Алексей Свадковский

Стальной рыцарь 3

Глава 1

— Ну что ж, вы так, молодой человек, — майор Рябцев сокрушенно покачал головой. — На такое дело собрались — честь защищать, а ни подготовки, ни разведки позиций врага. Как глупый олень прямехонько в силки поперлись. Нет своего ума, так меня бы спросили, что и как по уму сделать, раз в секунданты позвали.

— А так разве можно — на шагоходах? — удивленно спросил я, пытаясь уложить в голове все произошедшее десять минут назад. — Я думал, что на поединке можно использовать лишь огнестрельное и холодное оружие.

— Можно, — буркнул майор, о чем-то отчаянно думая. — Это уточнение даже в дуэльный кодекс внесено пару лет назад. Тут главное условие — чтобы оба поединщика были дворянами или лицами, приравненными к ним, и Одаренными. Также поединки запрещено проводить с использованием казенных мехов. Хочешь выяснять отношения — используй свою собственность, а не за государственный счет. Ну и опять же обязанным лицам вступать в поединки запрещено до момента отработки своих обязательств перед государством. Хотя тут есть один нюанс, — он с надеждой посмотрел на меня. — Вы как курсант академии пилотов — лицо военнообязанное, тоже фактически не принадлежите себе самому, и в подобный поединок вы можете вступить лишь с разрешения вашего непосредственного начальства. Ибо даже вопросы чести не могут стоять выше интересов страны.

— Боюсь, что с этим, — я махнул рукой, — проблем не будет. Генерал Куропаткин с удовольствием разрешит мне поучаствовать в данном поединке и даже станцует на моих похоронах.

— Даже так, — майор с сожалением качнул головой. — Впрочем, я много наслышан о нем, так что неудивительно. Поэтому сына и отправил учиться в Москву — здесь качество подготовки сильно упало в последние годы.

Затем он задумался, откинувшись назад. Спустя несколько минут спросил:

— Молодой человек, а у вас есть деньги или знакомые, у кого вы сможете их взять? Так как своего меха, как я понимаю, у вас нет.

— Был, — буркнул я, все больше осознавая, в какое говно я влетел. Прав был майор, когда назвал меня оленем. Хотя тут больше подходит другое животное — осел. Можно же было поговорить с тем же Гороховым — он явно не желает мне зла, с Сильвером тоже лишним бы не было. Что ж я как идиот себя веду. Словно эликсира бессмертия выпил, подумал, что если из Каменогорья живым выбрался, то мне все нипочем и могу всех через колено перегибать.

— Его можно вернуть? — уточнил майор.

Я отрицательно качнул головой. Да и толку с него? Выйти на поединок на Рубаке против кисельбаховского «Крестоносца» — это даже не смешно. Ему даже орудие не понадобится против меня — может просто затоптать. Хотя если подойти ближе и использовать джайл… Бред. Даже огненная нить не сможет за несколько секунд перерезать многослойную броню. Нужно посоветоваться и подумать. Жалко, что это не пришло мне в голову раньше.

— Мне надо в академию, — наконец решившись, произнес я. — Нужна помощь более мудрых людей, чем я.

— Я с вами, — кивнул головой майор. — Обрисую ситуацию как участник событий.

* * *

Спустя три часа

— Может, по причине болезни или перелома ноги — или иной конечности — перенести поединок? А там ревизия, господин генерал, как мне кажется, покинет нас еще до ее проведения. А там новый начальник запрет поединок до момента окончания боевых действий — да и все.

— Не дадут, — качнул головой полковник Судоплатов. — Да и с его регенерацией он дней через восемь уже полностью восстановится. А повторно на такое идти уже нельзя — бесчестие, все сразу поймут, что мы таким образом тянем время. Думаешь, почему он назначил столь короткий срок? Чтобы лишить тебя времени на любую вменяемую подготовку.

— А может, попробовать выйти на «Носороге»? — предложил капитан Горохов. — Да, тихоход, но броня все еще приличная. Прошел восстановительный ремонт на хорошем уровне. Тем более он по всем бумагам списан как утраченный в бою. Нам через две недели новый из Челябинска пришлют. А этот можно и продать ему по уценочнной стоимости. Учитывая степень износа, тысяч тридцать пять он будет стоить, не больше. Скинемся всей академией…

— Ага, так тебе Куропаткин и позволит ему мех продать, — кивнул полковник Судоплатов в мою сторону. — Такое дело без его разрешения не провернуть. Это тебе не пару тонн картошки списать как сгнившую в палаточный городок.

— А если на среднем? — предложил я, прикидывая свои финансовые возможности.

Вояж в Германию оказался весьма продуктивным в финансовом плане, и три золотых слитка, лежащие сейчас у меня в банке, — доказательство этому. Собрать все, что поднакопил, плюс деньги, что смогла собрать Вика на «Рысь», и купить «Волкодава» — должно хватить. Правда, они не совсем подходят под меня и мой дар, но на безрыбье, как говорится... На средней дистанции и вблизи у меня есть неплохой шанс.

— Не вариант, Вань, — качнул головой Горохов, услышав мою идею. — Тут нужно идти на ускорении, чтобы появилась возможность сблизиться. Да и Кисельбах не терял времени, пока ты был в Запределье. Он практически не вылезал с полигона, когда ему отказали в приеме в лейб-гвардию, и он понял, что придется воевать всерьез. По два часа в день на стрельбище — с утра и после обеда. Больше трехсот отстрелянных зарядов. Шесть из десяти попаданий по двигающимся мишеням на расстоянии от двух километров, на полутора — и вовсе восемь попаданий. Да и в ближнем бою он сейчас очень хорош, сильно подтянулся, на тридцатитоннике против него выходить опасно.

Я прикинул статистику: это мне нужно увернуться не меньше чем от трех выстрелов, прежде чем я смогу хотя бы начать отвечать. Да и то — что там смогут сделать автопушки «Волкодава» против укрытого за щитом «Крестоносца»? Тут нужно маневрировать, пытаясь сблизиться. Нужно ускорение, чтобы попытаться со спины достать Кисельбаха. Но он же тоже не дурак и не будет ждать, пока я ему нанесу удар.

— В любом случае нужно идти завтра на дворянское собрание и просить об отсрочке. Я сегодня же напишу записку предводителю дворянства нашей губернии, чтобы он принял нас. Как председатель суда чести он вправе перенести дату дуэли по просьбе одной из сторон, если сочтет причины убедительными. Думаю, подготовка к поединку будет расценена им как достаточный повод, учитывая, что своего меха у тебя нет, и утратил ты его по независящим от тебя причинам, и тебе нужно время для его приобретения.

Судоплатов подтянул к себе лист бумаги и начал торопливо что-то писать.

— Для графа Кузнецова потребуются убедительные доказательства, что мы действительно в состоянии его приобрести, а не просто тянем время, — качнул головой майор Рябцев. — Нужны будут деньги, чтобы подтвердить состоятельность нашей просьбы. У меня тысячи три есть ассигнациями. Но это все…

Я прервал майора:

— У меня есть. В Германии выплатили за фосфорит, что я туда привез, да и от отца досталось наследство. Часть в золоте, часть — ассигнациями.

Мне бы главное дождаться прилета моего «Носорога» и чтобы никто не нашел мой тайник в полу. Там меня дожидались восемь ядер монстров, которые я планировал пустить на заготовки для будущих новых прототипов источников силы. А тут, видимо, придется продавать Мяснику. Хотя тот и просил у него больше не появляться, но когда такой куш замаячит перед глазами, думаю, он не откажется. Если считать тысячи по две за ядро, то выходит почти шестнадцать тысяч. Плюс деньги, что хранились в ломбарде и в банке, продать элиум, что пошел на электро-жезл, громовой камень… Хоть и впритык, но должно хватить на что-нибудь посерьезнее «Рыси» или «Волкодава». Тот же «Шатун» можно взять тысяч за сорок.

* * *

Дворянское собрание

— Мы собрались здесь по просьбе господина Соболева о переносе срока проведения дуэли. Как сторона, бросившая вызов, вы заранее должны были учесть все возможные нюансы. И, бросая вызов, вы принимали все возможные риски на себя.

— Все верно, — кивнул я, соглашаясь.

— В таком случае, молодой человек, я не понимаю, зачем и ради чего мы здесь собрались, — пожал плечами председатель суда чести.

— У меня был в личной собственности мех, — опустив голову, произнес я, — но супруга в мое отсутствие успела его продать. И теперь мне просто нужно немного больше времени, чтобы приобрести новый и на нем вступить в поединок. Я прошу суд предоставить его мне.

— Доказательства? — потребовал судья.

Купчая ложится на стол. Он быстро пробегается по тексту, смотрит на дату.

— Ваш мех был продан две недели назад. Как вы об этом могли не знать?

— В то время я был в Запределье, ваша честь, — пожал плечами я. — Супруга подумала, что я погиб.

— Ваша честь, я вам докладывал, — зашептал секретарь на ухо судье.

— Ну допустим, — наконец решил он. — Этот аргумент принимается как допустимый, учитывая ваши обстоятельства…

— Но, ваша честь! — быстро заговорил представитель Кисельбаха. — У Соболева все равно нет необходимых средств для приобретения нового меха. Он нищий. Он лишь пытается оттянуть время.

— А вы хотели бы, чтобы он сражался голышом против шестидесятитонника? — возразил судья. — Если вы знали, что у господина Соболева проблемы финансового характера и он не богат, вы могли бы выбрать другое оружие для установления истины — пистолет или саблю, чтобы у каждой из сторон был шанс. Но нет, вы выбрали шагоход, зная, что он отсутствует у оппонента. Но это дуэль, где у каждой из сторон должен быть шанс, чтобы установить истину, а не казнь, как вам бы этого хотелось.

Закончив говорить, судья повернулся ко мне:

— У вас есть три недели на приобретение подходящего для вашей направленности шагохода. На этом все.

Стук деревянного молотка зафиксировал решение суда. Генрих злобно зыркнул на меня, но ничего не осмелился сказать — не здесь, среди равных, нужно показывать гонор и характер.

Я облегченно выдохнул, услышав решение суда. Значит, еще поживем. За оставшийся до поединка день я бы даже не успел с мехом разобраться, не говоря уже о том, чтобы на нем на бой выходить. Пока я размышлял, что делать дальше, ко мне неожиданно подошел Епифанов.

* * *

— Вы?.. Но как?.. — растерянно посмотрел я на него. Мне почему-то стало перед ним очень неудобно, словно я в чем-то его подвел.

— Вань, с тобой хочет встретиться очень серьезный и влиятельный человек. Я здесь, чтобы отвезти тебя к нему. Меня ты, думаю, знаешь и можешь довериться.

— А как вы?.. — растерянно произнес я, пытаясь подобрать слова.

— Мне написал записку полковник Судоплатов с просьбой тебе помочь. Мне небезразлична твоя судьба — не хотелось бы, чтобы столь юный талант и гроза монстров сгинул напрасно и без пользы для Отечества. Поэтому сейчас ты поедешь со мной к очень влиятельному человеку.

— Графу Бестужеву? — спросил я.

— Как ты узнал? — удивленно спросил Епифанов, вскинув на меня глаза.

— Генрих во время разговора назвал его среди предполагаемых им лиц, что подослали меня в академию.

— Ну что ж, теперь, возможно, его опасения и станут правдой, — хмыкнул Епифанов, думая о чем-то своем. — Или нет.

* * *

Роскошный «Паккард», шурша колесами по брусчатке, неторопливо вез нас вперед. Куда-то за город, судя по количеству времени, что мы в пути. Вырвавшись из города на дорогу, машина ускорилась. Еще час ожидания, проведенный нами в дороге, и, наконец, машина замерла перед коваными воротами, ведущими к особняку. Ворота неспешно открывались, и я почему-то подумал, что именно сейчас решается моя судьба: кем я войду в эту жизнь, будет ли она вообще у меня и какая.

Нас проводили до кабинета. Массивная дубовая дверь открыла нам проход в столь же обстоятельный кабинет: шкафы, заставленные книгами, заполняли все свободное пространство, тяжелый стол с кучей телефонных аппаратов. А за ним сидел и сам хозяин кабинета — под стать окружающей его обстановке: высокий седовласый мужчина с широким лбом, кустистыми бровями и тяжелым взглядом. Он несколько секунд молча буравил меня глазами, прежде чем ткнуть в одно из кресел и коротко бросить:

— Садитесь.

— Спасибо, — я быстро присел в тяжелое кресло и замер, не знал, что дальше говорить.

Граф продолжал молча буравить меня глазами, словно пытаясь разглядеть что-то, видимое лишь ему.

— Подходит, — наконец бросил он, и я услышал облегченный вздох сидевшего в соседнем кресле Епифанова.

— Держи, — мне протянули несколько скрепленных между собой листков. — И выбирай, пока я буду говорить. Ваш конфликт с Генрихом Кисельбахом, как ни странно, оказался весьма выгоден и удобен для меня и концерна, что я возглавляю. Поэтому я решил тебе помочь, — он кивнул в сторону листков. — Готовые мехи, что сейчас имеются на продаже или которые можно быстро приобрести.

«"Гладиатор", — вчитался я. — Срок эксплуатации — семь лет, рабочий износ не более пятнадцати процентов, усиленное бронирование корпуса, работает на средне-ближних дистанциях. Цена — пятьдесят шесть тысяч. Ремкомплект и сменный набор клинков в подарок».

Дальше новая строка:

«Илья Муромец». Срок эксплуатации — четыре года, проведен восстановительный ремонт после серьезных повреждений. Износ — не более четырнадцати процентов. Модернизация и усиление подвижных конечностей. Цена — семьдесят три тысячи рублей. Охренеть.

— Но у меня нет таких денег, — вскинув глаза, прошептал я.

— Деньги дадим мы, — ответил граф. — Мех перейдет в твою полную собственность после выплаты тобой долга перед нами.

— Это сколько же лет я за него буду расплачиваться? — прикинул я и ужаснулся. С такими ценами еще внуки будут благодарить деда за его покупку. Если они, конечно, у меня еще будут.

— Учитывая мою заинтересованность в твоей победе, я готов предоставить тебе скидку на приобретение любого из мехов, указанных здесь, скажем, в тридцать процентов. Это будет мой подарок тебе и вклад в твою победу.

— А как я буду оставшееся отдавать? — прикинул я имеющиеся в наличии деньги и цены мехов.

— После окончания учебы тебя направят в четырнадцатый полк тяжелых мехов, где ты и будешь проходить дальнейшую службу в качестве обязанного нашему роду лица. В месяц у тебя будет зарплата пятьсот рублей, из которой половина будет уходить на выплаты за мех. Плюс доля от добытых тобой трофеев также будет уходить на выплаты.

— А досрочное погашение долга возможно? — уточнил я, размышляя о своем.

— Разумеется, — кивнул граф. — Считай, мы тебе выдаем беспроцентный кредит. И еще: во время поединка постарайся не убить Генриха. Мне еще только кровной войны с его родом не хватало. Если сумеешь сохранить ему жизнь и не слишком изувечить, доведя до технической победы, когда противная сторона более не может продолжать бой, то скидка будет… — чуть подумав, он озвучил: — Пятьдесят процентов.

— Я понял, — кивнул я, просматривая бумаги и список мехов. — Я хотел бы уточнить: а этот «Громовержец», что с ним не так? Стадия готовности — девяносто шесть процентов, а стоит на ожидании.

— Ну-ка, — граф с интересом протянул руку, вглядываясь в записи. — А, этот, его для Григория Голицына создавали, а он, мерзавец, погиб, не дождавшись своего меха. Утонул, гаденыш, по пьянке или помогли — теперь уж не установить. Но главное: у них в роду электриков на такую силищу больше нет. Светке еще одиннадцать лет, в силу не вошла. Да там еще и элиума нет для силовой оплетки ядра, да и самого источника подходящей мощи нет. Вот они его пока и заморозили. Я секретаря попросил подготовить варианты всех мехов, подходящих для покупки, но этот тебе не подходит — случайно попал.

— А если я элиум найду? — уточнил я.

— Откуда? — буркнул граф. — Стратегический ресурс, тут каждый грамм на пересчет.

— У меня есть, — отозвался я. — Нашел в Меловодье. Пара малых унций там точно будет.

Мех для меня уж больно подходящий. Силовое орудие стреляло пусть редко, но далеко, и точность была повыше, чем у обычных. Небольшой шар разгонялся с помощью электричества, прошибая практически любую броню монстров, разрываясь внутри тела на сотни металлических осколков, при этом выбрасывая накопленное в самом шаре электричество. Гениальное изобретение Тесла появилось совсем недавно, но уже собрало немало хороших отзывов. Единственная проблема — это элиум, металл, который, к сожалению, в нашем мире не добыть. Силовое орудие было очень чувствительно к накачке его силой и равномерности его потока.

— Не врешь? — граф подозрительно посмотрел на меня. — Хотя в таком деле врать глупо. Значит, не врешь. Ну-ка, — он подтянул к себе еще раз листок, глянул на цену, рабочие характеристики. — Цена — шестьдесят восемь тысяч. Но тут можно и поторговаться. Они на него хрен покупателей найдут в России, а за пределы его фиг кто выпустит… В принципе, я думаю, возможно. Но тут, — он кивнул на контракт в моих руках, — дело за тобой.

— Можно мне подумать? — попросил я. — Мне нужно посоветоваться, прежде чем принять такое решение. Я и так тут сгоряча много чего напорол.

— Это да, — кивнул граф. — То, что ты еще жив, — уже чудо. Впрочем, день у тебя есть. Завтра я жду твой ответ. Ступай.

Кивнув мне, он уткнулся в бумаги, давая понять, что аудиенция закончена.

* * *

Обратная дорога прошла в тишине. Епифанов, сидевший рядом, смотрел в окно, давая мне возможность побыть наедине со своими мыслями и не давя на меня советами. Только напоследок, когда машина уже подъезжала к части, он сказал:

— Вань, в этом мире, если хочешь чего-то добиться, не получится выжить одному. Ты или должен быть силой, либо примкнуть к тем, у кого она есть. Я Петра Алексеевича знаю двадцать шесть лет. Он суровый, но справедливый человек, и своих в обиду не дает. Главное для тебя сейчас — стать своим. Ступай, подумай, обсуди. Завтра нужно дать ответ.

— Спасибо, — кивнул я, благодаря за совет, и, прикрыв дверцу машины, направился к караулке.

Друзья не стесняемся поддерживать новую книг добрым словом и лайком кому она зашла, ну а чуть ниже ссылочка на то чем можно разнообразить будни в ожидании проды

LitRPG в уникальной Вселенной ИКС. Параллельный взгляд на знакомый мир, опасные авантюры и поиск редкого лута. Читается как абсолютно самостоятельная история! https://author.today/work/41243

Глава 2

— Нужно соглашаться! — капитан Горохов не утерпел, даже вскочил из-за стола, едва закончив читать бумаги. — Такой шанс — он же бывает раз в жизни! Ты же сразу попадаешь в дружинный полк, а не в обычную линейную часть. Да такого шанса люди порой ждут годами, а тебе вот так сразу — да на тарелочке с голубой каемочкой! Там же все другое: и снабжение, и обеспечение. У меня оклад сто двадцать рублей, хотя выслуги больше пятнадцати лет, а тебе сразу кладут оклад пятьсот, да еще плюс подъемные какие…

— Да нет там никаких подъемных, — робко попытался возразить я.

— А скидка на мех — это, по-твоему, что? — возразил капитан, ткнув в документы. — Тридцать процентов — это почти двадцать тысяч рублей. Да не ассигнациями — кто сейчас тебе шагоход за бумагу отдаст? Нет, дружок, такое отдадут только за золото. Вот и вообрази, какие это деньжищи! А если Кисельбаха уработаешь красиво, то и вовсе скостят выплаты до пятидесяти процентов. Считай, тридцать или сколько там тысяч. Причем предлагают тебе идти не в обязанные лица с автоматическим продлением контракта по желанию владельца, а в наемники. Стоит тебе погасить долг за мех и отработать контракт — и все, ты, считай, уже свободен, сам себе принадлежишь и мех полностью твой. Да за пилотом с боевым опытом, наградами да еще со своим мехом — к тебе рекрутеры из великих домов сами в очередь выстроятся. Если Бестужевы, конечно, отпустят. Они, я думаю, тебя в род принять хотят. Девок у них много. Понятно, что графиню из главной ветки за тебя не отдадут, а какую-нибудь племяшку из младшего рода — вполне. Вот тебе и статус. А там, даст Бог, и титул. За девку по-любому приданое дадут, так что и землица у тебя своя появится, и доход. Думаю, их твой дар заинтересовал и его сила — у них сильных Одаренных в роду нет, — Горохов пренебрежительно махнул рукой. — Вот и решили, видимо, обрести силу, заведя свежую кровь со стороны. Полк у них сильный, правда, всего два пилота на тяжелых мехах. Вот ты и будешь третьим. И «Громовержец» будет уместен. Только Вика твоя… — он махнул рукой. — Я думаю ты с ней сам все сам решишь когда придет время.

«Вот только надо ли мне?» — это я подумал уже про себя, не озвучивая мысли вслух. Уж слишком бодро она все провернула, когда я пропал в Каменогорье. Раз — и я уже женат. Два — и половины моего имущества уже не стало. Три — и мне теперь надо возвращать выплаты за себя любимого, которые Вика уже успела потратить. У меня теперь даже пальто нет, и придется весь гардероб покупать заново. Зато Вика на новой «Рыси», ее вчера доставили забрав в счет выплат «Саранчу». А мне через двадцать дней на дуэль идти. Так что не верил я ей — ни ее слезам, ни ее словам. Вика всегда на своей стороне. Ты удобен, полезен — я буду с тобой. Ветер переменится — и она будет там, где ей выгодно. Хорошая позиция, чтобы выжить. Но… я должен думать о своей судьбе.

— Заодно все твои вопросы с Кисельбахами сразу закроются, — продолжал говорить Горохов, расписывая, какое счастье меня ждет, стоит мне подписать договор. — Даже твоя дуэль по сути ничего не решит. Уработаешь Генриха — и что? Его род никуда не денется.

Вот с этим спорить я точно не буду. Пример Вики с Давидом был для меня вполне ясен, и стать мишенью для охоты я не хотел. Ни к чему мне эти проблемы. В принципе, я для себя уже все решил — предложение действительно очень выгодное. И решало колоссальное количество вопросов одним росчерком пера. И проблемы с генералом Куропаткиным — теперь эта гнида не сможет сослать меня в какую-то богом забытую часть на убой. И с Кисельбахами. Да и перспективы вхождения в чужой род меня вполне устраивали. Проблем я с этим точно не видел, скорее, наоборот. Когда я смогу создать свой рабочий прототип нового ядра и представлю его графу, тот скорее даст кусок от будущего пирога члену своей семьи, чем втихомолку его придушит, сохраняя секрет. Так что по всем параметрам для меня все складывается идеально. А учитывая, что у меня есть подарок от Наблюдателя, то и время на моей стороне — тридцать, сорок лет, и кто знает, кто потом будет главой рода.

Что ж, решено. Эта дорога меня вполне себе устраивает. Только с утра нужно заехать в банк и достать мой электрожезл. Жаль, конечно, терять первое созданное мной лично оружие, но на благое дело пойдет — станет тоже оружием, только более мощным.

* * *

Ключ входит в замочную скважину. Поворот. Служащий банка повторил мое движение, подпустив меня к ячейке лишь после того, как услышал кодовое слово «Наутилус», спасшее все собранное мной от рук Вики, так и не сумевшей сюда пробраться.

Вытащив все собранное там, я невольно глянул, оценивая то, что осталось. Каждая из этих вещей отражала уже пройденный мной путь. Деньги и ассигнации, украденные у Куропаткина. Кстати, имперские марки можно пустить в ход — теперь я вполне смогу обосновать их появление у меня, даже расписку о получении могу предъявить, заверенную казначейством. Эту пачку ассигнаций — в сторону, как и золотые слитки, что я упрятал туда. Все равно собирался в ломбард — нужно обновить гардероб, мне буквально не в чем ходить стараниями Вики, кроме курсантской формы. А ходить по казарме, требуя свои вещи назад, — это перебор. Пускай уж ребята носят, не обеднею.

Так, еще пачка купюр — это на возврат выплаты в казначейство. Часы, перстень — трофеи с Колымы я, слава богу, держал здесь. Перстень, кстати, лучше извлечь и начать носить, потихоньку вливая в него силу. Кто знает, как и когда она может пригодиться. Заодно узнать пределы его емкости. Могут, конечно, опознать, но это обоснованный риск. Да и с оправой можно поработать, изменив форму. А так — трофей. Чей он был и от кого был взят, я откуда могу знать?

Так, перстень в карман, мне он велик. Как и деньги. От золота сильно топорщится форма, но мне здесь недалеко. Теперь — жезл. Ну вот и пришла твоя очередь, мне, если честно, было жаль с ним расставаться. Но на дело пойдет. Пустить немного силы, разогреть металл, вынуть из гнезда камень, подправить, убирая выемку… Готово. Немного грубовато, да и наплевать. Его рассматривать вряд ли кто будет. Теперь сложить все разложенные на столе вещи назад. Добавить документы на оборудование, что едет вместе с моим «Носорогом» из Германии, и кабальник Вики. Пускай пока полежат здесь. И, закрыв ящик, позвонить по телефону, вызывая служащего.

* * *

Ломбард встретил меня привычным перезвоном колокольчиков у двери, заставив хозяина, сидевшего возле прилавка, оторваться от газеты в руках, а затем радостно всплеснуть руками.

— Иван! Вы?! А я, признаться, уже и не надеялся вас увидеть, когда прочитал некролог в военном вестнике.

— Не знал, что вы его читаете, — ответил я, протягивая руку для пожатия.

— Ну что вы, очень полезная газета, особенно для деловых людей. Читаешь, где наши доблестные воины погасили очередной прорыв, и уже знаешь, какие примерно события ожидать недели через три: будут ли перебои с лесом или зерном, нарушится ли железнодорожное сообщение.

— В таком контексте я не думал, — пожал я плечами, затем, вспомнив о цели своего визита, торопливо заговорил: — Мне нужно снова обновить и пополнить гардероб. К сожалению, я остался практически без одежды, так что снова надеюсь на вашу помощь.

— Потрясающе! — хозяин всплеснул руками. — Даже не буду спрашивать, что сталось с предыдущим, но всегда вам рад помочь.

— И второе: я хотел бы пополнить свой вклад.

— А не снять? — подозрительно уточнил хозяин. — В последнее время так редко кто хранит деньги. Сейчас такое время, что их только тратят.

— Что ж, буду приятным исключением, — ответил я и начал выкладывать на стол монетные слитки из небольшой сумки на плече. Сначала тяжелые бруски с клеймом имперского банка, которые я без выплаты налогов протащил через границу. Потом уже наши родные, взятые у генерала, тяжелые брусочки. Рядом — монеты. Ну и под конец — пачка купюр со стареньким кайзером в забавном шлеме и орлом в короне.

— Ого! — хозяин неверяще смотрел на богатство, разложенное на столе, даже потрогал один из слитков, словно пытаясь убедиться в его реальности. — И откуда это все, особенно это? — он потрогал пачки имперских марок.

— Все легально и законно получено, — я положил на стол документ с печатью германского казначейства. — Пока был в Запределье, кое-что там добыл. Хотел привезти на родину — не вышло, заставили оставить там. Но вот выплатили компенсацию.

— Представляю, сколько вы там тащили, что вам заплатили столько, — качнул головой хозяин ломбарда. — Ну, предположим, деньги чистые, и с этим проблем нет, — он дотронулся до слитков. — Но это, — он дотронулся до ассигнаций, — с ними могут быть проблемы. И я понимаю, почему вы их принесли мне, а не в банк. Там бы с вами рассчитались явно не серебром, а бумагой, да еще по такому курсу... Но вы же понимаете, что и я рискую.

— Понимаю, — кивнул я. — И готов заплатить за ваш риск.

— Десять процентов за мои хлопоты, — подумав, решил хозяин. — И это по-божески. С другого бы я взял все пятнадцать.

— Договорились, — решил я. Торговаться в этой ситуации не стоит. Слава богу, что часть криминальных активов вообще удалось пристроить.

— Тогда решено.

Хозяин, достав из стола книгу, начал вносить в нее новые записи. Спустя час я вышел обладателем новой пятирублевой купюры, чей номер станет ключом к моим деньгам. Видимо, чем выше номинал ассигнации, тем богаче ее владелец. Ну что ж, будет интересно когда-нибудь узнать, с какой суммы дают, например, ассигнацию в сто рублей. С одеждой тоже удалось решить вопрос, и дней через пять мне уже не придется думать, во что одеваться и в чем ходить.

Ну что ж, почти все вопросы решил. Можно теперь ехать уже себя продавать. Надеюсь, хоть не продешевил. Хотя... А какой у меня выбор? Для себя я его не находил.

* * *

Перо скрипит по бумаге. Нотариус ставит печать, заверяя документ, протягивает мне следующий договор — один экземпляр останется у него, второй — у графа Бестужева, третий — у меня. Еще по экземпляру останется в Дворянском собрании и в канцелярии военного ведомства.

Странное чувство. Как будто себя в рабы продаю по своей воле. Раньше принадлежал сам себе — как ветер был свободен. А теперь на целых пять лет я, почитай, живая собственность, не в праве за себя решать, куда мне идти и как поступать. И даже то, что это выгодно и правильно, не делало ситуацию для меня легче.

Ну вот и все. Завершающая подпись — дело сделано. Подняв голову, я посмотрел на графа, вертящего в руках мой электрожезл и явно пытающегося понять, чем это было раньше.

— Эко его измяло. А с чего так? — он с интересом посмотрел на меня, явно жаждая услышать, как я его добыл.

— Жрица по скалолому в упор шарахнула, разрядив в него целый грозовой камень, запитанный силой. Твари все мозги прожарила и сама погибла. А там был Лорд со свитой из пары сотен ядоплюев — матерый. Метров десять высотой и весом тонн под двести.

— Здоровая тварь, — качнул головой граф, затем посмотрел на смятый жезл в руках, потом на меня. — А почему не сдал? Ведь положено.

— Хотел для себя в дело пустить, — пожал я плечами, отвечая на очевидное. — Металл редкий, нигде не купишь. А мне жить, воевать — вот и придержал.

— Ладно, — махнул рукой граф. — Ты хоть свое придержал, что сам нашел и добыл, а не из общего котла себе в карман сунул. Сегодня дирижабль повезет, — он кивнул на жезл, — в Челябинск. Там уже твоего красавца доводят до ума. Обещают за три дня управиться. Металл хороший, без посторонних включений — хватит и на оплетку ядра, и на усиление силового орудия. Обещают мощность усилить почти на двенадцать процентов, а скорость разгонного блока — почти на тридцать. Все равно скорострельность слабовата — почитай, один выстрел в полторы минуты. Зато дальность почти сравнимая с кисельбаховским «Крестоносцем». Так что будете с ним, почитай, на равных.

— А можно еще установить на «Громовержца»? — я показал листок с рисунком двух контейнеров, в которых крепились шесть одноразовых дымовых зарядов. Мы всю ночь сидели с Гороховым и Рябцевым, просчитывая будущий рисунок боя. Потом к нам еще пара офицеров из штаба и арсенала подключилась, устроив настоящий мозговой штурм. Против Генриха сейчас сражался не один я, а почти вся Новосибирская академия пилотов. И чувствуя такую поддержку за спиной, я просто не мог проиграть.

— Это что? — граф придвинул к себе листок, всмотрелся в него, понимающе кивнул. — Сегодня оттелеграфируют, чтобы установили. Что еще?

— И можно вместо силового меча к «Громовержцу» пойдет электромолот? Он, если сойдемся вблизи, сподручнее меча будет и против щита полезней.

— Молот в подарок идет, — буркнул граф. — Голицыны на радостях, что избавились от этой обузы, хорошую скидку сделали. Плюс подарок — заодно помогли из спецрезерва источник для шагохода получить.

— Так, ну что, — он окинул бумаги на столе, посмотрел на меня. — Дело сделано. Теперь ждать. А потом будешь осваиваться со своим красавцем. Жить ты будешь в казармах при нашем полку. Там же тренироваться будешь — тут тебе и инструкторы, и полигон. Заодно с будущими сослуживцами познакомишься. В академии появляться тебе пока не надо. А то можешь до дуэли не дожить — едва Кисельбахи узнают, на чем ты против них выйти собираешься. Хочу посмотреть на рожу старого Рудольфа, когда он тебя увидит, — граф довольно улыбнулся чему-то своему.

— А как же учеба? — растерянно спросил я.

— А ты сейчас в отпуске, Вань. Тебе положено, — спокойно пояснил граф. — С момента как ты покинул казарму по тревоге до дня, когда ты в нее вернулся, ты находился на боевом задании. А по уставу за два дня боев положен день отдыха. Вот у тебя отпуск и вышел. Все по закону. А где и как его проводить — это уже твое дело. Только канцелярию академии нужно уведомить, чтобы знали, где тебя искать в случае очередных прорывов. С сегодняшнего дня ты в нем, считай, и находишься. Формальности я улажу. Моя машина сейчас тебя отвезет в полк. Там ты и будешь находиться до дня дуэли. Покидать часть строго запрещено.

— Можно я своей девушке хоть записку напишу, чтобы предупредить?

— Давай, — разрешил граф и протянул мне перо и листок бумаги.

— И еще небольшая просьба. У меня друг в госпитале лежит — сильно обгорел. Сейчас вроде на поправку пошел, но мало ли что. Можно как-то его там поддержать? Сами знаете, больничные харчи не особо питательные, а ему сейчас восстанавливаться надо.

— Поможем, — кивнул граф, убирая к себе листок бумаги со словами, что я успел написать. — А теперь ступай, тебя уже ждут.

* * *

Машина шуршит колесами по брусчатке. Роскошный автомобиль с гербом, рядом — две машины сопровождения, в которых сидят хмурые на вид дядьки с кобурами под пиджаками, а у одного я даже видел автомат Томсона — новинка, еще не пошедшая в народ, а здесь уже на службе. И такой кортеж явно не для меня — просто обычный выезд графской машины за пределы усадьбы. Да уж, внушает уважение и впечатляет.

* * *

— Дед, ты хоть понимаешь, что происходит? — Генрих заметался по кабинету. — Они же меня убьют!

— Не посмеют, — буркнул тот в ответ, теребя ручку в руках, тоже явно волнуясь. — А если рискнут, то я им такое устрою, что десять раз пожалеют.

— Почему Кузнецов согласился дать им время, да еще столько? — снова начал нервно кричать молодой барон, явно не находя себе места. — Три недели! Да за это время они «Святогора» смогут из Москвы притащить.

— Сил не хватит, чтобы его оживить, — буркнул в ответ барон. — Я пытался выйти на контакт с графом, но понимания с его стороны не нашел. А самое главное — Соболева в казармах нет. И мой человек в доме Бестужева видел кого-то очень похожего на него рядом с Епифановым, заходящим к графу в кабинет. Так что вот тебе и ответ — кому он служит и кого представляет, а не те глупые сказки, которые этот мерзавец рассказывал тебе.

— И что делать? — Генрих замер с надеждой, смотря на деда. Он привык, что тот мог решить всё и всегда.

— Не знаю, мой мальчик. Из канцелярии академии мне позвонили и сказали, что курсант Соболев с этого дня в отпуске — восстанавливается после боевого задания. Так что в казарме или на учебе его не достать. Да и сейчас, перед поединком, — старый барон качнул головой, — его трогать нельзя. Это недопустимо. В обществе такое не поймут, а у нас и так проблемы с репутацией. Думаю, сейчас твоего противника спрячут, да так, что до него не добраться. А значит, тебе, мой мальчик, придется тренироваться с удвоенной силой. Чувствую, что и твой оппонент не будет терять время зря.

— А Лещинская и Эристави? Что с ними? — уточнил молодой барон.

— По ним пока все, — буркнул старый барон. — Ты хочешь ему дополнительную мотивацию придать, чтобы тебя живым с дуэли не выпустили? Думаю, Бестужев вряд ли захочет серьезной войны между семьями и постарается не доводить до крайностей. Но тут всегда возможен эксцесс исполнителя…

Он уснул навеки и приказал не будить его. Но его разбудили. И он этому нисколько не рад. Боевая фантастика с каплей реалрпг доступна по ссылке -

https://author.today/reader/441465

Глава 3

Небольшой уютный домик, покрытый белой штукатуркой, с аккуратной дверью и даже клумбами под окнами настолько отличался от привычной казармы, что я не сразу понял, куда меня привел сопровождающий сержант.

— Располагайтесь, — открыв замок, сержант толкнул дверь, показав мне небольшую, но уютную комнату с простой меблировкой: стол, стул. В соседней комнате располагалась спальня — кровать и шкаф для одежды. Все довольно просто, но чисто и аккуратно.

— На довольствие вас уже поставили. Офицерская столовая располагается вон там, — сержант ткнул в сторону небольшого здания в конце улицы. — Завтрак в семь утра, обед с часу до трех, ужин в шесть. Вот здесь вам памятка с расписанием, до скольки и что у нас работает, и талоны на питание, — он протянул мне небольшую книжицу с отрывными листками внутри. — Сосед ваш — поручик Журавлев, тоже из новеньких, только два месяца в полку. Так что, думаю, поладите. У него отдельные комнаты с другой стороны дома и отдельный вход. Из общего у вас только стена.

— Мне необходимо кое-что прикупить, — вспомнил я. — У меня ни зубной щетки, ни бритвенных принадлежностей. В чем был, в том и привезли.

— Все это можно купить в гарнизонной лавке, — ответил сержант. — Располагайтесь, отдыхайте.

Проводив его, я упал, не раздеваясь, на кровать, уставился в потолок. Странно все это и непривычно. Ну что ж, посмотрим, что нам преподнесет следующий день.

* * *

Семь утра. Часы, лежащие в изголовье на тумбочке, начали наигрывать мелодию, похожую на церковный перезвон. Ополоснувшись, я натянул форму и направился к столовой, к которой уже стягивались офицеры на завтрак. Привычно отдаю честь, ко мне присматриваются с интересом, но никто не заговорил. Ну ничего, справлюсь.

Уютное небольшое здание бежевого цвета, возле него небольшая очередь. Часть офицеров с небольшими металлическими контейнерами в руках. Я было шагнул в конец очереди, когда меня придержала рука одного из офицеров:

— Молодой человек, дождитесь своей очереди. Младший офицерский состав, а тем более курсанты, получают питание в самом конце, — он указал на нескольких молоденьких офицеров, стоящих рядом и что-то активно обсуждающих между собой. — Вам туда.

Ну что ж, вполне справедливо. Поблагодарив, я подошел ближе к молодым офицерам.

— Курсант Соболев, — представился я.

Высокий брюнет с погонами поручика смерил меня испытующим взглядом, словно оценивая, затем его взгляд задержался на моих наградах. И только после этого он счел нужным протянуть руку в ответ:

— Поручик Лисицын. Московская академия пилотов.

Следом за ним стали представляться и остальные. Я наконец увидел соседа, с которым делил дом — невысокого рыжего парня, подвижного словно ртуть, явно не способного долго стоять на месте.

— И какими судьбами к нам? — спросил Лисицын. — В боевую часть обычно направляют после окончания учебы, а не во время нее.

— Я сейчас нахожусь в отпуске после выполнения боевого задания. Через пару дней должны доставить мой шагоход — буду на вашем полигоне проводить его обкатку и тренировки. Ну а потом, уже после окончания учебы, буду служить с вами.

— И что за мех? — заинтересованно спросил Журавлев.

— «Громовержец», — негромко ответил я.

— Ого! — невольно вырвалось у Журавлева. — «Громовержцев» у нас в части нет. Да и электриков на всю часть только трое. На тяжах, значит, работаешь? Солидно. Это ты на «Громовержце» такой комплект собрал? — он кивнул на мои награды.

— Эти две на «Носороге», — я дотронулся до Георгиевского знака отличия и Белого креста. — А эту заслужил по пути на учебу, — я прикоснулся к ордену Святого Владимира.

— И сколько у тебя черепков и закрытых пробоев? — уточнил Лисицын.

— Два пробоя и пять убитых тварей. Пару штук взял в групповом бою.

— У меня семь, а пока даже знака отличия не заслужил, — буркнул Лисицын зло, явно завидуя.

— Так ты ни одного индивидуально не добыл, — поддел Журавлев. — Да и риска у тебя никакого. Сидишь в своей «жабе» да постреливаешь по отметкам других. За полгода ни одного прямого попадания — только близкие разрывы. Даже сосульки нет. Ты пока на своем тихоходе до пробоя доползешь, там уже без тебя все вычистят и закроют.

— У меня другие задачи, — буркнул Лисицын. — Много ты на своем «Волкодаве» навоюешь без моей поддержки? Забыл, как три недели назад я от тебя отсек рой кислотников, когда у тебя магазин заклинило в автопушке? Если бы они тебе повредили ходовую, ты бы живым не ушел. А я два снаряда в центр роя положил, снес дюжину тварей.

Я невольно улыбнулся — старый спор тех, кто встречает тварей в первой линии, и тех, кто осуществляет огневую поддержку и прикрытие. «Жаба» — это я так понимаю, мех артиллерийской поддержки на гусеницах с массивной башней, в центре которой установлена мортира. Стрелявшая редко, но, благодаря тяжелым двухсотмиллиметровым снарядам, способная наносить огромный урон. Солидный мех. Дорогой. И очень здорово, когда он есть за твоей спиной, и плохо, когда он против тебя.

— Жень, ладно, не кипятись. Еще три твари — и тебе точно вручат знак отличия, — пошел на мировую Журавлев, явно поняв, что обидел товарища.

— Да знаю я, — буркнул тот в ответ. — Просто обидно: кому-то и за пять вручают, а ты сиди жди.

— Так мне посмертно вручили, — пожал плечами я, вызвав новый интерес к своей персоне.

Я только начал рассказывать про свой вояж по Каменогорью, когда нас окликнула официантка, выглянувшая из-за двери, где уже скрылся конец очереди:

— Господа, заходите!

Столовая встретила звоном посуды, столами, накрытыми скатертями, со стоящими на них в горшочках цветами. Прихватив поднос, я шагнул вперед, протянув книжицу, выданную мне вчера, откуда аккуратно оторвал талон с коротким словом «завтрак» на нем. А дальше я встал в очередь с остальными, подхватывая все, что вручалось: тарелка каши, пара вареных яиц, две сосиски, кусок масла, кусочек сыра, чай и даже яблоко. Солидно.

— А сегодня что, праздник какой-то? — тихонько спросил я у Журавлева, идущего позади меня и строящего глазки симпатичной официантке.

— Нет, тут всегда так, — растерянно ответил тот. — Мы ж пилоты мехов — должны хорошо питаться. У нас же нагрузки на организм идут, — словно оправдываясь, объяснил он мне.

— Жалко, что в нашей академии об этом почему-то успели подзабыть, держа курсантов на голодном пайке.

* * *

Аэропорт. Новосибирск

Офицер-пограничник долго изучал протянутые ему документы. Затем сверился со списком и протянул их назад генералу:

— Вам отказано в выезде.

— Почему? — опешив, Куропаткин уставился на молодого лейтенанта, сидящего в шаге от него за деревянным столом. — Кто посмел?!

Лейтенант еще ничего не успел ему ответить, когда, перегнувшись через стол, генерал схватил список, с которым он сверялся. Глаза бегут по спичку фамилий. Лейтенант попытался забрать служебный документ, но он уперся ему в грудь рукой, не подпуская к себе, и тот не решился вступать в драку с генералом.

А вот и он: генерал Куропаткин, выезд за рубеж приостановлен. Чуть ниже указано, кто выставил запрет — Министерство обороны.

— С-суки! — генерал в ярости швырнул листок и, развернувшись, направился на выход под взглядами остальных пассажиров, стоящих в очереди на посадку.

Ему обещали дать коридор, возможность для выезда за рубеж. Два месяца — как раз на время проведения ревизионной проверки дел в академии, в результатах которой он мало сомневался и хорошо представлял ее последствия. Обманули с переводом в Екатеринбург, не смогли отменить или перенести аудиторскую проверку, а теперь еще не дали сбежать. Он все больше сомневался в том, что поставил на ту лошадь. И на то, что у Великого Князя у самого проблемы, ему было наплевать — тот обещал. А в итоге его использовали и бросили. Те, кто казались еще вчера всесильными исполинами, чья воля казалась непреклонной, а слова — тверже камня, теперь не стоили ничего, как и их обещания. Проклятый Котлов, обнадежив, пропал, лишь прислал странную телеграмму, что вор мертв. И что?! Что генералу с его смерти? Где деньги, драгоценности, все собранное на покупку виллы? А теперь и поместье, отданное в залог, уплывает в чужие руки — и его уже не спасти. Да, может, и к лучшему — его бы наверняка конфисковали. Но почему не дали уйти? Почему помешали?

Годами действовало негласное правило, когда проворовавшимся чиновникам и генералам сначала давали уйти, а потом вяло требовали их выдачи из страны, куда они убегали вместе с деньгами, что успевали украсть. Это был неписаный закон большой игры — им давали уйти, а они молчали о тех, кто помогал им воровать годами. Так было всегда. И только на нем вечно беззубое правосудие решило показать характер. Из него решили сделать показательный пример. Не дождутся! Он им еще покажет, кто такой генерал Куропаткин! Он не пойдет безвольным бараном на казнь!

* * *

— Итак, молодой человек, приступим, — седой майор, близоруко щурясь, протирал очки, снятые с переносицы. — В нашем полку я занимаюсь планированием и подготовкой боевых действий. Обычно нашим противником выступают чудовища, и данный случай для меня немного нетипичен, но тем интереснее будет с ним поработать. Итак, наш противник.

На широком столе в учебном классе был полностью воспроизведен макет нашего учебного полигона. Не знаю, как это удалось за столь короткий срок, но достоверность очень точная — учитывая, сколько я времени на нем проводил, каких-то видимых изъянов я не заметил. Макет «Крестоносца» появился на одном конце полигона, на противоположном поставили фигурку моего «Громовержца». На учебной доске были развернуты плакаты с изображением мехов и их техническими характеристиками.

— Вашими секундантами уже согласованы точки выхода. Вы начнете отсюда. Барон Кисельбах выйдет на полигон с западной стороны. Там есть небольшое возвышение — думаю, он его и использует в качестве основной точки обстрела, укрываясь за щитом. Он попытается нанести вам необратимые повреждения, и наша задача — лишить его этого преимущества.

Но секунданты противника упустили один момент, которым мы и обязаны воспользоваться. Солнце встает в пять пятьдесят семь. После твоего выхода ты плавно смещаешься сюда так, чтобы солнце светило в глаза барону и оставалось за твоей спиной. Нужно использовать твое преимущество в скорости. Твой «Громовержец» способен двигаться от двенадцати до пятнадцати километров в час, «Крестоносец» — десять-двенадцать. Но у тебя слабый щит. «Громовержец» создан для маневрирования и быстрого перемещения на поле боя с целью поддержки и усиления легких и средних мехов, идущих впереди. Его бронирование чуть слабее, чем у «Крестоносца», но орудие по мощи не уступает. Лиши его прикрытия — и за счет скорости и маневра твои шансы значительно вырастут. К тому же у тебя больше боезапас: у барона всего тридцать два выстрела, у тебя — пятьдесят шесть. И боеприпасы разных типов — это тоже дает преимущество. Бронебойными ты должен выбить ему щит. Два-три попадания — больше он не выдержит. Отсюда начнешь стрельбу майор ткнул на точку на полигоне. Один, максимум два выстрела, выпускаешь дымы, смещаешься сюда и снова долбишь по щиту. Выстрел — отход. Каждый раз делаешь рваный рывок: три шага вправо, пять влево. Бронебойные болванки — это сила, главное, целься в центр щита, а не в края: там выше шанс рикошета и нефатальных повреждений. Главное — не рискуй. Выстрелил — отошел, выстрелил — и снова переместился. Твоя сила — это скорость и маневр. Щита нет — считай, победа. Без упора из этой бандуры, — майор ткнул в орудие барона, — уже особо не постреляешь. Отдача плюс удержание его на весу — все это значительно усложняется. А у твоей электропушки, почитай, никакой отдачи нет, вес тоже небольшой, дополнительных упоров не требуется. Раскурочил щит — сразу отходишь назад на предельную дистанцию и начинаешь вести обстрел оттуда, используя разные типы снарядов.

— А зачем? — уточнил я. — Осколочные же броню не прошибут.

— Зато оптику повышибают, — ответил майор. — Даже если в лоб не попадешь, твои силовые ядра дают столько осколков, что мама не горюй. Я во время учений с четырнадцатым полком видел их последствия: кирпичную стену в два кирпича толщиной прошибают навылет. А у меха, кроме оптики, и ходовая есть, и подвижные части, да и само орудие не слишком обрадуется таким гостинцам. Тебе ведь даже не обязательно попасть точно — главное, чтобы близко. Обдашь его раз-два дождиком из осколков — там посмотришь, авось, что и зацепишь. А дальше спокойно работаешь на предельной дистанции, обстреливая его бронебойными и осколочными. Ограничения на время боя у тебя нет — хоть до вечера воюй, постепенно выбивая броню. Боеприпасов у тебя больше, рано или поздно снаряд свою цель найдет. А твой бронебойный заряд по мощности снарядам Кисельбаха ничуть не уступает. Просто у тебя их будет больше.

— А так вообще честно? — спросил я, указав на стол.

— Молодой человек, оставьте эти бредни про честность на страницах книг, которых вы, видимо, перечитали, — ответил майор, сняв очки. — Уверен, что с вашим оппонентом сейчас проводится такая же работа, как и у нас с вами. Только у нас есть одно преимущество: они не знают, что у вас за мех. Пока. Но все равно шила в мешке не утаишь — в полку много людей, да и учебный процесс не спрячешь. Но на этом все наши преимущества тут и заканчиваются. А по поводу честности: вашему оппоненту она же не помешала вызвать вас на дуэль, зная, что у вас имеется лишь древний мех поддержки, не способный даже стрелять. Так что оставьте эти глупости и вспомните, что на кону, между прочим, стоит ваша жизнь.

Через четыре дня ваш мех уже будет доставлен. По моему приказу на полигоне сейчас возводят мишени, по которым вы и будете отрабатывать стрельбу. Наша задача — добиться не меньше трех попаданий из шести из всех типов боеприпасов и отработать передвижение. Времени немного — из-за погодных явлений дирижабли задерживаются. Так что пока будете отрабатывать теорию и начнем с боевых характеристик. Я не хочу, чтобы вы разочаровали господина графа и букмекеров, уже начавших принимать ставки на ваш бой с бароном.

— Ничего себе, — удивился я. — А как они узнали о нашей дуэли?

— В городе событий не так много, — пожал плечами майор. — А тут такое мероприятие, плюс ваша просьба о переносе поединка в Дворянском собрании — слухи разошлись. А дальше кто-то заключил пари, поставил деньги, ставку приняли, интерес есть, ну и началось.

— И какой коэффициент? — спросил я, задумавшись.

— Два против одного, не в вашу пользу. Букмекеры пока не знают тип вашего меха — иначе, я думаю, он был бы иной, — ответил майор. — Да и так он весьма велик. Видимо, они учли ваш уровень боевой подготовки, плюс полученные в боях награды, ну и поддержку, полученную вами в дворянском обществе.

— Интересно, — чуть задумавшись, я попросил: — А можно мне выбраться в город? У меня из одежды только форма. Пару дней назад я заказал пошив одежды, да и прикупить кое-что хотел бы из книг.

— Только в сопровождении, — уточнил майор. — После обеда в город едет машина на почту — можете выехать с ней. Я предупрежу водителя, он вас отвезет куда нужно, подождет и сразу же назад. После приезда вашего меха больше никаких отлучек из части я не допущу. И так, времени на подготовку, считай, нет.

— Я все понимаю, — кивнул я.

— Хорошо, тогда давайте вернемся к учебе.

Майор развернул перед собой заранее подготовленные листы с записями.

* * *

— Молодой человек, ну что ж вы так, — хозяин ломбарда печально качнул головой, едва услышав от меня, что я хочу. — Так дела не делаются. Только внесли деньги, а сейчас их уже собираетесь потратить. Да на что? Ставки, — он презрительно нахмурился, — все это лохотрон, на котором зарабатывают совсем не те, кто ставит деньги, а всегда в плюсе те, кто принимает ставки. Я в вас разочарован. Или вы что-то знаете, чего не знаю я?

Хозяин ломбарда подозрительно посмотрел на меня. В ответ я лишь пожал плечами:

— Просто в этом бою участвую я. Поединок смертельный, так что… — голос невольно дрогнул, — проиграю — и деньги мне уже просто не нужны. А выиграю — ну что ж, я окажусь в весьма неплохом плюсе.

— Ну так-то да, — хозяин невольно качнул головой, взвешивая мои расклады.

— Что ж, я могу помочь за скромные…

Пятьдесят рублей, —оборвал я Каца. — И это более чем достойная плата за столь крохотную услугу. И еще: ставку сделать нужно именно сегодня. Я не хочу дожидаться, пока букмекеры узнают, на чем именно я пойду в бой.

— Хорошо, — согласился Кац, — но только ради вас.

— И из вашей большой любви ко мне, — спокойно закончил я.

Глава 4

— А вот, кажется, и твой красавец летит, — сказал Журавлев, напряженно глядя в небо, где, разрезая облака, неспешно плыла туша грузового дирижабля.

Я с надеждой кивнул. Доставка моего меха и так затянулась на два дня. А тут каждый день подготовки на вес золота — нужно привыкнуть к новой технике, обкатать ее. Теория и учебный класс никогда не заменят практические занятия.

«Ну же, давай!» — я мысленно подгонял стальную тушу, упорно двигающуюся вперед, даже не смотря на встречный ветер.

Наконец полетели вниз якоря — сейчас их фиксируют возле причальных мачт. Один, затем второй. Есть! Затем дирижабль начинает неторопливо опускаться, чтобы спустя минут десять замереть на земле, раскрыв грузовой пилон. А внутри замерли несколько больших грузовиков, купленных в Соединенных Штатах для нужд полка, и у самой дальней стенки, за кучей деревянных ящиков на поддонах, замер мой красавец, обмотанный цепями, надежно фиксирующими его.

Быстро глянуть на часы: еще утро. Если разгрузка займет не больше двух часов, после обеда мы еще успеем на полигон, хоть пару часиков погонять моего красавца на местности, привыкнуть к ходу и току силы. Обуздать ядро, в конце концов. Это тебе не мой старичок Рубака и даже не «Носорог» с полузатухшим источником. Это «Громовержец».

Широкие стальные плечи, на которых крепились контейнеры с дымовыми зарядами. Внизу — шаровидное ядро, соединявшее корпус и ноги, позволявшее развернуть корпус на сорок пять градусов без изменения положения всего тела. Кабина пилота закреплена в верхней точке, слегка выступая над корпусом, давая хороший обзор. Но это одна из основных точек уязвимости, как и ядро-соединитель — попади туда снарядом, и «Громовержец» развалится на два куска. Сам корпус прикрыт двумя стреловидными бронеплитами, устремленными вверх, защищающими частично кабину пилота. Силовой меч закреплен за спиной с левой стороны. На руке крепится раздвижной щиток с усиленным сердечником и выдвижными металлическими пластинами — не такой монументальный, как щит-опора Кисельбаха, но все же лучше, чем ничего. Хотя прямого попадания снаряда он выдержать не сможет. Молот закреплен на бедре. В принципе, его даже можно бросать, но точность никакая, да и летит он недалеко — только как удар последнего шанса. Но в бою можно использовать оба типа оружия ближнего боя. В случае необходимости пилот может сбросить силовое орудие при его повреждении или невозможности использовать во время схватки и использовать молот или меч — крепление для этого предусмотрено. Правда, потом надеть орудие возможно лишь при помощи внешней поддержки. Да и все равно — надеюсь, использовать такую возможность мне не придется. Орудие — крайне дорогой элемент.

А вот и мой черед — грузчики на тракторе выкатили последние ящики грузов и махнули мне рукой.

— Ваше благородие, выводите, место мы расчистили.

Благодарно кивнув, я вбежал по пандусу внутрь дирижабля, а затем, чуть не споткнувшись о забытый кем-то брус, уже осторожней дошел до своего меха. И с нежностью провел рукой по его броне.

— Ну здравствуй, родной.

Металл еще пах заводской смазкой, отполированный броневой лист сверкнул мне отблеском солнечного луча, словно здороваясь.

Мой первый боевой мех. Не отцовский, не служебный, а лично мой. И пусть за тебя мне еще платить и платить, но ничего — для того, кто начинал с залитой отцовской кровью деревянной хаты и кроме долгов не имел больше ничего, я сделал огромный шаг. А теперь с тобой мы развернемся по-настоящему, я уверен. Шагоход молча внимал моим мыслям, словно их одобряя. Застоялся ты на заводе, ну ничего, мы тебя растормошим.

Подняться по лестнице. Грузчики уже сняли страховочные цепи и тросы. Дернуть рычаг, раскрывая бронированную маску. Теперь личный ключ вставить в специальное отверстие, пустить ток силы, проворачивая его и проворачивая второй фиксатор, открывая доступ в кабину. Оглядеться по сторонам, оценивая пространство вокруг. Просторно и даже красиво. Кожаное кресло, вентиляторов целых три — один над головой, два по бокам. Обзорное стекло располагалось полукругом, открывая хороший вид. Прицел разворачивался на триста шестьдесят градусов, давая, если необходимо, и обзор того, что находится позади. Удобно.

Присев в кресло пилота, я покрутился, оценивая его, еще раз огляделся по сторонам, а затем, вздохнув, надел шлем, сливаясь с ядром. Постепенное погружение и почти сразу сопротивление, которое с каждой секундой начало лишь нарастать. Я пытаюсь обуздать ядро, но оно пульсирует неравномерно, выбрасывая потоки силы, брыкаясь, словно бешеный бык, на которого я попытался сесть. Да чтоб тебя! Меня чуть не вышиб из потока соединения очередной всплеск. Но я продолжал настойчиво бороться, чувствуя, как потоки силы, текущие во мне, соприкасаясь с силой, живущей в ядре, начали постепенно сливаться друг с другом. Сначала одна нить стала единой, потом сразу две. Мне нужно было лишь ждать и не ослаблять поток своей силы. Когда нитей стало больше десяти, процесс пошел намного быстрее. И в какой-то момент я ощутил, что я и мех стали единым целым. Осторожно поднять руку, согнуть ногу, попытаться подняться, а затем — шаг за шагом отправиться на выход из дирижабля, видневшегося впереди.

Все непривычно. Другая геометрия тела, другая длина шага и форма ног — это не мой привычный тяжеловес «Носорог», едва бредущий вперед. «Громовержец» легче, быстрее и маневреннее. Выбравшись из трюма, я огляделся по сторонам, дернул рычаг — и корпус «Громовержца» развернулся наполовину. Дернуть другой — и под шелест подшипников корпус разворачивается назад. Удобно. Начинаю движение в сторону полигона, ориентируясь на взмахи флажков солдат, расчищающих мне путь, чтобы случайный пешеход или машина не вылетели под ноги меха. Широкие пальцы-когти на ногах оставляют борозду на бетоне. Мой мех довольно шустро двигается вперед — непривычно. Словно новая одежда, к которой нужно привыкнуть.

Боекомплект уже уехал вперед. Мех вооружат уже непосредственно на полигоне. Пострелять сегодня вряд ли выйдет, но ничего — чувствую, за эти дни я еще настреляюсь.

* * *

Спустя пять дней

Силовое орудие, закончив разгон, с легким толчком посылает в цель бронебойный снаряд. Остроносый конус, разогнанный в орудии, устремляется вперед. Я быстро провожу смещение влево, дергаю приемники подачи заряда. Синий рычаг — по ленте транспортера скатывается двенадцатикилограммовый шар. Подача силы в разгонный блок — здесь не нужно напирать, избегая всплесков. Поток должен быть равномерным, блок сделает всю работу сам. Мне главное — его не перегреть, чтобы не закоротило. Замереть, дернуться вправо — деревянная болванка бьет в землю в шагах пяти от меня. Близко. Если бы осколочный — могло бы и не поздоровиться.

Поток силы увеличивается — фиксаторы уже с трудом удерживают заряд, но пока рано. На датчике зеленое деление — максимальная сила еще не достигнута. Шаг влево, шаг вправо — похоже на вальс, что мы танцевали с Викой в доме генерала Куропаткина. Так, Ваня, спокойней. Здесь тоже танец, и ставки в нем не меньше — твоя жизнь.

Готов. Замереть, прильнув к прицелу. Легкая тряска от замершей машины, секунды текут, перекрестье прицела замерло на высоком ромбе. Выстрел! Сразу отход — в этот раз назад и снова влево. Зафиксировал разрыв — хорошо лег, прямо возле мишени. Шар разрывается, выбрасывая во все стороны искры молний и осколки. Электрошар — коварная штука. Разряды электричества способны натворить много дел, попав по меху: закоротить приборы, выжечь датчики и механизмы, осколками повышибать оптику или заклинить конечности, повредить орудие, срезав, например, механизм подачи зарядов.

Снова смещение назад. Дернуть новый рычаг, выстреливая дымовые заряды — два деревянных бруса вылетели, начав густо чадить, обозначая выставленную завесу. Дымовое облако полноценно разворачивается секунд за сорок, и в это время я условно уязвим. Продолжаю вытанцовывать, избегая предсказуемости. Красный огонек датчика показал подачу нового заряда в орудие. Мишень впереди еще условно угадывается, так что, замерев, я попытался выцелить ее. Что-то с усилием щелкнуло по руке, сбив прицел, и заряд улетел куда-то в облака.

Твою мать! Достали. Ребята из артиллерийского дивизиона, отыгрывающие за Кисельбаха сегодня, заслужили дополнительную порцию водки к обеду, а я остался без десерта. И должен каждому из расчета по рублю.

— Блин! — не выдержав, я треснул по подлокотнику. И как только углядеть сумели? Или повезло? Но в любом случае это ценный опыт. Постоянный обстрел хорошо прокачивает интуицию, когда разум помимо боя пытается предугадать действия врага, ведущего на тебя охоту.

Выйдя из клубов дыма, я увидел взлетевшую в небо зеленую ракету, обозначающую конец тренировки. Поставив орудие на предохранитель, я подтвердил через говорилку, что увидел сигнал, а после неспешно направился назад, в сторону учебных классов.

Обед — святое время для каждого, кто носит погоны, счастливое окончание половины дня. Мех послушно замер, остывая. Откинув кабину, я втянул полной грудью свежий воздух. Устал, но это приятная усталость — я все больше понимал машину, а она меня. При соединении ядро еще артачится, каждый раз сопротивляется, но эта борьба уже стала привычной и осознанной. Орудие — это и вовсе сказка, мне б такое на «Носороге» — я бы и в одиночку разобрал всех тварей на станции. Мощь, скорострельность, красота. Не надо, как на «Носороге», высчитывать примерную траекторию снаряда — благодаря высокой скорости снаряда на расстоянии до трех километров заряд бил практически в ту точку, что я целил, с небольшой погрешностью, позволяя в том числе и экономить боезапас.

Руки и ноги подрагивают при спуске вниз. Все-таки Зевс — так я решил назвать свой мех — требует высокой отдачи силы. Да, знаю, что это чересчур пафосно — назвать мех в честь греческого бога молний и грома. Но разве мой красавец не заслужил? Да и пускай небесный покровитель присматривает за своим тезкой на земле.

Опустившись на землю, я присел, давая телу отдых. Расстегнул пилотный костюм нараспашку: за время тренировки он успел промокнуть насквозь, так что его после занятий — в стирку. А мне из прачечной выдадут свежий. Все-таки насколько большая разница во всем. Нет этой вечной экономии на расходниках: нужно — получи удобства, быт, проживание, все как для людей, делающих большую и важную работу для страны.

Подойдя к полевой кухне, я встал в конец небольшой очереди, но меня быстро вытолкали вперед.

— Вам нужнее, ваше благородие, — техники и обслуживающий персонал полигона лучше других понимали, как пилоту после боя или тренировки нужно поесть.

Наваристые щи, пахнущие так, что аж голова закружилась, наливаются в тарелку — один черпак, другой, щедро, от души. Следом поджарка с лучком сыпется на золотистые картофелины, ароматный черный хлеб и компот. Подхватив еду, я направился в сторону импровизированной столовой, размещенной в учебном классе. И едва присев, шустро начал работать ложкой, почти не чувствуя вкуса горячего варева, буквально проваливающегося внутрь меня. Пара минут — отодвинув уже пустую тарелку и сбив первый голод, я уже не спеша начал есть, наслаждаясь вкусом еды. Не знаю, как это удается графу — в условиях надвигающегося голода обеспечивать доставку продовольствия в часть, да еще на таком уровне, но за это ему честь, хвала и мой низкий поклон. Кормили от души — особенно офицерский состав, и часть даже умудрялась подкармливать своих близких.

Офицеры-артиллеристы, подсев ко мне, выжидательно посмотрели на меня. Вздохнув, я вытащил бумажник, протянув им бумажную пятерку. Спор есть спор.

— А здорово мы вас поддели в самом конце? — не выдержав и задорно улыбнувшись, спросил наводчик, не забывая работать ложкой.

— Как только смогли? — уточнил я, потягивая компот. — Дым уже почти скрыл.

— А вы стали корпус доворачивать на цель — тут-то я и понял, что вы остановку сделаете для выстрела, а не снова продолжите маячить и каруселить. Тут-то я вас и подловил. Куда хоть попал? — с интересом спросил он.

— В руку, — ответил я, взяв это себе на особую заметку.

— А так хорошо крутили, — продолжил говорить артиллерист, уничтожая перловку с тушенкой. Рядовой состав кормили чуть хуже, чем пилотов и офицеров, но тоже сытно. — Мы по вам тридцать выстрелов дали, а задели в самом конце, да и то когда вы расслабились, думая, что укрылись в дыму.

После обеда — небольшой отдых. Затем учебная мотоциклетка умчалась разбирать результаты моей стрельбы. Потом — разбор учебного боя.

— Три прямых попадания, пять близких — это на разрыв, на расстоянии до пяти метров от цели. Щит ты вынес вчистую. Это на расстоянии до двух километров, после трех там попадание одно и три близких разрыва. Что тоже весьма неплохо в условиях постоянного маневрирования. Всего потрачено тридцать зарядов. Полбоекомплекта. Но тебе и одного прямого бронебойным хватит для победы. Так что пока придерживаемся первоначального плана: скорость, маневренность и беспрерывная стрельба.

Я кивнул, соглашаясь с планом.

— Тогда час отдыха, — предложил майор, — и потом приступим к маневрированию. Сейчас на позиции выкатят еще два орудия, — он ткнул в сторону бетонных бункеров, откуда по мне вели стрельбу артиллеристы. — Немного усложним тебе задачу — будешь работать на дальней дистанции под вражеским огнем.

— Против целой артиллерийской батареи? — удивленно спросил я.

— Им тоже нужно оттачивать навыки, — пожал плечами майор. — Так что совместим приятное с полезным.

Чувствую, что вмятин на Зевсе после этой тренировки прибавится. Но тем интереснее посмотреть, что из этого выйдет.

* * *

Вечером того же дня

Дверца машины аккуратно хлопнула, впуская в салон автомобиля еще одного пассажира. Дождавшись, когда закроется дверца, водитель тронул машину, стремясь отъехать подальше от любопытных глаз. Майор Салябин облегченно выдохнул, расслабившись — вырваться из части в эти дни было особенно непросто. Расстегнув пальто, он достал из внутреннего кармана толстый бумажный конверт:

— Здесь все, — негромко сказал он своему собеседнику. — Тактический план на бой, график тренировок, результаты стрельб и оценочный уровень мастерства пилота.

Его собеседник быстро просматривал листки с цифрами, и по его лицу майор видел, насколько они ему не нравятся, и понимал отчего. Столь длинное отсутствие тренировок плюс длительное пребывание в Каменогорье неизбежно должно было сказаться на мастерстве и уровне пилота. Плюс Соболев жрал там неизвестно какую дрянь, что могло сказаться на силе дара. Но тут... Это почти никак не сказалось. Скорее, наоборот — выдержал две интенсивные тренировки с полной выкладкой, практически не выдохшись. Это было поразительно. Да и результаты стрельбы были весьма высоки, даже несмотря на то, что он проходил обучение до этого на «Носороге». Глазомер у парня был что надо, как и чувство боя. Сегодняшний обстрел из трех орудий, где весьма опытные расчеты смогли добиться лишь пяти попаданий, выпустив больше сотни снарядов, весьма впечатлял.

— Серьезный противник. — Личный секретарь барона Кисельбаха прикрыл глаза, понимая, что Генриху будет весьма непросто. И все же с этими бумагами его шансы стали намного выше, чем без них.

— Ваши рекомендации, майор? — уточнил он то, чего здесь нет, коснувшись рукой бумаг.

— Лучше не затягивать, — чуть подумав, ответил тот. — Выносливость у Соболева колоссальная. Не знаю, что он там жрал в Каменогорье, или у него от природы столь сильный дар, но лучше до истощения бой не доводить. Здесь я набросал схему, — он ткнул в карту, — куда он начнет двигаться согласно выстроенному мной с ним рисунку боя. Нужно перехватить его здесь, не дав возможности ему оторваться и уйти на дальнюю дистанцию. Потому что там… — Майор качнул головой, и без слов дав понять, что в шансы барона он не слишком верит.

— Я вас понял, — кивнул секретарь и полез в карман своего сюртука. Толстый сверток перекочевал в руки майора. Быстро раскрыв его, тот увидел пачку ассигнаций и начал их торопливо пересчитывать.

— Можете не считать, — брезгливо остановил его секретарь. — Три тысячи, как мы и договаривались, плюс ваши векселя. Думаю, в будущем вам следует более осторожно делать ставки на бегах.

— Разберусь сам, — буркнул майор, торопливо заканчивая считать деньги. Наконец-то он сможет раздать часть долгов в полку, вернуть ссуду в кассу взаимопомощи и рассчитаться в гарнизонной лавке, где уже перестали отпускать ему в долг. Прости, Ваня, что за все это пришлось расплачиваться твоей головой. Если бы не векселя, что лежали сейчас в конверте, которыми его и прижал барон, хрен бы у них что вышло.

Выйдя из машины, он хотел направиться в часть — наконец можно сбросить с себя удушающее ярмо долгов. Но что, если деньги лежали в кармане вместе с векселями? Будучи штабистом, он привык все рассчитывать наперед: анализ ситуации, просчет итогов — чистая математика. Цифры почему-то не работали на ипподроме. И те, кто по всем расчетам должны были прийти первыми, приходили вторыми или третьими. Но здесь он ведь не рискует ничем. Бой через три дня. Его исход полностью предсказан его же действиями, а не в руках фортуны. Сослуживцы еще немного подождут, а он сможет удвоить свои деньги. Ставки на победу Кисельбаха сейчас — один к двум, после того как букмекеры узнали тип меха Вани. А шесть тысяч — это всегда лучше, чем три.

Решившись, он снова направился в сторону нелегального игрового дома, мысленно про себя улыбаясь и даже напевая что-то веселое себе под нос.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге