я расскажу лишь об элементальной магии и первых производных, - вещала учительница по Теории силы, - на практике же вы изучите лишь основные первостихии. К сожалению, на что-то большее у нас не хватит учебного времени. Для тех же, кто сможет продемонстрировать высокий потециал, будет открыта дорога в академию.
Естественно у нас не хватит времени. Получение этой информации у нас в общем заняло около учебного семестра. Половина урока отводилась лишь на опрос: «Одарённого можно называть Отроком (3) тогда и только тогда, когда всплеск его силы по одной из первостихий или её производных достигает силы воздействия третьего порядка по шкале Распутина». И так по кругу.
К слову, категорий одарённых было всего восемь: одарённый (1), ученик (2), отрок (3), гридень (4), витязь (5), воевода (6), элемент (7), стихия (8). На данный момент учёные спорили о введении девятой ступени, ведь на момент введения данной шкалы прогресс в освоении Силы был ещё далек от завершения, и Распутин принял за верхнюю планку уровень по сильнейшему на тот момент представителю рода Романовых. Для антропогенной магии и вовсе не было классификации. Для того, чтобы законно зваться одарённым, помимо наличия самого дара, нужно было пройти специальное обучение и получить соответствующий аттестат. Но для того, чтобы называться, допустим, менталом, т.е. одарённым, который способен сносно управляться со способностями в магии разума, помимо аттестат, необходимо было закончить академию со спец курсом, пройти практику по направлению и уже на основании всего этого получить степень в магии разума.
***
По мере взросления менялась и сама программа обучения. Какие-то предметы ушли, появились новые, более глубокие и расширенные, добавилось больше часов физических упражнений, но самым примечательным выдался седьмой год обучения, мне тогда исполнилось двенадцать лет. К прочим предметам добавился час военной подготовки, который мне больше напоминал смесь ОБЖ и БЖД из нашего мира, только здесь истории об армейской службе были не только ностальгией учителя, но и действительно предметом изучения. Но главное не это. У нас наконец-то ввели практические занятия по работе с даром. Всего семь лет скучных теоретических истязаний, и мы приступили к теме, ради которой я здесь.
- Меня зовут Марк Аврелиевич Осинов, мой ранг одарённого Витязь (5), и с сегодняшнего дня я буду вести у вас прикладные занятия по изучению дара. Надеюсь, за прошедшие года изучения Теории силы вы не филонили, и мне не придётся по новой повторять вам основные истины. Приступим, - он поправил очки, оглядел всех нас и продолжил, - Обученные одарённые применяют силу волевым построением, они просто представляют, что хотят сделать, прикладывают к этому представлению свою волю, и сила через неё находит выход. Вам же, пока что, такое рано даже пытаться, поэтому были разработаны специальные формы. Они могут проявляться в геометрических узорах, звуках, фразах-активаторах или жестах. В полученных методических указаниях были представлены все возможные формы для вашего уровня, надеюсь все их изучили и готовы приступить к практике. Расходитесь по местам и начинайте.
Я небольшой знаток магии, но исходя из предыдущих попыток применения силы, могу сказать, что никаких форм я не применял. Поэтому для меня эта методичка представляла шкурный интерес. Прежде чем лезть в бутылку и доказывать свою уникальность – хотелось попробовать методику, которая описана там. Всё же оба раза толком поколдовать у меня не вышло.
Я сосредоточился и попробовал вновь ощутить источник, который был с противоположной стороны от сердца. Отклик не заставил себя ждать. Спешно я стал вырисовывать в воздухе геометрические фигуры пальцами. И знаете, у меня получилось, но я бы сказал, получилось «со скрипом». Искра появилась крайне неохотно, также как и ветерок. Накатила лёгкая усталость, словно пару часиков походил под палящим солнцем, а затем зашёл в помещение с кондиционером. Чуть отдохнув, я предпринял новую попытку с использованием форм. Результат тот же, искра и ветерок отзывались крайне неохотливо, а их поведение было нестабильным, и по завершении вновь накатила усталость. Шумно выдохнув, я расслабил слегка затёкшие руки и приступил к новой попытке. На этот раз уже без всяких форм. По очереди на раскрытой ладони появился небольшой огонёк, следом за ним слабое завихрение, конденсировался небольшой шарик воды, небольшие камушки, перекочевавшие с пола, слегка деформировавшись, собрались в куб. Когда я был на середине второго круга, кстати, после такого метода усталости я не чувствовал, меня остановил окрик учителя.
- Всем, стоп! Остановились! – я обернулся на голос и увидел учителя, который шёл ко мне, - повтори.
Внутренне пожав плечами, я повторил. Искра, вихрь, капля, камушки. Закончил и уставился на учителя, как баран на новые ворота.
- Почему не пользуешься формами?
- Неудобно. Сложно. Устаю, - коротко ответил.
На это Марк Аврелиевич уже не ответил. Он, также как и я минуту назад, вытянул руку, и на ней сначала появилась уменьшенная версия смерча, затем в вихревые потоки добавились струйки огня, потом пыль с мелкими камушками и в конце струйки воды. Всё это великолепие кружилось сначала медленно, но постепенно ускорилось, сливаясь в нечто серо-буро-малиновое, чтобы в одну секунду развеяться.
- Сможешь повторить?
Я слегка нахмурился, поскольку не был до конца уверен в успехе, но всё же попытался. На раскрытой ладони появился небольшой вихрь. К нему добавилась небольшая полоска огня. У учителя она была толще, но моя никак не хотела слушаться, я добавил усилия, и огненный поток в смерче наконец-то разросся до нужных размеров. С песком и камушками было проще. Стоило их только подманить к смерчу, как они тут же встроились в поток. В этот момент на меня накатила невиданная до сих пор усталость. Слух практически отрезало, а зрение сузилось до небольшой точки, центром притяжения, которой стал дрожащий смерч. Я понял, что начинаю терять сознание, но внутреннее упрямство заставляло завершить упражнение. В голове всплыли принципы теории магии, которыми пользовался один из последних представителей своей расы в книжке, похожей на мою новую жизнь.
Подчинись текучая дрянь!
Одновременно с этой мыслью я словно швырнул водяную струйку в вихрь, а не как раньше постепенно вводил по элементу.
В эту секунду вихрь был завершён, и усталость скрылась, не оставив и следа. Вернулся звук, а глаза видели теперь не только смерч. К слову, он больше не дрожал, а крутился себе вполне стабильно. Не знаю, помогла ли тактика, нагло подсмотренная в книге, или же это просто совпадение, но я справился.
- Ускорить? – спросил я у преподавателя.
Он не спешил отвечать, какое-то время пристально и не моргая, смотрел на мой вихрь, а затем хмыкнув спросил:
- В чём была заминка? – Странно, мне казалось до этого он был… более грубым? По крайне мере, более резким, - и как ты себя чувствуешь?
- Как добавил элемент земли, мне начало становится резко плохо. Пропал слух, и почти пропало зрение. Не знаю, как у меня получилось добавить воду, но как только я закончил вихрь, мне стало намного лучше. Сейчас я чувствую себя сносно.
- Отлично. Тогда для тебя персональное задание на сегодняшний урок. Ускорь максимально как можешь свой вихрь, а затем держи его, пока хватает сил, - он отвернулся и оглядел остальных детей, что сейчас кучковались вокруг нас двоих, - продолжаем упражняться, пока не получится такой же результат как у Струкова!
Ну спасибо тебе, учитель, я и так из-за своей линии поведения и успехов в учёбе был белой вороной в классе, но думаю, сейчас это ещё выше поднимет градус накала. Но плевать. У меня есть цель, и в эту цель не входит заводить дружбу с детьми.
Не развеивая получившееся заклинание, я уселся на пол и уставился в вихрь. Всё же такая форма «буйства стихий» была по-своему завораживающа и притягательна, те, кто любит наблюдать за горящем костром, – поймут меня.
Посмотрев какое-то время на вихрь, я начал пытаться его ускорить. Сначала я хотел сделать это с помощью ускорения воздушных потоков, но чуть не потерпел крах. Смерч начал было разваливаться, и я сразу сбавил напор воздуха. Интереса ради попробовал те же самые действия с песком и камнями, но исход был закономерен. Если ускорение одной стихии приводит к тому, что вихрь начинает рассыпаться – значит нужно подогнать всё вместе.
Я слегка расслабился и прикрыл глаза, чтобы сбросить скопившееся после формирования вихря напряжение, а затем незримой рукой давить на все четыре элемента. По ощущениям это было похоже на четыре спирали, которые идеально подогнаны друг к другу и хорошо смазаны. Вместе они собирались в конус. Так, толкая каждую из частей, я ускорил весь поток. Я давил и давил, пока чернота в глазах вновь не начала наступать. Не став рисковать потерей сознания, я чуть ослабил давление. Морок отступил. По итогу у меня получилось ускорить вихрь где-то раза в три, может быть в три с половиной раза.
На этом я решил остановится и просто поддерживать текущий уровень давления. Вихрь настолько завлёк меня, что я не заметил, как кончился урок и другие дети ушли, оставив меня один на один с Марком Аврелиевичем. Не знаю сколько прошло времени, но в какой-то момент кто-то неожиданно выключил свет, и я-таки провалился во мрак, который уже несколько раз пытался ко мне подкрасться.
Последнее, что я услышал прежде чем отключиться, был чей-то «Хм»,который словно многократно отразился от стенок моего же черепа.
Я очень редко вижу сны. Крайне редко. За все двенадцать лет это был первый сон, который я увидел в этом мире. И лучше бы я его не видел. Нет, это не был кошмар. По крайней мере в привычном понимании этого слова. Мне снилась моя семья. Алина и Всеволод. Во сне у них было всё хорошо. Сева доделал ремонт в квартире, куда переехал со своей женой, и купил для Лины новую машину. Ту, о которой она всегда мечтала. Там они были счастливы. Вправду говорят, чтобы понять, что ты действительно ценишь в этой жизни, нужно это что-то потерять. Я вот потерял, по своей же глупости.
***
Пробуждение было очень резким и мерзким. Теперь я наконец-то в полной мере понял предупреждение, которое писали во всяких программах и на технике «не отключайте питание до завершения…», я весь был мокрый, меня знобило, а левый висок разрывался неистовой болью.
Переборов прострелы в голове от боли, я уселся и огляделся. Комната была знакомой. Это точно моя комната. Разве что на кровати напротив моей кто-то сидит и залипает в телефон. Не без труда напрягая глаза и шевеля шестеренками, в которые явно кто-то засыпал пару мешков песка, смог распознать Лилю.
- Ангел небесный, - тихо прохрипел я, - я готов жениться на тебе второй раз за таблетку анальгина и стакан воды.
Моя реплика вывела воспитателя, которая уже была не моим воспитателем, из транса. Она тут же подорвалась и бросилась за водой.
- Как ты себя чувствуешь? Что у тебя болит? – переполошилась она.
- Голова. Чертовски разрывается голова. Что произошло?
Глава 5
Произошло следующее. Марк Аврл… Аверл… Просто Марк, когда увидел, что мне поддаётся волевое построение, решил дать задачку посложнее, заодно и выявить мою предрасположенность к одной из первостихий. Ну и магический резерв проверить за одно. Результаты мне нравятся. Последствия – не очень. Предрасположенность мою не выявили, точнее она была одинакова ко всем первостихиям, но это пока ещё ничего не означало. Спокойно могло оказаться, что она лежит к одной из производных или же к комбинации, а то, что я показал, было всего лишь хорошим контролем, что в принципе являлось аномалией для одарённого из мещанской семьи, да ещё и в таком возрасте.
Чтобы выявить конкретную предрасположенность, необходимо было проходить тестирование на специальном артефакте, который установлен в московской и петроградской академиях. Ну, либо вот так, перебором всего подряд. Чаще всего на этих артефактах проходят проверку ученики этих самых академий, члены императорской семьи и аристократы за денежку "малую". Бывали и случаи, когда для мещан устраивали этот тест, но здесь тоже есть нюансы, либо это был перспективный владеющий, которым заинтересовался один из родов и готов заплатить за него, чаще всего в обмен на какие-либо долговые обязательства, либо если одарённый проявил высокий потенциал от витязя (5) и выше при первичной проверке.
Мне же оставался только вариант перебора. Ну не хотел я запрягать себя в кабалу. Мне для этого хватило первого мира с двумя ипотеками. Да и, если честно, не видел я за забором очереди на комиссарское тело.
Но я отдалился от темы. Причиной моей отключки послужило истощение резерва. Странный механизм тела одарённых. В смертельной схватке он мог помочь выжить, однако не без последствий. Существовал приличный шанс на «травму» вышеупомянутого резерва. Выражалось это в деградации его размера, а в некоторых случаях приводило к полному усыханию.
Однако, такие тренировки «на отказ» во время учёбы не приносили вреда, наоборот, нередко могли подстегнуть резерв одарённого к росту.
В бессознательном состоянии я пролежал до глубокой ночи, и администрация интерната решила сжалиться над бедным мной, дав на следующий день отгул. Их доброго сердца, правда, не хватило, чтобы дать мне нормальный выходной, ведь мне было назначено явится в кабинет директора. Интересно, вызовут ли они деда как моего опекуна? Или всё же думают, что я такой самостоятельный, чтобы решать.
***
Кабинет директора интерната.
Через несколько часов после отключки Егора.
- Сколько, говоришь, парнишка продержал вихрь Годунова? – устало потёр глаза Прохор Петрович Дятлов, директор интерната
- Без малого четыре часа, - ответил ему инструктор по магической подготовке Марк Аврелиевич.
И вновь кабинет, пропитанный запахом кофе, погрузился в молчание. Тишина прерывалась лишь шелестом бумаг. Прохор раз за разом перебирал небольшое личное дело способного ученика. Круглый отличник по всем предметам, отличная физическая подготовка. В нарушении правил и распорядка не замечен. А теперь ещё волевое построение в купе с управлением всеми первостихиями, да и размер магического резерва внушал.
Ещё большей редкостью, чем одарённый, владеющий производной лучше, чем первостихией, являлись универсалы. Одарённые, чьи способности к силе не были ограничены одной из первостихий или её производной. Лишь магический потенциал и опыт сдерживали их мощь.
- Марк, ты же понимаешь, что если парнишка сможешь развить потенциал до Витязя (5), пока учится здесь, то это будет даже не годовая премия. Это минимум на государственную награду тянет! – Из-за поднявшихся эмоций директор даже чуть повысил голос.
- Да понимаю я, Проша, понимаю. Но невозможно. Будь он отпрыском хотя бы рода из первой полусотни, был бы ещё шанс, но прыгнуть два ранга за… сколько ему там? Двенадцать? – получив утвердительный кивок, Марк продолжил, - за пять лет для простолюдина – невозможно. Будет большим чудом, если парнишка успеет перешагнуть до Гридня (4).
- А если он сдаст этот и следующий курс? Ты сможешь в освободившееся время заняться его подготовкой?
- Ты, видно, смерти моей хочешь? – от неожиданного вопроса старого друга инструктор чуть не подавился кофе, - а остальные классы кто будет вести? Или ты предлагаешь, чтобы днём я вел остальных учеников, а с вечера до ночи занимался им? Так ты тогда на свою голову получишь не медаль, а вторую экспедицию третьего отдела с парой жандармов за плечами. Нет, это точно не вариант.
И снова кабинет погрузился в тяжёлое молчание. Перспектива получения государственной награды с причитающимися к ней привилегиями манила, но и способ получить её кусался и зависел не столько от старания директора и инструктора, сколько от двенадцатилетнего парня напополам с эфемерной удачей.
- А если привлечь Медведя? – вновь нарушил тишину Дятлов.
- Тогда ты прикончишь мальчишку, и вновь вторая экспедиция с жандармами на твои седины.
- А ты что предлагаешь? – раздражённо ответил Прохор Петрович.
- Привлечь Медведя, - продолжая пить кофе, ответил Осинов.
- …
От такого предложения боевого друга у директора дёрнулся глаз, но всё же он не потерял самообладание.
- А чем, прости, пожалуйста, моё, несомненно негодное и крайне отвратительное предложение, отличается от твоего, скорее всего гениального?
- Да, собственно, ничем. У меня этого точно не получится, а Медведь или сделает из него самого способного твоего ученика, или убьёт.
***
Егор Струков.
Возле кабинета директора.
Всё же интересно, зачем меня могли вызвать. Проштрафиться я нигде не успел. Награждать меня, собственно, не за что. С учёбой у меня было всё в порядке, но, думается мне, я не единственный отличник, который есть сейчас в стенах интерната.
С самим директором я виделся разве что на традиционных линейках на день знаний. Ну и порой видел его издалека на территории. Внешне он был ничем непримечательным, выделялась разве что седина, которая начала постепенно захватывать его голову.
Я постучал в дверь несколько раз и, услышав с той стороны «войдите», прошёл внутрь. Наверное, у всех директоров учебных заведений есть какая-то методичка по обустройству кабинета. Светлые тона. Длинный стол в форме буквы «Т» и запах кофе, которым, казалось бы, мебель уже пропитана.
- Добрый день, Прохор Петрович, вы хотели меня видеть, - я прошёл до стола, но садиться пока что не стал.
Мужчина оторвался от бумаг, после взглянул на настенные часы и сфокусировал взгляд на мне.
- Да, Егор, присаживайся, - он замолчал, давая время мне сесть, и лишь потом продолжил, - ты догадываешься, зачем я сюда тебя пригласил?
- Нет, Прохор Петрович, не догадываюсь, - для убедительности я даже пожал плечами.
- Как ты думаешь, что произошло с тобой во время занятий по магической подготовке?
Была у меня одна дилемма. Во время таких вот разговоров с вышестоящим человеком, а в данном случае директор моего учебного заведения по социальной иерархии стоял намного выше меня, я не знал, куда должен быть направлен взгляд. Куда-то в сторону? Тогда получается, что я пытаюсь игнорировать человека. Смотреть в сторону человека, но не на него? Со стороны будет казаться, словно я что-то употребил и смотрю мультики перед глазами. Смотреть на человека, а потом отводить взгляд куда-то в сторону, а затем возвращать? Вариант уже лучше. А как часто это делать? В общем, в подобных ситуациях я всегда смотрел строго в глаза из-за чего периодически забывал моргать.
Всякие специалисты из соц. сетей утверждают, что этот приём помогает чего-то там добиться. Проблема в том, что он помогает чего-то добиться, только если другой человек об этом знает. Бич моего времени. Слишком много «специалистов», которые с завидной регулярностью несут полную чушь, но с уверенным видом, а люди потом в это верят и начинают вешать ярлыки «абьюзер», «деспот», «токсик» и тд.
- Выполняя упражнения, я истощил свой резерв, вследствие чего потерял сознание. По крайней мере, так мне объяснили, и после об этом же я вычитал в книге.
- Это в какой книге ты такое вычитал? – отошёл он от темы.
- Владимир Сутки. Исследования резерва силы. Том первый.
- Так у тебя же нет данной книге в программе. Она появляется только ближе к выпускным классам.
- Я знаю, но свою программу я прочёл ещё в позапрошлом году.
- Вот как, - даже немного удивился директор, - это даже к лучшему.
- Скажи, а как ты смотришь на увеличение часов по магической подготовке?
- Более чем хорошо смотрю, - вот мы кажется и перешли к теме разговора, - но боюсь, что времени на сон у меня не хватит.
Занятия в интернате шли с девяти утра до без пятнадцати пять вечера. Плюс домашние задания, всякие рефераты и прочее, ну и занятия спортом, которые были у нас добровольно-принудительными.
- Это, я думаю, вопрос решаемый. Скажи, сможешь ли ты досрочно сдать годовые экзамены?
Здесь я немного призадумался. Слишком много мне предлагают высвободить свободного времени для занятий с даром.
- Подумай, не спеши отвечать, - видя мою заминку, произнёс Дятлов.
Мужик, ты вот со своими советами как раз мешаешь мне думать. Твои экзамены я сдам, хоть за все оставшиеся годы обучения. В его предложении должен быть какой-то подвох. Слишком много свободного времени выделяется, если мне не нужно будет посещать занятия. Будут ли все часы выделены под магическую подготовку? Или же количество останется то же, просто больше времени на самостоятельную работу?
Подумав ещё с минуту, я понял одну важную вещь, которую я упускаю из нити размышления. Думать здесь абсолютно не над чем. Просиживать штаны ещё пять лет для повторения школьной программы? Я же сюда пришёл магии учиться, но не биссектрису рисовать, да в степень возводить.
- Смогу. Думаю смогу сдать экзамены за этот год.
- Замечательно, - искренне обрадовался он, - тогда я даю тебе ещё два дня выходных на подготовку, а в субботу проведём тебе экзамен.
На этом мы распрощались с директором, и я отправился к себе. Наверное, единственные предметы, с которыми у меня мог получится небольшой затык, – это история и география, все же они разительно отличались от моего мира.
Здесь в первой мировой войне Россия не вышла из неё, потеряв множество территорий, населения и денег. Наоборот, она была одной из стран, которая наложила репарации на Германию. Прибалтика так и не обрела независимость, оставаясь в составе Империи, а по завершении войны нам отошла ещё и небольшая территория западной Пруссии. Не было тут и второй мировой войны с её ужасами.
***
Экзамены прошли успешно, ожидаемо не вызвав никаких трудностей. Комиссия в лице директора, завуча и преподавателей по русскому и математике проверила мои работы и единогласно поставила оценку «отлично». Чуть позже я вновь оказался в кабинете директора, где он ещё раз поздравил меня с успешной сдачей экзаменов и сообщил, что в понедельник прибудет мой новый инструктор по магической подготовке - Медведь. Просто Медведь. Ни имени, ни отчества, ни фамилии.
***
От человека с прозвищем Медведь я ожидал неких сходств с обычным медведем. Габаритов или же объёма шерсти, то есть волос. Но нет. Встреть я его в обычной жизни, то точно не распознал бы в нём косолапого.
- Звать тебя как? – пробасил он, напрочь игнорируя какое-либо приветствие.
- Егор, - вернул я ему ту же монету.
- Не пойдёт, будешь Шкет. Возражения?
В первой жизни я так и не служил в армии, но рос в военной семье, да и после начальство у меня поголовно было выходцами из бывших военных, поэтому временами, особенно с такими людьми, меня перемыкало, и я переходил на жаргонизмы.
- Так точно. Не хочу быть Шкетом.
Бровь Медведя изогнулась, а лицо приняло крайне задумчивый вид. Видимо, в его представлении о мире букашки не должны возражать.
- Десять отжиманий, Шкет. Выполнять!
В этот раз спорить я не стал. Принял упор лёжа и выполнил все десять отжиманий, после чего поднялся и вновь уставился на Медведя.
- Есть возражения? – вновь уточнил он у меня.
- Так точно. Всё те же, - не сдавался я.
- Упор лёжа принять. Десять отжиманий.
И всё повторилось по кругу. А затем и ещё раз. Я не сдавался, а он и не напрягался. В конце концов после одиннадцатого круга, когда с меня ручьём тёк пот, руки дрожали, а грудные мышцы ныли, новый инструктор решил сжалиться надо мной.
- Сработаемся, - заключил он, - выбирай позывной.
- Вол-ко-дав, - просипел я, силясь успокоить дыхание.
На моё предложение на лице инструктора появилась лёгкая ухмылка, а затем он произнёс:
- Двадцать отжиманий для закрепления, а потом можешь быть свободен.
Сказав это, он просто развернулся, оставив меня на тренировочной площадке одного. После сотни отжиманий, пусть и с небольшой передышкой, делать ещё двадцать не хотелось от слова «совсем», но сдаётся мне, что Медведь не был просто садистом, хотя такая мысль закрадывалась, видимо, что-то он всё же понимал в обучении одарённых, и, если было сказано «двадцать отжиманий», значит нужно.
Закончив с упражнением, я тупо перевернулся и распластался, раскинув руки в стороны и глядя в потолок. Руки неистово горели, а желание двигаться не было. Пролежав так, по внутреннему ощущению, около часа, я всё же поднялся и направился в сторону общежития.
Так прошло моей знакомство с новым инструктором по магической подготовке.
Глава 6
Весь процесс обучения меня не покидал вопрос. А что же разделяет владеющих внутри ранга? Вот берём мы двух отроков (3) с огненным направлением. Ставим их в смертельную схватку. Вопрос. Что отделяет их от боя в «ничью»? Размер резерва - это я уже успел понять, как и то, что этот размер даже внутри ранга различается. Должно быть что-то ещё, ведь даже на первый взгляд магия не выглядит настолько простой темой, чтобы всё ограничилось размером резерва.
С того занятия с Марком Аврелиевичем я больше не пользовался магией, несмотря на то что прошло уже полгода. Медведь гонял меня исключительно по физической подготовке. Полоса препятствий, силовые упражнения, растяжка, лёгкая атлетика. Ежедневно я возвращался в комнату обессиленным, и лишь противное ощущение липкого от пота тела заставляло меня идти в душ.
Если первые две недели я не придавал значения такому способу обучения Силой, думая, что новый инструктор просто приучает меня к дисциплине и проверяет мои возможности, то, когда минул месяц таких тренировок, я всё же решил спросить.
- Господин инструктор, - обратился я к нему, - а когда мы начнём заниматься с Силой?
- А зачем? – поверг меня в удивление его ответ.
- Прохор Петрович сказал, что у меня будет увеличены часы занятий с даром.
- Кто? – меня начинает немного бесить его немногословность.
- Дятлов Прохор Петрович, директор интерната.
- Старец что ли? – и, не дав мне вставить и слова, продолжил, - ты его больше слушай, может как управленец он и хорош, но в даре не сильно разбирается.
- А почему Старец? - спросил я после его отповеди.
- Позывной у него такой. Он всегда седым был.
- Вы вместе служили? – такие редкие моменты разговоров я использовал, чтобы хоть чуть отдохнуть. Темп Медведь держал высокий.
- Служили, и вместе с Берёзой тоже.
- А Берёза - это Марк Аврелиевич? – он кивнул, - Берёза потому что Осинов?
- Верно, - я тыкал пальцем в небо и, кажется, попал, - Волкодав, а ты почему ещё отдыхаешь? Я за тебя ещё три круга бежать не буду. Выполнять.
Кажется, он просёк, что я таким способом отдыхаю. Жаль, план был хорош. Не повезло, не фартануло.
Своих попыток узнать, почему вместо того, чтобы кидаться налево и направо фаерболами, я прохожу курс молодого бойца, я так и не оставил. Тренированное тело — это, конечно же, круто и для здоровья с долголетием полезно, но я натурально устал и не успеваю восстанавливаться за ночь. Гонял он меня с семи утра до восьми вечера с небольшими перерывами на еду. Мне даже начала закрадываться крамольная мысль, что Медведь просто садист, и ему доставляет удовольствие видеть, как у меня дрожат руки и ноги после каждой тренировки.
Следующее утро я вновь начал с вопроса об отсутствии в наших тренировках какой-либо магии.
- Ты будешь спрашивать у меня это каждый день? – ответил он вопросом на вопрос, - и будет как с позывным?
Я с крайне довольным видом и широкой улыбкой кивнул. Мог ли я этим спровоцировать увеличение нагрузки? Легко. Медведь мужик скорый на расправу. Когда он замечал, что какое-то упражнение даётся мне относительно легко, то он как-либо модифицировал его, делая почти невозможным.
- А если я тебе к бегу добавлю груза вместо ответа? – не унимался он.
- Значит таков путь, - философски ответил я.
Какое-то время мы молча играли в гляделки, а после инструктор всё же сдался, видимо наша баталия с позывным дала ему понять степень моей упёртости. Он подманил меня к себе, и как только я встал рядом нас накрыл купол, сотканный из огня. Внутри стало неимоверно жарко, а в нос ударил неприятный запах гари. Просто стоя так какое-то время, я понял, что стало сложно дышать.
Неожиданно купол рассеялся, и в руке медведя появился меч, сделанный полностью из металла. Он протянул его рукоятью ко мне. Как только я ухватился за него своими маленькими ручками, а медведь отпустил оружие, – клинок тут же клюнул носом в землю, дёрнув меня за собой.
- Сила одарённого зависит не только от размера его магического резерва и потенциала, но и от тела. Ты можешь накачать руки, но какой в этом толк, если у тебя слабая спина и ноги. Понял?
- Понял, - задумчиво ответил я.
- Что ты понял?
- Что нужно завязывать трепаться, делать разминку и приступать к выполнению упражнений.
Я точно уверился, что Медведь – садист. Иначе откуда было взяться на его лице такой довольной улыбке.
***
Занятия с новым инструктором всё же дали мне выйти на новый уровень понимания рангов одарённых. В битвах двух равных одарённых одной стихии, помимо размера резерва, исход поединка решали воображение, знание базовых законов физики, а также умение работать со стихией.
С воображением всё понятно. Оно позволяет придумать, как именно проявится твоя сила во внешний мир, зачастую очень важен ещё и эффект устрашения, которого можно добиться, виртуозно владея собственным сознание. Ну и никто ещё не отменял творческий подход, что тоже немаловажно.
Базовые законы физики нужны были больше для правильного взаимодействия сил. Зная их, можно было догадаться о необходимых комбинациях и производных. Простой пример. Если нужно пустить по вентиляции отравляющий газ, следовательно, нужно создать пар, соединив огонь и воду в необходимой пропорции. Далее создать сам яд, для этого нужна производная воды либо же соединение воды и одной из производных земли, чтобы получить что-то вроде ртути. Ну и в конце нужен воздух, чтобы всё это разнести.
Если с этими двумя параметрами Медведь даже и не собирался мне помогать, сказав:
- Старец сказал, что ты учишься на одни пятёрки и смог спокойно сдать годовые экзамены, здесь тебе моя помощь не потребуется.
То вот с умением работать с силой. Здесь всё было сложнее. Оказалось, что сила находится не только в резерве одарённого, но и разлита в целом в мире. Те, в ком не зажглась звезда дара, просто не могут её чувствовать, и, как следствие, как-то с ней взаимодействовать, но вот маги при определённом навыке могут. Из объяснения Медведя я понял, что способ определить одну из первостихий в окружающем пространстве сравни тому, как пытаться в песне вычленить каждый из инструментов по отдельности. Просто почувствовать и попытаться воздействовать. Звучит очень легко, а на деле совсем непросто.
- Пытайся почувствовать сначала огонь. Из всех первостихий он самый податливый и готовый к действию. Ему нужно лишь приглашение, - наставлял меня инструктор.
Методика попыток почувствовать внешнюю силу была до банальности проста. Сидеть на жопе ровно с закрытыми глазами и пытаться ощутить мир вокруг.
Честности ради, я был окрылён своими предыдущими попытками взаимодействия с силой. Да, их было крайне немного, но они дались мне просто. А вот здесь произошёл затык. Я привык, что в мире мало, что даётся без труда и кропотливой работы, однако неудачи всё так же продолжали меня бесить. И вот после целого дня неудач, с перерывом на физические истязания меня любимого, я всё же решил задать вопрос Медведю:
- А зачем мне вообще нужна эта внешняя сила? Мне что не хватит резерва?
- Сколько ты можешь создать, скажем, огненных шаров единовременно, прежде чем потеряешь сознание?
- Не знаю.
Наконец-то настало моё время ехидно улыбаться, поскольку Медведь натурально завис, обрабатывая мой ответ.
- Как так? Почему не знаешь? – закончил обработку данных садист-инструктор, - этому же обучают ещё в школе.
- Дядь, мне только тринадцать, и после первого же занятия мне всучили тебя.
Уносите, этот Мишка готов. Либо за прошедшее время он успел забыть, что я школьник, и мне всего ничего лет, либо изначально директор на пару с интернатским инструктором ввели его в заблуждения. Ну или вообще не поделились этой информацией как малозначимой.
- У меня появилось несколько вопросов к Старцу, - в пустоту сказал Медведь, подтвердив мои догадки, - создай максимальное количество огненных шаров, что только можешь.
Я пожал плечами и начал один за другим формировать сгустки огня размером с баскетбольный мяч.
- Нет, нет, нет, - прервал меня инструктор, - не подряд, одновременно удерживая.
Я кивнул. Начал формировать шар, затем второй, и произошло достаточно интересное. Как только я прекращал думать о первом шаре, он с легким «пшик» исчезал. Я остановился в процессе создания шаров.
- Хм, то есть мне нужно удерживать в фокусе внимания все ранее созданные, - начал я разговаривать сам с собой, - ну что ж, не ныть, не обосраться.
На очередной попытке число созданных шаров достигло пяти, и их стало практически нереально контролировать. Нет, я не начал терять сознание, просто неистово разболелась голова, и, когда я пытался проигнорировать боль и создать ещё один, произошёл пшык уже более мощный. Меня обдало струёй горячего, я бы даже сказал, раскалённого воздуха.
Я с силой растёр лицо. Что-то в произошедшей попытке было неправильно. Я не могу понять, что именно я делаю не так, но ощущение, словно я вместо того, чтобы нажать одну кнопку, кручу шуруповёрт по кругу. Начинаем по новой.
Создаю один шар. Заставляю его переместиться на периферию зрения. Оставляем его в покое, но в полглаза смотрим за ним. Создаём второй шар. Отгоняем его к первому. Смотрим за подопытным номер один и номер два. Ничего. Никаких пшык. Ждём. Всё ещё никаких пшыков.
Добавляем третий шар. Отгоняем его к подопытному номер один и номер два. Имеем подопытный номер один, подопытный номер два и подопытный номер три. Стоп! Вот, кажется, в чём дело. Я думаю и ощущаю эти шары не как единое проявление силы огня и моей воли, а каждый как обособленный объект. Но они же не самостоятельный объект. Моя воля едина. Сила огня едина.
Объединяем… область? Да, область с уже имеющимися шарами. Ощущение, словно стало чуть полегче, но это не показатель. Самовнушение штука тонкая. Нужен эксперимент.
Создаем ещё один. Перемещаем его в область к остальным. И ещё. И ещё. А теперь медленно и аккуратно создаём ещё один. Теперь их шесть. Никаких взрывов и потоков раскалённого воздуха. Видимо получилось. Ну что ж, теперь можно и проверить сколько я могу создать.
С каждым новым шаром держать все предыдущие становилось сложнее. Но этот процесс был постепенным, я не боялся, что в какой-то момент резко потеряю сознание, и все эти тридцать шесть шаров схлопнутся, превратив меня в курицу гриль.
Тридцать седьмой шар стал для меня последним. Темнота набросилась с углов глаз на меня, как стая голодных собак. И последнее, что я успел сделать, прежде чем сознание покинуло меня, это сказать:
- Твою…
Глава 7
За свою прошлую жизнь я побывал в бессознательном состоянии раза четыре от силы. Мне категорически не нравилось пребывать в состоянии, когда я не контролирую или слабо контролирую свои движения. Из-за этого в какой-то момент времени я даже отказался от большого количества алкоголя. Я всё ещё любил выпить, особенно хорошего вина, но вот «напиваться» стало не про меня.
Но больше чем потеря сознания меня бесит другая вещь. Когда меня насильственно будят ни свет ни заря. Если с будильником я ещё худо-бедно смирился и внутренне осознавал его необходимость, то вот с садистами по кличке Медведь мой организм мириться не хотел. В косолапого полетело воздушное лезвие, в след за которым в полёт отправился огненный шар размером с мою голову.
О принятых действиях я по итогу пожалел дважды. Первое сожаление, хотя скорее досада, пришла ко мне, когда ни одно из заклинаний не попало по Медведю, а отклонённое им воздушное лезвие угодило во фреску на потолке, оставив на ней уродливый росчерк.
Второе сожаление догнало меня чуть позже в виде магической сигнализации, которая контролировала, чтобы ученики не магичили без присмотра учителей. Орущая серена не добавляла мне миролюбия, поэтому, осознав, что попасть по инструктору магией у меня не выйдет, я решил выместить всю злость незадавшегося утра на артефакте, который был и уловителем, и сиреной в одном лице. Создав вокруг неё безвоздушное пространство, чтобы звук перестал насиловать мою многострадальную голову, я направил в сторону артефакта целую вереницу огненных шаров. Если поначалу вокруг датчика вспыхивало защитное поле, то после девятого шара встроенная защита датчика сдалась, и последующие два шара превратили мой раздражитель в прах.
- Полегчало? – спросил у меня Медведь, который с любопытством наблюдал за этим действом.
- Не совсем, но стало значительно лучше.
- Придумываешь изуверский способ, чтобы меня прибить, - верно интерпретировал он мою недовольную гримасу.
- Ага, - односложно ответил я.
- И до чего додумался? – не унимался он.
- Думаю найти сильнодействующее снотворное и такое же мощное слабительное. Смешать их и добавить тебе в ужин.
- И как ты думаешь меня это убьёт?
- Надеюсь, что смрад тебя удушит, а если не получится, вгоню шило тебе в ухо.
Медведь довольно хрюкнул и направился к выходу из комнаты. У самой двери он остановился, словно что-то вспомнив, и, развернувшись ко мне вполоборота, произнёс.
- Умывайся, и я жду тебя на арене для занятий магией.
Прикрыв на секунду глаза и перебрав в голове несколько проклятий на местную систему обучения и на отдельно взятого косолапого инструктора в частности, я всё же встал и направился в ванную комнату.
Холодная вода помогла прогнать остатки сна и чуть снизила мою раздражительность. Только благодаря этому, вновь завидев до противности бодрого Медведя, я не начал сыпать проклятиями и угрозами вслух.
- Откуда узнал, где именно располагается артефакт? – без прелюдий начал инструктор.
- В смысле «откуда узнал». Увидел, - натурально опешил я, - единственная вещь в комнате с непонятными закорючками, которая к тому же и светится. Кстати, как ночник – очень удобная штука.
- А здесь что-нибудь видишь?
В этот раз отвечать я не спешил. В этом месте я был всего лишь дважды. Оба этих раза, к слову, закончились тем, что я побывал в ауте.
- Здесь всё исписано. Ну кроме песка под ногами, - зачерпнув ногой, я откинул в сторону небольшую кучку песка, оголяя покрытие под ним, - ну да, пол тоже исписан.
- Удивительно, - произнёс Медведь и ненадолго замолчал, - уже один тот факт, что ты являешься всеталантным – поразителен, так теперь ещё добавился Взор.
Видимо вся гамма недоумения на моём лице была явно выражена, и инструктор продолжил.
- И что было непонятно?
- Собственно всё. Кто такой всеталантный? Что такое взор? Как этим все пользоваться?
- Старец сказал, что ты круглый отличник, или сейчас не проходят теорию Силы? – уже он пришёл в замешательство.
- Проходят, - развеял я его опасения, - только вот о чём-то подобном там не рассказывают. Я могу пересказать определение силы. Определение ранга силы. Могу сказать кто и в каком году достиг ступени Стихия и как проявил себя.
- И это вы проходите на теоретических занятия?
- Могу принести учебник. Я пытался взять за следующие года обучения, но мне сказали: «нечего тебе ещё такое читать, гуляй отсюда, я занята!».
- Куда катится эта страна. Гриша, прости мы всё про… - он оборвал себя, не закончив фразу, - впрочем, неважно. Начну тогда по порядку. Всеталантными называют одарённых, у которых нет какой-либо предрасположенности к первостихии или производной. Они одинаково хорошо владеют всем. Однако, из-за этого их потенциал растёт не в пример хуже, чем у обычных одарённых. Хотя в сражении между всеталантным Витязем (5) и обычным Элементом (7), я бы скорее поставил на Витязя (5).
Взор – способность одарённого видеть проявление магии, если так можно выразиться. Начиная с ранга Воеводы (6), при должно управлении внешней энергией можно начать чувствовать колебания силы, однако видеть их способен только одарённый, обладающий Взором.
- Ты сейчас мне пересказал за пару предложений больше, чем учитель по теории Силы за четыре года. Не знаю, кто такой Гриша, перед которым ты извиняешься, но я согласен.
После этой короткой лекции остатки негатива от незадавшегося утра улетучились, и голова начала работать чуточку яснее.
- Расскажешь, к чему было то упражнение с огненными шарами? – вспомнил я о вчерашнем.
- Если коротко, то вчера ты показал объём своего резерва, только единицей измерения выступили огненные шары. Кстати вполне возможно, что он подрос, и ты сможешь создать тридцать семь шаров и не отключиться, - его взгляд на несколько секунд расфокусировался, и он замолчал, - Вообще, мне понравилась твоя цепочка размышлений по поводу объединения ранее созданных шаров в единую область. Немногие до такого додумываются сами. Это называется Область контроля. Некое пространство, в котором ты контролируешь проявление своей силы, воспринимая ее не как штучные объекты, а как единую мощь. Очень грубо говоря, ты создаёшь некое вместилище своей силы наподобие резерва.
Возвращаясь к твоему вопросу, скажу следующее. Это упражнение было больше необходимо, чтобы тебе была понятна разница в управлении внутренней и внешней энергией. С помощью своего резерва ты создал и удержал тридцать семь огненных шаров. Их ты соткал из своей силы, подчиняя первостихию. Если научишься управлять внешней силой, то сможешь создать минимум вдвое больше. Тебе не придётся тратить силы на полное формирование. Своей силой ты просто задашь форму для силы внешней. Теперь понятно, зачем учиться управлять внешней силой?
- Понятно, - задумчиво протянул я, - скажи, это же базовые вещи? Не может же быть нормального одарённого без знания этих вещей?
- Базовые. К чему клонишь?
- Почему за четыре года обучения нам никто этого не объяснил? Почему, чтобы узнать столь базовые вещи, мне необходимо было дважды потерять сознание? К чему вообще тогда обучаться управлением чисто внутренним резервом? Это же так же глупо, как нас сначала учат, что нельзя вычитать из меньшего большее, а через пару лет оказывается, что уже можно. И на ноль делить можно.
- Школьники уже и делению на ноль учатся? – язык мой – враг мой.
- Нет, просто брал дополнительную литературу в библиотеке. Мне не нравится, когда говорят, что что-то нельзя делать, потому что просто нельзя.
Вроде моё объяснение проканало, но в будущем нужно быть более сдержанным, чтобы не попасться.
Я вновь приступил к занятию по управлению внешней энергией. Точнее к попыткам ощутить её. Устав стоять, я уселся на пол. Более расслабленная поза также не дала каких-либо результатов. Кроме темноты перед глазами и дурацких мыслей, которые лезут в голову, когда остаёшься с собой один на один, ничего не было.
Через непонятный отрезок времени и это мне надоело, и я решил наконец-то впервые схалтурить на занятиях с Медведем. Развалившись на полу, я просто отдался потоку мыслей.
***
Медведь.
Очень странного ученика мне подсунул Старец. Мне очень нравилась решимость в этом парнишке. Он упрям, до жути упрям, но своё упрямство он всегда готов подкрепить решимостью. Чего только стоил спор за позывной.
Вообще, это была старая армейская традиция. Инструктора давали обидные позывные при прохождении курса молодого бойца и смотрели на реакцию. Будет ли человек возмущаться, жаловаться. Молча ли проглотит или примет с философской мыслью.
По окончании курса молодого бойца солдатам всё же давали право самостоятельно выбрать позывные. Но были такие как Волкодав. Они не хотели мириться с обидным прозвищем и шли до конца, доказывая, что они не твари дрожащие.
Но больше меня беспокоила новая система обучения. Парнишка и вправду был смышлёным и то, что приходилось объяснять ему прописные истины одарённого, немного меня напрягало.
Сейчас он учится чувствовать внешнюю силу. Без этого полезного навыка его прикончат в первом же поединке. С чего я уверен, что у него будут поединки? Всё из-за той же упёртости. Он вряд ли станет мириться с обидой или несправедливостью в свою сторону, а наш мир устроен так, что, если ты не можешь подкрепить своё слово силой, – ты никто.
От размышлений меня отвлекло еле уловимое движение силы. Парнишка лежал на полу, а над ним и вокруг него начало расцветать звёздное небо. Сотни мелких искр занимали только ему понятное положение. Они дрожали, и создавалось впечатление, что ещё немного и они осыплются, обжигая парня.
От красоты происходящего меня отвлекало только чувства тревоги. Волкодаву удалось нащупать проявление внешней силы, однако, если он не сможет его удержать и подчинить, получится взрыв посильнее, чем от тех огненных шаров, что единовременно схлопнулись вчера. Старец даже попытался обвинить меня в порче имущества вследствие неаккуратных тренировок, но встретив мой аргумент: «не е#$т, ты сам вручил мне его под обучение» - сдулся и попросил больше не заниматься порчей государственного имущества на его попечении.
Тем временем искры перестали дрожать и замерли, словно настоящее звёздное небо. Провисев так ещё немного, они просто исчезли, не оставив после себя даже упоминания.
- Молодец, - похвалил я парня.
***
Струков Егор.
У меня получилось. Наконец-то получилось. Думая о всякой ерунде, я ощутил на краю сознания еле уловимый ветерок. Он был настолько слабый, что по началу я даже не обратил на него внимание, но позже, когда до меня дошло, что ветерку здесь было взяться неоткуда, я стал пытаться почувствовать его более отчётливо.
Чем больше я фокусировал на нём своё внимание, тем он становился всё ближе и отчётливее, пока в какой-то момент не занял всё доступное пространство вокруг меня. От такой неожиданности я даже на несколько секунд забыл, как дышать. Ощущение было такое, словно ты выходишь из жаркого и душного помещения в лёгкую весеннюю прохладу, когда даже воздух, пропитанный смогом мегаполиса, кажется тебе чище воды в Байкале.
Я натурально млел от этого потока, пока в какой-то момент меня не прервал голос Медведя, и всё это блаженство испарилось.
- Молодец, - прозвучала неожиданная похвала от инструктора, даже, кажется, первая на моей памяти.
Глава 8
Вообще магический прогресс чем-то напоминал мне занятия в зале. В том плане, что когда ты первый раз приходишь в зал, то даже пустой гриф для тебя может оказаться испытанием. Но буквально через недельку-другую ты спокойно поднимаешь не только его, но ещё и вешаешь сверху несколько блинов.
После того, как я мало-мальски освоился с управлением внешней силой, Медведь модифицировал мои тренировки. К физ. подготовке он добавил элементы магии. Во время кросса собрать из встреченных камней утяжелитель и держать его всю дистанцию. Во время силовых упражнений создать десяток заклинаний из разных первостихий. Полоса препятствий же стала настоящим полигоном боевых действий.
Существует два способа противодействия заклинаниям, выпущенным в тебя. Первый – создать щит, который поглотит это заклинание. Второй – выпустить на встречу уже своё заклинание.
В обоих случая лучше использовать противоположную первостихию или ту же, но, в таком случае, необходимо вложить больше силы, чем тот, кто тебя атакует. Однако, при использовании противоположной первостихии нужно учитывать коэффициенты. А коэффициенты, в свою очередь, складываются не только из взаимодействий противоположных первостихий и их производных, но также из рангов одарённых.
Как итог. У тебя в голове должен быть или суперкомпьютер, или ты должен быть настолько чертовски силён, что задавишь противника голой силой.
Щит был хорош против массовых заклинаний, но требовал на себя прилично больше сил, а вот контр-заклинанием можно было защититься от точечных заклятий по типу ледяного осколка или огненного шара.
Во время прохождения полосы препятствий Медведь швырялся в меня простенькими заклинаниями из разных первостихий, а я, помимо прохождения полосы, должен ещё и успешно отбивать эти заклинания. Жалеть меня никто не собирался. Если я не успел отбить выпущенное заклинание или же промахивался, то выпущенная инструктором магия неприятно, а порой даже и больно, жалила меня.
Хоть я и звал своего инструктора садистом, нельзя не отметить, что его методы обучения более чем эффективны. Со временем я начал замечать, что управление внешней силой даётся мне всё проще и проще. Дошло даже до того, что вместо контр-заклинания или щита, я просто отклонял снаряды. Это требовало меньше магических сил, но куда большего контроля. Суть метода заключалась в плавном воздействии внешней силой на снаряд и постепенном его отклонении с первоначальной траектории.
Закончив бежать очередной кросс, я подошёл к Медведю и вопросительно уставился на него в ожидании инструкций по следующему упражнению.
- Перерыв пятнадцать минут, - объявил он к моей радости, - приведи себя в порядок и подходи на магический полигон.
- Принято, - подтвердил я, что всё услышал.
В сторону общежития я направился лёгкой трусцой. Разгорячённое тело требовало охлаждения, а лёгкого ветерка не хватало для нормального охлаждения на обычном шаге. Можно подумать, что после изнурительного кросса с утяжелителями бежать не захочется вовсе, однако, есть довольно большая разница между бегом практически на спринтерской скорости с тяжёлыми камнями на руках и ногах и головой занятой контролем этих камней и лёгкой трусцой без всяких обременений.
Забежав в свою комнату, я тут же принялся на ходу стягивать с себя пропотевшую одежду и направился в душевую комнату. Струи прохладной воды и избавление от липкого ощущения пота вновь сделали меня человеком. В сторону полигона для магии я направлялся уже обычным шагом.
- Я уточнил у Старца, есть ли в твоей обучающей программе производные хотя бы первого порядка, - начал Медведь, - оказалось, что их нет. Программа предполагает обучение только первостихиям, и лишь на последнем году во втором полугодии появляются занятия по владению внешней силой.
- Есть у меня предположение, что этот разговор ты завёл не просто так.
- Не мне вмешиваться в учебную программу, тем более, что разрабатывали её люди намного умнее тебя и меня вместе взятых.
- Но? – ну что за человек, почему из него всё приходится тянуть клещами?
- Но я не вижу откровенного смысла гонять тебя только по первостихиям. С ними ты освоился довольно неплохо, и единственное, что остаётся – повышать контроль и расширять резерв.
- И? – вот честно, хочу его стукнуть чем-то тяжёлым. Кто из нас школьник, а кто матёрый одарённый с боевым прошлым.
- И я хочу предложить тебе обучение первым производным, но ты должен поклясться Силой, что использовать их до конца обучения здесь, ты будешь только в моём присутствии и только с моего разрешения.
- Клянусь Силой, что до окончания интерната не буду использовать магию производных первостихий без присутствия инструктора с позывным Медведь и без его на то разрешения, - как только я это произнёс внутри появилась тянущее чувство, однако оно пропало так же быстро, как и появилось.
- Кхм, - видимо инструктор слегка опешил от моей решимости, - а время на подумать?
- Зачем? – тут уже удивился я, - я доверяю тебе. Если ты считаешь, что для моего обучения так будет лучше, значит так и есть.
- Спасибо, - слегка смутился он, но затем начал лекцию, - Как ты создаешь заклинания? Что-то представляешь или же, может быть, используешь мысленные активаторы?
- Когда работаю с внутренней силой, то ничего необычного не представляю. Просто желаю, чтобы произошло что-то конкретное, - начал я. – А вот с внешней силой чуть сложнее. Я нахожу нужный источник первостихии и потом представляю, что у меня есть невидимая пара рук, которая начинает взаимодействовать с этим источником. Мять, вытягивать, сжимать и так далее.
- Очень хорошая визуализация. На самом деле, многие одарённые даже после прохождения обучения продолжают использовать активаторы, только они меняют их форму. Вместо слов, пений или ключ-фраз они предпочитают мыслеобразы, подобно твоему. Да, при простейшем воздействии достаточно опытному одарённому не требуются такие костыли, однако для сложных заклятий, которые потребляют уйму сил, – это настоящие спасение.
Есть два мнения. Первый лагерь утверждает, что теория без практики – ничто. Другие же, наоборот, твердят, что без теории практика бесполезна. Ещё в самом начале своей карьеры я осуществлял техническое сопровождение научно-технического совета. На нём присутствовали два подразделения, которые вроде бы должны были работать совместно.
Одно из этих подразделений занималось теоретическими исследованиями и выкладками, а другое было производственно-техническим комплексом. На докладе теоретики представили новую разработку, которую производственники должны были склепать в испытательных целях. Казалось бы, всё должно пройти тихо-мирно. Одни рассказали, другие послушали. Но как только закончился доклад, в зале начался сущий ад. Производственники крыли всеми возможными матами теоретиков, потому что нечто похожее они уже пытались делать своими силами. Без всяких расчётов и прочего, чисто на опыте. Теоретики не отставали и давали равный отпор. Вся эта история ничем по итогу и не закончилась. У них вышло время, и всех разогнали для подготовки к следующей секции с другими выступающими.
Всю прошлую жизнь я считал, что оба лагеря неправы. Важны как теория, так и практика. Но Медведь постепенно рушил мои убеждения. Он явно не тянул на доктора магических наук, и, когда проводил для меня лекции о каких-то основах, было видно, что слова ему приходится подбирать. Он не заучил научную базу магии, он вывел потом и, подразумеваю, кровью.
- Начни формировать водную сферу, но не заканчивай. Не дай воплотится магии в мир. Оставь её в подвешенном состоянии, когда одна крупица твоей воли отделяет её от появления в этом мире.
- Есть, - подтвердил я выполнения этого этапа.
- Теперь же, за мгновение до того, как ты воплотишь заклятье, усиль воздействие на него раза в два.
Держать магию в таком недоформированном виде было сложно. Похоже было на стрельбу из лука. Только в кино лучник натягивает тетиву и стоит так долгое время, ожидая приказа на выстрел. Боевые луки обладали достаточно большим моментом, и руки, даже тренированного человека, долго так не выдержат. Они начнут вскоре дрожать, а того и гляди вообще пустят стрелу в полёт, не удержав натяжение пальцами.
Вот и с удержанием магии было нечто подобное. Взять и воплотить в мир – легче лёгкого. Остановить процесс формирования заклинания – уже тяжелее. А вот ещё и удерживать это – практически нереально.
Но у меня получилось, и перед глазами, вместо водяной сферы, кружил шар из льда.
***
С моим освоением производных первостихий количество физической подготовки у нас постепенно начало снижаться. Мы всё больше и больше работали с магией. Производные давались мне разительно труднее, нежели это было с магией, основанной на первостихиях.
За всеми этими тренировками я чуть не пропустил своё совершеннолетие, которое здесь наступало в шестнадцать лет.
Напомнил мне об этом дедушка, который при встрече на очередном из посещений начал меня поздравлять и подарил мне нож. С одной из сторон на лезвии была гравировка: «Per aspera ad astra». По началу я даже завис, не понимая с чем он меня поздравляет. Это было картинно. Словно кто-то в моей голове всё же поднял рубильник, отвечающий за ход мыслей, и, когда я осознал, что теперь по закону я совершеннолетний, и сегодня мой день рождения, то принялся благодарить деда за подарок и поздравления. А нож был добротный. На нём не было каких-либо украшений, кроме матовой гравировки на лезвии, простые материалы рукояти, но, беря его в руки, в голове тут же всплывает фраза «Настоящий инструмент, а не цацка».
С приходом в мою жизнь совершеннолетия пришли и изменения в учебный процесс. Теперь к занятиям добавилась и огневая подготовка, которую персонально для меня проводил также Медведь. Должен отметить, что арсенал в интернате был более чем разнообразен. Были разного вида пистолеты, пистолеты-пулемёты, гладкоствольные ружья, штурмовые винтовки. Жаль только, оптического оружия здесь не завалялось или какого-нибудь крупнокалиберного пулемёта. Хотя резон в этом был. Я бы побоялся доверить школьникам даже пистолет.
Но стрелковая подготовка не единственное изменение в учебной программе. Медведь начал проводить со мной спарринги. По началу врукопашную, а затем начал добавлять разные вариации холодного оружия. Скажу как на духу меня столько раз не били за обе мои жизни. Я понимаю, что мой инструктор матёрый спец, но я даже не видел малейшей возможности выиграть. Меня валяли как котёнка. Раз за разом. Раз за разом. Но от этого моё упорство только крепло.
Когда я понял, что честными приёмами мне его не одолеть, я начал использовать уловки. Финты или что-то подобное были бесполезны. Как-то раз в прошлой жизни я услышал фразу: «Да он читает его как открытую книгу. Тупо взял, прочитал и закрыл н&%#й». Вот примерно что-то такое было и со мной. Тогда в ход я пустил грязные приёмы. Помогал себе магией. Швырял песок в лицо, создавал лужи под ногами. На удивление, за это Медведь меня похвалил и сказал:
- Ты правильно поступаешь. В бою, как и на войне, нет ничего красивого. Там нет места пируэтам, маханию ногами и красивым стойкам. Есть лишь победитель и проигравший. Живой и мёртвый. Многие аристократы со мной не согласятся, но как только запахнет жаренным – тут же изменят своё мнение.
Как только я начал показывать хоть какие-то успехи в рукопашном бою, к спаррингам по рукомашеству добавились занятия с холодным оружием.
На открытых площадках мы занимались со специальным учебным инвентарём, но выбор здесь был более скуден, чем в огнестрельном оружии. Всего лишь разной формы ножи, мечи, да пару сабель.
Но вот во время магических занятий Медведь учил меня создавать магическое оружие из производной первостихии земли – металла и воды – льда.
***
В череде бесконечных изматывающих занятий я не заметил, как подкралась ещё одна важная пора. Выпускной. Двенадцать лет обучения пролетели совершенно незаметно. Меня даже обуял какой-то мандраж. Так уж вышло, что за всё это время я не удосужился подумать, а чем же я буду заниматься после обучения.
Глава 9
Выпускной разделили на три части. Первая – оценка потенциала наподобие той, что я проходил в пять лет. Вторая – речь директора и вручение аттестатов. К слову, в итоговый оценочный лист также заносился и уровень одарённого после повторной проверки. И третья часть – празднование в городе.
Уже несколько дней к ряду я ломал голову над тем, чем хочу заняться в своей жизни. Магия — это, конечно, здорово, но кушать тоже хочется. Нужно где-то искать денег на дельнейшую жизнь.
Как одарённый я был обязан отбыть воинскую повинность по окончании прохождения обучения. Причём вариантов откосить не было. Если по медицинским показаниям тебе противопоказана физическая нагрузка – ждёт тебя нагрузка магическая. Будешь сидеть на какой-нибудь базе и заряжать артефакты для родной армии. В этом мире даже ходила поговорка, правда только среди военных. Не будешь заряжать артефакты своей армии – заставят заряжать артефакты чужой.
Одарённые с военным прошлым достаточно сильно ценились в этом мире. Только у беднейших аристократических семей не было своей личной мини-армии по ошибке называемой гвардией, и главным козырем в этой гвардии всегда были профессионально обученные одарённые, особенно прошедшие какой-нибудь приграничный конфликт.
Путь в гражданские маги мне заказан, там везде требовались дипломы из академии об успешном прохождении курса по одной из специальностей антропогенной магии. Пройти обучение в академии мне очень хотелось, но для поступления на бюджет главным критерием был подтверждённый ранг Витязя (5), а платная основа стоила каких-то конских денег. Порядка пятидесяти тысяч рублей за семестр, при средней зарплате по стране в две тысячи в месяц. Такая сумма была для меня неподъёмна, только если не найду какой-нибудь древний клад под ближайшим кустом вместе с Медведем, тьфу, архимагом за роялем.
Опыт прочитанных книг о попаданцах тоже не помогал. Открыть кофейню? Так не приносят они настолько огромных денег. Социальная сеть? Так есть уже в империи своя соц. сеть, причём достаточно удобная. Да и вообще любой онлайн сервис требовал навыков программирования, которых у меня не было на должном уровне, а это, в свою очередь, значит, что придётся нанимать программиста, а он тоже стоит денег.
Пока я находился в думах о своем будущем финансовом благополучии, наступила моя очередь на повторную проверку потенциала.
Проводив взглядом одного из своих одноклассников, имя которого я даже не знал, дождался пока из приоткрытой двери прозвучит моё имя и фамилия.
Опять кресло похожее на электрический стул. Символичный момент. Почти двенадцать лет назад с этой процедуры начался мой путь в магии и учёба в интернате. Надеюсь, что будет всё же не настолько символично, и закончится лишь мой путь в этом учебном заведении, но никак не в магии.
В помещении помимо сотрудника в белом халате присутствовал директор и инструктор по магической подготовке, не тот который Медведь, а тот который Марк Аврелиевич.
- Приветствую, Егор, - начал директор, - проходи, садись.
- Добрый день, Прохор Петрович, Марк Аврелиевич, - белохалатника я проигнорировал, раз уж директор его не представил.
Как только я уселся в подобие электрического стула, научный сотрудник, всё это время залипавший в планшет, отмер и принялся меня пристёгивать. Облепляя меня датчиками и ремешками, он начал зачитывать мантру:
- Через твоё тело будет пропущена концентрированная Сила, и наши датчики уловят отклик твоего тела на эту Силу. На основании этого отклика будет определён твой потенциальный ранг.
Судя по безжизненным интонациям он эту фразу уже произносит на автомате, и, возможно, в этот самый момент выбирает, что съесть на ужин: гречку с курицей или макароны.
Наступил момент кульминации. Если дюжину лет назад, когда мне озвучили, что мой потенциал — это уровень Отрока (3), я думал, что это финальный вердикт, и выше мне не вырости. Однако, двенадцать лет обучения не прошли даром. Потенциал — это текущая пиковая возможность одарённого. Его можно развивать и переходить с ранга на ранга. К слову, можно не только повысить ранг, но и потерять его. Потерять его можно было, если истощить полностью свой резерв во время битвы или же если положить огромный и толстый болт на свои способности и перестать ими пользоваться.
Если в прошлый раз всё прошло без каких-либо ощущений, просто посидел с минуту на стульчике, и вот вы маг, то в этот раз сначала появилось лёгкое покалывание в кончиках пальцев рук и ног, словно они разом онемели, а затем и резкая головная боль. Словно молния она пробежалась от левого виска через глаз к затылку и, так же незаметно, как и появилась, исчезла.
- Ранг Гридень (4), - также безэмоционально озвучил ученный.
Я расплылся в счастливой улыбке. В теоретических трудах по изучению Силы я вычитал, что одарённые редко и с достаточно большим усилием переходят с ранга на ранг. Обычно для этого требуется не одно десятилетие. Из-за этого даже множество людей, получивших ранг Одарённый (1), после прохождения соответствующего обучения и срочной службы в армии никак не развивали свой дар, предпочитая жить обычную человеческую жизнь, а о годах обучения в интернате вспоминали не более чем о счастливых школьных деньках с особой спецификой.
Меня напрягал только один момент. Если я был рад, белохалатник не выказывал каких-либо эмоций, то вот на лицах директора и инструктора Марка проскочила некая досада и, я бы даже сказал, расстройство. Они что, не рады, что их ученик поднял ранг? Или что-то пошло не так?
- Всё в порядке? – на всякий случай решил уточнить я, - Что-то не так?
- Нет, - спрятав кислую мину, ответил директор, - иди переодевайся к торжественной части.
Я кивнул и покинул кабинет, направившись к себе в комнату. В ней нас ждала парадная форма. Она представляла из себя тёмно-синий однобортный мундир с обшитым серебряным галуном воротником. На серебряных пуговицах красовался двуглавый орёл. К мундиру шли классические брюки в том же цвете с ярко синим лампасом. И довершала образ тёмно-синяя же фуражка с лакированным чёрным козырьком и серебряным значком из двух скрещённых лавровых веток и цифры семь, обозначающей номер моего интерната.
Я переоделся и направился в актовый зал, дожидаться наступления официальной части.
С комфортом устроившись на заднем ряду, я принялся и дальше рассуждать на тему заработка. В голове была абсолютная пустота, пока шальная мысль не пронеслась со скоростью кометы где-то на задворках сознания. Я уцепился за неё и стал думать.
Этой мыслью был лёд. Изготовление льда. С моими способностями это не потребует каких-либо затрат. В теории можно даже не тратиться на воду. Нужно будет только узнать, насколько в этом мире востребован лёд. Может быть здесь пьют напитки без льда, или же, вполне вероятно, что не я один такой гениальный одарённый, решивший заработать деньги, и льда в магазинах, кафе и барах – завались.
За размышлениями я чуть не пропустил свою очередь.
- Струков Егор, - прозвучал усиленный магией голос директора.
Я поднялся со своего места и направился в сторону сцены. Поднявшись на сцену, я принял из рук директора красный аттестат отличника. Надо же, в прошлой жизни ни в одном из своих образований я не мог похвастаться настолько хорошими оценками. Бегло оглядев фамилию, ведь нас предупредили, что могут накосячить с содержимым, я пожал директору руку, выслушав стандартные пожелания, которые он говорил всем ученикам, направился обратно на своё место.
На неофициальную часть я не поехал. В прошлой жизни я пережил пять подобных выпускных, для меня и тогда-то это был не праздник, а сейчас и подавно. Вместо этого я поднялся на крышу учебного корпуса и под порывы приятного летнего ветра смотрел вслед уходящему дню.
- Какой ранг получил? – раздалось за моей спиной.
Я настолько залюбовался закатным солнцем, что не обратил внимание на скрипнувшую чердачную дверь. Ко мне присоединился Медведь, так же как и я облокотившись о защитный борт и щурясь на багровый диск.
- Гридень (4), - ответил я.
- Значит ты здесь не прыгать собрался, - заключил он, - у тебя там вроде бы праздник должен быть. Почему не присоединишься?
- Да было бы там что праздновать, - отмахнулся я.
Ещё какое-то время мы просто молча простояли.
- Есть мысли чем займёшься дальше? – вновь нарушил молчание Инструктор.
- Ни малейших. Хочу дальше заниматься магией, а как – не знаю. У тебя вот есть пятьдесят кусков на безвозмездной основе? Нет? Вот и у меня нет на академию.
- Тут ты прав, - задумчиво покивал он головой, - у меня не наберётся даже на возмездной основе. Знаешь, Волкодав, я бы сказал, что ты станешь хорошим солдатом, и наша армия многое потеряет, если не заполучит тебя в свои ряды. Да так оно и есть. Ты сможешь стать хорошим солдатом и надёжным боевым товарищем. Скорее всего сможешь дорасти и до офицерских погон, парень ты не глупый. Но я чувствую, что армия не для тебя. Наверное, как настоящий наставник, я должен дать тебе последний совет, прежде чем мы попрощаемся, но у меня нет такого совета.
Он отлип от парапета и развернулся ко мне протягивая руку.
- Спасибо и прощай, Егор.
В этот момент у меня даже сбилось дыхание. За всё это время он ни разу не обращался ко мне по имени или даже фамилии. Либо Волкодав, либо иносказательно по типу: «парень».
- Спасибо … - намекнул я ему, что тоже стоит раскрыть своё имя.
- Алексей.
- Спасибо и прощай, Алексей.
Мы пожали друг другу руки, и он покинул крышу, вновь оставив меня одного.
Я не думал ни о чём. Думаю, каждому мужчине знакомо это чувство, когда ты смотришь на что-то и ни о чём не думаешь. Просто смотришь. На языке крутились строчки песни, которая вышла задолго до моего рождения. В ней пелось про голоса, что зовут на заре. У меня не было ни мистических голосов, ни зари. Лишь тишина, нарушаемая слабыми порывами ветра и редко проезжающими машинами, и багровый закат.
Не знаю сколько прошло времени, но как только солнце окончательно скрылось за горизонт, я спустился с учебного корпуса и направился к себе в комнату. Сегодня моя последняя ночь здесь, и завтра я возвращаюсь домой к деду.
Глава 10
За двенадцать лет я успел привыкнуть к этой комнате. Не могу сказать, что мне нравились все дизайнерские решения по обустройству этой комнаты, но вот по фреске с голубым небом я точно буду скучать. Мне нравилось засыпать, глядя на неё, и это стало своего рода ритуалом для меня.
Утром я собрал свои немногочисленные вещи. Интернат обеспечивал детей только нижним бельем, спортивным костюмом и повседневной формой. Ну и парадной формой, которую мы получили на выпускной.
По началу я хотел одеться в спортивный костюм. Он был удобным, да и на улице сейчас тепло. Но в последний момент я сменил свой выбор на парадную форму. Почему-то мне показалось, что деду будет приятно увидеть меня именной в ней.
Прежде чем надеть китель и навсегда покинуть эту комнату, я решил оставить послание будущему жильцу. Откинув в сторону ковёр, я взял ручку и нацарапал на доске паркета надпись: «Сила не зависит от физических возможностей. Ее источник — неукротимая воля. Выпуск 2052 года».
Облачившись в мундир, я направился к выходу и уже у самой двери ещё раз обернулся.
- Мне явно будет не хватать этого неба перед сном, - сказал я и покинул комнату.
Перед входом на территорию интерната уже стояла целая толпа. Это родители ждали своих чад. Не без усилия я отыскал глазами деда и направился к нему.
- Возмужал-то как! – принялся обнимать меня старик, - совсем уже взрослый!
По пути домой мы зашли в магазин одежды. Спортивный костюм и китель — это кончено здорово, но повседневная одежда мне всё же была нужна.
Не без боя мне удалось уговорить дедушку ограничиться набором одежды из двух пар кроссовок, одних джинс, и пятёрки футболок. Устав спорить со стариком, я сдался, и мы взяли ещё одну кофту.
На первое время такой одежды мне хватит, а после я уже сам себе что-нибудь куплю. Не хватало мне ещё жить на шее у пенсионера. На этом с тратой денег мы закончили и отправились домой.
Ещё за лестничный пролёт до нашей квартиры мы услышали активный стук и трель дверного звонка. Мы оба не придали этому значения, ведь там была не только наша квартира, но, когда мы поднялись на свой этаж, оказалось, что настырный гость был именно к нам.
Этим незваным гостем оказался мужчина средних лет, одетый в военный мундир.
- Уважаемый, Вам кого? – начал я диалог.
Оглядев меня и дедушку, он видимо сложил нехитрый пазл в голове и пришёл к выводу, что мы и есть жильцы квартиры, в которую он так упорно хочет попасть.
- Струков Егор Станиславович? – решил всё-таки уточнить он.
- Да, это я, – подтвердил я его догадку.
- Распишитесь в получении, - протянул он мне ведомость и небольшой конверт.
Как только я вернул этому человеку ведомость со своей подписью в графе «Получил», он щёлкнул каблуками и произнёс:
- Честь имею, - сказал он, после чего направился вниз к выходу.
Мы недоуменно переглянулись с дедом и практически синхронно пожали плечами. Зайдя в квартиру, дед оправился на кухню ставить чайник, а я, повесив китель в прихожей, прошёл в комнату, где и вскрыл полученный конверт.
Содержимое конверта прояснило произошедшую на лестничной клетке ситуацию. Внутри лежала повестка. Мне приказано было явится в военный комиссариат для прохождения медицинской комиссии, при себе было необходимо иметь документ удостоверяющий личность.
Срочная служба в этом мире длилась два года, хотя ещё пару лет назад она шла целых пять лет. По этому поводу было много мнений. Отслужившие сетовали на то, что это уже не армия, а «чёрте что», и нормального солдата за два года не подготовить. Возможно, рациональное зерно в их словах и было, но мне кажется, большей частью они просто завидовали новым призывникам.
***
Даже в этом мире прохождение медицинской комиссии оказалось тихим ужасом. Точно такой же длинный и узкий коридор, в котором выстроены десятки призывников, как селёдки в бочке. Всё стоят в нижним белье и медленно тащатся от врача к врачу.
Здоровье у меня оказалось замечательным. Я получил категорию годности к армейской службе «А» и предварительное распределение в пограничные войска.
У меня в принципе не было каких-то предпочтений в каких войсках служить, единственное на решении комиссии я стоял с мыслью: «Только не стройбат, только не стройбат». У меня нет предубеждений касательно строительного батальона, но мне казалось, что там будет очень скучно.
Курс молодого бойца тоже не отличился на какие-то события. Разве что в один момент произошёл небольшой курьёз.
Нас вывели на утренние занятия. Многие призывники всё ещё были вялые и не проснувшиеся. Множество лет под патронажем Медведя выработали во мне привычку просыпаться рано утром, поэтому я, в отличие от многих, был достаточно свежим.
После недолгой разминки нам приказали бегать по плацу. Примерно к концу второго круга меня остановил окрик старшего унтер-офицера.
- Рядовой Струков, ко мне!
Я сошёл с дистанции и, не меняя скорости, направился к нему.
- Рядовой Струков по Вашему приказанию прибыл, - доложился я.
- Это что такое, рядовой, - указал он куда-то в район моих ботинок.
Я опустил взгляд и увидел, что Медведь выработал во мне не только привычку вставать рано с утра, но и заниматься физухой с утяжелителями.
- Утяжелители, господин унтер-офицер, - ответил я, а после чего решил добавить, - в интернате инструктор приучил заниматься с ними.
- Ясно, - ответил он и задумался, - возвращайся к занятию. Использование утяжелителей разрешаю.
- Есть вернуться к занятиям.
В армии наличие у меня дара дало небольшую преференцию. По окончании курса молодого бойца мне было присуждено звание ефрейтора, тогда как остальные мои сослуживцы, так и остались рядовыми. На этом особенности кончились. Не сказать, что звание ефрейтора было каким-то большим подспорьем. Всего лишь придётся пройти на один шаг меньше, если я буду подниматься по карьерной лестнице в армейских рядах.
Курс молодого бойца окончился, и меня отправили на Кавказ. Службу я буду проходить в рядах 77-ого пехотного Тенгинского полка.
***
Армейская жизнь шла хорошо. Не без своих проблем в виде дедовщины и абсолютной скуки в свободные часы времени. Мне, как аттестованному владеющему, помимо стрелковой подготовки, приходилось проходить ещё и подготовку по владению боевой магией.
Вспоминая свои тренировки с Медведем, я ожидал чего-то не менее своеобразного. Но нет, необходимо было всего лишь за отведённое время поразить несколько мишеней основными боевыми заклинаниями. Огненный шар, воздушный кулак и бросок камня. Владения производными первостихий здесь не требовалось.
Но всё же были и развлечения. На удалении от базы находились передовые лагеря. В этих зонах часто шалили всякие экстремисты, и из соседних стран гнали к нам наркоту. Наличие лагеря, конечно, не избавляло от всех проблем, но позволяло знатно сократить количество боевиков и дури в этом регионе.
Раз в месяц проводили ротацию между передовыми лагерями и базами. Когда ты долго находишься в потенциально опасном регионе, но при этом ничего не происходит, ты начинаешь расслабляться и терять бдительность.
Вот и сейчас грузовики марки Фрезе везли меня и ещё под сотню человек для ротации в таком полевом лагере.
К этому моменту это был уже мой третий выезд. За полгода проведённых в 77 пехотном полку я так и не поучаствовал ни в одной стычке с местными радикалами. Здравой частью головы я понимал, что любые военные действия – это лотерея с жизнью. Война — это всегда страшно и, как говорил один персонаж киноленты: «Страшно не то, что тебя ранят или убьют. Ранят? Больно, но не страшно. Убьют? Не поймешь. Страшно, когда при тебе других убивают, а ты ничем помочь не можешь.». Но одновременно с этим, внутри был какой-то юношеский азарт. Хотелось показать свою мощь в магии и почувствовать этот адреналиновый азарт боя.
Поговаривают ещё, что мысли – материальны. Вот и моим потаённым желаниям суждено было сбыться.
***
Разбудил меня взрыв, вслед за которым раздался крик дежурного.
- Рота в ружьё! Боевая тревога.
Мы повскакивали со своих коек и в темпе начали одеваться. Получив оружие и бронежилеты с касками, начали высыпать на улицу и занимать оборонительные рубежи под матные окрики унтер-офицеров.
В своей жизни я достаточно повидал и, как мне казалось, был готов к абсолютно любой ситуации. По крайней мере думал, что в экстренных ситуациях не растеряюсь. Но жизнь – штука суровая. Грохот автоматных очередей, редкие взрывы гранат и повсеместные крики. Не помню, как я добежал до огневого рубежа, но, укрывшись за ним, я понял «тупняк». У меня не тряслись поджилки. Я не боялся. Я просто растерялся и не понимал, что делать дальше.
До этого я никогда не слышал звука падающей мины миномёта, однако из многочисленных источников я знал, что он похож на свист. Услышав нечто похожее на протяжный свист, я подсознательно догадался, что является источником этого звука. Именно этот звук вернул меня в реальность. Сосредоточившись, я прикрыл глаза и попробовал ощутить внешнюю Силу. Свсистящие над головой пули и грохот выстрелов достаточно сильно мешали и сбивали концентрацию, но у меня получилось. Я стал объединять пространство внешней Силы над базой и брать его под контролем.
Когда снаряд миномёта пересёк границу области контроля внешней силой, я тут же воздействовал на него ветром, развернув снаряд куда-то в сторону и прочь от нас. Несколько секунд спустя в отдалении раздался взрыв, и ко мне пришла уверенность. Держать контроль над силой стало легче, и на место ступора начали приходить адреналин и жажда битвы.
Я дослал патрон и, слегка выглянув, начал поливать округу очередями. Я не видел врага и не знал, имеют ли эффект мои выстрелы, но я продолжал стрелять.
Очередной свист вынудил меня оторваться от столь увлекательного занятия, и, вновь укрывшись, я стал ждать очередного снаряда, чтобы вернуть его нападавшим. В этот раз снаряд был не один. Они летели тройками, один залп за другим, но, пока я был здесь, ни одному снаряду было не суждено разорваться в границах нашего лагеря.
Я уже порядком взмок. Несмотря на то, что на дворе стояла глубокая ночь, температура здесь не опускалась ниже двадцати пяти градусов, да ещё и контроль внешней силы над территорией всего лагеря забирал львиную долю моих сил.
Яркая вспышка за моей спиной с последующим окриком кого-то из офицеров:
- Одарённый!
Если до этого мне казалось, что кровь в моих жилах бурлит, то сейчас она мгновенно застыла. Голова обрела кристальную ясность, а рот сам по себе произнёс фразу, заученную ещё в учебке.
- Ефрейтор Струков вступает в магическое противостояние!
Подхватив свой автомат, я бросился к противоположному краю лагеря. Ещё на подходе я увидел стоящего на небольшой возвышенности человека, которого подсвечивало пламя из формирующихся огненных шаров.
Недолго думая, я уплотнил область силы из пространства над базой и выпустил сноп молний в этого человека. Одновременно с этим я вскинул автомат и зажал гашетку, опустошая в его сторону весь магазин. Однако ни магия, ни хищный свинец не смогли нанести хоть какого-то вреда. Я и не рассчитывал его так просто убить. Я хотел лишь сбить его концентрацию и заставить сосредоточиться на защите, забыв про нападение.
Пока я перезаряжал магазин и готовил новый залп молний, бойцы, которые попали под первую магическую атаку, уже пришли в себя. Грохот автоматных очередей с этого фланга вновь угрожающе зазвучал.
Но несмотря на все наши попытки, одарённый противника смог вернуть себе концентрацию и снова стал собирать огненные шары. Я вновь ударил молнией, но в этот раз его щиты не просто выдержали, а позволили ему завершить заклинание, и он направил его в сторону моих сослуживцев.
Время вокруг словно замедлилось в несколько раз. Я с неотвратимым ужасом видел, как два огненных шара неспешно плывут в сторону уже потрёпанного оборонительного рубежа. А парни, что поливали свинцом мага, сжимают свою автоматы до побелевших костяшек, но даже не собираются бежать. Я пытался как-то помешать огненным шарам. Пытался встретить их контр-заклинаниями, но мои усилия были тщетными.
Взрыв оборвал жизнь сразу десятка отличных парней. Настоящих Воинов, не побоявшихся смерти, что до конца, с оружием в руках, исполняли свой долг подобно викингам.
Я смотрел на это, и меня обуревали эмоции. Страх. Ненависть. Жалость. Злоба. Ярость. Первобытная ярость.
Невидимое забрало опустилось на моё лицо. Тело трясло из-за переизбытка адреналина. Я отбросил в сторону бесполезный кусок железа в виде автомата. Уплотнил вокруг себя поле силы, настолько, насколько это вообще было возможно.
По началу ноги плохо меня слушались, словно деревянные, но потом поступь моя стала уверенной. Я иду выжигать эту гниду до тла.
Мне казалось, словно кто-то кричит сзади и зовёт меня, но это уже не имело никакого значения.
Скандинавские воины древности кричали: «Ver thik, her ek kom!», вступая в бой. Эта фраза означала «Берегись, я иду!». Вот и этому чёртовому огневеку стоило поберечься, ведь я иду за его головой!
Глава 11
Магическая аура вокруг меня была уплотнена до предела и напитана силой огня. Я чувствовал, как в неё врезаются пули врагов, но они сразу же сгорали, подобно космическому мусору, вошедшему в атмосферу.
Мой противник начинал формировать новый шар, целясь уже в этот раз не в укрепления лагеря, хотя от них мало что осталось, а в меня. А я же продолжал обстреливать его молниями, которые словно щупальца спрута выстреливали из моей ауры. Когда я приблизился к нему, вместе с молниями во врага полетели и булыжники, дополнительно разогнанные воздушными кулаками. Благо в гористой местности было достаточно снарядов для метания, и мне не приходилось выковыривать их из грунта или использовать уж слишком мелкие и несерьёзные камушки.
Защита базы от миномётных снарядов забрала у меня много сил, но я, наплевав на усталость, продолжал совершать свой марш возмездия, закидывая врага заклинание за заклинанием. Каждый мой шаг ознаменовал новое заклятие, пущенное во врага. Магия сыпалась на его защиту как лавина, силясь добраться до плоти и покарать.
В какой-то момент противник всё же дрогнул, так и не сформировав очередной шар огня. Плюнув на попытку атаковать меня, он начал отступать. Мой истощённый организм внезапно нашёл резерв сил, и плотность моих заклинаний возросла, а шаг ускорился, плавно перетекая в лёгкий бег. В этот момент я даже не заметил, что вражеские пули больше не стучатся в мои щиты.
Наградой моим стараниям стал болезненный крик врага. Очередная молния достала его и смогла пробить щит, а летевший следом булыжник ударился об его грудь, уронив его землю. Не уверен, но мне даже показалось, будто я слышал треск рёбер, хотя это вполне мог быть треск моей молнии.
Я почувствовал, как на моём лице расцвёл хищный оскал. Финальный аккорд. Взяв под контроль внешнюю силу вокруг своего врага, я воспламенил её. Ревущая сфера огня в миг поглотила моего противника. Он даже не успел закричать, как огонь, словно хищный зверь, начал пожирать тело одарённого.
Несколько секунд я наблюдал за силуэтом, что давно не подавал каких-либо признаком жизни, а после развеял заклинание. Хотелось ляпнуть что-то пафосное, но в голове была звенящая пустота. Я сплюнул под ноги тягучую солёную слюну и, развернувшись, направился обратно к базе.
Оказалось, что я в своей праведной вендетте, отошёл достаточно далеко от базы. По внутренним ощущениям обратно я шёл не меньше двадцати минут. Хотя внутренние ощущения могли меня обманывать. Мой первый настоящий магический бой выдался очень напряжённым. Тело ломило, глаза предательски закрывались, а из-за схлынувшего адреналина меня бил озноб. Хотелось сесть и отдохнуть, хотя бы полчаса, но я продолжал идти. Было достаточно опасно оставаться одному в таком состоянии в окружении потенциального врага.
Не сразу до меня дошло, что я больше не слышу звуков выстрелов и разрыва гранат. Бой окончен. Сначала я переживал, что мы могли проиграть, и сейчас я приду в лагерь, который набит до отказа врагом.
Моё волнение успокоил чёрно-жёлто-белый триколор, который продолжал развиваться над полевым лагерем. В него добавилось несколько дыр, но чёрный двуглавый орёл всё ещё гордо взирал на округу.
Копившееся до этого напряжение наконец-то отступило, и я чуть свободней выдохнул.
До остатков полевого лагеря оставалось каких-то сто метров, когда из чудом уцелевшего блиндажа раздалась короткая очередь выстрелов. Смесь из песка и осколков камня обдала мои ноги.
- Дебил, бл*#ь! Свои! – заорал я на этого горе-автоматчика, - свои!
Я простоял несколько секунд, но новых выстрелов не раздалось. Собрав все силы, я вновь продолжил идти в сторону лагеря. Каждый шаг давался мне труднее предыдущего, такая удобная армейская шконка никогда не казалась мне настолько удобной, как я сейчас её себе представлял.
Вблизи лагерь выглядел ещё печальней. Обугленные укрепления. Палатки и блоки, повреждённые пулями и осколками, и какая-то странная тишина. Нет, она не была абсолютной. Слышались разговоры, кто-то что-то тащил, но звучало это, словно кто-то на полную включил шумоподавление, и все посторонние звуки исчезли.
На границе базы меня ждал военный с погонами старшего унтер-офицера и несколько рядовых. Их внешний вид был достаточно потрёпан. Лица и форма перепачканы в грязи, а у одного из рядовых перебинтована голова.
Я подошёл практически вплотную и собирался уже представиться офицеру, когда за его плечами увидел десятки чёрный полиэтиленовых мешков, которые ровными штабелями лежали на плацу для построений. Несколько рядовых тащили такие же мешки, добавляя количество «палочек» в этом счёте.
- Ефрейтор, - вывел меня из транса голос старшего унтер-офицера.
- Ефрейтор Струков, господин старший унтер-офицер. Вражеский одарённый успешно ликвидирован. Живой силы противника по дороге к базе не обнаружено.
Я бы ещё встал по стойке «смирно», но сил на это уже не было. Офицер несколько секунд переваривал полученную информацию, а после протянул мне руку для рукопожатия.
С удивлением уставился на такое грубое нарушение устава, но руку пожал. Как только наши ладони сомкнулись, он с силой потянул меня к себе и заключил в объятия.
- Спасибо парень, ты отомстил за них.
За кого «за них» я не стал уточнять. Всё и так было понятно без слов.
- Служу Российской империи и Императору, - ответил я.
***
В честь того, что я защитил базу от миномётного обстрела и расправился с той гнидой, штабс-капитан разрешил не участвовать в наведении порядка на территории лагеря. Этому я более чем обрадовался и, дойдя до своей койки уже в полуобморочном состоянии, завалился спать.
Снов я не видел и, когда очнулся, создалось такое ощущение, что я и не спал вовсе. Просто закрыл глаза и открыл их через несколько часов.
Снаружи уже заканчивались восстановительные работы, а количество «двухсотых» на плацу увеличилось, казалось бы, втрое. Я замер, не в силах пошевелиться, и начал их считать. Семьдесят девять. Нас было чуть больше сотни в этом лагере, а сейчас передо мной лежат семьдесят девять тел. Семьдесят девять человек уже никогда не вернуться домой к своим близким.
Они погибли из-за того, что кучке мудозвонов хочется каких-то мифических свобод от гнёта.
Если бы они не вели себя, как позорные собаки, не было бы никакого гнёта.
***
Через неполный час после моего пробуждения к нам прибыли новые силы. В этот раз это были уже не призывники как я, а регулярная рота. Она тут же принялась сменять на постах нас, а штабс-капитан собрал остатки моей роты и объявил, что мы возвращаемся на базу, а прибывшая рота возьмёт базу под контроль и будет искать остатки ночных нападавших.
- Ваше благородие, - начал я, - разрешите обраться!
- Разрешаю.
Я вышел из строя и продолжил.
- Ефрейтор Струков, Ваше благородие, разрешите остаться с вновь прибывшей ротой.
- О, как, - удивился он, - и зачем же ты хочешь здесь остаться? Крови захотел!
- Никак нет, Ваше благородие. Ни крови, ни мести не хочу. Хочу лишь почтить павших и восстановить здесь закон.
- И какой же закон ты хочешь здесь восстановить? – с интересом спросил штабс-капитан.
Есть у меня один недостаток. Иногда, скорее даже часто, я могу ляпнуть что-нибудь, не сильно подумав, кому и что я говорю. Можно сравнить это с порывами души, которые обгоняют разум. Вот и сейчас, душа опередила уставший разум и ответила штабс-капитану следующее.
- Собакам – собачья смерть.
После моей фразы в строю установилась гробовая тишина. Даже проходящие мимо солдаты новой роты остановились, с интересом слушая этот разговор. Штабс-капитан тоже молчал. По его лицу трудно было понять, что он думает. Когда же молчание уже начало затягиваться, он наконец-то произнёс.
- Хорошо сказал, - а затем снова замолчал, - за самодеятельность три наряда вне очереди.
Мои плечи чуть опустились, а запоздавший разум уже во всю кричал мне «ой дурааак», но такой ответ был ожидаемый.
- Но остаться разрешаю, - вновь произнёс штабс-капитан.
От такого неожиданного поворота я ненадолго подвис, не зная что сказать, поэтому я сказал единственное, что пришло в голову:
- Служу Российской империи и Императору!
- Вольно, ефрейтор. Иди к старшему унтер-офицеру Шапову, он тобой командовать будет.
- Есть, идти к старшему унтер-офицеру Шапову.
Я отделился от остального строя и направился прочь в поисках этого унтер-офицера. Что мной руководило в тот момент, когда я просил остаться, я не знаю. Но что-то внутри меня сильно хотело помочь новым бойцам найти и наказать остатки напавших на нас ночью боевиков.
Уже отойдя от строя, я с силой растёр лицо, стараясь прогнать усталость. Да, в отличие от остальных, мне удалось ухватить пару часов сна, а не разгребать остовы оборонительных рубежей и переносить тела павших товарищей, но последствия магического истощения давали о себе знать. Это не было то опасное истощение, после которого одарённый теряет сознание и может повредить свой источник, а то и лишиться ранга, но от этого легче мне не становилось.
***
Старший унтер-офицер Шапов Владимир Дмитриевич оказался командиром отделения магического армейского спецназа. Правда с небольшим нюансом. В империи существовал полноценный корпус армейского и жандармского спецназа. Как правило, каждый сотрудник корпуса, за исключением административной части, являлся одарённым, и они были элитой из элит. Шапов же руководил обычными военнослужащими, только каждый из его отделения являлся одарённым. Но несмотря на это, внутри полка все называли его отделение «армейским магическим спецназом».
- Что ж ты, ефрейтор, с рангом Витязя (5) в армии делаешь? В академию бы шёл, - начал он после нашего знакомства.
- Так не Витязь (5) я, господин старший унтер-офицер, а Гридень (4).
- Так огневик, которого ты там на холмах задвухсотил, крепким Витязем (5) был. Ну, или как минимум очень слабеньким Воеводой (6).
А вот это оказалось уже довольно интересной информацией. Я даже ненадолго засомневался в словах Шапова. Разница между Одарённым (1) и Учеником (2) была несильно большой. В бою у Одарённого (1) были все шансы на победу. Да даже в битве между Учеником (2) и Отроком (3) не было точно прогнозов на победу. Однако, чем выше были ранги, тем больше между ними была пропасть силы. Даже если противник был Витязем (5), мне с трудом удаётся представить, что я, будучи всего лишь Гриднем (4), смог его одолеть. Такое конечно возможно, однако для этого мой опыт владения силой должен быть не в пример выше, чем у вышеупомянутого Витяза (5).
Чувство собственной важности конечно во мне сильно, но даже с этим чувством я слабо верил, что за несколько лет обучения с Медведем я набрался опыта, чтобы побеждать противников на ранг-два выше моего собственного.
- Никак не могу знать, господин старший унтер-офицер, - ответил я, ничуть не кривя душой.
- Тебя как звать-то. По имени имею в виду, - сменил он тему.
- Егором зовут, господин старший унтер-офицер.
- А позывной у тебя уже есть, Егор?
Отмечу, что настоящего армейского позывного у меня ещё не было. Ни у кого, кто поступил вместе со мной на службу в Тенгинский полк, не было позывных. Не знаю, были ли они положены, а мы просто проходили мимо, когда их раздавали, или же пока ещё не заслужили, но как факт. Позывных у нас не было. Наверное, стоило так и ответить, нет, мол, позывного, господин старший унтер-офицер, но сказал я совершенно другое.
- Волкодав, господин старший унтер-офицер.
На секунду в нашем общении воцарилось молчание, которое было развеяно смехом Шапова. Я уже подумал затаить на него обиду за этот смех, но он протянул мне руку для рукопожатия и произнёс:
- Зверобой, - как только я пожал руку, он продолжил, - пойдём, познакомлю тебя с остальным зверинцем.
Глава 12
По началу я подумал, что про «зверинец» Шапов пошутил, однако, когда он начал знакомить меня с остальным отделением, любая мысль об обиде за его смех над моим позывным отошла на второй план.
Отделение впору было называть не армейским спецназом, а контактным зоопарком.
- Отделением – прошу принимать пополнение в наш зверинец. Наш временный соратник – Волкодав.
- Командир, а почему временный?
- Потому что срочник. Его рота была в лагере во время ночного нападения. Вот он после того, как сжёг вражеского Витязя (5), и попросил у штабс-капитана остаться, чтобы восстановить закон, - с небольшой ноткой пафоса закончил старший унтер-офицер.
- И какой же закон? – спросил тот же человек.
- О-о-о, слушайте. Я даже воодушевился, когда услышал его обращение, - Шапов прокашлялся, - «Собакам – собачья смерть».
Я догадывался как тупо это звучало, но одно дело догадываться. А другое – услышать со стороны. В этот момент мне хотелось прикинуться конём из древнего мультика, обнять голову руками и протяжно так, с душой, произнести: «Ой дурак». Коря самого себя за такие изречения.
Однако я собрал всё самообладание в кулак и сделал морду кирпичом. А тем временем молчание начало затягиваться, но всё тот же рядовой нарушил его.
- Сильно. Я бы даже сказал «глубоко».
Остальные члены отделения ухмыльнулись, а кто-то даже и усмехнулся, после чего говоривший подошёл ко мне, протянул руку и произнёс:
- Ну добро пожаловать в отделение, Волкодав, можешь звать меня Лис.
После этого все оставшиеся члены «армейского спецназа» подошли ко мне и поздоровались. Я не большой спец в социологии, но мне кажется, что знакомство прошло более чем удачно.
Начну, пожалуй, с самых слабых в плане магического ранга, Муравьед и Ёж были Одарёнными (1). Однако, свой низкий боевой ранг они компенсировали своей безбашенностью.
Чуть позже мне рассказали, что как-то раз отделение Шапова было в сопровождении колонны, которая попала в засаду. Их отделение плотно прижал к земле пулемёт, работающий из-за насыпи. Вот Муравьед с криком «х№& вам!» встал в полный рост с гранатометом в руках и отработал по насыпи. Никто так и не понял, каким чудом он не получил ранение при таком храбром, но без сомнения глупом поступке.
С Ежём же не было какой-то забавной истории, но Шапов мне строго запретил давать ему хоть что-либо близко похожее на взрывчатку. Даже гранаты. Когда же я улыбнулся на этот счёт, он мне сказал:
- Я не шучу, - строго произнёс старший унтер-офицер, - я сказал – ты услышал. Если я или кто-нибудь из отделения увидит, как ты своими руками даёшь ему взрывчатку – мы сами тебя прибьём, а в отчётах с чистой совестью все дружно напишем, что ты решил «запятисотиться».
После такого улыбаться перехотелось, и я также вполне серьёзно ему ответил.
- Вас понял, господин старший унтер-офицер.
Дальше шли Капкан, Коготь и Барсук. Крепкие Отроки (3). В отличие от первой двойки «игроков», эти трое не обладали какой-то специфической историей или прям совсем уж уникальными навыками. Коготь и Барсук были огневиками, но даже с первой производной огня в виде «молнии» у них было туго. Но зато первостихия огня была у них на более чем уверенном уровне. Капкан же был магом земли, за что и получил свое прозвище. Всё же логично…
Лис, Шатун, Зверобой и, ваш покорный слуга, я. Гридни (4). Лис был двухталантным. Он управлял огнём и воздухом, его боевые заклинания были по истине убойными и могли соперничать даже с заклинаниями слабых Витязей (5). Именно он был главной ударной мощью подразделения. Не думаю, что мог бы сравнить его с каким-нибудь РСЗО из нашего мира, всё же я ещё не видел в действии одарённых с такой силой, однако из того, что я увидел во время боевого слаживания, — могу заверить, что на взвод огнемётчиков с поддержкой БТР он вполне тянет.
Шатун – маг земли с превосходным владением первостихии металла. Он спокойно мог остановить своей защитой несколько снарядов из ручного гранатомёта с термобарической начинкой и не вспотеть.
Командир же… Тут я даже затрудняюсь сказать. Официально он был таким же Гриднем (4), как и мы трое, но всё остальное отделение поговаривает, что наш старший унтер-офицер уже перешагнул порог ранга и стал Витязем (5). Косвенные признаки – это, конечно, хорошо, однако на одних признаках далеко не уедешь. Новый ранг, особенно столь высокий, стал бы отличным толчком в продвижении по службе.
***
Ещё несколько дней прошли в достаточно спокойной обстановке. Мы занимались совместными тренировками. Коллектив притирался ко мне, а я притирался к коллективу.
Сложностей жизни в составе нового отделения у меня не добавилось. Не смотря на всю славу и звание, пусть и внутреннее, армейского спецназа, жизнь не отличалась от обычной армейской. Разве только что физическая нагрузка была чуточку выше, чем в моём родном отделении.
Но даже повышенная нагрузка на тренировках была всё ещё несравнима с тем, через что я прошёл под руководством Медведя. У меня даже начало складываться ощущение, что память о нём и его тренировках я пронесу через всю оставшуюся жизнь. Уж очень сильной и запоминающейся школой жизни оказались занятия с ним.
Зверобой, несмотря на то, что являлся непосредственным коммандером отделения, проводил с нами не так много времени, чаще всего находясь в штабе. Мы же были предоставлены сами себе. В его отсутствие руководство на себя брал Лис, и жили мы по сути самой обычной армейской жизнью.
Под конец утренней зарядки я заметил Шапова на краю площадки, который, судя по всему, ожидал, когда мы закончим заниматься. Заметил его не только я, но и весь остальной коллектив, но странным в этой ситуации было то, как они все подобрались, будто ожидали чего-то плохого.
Я поравнялся с Капканом и, стараясь не сбить дыхание, спросил у него:
- А чего это все нахмурились при виде командира?
- Будет боевой выход. Когда командир вот так стоит и ждёт нас, это значит у него важные новости, а в нашей ситуации новости могут быть только одни.
- А чего же он не остановит разминку и не заберёт нас? – не въехал я.
- Всё время забываю, что ты срочник, да ещё и дух, - беззлобно ответил Капкан, - боевой выход планируется не как в кино, где забегает дежурный и объявляет срочный сбор. Начало операции может быть запланировано хоть на полночь, поэтому нет смысла сеять в лагере панику. Для многих появление командира на спорт площадке не значит ровным счётом ничего. Поэтому Зверобой ждёт, когда мы закончим, а потом вместе с нами отправится в расположение, где тихо-мирно поставит боевую задачу, и мы начнём вдумчивую подготовку к ней.
По окончании зарядки отделение в полном составе отправилось к старшему унтер-офицеру.
Лис, временно возглавлявший наше отделение , исполнил воинское приветствие, а Шапов, в свою очередь, окинул нас взглядом, кивнул каким-то своим мыслям и направился в сторону казармы.
Что удивительно, никто ни проронил ни слова. В атмосфере витало нечто такое непонятное. Я бы не назвал это «напряжение» или как-то ещё негативно, но некоторая собранность точно присутствовала.
По расписанию у нас сейчас должны были быть водные процедуры, но вместо этого мы направились в учебные классы. Отделение заняло места за партами, а Шапов, как учитель, встал у доски.
- Отделение, внимание, - начал он свою речь, - сегодня ночью вернулась разведывательная группа. В близлежащей местности они обнаружили шесть лагерей боевиков. Наша с вами основная задача зачистить их всех. Заявлений о пропаже людей не поступало. В ходе нападения на нашу базу пропавших без вести не было. Следовательно, заложников у них нет. Посему приказ вышестоящего командования следующий: «Полная зачистка лагеря боевиков. Пленных не брать».
Нельзя сказать, что в обоих своих жизнях я страдал излишним человеколюбием. Мне не было жаль людей, погибших в ходе какой-то катастрофы. И уж тем более не было жаль голодающих детей Африки. Но этот приказ прошёлся по каким-то глубинам моей души ледяными когтями.
Мне было абсолютно плевать на жизни боевиков, всё же они сами выбрали свой путь, взяв в руки оружие и обратив его на нас, но было в этом нечто жуткое.
- Мы выступаем главной ударной, а заодно и карающей силой, - продолжал вещать Шапов, - с нами отправят два отделения в качестве сопровождения и огневого прикрытия, а также пару разведчиков из вернувшегося отделения для ориентации на местности. Время начало операции двадцать один двадцать. Отделение, готовимся к боевому выходу. Ответственный за подготовку — младший унтер-офицер Рыжов.
- Есть, быть ответственным за подготовку, - ответил ему Лис, - отделение, за мной.
Я ожидал чего-то глобального. Но глобального не произошло. Подразделение продолжило жить своей жизнью за небольшим исключением. Физические нагрузки стали не такими интенсивными. А вечерняя тренировка так вообще отменилась. Вместо нее мы вернулись в расположение, где начали готовить обмундирование. Проверка оружия. Чистка. Проверка одежды, разгрузочных систем и бронежилетов.
Наблюдая за этим всем, я и прокручивал в голове сцены ночного боя. Там мы получали оружие и броники, даже не особо смотря на них. Ситуация как-то не располагала.
Сейчас же каждый из бойцов вдумчиво собирал сумку. Самое главное в снаряжении каждого бойца – это вес. Патроны, гранаты, медицина и всё прочее имеют вес. В обычной жизни мы не обращаем большого внимания, что бутылка с водой весит килограмм-полтора, но, когда помимо неё у тебя за плечами рюкзак весом в килограмм двадцать, каждый последующий – весит как будто тяжелее.
Для обычного мужчины без всяких заболеваний вес такого рюкзака хоть и покажется «тяжеловатым», но с ним спокойно можно ходить. Мы же вряд ли будем ходить. Нам придётся бегать, прыгать и ползать. В общем, вести активные боевые действия. И в какой-то момент может оказаться, что твоя жизнь зависит исключительно от того, сколько в тебе осталось сил.
Можно подумать, что тогда лучше вообще идти налегке. Мысль здравая, но, помимо запаса выносливости, есть ещё один немаловажный пункт, который может помочь избежать смерти. Боезапас. Вот и, балансируя между этими двумя пунктами, нам приходится выбирать, что мы возьмём с собой.
***
Я смотрел на своих новых сослуживцев, а в голове крутилась песня Арии: «Крылья вдаль уносят наш спецотряд. Да начнётся ад!». Только в нашем случае крыльев, то есть вертолётов, не было. Был лишь грузовик с тентом. По плану мы должны будем зачистить все шесть лагерей за одну ночь. Грузовик подвозит нас на максимально безопасное расстояние, чтобы заранее не выдать нашего присутствия. После следует марш-бросок. Тотальная зачистка. Вызов техники и всё по новой.
Вся основная задача ляжет на нас. С магией и без необходимости прикрывать солдат без дара мы должны пройтись катком по боевикам.
Мои пальцы мерно выбивали дробь по деревянному цевью автомата, настукивая простенькую мелодию.
- Нервничаешь? – спросил меня Капкан.
- Нервничаю, - не стал врать я.
Можно было бы прикинуться бравым парнем. Эдаким рыцарем без страха и упрёка. Но я действительно нервничал. В прошлой жизни я не был командос, да и лямку срочной службы не тянул. Естественно у меня случались стрессовые ситуации, но я думаю мало какой стресс мирной жизни может сравниться по ощущениям с выездом на боевое задание. Я был достаточно просвещён в теме и понимал, что лёгкой прогулки не будет в любом случае.
Я еду туда, где я буду стрелять, и где в меня будут стрелять. Можно прочесть хоть тысячу книг и просмотреть тысячу фильмов. Знать все основы ведения боевых действий и как необходимо действовать. Но один фактор нельзя изменить. Удача. Госпожа Фортуна может поворачиваться к человеку разными сторонами, и шальная пуля или же отрекошетивший осколок могут прервать мой путь в новой жизни.
- Я бы сказал тебе: «Не переживай», - продолжил тем временем Капкан, - но переживать ты всё равно будешь. Единственное, могу сказать по своему опыту, – дальше будет полегче. Если не сумасшедший, то ты будешь переживать при каждом таком выезде. Просто позже будет проще.
- Век живи – век учись, а всё равно дураком помрёшь?
- Точно, - слегка улыбнулся он.
Мы вновь замолчали. Этот короткий диалог помог мне чуть успокоить разыгравшиеся нервы. В этот момент в тактической рации раздался голос Шапова.
- Отделения! Готовность минута!
Через минуту мы прибудем к точке первой высадки, а дальше начнётся забег по пересечённой местности. На месте нас уже ждут разведчики, что укажут нам безопасный путь.
Я почувствовал, как от лица отхлынула кровь. Сердце бешено застучало, а только-только успокоившиеся пальцы затряслись с новой силой. Только на этот раз я уже не нервничал. Это конская доза адреналина расходилась по крови.
Тем временем грузовик уже остановился, и мы начали высыпаться из него. Не было никакой толкучки или беспорядка. Две ровные колонны. Боец за бойцом.
Прыжок из кабины грузовика растянулся для меня, казалось бы, навечно, но, как только ботинки коснулись земли, все лишние мысли покинули мою голову. Глаза сразу же отыскивают ближайшее свободное укрытие, и я устремляюсь к нему.
Радиоэфир тем временем ожил. Вылезшие бойцы докладывали о том, что покинули грузовик и заняли укрытие. Я тоже поспешил присоединиться к этому обмену:
- Волкодав плюс.
В какой-то момент эфир вновь замолчал. Видимо все бойцы выгрузились.
- Зверобой – всем, - раздался в наушниках голос старшего унтер-офицера. Первая цель в тысяче семистах метрах на юго-юго-восток от нас. Приготовиться к марш-броску, - его голос умолк, но вскоре снова раздался, - И ещё, братцы. Убейте их всех н*%#й!
Сначала я не понял смысл последней фразы. Командир не казался мне на голову ушибленным головозером, но чуть позже мне объяснили, что это боевой клич отделения. Он существовал задолго до Шапова и прочей команды, и, предполагаю, что продолжит существовать и надолго после.
От автора: Приветик. Хочу извиниться, что пропал надолго, и прода не выходила. Личные проблемы и аврал на работе поглотили меня с головой. Сейчас вроде стало чутка проще, поэтому рассчитываю, что главы вновь начнут выходить в штатном режиме.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
